Режим чтения
Скачать книгу

Бьянка, благочестивая невеста читать онлайн - Бертрис Смолл

Бьянка, благочестивая невеста

Бертрис Смолл

Дочери торговца шелком #1

Юная непорочная дочь почтенного купца Бьянка Пьетро д’Анджело считалась первой красавицей Флоренции. И это сокровище досталось в супруги жестокому негодяю Себастиано Ровере, распутнику и убийце.

Бьянка чудом вырвалась из заточения во дворце ненавистного деспота. И судьба подарила ей встречу с отважным и благородным чужестранцем Амиром ибн Джемом – османским принцем. Статный красавец страстно, всей душой полюбил прелестную итальянку и покорил ее сердце.

Однако обретут ли влюбленные счастье? Ведь на беглянку объявлена охота, и подлый Ровере скорее убьет молодую жену, чем отдаст другому.

Бертрис Смолл

Бьянка, благочестивая невеста

Bertrice Small

BIANCA

Печатается с разрешения издательства NAL Signet, a member of Penguin Group (USA) Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Bertrice Small, 2012

© Перевод. Т.Н. Осина, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Пролог

Флоренция. 1474 год

Нищий был оптимистом, но не дураком. Заслышав приближающиеся шаги, он проворно юркнул в глубокую тень. Скоро в переулке появились две закутанные в черное фигуры: они не без труда несли громоздкий тюк. По узким каменным ступеням спустились к черной воде, положили ношу в маленькую лодку, забрались сами, налегли на весла и направили суденышко на середину реки, на берегах которой в глубокой древности вырос великий город Флоренция.

Ночь выдалась на редкость темной. Тонкий серп убывающей луны света не давал. Все вокруг тонуло в густом вязком тумане. Нищий уже не видел ни лодки, ни людей, однако явственно услышал плеск: в Арно что-то бросили. Должно быть, мертвое тело, подумал бродяга и перекрестился. А вскоре суденышко снова появилось: седоки причалили и вытащили его на топкий берег. Поднялись по лестнице и зашагали по укутанному тьмой проулку.

Нищий еще глубже вжался в стену; незнакомцы снова прошли мимо, его не заметив. Он боялся вздохнуть, потому что понимал: если будет обнаружен, утро для него никогда не наступит. Но вот, наконец, шаги стихли вдали. Кажется, опасность миновала. Нищий закрыл глаза и задремал.

Глава 1

Самая красивая девушка Флоренции. Бьянка Мария Роза Пьетро д’Анджело постоянно слышала о себе эти слова. Высокая оценка, особенно если учесть приверженность соотечественников к отливающим золотом, рыжим или светлым волосам. Черные локоны Бьянки обрамляли нежное, светящееся словно фарфор личико с безупречно-правильными чертами и поразительными глазами цвета морской волны. Пока она шла по площади Святой Анны, вместе с матушкой направляясь в храм, мужчины то и дело оборачивались и даже останавливались в надежде насладиться прелестью, старательно скрытой легкой вуалью и скромным наклоном головы. Но вот мать и дочь ступили под своды церкви, и воздух наполнился вздохами сожаления.

– Будут ждать, когда мы выйдем, – с досадой произнесла Бьянка.

– Глупцы! Напрасно тратят время! – воскликнула матрона. – Не собираюсь выдавать своих дочерей за флорентийцев. Достаточно и того, что в жертву этому мрачному городу я принесла родную Венецию. Только любовь к вашему отцу удерживает меня здесь.

Они прошли к скамье, предназначенной исключительно для членов их семьи, и преклонили колени на расшитых золотом красных подушках. Месса началась торжественными звуками органа. Далеко не все маленькие капеллы располагали собственным инструментом, но церковь Святой Анны могла позволить себе подобную роскошь, так как принадлежала семейству Пьетро д’Анджело. Сто лет назад храм построили напротив фамильного дворца – стоило только пересечь площадь. Фрески на стенах изображали житие святой Анны – матери Девы Марии. По обе стороны от главного алтаря располагались два других, поменьше: один посвящался святой Анне, второй – святой Марии. Свет проникал сквозь высокие узкие витражи и отражался в черно-белых мраморных плитах пола.

Богатый торговец шелком Джованни Пьетро д’Анджело щедро оплачивал труд трех священников, органиста и небольшого хора, в котором пели и кастраты, и мужчины с естественными низкими голосами. Служба позволяла им получать небольшое содержание и жить в удобном пансионе при церкви. Хор отличался высоким мастерством и служил предметом зависти соседей.

Едва голоса стихли, Орианна Пьетро д’Анджело вздохнула с облегчением: месса подошла к концу. День предстоял насыщенный, да и особой набожностью она не отличалась – за исключением тех случаев, когда это было выгодно. Сейчас падре Бонамико уже ждал своих покровительниц на крыльце. Разговорчивый старик обожал всех четырех дочерей Пьетро д’Анджело.

– Армия поклонников Бьянки увеличивается с каждым днем, – заметил он с одобрительной улыбкой. – Мир полнится слухами о необыкновенной красоте синьорины.

– Что за нелепость! – раздраженно отозвалась Орианна. – Неужели всем этим людям больше нечего делать, кроме как слоняться по улицам подобно стае псов? Придется попросить Джио позаботиться о том, чтобы площадь освобождали от зевак всякий раз, когда мы идем в церковь и возвращаемся обратно. Скоро они начнут кричать и улюлюкать вслед! И кто же после этого поверит, что девочка невинна, как ягненок?

– Молодые люди слишком уважают вашего мужа, – возразил священник.

– Хотите сказать, боятся, – сухо уточнила Орианна.

Падре Бонамико усмехнулся.

– Не исключено, милостивая государыня. Ничего не поделаешь: молодежь есть молодежь. Синьорина Бьянка необыкновенно хороша собой, так что в повышенном интересе нет ничего странного.

На губах почтенной матроны мелькнула улыбка.

– Возможно, вы правы, – согласилась она и грациозно спустилась по ступеням. – Бьянка, иди рядом, – строго приказала дочери, взяла ее под руку и повела через площадь к палаццо. Однако без приключений все-таки не обошлось: дамы были уже почти у цели, когда под ноги им бросился юноша с перевязанным лентой букетом в руках.

– Это вам, мадонна! – восторженно воскликнул он, с обожанием глядя сияющими карими глазами.

Бьянка испуганно замерла, а почтенная синьора решительно оттолкнула протянутую руку и принялась сурово отчитывать не в меру пылкого поклонника.

– Наглец! Шут! Что за вульгарные манеры! Учтите, я знакома с вашей матушкой и непременно расскажу ей о дурном поведении сына. Должно быть, она и не подозревает, что вы нападаете на благонравных девушек прямо на улице, чем оскорбляете и их самих, и их родителей.

– Покорно прошу прощения, синьора, – пристыженно пробормотал молодой человек и смущенно поклонился.

В этот момент два охранника, стоявших на посту возле парадной двери, вспомнили о своих обязанностях, подскочили к нарушителю спокойствия и тумаками прогнали прочь. Тот с воплями бросился наутек, чем вызвал дружный смех соперников. Впрочем, вскоре все они отправились вслед за товарищем, чтобы расспросить, что тот увидел, когда Бьянка на мгновение подняла глаза.

– Вы должны были встретить нас возле церкви и проводить домой, – Орианна принялась сердито отчитывать нерадивых слуг. – Наверняка видели, что за синьориной увязалась толпа бездельников. Если немедленно не исправитесь, пожалуюсь на вас господину и потребую увольнения!

Она поднялась на крыльцо и остановилась, ожидая, когда
Страница 2 из 23

привратник откроет дверь.

Бьянка сочувственно взглянула на охранников и поспешила войти в дом вслед за матушкой.

– Милая девушка, – вздохнул один из них. – Принесет будущему мужу счастье.

– И богатство, – добавил второй.

В ответ товарищ лишь молча пожал плечами. Все было ясно без слов. Разумеется, жених и сам окажется далеко не бедным. Отец красавицы обладал огромным состоянием и пользовался уважением сограждан. Уж кто-кто, а мастер Пьетро д’Анджело ни за что не выдаст своих четырех дочерей за людей недостойных. Та, которая только что вошла во дворец, скоро будет помолвлена, ведь ей недавно исполнилось четырнадцать. Красавица была вторым ребенком в большой семье и старшей из дочерей. Брат Марко появился на свет ровно через девять месяцев после свадьбы родителей – день в день. Бьянка родилась тринадцать месяцев спустя, а за ней последовали Джорджио, Франческа, близнецы Лука и Лючиана и, наконец, малышка Джулия, которой не было еще и четырех лет. На этом синьора остановилась.

Как примерная жена, Орианна подарила мужу семерых здоровых детей. Ее вполне устраивал привилегированный статус супруги главного во Флоренции торговца шелком и председателя гильдии Арте ди Пор Санта-Мария. Гильдия получила название в честь улицы, на которой располагались склады и магазины. И в то же время, подобно всем богатым дамам, синьора Пьетро д’Анджело знала, что муж содержит любовницу, которую тайно посещает в доме на берегу реки, купленном специально для свиданий. Ничего необычного в подобном поведении не было: все состоятельные мужчины Флоренции держали любовниц. А если кто-то нарушал традицию, сразу попадал под подозрение: отщепенца считали либо скаредным, либо немощным. Джованни Пьетро д’Анджело с почтением относился к жене и на людях, и, как говорили, дома. Никогда не выставлял любовницу напоказ, хотя город ее знал. Подавал прекрасный пример сыновьям. Одним словом, слыл весьма достойным человеком и примерным семьянином.

Охранник плотно закрыл дверь и посмотрел по сторонам. Город постепенно оживал, хотя площадь Святой Анны считалась очень тихим и спокойным местом. Одну ее сторону и половину второй полностью занимала церковь с пансионом для музыкантов, а по двум противоположным сторонам расположился импозантный дворец богатого купца. Таким образом, площадь имела лишь один вход шириной в половину собственной стороны, одновременно служивший и выходом. Перед дворцом был разбит небольшой сквер, доступный каждому законопослушному горожанину. Главным украшением сквера служил великолепный фонтан, в центре которого обнаженная мраморная наяда невозмутимо расчесывала длинные мраморные волосы. Нимфу окружали упитанные купидоны с крылышками. Они прилежно держали порфирные вазы, а из ваз вытекали струи воды. В сквере росли мандариновые деревца и стояли большие терракотовые вазоны с редчайшими розами персикового цвета – благодаря уходу искусных садовников изящные кусты почти круглый год, за исключением зимних месяцев, радовали пышным цветением. К фонтану вели усыпанные мраморной крошкой аллеи, а вокруг расположились три мраморные скамьи.

Из палаццо сквер можно было увидеть только с верхнего этажа: дело в том, что нижние этажи роскошного мраморного дворца окон не имели. Жители Флоренции считали, что только глупец позволит грабителям заглянуть в дом и тем самым поощрит кражу.

Палаццо Пьетро д’Анджело располагало собственным внутренним садом. Дамы из богатых семей чрезвычайно редко выходили из дому. Достойными поводами покинуть родные стены считались месса и поездка за город, на виллу. Дочери могли сопровождать матерей в церковь, как это делала Бьянка, и на этом свобода их передвижения заканчивалась. Из отцовского дома вели только две дороги: одна под венец, другая в монастырь. Таким образом, замкнутый с четырех сторон сад служил местом отдыха, игр и прогулок, а также единственным источником свежего воздуха. Здесь-то Бьянка и обнаружила младшую сестру Франческу.

– Мужчины снова ждали тебя на площади? – нетерпеливо поинтересовалась девочка. Она сидела на скамейке, а горничная расчесывала ее длинные светлые волосы. Золотистые локоны служили предметом особой гордости: каждую неделю их мыли и споласкивали свежевыжатым лимонным соком, а потом сушили на солнце, в то время как служанка медленно расчесывала каждую прядь.

– Да, – ответила Бьянка. – Причем толпа стала еще больше.

– Говорят, один даже подошел и заговорил. – Франческа повернулась и с завистью посмотрела на сестру. – И почему только мама не позволяет мне тоже ходить в церковь?

– Когда ты успела все узнать? Я только что вернулась домой, – удивилась Бьянка.

Франческа захихикала.

– Как только подходит время окончания мессы, горничные бегут наверх, чтобы посмотреть, как ты идешь по площади. Ах, до чего же мне хочется оказаться рядом! Ты сохранила букет своего поклонника? Можно посмотреть?

– Никогда не приму подарок ни от одного мужчины, кроме отца и братьев. – Бьянка недовольно нахмурилась. – Но и сам вопрос, и преувеличенный интерес показывают, что выходить из дому тебе еще рано. Мне впервые позволили сопровождать маму в прошлом году, после того как исполнилось тринадцать. Тебе же пока всего десять. Не забывай, что ты не кто-нибудь, а дочь крупного флорентийского купца и венецианской княжны.

– Подумаешь! – надулась Франческа. – В последнее время от твоего высокомерия деваться некуда! Ничего, скоро будешь воображать в другом месте: отец упорно тебя сватает. Уже к лету выйдешь замуж и станешь хозяйкой в собственном доме. А я буду ходить с мамой в церковь вместо тебя!

– Что значит отец меня сватает? Что ты подслушала, маленькая сплетница? – Бьянка схватила сестру за волосы и с силой дернула. – Говори сейчас же! Кто он? Как зовут? Хорош ли собой? Приходил ли со своим отцом, чтобы поговорить с нашим папой? Немедленно отвечай, иначе останешься лысой!

– Ой, больно! – жалобно запищала Франческа и попыталась освободиться от железной хватки. – И всего-то случайно кое-что услышала! Вчера проходила мимо библиотеки, а из-за закрытой двери доносились голоса.

– Ах, так ты еще и подслушивала!

– Конечно, – честно призналась Франческа. – А как же еще можно узнать, что происходит в этом доме? Приложила ухо к замочной скважине и услышала папин голос: он как раз говорил, что мама не хочет выдавать дочерей замуж за флорентийцев, а он согласен, потому что планирует извлечь из этих браков максимальную выгоду для семьи. А во Флоренции он обладает всем возможным весом и необходимым влиянием.

Собеседник решительно возразил, что союз с ним серьезно упрочит положение фамилии Пьетро д’Анджело, и напомнил папе о каком-то важном долге. Якобы свадьба полностью его погасит. В ответ папа сердито предложил просить что угодно, но только не это. И тогда гость рассмеялся. О, Бьянка, его смех мне очень не понравился. Недобрый, даже зловещий. – Воспоминание заставило Франческу вздрогнуть.

– Матерь Божья! – едва слышно прошептала Бьянка и снова затормошила сестру:

– Ну, а еще? Что еще ты услышала?

– Больше ничего. В комнате раздались шаги, и я убежала. Понимаешь, если папа узнает, что я стояла под дверью, то прикажет выпороть. Как же можно было
Страница 3 из 23

остаться? – Франческа печально вздохнула.

Бьянка с пониманием кивнула.

– Что ж, поговорю с мамой.

– Только прошу, не рассказывай, что узнала новость от меня! – взмолилась Франческа.

– Не бойся, не скажу, – успокоила Бьянка. – Свалю на сплетни слуг. Если за моей спиной действительно идут какие-то переговоры, мама наверняка знает все подробности и скрывать не станет.

– Не хочу, чтобы ты вышла замуж и уехала от нас, – грустно призналась младшая сестра. – И когда сказала, что буду рада от тебя отделаться, вовсе так не думала.

– Знаю, хитрюга. – Бьянка улыбнулась и ушла, чтобы разыскать маму и выведать правду о собственном будущем.

– Ваши родители закрылись в спальне и что-то обсуждают, – сообщила Фабиа, горничная госпожи, и шепотом добавила: – Должно быть, дело серьезное, потому что матушка даже повысила голос, а это на нее совсем не похоже.

– До меня дошли слухи относительно какого-то сватовства, – тихо пояснила Бьянка.

Неожиданно дверь распахнулась; из спальни вышел отец с потемневшим от гнева лицом и, ни на кого не глядя, стремительно удалился из покоев супруги.

– Никогда тебе этого не прощу, Джованни! Никогда! – послышался вдогонку крик синьоры Орианны. Она появилась на пороге, но, едва увидев старшую дочь, разрыдалась, вернулась в комнату и захлопнула за собой дверь.

– Я должна быть рядом, – вздохнула Фабиа.

Бьянка кивнула и ушла вслед за отцом. Итак, мама кричала на него. При том что до сих пор никто ни разу не слышал ее крика. Да и выглядит она ужасно расстроенной. Орианна Рафаэла Мария Тереза Веньер, княжна великой Венецианской республики, не позволяла себе ни говорить на повышенных тонах, ни проявлять чувства, и все же сейчас сделала и то, и другое в присутствии не только старшей дочери, но и служанки. Кажется, дела совсем плохи.

Франческа с нетерпением ждала сестру.

– Рассказывай, что узнала, – немедленно потребовала она.

Бьянка описала сцену, нечаянной свидетельницей которой только что оказалась.

Зеленые глаза изумленно округлились.

– Но ведь мама никогда не кричит, как торговка. А сказать папе, что он поступает непростительно и вообще немыслимо… чем же он вызвал такой гнев?

Бьянка пожала плечами.

– Понятия не имею. Но подозреваю, что если нам суждено что-то узнать, то случится это очень скоро.

Словно в подтверждение ее слов в дверь постучали.

– Войдите! – отозвалась Бьянка.

На пороге показался рослый красивый юноша – брат Марко. Быстро вошел в комнату, закрыл за собой дверь и крепко сжал руки старшей из сестер.

– Это я во всем виноват и должен просить у тебя прощения. – Молодой человек действительно выглядел пристыженным и опечаленным, чем окончательно сбил обеих сестер с толку.

Бьянка нашлась первой.

– Но что же заставляет тебя каяться и просить прощения, Марко? Не знаю за тобой никакой, даже самой незначительной, вины.

– Присядь, пожалуйста, – попросил брат. – Ну а Франческе придется уйти. Все, что я скажу, имеет отношение только к Бьянке, а вовсе не к тебе, малышка. – Он показал на дверь.

– Но я не малышка! Это Джулия малышка. А мне идет одиннадцатый год!

Юноша улыбнулся и шутливо дернул толстую золотистую косу.

– И не вздумай подслушивать, – проницательно напутствовал он.

– Вот еще! – обиженно фыркнула Франческа и, не скрывая недовольства, вышла.

Марко не поленился выглянуть и проследить, как проказница идет по длинному коридору. Прежде чем скрыться за углом, она не преминула обернуться и высунуть язык. Брат добродушно рассмеялся, вернулся к Бьянке и плотно закрыл дверь.

– Иди сюда, – взял сестру под руку и подвел к окну. – Наша шпионка обязательно вернется, а отсюда до нее ничего не дойдет. – В эту минуту брат удивительно походил на отца: такие же кудрявые черные волосы и синие глаза.

Бьянка улыбнулась и покорно подошла к окну.

– Это уж точно. Так что же тебя беспокоит?

– Боюсь, что своими поступками невольно поставил тебя под удар, – признался брат и заговорил тише: – Прости, что вынужден рассказать тебе то, что девушке из хорошей семьи знать не положено, но выбора нет. Несколько месяцев тому назад мы с моим другом Стефано Ровере нанесли визит одной особе, известной искушенностью в любовных утехах и готовностью делиться познаниями с молодыми мужчинами, вступающими на путь плотских наслаждений. – Марко залился краской: ему не так давно исполнилось пятнадцать лет, и рассуждать с приличными дамами на подобные темы он не привык.

– Иными словами, вы посетили куртизанку, – невозмутимо подытожила Бьянка. – Мама говорила, что такие женщины существуют на свете, и мы вместе за них молились. Кажется, им нелегко живется.

– Стефано напал на бедняжку с таким бешеным напором, что она умерла прямо под ним, – деревянным голосом произнес Марко; иных, более деликатных, слов для описания трагедии он не нашел.

– О господи! – в страхе воскликнула Бьянка и судорожно перекрестилась.

– А потом мы совершили ужасную глупость, – обреченно продолжил брат. – В эту ночь слуг в доме не оказалось. Я хотел немедленно доложить властям о внезапной смерти, но Стефано не позволил мне это сделать. Побоялся, что разразится скандал, нас обвинят в убийстве и отцу придется откупаться огромной взяткой. А еще испугался, что кто-нибудь из близких этой женщины узнает, что Стефано Ровере, сын самого знаменитого адвоката Флоренции, и Марко Пьетро д’Анджело, сын председателя гильдии Арте ди Пор Санта-Мария, побывали у куртизанки последними.

– И что же вы сделали? – дрожа от ужаса, шепотом спросила Бьянка.

