Режим чтения
Скачать книгу

Быть котом читать онлайн - Мэтт Хейг

Быть котом

Мэтт Хейг

Жизнь 12-летнего школьника Барни Ива сложно назвать легкой. Год назад исчез без вести его отец, мама целыми днями пропадает на работе, в школе над ним постоянно издевается его одноклассник Гэвин Игл, а директриса мисс Хлыстер решила окончательно сжить его со свету. Как бы Барни хотелось забыть обо всем этом и пожить другой жизнью, где нет никаких проблем. Например, стать толстым, ленивым, избалованным котом. И однажды желание Барни внезапно исполняется.

Иллюстрации Пита Уильямсона.

Мэтт Хейг

Быть котом

Посвящается людям – Андреа, Лукасу и Перл, а также кошкам, которых я знал и которыми мечтал стать, – Лапсангу, Тифу, Профессору Хиггинсу, Спирит, Ангусс Поппи и конечно же Морису.

Будь осторожен со своими желаниями. —

Старая поговорка, которую любят повторять несчастные люди по всему миру.

Тайна

Есть у меня одна тайна, которую я вообще-то не должен вам раскрывать. Но я это сделаю, потому что не могу удержаться. Слишком уж она важная. Слишком прекрасная. Ладно, усядьтесь поудобнее, приготовьтесь, запаситесь на всякий случай шоколадом. Обнимите большую диванную подушку. Вот моя тайна:

Кошки – волшебные существа.

Это так.

Кошки. Они волшебные.

У них есть силы, о которых мы с вами и мечтать не смеем.

Впрочем, я знаю, что вы сейчас думаете. Вы думаете: «Чепуха, вовсе они не волшебные. Кошки – это просто милые маленькие пушистики, которые день-деньской дрыхнут возле батареи».

На что я отвечу: «Да, они хотят, чтобы вы думали именно так». А вы скажете: «Да это же просто слова, написанные на бумаге каким-то писателем со скучным именем, а писателям верить нельзя, это все знают, потому что их работа – выдумывать всякие небылицы».

Да, надо признать, в чем-то вы правы.

Но сказки и рассказы – это не всегда небылицы. Наше воображение рассказывает нам истории – отсюда и слово «рассказ», и задача писателя – вытащить их на свет божий. Во многих наших фантазиях гораздо больше правды, чем в том, что мы проходим на уроке математики; это просто немного другая правда, чем та, что 76–15 = 61.

Так что да, все те миллионы кошек, что рыскают по нашей планете, умеют делать что-то особенное. Например:

1. Они умеют понимать тысячи разных звериных языков (включая язык песчанок, антилоп и абсурдно сложный язык золотых рыбок).

2. Они умеют сохранять равновесие на заборе.

3. Они могут уснуть в любом месте – на коленях, на кухонном полу, на телевизоре, включенном на полную громкость.

4. Они способны учуять сардины на расстоянии в две мили.

5. Они умеют мурчать. (Поверьте мне, это настоящее волшебство.)

6. С помощью усиков они могут чувствовать приближение собак.

7. *****_****** ***_*** *************.

Давайте пока остановимся здесь, на пункте семь. Я вынужден согласиться, что пункты от первого до шестого кажутся вполне обыкновенными. Вы и без меня наверняка знали все это, даже если и не понимали, что это волшебство. Дело просто в том, что когда слишком часто видишь волшебные вещи, то перестаешь им удивляться. И не поймите меня неправильно: это ни в коем случае не конец списка. Вообще-то список этот настолько длинный, что займет десять книг размером с эту, и глаза у вас покраснеют от долгого чтения уже на пункте 9080652: «Радар для обнаружения батареи».

Так что почему бы нам не остановиться на пункте семь? Эта седьмая кошачья сила – самая важная из всех, по крайней мере для той сказки, которую я собираюсь вам рассказать. (Если же вы хотите почитать что-нибудь про радар для обнаружения батарей, я бы очень рекомендовал вам выдающуюся книгу А.Б. Крамба «Теплые лапки», которая, вне всяких сомнений, является лучшей в своем жанре.)

Впрочем, вам наверняка интересно, что значит «*****_****** ***_*** *************». Ну, всему свое время. Не жадничайте. В каждой главе будет предостаточно тайн. Дело в том, что номер семь – это очень важный номер. Я не могу просто так, без подготовки, рассказать вам его содержание, и поэтому мне пришлось поставить звездочки вместо букв. Если я прямо сейчас выложу вам все, вы либо мне не поверите, либо сразу поймете слишком многое. А это опасно.

Так что не волнуйтесь: придет время, и вы все узнаете.

А пока что я хочу предупредить вас: люди, которым пришлось самим с этим столкнуться и понять, насколько это страшно – а зачастую и смертельно опасно! – больше никогда уже не могут смотреть на кошек прежними глазами. Один из таких бедолаг – несчастный мальчик по имени Барни Ив, и он ждет вас на следующей странице.

Барни Ив

Барни был не самым счастливым мальчиком на свете – впрочем, и самым несчастным его тоже не назовешь. В Новой Зеландии жил мальчик по имени Дирк Драдж, которому не повезло гораздо больше. Беды его были связаны с ударом молнии и одним неприятным происшествием, в которое были вовлечены ядовитый паук и туалет, но наша история не о нем. Так вот: Барни жил вместе с мамой в городе Блэнфорд, что в Блэндфордшире – а это такое унылое место, что вы наверняка даже и не слышали о нем ни разу.

