Режим чтения
Скачать книгу

Жизнь по ту сторону правосудия читать онлайн - Татьяна Сухарева

Жизнь по ту сторону правосудия

Татьяна Сухарева

Татьяна Сухарева готовится к участию в выборах и не подозревает, что политические противники фабрикуют против нее уголовное дело. В день, когда Татьяна должна получать кандидатское удостоверение, ее арестовывает полиция. Эта книга о фабрикации уголовных дел, о пытках и полицейском беспределе, о положении женщин в российских тюрьмах. О том, какие методы используют, чтобы добиться нужных показаний, о том, как грубейшим образом игнорируются требования закона.

Жизнь по ту сторону правосудия

Татьяна Сухарева

© Татьяна Сухарева, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О книге

Эта книга о фабрикации уголовных дел, о пытках и полицейском беспределе, о положении женщин в российских тюрьмах. О том, какие методы используются, чтобы добиться нужных для обвинения показаний, о том, как грубейшим образом игнорируются требования закона по отношению к тем, кто оказался по ту сторону тюремной решетки.

В своей книге Татьяна Сухарева рассказывает, как готовилась к участию в выборах в Московскую городскую думу, не подозревая, что политические противники фабрикуют против нее уголовное дело. И в день получения кандидатского удостоверения ее арестовала полиция. Арест больше напоминал силовой захват. Татьяна восемь месяцев провела в СИЗО «Печатники», пять – под домашним арестом, в настоящее время находится под подпиской о невыезде.

Автор предупреждает читателей: на ее месте может оказаться любой человек, в том числе абсолютно невиновный. Достаточно только встать на пути у сильных мира сего. Татьяна Сухарева дает советы о том, что делать далекому от криминала человеку, попавшему в лапы «правосудия», чтобы защитить себя от «правоохранителей». Все события подлинные. Некоторые имена изменены. Иногда используются ники из социальных сетей.

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ, для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав.

    © Сухарева Т. В., 2015

Отзыв на книгу Татьяны Сухаревой «Жизнь по ту сторону правосудия»

Получила я недавно в дар по почте книгу очень мужественной женщины, настоящего борца за свободу и за права женщин Татьяны Сухаревой, которая называется «Жизнь по ту сторону правосудия». Первое мое впечатление о книге очень хорошее: простой текст, книга очень легко читаема. Я ее прочитала буквально за сутки.

Могу сказать следующее: вообще я обычно не поддерживаю тех, кто у нас участвует в выборах, но Татьяна Сухарева хотела добиться своим местом в Мосгордуме того, чтобы в Мосгордуме был тот, кто будет защищать права женщин, будет представлять оппозицию. Таких людей мало, кто действительно идет за получением мандата ради того, чтобы работать на благо народа, а не для себя. Но таких активных борцов власть убирает с выборной компании, фальсифицируя уголовные дела. Поэтому можно сказать, что Татьяна Сухарева-единственный человек, которого я поддерживаю, участвовавший в выборной компании. Сама же я всегда призываю бойкотировать выборы, показывая власти, что мы не поддерживаем сам этот выборный их институт. Татьяна Сухарева -настоящий борец за права женщин, за феминизм. О проблемах феминизма не пестрят статьями СМИ, а власть проблемы женщин в нашем патриархальном государстве замалчивает.

Могу сказать, что мне также, как и Татьяне Сухаревой, «Эхо Москвы» отказало блоге, где я хотела разместить информацию о своем уголовном деле. Также, как и Татьяна, могу сказать, что настоящих правозащитников у нас в стране мало. Достаточно вспомнить включение в списки политзаключенных «Мемориалом» Сергея Титаренко, который дал против меня показания на суде и на предварительном следствии, за что получил амнистию. А мне, между прочим, благодаря и его показаниям в т.ч. сидеть 1, 5 года в колонии-поселения. От себя могу сказать, что поддержки в отношении меня не было и со стороны некоторых представителей мужчин, относящих себя к левой оппозиции (например, Кузьмина, Шелковенкова сотоварищи). Для них главная цель-не революция и создание нового народного общества, а получение пиара из-за занятия политической деятельностью. И, конечно же, для них, умная женщина в политике-ненужный элемент, от которого надо избавляться. Вот и с их стороны поступают различные унижения и оскорбления в мой адрес. Именно по причине сексизма вышеуказанных мужчин они меня и отстранили от борьбы в Москве за революцию, совершив кражу моих личных вещей. Но это уже совсем другой вопрос, о котором я писала немало.

Вернемся к книге… Я решила сделать анализ книги Таьяны Сухаревой и сравнить ее и мои дни в заключении под стражей. В своей книге Татьяна Сухарева рассказывала, как она два раза держала голодовку в СИЗО. Она настоящая молодец! У меня бы не хватило смелости и духа выдержать. Я за все время всех своих отсидок держала один раз лишь голодовку в спецприемнике в Новороссийске длительностью 5 дней. Я думаю, что именно благодаря голодовкам Татьяну и перевели под домашний арест. Татьяна писала о своих голодовках в СИЗО. Я же вспомню про свою попытку проведения голодовки из-за подсаженной мусорской. Один раз, когда в СИЗО подсаженная Галина Петрова/Меженная/Попова (фамилию она меняла для меня и дежурных) стала меня наказывать отказом от сигарет, постоянным мытьем туалета и избиениями за то, что я не признаю вину, я погрозила администрации СИЗО, что объявлю голодовку, если меня не переведут от нее. Тогда Галину от меня все же перевели, и я свое решение об объявлении голодовки не воплотила в жизнь. Кстати, эта Галина многих женщин подставила и заставила признать свою вину. Об этом мне рассказала Екатерина Харебава, которую в камеру к нам переводили на 1 день. Катя также сказала, что эта Галина находится в СИЗО с 2009 года, является осужденной по ст. 159 ч. 4 УК РФ и заключила договор с ФСБ. Она мне посоветовала жаловаться на Галину, что я в общем-то и делала. Затем, как перевели Галину с моей камеры, я осталась с Анико, которая обвинялась в госизмене за отправку смсок в Грузию о том, что видела в Абхазии военную технику (техника была российской). Армянка Анико свою вину признала благодаря Галине, хотя я считаю, что в ее действиях нет состава преступления…

Вернемся к книге. Татьяна писала о том, что она попала в камеру, где было место для 40 заключенных женщин. И опять я хочу сделать сравнение с моим заключением под стражу в СИЗО. Я попала в камеру, где было 2 места для женщин и одно запасное (раскладушка для третьего человека, коим я оказалась поначалу). На раскладушке я спала месяца 2, а потом я перебралась на кровать, когда освободилась место. Правда, в нашей камере был телевизор, холодильник и кондиционер. Я думаю, в камере у Татьяны всего этого не было. Хотя наше СИЗО-5 г. Краснодара отличается от многих СИЗО отсутствием связи между заключенными, «дорожек», телефонов. Даже письма с воли мне передавались не все. А следователь тем временем,
Страница 2 из 11

когда не передавал письма, издеваясь, интересовался, пишет ли мне тот или иной человек. В своей книге Татьяна писала, как ее избивал конвоир, следователь. Она все это вынесла! Она настоящая мудрая и мужественная женщина! Меня же следователь ФСБ Шаповалов и опер ФСБ Котенко не пытали физическим способом. Пытка с их стороны была психологической- мне разрешено было всего 2 свидания с мамой (и то перед свиданием ее настраивали сотрудники ФСБ, чтобы она меня уговаривала признать вину). Опер Котенко вообще говорил, что если я не признаю вину, то он подбросит наркотики моим родителям и некоторым другим знакомым мне людям. Также пыткой была «работа» подсаженной мусорской Галины в мой адрес. Я думаю, также сотрудники ФСБ давили на меня тем, что подговаривали сотрудницу СИЗО Наталью Николаеву, чтобы она забирала у меня разрешенную начальником СИЗО краску для волос, запрещала делать прически на суд. Татьяна же вынесла настоящие физические пытки, избиения от мусоров! За что ей выражаю большое уважение. Также Татьяна писала, как она готовила апелляционные жалобы, и про свою защиту со стороны адвокатов. Адвокаты Татьяны работали хорошо, сообщали общественности о судах и прочее. Татьяну не постоянно вывозили в Мосгорсуд, а иногда устраивали видеоконференции. Теперь сравним с моим заключением под стражу Я же могу сказать, что на меру пресечения я постоянно писала апелляционные жалобы. Меня каждый раз вывозили в Краснодарский краевой суд. Однако о рассмотрении жалоб в Крайсуде адвокат Аванесян никого не оповещал. А если и оповещал, то предупреждал, чтобы эту информацию не распространяли. От адвоката Аванесяна я впоследствии отказалась. Он заставлял меня признать вину, попросил пароль от моей старой заблокированной страницы, из-за чего я теперь на нее не могу зайти. Новый же адвокат Андрей Сабинин был против того, что Виктор Чириков опубликовал показания Титаренко против меня, говорил, что я хочу славы и прочее. В связи с чем, я убедилась, что все адвокаты одинаковые, и товарищ Ленин был в отношении них прав. Татьяна также пишет в своей книге о том, что она, вопреки патриархальным предрассудкам нашего общества, считает «старых» дев очень умными и порядочными женщинами. По этому вопросу я полностью соглашусь с Татьяной. Я считаю, что предназначение женщины не состоит в том, чтобы она вышла замуж и рожала детей. У каждой женщины свое предназначение и цель в жизни разная. Лично моя цель состоит в том, чтобы осуществить социалистическую революцию. И я этого добьюсь любой ценой. Считаю, что таких книг о борьбе женщин за свои права должно быть больше. Татьяна в ней раскрыла сущность нашего патриархального государства, о жизни женщин в местах лишения свободы.