Завернули обнаженное тело в персидский ковер, крепко привязали несколько тяжелых камней, отнесли на берег Арно, возле Понте Веккьо, и погрузили в лодку. Отплыли на середину реки и сбросили груз в воду. Из-за камней он тут же пошел ко дну.

– Господи, помилуй душу бедной женщины, – пробормотала бледная как полотно Бьянка. – Но как же смерть этой несчастной может отразиться на моей судьбе?

– Подожди, мой рассказ еще не закончен, – покачал головой Марко. – Стефано решил, что мы обязаны отправиться к его отцу и рассказать обо всем, что произошло. Дело в том, что синьор Ровере постоянно обвинял сына в глупости, и тому хотелось доказать свою способность самостоятельно выбираться из скверных ситуаций. Честно говоря, мне идея не понравилась с самого начала. Уж если совершили сомнительный поступок, надо держаться твердо и молчать. Никто бы не узнал, потому что вокруг не было ни единой души.

– И что же, мастер Ровере одобрил поведение сына? – недоверчиво уточнила Бьянка. Интересно, как должен реагировать отец, если сын пришел и сообщил, что только что тайно утопил тело куртизанки, скончавшейся в его чересчур пылких объятиях?

– Отец Стефано – очень жесткий человек. Он внимательно выслушал сына, а потом ударил с такой силой, что тот упал и едва не потерял сознание. Когда же бедняга немного пришел в себя, синьор Ровере объяснил своим спокойным холодным голосом, что внезапное исчезновение столь известной в городе особы определенного рода занятий обязательно повлечет за собой расследование. Сказал, что теперь придется придумать историю, способную как-то объяснить событие и спасти наши репутации. И отправил меня за нашим папой.

Когда тот пришел, мне
Страница 4 из 23

пришлось присутствовать при их разговоре. Мастер Ровере объяснил, что с нами случилось, и сказал, что уже поручил своим людям привести дом в порядок и убрать возможные следы неприятного происшествия. Несколько платьев и шкатулка с драгоценностями были изъяты, чтобы создать впечатление, будто хозяйка внезапно решила отправиться в путешествие. Одного из слуг адвокат оставил в доме до утра, чтобы тот дождался прихода горничной и объяснил, что госпоже потребовалось срочно уехать, а когда она вернется, неизвестно. Все ее дела во Флоренции перешли в ведение доверенного стряпчего. Слугам щедро заплатили, а дом заперли и опечатали. Таким образом, скандала, возможно, удастся избежать.

Папа поблагодарил мастера Ровере, а тот с улыбкой ответил, что отныне синьор – его должник и будет обязан заплатить по первому требованию. Папа согласился, заверив, что семья Пьетро д’Анджело всегда отдавала долги и отвечала добром на добро. Все, что необходимо для полного расчета, будет сделано.

Марко замолчал и с болью посмотрел на красавицу сестру.

И в этот момент Бьянка все поняла. Она была молода и неопытна, но отнюдь не глупа.

– Значит, в качестве оплаты мастер Ровере потребовал меня, – произнесла она негромко и спокойно. Что ж, все в городе знали, что он вдовец и подыскивает новую жену.

– Честно говоря, предпочел бы, чтобы ты ушла в монастырь или даже умерла – все, что угодно, только не замуж за этого человека. Подумать только: эту ловушку тебе подстроил я!

Бьянка долго молчала, а потом вздохнула и спросила:

– И что же, папа согласился? На миг задумалась и сама ответила на свой вопрос:

– Конечно, согласился, ведь мама сказала, что никогда его не простит. Но почему, почему он не отказал, Марко? Разве мастер Ровере не принял бы в счет уплаты что-нибудь другое? Пройдет несколько месяцев, и скандал утихнет сам собой. К тому же его сын тоже замешан в злополучном происшествии. В конце концов, вы не убивали эту женщину. Она просто умерла, развлекая двух молодых людей. Да, было большой ошибкой избавиться от тела таким нелепым образом, но вы со Стефано не виноваты ни в чем, кроме наивности и глупости.

– Отец предлагал деньги… много денег и даже десять процентов от своих складов. Просил назначить любую другую цену, однако мастер Ровере непреклонно стоял на своем. Твердил, что ты должна стать его женой и ничто иное долга не погасит. Понимаешь, теперь уже речь идет о чести нашего папы: не может же он отказаться платить только потому, что назначенная цена ему не нравится. В конце концов, он принял поставленные условия, а значит, не имеет права их оспаривать.

– Да, все верно, – грустно согласилась Бьянка. – А дата свадьбы уже известна?

– Сегодня вечером родители сообщат тебе о замужестве. Не знаю, что именно они решили, но предполагаю, что мама постарается отодвинуть неизбежное событие как можно дальше.

– Мне тоже так кажется, – кивнула Бьянка.

– Я должен был во всем тебе признаться, – с горечью объяснил брат. – Отец ни за что не скажет, почему ты должна выйти замуж за этого человека. Позорно, что тебе приходится расплачиваться за мои грехи, но я не хочу, чтобы неожиданное известие тебя шокировало. Твоим мужем должен был бы стать французский герцог или венецианский князь, а не адвокат Ровере! Несмотря на успешную юридическую карьеру, репутация его отвратительна.

Рассказ Марко испугал и привел в замешательство, однако Бьянка горячо любила старшего брата – тем более что разница в возрасте между ними составляла всего тринадцать месяцев. Любила и была готова на все ради спасения его самого и доброго имени семьи.

– Не волнуйся, – попыталась успокоить она юношу. – Выходить замуж все равно рано или поздно придется, так почему бы не сделать это сейчас? Мама воспитала меня правильно; думаю, что смогу стать хорошей женой и разумной хозяйкой. Постараюсь утешиться детьми, а его, как и всех богатых мужчин, будет веселить и ублажать любовница. Как только новизна ощущений пройдет, он оставит меня в покое. Да, я действительно надеялась уехать из Флоренции, но если случилось иначе, значит, так тому и быть. – Бьянка совсем по-взрослому похлопала брата по руке. – А теперь, будь добр, оставь меня. Хочу все обдумать, чтобы с достоинством встретить сообщение отца. Родителям не должно быть стыдно за старшую дочь. К тому же надо будет держаться так, чтобы не обострить возникшего между ними разлада. Надеюсь, что, покорно приняв свою судьбу, смогу хотя бы немного сгладить противоречие.

Марко молча кивнул, поцеловал сестру в лоб и вышел из спальни. Как он и предполагал, в коридоре поджидала сгорающая от любопытства Франческа – ей не терпелось узнать, о чем говорили старшие.

– Нет, проказница, сейчас к Бьянке нельзя, – предупредил неизбежный вопрос брат. – Она сейчас отдыхает, а все сказанное должно остаться между нами.

– Марко! – Девочка премило надула губки и тут же очаровательно улыбнулась.

– Нет, – отрезал молодой человек и взял сестру за руку. – Послушай, а ты знаешь, что одна из кошек только что принесла котят? Трехцветная – белая с рыжими и черными пятнами. Кажется, ее зовут Тре. Пойдем-ка скорее, посмотрим на малышей.

– Можно подумать, тебе интересно смотреть на котят! – Франческа презрительно передернула плечами.

– Вместе с тобой очень интересно, – заверил Марко и повел сестру вниз, в кухню, где обитало кошачье население дома. Повариха любила ловких охотников: они успешно ловили мышей и тем самым поддерживали порядок в хозяйстве.

Бьянка, конечно, слышала голоса в коридоре и с благодарностью приняла дипломатичный маневр брата. Хотелось побыть одной, чтобы осознать внезапный и, судя по всему, неизбежный поворот судьбы. Ей несколько раз доводилось встречаться со Стефано Ровере – юноша был лучшим другом брата и время от времени обедал в их доме. Выглядел он серьезным, и помолвка с ним не показалась бы трагедией. Во всяком случае, он был молод. Но выйти замуж за его отца? Бьянка вздрогнула. А ведь у Стефано был еще и младший брат. Что, если сказать родителям, что она услышала призыв Господа и внезапно ощутила влечение к монашеской жизни? Нет, вряд ли они поверят, даже если очень настаивать.

Прошло утро. Медленно, томительно прополз день. Наступило время главной семейной трапезы. За столом родители разговаривали непривычно мало, но младшие дети, как всегда, шумели и создавали оживленную, наполненную бодрой энергией атмосферу. По обычаю, господа и слуги обедали за одним столом. Повариха приготовила пасту и мясо, а в качестве десерта предложила виноград и апельсины. Бьянка и Марко ели очень мало, и это обстоятельство не укрылось от пристального взгляда матери, тем более что Франческа рассказала, что утром они выставили ее из комнаты и что-то долго обсуждали наедине.

– Бьянка, – обратился к дочери Джованни Пьетро д’Анджело.

– Да, синьор. Чем могу служить? – покорно отозвалась та.

– Выйди из-за стола и ступай в библиотеку. Мы с мамой хотим с тобой поговорить. – Отец взял со стола серебряный кубок и осушил одним долгим глотком. Впрочем, даже после этого настроение лучше не стало.

– Слушаюсь, синьор, – ответила Бьянка. Немедленно поднялась и, ни на кого не глядя, поспешно ушла. В библиотеке она остановилась возле окна и
Страница 5 из 23

приготовилась ждать. Впрочем, ожидание оказалось недолгим.

Родители явились почти вслед за ней, сели в кресла с высокими спинками и знаком приказали дочери подойти и встать напротив. Лицо отца по-прежнему оставалось серьезным и расстроенным. Мать выглядела так, будто долго плакала; да и сейчас еще в ее глазах блестели слезы.

– Тебе предстоит выйти замуж. Жених – богатый и влиятельный флорентиец. Внимание столь почтенного человека следует считать большой удачей.

– Позволено ли узнать имя этого достойного господина, синьор? – спросила Бьянка сдержанным, тихим голосом и удивилась собственному самообладанию: ноги у нее подкашивались.

– Это Себастиано Ровере, отец Стефано, – сухо ответил отец.

– Но ведь Стефано на несколько месяцев старше нашего Марко. – Свой голос Бьянка услышала будто со стороны. Она понимала, что выбора нет, и все же не имела сил утаить гнев. Разве он не мог встать на ее защиту? Разве не мог оградить мать от долгих безутешных слез? – Значит, намерены отдать меня в жены тому, кто годится в отцы? Как вы могли, папа? Как могли это сделать? – Она попыталась сдержаться, но горькие чувства разрывали душу: обида оказалась слишком острой, а несправедливость – нестерпимо болезненной.

– Молодая жена нуждается в твердом руководстве взрослого супруга, – безжалостно отрезал отец. Слова дочери его уязвили. – А тебе к тому же будет полезно научиться сдерживать свой нрав.

– Доводилось слышать, что репутацию этого человека трудно назвать достойной уважения, – настойчиво продолжала Бьянка. Разве отцу не известно, что молва обвиняла адвоката в убийстве двух первых жен?

– Кто тебе сказал такую глупость? – вспылил отец. – Не пристало дурно отзываться о том, с кем ты еще даже не встречалась. Себастиано Ровере – самый искусный адвокат во всей Флоренции. Уважаемый и богатый. Каждая девушка из хорошей семьи мечтает о таком супруге.

– Слуги все знают и не молчат, – смело возразила Бьянка. – Рассказывают, что, хотя мастер Ровере знаменит и блестяще одарен в своем деле, в душе он порочен и нечестив. И такого мужа вы мне выбрали, папа? Неужели я настолько вам надоела, что первый же, кто посватался, сразу получил согласие?

– Не следует слушать праздную болтовню низких людей, – процедил Джованни сквозь стиснутые зубы. Он понимал, что дочь права, но ей ли перечить отцу? Девочка не знает печальных обстоятельств, послуживших причиной катастрофы. Иного пути просто не существовало. Марко старший сын, наследник, и если правда о злосчастной ночи всплывет, честь семьи будет безвозвратно утрачена: такие истории никогда не стираются из памяти. Торговля шелком – главное дело жизни – рухнет навсегда. Нет, ничего подобного допустить нельзя.

– Но почему я должна выйти замуж именно за этого старика? – дерзко спросила Бьянка. – Разве вы не могли найти мне другого жениха: молодого и благородного?

– Как смеешь оспаривать мое решение, дочь? Прежде ты никогда не осмеливалась это делать! – пытаясь защититься, Джованни выбрал тактику обвинения. Перед ним стоял его собственный ребенок, обязанный беспрекословно выполнять каждое желание отца.

– Никогда прежде я тебя не наказывал, но если не послушаешься в этот раз, прикажу выпороть. Дети не имеют права сомневаться в мудрости родителей. Я принял предложение синьора Ровере от твоего имени, так что свадьба состоится, как только будет назначена дата. На этом разговор окончен. Но есть еще один вопрос, который необходимо немедленно решить. Дело в том, что твой жених слышал о спектакле, который разыгрывается на площади каждое утро, когда вы с мамой посещаете церковь. Он не желает, чтобы будущая супруга возбуждала столь нездоровый интерес, а потому ты вновь вернешься в домашнюю часовню и вместе с другими детьми будешь слушать мессы падре Альдо.

– Но разве я в ответе за глупое поведение молодых людей? – возмутилась Бьянка. – Мне нравится ходить в церковь, нравится падре Бонамико.

– Репутация важнее. Себастиано Ровере – самый почтенный и востребованный адвокат во всей Тоскане, и его невеста должна оставаться кристально чистой и непорочной. Ей не пристало уподобляться обычной уличной женщине, вслед которой свистят и кричат все кому не лень. Итак, будем считать, что и этот вопрос решен раз и навсегда.

Бьянка открыла рот, чтобы протестовать, однако в разговор, наконец, вступила Орианна.

– Ничего страшного не случится, дочка, – успокоила она своим ровным, мягким голосом. – Падре Бонамико может каждую неделю приходить к нам домой и исповедовать тебя. Право, ты должна чувствовать себя польщенной, ведь жених уже ревнует.

Бьянка сжала губы и покорно склонила голову.

– Да, матушка. Надеюсь, у меня будет время привыкнуть к мысли о том браке, который вы приняли со странной легкостью.

– Конечно, дорогая, – сердечно заверила Орианна. – Впереди по меньшей мере еще несколько месяцев. Необходимо подготовить приданое и сшить подвенечное платье, а такие дела быстро не делаются. Так что пока ни о чем не думай. Ну а теперь беги и скорее поделись радостной новостью с сестрами и братьями.

Бьянка поклонилась, как приличествовало благовоспитанной девушке, и поспешила уйти. Ей новость вовсе не казалась радостной. Напротив, она с ужасом пыталась понять, почему отец не пожелал найти иного способа расплатиться с Себастиано Ровере. Сколько же адвокату лет? Старшему сыну, Стефано, не меньше семнадцати, а ведь есть еще и младший – примерно такого же возраста, как ее второй брат Джорджио.

Она содрогнулась. Отвратительно, когда старик мечтает о молодой жене, а этот к тому же уже успел заявить свои права и запретил ходить в церковь. И как только он посмел поставить под сомнение ее честь? Неужели считает, что она поощряет интерес тех мужчин, которые ловят момент, чтобы просто на нее взглянуть? Невыносимо!

Франческа с нетерпением поджидала старшую сестру и сразу набросилась с расспросами.

– Ну, что? Выходишь замуж?

– Да, за отца Стефано Ровере, – произнесла Бьянка и снова вздрогнула.

– Но ведь он старик! – Франческа в ужасе зажала рот рукой. – Как же папа смог допустить такой кошмар? Вот уж не думала, что кому-то из нас придется выйти замуж здесь, во Флоренции. Мама никогда этого не хотела.

– Понятия не имею, почему родители приняли это предложение, – солгала Бьянка. Младшей сестренке незачем знать о страшной ошибке Марко, которая и стала причиной нынешней – а главное, грядущей катастрофы. – Как бы там ни было, ослушаться папу не могу при всем желании. Пойду под венец против своей воли и без радости.

– Раз он такой старый, может быть, скоро умрет? Тогда ты останешься богатой вдовой и сможешь жить в свое удовольствие. Например, заведешь любовника, который будет тебя радовать, – предположила Франческа с рассудительностью и логикой десятилетней девочки и гордо тряхнула золотистыми волосами. – Ну а я когда-нибудь выйду замуж за молодого прекрасного князя. На меньшее не согласна!

Бьянка не стала осуждать сестру за кровожадный план: он действительно оставлял луч надежды. Однако относительно второго утверждения все-таки заметила:

– Не обольщайся. Ты тоже выйдешь за того, кого выберет батюшка. Хочется верить, что в твоем случае это действительно будет молодой
Страница 6 из 23

прекрасный князь.

– А когда свадьба? – не унималась Франческа. – Мне потребуется новое красивое платье. Конечно, не такое великолепное, как у тебя – ведь это твой день, – но тоже очень-очень богатое. Надо выглядеть как можно лучше: неизвестно, кто увидит меня во время церемонии!

– Дата свадьбы еще не назначена. Надеюсь, мама будет тянуть как можно дольше, – ответила Бьянка. – Она сказала что-то насчет приданого и подвенечного наряда.

– Наша мама очень умная: все знает. Существует немало правил, которые необходимо строго соблюдать. Тебе придется официально встретиться с женихом, причем наедине. Возможно, когда-нибудь, еще до объявления помолвки, он пожелает проводить тебя в церковь. Потом должно состояться торжественное оглашение брачного союза, ведь обе семьи очень известны в городе, и нельзя допустить, чтобы поползли грязные сплетни о вашей связи. – Франческа унаследовала склонности матери и в свои десять лет уже успела в полной мере усвоить сложные традиции. – На все это уйдет не меньше двух месяцев, а может быть, даже целый год, – добавила она с надеждой.

– Вполне вероятно, – согласилась Бьянка, но ни словом не обмолвилась, что отныне ей запрещено бывать на людях. Святая Анна! Если бы удалось подольше растянуть подготовку к бракосочетанию, было бы просто замечательно. Вдруг старик потеряет к ней интерес? И все же, если Себастиано Ровере хотя бы раз проводит ее к мессе, все сразу поймут, что она его невеста, и толпа пылких молодых поклонников рассеется навсегда. Тогда не придется сидеть взаперти до свадьбы, а вот после венчания домашнего плена уже никак не избежать. Пожалуй, стоит предложить этот вариант маме: ей ведь нравится ходить в церковь с Бьянкой.

Как обычно, Орианна пришла пожелать дочерям спокойной ночи, а потом уединилась с Бьянкой в ее спальне.

– То самообладание, с которым ты приняла решение отца, поначалу меня порадовало. Хорошо, что ты, оказывается, умеешь вести себя мудро. Но не следовало ему перечить: он хочет этого брака ничуть не больше, чем ты или я, однако выбора у него нет.

– Утром Марко рассказал, как все случилось, и подготовил меня к разговору, – откровенно призналась Бьянка. – Иначе точно упала бы в обморок от ужаса. Неужели папа не может расплатиться с мастером Ровере как-нибудь иначе? Почему этот человек упорствует в стремлении сделать меня своей очередной женой?

– Тебе уже известно, что отец предлагал взамен все, что он пожелает, – печально вздохнула Орианна. – К сожалению, Ровере не согласен на компромисс и твердо стоит на своем. Скорее всего, считает, что кровные узы послужат защитой его сыну. Если бы Марко сообщил о происшествии властям, как собирался сначала, спасти Стефано от сурового наказания было бы очень сложно, и репутация адвоката понесла бы урон. Он, конечно, очень известный и влиятельный человек, но подобное положение неизбежно привлекает тайных недоброжелателей и открытых врагов. И те и другие только и ждут возможности свести счеты. Родство с нашей семьей гарантирует неразглашение тайны, а следовательно, безопасность. Не забывай и о том, что в городе о тебе идет слава, как о девушке необыкновенной красоты и безупречной добродетели. Юная очаровательная супруга придает немолодому мужчине особый вес в обществе: он сразу становится центром восхищенного внимания и объектом зависти. Ровере любит, когда ему завидуют, а потому брак с тобой чрезвычайно ему льстит.

– Мне известно, что он стар, но насколько? – спросила Бьянка, с горечью сознавая, что своим несчастьем всецело обязана глупости брата.

– Твой отец сказал, что адвокату тридцать шесть лет, – ответила Орианна.

– Превятая Дева! – в ужасе прошептала Бьянка. – Но ведь он на целых двадцать два года старше меня!

– Что ж, Джованни тоже значительно превосходит меня в возрасте, – рассудительно возразила Орианна. – Умудренный жизненным опытом супруг – это не так уж и плохо, дочь моя.

– Но папа, по крайней мере, тебя видел. Он сам мне рассказывал, что впервые обратил внимание на твою красоту, когда на Гранд-канале вы с дедушкой проплыли мимо него в гондоле. И хотя его предложение было принято – даже несмотря на то, что он был чужим для твоей семьи, предстояло долгое официальное ухаживание, и ты могла познакомиться с ним ближе. Да, ты знала, за кого выходишь замуж!