Что касается внешности, то ростом Барни был примерно с вас, но веснушек у него было чуть побольше. Уши у него торчали, так что голова напоминала некое переносное устройство с ручками по бокам. Волосы были кудрявыми и никогда не лежали как полагается, а щечки были как раз такие, за которые так любят больно ущипнуть пожилые тетушки, хотя Барни вообще-то давно уже было не пять лет, а почти целых двенадцать. Те же самые пожилые тетушки вечно спрашивали его на улицах: «Ты потерялся?» – независимо от того, потерялся он или нет. Просто вид у него и правда был всегда немного потерянный.

Лучший друг Барни – точнее единственный – звался Риссой и был девочкой, но они так хорошо дружили, что вопросы пола никого не волновали.

Родители Барни были в разводе.

– Это было бы нечестно по отношению к тебе, Барни, – говорила его мама, – если бы мы продолжали жить вместе, ругаясь, как кошка с собакой.

Но самое ужасное было не в этом… Вообще-то, я сейчас, пожалуй, пойду, и пусть книга сама расскажет вам обо всем. Слишком уж все это тяжело и волнительно.

Так вот, самое ужасное заключалось в следующем: двести одиннадцать дней назад (Барни считал) его папа исчез. С тех пор он больше никогда его не видел и встречался с ним только во сне.

Да, Барни очень часто снился папа.

Вот, например, прямо сейчас он тоже снился ему.

Они были в пиццерии вдвоем, только он и папа – как в последний раз, когда они виделись.

– Какая вкусная пицца, – сказал папа.

– Пап, я не хочу говорить про пиццу. Я хочу поговорить про тебя.

– Ну очень вкусная пицца!

Но тут с потолка опустился огромный язык, слизнул столы и пиццы, и Барни ощутил его шершавое прикосновение у себя на лице.

Он проснулся. Смутно припоминая, что сегодня его день рождения.

– Нет, Гастер, отстань!

Гастер был его собакой, спаниелем породы Кинг чарльз. Отец взял его в собачьем приюте, но Гастер тогда не предупредил о том, что собирается каждое утро будить Барни, запрыгивая на кровать и вылизывая ему лицо, пока оно все не становилось липким от собачьих слюней.

– Гастер, пожалуйста! Я сплю!

Конечно, это была неправда. Это были всего лишь беспочвенные мечтания. Но Барни проводил большую часть своей жизни в беспочвенных мечтаниях, и в этом-то и была его беда, как мы скоро увидим.

Сегодня
Страница 2 из 10

был его двенадцатый день рождения, но это его не очень радовало. Ведь это был его первый день рождения без папы.

В придачу ко всему это был его первый день рождения в дурацкой новой школе. А в школе царила мисс Хлыстер, директриса, которая, судя по всему, явилась на свет из самого ада. Он не был уверен, что это ее точный адрес, но почтовый индекс определенно совпадал. В общем, мисс Хлыстер была кошмаром. И она терпеть не могла детей.

– Моя работа подобна работе садовника, – так говорила она однажды на собрании. – Вы – сорняки. И мой долг – срезать вас на корню, выпалывать и делать свой сад безупречным и тихим – таким, какой была бы школа, не будь в ней всех этих кошмарных детишек. – Но если всех остальных учеников мисс Хлыстер просто не любила, то к Барни она, похоже, питала особую ненависть.

Не далее как на прошлой неделе с ним произошла одна неприятная история, в результате которой его вместе с Гэвином Иглом вызвали в директорский кабинет.

Гэвин Игл подложил канцелярскую кнопку на стул Барни, и тот, сев на нее, завопил от боли. Учитель географии отправил их обоих в кабинет мисс Хлыстер. Но как только они зашли к ней, она тут же отослала Гэвина обратно на урок и обратила всю свою злость на Барни. Если бы на кнопку сел кто угодно другой, мисс Хлыстер с восторгом обрушилась бы на Гэвина (или «этого тупицу», как она его называла), – но сейчас этим кем угодно был, к сожалению, Барни.

Так что теперь Гэвин мог и дальше безнаказанно подкладывать кнопки на стул Барни. Или, если у него кончались кнопки, просто отодвигать стул Барни за секунду до того, как тот собирался на него сесть. Да, Гэвин прочитал главу «Пытки стулом» в «Справочнике задиры» по меньшей мере сто раз.

Так что со всеми этими мисс Хлыстер и Гэвинами Иглами Барни не хотел и думать о том, что ждет его сегодня. Ему просто хотелось лежать, не открывая глаз, и делать вид, что утро еще не настало. А это было трудно, учитывая, что его лицо облизывал шершавый мокрый язык.

Он натянул на голову пуховое одеяло, но даже это не остановило Гастера. Сунув морду под одеяло, он уткнулся мокрым носом в щеку Барни.

Затем, как и каждое утро, послышался мамин голос:

– Поднимайся, Барни! Я понимаю, что сегодня твой день рождения, но пора вставать. Я опоздаю в библиотеку!

Деваться было некуда. Барни выполз из кровати и прошел в коридор. По дому, словно ураган, носилась мама. Затем он умыл, почистил и надел все, что следовало умыть, почистить и надеть, и спустился вниз.

Гастер настойчиво тыкался носом ему под коленки. Барни посмотрел на висящие коричневые уши пса и горделиво вздернутый носик и сказал со вздохом:

– Ладно, малыш. Идем гулять.

Быть котом

– Если ты правда хочешь собаку, будь готов к тому, что тебе придется о ней заботиться, – сказала мама пять лет назад перед тем, как они привезли Гастера домой из собачьего приюта. – Ее нужно будет выгуливать два раза в день.

Вообще-то Барни был совсем не против гулять с Гастером. Обычно это составляло самую приятную часть дня, особенно если погода была приличной. Но сегодня не успел Барни устроиться на скамейке в парке, ожидая, пока Гастер сделает все свои дела, как полил дождь. Сильный ливень нагло хлестал с неба, наплевав на то, что Барни забыл дома зонтик.