Я выражаю огромную благодарность Татьяне Сухаревой за то, что она подарила эту замечательную книгу. Также я призываю всех феминисток и политических активистов бороться за прекращение уголовного дела в отношении Татьяны, в отношении меня. Кстати, Татьяна до сих пор не включена в список политпреследуемых.

Автор: Дарья Полюдова, активистка «Левого фронта» из Краснодара. Осуждена 21 декабря 2015 года к 2 годам колонии-поселения по ч. 1 ст. 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»), ч. 2 ст. 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, совершенные с использованием сети „Интернет“»), ч. 2 ст. 280.1 («Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, совершенные с использованием сети „Интернет“») УК РФ в связи с её участием в подготовке несостоявшегося «Марша за федерализацию Кубани», находится под подпиской о невыезде.

Отзыв опубликован в Открытой России[1 - https://openrussia.org/post/view/12280/].

Глава 1. Накануне

Штаб работал сегодня слаженно, как никогда. Утвердили основную концепцию предвыборной программы, согласовали график встреч с избирателями, расписали сетку выхода на местное телевидение. Была готова даже моя предвыборная фотография. Михаил Юрьевич, руководитель предвыборной кампании, настоял на том, чтобы фотография была единственная и чтобы выбрали ее сами фотографы. Я была очень довольна работой штаба. Наконец, после нескольких попыток, подобралась слаженная команда.

Я верила в себя и в свою команду. Я верила в нашу победу. Я не сомневалась, что в ближайшее время меня зарегистрируют в качестве кандидата в депутаты Московской городской думы[2 - Выборы в Московскую городскую думу проводились 14 сентября 2014 г. Здесь и далее примеч. авт.]. Юристы в штабе сильные, все документы – в идеальном порядке. А еще нам очень помогали юристы общественного движения «Моссовет». Его координатор Сергей Удальцов[3 - Сергей Удальцов – российский политический деятель, координатор «Левого фронта», один из лидеров протестного движения России 2011—2013 гг. В июле 2014-го Мосгорсуд признал его виновным в организации массовых беспорядков и приговорил к четырем с половиной годам лишения свободы. В настоящее время находится в колонии.] сейчас отбывает наказание по Болотному делу[4 - Болотное дело – уголовное дело о предполагаемых массовых беспорядках и насилии в отношении органов власти во время акции протеста – «Марша миллионов» 6 мая 2012 г. Считается политическим.].

Я осталась единственным оппозиционным кандидатом, который дошел до регистрации. Всех самовыдвиженцев срезали на подписях. Я прекрасно понимала полную бесперспективность затеи с самовыдвижением. В прошлом году в качестве эксперимента я выдвинулась кандидатом в муниципальные депутаты Щербинки, недавно присоединенной к Москве. Для участия требовалось всего десять подписей, и я все собрала лично: звонила в каждую квартиру, проверяла паспорта. Сдала в избирательную комиссию. И что бы вы думали – мне отказали в регистрации из-за… фальсифицированных подписей. Я возмутилась, хотела привести подписавших избирателей, накатала жалобу – но комиссия даже не соизволила мне своевременно ответить на нее: прислала отписку с опозданием. Я пожаловалась в суд – получила отказ; подала апелляцию в Мосгорсуд – те тоже посчитали действия комиссии законными. А для регистрации в депутаты Мосгордумы нужно собрать 5000 подписей за месяц. Сравните: 10 – и 5000. Понятно, что при любом раскладе избирательная комиссия «найдет» достаточный процент брака для отказа.

Поэтому от идеи идти самовыдвиженцем я отказалась наотрез и стала вести переговоры с партиями. С разными партиями. Но весной 2014 года изменилось законодательство. Только выдвиженцы от парламентских партий («Единая Россия», КПРФ, «Справедливая Россия», ЛДПР) и «Яблока», получившего более 3% на последних выборах в Госдуму (2011), могли не собирать подписи. Взвесив все «за» и «против», я остановила выбор на «Справедливой России». Я понимала, что из-за крайне мракобесной позиции отдельных депутатов партии по вопросам отношения к ЛГБТ[5 - ЛГБТ – лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры. В самом широком смысле аббревиатура употребляется для обозначения сообщества всех негетеросексуальных и нецисгендерных людей.] от меня отвернутся многие друзья из ЛГБТ-движения. Но выбора
Страница 3 из 11

не было. Если я хочу защищать права женщин, ЛГБТ, представителей малого бизнеса, работающих и пенсионеров, мне нужно стать депутатом Мосгордумы. А «Справедливая Россия» – как автобус, следующий до нужной станции. Другие автобусы в самый последний момент сняли с маршрута. Как дальше будут развиваться мои отношения с партией – время покажет. Это брак по расчету, а не по любви.

Татьяна Сухарева выступает на предвыборной конференции Партии «Справедливая Россия». Фото со страницы Татьяны Сухаревой в социальной сети facebook.

Следует сказать, что «Справедливая сила», молодежное объединение «Справедливой России», здорово помогла мне на праймериз «Моя Москва»[6 - Праймериз «Моя Москва» – пробные выборы в Мосгордуму (их еще называли «выборы кандидатов в кандидаты»). Проводились по инициативе руководства Москвы и общественных организаций. В праймериз участвовали все кандидаты от «Единой России». «Справедливая Россия» поддержала инициативу, но своим кандидатам позволила самим решать, участвовать или нет. Представители других партий отказались от праймериз, посчитав, что эта затея на руку только «Единой России».] с агитаторами. И я им благодарна. А так в «Справедливой России» разные люди, многие из которых очень порядочные.

Татьяна Сухарева дает интервью рядом с агитационным кубом на праймериз «Моя Москва». Фото Александрины Данилкиной

Когда я решила баллотироваться в Мосгордуму, мы со штабом предполагали различные сюрпризы: визиты полиции, налоговой, пожарной инспекции и криминальных элементов. Мы допускали возможность закрытия штаба, ареста автомобиля, на котором перевозится наглядная агитация, и даже нападения на меня. И были к этому готовы. Мы понимали, на что идем.

Агитационный куб Татьяны Сухаревой на праймериз «Моя Москва». Фото Александрины Данилкиной

Татьяна Сухарева готовится к митингу «Женщин во власть». Фото Александрины Данилкиной

Татьяна Сухарева на митинге «Женщин во власть». Фото Александрины Данилкиной

Летом 2014-го произошли нападения сразу на трех самовыдвиженцев в Мосгордуму. По странному стечению обстоятельств все пострадавшие были женщинами. Это Татьяна Логацкая, Вера Кичанова и Саша Андреева.

В пятницу, 4 июля, Татьяну Логацкую, муниципального депутата района Хорошево-Мневники, пыталась сбить машина. Водитель мгновенно покинул место происшествия, но Татьяне удалось сфотографировать отъезжающий автомобиль, номер был виден. Тут же на нее напал агрессивный пьяный местный житель, попытался вырвать из рук планшет и сумку. Если бы за Татьяну не вступились подоспевшие молодые люди, инцидент мог бы закончиться еще печальней. Татьяна написала о произошедшем на своей странице в фейсбуке, указала точный адрес места происшествия: проспект Маршала Жукова, дом 35, строение 1. Полиция приехала быстро, Татьяна написала заявление.

В субботу, 5 июля, у станции метро «Сходненская» нападавшие разгромили палатку Веры Кичановой, независимой кандидатки в Мосгордуму. Порвали листы примерно с 40 подписями. Это как минимум два дня работы сборщиков. Веру схватил Алексей Булычев, который представился старшим инспектором торгового центра «Калейдоскоп». Он утверждал, что территория около метро принадлежит ему, а корочку муниципального депутата Вера якобы «купила в переходе».

Третье нападение. Муниципальный депутат от Лефортова Саша Андреева попыталась снять, как в парке косят траву. Представитель коммунальных служб пошел на Сашу с кирпичом, обещал разбить ее фотоаппарат. Трудно поверить в случайность происходящего, если учесть, что все три женщины очень активны и все баллотируются в Мосгордуму.

Нападения на политических активисток для столицы не редкость. В октябре 2013 года во время публичных слушаний муниципального депутата Елену Ткач сбросили со сцены представители фирмы-застройщика. Елена получила сотрясение мозга и две недели провела в больнице. На сход в ее поддержку пришло много людей из разных районов Москвы.

Откуда такая агрессия и почему она направлена в первую очередь на женщин? Можно не разделять чужих политических позиций, можно не соглашаться с чужими взглядами, спорить, отстаивать свою точку зрения. Но нападать – это уже за гранью.

В те же дни, в начале июля, ко мне на встречу напросился неизвестный. Я назначила встречу в кафе «Фьорд» рядом с метро «Орехово». На всякий случай пришла вместе с помощником по безопасности. Мужчина, одетый, как бандит из 90-х, выглядел весьма странно, говорил на фене. Он скрытыми угрозами пытался заставить меня снять кандидатуру. Я сказала, что разговор не имеет смысла, и вышла из кафе вместе с помощником. Отойдя на небольшое расстояние, заметила, что визитер нас «пасет». Но не обратила особого внимания.

– Ты почему не написала, что имеешь степень DBA[7 - DBA (англ. doctor of business administration) – высшая степень в области бизнес-образования.]? – прервала мои размышления юрист предвыборного штаба Галина Перфильева.