– Себастиано Ровере непременно с тобой познакомится, и случится это не позже, чем за несколько месяцев до свадьбы. Иного я не допущу, – успокоила Орианна. – Поверь, сделаю все, чтобы тебя защитить, и не позволю торопить события. Но твой отец боится этого человека, и оттягивать венчание бесконечно не удастся.

– Понимаю, – грустно вздохнула Бьянка. – Можешь на меня положиться: семью не опозорю. Но хочу спросить вот о чем: почему бы синьору Ровере раз-другой не проводить нас к мессе? Увидев его, молодые люди на площади сразу узнают о серьезности намерений и исчезнут навсегда. Признаюсь, оскорбительно сознавать, что тот, кто даже не видел меня ни разу, заранее ставит под сомнение мою чистоту.

– Разумный довод, дорогая, – одобрила Орианна. – Но прежде попытаюсь другим способом убедить синьора Ровере изменить решение: скажу, что люблю ходить в церковь со старшей дочерью и запрет чрезвычайно меня огорчит. Посмотрим, что из этого получится. Вряд ли он сможет отказать матери в невинной радости, тем более что вскоре ты навсегда покинешь родной дом и семью. Не нужно демонстрировать будущему мужу твой ум: от этого он лишь станет строже.

Бьянка с улыбкой кивнула.

– Спасибо, мама.

Орианна улыбнулась в ответ. Ничего не поделаешь, предстоящая свадьба дочери совсем ее не радовала. Но она уже приняла решение оттянуть печальный день любыми доступными способами: настаивать на соблюдении всех традиций, обрядов и самых незначительных условностей. А если жених начнет возмущаться и торопить, можно будет пустить в ход испытанное оружие – безутешно горе: у нее забирают старшую дочь, в брак вступает ее первый ребенок. Так неужели матери не позволят устроить свадьбу по всем правилам?

К тому же портнихи, которым будет поручено создать богатое приданое невесты, должны быть лучшими на свете. Следовательно, их придется привезти из Венеции, из родного дома Орианны. Венецианские фасоны несравнимо элегантнее и оригинальнее флорентийских – это всем известно. Требование, разумеется, вызовет бурное недовольство, но она ни за что не уступит. Подвенечное платье и приданое старшей дочери будут созданы настоящими венецианскими мастерицами.

Довольная собственным хитроумием, Орианна едва заметно улыбнулась. Да, выиграть несколько месяцев непременно удастся. Ах, если бы только в этом не было необходимости! Если бы Бьянка могла выйти замуж за красивого, знатного молодого венецианца или французского герцога, а не за самого скандального человека во Флоренции! И виновник всех неприятностей старший сын, Марко! Ничего не поделаешь: Бог создал мужчин неразумными, беспутными существами.

Глава 2

Рабыня из далекой арабской страны застонала: толстая кожаная плеть в двадцатый раз хлестнула по голым ягодицам. Она молча старательно считала удары, которые отвешивал господин. Еще два, и она жалобно запищит. Третий – и попросит пощады. Обычно после этого
Страница 7 из 23

он бил еще дважды, а потом позволял наложнице упасть на колени и замереть с поднятыми бедрами. Так повторялось из раза в раз, но хозяин и не подозревал, что им искусно манипулируют.

После двадцать пятого удара он, наконец, оседлает ее и даст выход возбужденной жестокостью похоти. Потом она свернется калачиком у него на коленях, чтобы восхвалять его доблесть и умолять о продолжении. Возможно, он уступит просьбам, но, скорее всего, откажет. Для того чтобы почувствовать в себе мужскую силу, этот человек должен причинить женщине боль. И вот теперь пронесся слух, что он задумал жениться на молоденькой девушке – точнее, девочке. Рабыня искренне сочувствовала бедняжке, кем бы та ни оказалась. Она вскрикнула. Последовал еще удар.

– Пожалуйста, господин, хватит! – взмолилась рабыня. – Не могу больше!

– Еще как можешь, маленькая дикая сучка, – прорычал хозяин и отвесил два дежурных удара. – Ну а теперь встань на колени и служи мне!

Рабыня привычно упала на колени, уперлась локтями в ковер и в ожидании продолжения подняла горящий от побоев зад. Хозяин не разочаровал: изрядно возбудившись, он становился вполне сносным любовником. Длинный, толстый, горячий стержень вонзился глубоко и доставил острое наслаждение, однако опытная наложница помнила о своих обязанностях.

– Да, мой господин! – восторженно всхлипнула она. – Твое орудие исполнено мощи! Ничего сильнее я не встречала за всю свою жизнь! Прошу, не отсылай меня, когда приведешь в дом новую жену, ведь живу я только ради твоего удовольствия! – Она умело сжала его плоть отлично тренированными внутренними мышцами.

Господин запустил пальцы в длинные черные волосы и с силой дернул.

– Кто тебе сказал, что я собираюсь жениться?

– Дом полнится сплетнями, мой повелитель. Если я неосторожно проговорилась, прошу прощения, – запричитала рабыня.

Себастиано Ровере выпустил волосы и обеими руками сжал ее полные бедра.

– Вовсе не собираюсь никуда тебя отсылать, Нудара, – успокоил он. – Скоро у тебя появятся новые обязанности. Будешь обучать маленькую девственницу, которую я беру в жены, как доставлять мне радость. – Господин мрачно рассмеялся и сосредоточился на предстоящем удовольствии: в этот раз соитие отличалось необычайной силой и удовлетворило не только его, но и удивленную Нудару.

Потом, сидя у него на коленях, рабыня заговорила с непривычной дерзостью:

– Ходят слухи, что твоя невеста – самая красивая девушка Флоренции. Это так?

– Понятия не имею, – пожал плечами господин. – Ни разу ее не видел. Мне необходима кровная связь с этой семьей, а в этом случае не может быть ничего надежнее брачных уз. Девчонка уже созрела для свадьбы. Едва начала ходить в церковь с матерью, как сразу привлекла целую толпу поклонников. Лучше сделать своей прежде, чем один из наглецов успеет ее испортить.

– Девственница с безукоризненной репутацией будет достойна тебя, мой повелитель, – угодливо пропела Нудара.

– Да, – самодовольно подтвердил хозяин.

Рабыня принялась его ласкать; искусные пальцы скользнули под халат, начали гладить и дразнить.

– Возьми меня снова, повелитель. Представь, что под твоими ладонями тает шелковистая, гладкая, нежная, молочно-белая кожа прекрасной девушки, волнуется нетронутая грудь, темнеют маленькие, трепещущие от поцелуев твердые соски; чистые бедра открываются навстречу тебе, и только тебе, – шептала рабыня на ухо хозяину. Потом лизнула мочку уха, легонько подула и ощутила под собой мужское вожделение. Быстро повернулась спиной, развела ноги и заставила его положить ладони на свою полную, зрелую грудь.

Ровере тяжело задышал, застонал и вновь принялся за дело. Образы, рожденные лицемерными словами, странным образом возбудили. Возможно ли, чтобы новая молодая жена и в самом деле вернула ему силу? Нетронутое, свежее, непознанное тело. Он облизнул губы и с силой вонзился в Нудару. Семейство Пьетро д’Анджело сумело сохранить дочь в первозданной чистоте. Он отведает ее чар первым. Первым и единственным. В брачную ночь она испугается, и он это увидит. Мысль о девичьем страхе мгновенно взбудоражила, и вскоре Нудара застонала от неожиданной мощи. А ему показалось, что так может продолжаться всю ночь.

Однако проверить ощущение на практике не удалось: близилось время визита синьора Ровере в дом торговца шелком. Предстояло официальное знакомство с будущей супругой. Следовало принять ванну и одеться так, чтобы произвести на юную красавицу неизгладимое впечатление. Пусть увидит, какая честь оказана и ей самой, и всему семейству. Для Себастиано кровная связь означала прежде всего безопасность, а вот торговцу шелком и его родственникам союз со знаменитым адвокатом сулил массу преимуществ.

Синьор Ровере спихнул рабыню с колен.

– Достаточно, жадная шлюха, – грубо буркнул он. – А то не останется сил для предстоящей встречи.

Нудара повернулась и с улыбкой взглянула на властителя.

– Сегодня мне удалось доставить вам удовольствие, мой господин. Очень рада.

Не сказав ни слова в ответ, Себастиано кликнул камердинера. Опасаясь нарушить благодушный настрой хозяина, Гвидо явился немедленно.

– Ванна готова, синьор, – объявил он и первым прошел в специальную комнату, предназначенную исключительно для купания. Далеко не во всех домах Флоренции, даже самых богатых, были предусмотрены столь изысканные удобства. Ванная комната придавала палаццо сходство с турецким дворцом, однако адвокат Ровере отличался особой щепетильностью во всех своих привычках.

– Что посоветуешь надеть на первую встречу с невестой, Гвидо? – спросил он слугу, пока тот помогал снять халат.

– Я бы на вашем месте выбрал коричневый бархатный костюм, который вы недавно заказали, – почтительно ответил Гвидо. – Тот, что отделан по воротнику и рукавам мехом и золотом. Элегантно и в то же время выглядит богато. Невинная девушка будет покорена внушительным обликом мужчины, который предстанет перед ней в столь импозантном виде. Как и любая другая женщина.

– Да, пожалуй, – задумчиво протянул Себастиано, представив сначала костюм, а потом и себя в нем. – Отличное предложение, Гвидо. Иди и приготовь одеяние, пока я приму ванну. Богатый костюм порадует и торговца, и его жену. Доводилось слышать, что она родом из богатой и благородной венецианской семьи.

– Поговаривают, что так оно и есть, синьор, – подтвердил Гвидо. Поклонился и поспешил выполнить распоряжение хозяина.

А Себастиано Ровере отдал себя в руки служанок, в чьи обязанности входил торжественный ритуал омовения. Тщеславие требовало присутствия женщин: три рабыни-гречанки не переставали наперебой восхищаться красотой и мужественностью господина. Он и сам знал, что, несмотря на свои тридцать шесть лет, сумел сохранить прекрасную физическую форму. В отличие от других флорентийцев неизменно соблюдал умеренность в еде и регулярно, несколько раз в неделю, занимался с учителем фехтования.

Молодой жене не придется жаловаться на дряхлость и бесформенность супруга. Ну а если она воспитана в тех же правилах, что и большинство богатых женщин, то скорее всего с молоком матери впитала ханжеское понятие о том, что близость с мужчиной служит одной-единственной цели: произведению на свет потомства.
Страница 8 из 23

Поскольку ему самому дети больше не нужны, то после брачной ночи он оставит девочку в покое, а для удовлетворения темной похоти вернется к Нударе. К тому же в его полном распоряжении останется красивая и очень дорогая любовница. Щедрое содержание гарантирует преданность и отсутствие конкурентов. Мужчины всегда завидовали Себастиано, а после женитьбы на молодой прекрасной и богатой невесте будут завидовать еще больше.

Да, Бьянка Пьетро д’Анджело существенно повысит его статус и влияние. Отец ее, успешный купец, возглавляет свою гильдию и время от времени даже заседает в правительстве города. Себастиано Ровере лелеял честолюбивую мечту в один прекрасный день занять пост канцлера, и Джованни Пьетро д’Анджело мог принести немалую пользу в ее осуществлении.

Рабыни старательно вымыли господина, а напоследок умастили сандаловым маслом. Из ванной он вышел довольный, не забыв игриво ущипнуть каждую на прощание. Гречанки захихикали и ответили забавными распутными жестами, от которых настроение заметно улучшилось. Окончательно оно поднялось после того, как Себастиано надел новый костюм и посмотрел в зеркало: перед ним стоял красивый, представительный, полный сил мужчина.

В то время как синьор Ровере готовился к важному визиту, Бьянку Пьетро д’Анджело наряжали в розовое платье из тончайшего шелка. Корсаж безупречно облегал стройную фигуру и плавно перетекал в широкую юбку. Низкий квадратный вырез не скрывал жемчужной кожи. Свободные рукава напоминали крылья, а серебряная изящная вышивка прекрасно гармонировала с тончайшим серебристым кружевом. Длинные темные волосы свободно спускались на плечи и лишь на лбу были схвачены тонкой розовой лентой. Нежные ушки, и без того очаровательные, украшали розовые жемчужины в серебряной оправе; из таких же жемчужин состояло колье с крохотным золотым распятием.

– Никогда еще у меня не было такого удивительного платья, – восхищенно вздохнула Бьянка.

– Цвет очень красивый. – Франческа заметно завидовала сестре. – А вот мне розовый совсем не идет.

– Тебе еще рано думать о подобных нарядах, – урезонила малышку Орианна. – Не спеши взрослеть, дочь моя.

– Но ведь если я быстро вырасту, то успею выйти замуж за того венецианского князя, которого ты присмотрела для Бьянки, прежде чем к ней посватался синьор Ровере. Дедушка будет ужасно разочарован, если из-под его аристократического носа уплывет такой выгодный брак.

Орианна укоризненно покачала головой.

– Ты не по годам смела и разговорчива, Франческа. К тому же пора прекратить подслушивать под дверью. Не пытайся оправдываться, мы обе знаем, что это правда.

– Но что делать, если никто ничего мне не рассказывает? – обиделась девочка.

– Не рассказывают, потому что большая часть того, что ты украдкой слышишь, тебя не касается, – строго возразила Орианна и повернулась к старшей дочери. – Пришлю за тобой, когда настанет время. Синьору Ровере наверняка захочется провести с тобой несколько минут наедине. Помни: держись скромно и говори как можно меньше.

– А если я проявлю дурные манеры, он изменит решение? – встрепенулась Бьянка. – Если так, сделаю все, чтобы его отвадить.

– К сожалению, ничего не поможет. Он твердо решил заполучить в жены самую красивую девушку Флоренции, – вздохнула мать. – Синьор Ровере коллекционирует редкие произведения искусства, а ты – изысканное творение. Он ни за что от тебя не откажется.

Бьянка нервно вздрогнула, и Орианна обняла дочь за плечи, чтобы успокоить.

В комнату заглянула служанка и доложила, что гость только что миновал парк и остановился возле парадного. Орианна поцеловала Бьянку в лоб и поспешила к мужу. Вдвоем им предстояло встретить жениха на пороге и проводить в гостиную.

– Для меня большая честь принимать вас в своем доме, – с поклоном приветствовал хозяин.

– Чрезвычайно польщен. – Гость церемонно поклонился в ответ.

– Позвольте, синьор, представить мою жену, Орианну Веньер.

Ровере прикоснулся губами к маленькой ухоженной руке.

– Синьора, – замурлыкал он, – легенды не раскрывают и малой доли вашей красоты.

– Благодарю за добрые слова. – Орианна с трудом подавила желание немедленно вырвать ладонь и едва дождалась конца обязательной церемонии.

– Почему бы не выпить вина в саду? – предложил Джованни Пьетро д’Анджело.

– Прекрасная идея! – с готовностью поддержал Ровере. – Надеюсь, сегодня мне наконец-то удастся встретиться с вашей дочерью, синьориной Бьянкой?

– Несомненно, – лаконично ответил торговец шелком и направился к выходу.

Был ранний вечер; солнце еще не скрылось за горизонтом. Хозяева и гость расположились среди зелени на двух мраморных скамейках. Расторопный слуга тут же принес сладкое вино. Себастиано сразу заметил, что каждый из трех изящных серебряных кубков украшен золотым орнаментом с черным ониксом в центре. В душе шевельнулась зависть: у него такой красивой посуды не было.

– Нравится ли вам вино, синьор Ровере? – учтиво осведомился купец.

– Оно восхитительно, – последовал ответ. – Не пора ли пригласить вашу дочь, чтобы и она тоже смогла насладиться чудесным напитком?

Орианна подняла руку, и слуга немедленно подошел.

– Скажи Фабии, чтобы привела синьорину Бьянку, – распорядилась госпожа своим спокойным, на редкость мелодичным голосом и повернулась к гостю. – Девочка появится через несколько мгновений, но прежде хочу обратиться к вам с просьбой.

Себастиано Ровере несколько удивился, однако не отказал: в эту минуту он находился в исключительно благодушном настроении.

– Прошу, синьора. Готов исполнить любое ваше пожелание.

– Вы выдвинули условие, чтобы Бьянка никогда больше не сопровождала меня на мессу, в церковь Санта-Анна Дольче. Умоляю изменить решение. Понимаю и разделяю ваше беспокойство, но скоро дочь навсегда покинет родной дом, а за последние месяцы я успела полюбить наши с ней совместные молитвы. Может быть, если найдете время несколько раз пройти по площади вместе с нами, ваше величественное присутствие наряду со слухами о помолвке раз и навсегда освободит юношей от нескромных намерений. – Тонкими пальцами, унизанными кольцами, Орианна коснулась рукава бархатного камзола. – Прошу, синьор, не откажите матери в просьбе. – Она слегка улыбнулась, с надеждой посмотрела на гостя и наткнулась на ледяной взгляд.

Ровере задумался. Он понимал, что невозможно ответить отказом и при этом сохранить лицо, а потому заставил себя улыбнуться в ответ.

– Если присутствие дочери для вас так важно, синьора, то я, разумеется, согласен. – Краем глаза он заметил легкое движение и обернулся. Дыхание сбилось: неподалеку стояла девушка в розовом платье. Себастиано немедленно встал и с удовольствием отметил, что возвышается над ней. Мужская плоть отреагировала немедленно и бурно, почти болезненно натянув ткань на панталонах.

– Спасибо, синьор, – поблагодарила Орианна и с отвращением отметила мелькнувшее на лице гостя сластолюбивое выражение. Впрочем, Ровере тут же взял себя в руки.

– Подойди, дочка, – позвал отец.

Бьянка успела рассмотреть жениха прежде, чем он ее заметил. Красивый мужчина. Может быть, все окажется не так уж и плохо, даже несмотря на огромную разницу в возрасте? Она
Страница 9 из 23

скромно потупилась, отчего черные бархатные ресницы почти опустились на тронутые легким румянцем щеки, и сделала несколько плавных шагов.

Остановилась и склонилась в безупречном реверансе.

«Воплощение красоты и грации», – восхищенно подумал Себастиано Ровере. Редкий случай, когда сплетни не обманули, а лишь в недостаточной степени оценили достоинства юной особы.

– Синьор Ровере, позвольте представить мою старшую дочь, Бьянку. Если вам приятно на нее смотреть, то скоро она станет вашей женой, – проговорил Джованни Пьетро д’Анджело, усилием воли выдавив из себя отвратительные слова. Как мог он согласиться на эту ужасную сделку? Увы, выхода не было: отказ означал бы вечный позор и для старшего сына, и для остальных членов семьи. Этот порочный и в то же время влиятельный человек наверняка бы всех погубил.

– Покорен несравненной прелестью и чистотой, которые вижу в лице вашей дочери. Ее присутствие украсит и согреет мой дом, а потому с радостью возьму ее в жены, – ответил Себастиано. Внезапно склонился, поднес к губам маленькую руку и поцеловал почти благоговейно. – Но согласитесь ли вы выйти за меня замуж, Бьянка д’Анджело?

«Нет, нет и еще раз нет!» – хотелось крикнуть Бьянке, однако она прекрасно знала, какого ответа от нее ждут.

– Я польщена вашим благосклонным вниманием, синьор.

Он снова поцеловал руку – на этот раз немного смелее.

– Так давайте же вместе прогуляемся по саду и побеседуем, – предложил гость, даже не побеспокоившись спросить позволения родителей.

Испуганная и растерянная, Бьянка повернулась и пошла рядом. Жених уводил ее все дальше и дальше, в сумрачную глубину аллеи, пока путь не преградила мраморная скамья, окруженная пышными кустами роз. Спутник потянул за руку и заставил сесть, сам расположился рядом. Страх не проходил: впервые в жизни Бьянка оказалась наедине с мужчиной и чувствовала себя крайне неловко. Сердце гулко билось, ладони внезапно покрылись испариной.

– Наверное, уже пора вернуться к родителям, – пробормотала она дрожащим голосом.

Ровере тихо, коротко засмеялся, и от этого смеха стало еще страшнее.

– До сих пор вам не доводилось оказываться наедине, лицом к лицу с посторонним мужчиной, правда? Конечно, не доводилось. А понимаете ли вы, что я единственный, с кем вам будет позволено проводить время? Я стану вашим господином, а вам придется повиноваться и исполнять каждое мое желание.

Бьянка молчала: душу переполнял гнев.

– Посмотрите на меня! Хочу видеть ваши глаза, – настойчиво потребовал Ровере. Схватил за подбородок и заставил поднять голову.