– Отличный день рождения, – пробормотал Барни, пристегивая поводок к ошейнику Гастера.

Он знал, что нехорошо жалеть себя, но ничего не мог с собой поделать.

По пути домой он прошел мимо дома на улице Фрайри, где в окне сидел серебристый кот, уютно и самозабвенно потягиваясь. «Вот бы стать котом, – подумал он. – Это было бы так просто. Никакой школы. Никакого Гэвина Игла. Не нужно вставать в семь утра. Полная свобода. И в отличие от собаки котике даже не нужно выходить из дома, если идет дождь».

Пока в голове его пробегали все эти мысли, кот повернулся к нему, и Барни узнал его: он уж не раз его видел в этом окне. У кота был всего один глаз. Вторая глазница была зашита белыми нитками, такими толстыми, что их можно было разглядеть даже с улицы.

Гастер тоже увидел кошку, рванул поводок и залился лаем.

– Перестань, Гастер, не будь идиотом. Знаешь ведь, что я тебя не отпущу.

У самого дома Барни столкнулся с почтальоном.

– Есть что-нибудь для семнадцатого дома? – спросил он.

Почтальон пролистал пачки писем.

– Есть. Вот, пожалуйста.

Барни взял конверты и торопливо их просмотрел. Поздравительная открытка от тети Силии и три счета в коричневых конвертах. И ничего от папы. Он, конечно, знал, что от него вряд ли что-то придет, и понимал, как глупо надеяться вдруг увидеть до боли знакомый почерк… Но если папа был еще жив, то – Барни был уверен в этом – он бы точно прислал ему весточку в его день рождения.

Но нет. Ничего.

– О нет, опять счета, – вздохнула мама, забирая у него письма.

– Да ладно тебе, мам, – сказал Барни, стараясь ее успокоить.

Мама на бегу чмокнула его в щеку и открыла дверь.

– Я сегодня поздно вернусь, – сказала она. – У нас собрание. Буду часиков в семь. Если проголодаешься, в холодильнике есть салат.

Салат?!

В день рождения?!

Конечно, Барни не рассчитывал на обед из десяти блюд и полет на воздушном шаре или на что-нибудь еще в этом духе. Но все-таки он ожидал чего-то большего, чем тоскливый вечер наедине с латуком и домашним заданием.

Он смотрел, как мама садится в свой «Мини-Купер», и не мог избавиться от чувства, что она уже не человек. Она превратилась в какое-то неясное пятно, которое было вечно в движении и только время от времени останавливалось, чтобы тяжело вздохнуть.

Она уехала.

А Барни стоял на пороге, глядя на дождь и мечтая о том, чтобы папа сейчас был рядом.

– Эй, выше нос, мистер Ив, тебе всего двенадцать, – раздался голос. – Ты еще не такой уж старик!

Голос принадлежал Риссе Фейриветер. Барни поднял голову и увидел свою лучшую подругу, которая ухмылялась с высоты своего роста и держала в руках пятнистый, как леопард, зонтик.

– Привет, Рисса, – сказал он и улыбнулся в первый раз за это утро.

Рисса Фейриветер

– Сама сделала, – сказала Рисса, протягивая Барни открытку. – Знаешь, иногда так скучно бывает сидеть на барже, когда не видно звезд.

Ах, да, дорогие читатели. Я должен признаться вам – и для этого мне придется нарушить свое обещание и снова вмешаться в рассказ (я не очень хорошо умею хранить обещания: у меня от них все начинает чесаться), – что лучшая подруга Барни была не совсем обычной девочкой. Она и правда жила на барже. И у нее не было телевизора. Вместо этого у нее был телескоп, и по ночам она чаще всего занималась тем, что рассматривала созвездия (до встречи с Риссой Барни думал, что Пояс Ориона – это предмет одежды).

Вы, наверное, думаете, что такую девочку должны дразнить в школе. Телевизора нет. Странное хобби. Живет на барже. Прическа как у пирата. Да еще в придачу ко всему она была по крайней мере на целый фут выше всех своих сверстников.

Но нет.

В отличие от Барни, жизнь которого была ежедневным мучением благодаря Гэвину Иглу и его дружкам, Рисса на сто процентов была защищена от обидчиков. Хотите узнать ее секрет? Ей было искренне плевать, что про нее болтают. В сущности, ей даже нравилось, когда ее обзывали. Ей тогда казалось, что она сияет изнутри.

В первый же день в Блэнфорде она
Страница 3 из 10

услышала, как ей вслед кричат: «Чудачка!» и «Баржа!», но она в ответ только улыбнулась. Она всегда вспоминала мамины слова: «Если люди тебя дразнят, это значит, что они видят в тебе что-то, что их пугает. Что-то особенное, чего у них самих, возможно, нет и что сияет в тебе, словно драгоценный камень».

И когда кто-то ее дразнил, Рисса всегда представляла, что изумруд внутри нее становится еще более чистым и сверкающим. А когда что-то ее сильно беспокоило, она бормотала про себя слово «мармелад» (это была ее любимая сладость).

Звучало это довольно глупо, но этому способу ее научил папа, и способ отлично работал.

Что-то я заговорился.

Вы, наверное, недоумеваете, какое это все имеет отношение к волшебным кошкам, да? Я вижу это по вашим лицам.

Что ж, еще минута, и мы перейдем к этому. Или сто минут. Все зависит от того, насколько быстро вы читаете. А пока давайте вернемся к нашему рассказу и послушаем, как Барни провел свой день рождения. Для этого достаточно просто взять расписание. Hasta luego.