– Я указала, что я кандидат экономических наук. Думаю, этого достаточно. Большое количество дипломов тоже воспринимается неоднозначно. К тому же далеко не все избиратели понимают, что такое DBA.

– Опять умничаешь! Когда ты начнешь прислушиваться к чужому мнению? Биографию переделать: добавить, что Татьяна Викторовна имеет степень DBA, – сказала Галина уже Насте, верстальщице.

– Может быть, лучше сделать акцент на моей поддержке голодовки многодетных матерей, на помощи Крымску? – гнула свою линию я.

– Таня, блин, мы ведем твою предвыборную кампанию и отвечаем за нее. Ты ни дня не работала пиарщиком, ты не вела ни одного кандидата, – стояла на своем Галина.

В штабе царила суета. Утверждались проекты плакатов, листовок, стикеров. Кстати, Михаил Юрьевич много сделал для оптимизации расходов на предвыборную кампанию. Я была очень рада, что выбрала именно его. Пиарщики у других кандидатов элементарно осваивали бюджет, то есть первую половину разворовывали, а вторую тратили неэффективно. Наш тандем с Михаилом Юрьевичем был идеальным в части контроля за эффективностью бюджета. Оценка эффективности бюджета – это вообще моя профессия, а Михаил Юрьевич провел много удачных губернаторских и президентских кампаний до отмены (в 2007 году) выборов губернаторов и президентов республик.

Параллельно мы готовились к завтрашнему круглому столу на тему «Права женщин в России и за рубежом», который был запланирован на три часа дня в «Московском комсомольце».

– Делай что хочешь, но твое выступление на круглом столе должно быть во всех СМИ, – сказала Галина.

– Выберите самый лучший костюм, пусть на вас фокусируются камеры, – посоветовал Михаил Юрьевич.

– Я заеду к тебе и накрашу тебя, – добавила Галина. – Не вздумай краситься сама, ты не умеешь.

Во время обсуждения круглого стола мне на мобильник пришло SMS. Окружная избирательная комиссия №127 сообщала, где и во сколько завтра состоится заседание. Такое же сообщение пришло мне на электронную почту.

Я обрадовалась, предвкушая, что меня завтра зарегистрируют. Оснований для отказа не было, о чем мне накануне сообщил юрист «Справедливой России».

– Думаю,
Страница 4 из 11

не смогу участвовать в круглом столе, – сказала я. – Очень важное мероприятие, я долго его ждала, но регистрация важнее. Не хочу распыляться и боюсь не успеть.

Но члены штаба дружно убедили меня: надо участвовать, это важно, я успею.

– А пробки? Не хотелось бы ехать на метро.

– Если будешь успевать – Андрей тебя отвезет, если нет – придется на метро, но отменять нельзя.

Я заранее решила, что на регистрацию пойду в новом салатовом платье с синим пиджаком и надену светло-бежевые босоножки.

Честно говоря, я ненавижу юбки и каблуки и предпочитаю ходить в ботинках, но для подобных мероприятий иногда делаю исключение. Поэтому перспектива ехать в метро (на каблуках) меня мало привлекала. Мой немалый вес позволяет еще ехать на каблуках в машине, но в метро у меня ноги будут болеть жутко. А на заседании избирательной комиссии не хотелось бы выглядеть измученной. Но делать нечего. Друзья правы: нужно успеть и туда и туда.

– Тогда завтра можно запускать первый цикл статей в газете «Мой район», – сказал Михаил Юрьевич. – Мы с Алексеем с утра в редакции, а к моменту регистрации присоединимся к вам. Устроим торжественное событие.

На мобильный поступил звонок с неизвестного городского телефона:

– Татьяна Викторовна, – сказал суровый мужской голос, не предвещавший ничего хорошего. – Из УВД ЮВАО[8 - Юго-Восточный административный округ Москвы.] вас беспокоят. Как вас найти?

– Чем обязана?

– Проверяем вашу кампанию.

«Начинается, – подумала я, – об этом меня предупреждал Михаил Юрьевич. Сейчас специально будут проводить проверки, чтобы сорвать предвыборную кампанию».

Я не чувствовала за собой никакой вины и потому назвала домашний и рабочий адреса и все телефоны. Но некоторая тревога охватила меня.

– Не нравится мне это, – сказала я. – В последний день перед регистрацией…

Но в предвыборных хлопотах звонок из полиции быстро забылся. Я сходила в салон «Город красоты», расположенный в том же здании, где и мой штаб, сделала шеллак для ногтей, чтобы завтра быть при параде, и вернулась в штаб.

Заседание продлилось до половины двенадцатого. Первую статью в «Моем районе» решили посвятить женщинам-избирательницам, и писать ее поручили мне (а кому же еще?). Оба моих варианта Михаилу Юрьевичу не понравились. И тогда я предложила текст Вервольф Айлаш[9 - К сожалению, мне известен только ник – Вервольф Айлаш, а ее имя – нет.], которая вела в соцсети «ВКонтакте» паблик «Женская сила»: «Утверждать, что сила женщины в ее слабости, – то же самое, как говорить, что богатство кроется в бедности, а здоровье – в болезни. Так что же есть Женская сила без патриархальных стереотипов и давления шаблонов «правильная девочка – правильная жена – правильная мать»?

Женская сила – это человеческая сила, сила интеллекта, характера. Это гордость, чувство собственного достоинства, солидарность в борьбе за свои интересы, потребности, права и личный выбор, как жить. Это социальное положение, деньги, связи, влияние – то, что женщинам якобы не положено, но то, что является важным в мире.

Женская сила – это сила, сотворяющая мир. Это гармония, приводящая мир из хаоса в порядок, забота и ответственность за себя, свою семью и окружающий мир. Это сознательность и способность давать и оберегать жизнь.

Женская сила – это наш рост и развитие. Способность учиться, получать новые знания и навыки и применять их в делах и отношениях.

Это знание о своих базовых правах и способность их отстаивать словом и действием. Это защита своих границ, сил, ресурсов, творческих порывов от посягательств извне. Это способность рычать на любые попытки нами манипулировать.

Женская сила – это спокойная уверенность в себе, потому что мы не обязаны удовлетворять ожидания других, мы уже хороши с тем телом, которое дала нам природа, с тем разумом и интеллектом, которые у нас есть. Никто не вправе диктовать нам условия, какими мы обязаны быть и как выглядеть. Мы не украшения, мы – люди.

Женская сила – это настойчивость в достижении того, что для нас важно, будь это работа, отношения, карьера, творчество, претворение в жизнь наших идей и заветных желаний.

Это реализация нашего человеческого потенциала, способность подняться с колен, стоять во весь рост и идти против навязанных догм и убеждений, что «место женщины на кухне». Наше место в этом мире на равных, мы такие же люди, способные творить, созидать и вносить свою лепту в этот мир.

Женская сила – это объединение и солидарность всех женщин в борьбе за свои человеческие права. Сила угнетенных долгими веками, но все равно выживших, развивающихся и обретающих свободу женщин»[10 - Текст из описания паблика «Женская сила» в соцсети «ВКонтакте»: vk.com/ public66980170].

– Прекрасно. То, что надо! – одобрил Михаил Юрьевич. – Лучше не напишешь.

– Обязательно должна быть ссылка на автора, – настояла я. – И захочет ли она, чтобы я использовала ее работу в предвыборной кампании? Если согласится, я разрешу это печатать.

Мы списались в фейсбуке с Вервольф Айлаш, и она любезно дала согласие.

В полдвенадцатого мы выехали из штаба. Закончился напряженный, но очень продуктивный рабочий день.

Завтра регистрация. Я шла к этому очень давно. Я была уверена, что выиграю выборы. Не знаю почему, но так должно быть. Это видно по активности кандидатов на праймериз. Да и кандидаты от КПРФ и ЛДПР оказались чисто для галочки. Юрий Урсу, которого можно было рассматривать как серьезного соперника, в последний момент отказался от выборов – по его словам, «по семейным обстоятельствам». Вместо него кандидатуру выставил малоизвестный Добровольский. Кандидат от «Яблока» Евгений Федорук забыл перед выдвижением расторгнуть отношения со «Справедливой Россией», за что завтра, скорее всего, будет снят избирательной комиссией (так и случилось). А от ЛДПР выдвинулась никому не известная женщина. Самовыдвиженцы с праймериз не собрали подписи. В итоге я оказалась фактически единственной реальной соперницей кандидата от «Единой России» Степана Орлова.

Я приехала домой, отвесила костюм для завтрашних мероприятий и достала туфли. «Будет очень неплохо, солидно и вместе с тем эффектно», – подумала я, легла и тут же уснула.

Глава 2. Беспредел

В шесть утра в дверь коммунальной квартиры, где я живу, стали очень настойчиво звонить.

– Кто бы это мог быть в такую рань? – удивилась я.

Я услышала, как Наташа, моя соседка, открывает дверь. «Может быть, залили кого-нибудь», – мелькнула у меня мысль.

В мою комнату вошли около десяти мужчин, двое из которых держали автоматы наготове.

– Полиция, – бросил один из них.

– Предъявите удостоверения, – сказала я, понимая, что в меня никто не выстрелит.

Два года назад я смотрела замечательный фильм Люка Бессона «Леди» о судьбе Аун Сан Су Чжи, которая возглавляла оппозиционную партию «Национальная лига за демократию» Бирмы (современная Мьянма). В одной из сцен фильма женщина бесстрашно шла мимо строя вооруженных солдат – и никто не решился выстрелить.