Бьянка подавила внезапный приступ тошноты. Нет, ни в коем случае нельзя бояться этого человека! Страх порабощает, превращает в жертву. Пусть придется выйти за него замуж, но она все равно не позволит властвовать над своим умом, сердцем и душой. Бьянка подняла ресницы, прямо посмотрела в требовательные глаза будущего мужа и увидела, что лед бывает черным.

– Говорят, цвет моих глаз неповторим, – спокойно произнесла она.

Себастиано Ровере молчал, пораженный незамутненной чистотой и прозрачностью взгляда. Надо будет найти аквамарины такого же оттенка, чтобы заказать драгоценное колье и серьги. Она будет носить украшения обнаженной, с распущенными волосами, чтобы образ сочетал в себе три цвета: морской волны, жемчужный и черный. Воображение представило картину, прекрасную до боли: вот юная супруга лежит на постели во всем своем первозданном совершенстве и ждет его.

– Подарите ли вы мне поцелуй, Бьянка? – попросил Себастиано внезапно охрипшим голосом и тут же осадил себя: спокойнее, не спеши. Девочка невинна.

Дерзкий вызов испугал.

– Синьор, не думаю, что родители одобрят подобное поведение.

– Соглашение о помолвке уже подписано. Это означает, что вы поступили в мое полное распоряжение. Впереди только свадьба. Ваша красота и обхождение мне по душе.

Ровере с силой сжал худенькие плечи.

– Я должен узнать вкус ваших губ! – Он с откровенной страстью привлек невесту и жадно завладел ртом.

Бьянка окаменела. Первый в жизни поцелуй открыто свидетельствовал о нескромных намерениях. Тяжело дыша, она попыталась увернуться, а когда сделать это не удалось, с силой оттолкнула жениха и вырвалась из грубых объятий.

– Синьор! – воскликнула она возмущенно и бросилась бежать в густые заросли.

Себастиан бросился следом: нельзя позволить девчонке явиться к родителям в слезах, ведь в этом случае он будет выглядеть похотливым грубияном. Вот беглянка остановилась, чтобы послушать, догоняет ли он.

– Милая Бьянка, умоляю простить мою горячность. Глубоко сожалею, что попытался взять силой то, чего вы не предлагали. Прошу, выйдите ко мне, и мы вместе вернемся к вашим родителям.

Бьянка слушала сладкие слова и пыталась понять, насколько они искренни. Скорее всего фальшивы насквозь. Жених просто не хотел глупо выглядеть в глазах будущих родственников, да ей и самой было бы неприятно поставить его в сомнительное положение. Став мужем, этот человек получит все возможные права и тогда сполна расквитается за обиды. Нет уж, куда более благоразумно сохранять видимость мира.

– Вы напугали меня, синьор, – призналась она.

– Знаю! Знаю! Непростительная оплошность, милая Бьянка, – покаянно согласился Себастиан. – Ваша невинность пленительна и жестоко искушает многоопытного мужчину вроде меня. Постараюсь вас никогда не пугать впредь! Поверьте и простите!

Бьянка вышла из-за высоких кустов.

– Верю и прощаю.

– Ах, волшебница, вы делаете меня счастливейшим из смертных! – пропел Себастиано, а про себя ядовито добавил: «Подожди, маленькая упрямая сучка, скоро узнаешь меня по-настоящему!»

Бьянка взяла его под руку.

– Давайте вернемся к родителям.

Они пошли по темнеющим аллеям.

– Когда вы назначите день свадьбы? – спросил Ровере.

К счастью, матушка предупредила о неизбежности этого вопроса и научила, как следует отвечать.

– Ах, синьор, прежде необходимо сшить приданое и новый гардероб. К тому же свадебное платье тоже потребует немалого времени. А еще, чтобы обеспечить нашему союзу счастье и процветание, положено посетить монастырь и провести там в молитвах несколько дней. Получается, что на все уйдет несколько месяцев, никак не меньше.

Себастиано яростно сжал зубы. Ничего не поделаешь: любая приличная помолвка растягивается надолго.

– Если придется ждать, – выдвинул он встречное условие, – то вы, конечно, подарите мне привилегию поцелуев и ласк, чтобы возбудить аппетит перед супружеской постелью. Должен признаться, что отличаюсь пылким нравом и ненасытностью в желаниях.

– Об этой стороне отношений мне ничего не известно, – покачала головой Бьянка. – Спрошу маму, позволительны ли подобные утехи, потому что не могу осквернить честное имя своей семьи.

– Да-да, конечно, милая Бьянка, – с готовностью согласился Ровере. – Не забывайте только, что все нужные бумаги уже подписаны и скреплены печатями. Как главный адвокат Флоренции, я сам подготовил документы, потому что не желаю бросать тень ни на вас, ни на ваших благородных родственников.

– Если мама сочтет вольности позволительными, синьор, то вы получите ваши поцелуи и ласки. Обещаю, – серьезно заверила Бьянка. – Ах, а вот и
Страница 10 из 23

родители. Ждут нас.

На лицах будущих тестя и тещи отразилось столь откровенное облегчение, что Ровере едва не рассмеялся. Неужели они думали, что он набросится на их сокровище здесь же, в их собственном саду? Впрочем, если бы нечто подобное было возможно, он не упустил бы случая: уж очень лакомый кусочек оказался рядом.

– Мы чудесно провели время, – сообщил гость, едва подойдя ближе. – В ожидании свадьбы только и остается, что надеяться на радости уединенных прогулок.

Он посмотрел на Бьянку, которая неподвижно стояла рядом с матерью, улыбнулся и поклонился.

– Мне пора. Не стоит в первый же вечер злоупотреблять гостеприимством.

– Позвольте проводить вас к выходу, – предложил Джованни, и мужчины удалились, оставив мать и дочь вдвоем.

– Ты выглядишь бледнее, чем обычно, – заметила Орианна, как только хозяин и гость скрылись из виду. – Он позволил себе вольности?

– Поцеловал, – неуверенно ответила Бьянка, не желая вдаваться в детали.

– Этого следовало ожидать, – пожала плечами Орианна.

– Но ты об этом не предупреждала.

– Просто забыла о твоей неопытности, – с сожалением попыталась оправдаться синьора. – Сама я росла со старшими сестрами, и они объяснили, что означает ухаживание. А у тебя нет никого, кроме меня. Прости, что заставила испытать страх. Так о чем же вы говорили?

– О дне свадьбы.

– Надеюсь, ты предупредила, что придется ждать несколько месяцев?

– Предупредила. На это он заявил, что если придется проявить терпение, то взамен я должна позволить поцелуи и ласки. Ну а я ответила, что прежде хочу выяснить, насколько допустимо подобное поведение.

Орианна грустно вздохнула.

– Увы, дитя мое, вполне допустимо. Ровере подписал брачное соглашение, и отныне от полного обладания тобой его отделяет только церковное благословение. Тебе придется уступить.

– О! – Бьянка не знала, как относиться к ласкам, а вот поцелуи… но ничего не поделаешь. Раз считается, что они позволены, остается одно: терпеть. Может быть, со временем удастся привыкнуть, ведь сама мама, кажется, не возражает против нежностей отца.

На следующее утро Себастиано Ровере явился, чтобы проводить невесту к мессе. Едва красавица вышла из дома, как площадь огласилась радостными криками заранее собравшихся ее молодых поклонников. Однако ликование продолжалось недолго: уже в следующее мгновение на пороге показался самый влиятельный адвокат Флоренции и властно взял спутницу под руку. Вдвоем, в сопровождении синьоры Орианны, они чинно пересекли площадь и скрылись в церкви Санта-Анна Дольче.

Когда час спустя пара появилась снова, воздыхателей собралось еще больше, однако теперь все они молчали. Потом один из юношей заметил кольцо с огромным рубином, которое жених надел на палец невесте после службы, и воздух огласился приглушенным шепотом, за которым последовал звук, напоминающий протяжный стон.

Чрезвычайно довольный произведенным впечатлением, адвокат улыбнулся. Несмотря на то что будущие родственники планировали объявить о помолвке не раньше чем через несколько дней, уже к полудню вся Флоренция будет знать, что Себастиано Ровере намерен жениться на Бьянке Пьетро д’Анджело. Уже завтра молодые флорентийцы поймут, что надеяться больше не на что, и толпа рассеется. А самая красивая девственница города выйдет замуж за самого могущественного и влиятельного мужчину, что, несомненно, вполне справедливо.

От внимания Бьянки не ускользнуло глубокое разочарование на лицах молодых людей, которые вот уже несколько месяцев открыто и безыскусно выказывали ей свое восхищение. Она искренне им сочувствовала и не могла не задуматься о том, как сложилась бы ее судьба, если бы в жизнь внезапно не ворвался синьор Ровере – а точнее, если бы Марко не совершил вопиющей глупости. Ситуация складывалась фантастическая: подумать только: случайная смерть неизвестной куртизанки толкнула ее в руки человека, выходить замуж за которого отчаянно не хотелось.

Когда месса подошла к концу, адвокат проводил невесту домой, а вечером явился, чтобы вновь увлечь в интимную глубину сада.

– Вы успели поговорить с матушкой? – таким был первый вопрос; догадаться, ради чего он задан, не составило труда.

Бьянка кивнула.

– Но прошу, синьор, не торопите меня!

– Вы принадлежите мне, дорогая, – умиротворенно промурлыкал Себастиан. Остановился и повернул невесту лицом к себе. – Сейчас я вас поцелую, – предупредил серьезно, – а вы должны открыть рот и впустить мой язык.

Распоряжение испугало, но прежде чем Бьянка успела возразить, жених уже властно прижал ее к себе, так что грудь расплющилась о бархатный камзол, и требовательно провел языком по губам, призывая покориться. Не оставалось ничего иного, как послушно приоткрыть рот. Язык мгновенно проник внутрь и принялся хозяйничать, как у себя дома. От неожиданности Бьянка поперхнулась, однако Ровере и не думал ее отпускать. С каждым мгновением поцелуй становился все более дерзким, глубоким, чувственным; воздуха не хватало, но вздохнуть жених не позволял. Из последних сил Бьянка уперлась ладонями в каменную грудь и, почти теряя сознание, осела в его руках. Бессознательно несколько раз глубоко вдохнула, пришла в себя и тут же с ужасом почувствовала, что пристрастное внимание возобновилось.

Себастиан склонил голову и принялся целовать ей шею, спускаясь все ниже и ниже. Вездесущие влажные губы не прервались ни на миг, а бесстыдная рука проникла в вырез платья и освободила грудь. Долю секунды он со стоном смотрел на покоящийся на ладони безупречный шар, а потом крепко сжал губами беспомощный сосок и яростно потянул. Аромат юной кожи мгновенно опьянил и наполнил безумной страстью. Себастиан понял, что если не остановится немедленно, потеряет контроль над собой и совершит акт насилия. Но она была восхитительна. Свежая, чистая и в то же время зрелая настолько, чтобы доставить ему радость. Да, он хотел ее!

– Синьор, прошу вас, довольно! – воскликнула Бьянка, когда он переключился на второй сосок, рождая неведомые, пугающие ощущения. – Умоляю, хватит! Отпустите!

Ровере неохотно оторвался от белоснежной груди и посмотрел стеклянными, лишенными мысли глазами. Судорожно вздохнул, но все-таки исполнил просьбу и привел корсаж в порядок. Вожделение нарастало с такой неуемной силой, что, казалось, еще немного, и ткань на панталонах не выдержит напряжения. Ни одна женщина на свете, в том числе ни одна из двух жен, не приводила его в подобное состояние без помощи кнута. Неожиданная реакция на нетронутую красоту четырнадцатилетней девочки поразила и несказанно обрадовала. Поистине удивительно, особенно если принять во внимание его возраст!

– Вы неотразимая искусительница, дорогая, – признал Ровере осипшим голосом.

– Вовсе не собиралась вас соблазнять, – тихо ответила Бьянка. – Вы и впредь намерены целовать меня так… зверски? И зачем вы сосали мою грудь?

– А разве вам не понравились мои ласки? – в свою очередь поинтересовался Себастиано, так и не потрудившись ответить на вопрос.

– Это было странно. Чувствовала себя… как-то непонятно, – пожала плечами Бьянка. – Всегда думала, что грудь сосут только младенцы.

– Я не хочу от вас детей, милая Бьянка, – беззаботно сообщил Ровере. – У меня
Страница 11 из 23

уже есть двое взрослых крепких сыновей, один из которых женится раньше меня. Не стану портить великолепное тело, которое скромно прячется под восхитительным платьем. Сокровище это принадлежит мне, и мы сохраним его для удовольствий. Еще до свадьбы вы узнаете о тех умениях, которые от вас потребуются в браке.

Время шло. Один месяц сменился другим, наступил третий, а за ним последовали четвертый, пятый, шестой, седьмой и восьмой. Бьянка не рассказывала матери ни о словах жениха, ни о его отвратительных ласках. Она с ужасом ожидала каждого визита, потому что не знала, какое новое испытание придумает непредсказуемый, бесстыдный и грубый жених. Когда наступила осень и погода испортилась, уроки продолжались в небольшой гостиной, которую родители предоставили для свиданий. Первый взгляд на мужское достоинство будущего супруга едва не лишил Бьянку чувств. Ровере заставил ее опуститься на колени и только после этого предстал во всей красе. Он заставил невесту взять пенис в руку и испытал глубокое наслаждение от осторожных, боязливых прикосновений, от изумленного возгласа, который вырвался из ее груди в тот момент, когда прямо у нее на глазах произошла фантастическая трансформация. Достигнув нужной кондиции, Себастиано приказал поцеловать кончик, и Бьянка неохотно подчинилась.

В следующий раз, должным образом возбудившись, учитель доходчиво объяснил ученице, как следует ублажать его языком, и заставил медленно облизать весь член, начиная с шелковистой головки. Конечно, можно было бы подождать, пока искушенная Нудара не научит девочку всему, что должна знать любовница. Собственно, поначалу он именно так и собирался поступить, но потом не смог отказать себе в удовольствии: каждый урок доставлял глубокое наслаждение. Когда на кончике появилась жемчужная капля, Себастиан приказал слизнуть ее и проглотить.

– Иногда мне нравится, когда высасывают все без остатка, дорогая, – деловито пояснил он, – так что вам лучше заранее привыкнуть к моему вкусу.

Предложение вызвало отвращение, однако вскоре оказалось, что впереди ожидают новые, еще более суровые испытания. Пятнадцатый день рождения невесты приходился на декабрь, а свадьба была назначена неделей позже – после восьми месяцев помолвки. Узнав об этом, Себастиано Ровере заметно осмелел в обучении будущей супруги. Руки его то и дело проникали под юбку, гладили шелковистые бедра, нескромно касались лобка, а потом, наконец, дерзкий палец проник в укромную расщелинку. При этом сам жених не переставал страстно целовать невесту в губы.

Бьянка застонала – ощущение показалось нестерпимо раздражающим, но продолжало нарастать до тех пор, пока внезапно не взорвалось еще ни разу в жизни не испытанным наслаждением. Она беспокойно заерзала и вдруг вздохнула с нескрываемым облегчением.

Ровере тихо, таинственно засмеялся.

– Рад видеть, что вы так естественно реагируете на мои ласки, – прошептал он и неожиданно погрузил палец глубоко в ее плоть.

– Ой! – испуганно выдохнула Бьянка.

– Хочу понять, насколько плотно запечатана ваша девственность, дорогая, – пояснил он и продвинул палец еще дальше. Она оказалась очень тугой, надежно закрытой. Преодоление преграды доставит поистине божественные ощущения. Ей будет больно, потому что преграда, остановившая палец, очень крепка. Одна лишь мысль о грядущем блаженстве лишала рассудка. Бьянка жалобно застонала, и он убрал палец.

– Тише, тише, ничего страшного не случилось.

В оставшиеся до свадьбы дни несчастная невеста то и дело спрашивала себя, можно ли как-нибудь избежать печальной участи? Нет, спасения не было. До самой смерти она будет принадлежать этому ужасному человеку, а детей, способных утешить, порадовать и развлечь, он не подарит. Бьянке еще не довелось увидеть палаццо, в которое предстояло отправиться после свадьбы, но она знала, что младший из сыновей живет с отцом, хотя недавно обручился с Каролиной ди Медичи, дальней родственницей Козимо.

Старший сын, Стефано, который в октябре женился на Виолетте Орсини, переехал в очаровательный особняк, подаренный родителями супруги. Тесть с тещей знали о дурной репутации Себастиано Ровере и сделали все, чтобы дочка не оказалась в его доме. Богатый торговец шелком, синьор Орсини не мог понять, как распутнику удалось добиться согласия на брак от такого разумного человека, как Джованни Пьетро д’Анджело, и от души жалел бедную девочку.

Бьянка знала, что имеет полное право попросить жениха показать свой новый дом, однако не хотела этого делать, потому что боялась думать о будущем – ведь так оно заранее превратится в реальность. Однако очень хотелось узнать, настолько ли прекрасен сад, как в палаццо отца: подобно всем уважаемым замужним дамам, выходить за ворота она сможет лишь в редких случаях. Все необходимые покупки будут совершать слуги. Себастиано Ровере оказался чрезвычайно старомодным человеком и честно предупредил, что священник явится по первому ее желанию, так что выходить не придется даже в церковь. Впрочем, рядом с его палаццо церкви не было. Родных сестер после венчания удастся увидеть только на свадьбе или на похоронах. Одно утешало: Бьянка знала, что отец не столь строго придерживается традиций и не станет запрещать жене время от времени навещать старшую дочь.

– Приходи завтра, – попросила она во время долгой подготовительной церемонии.

– Завтра нельзя, а вот через несколько дней приду обязательно, – пообещала Орианна, не переставая восхищаться красотой юной невесты.

Подвенечный наряд сшили из шелка – особого, очень редкого качества, – не привезенного из Китая, как все остальные ткани на складах Джованни Пьетро д’Анджело, а сотканного из нити тутового шелкопряда, собственноручно выращенного купцом в шелковичном саду за городом. Драгоценного сырья хватило как раз на одно платье, не больше. Белоснежное, с узким корсажем и квадратным вырезом, украшенным кружевами и жемчугом, оно ослепительно сияло даже в полумраке. Пышные рукава, также щедро отделанные венецианским кружевом, были расшиты золотой нитью, а пышная юбка свободно спускалась к полу, подчеркивая сказочно тонкую талию. Длинные черные волосы невесты были распущены по плечам, а в руке она держала одну-единственную белую розу.

Обычай не предполагал присутствия в церкви детей, однако Джованни Пьетро д’Анджело гордился своей семьей и позволил всем сыновьям и дочерям отправиться на торжественную церемонию венчания. Почему бы не воспользоваться случаем и не продемонстрировать всему городу здоровое, красивое потомство, которым Бог щедро наградил их с Орианной? Скоро настанет время подыскивать жену Марко, а через год Джорджио посвятит себя церкви. Мальчик умен и со временем обязательно получит красную кардинальскую мантию. Как доказал пример римского клана Борджиа, иметь в семье собственного кардинала очень выгодно.

Но сегодня предстояло выдать Бьянку замуж за Себастиано Ровере. Совесть не переставая мучила Джованни, однако, как и дочь, он уже смирился с неизбежностью судьбы. Чему быть, того не миновать.

Глава 3

Осень принесла непогоду, и поэтому над площадью, между палаццо Пьетро д’Анджело и церковью Санта-Анна Дольче был предусмотрительно натянут тент.
Страница 12 из 23

Предосторожность оказалась вовсе не напрасной: когда торговец шелком повел дочь навстречу судьбе, небо ответило холодным мелким дождем. Жена с остальными детьми отправились в капеллу первыми и уже ждали среди многочисленных гостей и зевак. Отороченный мехом плащ поверх платья не спасал от холода, да и тот пришлось снять, едва поднявшись по широким каменным ступеням.

Отец торжественно повел Бьянку по длинному проходу между скамьями – мимо множества безымянных незнакомых людей. Некоторые улыбались, другие восхищенно смотрели, очарованные необыкновенной красотой невесты. Бьянка шла, как в страшном сне. Скоро священник благословит ее брак. Но она не хотела этого благословения и до дрожи боялась предстоящего замужества! Синьор Ровере не внушал ничего, кроме ненависти! Сейчас он ждал ее возле алтаря, и на красивом лице развратника играла жадная, похотливая улыбка. Отец вложил ладонь дочери в протянутую руку Себастиано, и усилием воли Бьянка заставила себя поприветствовать жениха коротким кивком. По приказу падре Бонамико молодые преклонили колени. Бьянка механически отвечала на вопросы, но не понимала смысла слов. Она инстинктивно чувствовала, чего от нее ждут окружающие, и послушно выполняла свой долг. Отныне и впредь только это от нее и требуется: покорно выполнять свой долг.