Как Барни провел свой день рождения. Расписание

8.30–9.00

Барни вместе с Риссой дошел до школы. По дороге его окатил грязью школьный автобус. Все, кто был в автобусе, выглянули в окна и загоготали, включая Гэвина Игла, который закричал: «Берегись, лужа!» – и так расхохотался, словно только что сказал Лучшую Шутку на Свете.

9.00–9.30

Заместитель директора мистер Ваффлер третий раз за год побил свой собственный рекорд в номинации Самые Скучные Школьные Собрания, рассказав о разных типах мха, который он обнаружил на выходных в Озерном краю.

9.30–10.30

Математика. (Да-да, математика…)

10.30–11.00

Перемена. Во время которой приятная беседа с Риссой была прервана Гэвином Иглом, заоравшим: «Это что, твоя девчонка?» На что Барни сдуру решил ответить: «Нет», и тогда Гэвин заявил в ответ: «Я не с тобой говорил, а с Риссой». И Барни ничего не оставалось, кроме как пробормотать себе под нос: «Забавно».

11.00 – полдень

География. На которой Гэвин блестяще проявил свое мастерство в выдергивании стула из-под Барни, пока миссис Фоссил рассказывала про вулканы.

Полдень – 13.00

Барни пообедал недоваренными макаронами с переваренным соусом «Болоньезе». Потом поболтал с Риссой, которая рассказала ему кое-что про звезды и про то, что Солнце – ближайшая к нам звезда – постоянно растет и однажды превратится в красного гиганта, жар которого уничтожит всю Землю. Все это было бы очень интересно, если бы Барни не мучил жар другого происхождения, буравящий его затылок: все это время мисс Хлыстер пристально смотрела на него сквозь маленькое окошко в двери столовой.

13.0–14.00

Английский. На котором мистер Ваффлер сетовал на плохую успеваемость Барни. («Какой позор для мальчика с таким хорошим воображением!»)

14.0–15.00

Компьютерный класс. Где Гэвин и его команда, судя по всему, что-то задумали, потому что сидели на сайте с подозрительным названием: www.kakpodstavitludejpoimenibarneywillow.com.

15.0–16.00

Французский. На котором Гэвин с дружками по загадочным причинам отсутствовал. Примерно в 15.00 Барни вышел в туалет. Когда он шел по коридору, сработала пожарная сигнализация. Повернувшись, Барни увидел мисс Хлыстер, уставившуюся прямо на него.

– У тебя большие неприятности, Барни Ив!

– Это не я! Вы же видите, я даже близко не подходил к сигнализации.

Через десять минут, когда все выстроились в линейку на спортивной площадке, мисс Хлыстер подошла к Барни Ив и строго проговорила ему на ухо четыре самых страшных слова на свете:

– В мой кабинет. Живо.

Подставка для ручек в кабинете мисс Хлыстер

Нестерпимо воняло рыбой. Запах как будто бы исходил от стола мисс Хлыстер, хотя на нем не было ничего, кроме распечатанного письма и подставки для ручек.

Подставка была какой-то чудной. Черная, с двумя отверстиями, которые таращились на него, словно глаза.

Мисс Хлыстер приказала ему ждать ее здесь: ей нужно было выйти по каким-то делам.

Он понимал, что, когда она вернется, его ждут серьезные неприятности. И он знал, что письмо, лежащее на столе, поможет ему оценить масштаб этих неприятностей. Он привстал, наклонился и попытался разобрать перевернутые вверх ногами слова.

Уважаемая миссис Ив,

Пишу Вам с тем, чтобы сообщить, что Ваш сын Барни…

На этом ему пришлось прервать чтение, потому что за спиной раздался стук двери. Щелчок замка прозвучал зловеще, как удар по последнему вбитому в гроб гвоздю.

Барни торопливо уселся на место. Обернуться он не смел, хотя мисс Хлыстер ненадолго задержалась у него за спиной, ничего не говоря.

Он представлял, как она стоит, глядя на него с отвращением. Представлял ее глаза, потемневшие от злости и сверлящие его затылок.

Барни мечтал начать этот день заново: он жалел, что утром, почувствовав прикосновение наждачного языка Гастера, не натянул одеяло на голову и не остался лежать в кровати.

Мечты!

Именно мечты и составляли основное занятие Барни в последние дни.

Мисс Хлыстер обошла стол и уселась в свое кресло, готовая начать беседу про пожарную сигнализацию.

– Итак, Барни Ив, – раздался ее холодный резкий голос. – Барни Ив, Барни Ив, Барни Ив… вечно Барни Ив… Объясни мне, почему ты включил пожарную сигнализацию?

Барни заерзал на стуле и снова покосился на странную подставку для ручек.

– Я этого не делал.

Мисс Хлыстер набрала в грудь побольше воздуха и распрямила спину. Она явно сердилась. Впрочем, сердилась она всегда; рот ее был похож на маленькую букву «о», черные волосы были стянуты так туго, что ее тонкие брови всегда были немного приподняты, а большие злые глаза, казалось, в любую минуту готовы были выкатиться и упасть на стол, сбив крошечные очки, которые непонятно зачем сидели на кончике ее носа.

– Ты этого не делал? – Тон был зловещим. – Ну конечно. Ты никогда ничего не делаешь, Барни, правда? Ты никогда не срываешь собрания, никогда не рисуешь граффити в туалетах, никогда не затеваешь драки с Гэвином Иглом.

Это было уже чересчур. Барни не выдержал и возразил:

– Гэвин подложил мне на стул кнопку. Он постоянно так делает. Он думает, что это смешно. Еще он думает, что подставить мне подножку в коридоре – это тоже смешно. Он постоянно надо мной издевается. С самого первого дня.