Аун Сан Су Чжи была одним из кумиров моей юности. В 1990 году в условиях жесточайшей военной диктатуры ее партия одержала оглушительную
Страница 5 из 11

победу на парламентских выборах. Аун Сан Су Чжи должна была стать премьер-министром. Но военная хунта никому не собиралась отдавать власть; она отменила результаты выборов и отправила оппозиционерку под домашний арест на целых 15 лет.

Я понимала: похоже, сейчас начнется обыск. За ним, скорее всего, последуют арест (вряд ли домашний) и силовое отстранение от выборов. Нет, это не Мьянма 1990 года, не Чили времен Пиночета, не Южная Осетия – 2011. Это Россия, Москва, XXI век, 2014 год. И это происходит со мной, а не с бесстрашными героинями, которые боролись с диктаторами в Азии, Африке и Латинской Америке. Мозг отказывался поверить в реальность происходящего. Казалось, что я смотрю программу «Сегодня в мире»[11 - «Сегодня в мире» – ежедневная информационная программа советского телевидения о событиях за рубежом.] в середине 80-х, где показывают, как диктаторы устраняют оппозиционеров. В детстве я очень любила эту передачу…

Оперативник (по-видимому, старший) показал удостоверение. Я успела прочитать фамилию – Суровый. После этого оперативники схватили со стола мои телефоны и планшет. Я оставалась в постели.

– Можно одеться? – из-за жары я спала обнаженной, а сейчас на меня смотрели два десятка мужских глаз.

– Киньте ей халат, – грубо приказал Суровый.

Мне бросили зеленый халат. Пришлось одеваться при десяти посторонних мужчинах. Я знала, что в полиции практикуют подобные меры давления на женщин.

– Вы были на Болотной площади? Когда последний раз ездили на Украину? – грубо спросил Суровый.

– Я не буду отвечать на вопросы без своего адвоката.

– Есть постановление о проведении неотложного обыска в вашем жилище.

– Постановление суда? – спросила я.

– Следователя.

– Назовите фамилию следователя.

– Убогова Ольга Валентиновна. Вы догадываетесь, почему мы здесь?

– Разумеется. Сегодня я должна получать удостоверение кандидата в депутаты Мосгордумы. И вас наняли, чтобы меня устранить, – сказала я.

– Не преувеличивайте свое политическое значение. Дело возбуждено по 159-й статье[12 - Статья 159 УК РФ – мошенничество]. Приступайте к обыску.

– Я требую дать возможность связаться со своим адвокатом.

– Звоните, – ответил Суровый и громко заржал.

– Я требую дать возможность связаться со своим адвокатом, – настаивала я.

– У следователя встретитесь.

– Я не собираюсь никуда ехать, пока не поговорю со своим адвокатом.

– А вы арестованы, вас доставят.

– Вы никуда не имеете права доставлять меня без повестки.

Меня никто не слушал. Оперативники приступили к обыску. Первым делом забрали анархистско-феминистскую газету «Воля», мою предвыборную программу, весь тираж недавно вышедших брошюр с моими статьями о феминизме.

Заметив на столе значок с надписью «Я был на Болотной, арестуйте меня», один из оперативников ехидно заметил: «Мечты сбываются» – и положил значок на столе на самом видном месте. Другие архаровцы дружно рассмеялись.

Обыск продолжался два часа. Перевернули все вверх дном. Сломали дверь шкафа, разбросали вещи. За это время мне не разрешали выйти из комнаты даже в туалет. Закончив, оперативники обернули забранное липкой лентой с надписью «УВД ЮВАО».

Меня грубо схватили за руки и потащили из квартиры. Я попыталась попрощаться с Наташей и получила удар по губам.

На улице меня затолкали на заднее сиденье машины, не полицейской. По бокам уселись двое мужчин, что причинило мне боль. Я была довольно крупной женщиной (тогда я весила 96 килограммов), и оперативники прекрасно понимали, что мне не просто больно, но и трудно дышать.

Меня повезли в офис, где работал предвыборный штаб. Оттуда выводили начальника службы безопасности моей фирмы Андрея Старкова, который успел сказать: «Все из-за вашей политики».

В кабинете находился мой помощник Ярослав Сухарев.

– Вы кто? – спросил его Суровый.

– Я пришел на работу.

– Сегодня работы не будет, идите домой.

– Ярослав, пожалуйста, передайте это Алексею и Галине, срочно, – попросила я.

– Заткнись, истеричка, – перебил меня Суровый, – иначе сейчас раком поставлю, и ты всех мальчиков обслужишь, депутатша долбаная. Впрочем, кому ты нужна, уродка старая, которую никто не трахает, вот и поперлась в политику. Думаешь, там какой-нибудь старик тебя выдерет?

Меня не пускали в кабинет, где велся обыск.

– О, что мы нашли! – ржал Суровый, потрясая пакетом с белым порошком.

Разумеется, никаких наркотиков в штабе не было и быть не могло, но я прекрасно понимала, что полиция может их подбросить и ничего уже не доказать. Я знала о таких случаях.

В десять часов к офису подошли активисты. Я узнала по голосу Алексея Савеличева и Галю Перфильеву. Внутрь их не пускали.

– Специально выбрали день? Завтра вы бы к ней и близко не подошли, – говорил полицейским Савеличев.

Потом я услышала крики и попыталась выйти из здания. Омоновец ударил меня по нижней части позвоночника с такой силой, что я упала на колени. Затем, вывернув мне руку, грубо потащил в кабинет.

…Колени болят у меня до сих пор, я до сих пор прихрамываю. Как-то во время прогулки в СИЗО у меня так болели колени, что я не могла спуститься по лестнице. Меня взяла под руку одна из сокамерниц. «Как беременную выводят», – отметила дежурная надзирательница. Позвоночник не проходит тоже, несмотря на уколы диклофенака, которых я с трудом (с пятой попытки) добилась в СИЗО.

– Вы не имеете права так со мной обращаться, – сказала я.

– Вы слишком много знаете о своих правах и слишком мало – о правах полицейских. А ваши правозащитники всегда все дела нам портят, – ответил Суровый. – Будете и дальше хулиганить – мы имеем право применить оружие.

– Я требую связаться с моим адвокатом, – настаивала я.

– У следователя свяжетесь.

Мне не разрешали пить. Меня не выпускали в туалет во время следственных действий. Это приравнивается к пыткам.

От удара по спине мне стало плохо. Я попросила оперативников вызвать скорую помощь. Получила издевательский смешок. Подошла к окну и повторила просьбу активистам, стоявшим на улице. Оперативник, который меня ударил, с силой оттащил меня от окна и вывел в коридор.

– Я требую возможности созвониться с адвокатом, – повторяла я, – вы ответите за этот беспредел.

– Звоните.

– Так дайте телефон.

– Со своего звоните!

Он издевался: все мои телефоны забрали и не возвращали. Через полчаса зазвонил домофон. Оперативники открыли дверь.

На сей раз меня никто не оттаскивал. На пороге стоял врач скорой помощи. Значит, активисты успели услышать мою просьбу.

– Что это такое? – спросил Суровый.

– Скорая помощь, – ответил Михаил Юрьевич.

– Кому?

– Татьяне Викторовне.

– Идут следственные действия, мы не можем никого пускать.

– Тогда я сейчас вызову полицию из местного отделения. Вы отказываете человеку в медицинской помощи.

Оперативникам пришлось сдаться. Только полноценного осмотра они провести не дали. В кабинете, где меня осматривал врач, сидел оперативник-мужчина. Врач измерил мне давление. Оказалось 160 на 100, когда мое рабочее давление – 120 на 80. Дал мне таблетки.

Сразу после отъезда скорой помощи меня поволокли из кабинета.

– Где повестка
Страница 6 из 11

о вызове на допрос? – спросила я.

– Неужели ты думаешь, что твои депутатские выкрутасы что-нибудь решат? Ты арестована и сядешь. Лет на десять.

– Я требую дать мне возможность связаться с адвокатом.

– Адвокат у следователя будет.

Меня выволокли из офиса. Юлия Мартынова попыталась остановить это. Она взяла меня за руку и проверила пульс.

– Я врач и ее подруга, – сказала Юлия. – Ей плохо, ей нельзя ехать.

– Это решенный вопрос, – отрезал Суровый.

– Тогда я поеду с ней, а если с ней там что случится?

– Не положено.

Алексей Савеличев дал мне микрофон:

– Как вы можете прокомментировать происходящее?

– Как силовое отстранение с выборов в Мосгордуму, – ответила я.

В это время вернулся Андрей, руководитель службы безопасности.

– Представляете, Татьяна Викторовна, по моей машине стреляли.

Я не могла ничего понять. Какой абсурд. Если возбуждается дело о страховом мошенничестве, зачем ментам стрелять? Я понимаю, если бы они преследовали убийцу или насильника…

Меня потащили в машину, запихнули на заднее сиденье, очень больно ударили дверью по руке.

Когда мы ехали мимо леса, один из бравых оперативников со смешком предложил:

– А может, в лес с ней прогуляемся? После прогулок барышни у нас сговорчивее становятся. А то всё отрицают, пока большого ствола в попке не ощутят.

При этом он положил мне руку на бедро и медленно повел ею вверх.

– Да оставь ты ее, Серега. Старая и страшная. Стошнит же. Тетенька уже все поняла. Вы же будете сотрудничать со следствием? – обратился другой опер ко мне. – А то всё – депутат, депутат. Обычная баба, которую мы в любой момент отымеем во все щели всем отделом. Тогда будет знать свое место, какое бабам положено.

Мы приехали. Меня встретил оперативник, сообщил, что я арестована (на тот момент я еще находилась в статусе свидетеля), и под конвоем доставил к следователю.