Когда церемония закончилась, новобрачные возглавили торжественную процессию: многочисленные родственники и гости направились через площадь в палаццо Пьетро д’Анджело, где в парадной зале ждали роскошно накрытые столы. До сих пор Бьянке не доводилось обедать в этом просторном зале с фресками на стенах и лепниной на потолке. Обычно семья собиралась в маленькой уютной комнате, а здесь отец принимал своих гостей. Сегодня предстоял свадебный пир в родном доме, а завтра следовало продолжение – в доме мужа.

Столы ломились от угощения: здесь было несколько сортов пасты, разнообразные салаты, жаркое из мяса и птицы, свежевыпеченный хлеб, дорогие вина. В отличие от тех, кто сначала подавал лучшие напитки, а потом заменял их дешевыми в надежде на то, что захмелевшие гости не почувствуют разницы, Джованни Пьетро д’Анджело не поскупился и приказал достать из погреба драгоценные запасы. Надо сказать, что, потеряв над собой контроль, жених серьезно злоупотребил гостеприимством новоиспеченного тестя.

Себастиано Ровере понимал, что пьет не в меру, однако остановиться не мог. Скоро, совсем скоро Бьянка окажется в его постели и в его власти. Мысль о ее страхе, о возгласе боли в момент утраты девственности возбуждала почти нестерпимо. Он сознавал, что юная супруга боится его внимания. Бьянка привыкла к поцелуям и научилась принимать их неизбежность, однако как только руки жениха оказывались на прелестном юном теле, лицо становилось напряженным: она заставляла себя терпеть смелые прикосновения, но не испытывала ни капли радости.

Себастиано повернулся и посмотрел на супругу. Вырез свадебного платья не отличался скромностью и выставлял на всеобщее обозрение безупречную грудь – предмет восхищения всех присутствующих мужчин. «Ах, негодница! – мысленно пригрозил он. – Подожди, скоро узнаешь, каково меня дразнить!» Четырнадцатилетний сын Альберто тоже не мог отвести взгляд от соблазнительного декольте новой мачехи. Пора подыскать парню жену. Стефано недавно рассказал, что младший брат шкодит направо и налево. Себастиано удовлетворенно усмехнулся: весь в отца.

Настало время отправляться домой. Все обычаи соблюдены, и впереди осталось главное событие, которого пришлось ждать целых восемь месяцев; больше терпеть невозможно. Синьор Ровере встал и заставил подняться Бьянку.

– Друзья мои, – нетвердым голосом обратился он к собравшимся за столом. – Настала пора отвести молодую супругу в спальню. Благодарю всех, кто пришел нас поздравить, и жду завтра на свадебном банкете.

В этот момент Бьянка напоминала испуганного олененка, врасплох застигнутого охотником. Орианна поспешила на помощь.

– Провожу свою девочку до паланкина, синьор, – обратилась она к зятю и повела дочь к выходу.

– Думаю, ты понимаешь, что тебя ждет, – заговорила она серьезно и просто, надеясь, что деловитый тон подействует успокаивающе. – Я обо всем подробно тебе рассказала; к тому же и сам жених скромностью не отличался. Главное, что бы ни случилось, не показывай своего страха. Больно будет только сначала и совсем недолго. А потом просто дай мужу волю. Состояние его таково, что вряд ли сегодня можно рассчитывать на подвиги; скорее всего дело ограничится самым необходимым. Ну, а потом… потом новизна впечатлений сотрется, ты окажешься в ожидании первенца, и муж потеряет к тебе интерес.

Бьянка покачала головой. К сожалению, в мамином воображении жизнь выглядела намного проще, чем была на самом деле.

– Себастиано больше не хочет детей, – объяснила она. – Говорит, что у него уже есть два сына.

От изумления Орианна на миг утратила дар речи, а придя в себя, укоризненно нахмурилась.

– Не ему решать. Все в воле Божьей.

Паланкин ждал на площади перед крыльцом. Орианна помогла дочери сесть и заботливо запахнула меховой полог.

– Агата уже ждет в новом доме, – напомнила она на прощание. – Благослови тебя Господь, дитя мое.

Синьора Пьетро д’Анджело взмахнула рукой, носильщики подняли паланкин и понесли к палаццо Ровере. Когда супруг появится в спальне, Бьянка уже будет ждать его в постели.

Прошел почти час, прежде чем Себастиано сел на коня и вместе с Альберто, в сопровождении свиты, отправился домой. Слуга открыл дверь.

– Где моя жена? – спросил господин.

– Как только синьора прибыла, ее сразу проводили в отведенные покои. С ней горничная.

– Немедленно приведите ко мне, – скомандовал Себастиано.

– Слушаюсь. – Слуга поспешил прочь. Подойдя к заново обставленным апартаментам новой хозяйки, постучал и тут же оказался лицом к лицу с сурового вида особой средних лет.

– Господин желает видеть жену в своей спальне, – сообщил он.

– Моя молодая госпожа ожидает супруга в своей постели.

– Послушайте, в этом доме никто никогда не оспаривает распоряжения хозяина, – тихо предупредил слуга. – Прошу, не заставляйте меня возвращаться с подобным ответом. Синьор не терпит возражений, особенно когда пьян. А сегодня он очень пьян.

– Вы нарушаете обычай, и все же дождитесь, пока я одену госпожу. Потом отведете нас, куда следует. Меня зовут Агата.

– Я – Антонио и готов ждать, – с миролюбивой улыбкой ответил лакей.

Агата прошла в спальню, где на огромной кровати Бьянка обнаженной ждала прихода супруга.

– Господин прислал слугу с требованием явиться к нему, – с осуждением сообщила она.

– Значит, надо идти. – Бьянка поспешно встала.

– Наденьте вот это. – Горничная подала длинный шелковый пеньюар. – Слуга ждет, чтобы проводить в спальню. Я пойду с вами, но все равно постарайтесь запомнить дорогу: возвращаться придется одной. Буду ждать вас здесь.

Бьянка покорно надела халат и завязала пояс. Разве в брачную ночь не муж приходит в покои жены? Трудно сказать, ведь ей так мало известно о сложных свадебных обычаях. Бьянка босиком прошла по анфиладе комнат и открыла дверь в коридор, где ждал слуга. К счастью, он скромно потупил взгляд:
Страница 13 из 23

полупрозрачный шелковый пеньюар представлял собой чисто символическое одеяние. По дороге она внимательно смотрела по сторонам; к огромному облегчению, спальня мужа оказалась не очень далеко, в конце длинного коридора.

Дверь открылась, и на пороге показался другой слуга.

– Если соблаговолите пройти за мной, синьора, – вежливо предложил он, – то немедленно отведу вас к господину. Меня зовут Гвидо, синьора.

– Идите, идите! – напутствовала Агата. – Да храни вас Господь и Пресвятая Дева!

Вслед за Гвидо Бьянка вошла в покои Себастиано Ровере. Миновав несколько больших комнат, слуга остановился перед закрытой дверью и громко постучал.

– Хозяин, она здесь.

Бьянка переступила порог и услышала, как дверь за спиной захлопнулась. Все, путь к спасению отрезан.

В спальне было почти темно; единственным источником света оказался ярко горящий камин.

– Синьор, я пришла по вашей просьбе. – Глаза постепенно привыкли к полумраку, и Бьянка увидела супруга распростертым на большой кровати с громоздким балдахином. Свадебная рубашка была залита вином и испачкана едой. – Синьор, – повторила она громче, не зная, бодрствует он или спит.

– Сними одежду, – приказал муж. – Хочу увидеть тебя обнаженной.

Она подчинилась, хотя откровенное пренебрежение обидело.

Ровере внимательно посмотрел и облизнул губы, словно предвкушая щедрый пир.

– Подойди ближе.

Бьянка сделала несколько шагов на непослушных, словно деревянных ногах. Было очень страшно, тем более что муж действительно выглядел совершенно пьяным. Великолепное отцовское вино даром не прошло. Сама она выпила немного больше, чем обычно, но никаких последствий не ощутила.

– Повернись. Медленно, – приказал господин.

Бьянка подчинилась и снова встала к нему лицом.

– Приподними грудь руками, – последовала следующая команда. Да, юная супруга и вправду оказалась восхитительной. Безупречной. Идеальной. На протяжении нескольких месяцев от одного взгляда на нее, от одной мысли о ней страсть вскипала мгновенно и неистово. Но сейчас он не почувствовал ровным счетом ничего. Ничего! Себастиано Ровере внезапно разозлился.

Бьянка заметила, что лицо мужа исказилось гневом.

– Я вам неприятна, синьор?

Почему он озлобился? Чем она провинилась? Что сделала не так? Супруг что-то взял со стола, и она увидела в руке небольшой кожаный хлыст. Потом он поднялся, повернул ее и толкнул на кровать лицом вниз. В следующее мгновенье удар заставил вскрикнуть от неожиданности и боли. Однако сегодня не помогало даже испытанное, верное средство. Себастиано хлестнул несильно, даже следов не осталось, но девчонка безудержно разревелась. Слезы лишь усугубили раздражение.

– Что ты со мной сделала, маленькая сука? Почему я внезапно утратил мужскую силу?

– Я не сделала ничего плохого, синьор, – рыдая, ответила Бьянка.

– Не отпирайся! – прорычал Ровере. – Я вожделел к тебе много месяцев, с трудом дождался свадьбы, и вот сегодня нет даже искры желания! Если бы ты ничего не сделала, такого бы не случилось! Или наколдовала, или что-то подсыпала в вино. Немедленно признавайся!

– Ничего не делала, – в отчаянье повторила Бьянка и села на кровати.

– Ты заслужила наказание за коварство, дорогая, – зловеще пообещал Себастиано. – Вижу, утрата девственности не на шутку тебя пугает. Все невесты боятся этого момента. Что же, если я не в состоянии сделать это сам, пусть меня заменит другой. После этого бояться будет нечего, и сила моя вернется. Гвидо! – рявкнул Ровере.

Дверь тут же приоткрылась, и показалась голова камердинера.

– Да, хозяин?

– Немедленно приведи сюда моего младшего сына Альберто!

Гвидо исчез, а спустя несколько мгновений вернулся вместе с юношей. Альберто он обнаружил не где-нибудь, а в комнате Нудары. Намерения его не оставляли сомнений. Интересно, известно ли об этих похождениях хозяину?

Слуга втолкнул парня в спальню отца, а сам приник ухом к двери. Интересно, что же произойдет дальше?

– Девчонка заколдовала меня своим страхом, – пояснил господин. – Займись ею и распечатай. Тебе уже приходилось иметь дело с девственницей, сын мой?

– Нет еще, отец, – ответил юноша, сгорая от похотливого нетерпения.

– Что ж, на будущий год тебе предстоит жениться, так что будет полезно узнать, каково это – оказаться в постели с недотрогой, – злобно рассмеялся Ровере.

– Но… – юноша растерянно замолчал. – Это ваша брачная ночь и ваша супруга. Разве вы не хотите воспользоваться законными правами? – Он понимал, что отец катастрофически пьян.

– Сейчас же возьми эту ведьму, иначе ты мне больше не сын! – пригрозил Себастиано. – Только когда ты ее вскроешь, чары рассеются, и моя мужская доблесть восстановится. Точно знаю!

– Если совершите инцест, то согрешите перед Богом, – предупредила Бьянка обоих. Пытаясь спастись, она перебралась на противоположную сторону кровати. Напрасно, избавления не было.

– На четвереньки, сука! – яростно выкрикнул старший из мужчин, схватил за волосы и заставил исполнить команду.

Бьянка заметно дрожала, и Альберто окончательно растерялся. Он не знал, как следует поступить с юной мачехой. Вот девочка повернулась, умоляюще посмотрела полными слез глазами, и желание мгновенно улетучилось. Несмотря на молодость, в сладострастии сын уже не уступал отцу, но сейчас оказался не в силах выполнить его требование. Перед ним в некрасивой, унизительной позе предстала не просто женщина, пусть и очень красивая, а новая мачеха. Следовательно, отец толкал на инцест – преступное деяние, строго-настрого запрещенное церковью. Церкви Альберто боялся еще больше, чем отца, а потому от вожделения мгновенно не осталось и следа.

– Не могу этого сделать, синьор. Не могу! – Он в страхе отпрянул.

Ровере набросился на сына с кулаками.

– Негодяй! И у тебя хватает наглости ослушаться? – Он принялся безжалостно избивать юношу.

Все еще дрожа, Бьянка попыталась сесть.

– Себастиано, умоляю, не бейте нашего сына! Он поступает правильно!

Неосторожные слова проникли сквозь вязкий туман пьяной ярости, и теперь ненависть обратилась на ту, которая их произнесла. Ровере повернулся и несколько раз ударил юную супругу по лицу. Альберто воспользовался возможностью, соскочил с кровати и выскользнул из комнаты.

– Дрянь! Смеешь меня учить? – Посыпались новые оплеухи. – Разве мать не предупреждала тебя о необходимости уважать мужа? Или вспомнишь, где твое место, или, видит Бог, убью собственными руками! Учти, ты будешь не первой непокорной женщиной, с которой я расправился! – Он бросил Бьянку к себе на колени и принялся хлестать по голым ягодицам до тех пор, пока нежная кожа не покрылась рубцами, а несчастная жертва не зашлась в истерических рыданиях.

– Себастиано! Себастиано, больно! Умоляю, перестаньте! – хрипела Бьянка, пытаясь освободиться от железной хватки.

– Сука! – прошипел он. – Я сам решу, когда пора остановиться. – И в это мгновенье внезапно ощутил, что пенис налился кровью и превратился в стальной клинок. Торопливо сбросил жену с колен, перевернул на спину и накрыл собой.

Когда он с силой вонзился и начал ритмично двигаться, Бьянка застонала. Когда прорвал тонкую преграду, вскрикнула: боль обожгла, но, к счастью, скоро отступила. Юная
Страница 14 из 23

супруга лежала с залитым слезами лицом, с закрытыми глазами. Она оказалась такой плотной там, внутри, что едва не задушила: теснее, туже всех женщин, которых ему довелось попробовать за свою бурную жизнь. Неповторимое ощущение вселило бесконечную доблесть. Теперь он мог продолжать всю ночь, до самого утра!

– Посмотри на меня, – хрипло скомандовал Ровере. – Хочу, чтобы ты видела, как я тобой пользуюсь. Ты восхитительна, дорогая!

Бьянка лежала под ним молча, с плотно закрытыми глазами.

– Если не будешь слушаться, – пригрозил он елейным голосом, – накажу так, что тебе не понравится. Ну же, открой глазки, милая, и в награду получишь свадебный подарок.

Бьянка боялась новых побоев, а потому покорно открыла глаза и посмотрела на мужа, стараясь скрыть неприязнь и отвращение. Нет, она никогда не сможет почувствовать симпатию к этому жестокому человеку: в сердце прочно укоренилась ненависть. Совсем недавно он толкал ее и своего собственного сына на смертный грех. Как признаться в этом священнику? Где найти нужные слова? Никогда, никогда она не простит ни Ровере, ни саму себя – за то, что уступила ему. Лучше было бы умереть.

– У тебя самые прекрасные глаза на свете, дорогая, – ласково ворковал Себастиано. – Никогда в жизни не видел такого необычного, восхитительного цвета. – Разговаривая, он продолжал безжалостно ее насиловать. – В вашей семье определенно есть капля северной крови. Как, по-твоему, одна из твоих прародительниц совершила прелюбодеяние или вышла замуж за скандинава? Тебе ничего не известно на этот счет? Может быть, в семейных хрониках что-то упоминается? – Мысль возбудила еще больше, и извержение произошло внезапно. Испытав долгожданное облегчение, Ровере со стоном отвалился.

– Теперь немного поспи, – распорядился он. – А как только мои силы восстановятся, снова займемся любовью.

Займемся любовью? Неужели то, что только что произошло, имеет хотя бы отдаленное отношение к любви? Бьянка отодвинулась на край постели, свернулась калачиком и постаралась уснуть, чтобы забыть об унижении, стыде и разочаровании. Еще дважды за ночь муж будил ее, чтобы удовлетворить животное вожделение, а после третьего совокупления велел оставить его в покое и вернуться к себе. Это распоряжение Бьянка исполнила с радостью: набросила шелковый пеньюар, бесшумно выскользнула из спальни и побежала в свою комнату, где ее терпеливо ждала преданная Агата.

Взглянув в лицо молодой госпожи, горничная без слов отвела ее в ванную, искупала и предложила бокал вина, в который добавила сонного зелья. Долгий отдых восстановит и силы, и дух, который оказался сломленным – вне всякого сомнения, лишь временно. Юная синьора носит фамилию Пьетро д’Анджело, а это означает, что она ни за что не сдастся на милость обстоятельств.

Бьянка проснулась после полудня и сразу надела расшитое золотом бархатное платье цвета сапфира: скоро должны были пожаловать гости. Супруг пришел без предупреждения, держа в руках обитую красной кожей шкатулку. С улыбкой осмотрел наряд и одобрительно кивнул.

– Принес свадебный подарок, – с довольным видом сообщил он. – Наденешь сегодня вечером, на торжественный прием. – Открыл крышку и гордо показал сокровище: на атласной подушке цвета слоновой кости сверкало великолепное ожерелье из оправленных в золото голубых аквамаринов. Камни были огромными, почти вульгарными по размеру, но безупречно чистыми по цвету.

– Когда впервые увидел твои глаза, сразу подумал, что должен подарить тебе такое ожерелье, – промурлыкал Ровере, застегивая на шее крошечный замочек. – Ночью, когда останемся вдвоем, наденешь его для меня – обнаженная и с распущенными волосами.

– Если это доставит вам удовольствие, Себастиано, – спокойно ответила Бьянка, впервые обратившись к супругу по имени и не без труда подавив дрожь. Услышит ли он в ее тоне неприязнь?

– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. – Нет, Ровере ничего не услышал и с удовольствием вставил в уши аквамариновые серьги. – Да, мне будет очень приятно. – Поцеловал в губы.

Матерь Божья! Неужели теперь всегда так будет? Муж даже не догадывался о ее отвращении. Ожерелье обжигало кожу. Или так действовал поцелуй?

– Сейчас начнут собираться гости. Давай встретим их вместе. – Ровере взял молодую жену за руку и повел из комнаты.

Для Бьянки это торжество оказалось первым. Удивительно, но собравшееся общество оказалось на редкость приятным. Молодоженов почтил своим присутствием сам Лоренцо Великолепный, глава великой семьи Медичи, унаследовавший власть от отца Пьеро, больше известного под прозвищем Подагрик. По стандартам своего времени Лоренцо слыл человеком некрасивым: кустистые черные брови, длинный плоский нос, тяжелая, выдающаяся вперед челюсть. Однако в пронзительных темных глазах светился недюжинный ум, а прямые черные волосы до плеч вызывали всеобщее восхищение. Синьор Медичи славился добротой, удалью и оригинальностью мысли. Никогда еще дом Медичи не возглавлял человек столь яркий. Богатство, непревзойденное мастерство и опыт в банковском деле, тонкое дипломатическое искусство позволили семейству стать самым влиятельным кланом Флоренции.

Лоренцо оказался чрезвычайно добрым и учтивым. Зная, что Бьянка впервые в жизни принимает гостей, он настоял на том, чтобы занять за столом место справа от прекрасной хозяйки, а не от хозяина, как предписывал обычай.

– С какой стати мне сидеть рядом с тобой, Себастиано, когда противоположный конец стола освещает столь яркая звезда?

Изрядно разочарованный, адвокат утешился тем, что сам могущественный Медичи по достоинству оценил его юную супругу. Это означало, что с первого же дня она повысила престиж имени и дома Ровере.

– Синьор, вы необыкновенно добры, – поблагодарила Бьянка.

Темные глаза Лоренцо лукаво блеснули.

– Пока я рядом, синьора, ни один из мужчин не осмелится с вами флиртовать и не рассердит мужа. Этот вечер должен стать для вас счастливым, ведь вы необычайно хороши собой. Как же Ровере удалось заполучить такое сокровище? Слышал, что ваша гордая матушка желала выдать дочь замуж за венецианского аристократа, а благородный дедушка даже присматривался к некоторым знатным семьям.

– Дело в том, что отец оказался в неоплатном долгу перед тем, кто стал моим супругом. Знаю, что не должна бы об этом говорить, но почему-то испытываю к вам особое доверие. У вас доброе лицо.

– Не беспокойтесь, я умею хранить секреты, – усмехнулся Медичи. – Итак, мое лицо кажется вам добрым? Ни меня, ни моего брата не называют красавцами, а вот моих детей считают очень красивыми. В частности, так думает их мать. Надо сказать, никто из них на меня не похож.

– Об этом мне ничего не известно, синьор, – призналась Бьянка. – До вчерашнего дня я вела очень уединенную жизнь. Муж говорит, что тоже намерен держать меня под замком: город таит большую опасность.