Была минута, когда мисс Хлыстер, казалось, готова была согласиться с ним. Гэвин Игл ей явно не нравился. Пока Барни говорил, она как будто кивала его словам и в ее глазах даже мелькнуло сочувствие. Но она очень скоро прогнала от себя эти эмоции. Она ненавидела Барни – это было очевидно. Очевидно не только по ее поведению сегодня или на прошлой неделе, а по всему, что было раньше. Например:

Он проучился в этой школе всего полгода, а его уже успели выгнать примерно с десяти школьных собраний. Один раз за то, что он воскликнул «Ой!», когда Гэвин ущипнул его за ухо, но во всех остальных случаях – за шум, в котором был виноват кто-то другой.

Как тогда, когда Алфи Крокер хихикнул.

(«Выйди вон, Барни Ив, в нашей школе хихиканье недопустимо!»)

Или когда Лотти Левис, сидевшая за километр от него, чихнула.

(«Барни Ив, если ты не можешь уследить за своим носом, немедленно убирайся из зала… НЕМЕДЛЕННО!»)

Или когда мистер Ваффлер зевнул.

(«Барни Ив, тебе скучно меня слушать, не так ли? Возможно, тебе станет немного
Страница 4 из 10

веселее, если я оставлю тебя после уроков!»)

Однажды он получил выговор просто за то, что читал на спортивной площадке свою любимую книжку, «Дети воды» Чарльза Кингсли («Читать на перемене! Какая наглость! Быстро в мой кабинет…»)

– Я сижу здесь с тобой не для того, чтобы говорить про Гэвина, – сказала мисс Хлыстер. – Или про кнопки. Я здесь для того, чтоб поговорить про тебя. В чем дело? Что с тобой не так? – Она неприятно усмехнулась. – Скучаешь по папочке?

Внутри Барни, словно раскаленная магма, поднялась волна ярости.

– Не смейте так говорить!

– Ах, прошу прощения! Честно говоря, я не могу его винить. Думаю, я бы тоже сбежала, если бы ты был моим сыном.

– Он не сбежал. – На глаза Барни навернулись слезы. Он опустил веки, чтобы не дать им пролиться.

– Ах, правда? Что же случилось?

Барни было нечего сказать. Ведь папа уже год как жил отдельно. После развода он переехал в другую квартиру и виделся с Барни только по выходным, когда они устраивали походы в зоопарк или пиццерию – и почему-то эти походы никогда не получались такими радостными, какими должны были быть.

А потом, летом, он просто исчез.

Раз – и нету. С концами. Ищи-свищи.

Оставив после себя миллион вопросов и ни одного ответа.

Полиция не могла ничего выяснить.

«Блэнфордская газета» напечатала объявление, в котором поместила фотографию его папы с большим вопросительным знаком.

А мама Барни начала вести себя очень странно, как будто кто-то нажал на кнопку быстрой перемотки, заставив ее жить на удвоенной скорости.

Да, и именно тогда Барни стали сниться сны. Иногда ему, как сегодня утром, просто снилось, как они с папой сидят в пиццерии. Но часто это были кошмары. Он видел, как папа кричит от боли, прижимая руку к глазам, и по его пальцам стекает кровь.

Вскоре после этого Барни перевелся в среднюю школу Блэнфорда, и с первой же недели мисс Хлыстер начала к нему придираться, сваливая на него вину за чужое хихиканье на собраниях и надписи на стенах, хоть они и были сделаны чужим почерком.

– Так что случилось с твоим папочкой? – повторила вопрос мисс Хлыстер.

– Никто не знает.

Она хмыкнула.

– Кто-то всегда знает. Ты просто не там ищешь. Впрочем, тебя нельзя назвать особо сообразительным, правда? Я видела твои оценки.

Директриса встала, подошла к тумбочке и вытащила какие-то бумаги.

– Да, у тебя самая плохая успеваемость среди учеников твоего возраста. Боюсь, что ты самый глупый одиннадцатилетний мальчик в школе.

– Двенадцатилетний, – поправил Барни. – Сегодня мой день рождения.

Мисс Хлыстер пожала плечами: возраст Барни и его день рождения явно ее не интересовали.

– Как ты считаешь, почему у тебя такие плохие оценки?

Барни снова не знал, что ответить. Еще пару месяцев назад он получал только четверки и пятерки. Теперь же он радовался даже тройкам, хотя занимался гораздо усерднее, чем раньше.

– Может быть, это потому, что вы ставите оценки за все мои домашние задания, – осмелился предположить Барни. – Когда оценки мне ставили мои учителя, я учился хорошо.

Мисс Хлыстер вспылила:

– У меня высокие стандарты. Только и всего.

– Мне просто кажется, что…

Мисс Хлыстер захлопнула дверцу тумбочки и резко повернулась.

– Молчать. Это мой кабинет. Говорю и командую здесь я. – Наклонившись, она прошипела ему на ухо: – Ты меня понял?

Барни кивнул, уставившись на настенный календарь. На листке с февралем красовался кот. Белый пушистый персидский кот, который нежился на солнышке. Мисс Хлыстер, проследив за взглядом Барни, довольно улыбнулась. Он услышал сладкий шепот у самого уха:

– Вот славная жизнь, а? Быть котом, валяться на солнышке, ни о чем не беспокоиться…

Барни заворожили ее слова. Быть свободным! Никаких жутких свиданий с мисс Хлыстер в ее кабинете! Никаких кошмаров по ночам! Никакого Гэвина Игла!

Мисс Хлыстер взяла со стола письмо.

– Но ты не кот. Ты – это всего лишь ты. – И она опустила письмо в лежавший под ним конверт. – А это твоей маме.