Глава 3. Не верьте в сказки про Каменскую

Люди, далекие от криминала и не имевшие дел с полицией, при слове «допрос» представляют интеллектуальную дуэль с умным следователем вроде Каменской из одноименного сериала или полковника Рогозиной из сериала «След». Это наша основная ошибка. А еще мы наивно полагаем, что при следственных действиях будет соблюдаться закон. Такие большие, имеем по два высших образования, кандидаты, доктора, руководители разного ранга, а в сказки верим. Карманные воришки, которые подчас не умеют читать и писать (да, да, не удивляйтесь), гораздо лучше нас понимают, как вести себя в полиции. Мы думаем: сейчас я все подробно и честно расскажу следователю, он разберется, выяснит, что подозрение ошибочно, и отпустит меня.

Так бывает только в кино. Следователю совсем не нужно устанавливать истину. Ему нужно доказать вашу вину и посадить вас. За раскрытое дело следственная группа получает премию – полмиллиона рублей, а за дело с политическим подтекстом – еще и звездочки на погоны. Будет ли такой следователь искать истину? Заинтересован ли он в этом?

Что касается экономических статей, которые ведет УБЭП и ПК[13 - УБЭП и ПК – Управление по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции. Даже в полицейской среде считается самым коррумпированным подразделением.], то их щедро проплачивают заказчики. Как-то сгорел дом, застрахованный в «Росгосстрахе» на 90 миллионов рублей. Сотрудник службы безопасности компании, бывший сотрудник УВД СЗАО[14 - СЗАО – Северо-Западный административный округ Москвы.], вызвал к себе клиента, сообщил о сомнениях на предмет самоподжога, а на клочке бумажки написал: «Десять процентов». Клиент все понял, отказался платить откат и пригрозил безопаснику заявлением в полицию. Тогда компания «Росгосстрах» через этого безопасника возбудила уголовное дело о мошенничестве в отношении агента, который заключал договор. Заплатили в УВД СЗАО взятку: 3 миллиона рублей. Голый экономический интерес. Лучше отдать 3 миллиона, чем 90. Оптимизация расходов, так сказать. Сотрудники управления убытков, юристы и безопасники получили за счет сэкономленной выплаты премию, намного превышающую взятку. Так что сработали с прибылью. Да, против агента возбудили уголовное дело, – так разве волнует человеческая судьба тех, кто ворочает миллиардами? Парень сначала признался, затем написал отказ от показаний, сообщив, что они получены в результате физического воздействия. Таких примеров за 14 лет работы в страховании я знаю много.

Так что не ждите профессиональных бесед с умным следователем. Не рассчитывайте на допрос при адвокате (никто не допустит до вас адвоката, пока вас не переведут в статус обвиняемого). Сначала будут оказывать жесткое психологическое давление. Раздавливать и уничтожать морально. Операм и следователям это доставляет колоссальное удовольствие, уж поверьте. Особенно если перед ними человек, достигший определенного профессионального уровня или финансового положения.

А следователь как был тупым ментом, так на всю жизнь им и останется.

Помните, как в школе шпана избивала отличников, ботаников и очкариков? Как они хотели доказать свое превосходство, ощущая неполноценность? Как хвастались потом по углам своими подвигами? Шпана выросла, кто-то ушел в криминал, кто-то – в полицию. Но органическая, на уровне рептильного мозга ненависть троечников к очкарикам осталась.

И вот такой троечник сидит в следственном кабинете и допрашивает руководителя компании, которому шьют 159-ю статью. Думаете, поинтересуется финансовыми потоками, движением денег по счету, кредитами-векселями-депозитами? Нет, убогих мозгов троечника хватит, чтобы понять: в таком диалоге он проиграет и дело развалится, не начавшись. Поэтому он применит другие методы, в которых заведомо превосходит вас – интеллигента, отличника.

Следователь начнет с унижений, морального давления, запугивания. Наверняка сообщит, что подельники полностью вас сдали, что вы все равно сядете, но если дадите признательные показания – то лет на пять, а если начнете все отрицать, брать 51-ю статью Конституции[15 - Статья 51 Конституции РФ гарантирует гражданам РФ право не давать показания против себя и своих близких], – то и на все десять. Кто-то ломается уже на этой стадии. И неважно, что вы – директор крупного комбината, в подчинении у которого 10 000 работников, целый штат помощников и секретарей; неважно, что вам уже 50, что вы – опытный человек, выиграли множество дел в арбитражных судах и у налоговой… Вас морально раздавит зеленый капитан или лейтенант, раздавит легко, потому что до вас он так же раздавил уже сотни людей.

Если станете упорствовать и на этой стадии, в ход пойдут пытки. Нет, на дыбу не вздернут, звезду на груди не вырежут, на раскаленную плиту не посадят. Все гораздо проще. Не будут выпускать в туалет и давать пить по много часов. Понадобится медицинская помощь – никто ее не окажет. А еще в запасе у полицейских – ломание пальцев, избиение пластиковыми бутылками с водой, которые не оставляют следов, надевание пакетов на голову. Есть «конверт», когда руки и ноги сковывают наручниками за спиной и в таком виде человека подвешивают. Есть «слоник», когда на вас надевают
Страница 7 из 11

противогаз и перекрывают воздух. Изнасилование бутылкой шампанского используется во всех отделах полиции, а не только в ОВД «Дальний»[16 - В ОВД «Дальний» (Татарстан) был изнасилован бутылкой из-под шампанского и после этого скончался в больнице 52-летний Сергей Назаров. Его пытали, чтобы добиться признания в краже. Дело стало резонансным благодаря блогерам и СМИ. Руководство МВД Татарстана отделалось легким испугом, продолжает работать на старом месте и получать государственные награды.]. Есть особый вариант для женщин: бутылку засовывают глубоко во влагалище и бьют полицейскими дубинками по животу. Вместо бутылки могут использовать швабру или ту же полицейскую дубинку. Френд на фейсбуке, с которым я подружилась уже после перевода на домашний арест, писал, что он полтора часа провисел «ласточкой», пока ждали потерпевшего. «Ласточка» – это такая пытка, при которой человеку связывают либо сковывают наручниками руки и ноги за спиной, причем руки и ноги между собой тоже сковывают. Он может быть подвешен в этом состоянии, его могут бить или просто держать в этом положении до тех пор, пока он не признается.

Если человек, не выдержав пыток, умрет (а такое случается часто), то оформят, что он вышел через пост, на посту нарисуют подпись о времени выхода, а труп запакуют в черный мешок и подбросят без документов куда-нибудь, где побольше наркоманов и бомжей, как будто они и убили.

Так что не повторяйте моих ошибок и не забывайте следующего.

Никогда не являйтесь на допрос без повестки. Не опасайтесь привода: привод возможен только в случае, если вы дважды не явились по повестке без уважительных причин.

Повестка должна быть вручена вам надлежащим образом: под расписку. Никаких вызовов по телефону.

Ни в коем случае не являйтесь на допрос без адвоката. В качестве свидетеля и даже потерпевшего – тоже. Не рассчитывайте на то, что вы достаточно компетентны и справитесь сами. Вы пойдете в одиночку на встречу с кучей бандитов? Когда вы один на один с полицейскими, у вас нет никаких прав, с вами можно сделать что угодно, лишь бы получить признательные показания.

Не верьте в сказки про доброго полицейского дядю Степу и умного следователя Каменскую, которые стоят на страже закона. Поверьте, у них совсем другие цели, нежели борьба за справедливость. Их цель – получить за ваш счет звездочки на погонах и заработать на хлебушек с черной икрой. Им наплевать на вашу загубленную судьбу. Им наплевать на ваши заслуги перед родиной. Любые заслуги. Вы для них – ресурс для получения званий и наград. И денег, конечно. Если дело ведет УБЭП и ПК, то оно наверняка проплачено вашими конкурентами или теми, кто заинтересован в том, чтобы вас посадить. Поистине противодействие коррупции в данном случае напоминает об оруэлловских министерствах правды, изобилия, любви и мира[17 - «Министерство мира занимается войной, министерство правды – ложью, министерство любви – пытками, министерство изобилия морит голодом» (Оруэлл Дж. 1984 / Проза отчаяния и надежды. Дж. Оруэлл. – Л.: Лениздат, 1990. С. 49)].

Если бы я явилась на допрос по повестке с адвокатом, ни при каких условиях не случилось бы ни ареста, ни предъявления обвинения, потому что предъявлять там было нечего. Меня попросту пристегнули к чужому деянию, которое тоже нельзя квалифицировать как мошенничество. Максимум – сбыт поддельных документов, статья 327 Уголовного кодекса (УК) РФ. Это преступление относится к легким. Максимально возможное наказание за него – два года лишения свободы. Реально дают штраф или условное заключение. Виновных в нарушении статьи 327 не заключают под стражу, поскольку это преступление незначительно. Но следователю не нужна раскрываемость по легким статьям.

За них не получишь ни звездочек, ни премий. Вот и загоняют под мошенничество и подделку документов, уклонение от уплаты налогов. А мошенничество относится к категории тяжких преступлений, наказание за него – до десяти лет лишения свободы.

…Когда меня завели в кабинет к следователю, то оперативник первым делом сказал кому-то: «Пулю нашли». Какую пулю? Откуда? Как я поняла уже позже, легенда про пулю была попросту одной из манипуляций, чтобы я прониклась всей серьезностью происходящего и быстро дала нужные показания. Брали на испуг. Кабинет занимали следователи Демина и Убогова. Грубая женщина в форме майора (как оказалось, майор Демина) тут же начала допрос. Выражением лица и манерой разговора она напоминала гестаповца из старых советских фильмов о войне.