– Трудно осуждать Ровере за желание не отпускать вас от себя, дорогая. Он прав. Флоренция великолепна, но действительно скрывает массу неприятных неожиданностей. Впрочем, подозреваю, что мир сам к вам придет. – Медичи неожиданно протянул руку и дотронулся до ожерелья.

– Я коллекционирую редкие и красивые вещи. Ваше колье изумительно. Это
Страница 15 из 23

подарок?

– Свадебный подарок супруга, – подтвердила Бьянка.

– Аквамарины безупречно гармонируют с глазами. Удивительно, как ему удалось отыскать столь редкие камни, – заметил Медичи. – На его месте я приказал бы обработать их более деликатно, и все же украшение потрясающее. Да и носите вы его абсолютно правильно.

– Колье выглядит вульгарно, – не успев сдержаться, возразила Бьянка.

Лоренцо рассмеялся.

– Да, так оно и есть, но никогда не говорите об этом мужу. Уверен, что он приложил огромные усилия, чтобы раздобыть сокровище.

Когда вечер подошел к концу, Ровере явился в покои жены, чтобы сказать, что чрезвычайно доволен тем прекрасным впечатлением, которое Бьянка произвела на гостей и особенно на Лоренцо Медичи.

– Этой семье все завидуют, но они будут властвовать в городе столько, сколько пожелают. Помни об этом, жена. Благосклонность Медичи – огромное достояние.

– Рада, что сумела вам угодить, Себастиано, – ответила Бьянка.

– Через час приходи в мою спальню, – распорядился Ровере и ушел.

– Пресвятая Дева! – воскликнула молодая супруга, как только дверь закрылась. – А я-то надеялась, что сегодня не понадоблюсь.

– Вы провели с мужем почти всю брачную ночь, – заметила Агата. – Его страсть вам понравилась?

– Вел себя, как настоящее чудовище! – Бьянка вздрогнула. – Как, по-твоему, мама придет завтра? Очень хочу с ней поговорить.

– Возможно, – неопределенно ответила горничная и протянула госпоже кубок с вином, чтобы успокоить нервы. Первые ночи с мужчиной всегда трудны, особенно для девушки, воспитанной в такой строгости, в какой держали дочерей в семье Пьетро д’Анджело. Со временем Бьянка привыкнет к ласкам мужа. Не исключено даже, что научится находить в них радость. Многим женщинам это удается.

Когда условленный час прошел, Агата проводила молодую хозяйку в покои супруга, а там ее встретил Гвидо и отвел в спальню.

Едва войдя, Бьянка замерла в изумлении: на кровати лежала обнаженная женщина. Кто это? Любовница? Куртизанка? Она повернулась, чтобы немедленно уйти, однако резкий окрик ее остановил.

– Сними пеньюар и подойди ко мне, – приказал муж. Абсолютно голый, он стоял возле ярко пылающего камина.

Бьянка послушно стряхнула с плеч легкое одеяние и с опаской приблизилась.

– Кто эта женщина, Себастиано?

– Ее зовут Нудара, и она моя рабыня, – последовал ответ.

– Не знала, что вы держите в доме рабов. Моя семья рабов не имеет. Это жестоко, – покачала головой Бьянка.

– Рабы – обязательная принадлежность моего хозяйства, – сердито возразил Ровере. – Не тебе рассуждать о том, как я их использую. Нудара умеет доставлять мне удовольствие.

– Говорят, вы держите любовницу по имени Сабина Каденца. Что же, променяли ее на рабыню? – осведомилась Бьянка, не пытаясь скрыть презрение.

Ровере услышал осуждение и ответил легкой пощечиной.

– Осторожнее, дорогая. Не надейся, что откажусь от женщины, которая обеспечивает мне престиж в обществе. На тебе я женился, чтобы придать репутации новый блеск, но аппетиты мои велики и разнообразны. И удовлетворять их необходимо за плотно закрытой дверью. Нудара чрезвычайно усердна в исполнении своих обязанностей. – Ровере усмехнулся. – Ложись к ней в постель, Бьянка, а я схожу за вином и присоединюсь к вам.

– Она хочет ослушаться, повелитель, – пропела Нудара тягучим голосом. – Разве не желаешь возлечь со мной, красавица? Доставлю тебе такое же удовольствие, какое доставляю своему хозяину. Надо только выяснить, что тебе нравится. – Слова звучали сладко, однако за томным бормотанием чувствовалось ядовитое жало.

Прежде чем Бьянка успела подумать, что ответить этому странному существу, в воздухе засвистел кнут, и обнаженную спину обожгла боль.

– Немедленно ложись! – рявкнул Ровере и с силой толкнул ее к кровати.

Она не устояла на ногах и беспомощно упала.

Нудара захихикала и втащила ее в постель.

– Позвольте пососать ее грудь, повелитель, – обратилась она к хозяину.

– Ах, до чего же ты жадная. – Ровере грязно рассмеялся. – Да! Да! Ублажи себя, ведь скоро будешь ублажать меня!

– Нет! – закричала Бьянка. Оттолкнула мерзкую женщину и попыталась сесть.

Нудара обиженно надула губы.

– Придется ее привязать, повелитель, иначе она не захочет со мной играть. Неужели позволите новой жене ослушаться?

Себастиано подошел к кровати с большим кубком вина в руках. Сделал несколько долгих глотков, поставил кубок на стол и забрался в постель третьим.

– Она наивна и неопытна, Нудара. Придется ее терпеливо учить. – Он удобно устроился и сел, откинувшись на подушки. Расставил ноги, велел Бьянке сесть спиной к себе и сжал ладонями белоснежную полную грудь.

– Делай все, что тебе говорят, иначе снова будешь наказана. Сначала отхлестаю кнутом – до тех пор, пока не потеряешь способность сидеть, а если и это не поможет, то пущу в дело кожаную плетку, от которой остаются кровавые рубцы. Поверь, будет очень-очень больно и некрасиво. – Он безжалостно ущипнул жену за сосок.

Бьянка вздрогнула и поморщилась.

– Понимаешь, дорогая? Все очень просто: слушайся, а не то побью, – прошептал муж на ухо. – Чувствуешь, как твоя попа согревает мой член? – Он поцеловал ее в плечо и повернулся к Нударе.

– Оближи ее и подготовь для меня. Сила прибывает с каждой секундой. Раздвинь ноги, Бьянка. – Он принялся жестко тереть пальцами соски.

Бьянка со стыдом почувствовала, что боится. Никогда не считала себя трусихой, а сейчас поверила обещанию наказать, причем больно. Нет, только не это. Она послушно раздвинула ноги и с ужасом увидела, что Нудара, как змея, ползет в развилку. Это было ужасно. Язык бесстыдно проник в интимные складки, и Бьянка не смогла сдержать возмущенного возгласа.

Муж снова принялся нашептывать на ухо.

– Мне известно, как искусен ее язык. Он ласкает нежную кожу, а острый кончик дразнит бутон любви и разжигает страсть. Как только начнешь истекать соком, я окажусь рядом, проникну в сладкую глубину и не отстану, пока не закричишь от блаженства. Подаришь свое наслаждение мне, дорогая, хочешь того или нет. Не посмеешь ничего утаить. Отказа я не потерплю!

И все же Бьянка отказала. Сок действительно потек – язык Нудары сделал свое дело, – но она лежала в объятиях мужа холодной, как лед, и не чувствовала ничего, кроме отвращения. Не ощущая ответа, пенис мгновенно увял. Ровере гневно закричал, однако Нудара тут же схватила сморщенный кусок плоти губами и принялась сосать. Помогло. Оттолкнув рабыню, повелитель набросился на молодую жену и насиловал до тех пор, пока несчастная не потеряла сознание от изнеможения. Затем переключился на Нудару, и спустя некоторое время та, по заведенному обычаю, начала кричать от восторга, восхваляя безмерные достоинства и мощь господина.

Когда Бьянка пришла в себя, то увидела, что супруг и рабыня пьют вино. Острый взгляд Нудары тут же отметил, что к сопернице вернулось сознание. Она протянула ей небольшой кубок и хитро улыбнулась.

– Здесь подмешано специальное снадобье, разжигающее желание, – прошипела она. – Ты разочаровала повелителя своей холодностью, но скоро начнешь умолять о снисхождении. Правда, прежде придется тебя связать, чтобы не сопротивлялась. – Она рассмеялась, чрезвычайно довольная
Страница 16 из 23

тем сценарием, который успела внушить Ровере, пока бедняжка лежала без чувств.

– Тогда сразу убейте! – обратилась Бьянка к супругу. – Лучше умереть, чем терпеть оскорбления от вас и вашей шлюхи!

– Ах, дорогая, неужели Нудара до такой степени тебя расстраивает? Значит, ей придется немедленно уйти, – воскликнул Ровере с неожиданным великодушием. – Убирайся, грязная девка! Вижу, тебе здесь слишком весело, и меня это совсем не радует. – Он грубо столкнул рабыню с кровати.

Нудара поднялась с пола и попробовала отстоять свои права.

– Но, повелитель, я хотела доставить вам удовольствие, и больше ничего. Мы все пили вино со специями, и теперь я сгораю от страсти!

– Найди моего сына, пусть утолит зуд, – ядовито посоветовал Ровере. – Думаешь, мне ничего не известно? Ты же мерзкая похотливая кошка, Нудара. Оставь меня наедине с прекрасной молодой женой. – Он жестоко рассмеялся, а рабыне не осталось ничего иного, как покорно выскользнуть из спальни.

Ровере склонился к Бьянке и поцеловал в холодные губы.

– Не бойся, никогда тебя не убью, дорогая. Специи помогут согреть кровь. Чувствую, что в своем нетерпении обращался с тобой слишком жестко. Теперь понимаю: ты – нежный цветок и нуждаешься в ласковом обхождении.

Бьянка лежала неподвижно и молчала. Все нужные слова утонули в тумане. Муж принялся ее ласкать, и сопротивляться не хватало сил.

К ее стыду, вино и вправду начало действовать, однако она еще крепче сжала зубы, чтобы не издать ни звука. Нельзя позволить извергу понять истинные ее ощущения; ведь если он будет думать, что любовное зелье не возбуждает, то больше не заставит его пить.

Оказалось, что сохранить внешнее спокойствие непросто. Внезапно тело запылало острым вожделением, которого она не понимала и боялась. Тайный уголок сначала увлажнился, а потом начал позорно истекать соком. Муж целовал, гладил, ласкал каждый дюйм внезапно ставшего чужим тела, а потом лег сверху и вонзился в тугое горячее лоно. Чтобы не закричать, Бьянка до боли закусила губу.

– Ах, милая, до чего же ты хороша! – простонал он и не остановился до тех пор, пока не избыл похоть и не упал без сил.

– Так много горячей влаги, – заметил чуть позже, когда пришел в себя. – Надеюсь, теперь тебе понятно, какое удовольствие способны приносить эти игры, когда тело готово принять супруга.

С каждым днем Бьянка все сильнее ненавидела Себастиано Ровере. Мама все не приходила, и однажды Агата рассказала то, что узнала от Антонио: на самом деле Орианна Пьетро д’Анджело уже несколько раз пыталась навестить дочь, однако в палаццо Ровере ее не пускали даже на порог. Бьянка пришла в ярость, хотя прекрасно понимала, что гневается напрасно, потому что не значит для мужа ровным счетом ничего.

Он отлично знал законы, а законы позволяли творить все, что угодно. А вот у самой Бьянки никаких прав не было.

Оставалось одно: как-то по-особенному ублажить тирана, чтобы он разрешил встретиться с мамой. И она очень хорошо знала, как это сделать.

Изо дня в день Ровере не уставал повторять, что жена – его собственность и судьба ее находится в его руках. Однако за полгода брака ему так ни разу и не удалось услышать в постели восторженные крики. Бьянка уже успела хорошо изучить тщеславного супруга и не сомневалась, что, получив свидетельство собственной мужской состоятельности, Ровере обязательно ее наградит. Вот тогда-то можно будет попросить о встрече с мамой. Итак, оставалось одно: испытывая ненависть, изображать высшую степень наслаждения.

В ту ночь, когда супруг призвал ее к себе, Бьянка явилась с распущенными волосами, благоухая ароматом экзотического лунного цветка. Изящным движением сбросила с плеч легкий розовый пеньюар и без единого слова протеста скользнула в кровать. Ровере удивленно вскинул брови, однако она беззаботно пожала плечами.

– Внезапно что-то во мне переменилось, Себастиано, – пояснила томным голосом, беспрекословно приняла кубок с любовным напитком и медленно осушила, чувствуя, как возбуждающие пряности начинают овладевать телом.

Ровере проницательно ухмыльнулся:

– Тебе что-то от меня нужно.

– Да, действительно, – честно призналась Бьянка.

– И что же именно?

– Обещайте, что если сегодня мне удастся доставить вам удовольствие, исполните одно мое желание.

Ровере на миг нахмурился, однако попытка юной супруги манипулировать показалась забавной, и он согласился. Интересно, что же она попросит? Драгоценности? Новое платье? При необыкновенной красоте девочка оставалась простой и скромной.

– Хорошо, – кивнул он. – Подари мне наслаждение, а взамен получишь все, что захочешь. – Начал целовать и с удивлением почувствовал, что жена тает в объятиях. Страсть разгорелась с небывалой силой: никогда еще Бьянка не проявляла столь пылкого желания. Он положил руку на безупречную, словно изваянную из мрамора грудь и услышал легкий стон блаженства.

На миг Ровере показалось, что он спит и видит сладкий сон. На протяжении шести месяцев брака красавица упрямо отвергала его ласки. Уже сотни раз он овладел ее телом, а в ответ не получил ничего, кроме ледяной холодности. Случалось, что возникало странное ощущение полной отстраненности – даже после того, как он запретил Нударе участвовать в плотских утехах. И вот сегодня прекрасная Бьянка покорно лежит в его объятиях и едва не мурлычет от поцелуев и ласк. Что же ей понадобилось настолько остро, что заставило измениться до неузнаваемости?

А Бьянка тем временем из последних сил терпела мерзкие прикосновения и скрывала ненависть.

Она ненавидела руки, которые ее гладили; пальцы, которые больно сжимали соски и с возмутительной бесцеремонностью вторгались в сокровенную глубину. Ненавидела самоуверенность и жестокий эгоизм мужа. Порою физическое отвращение достигало предела, и приходилось незаметно сглатывать, подавляя подкатывающую к горлу тошноту. Но сейчас нужно было сконцентрироваться на достижении цели: ведь муж обещал выполнить любое желание… если останется доволен.

– О, Себастиано! – простонала она, когда отвратительные губы сомкнулись вокруг соска.

Должно быть, именно так чувствуют себя продажные женщины, подумала Бьянка, но тут же опустила руку и приняла в ладонь мошонку. Ах, до чего же было бы приятно выдавить из нее всю жизнь – прямо сейчас, пока насильник облизывает ее живот! Но нет, вместо этого она сжала чувствительную плоть осторожно, бережно, почти нежно и не поленилась легонько погладить кончиками пальцев, прежде чем сосредоточиться на стремительно растущем члене.

Ровере застонал.

– Ах, дорогая, как долго я ждал этой ночи!

Набросился на нее и безудержно выплеснул переполнявшую животную похоть.

– Обожаю тебя, жена! Ты моя, и только моя, навсегда!

Чтобы не растратить силы раньше времени, пришлось взять себя в руки. Он умерил пыл.

Глава 4

Следующей ночью Бьянка ослабила железный самоконтроль, которым обычно вооружалась в постели мужа. Позволила любовному зелью в полной мере овладеть телом и почувствовала, как рассыпается от вспыхнувшего желания. Внезапные ощущения изумили. Ах, как было бы чудесно, если бы она любила этого человека! Но она его не любила. Она его ненавидела. Впрочем, какая разница? Главное, чтобы сегодняшняя ночь
Страница 17 из 23

принесла мужу удовлетворение. Он должен поверить, что наконец-то сломил сопротивление строптивой супруги.

– О, мой милый, – горячо шептала Бьянка. – Только не останавливайся! Продолжай! Какой же я была глупой, отвергая тебя, мой Себастиано! Ах, да! Да! Да!

Очень долго он ждал согласия этой гордой красавицы, и вот, наконец, она умоляет о снисхождении. Если бы вожделение не захлестнуло, он рассмеялся бы вслух: внутренние мышцы впервые конвульсивно сжались вокруг налитого кровью пениса. Со стоном он закинул ноги Бьянки себе на плечи, чтобы вонзиться еще глубже. Она вскрикнула, и он отметил славную победу торжествующим возгласом. Ни с одной женщиной не удалось ему познать такого счастья, как в эту ночь с Бьянкой.

Супруг излил семя, и она на миг потеряла сознание. Рождения ребенка от этой чудовищной связи можно было не опасаться: каждое утро Агата поила госпожу зельем, исключающим беременность. Едва придя в себя, она снова принялась восхвалять страсть и мастерство мужа, не забывая при этом о самых чувственных ласках. Встала с кровати, принесла ему вина с пряностями, а потом старательно омыла его и вымылась сама, так как знала, что скоро он захочет продолжения.

– Ну и как, теперь ты доволен, драгоценный мой? – промурлыкала лениво, когда снова легла рядом и провела ладонью по широкой груди.

– Прежде чем получить то, что хочешь, дорогая, придется сделать кое-что еще, – прорычал в ответ Ровере. Голова у него до сих пор кружилась.

Бьянка развязно захихикала.

– Ты неутомимый любовник, дорогой, знаю, что одного раза тебе будет мало.

Быстро поцеловав мужа, скользнула к его паху, взяла в рот пенис и принялась бесстыдно обсасывать со всех сторон. Пресвятая Дева! Разве могла она подумать, что придется превратиться в самую грязную потаскуху? Член начал стремительно расти прямо во рту, и для верности она легонько пощекотала ногтями мошонку.

Ровере застонал и больно вцепился в волосы.

– Маленькая колдунья, – удивленно проговорил он. – Поверить не могу, что тебе удалось так быстро меня восстановить.

– Готов? – с улыбкой осведомилась Бьянка.

– Еще как, – гордо ответил Ровере.

Она быстро встала на четвереньки и подставила круглую аппетитную попку.

Он не заставил себя ждать и яростно вонзился в зовущее лоно.

– Да, да, милая! – прошептал на ухо. – Обожаю эту восхитительную тесноту. Приказал служанке каждое утро мыть тебя квасцами – чтобы ты всегда оставалась такой же тугой и упругой. Только для меня, Бьянка, только для меня! Никогда никто другой не отведает твоей несравненной сладости!

– Ты, и только ты, дорогой Себастиано! – воскликнула в ответ Бьянка. – О! Как прекрасно! Не останавливайся! Продолжай!

В эту ночь Ровере действительно не мог остановиться. Пять раз он овладевал женой и все-таки не мог насытиться. Он позволил ей спать в своей постели и еще два дня не выпускал из спальни, доведя до полного изнеможения. В конце концов Бьянка потеряла сознание, и только тогда мучитель признал, что полностью удовлетворен. Чего он никак не ожидал от молодой супруги, так это полного, безоговорочного, а главное, добровольного подчинения. По правде говоря, постоянное сопротивление уже начало утомлять. Спасло упрямицу только то обстоятельство, что ей с первой же встречи удалось очаровать всех его деловых партнеров, а в особенности Лоренцо Медичи: ведь Ровере уже подумывал, не пора ли разделаться с третьей женой – точно так же, как с двумя первыми. Да, женитьбой на Бьянке Пьетро д’Анджело Ровере вызвал зависть всего мужского населения Флоренции, однако до последнего времени малышка не проявляла иных достоинств, кроме необыкновенной красоты. И вот полная капитуляция перед его чувственностью и страстью сразу все изменила. Себастиано решил оставить ее в живых – до тех пор, пока не надоест.

Он приказал отнести бесчувственную жену в ее покои на противоположном конце длинного коридора, и вскоре услышал сокрушенные вопли служанки – той самой, что явилась вместе с ней из отцовского дома.

Несколько дней никаких известий о состоянии Бьянки не поступало, и вот, наконец, Гвидо сообщил, что горничная госпожи передала, что синьора желает поговорить с супругом. Ровере явился в спальню с букетом роз.

– Дорогая. – Он наклонился, поцеловал жену в губы и протянул цветы.

Розы тут же забрала Агата.

– Себастиано, – неуверенным, дрожащим голосом начала Бьянка. – Твоя сила истощила меня, но не настолько, чтобы забыть об обещанном вознаграждении. – Она едва заметно улыбнулась и положила ладонь на руку мужа.

– Ты несравненна, дорогая, и заслуживаешь всего, что только пожелаешь, – искренне заверил Ровере. – Скажи, чего хочешь? Новое платье? Кольцо?