У Барни от страха и обиды задрожали губы. Когда он в прошлый раз принес домой такое письмо, мама расплакалась. Расплакалась – это значит зарыдала. А зарыдала – это значит уселась на ступеньки, вцепившись в перила и раскачиваясь взад-вперед. Тогда он пообещал ей, что больше этого не повторится, хотя виноват он был только в том, что вскрикнул, сев на кнопку, которую ему подложил Гэвин Игл (и мисс Хлыстер прекрасно это знала).

– В этом письме, – сказала мисс Хлыстер, – я сообщаю, что это последнее предупреждение перед тем, как исключить тебя из школы. Малейшее нарушение – и тебя здесь больше не будет.

– Исключить?! Но я не сделал ничего плохого!

Мисс Хлыстер улыбнулась.

– Твоя мама, наверное, очень огорчится. Видишь ли, я и сама мать. Просто немногие про это знают. Так мне очень хорошо понятны трудности материнства.

Барни взял конверт, и у него задрожали пальцы при виде четкой изящной надписи: «Миссис Ив». Длинный росчерк буквы «у» был похож на кошачий хвостик. У Барни засосало под ложечкой от тошнотворного запаха рыбы, смешанного со страхом.

Мисс Хлыстер указала Барни на дверь.

– На твоем месте я бы передала письмо прямо ей в руки. Я позвоню ей, чтобы это проверить.

Барни бросил последний взгляд на календарь с котом.

Мисс Хлыстер махнула ему рукой на прощание.

– Мяу, – сказала она со злобной ухмылкой.

Барни повернулся к ней.

– Зачем вы это делаете?

Мисс Хлыстер как будто бы задумалась.

– Не знаю, – сказала она с недоброй ленивой ухмылкой. – Просто я тебя презираю. Конечно, презирать можно любого ребенка, но с тобой это получается особенно легко. Разве этого недостаточно? Ах, да, и не вздумай бежать жаловаться другим учителям или мамочке на то, как нечестно я с тобой поступаю. В последний раз толку от этого было мало, правда? Каждому известно, что я переделала все в этой школе, и теперь мы лучшие во всем Блэнфордшире. Ну, если не считать тебя, конечно… А теперь было бы замечательно, если бы ты покинул мой кабинет. Возвращайся к своей жалкой жизни.

Барни вышел из кабинета, и в тот же миг зазвенел звонок. В коридоры хлынули толпы школьников, радостно спешащих домой. Он увидел Гэвина Игла с дружками, которые посмеивались, глядя на него.

– Извини, Барни, – прошептал Гэвин. – Я и вправду думал, что начался пожар. – Он сделал вид, что нажимает на кнопку. – У-упс!

Гэвин повернулся и увидел Риссу. И объявил на весь коридор:

– Ой, нам пора, твоя девчонка пришла!

Барни залился краской, и Гэвин прижал ладони к щекам.

– Я был прав! – воскликнул мучитель, видя, как от Барни исходят горячие волны стыда. – Пожар и вправду был! У тебя на лице!

Краткий, краткий миг

– Не переживай так сильно, – сказала Рисса, когда они выходили из автобуса на своей остановке. – У тебя хорошая мама. Она не будет на тебя кричать в твой день рождения.

– С нее станется, – возразил Барни. – Но мне просто не хочется ее разочаровывать. Она так из-за меня расстроится!

Рисса поразмышляла немного.

– Ну, если хочешь, я могу остаться с тобой и объяснить ей, что мисс Хлыстер – чокнутая, и тогда…

Барни посмотрел в лицо подруге. По глазам ее было видно, что она говорит искренне. Но ему не хотелось вмешивать ее во все это.

– Да нет. Все в порядке. Я сам разберусь.

Уже у самого дома Барни они с
Страница 5 из 10

Риссой увидели кота, который лежал на тротуаре прямо перед его воротами. На вид это был самый обыкновенный кот, совсем не похожий на то странное серебристое существо с единственным глазом, которое Барни встречал почти каждое утро.

Нет. Это был обычный заурядный черный кот с двумя глазами, хотя один его глаз, а именно левый, был обведен белым.

– Привет, котик! – сказала Рисса и опустилась на корточки, чтобы его погладить. – Ох, я так хочу кошку.

– Так заведи, почему нет?

– Ну, мама с папой говорят, что это опасно для кошки – жить с нами на реке. Ну а я им говорю: «Да ладно вам, кошки не такие тупые. Они же умеют лазать по заборам, значит, и с баржи не свалятся».

Барни смотрел, как Рисса гладит кота.

– Как бы это было здорово, – сказала она, – просто валяться весь день напролет, ни о чем не беспокоиться, и чтобы тебя все гладили, правда?

Кот посмотрел на Барни, словно ожидая ответа.

– О да, это было бы отлично.

– Ну ладно, мне пора идти, мистер Новорожденный. – Рисса поднялась. До дома ей еще оставалось больше мили, но Рисса любила ходить пешком. – Мне нужно помочь папе собрать овощи на участке. Мы будем делать карри. Вегетарианское, конечно. Не хочешь зайти в гости? Если, конечно, тебя не смутит папа, который будет, как всегда, распевать старинные песни. И, как всегда, фальшиво.

Барни поразмыслил. Предложение было заманчивым, и родители Риссы были очень милыми.

Но потом он вспомнил про письмо в сумке. Оно оттягивало ему плечо и явно весило гораздо больше, чем может весить бумага и конверт. Столько мог весить только страх.

– Нет, я лучше останусь дома и подожду маму, – сказал он Риссе. – У нее и так, наверное, скоро будет нервный срыв. Не хочу, чтобы все стало еще хуже.