– Я не буду говорить без своего адвоката, – сказала я.

– Вы в качестве свидетеля – пока. Явились на допрос добровольно. Адвокат вам не положен.

– То есть как это добровольно?! Когда меня силой затолкали в машину, когда меня ударили дверью по руке?

– А вы не стройте из себя умную. Все равно сядете на семь-восемь лет. И только от вашего поведения и признания вины зависит снижение срока. А если возьмете пятьдесят первую, то на все десять в Мордву поедете.

Не скрою, после этих слов мне стало жутко. Но я собралась с силами и повторила, что без адвоката отвечать на вопросы не буду.

Демина ухмыльнулась:

– Какого депутата Мосгордума потеряла!

Я продолжала настаивать на звонке адвокату.

– Звоните, – сказал оперативник, карауливший меня.

– Дайте телефон.

– А вы со своего позвоните.

– Вы же его забрали у меня, верните. Следователи и оперативник громко заржали.

– Полюбуйтесь, что про вас написано, – сказала Демина. – Какого депутата Мосгордума потеряла!

Она прочитала мне заметку из Интернета. Там говорилось, что кандидата в депутаты Мосгордумы – то есть меня – и еще 16 человек задержали по подозрению в продаже поддельных бланков полисов ОСАГО. Сухарева признала свою вину, изъято более 20 000 поддельных бланков, проведено 28 обысков…

Вот как. Полиция сообщила в СМИ о том, что я во всем созналась. Я поняла: значит, они выбьют у меня признания любой ценой.

…Через восемь месяцев, когда меня перевели под домашний арест, я попыталась найти заметку, которую мне прочитала Демина. Я искала долго и кропотливо. И не нашла. Ни один новостной сайт, ни одно СМИ не написало: «Сухарева во всем созналась» или «Сухарева признала свою вину». А материалов в прессе о моем задержании вышло немало. В них было много явной лжи. Обыски в типографиях, молдавские аферисты, изъятие 20 000 полисов – все это полный бред, экстренно сварганенный, чтобы придать моему аресту хоть какую-то легитимность. Как же, сенсация! Кандидат в депутаты Мосгордумы оказалась главой этнической преступной группировки, и доблестная полиция схватила ее аж перед получением кандидатского удостоверения. Молодцы, оперативно сработали. Много лжи написали, но нигде – ни слова о том, что я во всем созналась. Значит, следователь специально прочитала новость с искажениями. Она хотела дать мне понять, что мое признание – уже решенный вопрос.

– А партия ваша уже от вас открестилась, – заметила Демина, дочитав заметку, и перешла к комментариям под новостью: «Вот такие у нас депутаты!», «Васильева перекрасилась»[18 - Очевидно, комментатор имел в виду Евгению Васильеву, члена совета директоров ОАО
Страница 8 из 11

«Оборонсервис». Ее имя стало широко известно после громкого коррупционного скандала, за которым последовала отставка министра обороны Анатолия Сердюкова. Во время написания книги Васильева являлась обвиняемой по части 4 статьи 159 УК РФ. В мае 2015 г. была приговорена к пяти годам лишения свободы в колонии общего режима и отправлена в СИЗО «Печатники». В августе того же года освобождена по УДО], «Ну и рожа, ей бы в колхозе дояркой работать».

– Я могу ознакомиться? – спросила я.

– Вам не положено пользоваться интернет-ресурсами, вы арестованы. Вы сами себя задерживаете.

Следователь приступила к допросу. Я упорно отказывалась говорить без адвоката.

– Я вас в психиатрическую больницу отправлю, – сообщила Демина, – и вас там так заколют, что вы на всю жизнь овощем станете.

– Я не буду отвечать на вопросы без адвоката, – настаивала я.

– Какая сложная женщина, – сказала женщина помоложе, в платье и туфлях на каблуках.

Я все еще надеялась, что ребята дозвонятся хоть до какого-то адвоката, мы прервем допрос и я успею зарегистрироваться кандидатом в депутаты.

Тут я почувствовала удар по голове такой силы, что, похоже, на какую-то долю минуты потеряла сознание. Потом – еще и еще. В голове как будто звенел набат, в ушах стоял шум, глаза застлала ярко-синяя пелена. Еще удар. Еще один.

Потом я увидела, что меня бьют пластиковой бутылкой, наполненной водой.

Голова казалась огромной и чугунной. Я думала, что мозг сейчас взорвется.

Позже, когда я уже знакомилась с делом, эта же следователь Демина возмущалась, когда я с ней не здоровалась. «Вас что, здороваться не учили?» Но я не Мишель Бачелет, и здороваться с тем, кто меня избивал, не могу[19 - Вероника Мишель Бачелет Херия – президент Чили c 11 марта 2006 г. по 11 марта 2010 г. и c 11 марта 2014 г. от Социалистической партии Чили. Была арестована спецслужбами и посажена по личному приказу Пиночета в одну из главных тюрем Чили, «Виллу Гримальди». Она была центром пыток, и в ее стенах бесследно исчезли сотни чилийцев. Мишель и ее мать тоже не избежали изощренных издевательств, но чудом остались живы. В настоящее время живет в одном доме со следователем, который пытал ее. Каждый раз, встречаясь, здоровается с ним. Этим она демонстрирует, что враждой ничего не добьешься.].

И каждый раз, когда Демина видела меня на следственных действиях, у нее начиналась истерика. Она без причин хамила мне и кричала на меня.

Когда мы со Светланой Мелиховой были в суде по жалобе на нарушение моего права на защиту, то Демина на голубом глазу заявила, что я явилась на допрос добровольно. Это после того, как суду была продемонстрирована видеозапись, где во время обыска я кричала, когда меня били. Это при том, что полно свидетелей моего насильственного захвата.

Конечно, я знала о пытках в полиции. Но никогда не предполагала, что это произойдет со мной.

Конечно, после этого я стала отвечать на вопросы. Но я говорила исключительно правду, на то, чтобы оговорить себя, не поддавалась. Хотя было очень тяжело.

Потом Демина дала мне подписать протокол. Я ознакомилась с ним бегло (удары по голове дали о себе знать, она очень болела), но все же нашла несколько нестыковок и начала писать с первого же листа.

– Я вас сейчас в психиатричку отправлю, – твердила Демина, – вы сумасшедшая, здесь вы можете только подписывать, а замечания – в конце.

Для замечаний она дала мне отдельную бумажку. Мне удалось оставить на протоколе два замечания, еще два пришлось написать на бумажке. Позже она из дела исчезнет.

Потом была очная ставка, на которую подозреваемый пришел с адвокатом. Я воспользовалась этим и вновь потребовала адвоката себе.

– Вы еще свидетель, – отвечали мне, – вам не положено.

Но присутствие адвоката, пусть и чужого, придало мне сил. Хоть какой-то свидетель. Хотя бы не будут бить. Я попросила бумагу и написала, что отказываюсь участвовать в очной ставке без адвоката.

Второй подозреваемый, мой бывший агент Николай, выглядел сломленным и подавленным. Он указал на меня как на организатора преступления. Я прекрасно понимала, какими методами следователи добились нужных показаний. Если они позволили себе бить сорокалетнюю женщину, кандидата экономических наук, баллотирующуюся в депутаты Мосгордумы, то станут ли они церемониться с молодым парнем, прописанным в Пензе? Я поняла, что вокруг моей шеи затягивается петля.

Тем временем появился мужчина, Сергей Николаевич Чесноков, представился моим адвокатом. Оказалось, его прислала «Справедливая Россия». Очная ставка продолжилась уже с ним. Потом мне предъявили обвинение. Я написала, что давать показания буду только с моим адвокатом Юрием Черноусским.

Чеснокову позвонили. Поговорив, он сообщил мне:

– Заседание по вашей регистрации кандидатом в депутаты перенесено на шестнадцатое июля. Но, скорее всего, будет отказ. Избирательная комиссия не хочет регистрировать вас при данных обстоятельствах.

Последняя надежда выбраться из захлопнувшейся мышеловки рухнула. После регистрации ментам пришлось бы меня выпустить.

После этого меня забрал конвоир. Я взяла у Чеснокова телефон, позвонила маме, сообщила о том, что случилось, попросила ее связаться с адвокатом Черноусским. Я представляла, что испытывает моя пожилая мама. Я всегда была ее гордостью, окончила школу с золотой медалью, два университета с красным дипломом, в 25 лет защитила кандидатскую диссертацию по экономике… Особенно она всегда гордилась тем, что я защитилась в ведущем экономическом вузе – Академии (ныне университет) имени Плеханова. И тут – арест, обвинение в тяжком преступлении. Как она все это переживет?

Когда мы уже стояли внизу, женщина рядом со мной спросила у конвойных:

– Я понимаю, что я уже подозреваемая, но можно мне в туалет выйти?

– Мне тоже, – сказала я.

Все 16 часов, пока велись следственные действия, попить так и не дали, в туалет не выпустили. Это приравнивается к пыткам.

Потом на нас надели наручники, вывели из здания и повели к автозаку.

– Баб – в общак, мужика – в стакан, – гаркнул конвойный.

Общак – это запирающийся отсек в задней части автозака. Он настолько мал, что коленями упираешься в переднюю стенку. Максимальная вместимость – четыре человека. Но доходит до того, что там могут ехать все десять.

Стакан – помещение на одного арестованного. Стаканов в автозаке четыре, общак один. В стакане вы едете, согнувшись в три погибели.