– Хочу встретиться с мамой, – просто ответила Бьянка. – Говорят, после свадьбы ты упорно отказываешь ей в приеме. Уверена, что это неправда; на самом деле какой-то глупый слуга действовал по собственному усмотрению. Не прошу у тебя ничего другого: только позволь увидеть матушку. Это ведь сущая мелочь, правда? Совсем не так хлопотно и дорого, как новое платье или драгоценности. – Она снова улыбнулась.

– Когда ты снова придешь ко мне, милая Бьянка? – спросил Себастиано. – Придешь, чтобы отдаться безраздельно, как в эти божественные ночи?

– Приду, как только пожелаешь, – лицемерно пообещала Бьянка. – Скажи, когда можно будет послать за мамой, чтобы пригласить ее к нам?

– Через несколько дней, – неохотно ответил Ровере.

– Если хочешь, сегодня же разделю с тобой ложе, – предложила Бьянка.

– Очень хочу! – загорелся супруг. – Разрешаю передать синьоре Орианне, чтобы она пришла через три дня. Разве можно отказать той, что дарит бесконечное блаженство? – Он ослепительно улыбнулся. – А пока отдыхай и набирайся сил, ибо моя страсть успела полностью восстановиться. – Снова склонился, поцеловал руку и ушел.

– Что вы сделали с мужем, госпожа? Никогда еще не видела его таким добрым, – удивилась Агата.

– Изображала бесстыдную шлюху. Кажется, успешно, – горько призналась Бьянка. – Поскорее принеси бумагу и чернила, чтобы я могла написать маме.

Она торопливо начертала несколько строчек и отдала приглашение Антонио. Тот обещал немедленно доставить и дождаться ответа.

Ночью Бьянка пришла в спальню мужа и застала его в обществе Нудары.

– Дорогой? – в коротком возгласе сквозила обида.

– Пришла пора внести в нашу страсть некоторое разнообразие, милая Бьянка. Теперь, когда ты полностью освоилась с обязанностями в супружеской постели, я решил, что рабыня развеселит и позабавит нас обоих. Даже позволю тебе ее отхлестать, потому что эта девчонка очень своевольна. Не так ли, Нудара? – Ровере мрачно усмехнулся и протянул жене руку.

Играть роль счастливой любовницы оказалось мучительно трудно даже наедине. И вот теперь придется делать это в присутствии наложницы, откровенно и бесстыдно претендующей на свою долю страсти. К тому же мерзкая змея смотрела хитро и проницательно, будто точно знала, что, как и ради чего Бьянка делает.

– Думаю, что и вправду хочу ее отхлестать, Себастиано, – согласилась она. – Мне не нравится этот взгляд: слишком нахальный для рабыни.

Ровере усмехнулся. Право, его маленькая женушка на глазах превращалась в восхитительную
Страница 18 из 23

женщину.

– Что выберешь, плетку или собачий хлыст? – осведомился он с нескрываемым любопытством.

– Собачий хлыст, – уверенно ответила Бьянка.

– Повелитель, не позволяйте ей меня бить! – взмолилась рабыня.

– Как смеешь ты перечить, неверная! – возмутилась Бьянка и взяла из рук мужа небольшой хлыст. – Немедленно ложись на кровать лицом вниз!

– О господин! – Нудара бросилась хозяину в ноги.

С похотливой улыбкой тот поднял наложницу и бросил на постель, не упустив удобной возможности несколько раз шлепнуть по голой заднице.

– Слушайся, грязная кошка! Синьора желает тебя наказать. Она права: ты действительно чересчур хитра.

Бьянка почувствовала, что не может сделать то, чего от нее ждет муж. Но тот смотрел с таким неподдельным интересом, что стало ясно: отвратительный акт насилия и развращенности заслужит его искреннее одобрение – а ведь она до сих пор не встретилась с мамой. Несколько раз подряд хлыст резко опустился на беззащитную плоть. Бьянка осторожничала, чтобы не поранить соперницу, но все-таки удары оказались болезненными. С каждым движением руки крики рабыни становились все громче и жалобнее.

Ровере тем временем возбуждался на глазах. Истязания и вопли вселяли в него небывалую силу. Едва Бьянка остановилась, он подскочил к лежащей на животе рабыне, схватил ее за бедра, приподнял и вонзился… однако не туда, куда назначено природой, а в другое место. От ужаса и отвращения Бьянка не сдержалась:

– Что ты делаешь, Себастиано?

– Существует несколько способов овладеть женщиной, дорогая, – засмеялся Ровере. – Со временем и ты их познаешь. Отдайся же мне, Нудара, – со стоном обратился он к наложнице. – Отдайся без остатка!

– О да, хозяин! Я так люблю чувствовать вас там! – воскликнула рабыня, и лицо ее вспыхнуло жадной похотью. – Сделайте это, сделайте!

«Матерь Божья! – подумала Бьянка. – Бывает ли на свете что-нибудь страшнее?»

– Пощекочите ему яйца, синьора, – то ли попросила, то ли приказала Нудара. – Удовольствие станет в сто раз острее.

– Делай, как она говорит, дорогая, – распорядился супруг.

«Я его собственность, а это означает, что должна подчиниться и сделать вид, что испытываю наслаждение», – напомнила себе Бьянка и прикоснулась к отвратительной волосатой мошонке, которая болталась на виду.

– Тебе приятно, милый? – спросила она елейным голосом. – Я все делаю правильно?

Немыслимые извращения продолжались всю ночь, а потом и две следующие ночи. Бьянка соглашалась на любые, самые уродливые проявления болезненного безумия, пока не испугалась, что и сама сойдет с ума. Но ведь такой ценой она платит за свидание с мамой! Антонио на словах передал ответ Орианны: она обязательно придет. И это главное, ради чего стоит пройти все круги ада. Матушка обязательно придумает способ вырвать дочь из страшной западни, в которую та попала против своей воли. Ну, а если спастись не удастся, придется лишить себя жизни. Иного выхода нет; лучше умереть, чем терпеть дикие истязания. В последнюю ночь изверг заставил двух женщин целоваться, сосать друг другу грудь, гладить и вылизывать интимные места, а сам с наслаждением наблюдал. Потом рассказал, что знает человека, который выращивает карликовых ослов и дрессирует их так, чтобы те использовали женщин. Он как раз планирует купить пару этих забавных животных.

Нудара, разумеется, восторженно захлопала в ладоши, начав выяснять, видел ли повелитель ослиный член и велик ли он. Ровере довольно расхохотался и заверил, что орудие настолько огромно, что удовлетворит даже ее ненасытную утробу. Ну а в заключение муж приказал рабыне прикрепить сделанное из кожи подобие пениса и насиловать им Бьянку. Молодая жена разочаровала, не проявив ни капли удовольствия, однако сумела оправдаться, заявив, что только дражайший супруг способен удовлетворить ее вожделение. Дражайший супруг тут же ее осчастливил и с восторгом услышал крики безмерного наслаждения.

Вернувшись к себе, Бьянка дрожала от омерзения и ужаса. Агата искупала госпожу, одела, скромно причесала темные волосы и оставила ждать прибытия синьоры Орианны. К счастью, Ровере с утра отправился в суд, чтобы подготовиться к участию в важном процессе. Он пребывал в прекрасном расположении духа и не сомневался, что выиграет дело. Ну а Бьянка тем временем радовалась, что сможет беспрепятственно пообщаться с мамой. Вскоре Агата вернулась вместе с госпожой Пьетро д’Анджело. Долгожданная встреча наконец-то состоялась.

Как только пылкие объятия закончились, Орианна внимательно посмотрела на дочь и испугалась. Девочка изменилась до неузнаваемости: похудела, стала неестественно бледной. Под глазами появились темные круги, а аккуратно причесанные черные волосы заметно истончились и потускнели.

– Что случилось, дитя мое? – горько воскликнула она.

Едва услышав дорогой голос, Бьянка безудержно разрыдалась.

– Мама, мама! Умоляю, забери меня отсюда, пока он не убил своими извращениями! Не могу больше терпеть! Пыталась смириться ради отца, ради брата, но если останусь здесь хотя бы на несколько дней, умру от истощения и унижения. Ты должна мне помочь, должна! – Бедняжка прижалась к матери, будто искала защиты, и затихла в слезах.

Орианна посмотрела на служанку.

– Расскажи, что произошло с моей дочерью.

– Не знаю, госпожа, – горестно ответила Агата. – Девочка ничего мне не рассказывает, но подозреваю, что муж жестоко насилует ее в своей спальне. К тому же в доме живет коварная восточная рабыня. Антонио говорит, что она ложится в супружескую постель третьей. А муж никогда не приходит в комнату моей госпожи. Всегда приказывает ей явиться самой.

– Бьянка, – ласково обратилась Орианна к дочери. – Тебе придется рассказать обо всем, что случилось. Если не сделаешь этого, помочь не смогу. Понимаешь? – Она приподняла залитое слезами лицо и посмотрела в опухшие глаза. – Абсолютно все, с начала и до конца.

– Не могу, мне стыдно, – прошептала Бьянка. – Никогда не предполагала, что люди способны творить такие ужасные вещи. Он даже не пускает в дом священника, чтобы я не смогла исповедаться и снять с души страшный грех. Ах, мама, ты, наверное, даже не слышала ни о чем подобном. А началось все в первую же брачную ночь.

Сначала робко, а потом все увереннее Бьянка поведала о том ужасе, который пришлось пережить в темной спальне Себастиано Ровере.

Орианна и Агата слушали, с каждой минутой все глубже погружаясь в невыносимые страдания невинной жертвы. Матушка плотно сжала губы, чтобы не разрыдаться, а верная служанка тихо плакала и жалела, что несчастная девочка не открылась ей раньше: уж она-то нашла бы способ известить семью Пьетро д’Анджело о жестоком надругательстве над дочерью. Рассказ продолжался целый час – и вот, наконец, Бьянка дошла до последней, самой тяжелой, гнусной ночи.

– Принеси моей дочери плащ, – коротко приказала Орианна.

Агата стремительно выбежала из комнаты, а спустя мгновение вернулась с накидкой, заботливо укутала молодую госпожу и только после этого взглянула на синьору.

– Куда мы направимся?

– Куда-нибудь. Главное – уйти из этого дома, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Клянусь, Бьянка: впредь ты этого человека не увидишь. Не позволю ему прикоснуться
Страница 19 из 23

к тебе даже пальцем.

– Но ведь отец… – робко произнесла Бьянка.

Орианна не позволила договорить.

– Спрячу тебя в монастыре Санта-Мария дель Фьоре, недалеко от города. Отец не узнает, где ты, до тех пор, пока не поймет, что я поступила правильно. Там ты получишь кров, защиту и надежное покровительство матери настоятельницы, моей дальней родственницы. Пойдем же скорее! – Она крепко сжала руку дочери.

– Но я его жена! – в отчаянии воскликнула Бьянка. – Его собственность. Он может сделать со мной все, что угодно: постоянно твердит об этом со дня свадьбы. Если найдет, то непременно убьет.

– Не найдет, – успокоила Орианна. – Но давай же поспешим. Агата, тебе тоже придется спрятаться.

Все трое торопливо спустились в холл. В этот день вход охранял Антонио. Увидев женщин, молча открыл дверь и отвернулся, сделав вид, что чем-то занят, однако Орианна понимала, что оставаться в доме ему нельзя.

– Пойдем вместе с нами, я дам тебе работу в своем палаццо.

– Спасибо, синьора. – Антонио благодарно поклонился, вышел на улицу и с заметной радостью закрыл за собой дверь. Помог молодой госпоже и ее матери сесть в паланкин, а сам пошел следом рядом с Агатой.

Слуги донесли паланкин до оживленной рыночной площади и опустили.

– Здесь можно нанять носильщиков, – тихо обратилась к Агате Орианна. – Найди человека по имени Иларио и передай, что синьора Пьетро д’Анджело срочно нуждается в его услугах.

– Одну минуту, госпожа, – с готовностью ответила горничная и поспешила выполнять поручение, а вскоре вернулась в сопровождении двух носильщиков с небольшим паланкином в форме кресла.

Первым шел немолодой, уже начинающий седеть человек с широкой улыбкой на лице.

– Синьора! – радостно приветствовал он. – Давно вас не видел. Чем могу служить?

Орианна вышла из своего паланкина.

– Отнесешь меня домой, – ответила она и посмотрела на Антонио. – Ты пойдешь со мной. – Повернулась к Агате: – Садись вместе со своей хозяйкой. – Служанка проворно исполнила приказ, а синьора Пьетро д’Анджело подошла к своему главному носильщику и шепотом, чтобы никто не услышал, распорядилась:

– Как можно быстрее доставь мою дочь и ее горничную в монастырь Санта-Мария дель Фьоре. Объясни монахиням, что молодая синьора – родственница преподобной матери Баптисты и нуждается как в убежище, так и в защите. Скажи, что завтра я сама приеду, чтобы побеседовать с настоятельницей.

Опытный носильщик молча кивнул. Орианна вернулась к наемному паланкину, села и в сопровождении Антонио отправилась домой, в то время как четыре носильщика проворно вынесли семейный паланкин Пьетро д’Анджело с рыночной площади и, ловко лавируя на узких, переполненных людьми улицах, быстро направились в сторону нужных ворот. Хотя Бьянка выросла во Флоренции, город она видела впервые, а потому, несмотря на перенесенные мучения и тревогу, с интересом и восхищением наблюдала за бурной жизнью. Вокруг стоял невероятный шум, воздух наполняли разнообразные запахи, причем далеко не все были приятными. Торговцы громогласно предлагали свои товары, прямо на мостовой играли дети. Здесь же бегали собаки – не только бродячие, но и домашние, в дорогих ошейниках. Ни разу не сбившись с шага и не остановившись, носильщики уверенно миновали городские ворота, быстро двинулись по дороге и вскоре остановились у высокой каменной стены. Опустили паланкин, и главный носильщик осторожно постучал в маленькую, почти незаметную калитку.

Спустя мгновение открылось крошечное зарешеченное окошко.

– Да? – послышался женский голос.

– Я пришел от синьоры Пьетро д’Анджело, родственницы преподобной матери Баптисты, – носильщик в точности повторил слова Орианны. – Она просит приютить свою дочь вместе со служанкой. Завтра моя госпожа сама приедет, чтобы поговорить с настоятельницей.

– Подождите! – приказала невидимая привратница.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем калитка открылась и показалась высокая строгая монахиня. Подошла к паланкину и откинула занавес.

– Кто ты, дитя мое?

– Я – Бьянка Пьетро д’Анджело, преподобная матушка, – ответила беглянка.

– Старшая дочь Орианны?

– Да, преподобная матушка.

– Жена Себастиано Ровере?

– Да, преподобная матушка.

– И ты просишь убежища для себя и своей служанки?

– Да. Впустите нас, пожалуйста, преподобная матушка! – голос Бьянки дрогнул.

– Войди же, дитя мое, калитка открыта, – просто проговорила настоятельница.

– О, спасибо! – воскликнула Бьянка. – Благодарю вас!

Агата первой вышла из паланкина, помогла госпоже, и обе тут же скрылись за монастырскими стенами, а преподобная мать Баптиста помедлила, а затем обратилась к главному носильщику:

– Передай госпоже, что я с нетерпением жду ее визита. Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами, и твои товарищи тоже.

– Мы больше двадцати лет служим хозяевам верой и правдой, синьора настоятельница, – ответил носильщик с обидой в голосе, – и отлично знаем свои обязанности.

– Да пребудут с вами Господь и Пресвятая Дева, – благословила монахиня, повернулась и вошла в монастырь вслед за Бьянкой и Агатой. Калитка тут же захлопнулась, щелкнула тяжелая щеколда.

– Я отведу вас в гостевой дом, – пояснила она. – Мы обустроили его специально для тех посетительниц, кто намерен провести здесь некоторое время. Полагаю, вы останетесь на немалый срок. Вся территория монастыря абсолютно безопасна, так что можете смело гулять, где пожелаете. Еду вам будут приносить. Надеюсь видеть вас в церкви дважды в день: утром, на мессе, и во время вечерни. Умеешь ли ты шить или вышивать, дитя мое?

– И то и другое, преподобная матушка, – ответила Бьянка. – И моя Агата тоже.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнула монахиня. – Значит, сможете помочь с заказами, которые мы выполняем для богатых семейств и церквей. Если любите работать в саду и огороде, будем рады видеть вас среди тех, кто выращивает овощи и фрукты. Запрещается одно: бездельничать. Пассивность не позволит тебе вернуть здоровье и интерес к жизни, но, поскольку ты дочь своей матери, то должна быть женщиной сильной – даже несмотря на нынешнюю слабость, бледность и растерянность.

Энергия и практическая хватка далекой от мирской суеты настоятельницы немало удивили Бьянку. Она всегда считала, что насельницы монастырей только и делают, что молятся и держат пост. Впрочем, иллюзии развеялись уже в ближайшие дни.

Гостевой дом, куда отвели прибывших, оказался простым, но удобным. Мебель отличалась тяжеловатой солидностью. Две спальни, небольшая столовая и гостиная позволяли жить просторно. Кровать в комнате Бьянки пряталась за синими льняными занавесями. Два высоких окна выходили в сад, а противоположную стену украшал облицованный изразцами камин. На деревянном полу лежал сплетенный из тростника коврик. И все же в первую очередь взгляд останавливался на искусно вырезанном из дерева распятии: оно помещалось на аккуратно побеленной стене и сразу привлекало внимание своей строгой лаконичностью.

Очень простая и в то же время удобная комната.

Нехватка постельного белья была ликвидирована в тот же день, уже ранним вечером в калитку постучалась Фабиа, доверенная горничная Орианны. Она привезла пуховую перину,
Страница 20 из 23

благоухающие розами простыни, скромное покрывало и небольшой деревянный сундучок с чистым ароматным бельем: Бьянка с радостью узнала в нем свое собственное – то, с которым пришлось расстаться в страшный день свадьбы. В сундуке нашлись даже щетка для волос, сделанная из гладкой древесины груши и кабаньей щетины, и гребень. На правах давней служанки Фабиа сердечно обняла молодую госпожу и радостно поздоровалась с Агатой, которая доводилась ей племянницей.

Вскоре колокольный звон позвал к вечерне, и Бьянка поспешила в часовню, чтобы присоединиться к общей молитве. Хотя в день приезда никто не осудил бы гостью за желание отдохнуть, она так радовалась неожиданному счастливому избавлению, что испытывала острую потребность поблагодарить Господа за милость. К тому же воспитанная в строгих католических традициях христианка успела соскучиться по церковной службе, к которой привыкла с раннего детства: муж не хотел допускать к ней священника, хотя знал, что тайна исповеди хранится свято. Любой закон можно обойти, даже закон Церкви: никто не знал это лучше, чем самый успешный адвокат Флоренции.

Агата с тетушкой остались в комнате, чтобы заняться обустройством жизни и созданием домашнего уюта. Фабиа привезла даже небольшую стеклянную вазу и несколько восхитительных роз из сада Пьетро д’Анджело. Когда постель для госпожи и походная койка для горничной были готовы, шторы на окнах задернуты, сундучок определен на место, а немногочисленные платья аккуратно развешаны в небольшом шкафу, заботливые служанки присели, чтобы поговорить.

– Синьора Орианна рассказала тебе, что заставило нас убежать?

Фабиа кивнула:

– Только не знаю, насколько полно.

Агата быстро изложила то, что услышала от Бьянки. Карие глаза заблестели от слез.

– Девочка ни разу не поделилась со мной своим горем, тетя. А потом призналась матери, что молчала от стыда. Бедняжка, как будто она в чем-то виновата!

Фабиа горестно покачала головой.

– Да провались он пропадом, этот изверг! Уверена, что это далеко не первое проклятье в адрес дома Ровере. Своими ушами слышала, как госпожа Орианна после обеда рассказала о случившемся синьору Пьетро д’Анджело. Шум поднялся страшный. Он закричал, что своим поступком жена навлечет на всю семью жестокую месть, а она в ответ очень громко заявила, что если бы мастер Марко думал, что делает, ее дочь не стала бы жертвой дьявола.

– А Ровере не пришел? – удивленно спросила Агата.

– Перед самым моим уходом от него явился гонец, – ответила Фабиа. – Да только напрасно: госпожа ни за что не скажет хозяину, где спрятала бедняжку. Тот покричит-покричит, но в конце концов поймет, что жена поступила правильно.