– Все будет хорошо, – сказала Рисса с теплой улыбкой. И положила руку ему на плечо. – Послушай, Барни, я всегда на твоей стороне, ты же знаешь! Сегодня тебе, скорее всего, не поздоровится, но подумай лучше о том, что это всего лишь крошечный, малюсенький отрезок времени. Подумай о звездах. О нашей звезде – о Солнце. Ему биллионы лет. И что бы ни происходило, оно все равно продолжает светить, несмотря ни на что. Вот увидишь, через год все это покажется тебе ерундой. А через десять лет, когда у тебя будет длинная борода, ты об этом уже и не вспомнишь.

– У меня никогда не будет длинной бороды, – сказал Барни. – У меня даже короткой не будет.

– Между прочим, у моего папы есть борода. И ничего такого ужасного в ней нет, если хочешь знать. Вот, например, сколько было великих и важных исторических личностей: Иисус, император Адриан… э-э… Санта-Клаус – у них у всех были бороды.

– Мне вряд ли пойдет быть волосатым, – сказал Барни. Тут он увидел, что кот, задрав голову, смотрит на него. – Без обид.

Рисса пошла к дому.

– Увидимся завтра утром. На том же месте, в то же время.

– Угу. До завтра. И, Рисса, спасибо – мне очень понравилась открытка.

– Я рада! Помнишь, ты мне тоже делал открытку – так что теперь мы квиты. И, это, удачи тебе с мамой!

Она пошла вниз по улице. Барни проводил ее взглядом: безумная прическа, длинное пальто и черные ботинки с нарисованными маргаритками. Потом Барни немного помедлил снаружи, не заходя в дом.

«В том же месте, в то же время».

Есть в этом что-то пугающее, подумал Барни. В том, что жизнь так неизменна. Особенно учитывая то, что в этой жизни присутствовали Гэвин Игл и мисс Хлыстер.

Кот все смотрел на него, отчего Барни стало как-то не по себе, так что он зашел внутрь и там распечатал письмо.

Уважаемая миссис Ив,

Пишу Вам с тем, чтобы сообщить, что Ваш сын Барни позорит честь нашей школы. По словам учителей, за последние месяцы его поведение чрезвычайно ухудшилось и в настоящее время стало настолько недостойным, что я вынуждена написать Вам это письмо. Как бы то ни было, это последнее письмо такого рода, которое Вы от меня получаете.

Сегодня, самовольно покинув урок французского, Барни включил в коридоре пожарную тревогу. Я застала его за этим, и, думаю, нет необходимости объяснять Вам, какой беспорядок это вызвало – о чем он, разумеется, не мог не предполагать.

Так что мой долг – сообщить Вам, что если Барни еще раз хоть в чем-нибудь провинится, он будет немедленно ИСКЛЮЧЕН из средней школы Блэнфорда.

Таким образом, Вы как его мать должны всерьез заняться его воспитанием, чтобы предотвратить повторение подобного поведения. Я бы порекомендовала Вам лишить его карманных денег, запретить смотреть телевизор, проследить за тем, чтобы он читал правильные книги (чем длиннее и скучнее они – тем лучше; замечательный пример – словари), и почаще запирать его в комнате, чтобы у него было время обдумать свое ужасное поведение.

    С искренним огорчением,

    Мисс П. Хлыстер

    Директор

Желание

Барни отложил письмо и посмотрел на свое отражение в зеркале у двери.

– Ненавижу быть тобой, – сообщил он ему.

И вдруг ему пришла в голову счастливая мысль. Кто его, собственно, заставляет отдавать маме письмо? Даже если мисс Хлыстер позвонит им домой, мамы наверняка не будет – ее никогда нет. Нужно только избавиться от письма – вот и все.

Нет письма – нет проблемы.

Как легко!

Нужно просто выкинуть его в урну. Да, так и нужно сделать. Но в какую урну? Урна на кухне – слишком рискованно, да и урна в саду – тоже, особенно учитывая то, сколько вещей мама успевает потерять за день и потом повсюду поискать. Помедлив, Барни вышел с рюкзаком на улицу.

Кот исчез. Пройдя немного по улице и завернув за угол, Барни подошел к урне возле газетного киоска.

Он в нерешительности достал письмо. Перечитал его еще раз. Конечно, уничтожать улики нехорошо. Но что делать, если эти улики врут?

И он принялся рвать письмо на мелкие клочки, пока оно не превратилось в горстку конфетти.

Он повернул обратно к дому, и обрывки письма, подхваченные ветром, погнались за ним и легли к ногам, словно огромные нетающие снежинки.

Он поднял несколько клочков.

позор

поведение

Барни

ИСКЛЮЧЕН

Особенно приятно было увидеть, что последний кусочек – со словом ИСКЛЮЧЕН – окончил свой жизненный путь в грязной коричневой луже.

Дойдя до угла Олуховой улицы, Барни услышал за спиной тихое бренчание ошейника. Он обернулся. Опять этот черно-белый кот! Смотрит на него в упор.

– Тебе чего, кот?

Кот, поскольку был котом, ничего ему не ответил – а если и ответил, то на своем непонятном языке. Так что Барни пошел дальше. И кот тоже.

Дойдя до дома, Барни увидел то, от чего его сердце упало в желудок и так там и осталось. Это была маленькая красная мамина машина: она подъехала к дому и припарковалась на площадке. Барни взглянул на часы.

16.25.

Она должна была вернуться из библиотеки не раньше, чем через два с половиной часа!

Он в буквальном смысле слова прирос к земле от ужаса.

«Она все знает. Иначе это никак не объяснишь».

Он представил, как мисс Хлыстер звонит маме в библиотеку и говорит: «Ваш сын должен передать вам письмо. Проследите за этим!»

Что-то потерлось о его коленку, и Барни посмотрел вниз. Опять этот кот. На память ему пришли слова мисс Хлыстер.