С женщиной мы перекинулись парой фраз. Она оказалась Ларисой Суворовой из Тульской области, арестована за страховое мошенничество. «Значит, одна из тех шестнадцати», – подумала я.

Сегодня я готовилась получить регистрационное удостоверение кандидата в Мосгордуму. А сейчас – еду в автозаке как преступница. Думаю, вы догадываетесь, что я чувствовала.

Я вспоминала о том, как чуть больше года назад (6 мая 2013 года) выступала на митинге, посвященном первой годовщине событий на Болотной площади, где говорила: «События последних лет показывают, что страна все больше и больше скатывается в тридцать седьмой год. В диалоге с оппозицией власть опирается исключительно на язык политических репрессий: арестов, обысков, проверок,
Страница 9 из 11

судов. Вновь, как и в тридцать седьмом году, востребован опыт массовой фабрикации политических процессов, фигурантом которых может стать каждый из нас. И известные политики, Алексей Навальный[20 - Алексей Анатольевич Навальный – один из ведущих российских оппозиционных политиков, крупнейший блогер.] и Сергей Удальцов, и никому не известная студентка. Аресты и обыски гражданских активистов приобретают массовый характер. Мы не можем и дальше оставаться равнодушными. В противном случае мы вновь скатимся в тридцать седьмой год, хотя мы уже туда фактически скатились. Неужели все забыли, что в период массовых репрессий не осталось почти ни одной семьи, где бы ни было «своего» репрессированного? Мы хотим, чтобы это повторилось? (Площадь хором отвечает: «Нет!!!»)

Если мы не хотим, чтобы это повторилось, то наша задача – объединить усилия и предотвратить дальнейшее скатывание страны к новым виткам государственного терроризма. Мы призываем политические партии и общественные объединения оставить разногласия и объединиться в борьбе за достойную жизнь граждан России. Именно от нас зависит, сможет ли страна остаться в цивилизованном рынке либо вновь превратится в огромный концлагерь. Мы обращаемся к гражданскому обществу, надеясь на его гражданскую зрелость. Мы должны защитить страну, защитить себя, своих близких и своих друзей. Свободу политзаключенным! Свободу России! Россия будет свободной!»

Татьяна Сухарева на митинге 6 мая 2013г. Фото со страницы Татьяны Сухаревой в социальной сети facebook

Говоря о никому не известной студентке, я имела в виду Аврору Брязгину, феминистку, ЛГБТ-активистку.

В Новопушкинском сквере 8 марта 2013 года проходил митинг «Феминизм – это освобождение». Согласованный, разрешенный митинг. Он проводился совместным оргкомитетом партии «Яблоко» и оргкомитетом самого марша и митинга. Я была одним из организаторов.

Аврора Брязгина встречала представителей фирмы, которая привезла фиолетовые шарики (фиолетовый цвет – символ феминизма). Мы раздавали шарики каждой приходящей на митинг. Новопушкинский сквер был полон шаров, фиолетовых и радужных флагов, феминистских плакатов. Очень красиво начинался митинг. И ему было суждено войти в историю России как второму разрешенному митингу, жестко разогнанному полицией.

Татьяна Сухарева на митинге 8 марта 2013г. Фото со страницы Татьяны Сухаревой в социальной сети facebook

Ранее мэрия Москвы пыталась запретить его. Заявительнице митинга Татьяне Шавшуковой пришло уведомление из прокуратуры: якобы имеются сведения, что заявители планируют провести несогласованные акции. Мне 6 марта звонили из УВД ЦАО[21 - ЦАО – Центральный административный округ Москвы.] и опять же требовали пояснять, собираемся ли мы проводить несогласованные акции.

Митинг был разогнан через час после начала. Поводом для задержания первых двух человек послужило то, что они раздавали феминистскую газету «Воля». Остальных – около 15 человек – прихватили за поддержку первых. Особый цинизм состоит в том, что девушек в женский праздник возили лицом об асфальт. Я выехала с митинга и, добравшись до первого попавшегося компьютера, написала в фейсбуке пост о том, что произошло. Он заканчивался так: «Очевидно, что нам не дают даже открыть рта, даже хоть как-то выразить свое мнение. Женщинам не дают поднять голову. Слово «феминизм» для властей – как красная тряпка для быка.

Позор!

Прошу распространить эту информацию на стенах и в группах, так как я с чужого компьютера. В автозаке сейчас примерно 17 человек. Мне известны имена троих: Анастасия (Аврора) Брязгина, Сурков Сергей, Олег Васильев. Задержаны также некоторые ораторы митинга»[22 - См. полностью здесь: [битая ссылка] www.facebook.com/tasukhar/posts/460377617365892].

Мое сообщение перепостили более 300 раз. Именно благодаря ему информация о жестком разгоне митинга и избиении женщин 8 марта попала в федеральные СМИ. Иначе об этом никто бы не узнал. Информацию о феминизме власть дает исключительно в негативном свете, а оппозиция – замалчивает.

Мы звонили журналистам, в том числе иностранным, и правозащитникам. Откликнулся телеканал «Дождь», процитировал сообщение проекта «ОВД-Инфо»: «Полицейские жестко выхватывают людей как за территорией акции, так и на территории согласованного митинга. Автозак с 16 задержанными отъехал только что от сквера, находящиеся в нем жалуются на травмы и избиения, продолжающиеся в автозаке». Один из задержанных рассказал «Газете.Ru» по телефону, что все они более часа находятся в ОВД «Красносельский», полицейские отказываются сообщить причину задержания или составить протокол. Сами задержания, по его словам, проходили в жесткой форме: у автозаков сотрудники правоохранительных органов били активистов ногами, один из задержанных потерял сознание, у одной из девушек повреждена рука. В итоге всех отпустили, оформив административную статью 20.2 (нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования).

А Елене Надежкиной вменили то, что она якобы ударила в пах полицейского.

Татьяна Сухарева на пресс-конференции по поводу разгона митинга 8 марта 2013г. Независимый пресс-центр. Фото со страницы Татьяны Сухаревой в социальной сети facebook

Через несколько дней, 15 марта 2013 года, мы с организаторами и участниками митинга провели в Независимом пресс-центре пресс-конференцию. Мы подробно поговорили о том, что случилось, о полицейском беспределе, показали видео и фотографии. Я обратила внимание журналистов на видео, где полицейский кричит женщине: «Сидеть дома надо, и никаких проблем не будет!», и на фотографию: двое полицейских волокут девушку в автозак, зажав ей лапищей рот. «Вот наиболее яркие иллюстрации отношения властей к женщине», – сказала я.

Елену Надежкину тогда удалось вырвать из лап кривосудия. Мы вздохнули с облегчением. Но в конце мая в нападении на полицейского обвинили Аврору Брязгину. Мы искали для нее адвокатов, но Аврора предпочла уехать во Францию. Как потом оказалось, самый верный шаг. Помню, как она обращалась за помощью, ей там было трудно. Но я уверена, что у нее все будет хорошо. Главное, что она в цивилизованной стране.

Предстоявшие осенью 2014 года выборы в Мосгордуму увеличили число политзаключенных. По обвинению по части 4 статьи 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) арестован и посажен в СИЗО лидер партии «Альянс зеленых и социал-демократов» Глеб Фетисов, который вместе с рядом членов партии имел шансы создать собственную фракцию в Мосгордуме. По обвинению по статье 159.4 УК РФ отправлен под домашний арест муниципальный депутат Константин Янкаускас. Он считался одним из наиболее перспективных кандидатов в муниципальные депутаты в Зюзине.

А сегодня политзаключенной, против которой фабрикуется уголовное дело, стала я сама. Мне трудно было поверить в происходящее. Разум говорил: «Нет, это сон, такого не может быть. Сейчас я проснусь и буду собираться на круглый стол, а затем отправлюсь за регистрационным удостоверением в избирательную комиссию».

Дико болела голова, тошнило, перед глазами плыли радужные
Страница 10 из 11

круги.

…Когда меня уже перевели под домашний арест, я написала в блог на «Эхо Москвы» и gulagu.net[23 - Gulagu.net – сообщество независимых правозащитников и родственников заключенных, экспертов, журналистов, блогеров, депутатов, адвокатов и всех неравнодушных. Основная цель проекта – создание эффективной системы мониторинга и профилактики нарушения прав заключенных, сбор информации о незаконных действиях сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), огласка и публичное обсуждение нарушений прав граждан в местах принудительного содержания.] о пытках в полиции. Мои записи перепостили много раз. На сайте newsland.com неизвестный мужчина оставил к моей записи комментарий: «Я считаю себя законопослушным гражданином, любил сериал „Менты“, но однажды волей случая попал в руки доблестной полиции и, если б не оперативно сработавшие друзья, пополнил бы список людей, отсидевших за несовершенное преступление. После этого я ненавижу правоохранительную систему так же, как и действующую власть. В полиции меня за то, что я отказался писать чистосердечное признание, с камеры завели в гараж, раздели (температура была —30), за руки привязали к потолку и начали поначалу бить по печени и почкам, потом по хребту, потом начали дергать за член и яйца, делая вид, что пытаются их оторвать. Так в гараже я провисел сутки, а потом меня нашли друзья. Менты, в свою очередь, извинились, но при этом пригрозили, что знают, где живет моя родня, и то, что я пережил, не переживет моя семья».

Его поддержала неизвестная женщина: «У меня подруга развелась с мужем-ментом, потому что с дежурств он приходил, весь забрызганный кровью. И когда он явился с ПОГНУТЫМИ часами, то она не выдержала и сбежала от него. Как их туда берут? КАК??? Сборище садистов».