Однако лишь поздно вечером Джованни Пьетро д’Анджело в полной мере осознал смысл события и согласился с доводами Орианны. Себастиано Ровере прислал торговцу шелком яростное письмо, в котором грозил, что если молодая жена немедленно не вернется в палаццо, тестя ждет суровая расплата. Тот, однако, ограничился краткой запиской, в которой сообщал, что понятия не имеет, где скрывается дочь, и приглашал зятя явиться утром, чтобы обсудить сложившееся положение. Исполнив отцовский долг, синьор Пьетро д’Анджело со спокойной душой отправился в спальню.

Ранним утром, пока он еще не проснулся, жена выскользнула из дома. Восход лишь брезжил, и летний воздух не успел избавиться от тяжелой неподвижности. Удостоверившись, что зять пока не приставил к дому шпионов, Орианна торопливо пересекла площадь, вошла в церковь Санта-Анна Дольче и нашла отца Бонамико за утренней молитвой. Опустилась на колени и приготовилась терпеливо ждать, пока священник ее заметит. Наконец седовласый старец поднялся и с улыбкой обернулся.

– Доброе утро, дочь моя, – приветствовал он. – Сегодня ты проснулась рано; нетрудно догадаться, что к тому есть важная причина. Пойдем же, поговорим наедине.

Вслед за святым отцом Орианна прошла в небольшой кабинет, где тот обычно принимал тех из своих духовных детей, кто приходил за советом. Сидя на простом стуле, она пересказала падре Бонамико все, что накануне услышала от дочери. Ничего не утаила. Чтобы проникнуться сочувствием и желанием помочь, священник должен узнать каждую страшную подробность. Несколько раз голос срывался, приходилось останавливаться, чтобы подавить рыдания. Сама того не сознавая, Орианна не переставала плакать; слезы текли по щекам и капали на бархатное платье.

Отец Бонамико слушал молча, не прерывая и не задавая вопросов. Лицо, поначалу серьезное, несколько раз меняло выражение: шок уступил место ужасу, а затем праведному гневу. Вот уже сорок лет старый священник выслушивал исповеди, а потому отлично знал, на какие низости способен человек. И все-таки сейчас с плотно сжатых уст то и дело срывалось тихое проклятие, после чего всякий раз приходилось осенять себя крестным знамением. В свое время, узнав о помолвке Бьянки Пьетро д’Анджело с Себастиано Ровере, священник крайне удивился: дурная репутация адвоката ни для кого не составляла тайны, хотя публично не обсуждалась. И вот сейчас Орианна открыла причину, заставившую отца принести дочь в жертву.

– Знаю, – сказала она, – что муж поступил так, чтобы спасти Марко и защитить доброе имя семьи. Я сопротивлялась, как могла, потому что понимала порочность этого брака. Мой отец уже начал наводить справки о знатных семействах Венеции, чтобы подобрать старшей внучке достойного жениха. Но Джованни принял безоговорочное решение. Наивно поверил, что, несмотря на сложившуюся репутацию, Себастиано Ровере будет обращаться с нашей дочерью достойно: к двум предыдущим женам он относился уважительно – во всяком случае, на людях. Правда, после их смерти по городу упорно ходили слухи об убийстве, но Джованни не обращает внимания на сплетни.

Я начала волноваться после того, как зять несколько раз подряд отказал мне в свидании с дочерью, однако Джованни уверял, что Ровере не хочет ни с кем делить новую жену, потому что она молода и необыкновенно красива. Надеялся, что этот ужасный человек смог влюбиться в нашу дочь. А Бьянка! Бедная, бедная девочка! Подумать только, на что ей пришлось пойти, чтобы заслужить разрешение встретиться со мной!

Орианна помолчала, чтобы собраться с силами и продолжить рассказ.

– И вы, как только узнали о насилии, сразу забрали девочку из дома мужа? – спросил падре Бонамико, воспользовавшись паузой.

– Разумеется! Разве могла я оставить ее на растерзание, святой отец? Нет, никак не могла!

– И где же она сейчас? – уточнил священник.

– В монастыре Санта-Мария дель Фьоре, – ответила Орианна. – Но об этом не знает даже муж. Настоятельница, преподобная матушка Баптиста, доводится мне родственницей.

– Хорошо. Очень хорошо. – Падре Бонамико одобрительно кивнул. – Там бедняжка обретет покой и защиту. А главное, даже если злодею удастся выяснить, где прячется беглянка, нарушить неприкосновенность монастырских стен он не осмелится.

– По-моему, этот человек не остановится ни перед чем. Отправлюсь к ней прямо сейчас, пока Ровере не успел организовать слежку за нашим домом. А к его визиту вернусь. Уверена, что он не опоздает.

– И как же вы намерены добраться до монастыря? – озабоченно спросил
Страница 21 из 23

священник.

– На ближайшей рыночной площади у меня есть знакомый носильщик. Когда-то я спасла от тяжкой болезни его семью, жену и детей. С тех пор он мне искренне предан, – ответила Орианна. – Если вы позволите выйти из церкви через садовую калитку, никто меня не заметит.

– Возвращайтесь тем же путем, через церковь, дочь моя, – посоветовал падре Бонамико. – Пусть все думают, что вы были здесь: молились и слушали мессу. Ну а сейчас преклоните колени, дочь моя, я смогу благословить вас и ваши деяния. Расскажите Бьянке о том, что беседовали со мной, и передайте, что сегодня же я приду, чтобы выслушать ее исповедь. И больше нам нельзя будет с ней видеться. Ровере упрям и хитер. Он не отступится; чтобы вернуть жену, перевернет вверх дном весь город. Придется вести себя очень осторожно.

Орианна опустилась на колени и приняла благословение, а поднявшись, сжала руки священника и почтительно поцеловала.

– Благодарю от всего сердца, святой отец, – сказала она просто.

– Ради душевного спокойствия не забывайте, дочь моя, что и этот наш разговор, и все, что состоятся впредь, освящены тайной исповеди, – ответил падре Бонамико.

Орианна прошла по церковному саду и незаметно выскользнула в маленькую калитку в его дальней стене. Поглубже надвинула капюшон плаща, чтобы скрыть пышные каштановые волосы, и поспешила по узким улочкам к рыночной площади, где уже поджидал Иларио. Торопливо скрылась за шторами паланкина и коротко приказала:

– Санта-Мария дель Фьоре.

Иларио, конечно, сразу узнал благодетельницу, но не произнес ни слова. Вместе с напарником поднял носилки и легко зашагал к городским воротам. В ранний час улицы были свободны, так что путь занял совсем немного времени. Опустив паланкин возле монастыря, он, наконец, нарушил молчание и учтиво спросил:

– Желаете, чтобы мы подождали, синьора?

Орианна молча кивнула, подбежала к калитке и тихо постучала. Калитка тут же открылась, и она проскользнула в монастырский сад. Примерно через час вернулась, снова села в паланкин и приказала отнести себя на рыночную площадь, где заплатила двойную цену и поспешно удалилась. А уже через несколько минут, не скрываясь, медленно вышла из церкви и на виду у всех чинно зашагала через площадь к дому.

Фабиа с радостью приветствовала госпожу.

– Вы как раз вовремя, синьора. Чудовище еще не явилось, а хозяин только что проснулся.

Орианна кивнула.

– Он заметил мое отсутствие?

– Полагаю, что заметил, вы ведь провели ночь в его постели, – лукаво ответила служанка и коротко рассмеялась. – Камердинер сказал, что господин пробудился в отличном настроении и с улыбкой.

– Распорядись, чтобы ему принесли особенно сытный завтрак, потому что для разговора с извергом необходимо нерушимое спокойствие. А потом вернись ко мне и помоги переодеться.

– Да, синьора. – Фабиа поклонилась. – Как себя чувствует молодая госпожа?

– Призналась, что впервые за много месяцев спала спокойно, зная, что находится в полной безопасности, – ответила Орианна и пошла в свои покои. Заметив в коридоре Франческу, негромко окликнула, и девочка тут же подбежала.

– Оставайся в детской вместе с сестрами и младшим братом до тех пор, пока не разрешу выйти. Прикажу слугам последить за тобой, а если ослушаешься, собственноручно выпорю. Не буду просить отца – он слишком добр, – а сама возьму розгу и накажу со всей строгостью. Понимаешь? – Орианна сурово посмотрела на дочку.

– С Бьянкой что-то случилось? – не удержавшись, с любопытством спросила Франческа.

– Ты хорошо меня поняла? – тихо повторила Орианна.

– Да, мама, – последовал неохотный ответ.

– Пойдем, провожу в детскую. – Взяв девочку за руку, синьора повела ее туда, где и надлежало оставаться десятилетней барышне. Предупредила трех нянек, чтобы не спускали глаз, и особенно строго поговорила с горничной Франчески.

– Если увижу ее в коридоре, ты тоже получишь изрядную порку, – пообещала служанке, которая души не чаяла в своей подопечной.

– Хорошо, синьора, – ответила та. – Постараюсь проследить. Но порою дитя проявляет редкую настойчивость.

– Как только почувствуешь, что готова сдаться, сразу представляй на своей пышной заднице след от плетки, – с легкой улыбкой посоветовала госпожа.

– Да, синьора!

– Вот и отлично. Важно, чтобы все слуги хранили молчание, – напомнила она напоследок, вышла из детской и направилась в собственные покои, где Фабиа уже поджидала в полной готовности.

Завидев госпожу, она тут же предложила на выбор три платья.

– В черном буду выглядеть бледной и слабой, – задумчиво заметила Орианна. – Красное слишком ярко для такого случая. Синее подошло бы в самый раз, но оно чересчур изысканно украшено. Найди что-нибудь простое и элегантное – в меру, чтобы посетитель не подумал, что своим визитом оказывает мне честь.

– Есть бархатное коричневое платье. Очень простое. К тому же с черной вышивкой на груди. В нем вы выглядите особенно строгой и даже немного старше, чем на самом деле. А если надеть золотое распятие, которое в прошлом году вам батюшка подарил на день рождения, то образ получится впечатляющим.

– Да, пожалуй, ты права, – согласилась Орианна.

Фабиа одела госпожу и собрала волосы в скромный пучок на затылке. Помогла застегнуть на шее цепочку с распятием, на шаг отступила, посмотрела и одобрительно кивнула.

– Безупречно, синьора.

В дверь коротко постучали, и в комнату вошел синьор Пьетро д’Анджело. Он был одет еще более сдержанно, чем супруга, – во все черное. Осмотрев Орианну с головы до ног, едва заметно улыбнулся: наряд ему понравился.

– Пойдем, дорогая. – Джованни почтительно подал руку. – Он уже здесь, ждет в библиотеке.

Орианна положила ладонь на рукав мужа, и они отправились на встречу с Себастиано Ровере.

Глава 5

Как только тесть с тещей вошли в комнату, Ровере понял, что оба готовы к битве. «Что ж, – подумал он, – закон на моей стороне. Уже к полудню девчонка вернется на место и сразу получит заслуженное наказание, чтобы впредь и не думала нарушать супружеский долг. Ну а потом можно будет насладиться ее прелестями и передать ослу, чтобы тот не скучал. Нудара в восторге: говорит, что животное ничем не уступает мужчине».

Он окинул чету Пьетро д’Анджело злым взглядом.

– Где моя жена?

– Не имею ни малейшего понятия, – спокойно ответил торговец шелком.

Ровере побагровел от ярости.

– Сомневаюсь, что ваша лицемерная жена может сказать о себе то же самое. – Он посмотрел на Орианну. – Где ты ее спрятала, венецианская ведьма?

– В надежном месте, – последовал уверенный ответ. – Там, где вы не сможете больше истязать девочку своими зверскими извращениями и жестокостью.

– За мной стоит закон, – процедил адвокат сквозь стиснутые зубы.

– В таком случае используйте право для достижения цели. Только учтите, что тогда Церковь узнает о вашей богомерзкой порочности и нестерпимой безнравственности; о том, что вы сделали с невинным ребенком уже во время брачной ночи. Сомневаюсь, что найдется на свете такой закон, который сможет защитить ваши действия, когда вы приказали своему младшему сыну насиловать девочку, как будто случали двух животных, – предупредила госпожа Пьетро д’Анджело.

– О, только не надо пугать меня
Страница 22 из 23

церковной карой, синьора, – ядовито усмехнулся злодей. – Стоит ли напоминать, что кардинал Ровере – мой родственник? В разговоре с ним я буду отрицать все, что наговорила ваша дочь. Церковь никогда не поверит лживым измышлениям истеричной особы, особенно если оговор направлен на столь достойного человека, каким являюсь я. Давно известно, что женщины постоянно лгут.

– Если слово мужчины священно, то почему же вы позволили старшему сыну избавиться от тела умершей куртизанки, вместо того чтобы просто оставить несчастную в постели? Если сын сказал вам правду и бедная женщина испустила дух от естественной слабости, на теле не осталось бы никаких свидетельств насилия. Когда Стефано и Марко пришли к вам с повинной, вы приняли историю так близко к сердцу, будто она касалась вас лично. Неужели подобное поведение достойно уважаемого юриста?

– Вы всегда позволяете жене говорить вместо себя, Пьетро д’Анджело? – презрительно осведомился Ровере. Несносная сука оказалась слишком умной.

Торговец шелком испытывал к зятю чувство, близкое к жалости. Кто-кто, а уж он-то прекрасно знал, что если бы общественные устои не ограничили возможности женщины ролью хозяйки дома и матери, Орианна справилась бы с управлением одновременно и Венецией, и Флоренцией.

– Я человек немногословный, Ровере, – сухо ответил он. – А вот жена мыслит интересно.

– Вы должны аннулировать брак с Бьянкой, – потребовала Орианна.

– На каком основании? – возмущенно воскликнул адвокат. – Все это время ваша дочь жила в моем доме и пользовалась всеми возможными благами. Обвинить меня вы не сможете! Да, я известен и страстностью натуры, и мужской силой. Во всей Флоренции не найдется ни одной куртизанки, способной оспорить это утверждение. – Он самодовольно ухмыльнулся.

– Разве весь город посвящен в тайны вашей спальни? – не сдавалась Орианна. – Ничто не мешает заявить, что девочка отказала вам в супружеской близости, что не могла подарить детей. Церковь сочтет аргументы достаточно вескими, а наши щедрые дары откроют все двери. На вас не падет ни тени позора, синьор. Вы не любите Бьянку, а она-то уж точно не питает к вам нежных чувств. Получили от девочки все, что хотели, а теперь отпустите на свободу.

– Но она снова выйдет замуж, родит детей, и ложь сразу раскроется, – возразил Ровере. – Вот тогда-то люди начнут говорить, и я окажусь в ложном положении.

– Вы навсегда испортили мою дочь; вряд ли она сможет выйти замуж – конечно, если не обретет невероятную любовь. В любом случае произойдет это не во Флоренции. Как только вы аннулируете брак, я отвезу девочку к одной из своих сестер, подальше от этого грязного безнравственного города и его ужасных обычаев.

– Вы рассчитали каждый шаг, синьора, но забыли об одном: Бьянка принадлежит мне. Я никогда ее не отпущу. Хотите вы того или нет, придется вернуть беглянку в мой дом, где ей предстоит прожить до самой смерти, – прорычал Ровере.

И тогда в разговор вступил Джованни Пьетро д’Анджело.

– Мой старшая дочь никогда не вернется к вам, Ровере, – произнес он негромко, но веско. – А если попробуете обвинить Марко в смерти куртизанки, я немедленно отвечу обвинением вашего сына Стефано. Всем известно, что молодой человек недавно женился, причем удачно. Говорят, молодая супруга ожидает первенца. Вы готовы заплатить огромную цену за возвращение в свою постель той женщины, которая возвращаться не хочет?

Немалая доля вины лежит на моих плечах, поскольку я не должен был соглашаться на брак дочери с таким человеком, как вы. Жена со слезами умоляла изменить решение, однако в то время я не мог мыслить здраво и видел только несчастья, которые повлек бы за собой отказ. Я горько ошибался, а отвечать за мою ошибку пришлось Бьянке. Но впредь я не дам дочь в обиду. Аннулируйте брак, и на том разойдемся.

– Никогда и ни за что! – категорично отрезал Ровере. – Я разыщу беглянку! Неважно, где именно вы ее спрятали. Найду везде, чего бы это ни стоило! Она моя жена. Моя! Непременно позабочусь, чтобы расплата за измену оказалась достойна проступка. Наказание будет долгим и очень-очень болезненным. Сделаю все, чтобы сломить непокорный дух, и впредь девчонка не посмеет ослушаться.

С каждым словом Ровере все больше распалялся; лицо исказилось гневной гримасой, а в углах рта выступила слюна. Он уже не говорил, а кричал.

– Вы нестерпимо глупы и дурно воспитаны, синьор, – с презрением произнес торговец шелком. Позвал слуг и приказал выбросить бесноватого посетителя на улицу и больше никогда не впускать в дом.

Два дюжих лакея выволокли Себастиано Ровере из палаццо. Окончательно утратив чувство собственного достоинства, разъяренный адвокат сопротивлялся и сыпал проклятьями, отчего обращение с ним отнюдь не становилось мягче. В конце концов один из слуг пнул негодяя пониже спины, отчего тот рухнул с крыльца и растянулся на мостовой лицом вниз.

Впрочем, он тут же поднялся и, потрясая кулаками, продолжил прерванный монолог:

– Ты еще пожалеешь об этом, Пьетро д’Анджело! Отомщу и тебе, и всей твоей семье! Вот увидишь!

Впрочем, старался он напрасно: за толстыми стенами палаццо его отчаянного крика никто не слышал. Едва мучителя заставили покинуть комнату, Орианна без сил упала в кресло и закрыла лицо руками. Муж услышал всхлип, но только один. А через пару мгновений она убрала руки и посмотрела ясным, твердым взглядом. Джованни знал, что означало это выражение прекрасного лица: жена готова сражаться до конца, чтобы победить.

– Бешеный пес, – негромко произнесла Орианна. – Больных животных положено избавлять от мучений.

– Если с ним что-нибудь произойдет, в нынешних обстоятельствах первым делом обвинят нас, – практично возразил Пьетро д’Анджело. – Наверняка существует другой способ, и мы непременно его найдем.

– За душой у этого человека нет торгового дела, которое можно было бы разрушить. А что касается профессии… каждый судья и адвокат во Флоренции берет взятки. Это обычная практика, на которой держится бизнес. Остается одно: показать миру худший из его пороков.

– По городу ходит немало слухов, – признал супруг, – однако негодяй ведет себя настолько осторожно, что даже Церковь предпочитает ничего не замечать.

– Ясно одно: нельзя позволить чудовищу найти и вернуть Бьянку, – уверенно заключила Орианна. – При его одержимости это означает, что никто из нас не должен к ней ходить: за домом уже наверняка установлена слежка.

– А разве сегодня ты не навещала дочку? – с улыбкой осведомился Джованни.

– Как ты узнал?

– А мне и не надо было ничего узнавать. Достаточно хорошо знать свою жену. К тому же неужели думаешь, что после восхитительной ночи я мог не заметить отсутствия любимой супруги?

Орианна рассмеялась.

– Всего лишь отправилась к ранней мессе, а потом задержалась, чтобы посоветоваться с падре Бонамико. Ну а он предложил воспользоваться садовой калиткой. Вот и все.

– Больше не рискуй, – предупредил супруг. – Опасность слишком велика.

– Понимаю, – согласилась синьора. – Именно так я объяснила Бьянке, почему больше не приду. А еще успела побеседовать с преподобной матерью Баптистой. Девочка под надежной защитой: даже если Ровере сумеет разнюхать, где она прячется, нарушить
Страница 23 из 23

неприкосновенность обители не осмелится даже он.

Джованни согласно кивнул:

– Я тоже так думаю. И все-таки, дорогая, лучше найти для девочки другое место, подальше от города. Так будет надежнее. Впрочем, пока пусть остается в Санта-Мария дель Фьоре. Если проявим терпение, возможность спрятаться более надежно непременно представится.

Вскоре семейство Пьетро д’Анджело переехало из палаццо в загородную виллу. В сельской местности было прохладнее, да и дети соскучились по простору. Ровере не замедлил организовать слежку за домом на площади Санта-Анна Дольче: об этом сообщил Марко, который остался в городе, чтобы держать под контролем склады отца. Молодой человек остро чувствовал свою вину перед сестрой и регулярно сообщал родителям о действиях зятя.

В начале осени семья вернулась в город, а вскоре стало известно о грандиозном скандале, в который оказался замешан Ровере. Теперь уже ничто не мешало перевезти Бьянку из монастыря Санта-Мария дель Фьоре в новое убежище, расположенное на расстоянии многих миль от Флоренции. Адвокат устроил шумную вечеринку для знатных горожан. Уже несколько недель по Флоренции упорно ползли слухи о каком-то новом извращении; гостям не терпелось узнать, в чем именно оно заключается, и по возможности принять участие в развлечении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/bertris-smoll/byanka-blagochestivaya-nevesta-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.