Позже, прочитав откровения бывшего опера, по понятным причинам пожелавшего остаться неизвестным, я поняла, что пытки применяются везде и абсолютно всеми операми[24 - Полностью «откровения» бывшего опера уголовного розыска, по понятным причинам пожелавшего остаться неизвестным, можно прочитать, пройдя по ссылке: [битая ссылка] http://www.index.org.ru/journal/27/kuz27.html]. Для них это повседневная работа. Более того, они убеждены, что «зря сюда не попадают», что любой, кто попал, – преступник и что пытки – это необходимый для раскрываемости преступлений инструмент. Аж целый раздел опуса называется «Необходимость пыток». По логике ментов, иначе никто не признается, ведь «в тюрьму никто добровольно не хочет» (кто бы мог подумать!).

Далее экс-опер в садистских подробностях описывает содержание самых распространенных пыток – «парашюта», «ласточки», «слоника» и прочих (раздел «Технология пыток»). И добавляет, что к «женщинам, старикам, малолеткам и просто ослабленным людям» применяются «щадящие пытки». «К старикам, женщинам, малолеткам и просто ослабленным применяются более гуманные, но тоже действенные методы. Скажем – зажать ему между двух пальцев карандаш или ручку и крепко стиснуть – это больно, можете сами убедиться! Или шарахнуть по голове увесистой книжкой – башка гудит как колокол, в глазах качается, но внешне – никаких следов. Женщину, если у нее объемный бюст, толстой книжкой можно болезненно шмякнуть по груди. Маленькие груди можно осторожно прижигать окурком или сжимать соски пассатижами».

«По голове стараемся не бить и уж тем более никогда не бьем в лицо – оно слишком уязвимо, на нем даже от поверхностных ударов остаются заметные следы: ссадины, синяки, багровые пятна и порезы. А это – нежелательно. Доведись в дальнейшем отпустить бедолагу раньше, чем эти следы исчезнут, – он тут же снимет побои, накатает квалифицированную жалобу… По лицу граждан бьют только неопытные сосунки, но таких на опасные задержания и не берут – успеют еще нахвататься острых впечатлений». То есть главное – не оставлять следов, чтобы потом не было доказательств избиений и пыток.

Походя бывший опер рассказывает, как зверски избил отца задержанной – ветерана труда, пишет, что по-человечески (он считает себя человеком) ему жаль старика (он, оказывается, жалостливый, подумать только!). И вспоминает о случае, когда один из задержанных, не выдержав пыток, умер, как, умирая, он просил вызвать врача, а врача не вызывали, пока он не подпишет «явку с повинной». Рассказывает о том, как «заметали следы», представляя смерть задержанного как смерть от инфаркта.

Также садист откровенничает, что судмедэксперты работают в связке и всегда покрывают садистов-ментов, выдавая нужные им медицинские заключения на тот редкий случай, если задержанный, еще имея на теле следы побоев и пыток, окажется на свободе раньше, чем менты предполагали.

Сдавать друг друга и тем более начальство в случаях, если «попался», недопустимо. Судья навесит на годок-другой больше планируемого срока, чтобы другим неповадно было. И если попался, то отрицать тоже нельзя, результат будет тем же, нужно плести на последнем слове что-то типа «не знаю, что на меня нашло, бес попутал» и т. п.

Самое интересное, что садист прекрасно понимает, что попадись он в те же жернова, никто не пощадит и его самого, с той лишь разницей, что специально его никто сажать не будет, в этом его особый статус. Но если вдруг сработал «нечисто» и «попался», тогда пеняй на себя.

«Если мы попадемся, та самая государственная машина, которой мы служим, безжалостно растопчет нас и за ненадобностью выбросит на помойку. Поэтому попадаться не надо. Хитрозадые менты-начальнички, слепые в некоторых случаях прокуроры и лукавые судьи специально ловить нас не заинтересованы, разве что мы сами наследим и „засветимся“… Поэтому первейшая заповедь любого опера: не наследи!»

«…Завожусь ли я от битья? Ни капельки. Всего лишь исполняю свои производственные обязанности – спокойно, настойчиво и методично», – пишет отморозок. «Мы ж не гестапо какое-нибудь. Мы – милиция. И у нас честных людей не сажают», – завершает пожелавший остаться неизвестным мент свое повествование.

Самое отвратительное, что мент пишет о том, что менты, регулярно применяющие пытки, никакие не гестаповцы и не садисты, что садистов среди них не больше, чем среди журналистов и преподавателей. Что они просто выполняют свою работу, а работают они на государство, решают важные государственные задачи. А в масштабах государства чего стоит жизнь одного человека, «загнувшегося» от пыток, даже если потом окажется, что он невиновен. Все это для них – работа. Повседневная обыденная работа. Между пытками они отмечают дни рождения, праздники, общаются с семьей, считая себя образцовыми семьянинами…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/tatyana-suhareva/zhizn-po-tu-storonu-pravosudiya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

https://openrussia.org/post/view/12280/

2

Выборы в Московскую городскую думу проводились 14 сентября 2014 г.
Страница 11 из 11

Здесь и далее примеч. авт.

3

Сергей Удальцов – российский политический деятель, координатор «Левого фронта», один из лидеров протестного движения России 2011—2013 гг. В июле 2014-го Мосгорсуд признал его виновным в организации массовых беспорядков и приговорил к четырем с половиной годам лишения свободы. В настоящее время находится в колонии.

4

Болотное дело – уголовное дело о предполагаемых массовых беспорядках и насилии в отношении органов власти во время акции протеста – «Марша миллионов» 6 мая 2012 г. Считается политическим.

5

ЛГБТ – лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры. В самом широком смысле аббревиатура употребляется для обозначения сообщества всех негетеросексуальных и нецисгендерных людей.

6

Праймериз «Моя Москва» – пробные выборы в Мосгордуму (их еще называли «выборы кандидатов в кандидаты»). Проводились по инициативе руководства Москвы и общественных организаций. В праймериз участвовали все кандидаты от «Единой России». «Справедливая Россия» поддержала инициативу, но своим кандидатам позволила самим решать, участвовать или нет. Представители других партий отказались от праймериз, посчитав, что эта затея на руку только «Единой России».

7

DBA (англ. doctor of business administration) – высшая степень в области бизнес-образования.

8

Юго-Восточный административный округ Москвы.

9

К сожалению, мне известен только ник – Вервольф Айлаш, а ее имя – нет.

10

Текст из описания паблика «Женская сила» в соцсети «ВКонтакте»: vk.com/ public66980170

11

«Сегодня в мире» – ежедневная информационная программа советского телевидения о событиях за рубежом.

12

Статья 159 УК РФ – мошенничество

13

УБЭП и ПК – Управление по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции. Даже в полицейской среде считается самым коррумпированным подразделением.

14

СЗАО – Северо-Западный административный округ Москвы.

15

Статья 51 Конституции РФ гарантирует гражданам РФ право не давать показания против себя и своих близких

16

В ОВД «Дальний» (Татарстан) был изнасилован бутылкой из-под шампанского и после этого скончался в больнице 52-летний Сергей Назаров. Его пытали, чтобы добиться признания в краже. Дело стало резонансным благодаря блогерам и СМИ. Руководство МВД Татарстана отделалось легким испугом, продолжает работать на старом месте и получать государственные награды.

17

«Министерство мира занимается войной, министерство правды – ложью, министерство любви – пытками, министерство изобилия морит голодом» (Оруэлл Дж. 1984 / Проза отчаяния и надежды. Дж. Оруэлл. – Л.: Лениздат, 1990. С. 49)

18

Очевидно, комментатор имел в виду Евгению Васильеву, члена совета директоров ОАО «Оборонсервис». Ее имя стало широко известно после громкого коррупционного скандала, за которым последовала отставка министра обороны Анатолия Сердюкова. Во время написания книги Васильева являлась обвиняемой по части 4 статьи 159 УК РФ. В мае 2015 г. была приговорена к пяти годам лишения свободы в колонии общего режима и отправлена в СИЗО «Печатники». В августе того же года освобождена по УДО

19

Вероника Мишель Бачелет Херия – президент Чили c 11 марта 2006 г. по 11 марта 2010 г. и c 11 марта 2014 г. от Социалистической партии Чили. Была арестована спецслужбами и посажена по личному приказу Пиночета в одну из главных тюрем Чили, «Виллу Гримальди». Она была центром пыток, и в ее стенах бесследно исчезли сотни чилийцев. Мишель и ее мать тоже не избежали изощренных издевательств, но чудом остались живы. В настоящее время живет в одном доме со следователем, который пытал ее. Каждый раз, встречаясь, здоровается с ним. Этим она демонстрирует, что враждой ничего не добьешься.

20

Алексей Анатольевич Навальный – один из ведущих российских оппозиционных политиков, крупнейший блогер.

21

ЦАО – Центральный административный округ Москвы.

22

См. полностью здесь: [битая ссылка] www.facebook.com/tasukhar/posts/460377617365892

23

Gulagu.net – сообщество независимых правозащитников и родственников заключенных, экспертов, журналистов, блогеров, депутатов, адвокатов и всех неравнодушных. Основная цель проекта – создание эффективной системы мониторинга и профилактики нарушения прав заключенных, сбор информации о незаконных действиях сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), огласка и публичное обсуждение нарушений прав граждан в местах принудительного содержания.

24

Полностью «откровения» бывшего опера уголовного розыска, по понятным причинам пожелавшего остаться неизвестным, можно прочитать, пройдя по ссылке: [битая ссылка] http://www.index.org.ru/journal/27/kuz27.html

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.