«Вот славная жизнь, а? Быть котом, валяться на солнышке, ни о чем не беспокоиться…»

Барни торопливо нырнул за ограду. Он сам не успел понять, зачем он это сделал. То есть, конечно, понятно зачем: чтобы
Страница 6 из 10

не встречаться с мамой. Но ведь ему все равно придется рано или поздно идти домой!

Прежде чем двинуться дальше и рассказать вам, что случилось потом, я хочу обратить ваше внимание вот на что: Барни боялся вовсе не того, что мама будет на него кричать. То есть он знал, что она наверняка это сделает и что будет это довольно неприятно, но по-настоящему боялся он того, что случится после.

А именно – маминых слез. Когда мама плакала, Барни становилось так паршиво, что он мечтал только об одном: превратиться в горстку пыли.

Или в кота.

Барни все еще стоял за оградой. Кот подошел к нему, и неожиданно для самого себя мальчик протянул руку и погладил его.

В голове у него все вертелись слова мисс Хлыстер. «Быть котом… быть котом…»

– Может, поменяемся местами? – спросил он. Спросил, конечно, в шутку, но в каждой шутке есть доля правды. Потому что в следующий миг он произнес самые важные в своей жизни слова: – Как бы я хотел быть тобой.

Кот не сводил с него зеленых глаз, и Барни вдруг почувствовал себя очень странно.

У него закружилась голова. Улица, дома – все закрутилось каруселью. Но это еще полбеды. Кот – вот что было самое странное.

Что-то было не так с белым пятном вокруг его глаза. И Барни, приглядевшись, понял что: еще секунду назад пятно было слева. А сейчас оно переместилось.

– Что за глупости, – сказал Барни самому себе. – Так не бывает.

Но при этом – и Барни мог бы поклясться, что ему это не мерещится, – все предметы на улице тоже стали меняться.

Все вокруг стало ярче, свежее, налилось жизнью. Листья на деревьях весело зазеленели, цветы на клумбах гордо вскинули головки, а какое-то растение в горшке, стоявшее на карнизе ближайшего дома, – бог его знает, как оно называлось, – принялось вдруг так яростно расти, что задрожало, затряслось и в конце концов с грохотом обрушилось на землю.

– Нет, это все не взаправду, – сказал себе Барни. – Это просто сон.

Барни встал – точнее, попытался. Улица бешено вертелась вокруг, и он, пошатываясь, проковылял пару шагов и ударился о почтовый ящик.

– Ай!

Он зажмурился.

Карусель остановилась, и Барни увидел, как кот трусцой бежит прочь.

– Вот чудеса.

Посмотрев в сторону дома, он заметил маму: она вышла из машины и направилась к двери.

Тут он услышал, как у него за спиной открылась дверь.

– Что здесь происходит?

Повернувшись, Барни столкнулся нос к носу со стариком. Лицо его было сморщено от старости и злости. Барни понял, что это его горшок с цветком только что упал и разбился.

– Не знаю, – сказал Барни.

– Не знаешь? Ты не знаешь?!

– Нет. Правда не знаю. Извините.

– Я знаю твою мать. И я ей расскажу, что ты сбиваешь с подоконников цветочные горшки!

– Это не я! Я ничего не делал. Это само собой случилось.

– Цветочные горшки сами по себе не падают, уж извини. Разве что во время урагана. Я что-то не замечаю никакого урагана, а ты?

Барни покачал головой:

– И я.

Старик не прибавил больше ни слова. Он только перевел взгляд с Барни на землю, где в осколках горшка беспомощно распластался цветок, и испустил протяжный вздох, заключавший в себе всю печаль и горечь мира. После этого он повернулся и ушел в дом.

Деваться было некуда. Надо было идти домой.

Бесконечная усталость

Когда Барни открыл дверь, его вдруг охватила усталость.

Мама пылесосила и не заметила, как он вошел. Его встретил Гастер, но почему-то не завилял хвостом, как обычно, и в его глазах мелькнуло недоверие.

Мама, заметив наконец Барни, выключила пылесос.

– Привет, – сказал Барни. Точнее, так, с вопросительной интонацией: – Привет?

Мама спокойно смотрела на него без тени злости или недовольства.

– Привет, милый.

Милый?!

– Ты почему так рано? – спросил Барни самым невинным тоном.

Мам вздохнула.

Вот оно! Сейчас начнется. Он приготовился…

Но нет.

– Мне просто стало стыдно за сегодняшнее утро, – сказала она.

– Ты о чем?

– Ну, сегодня твой день рождения, а у меня совсем не было на тебя времени. Так что я подумала: может, сходим куда-нибудь?

Барни пришел в замешательство. Он даже на секунду пожалел, что разорвал письмо. Может быть, сейчас самое время признаться? Ведь в любом случае мама рано или поздно все узнает, а сейчас у нее как раз хорошее настроение. А это в последнее время стало редкостью.

– Мам, я…

– Может быть, сходим поедим пиццу? Что думаешь?

Барни вспомнил свой последний сон – тот, где он был в пиццерии.

– Я… э-э…

– Или карри?

– М-м… да, карри – это отлично.

После этого мама подарила ему подарок.

Это была книга под названием «Как выучить математику».

– Я понимаю, конечно, что это не самый лучший подарок на свете, – сказала миссис Ив. (Родители Барни развелись, но мама оставила себе фамилию мужа: ее девичья фамилия была Роуботт, и она ее терпеть не могла, потому что в детстве ее вечно дразнили Роботом.) – Но я просто подумала, что если ты прочитаешь эту книжку, то станешь лучше учиться.

Барни с удовольствием объяснил бы ей, что учиться лучше он сможет, только если перейдет в школу, где не будет мисс Хлыстер. Но он не хотел показаться неблагодарным.

– Спасибо!

И тут на глазах у мамы показались слезы.

– Что случилось, мам?

Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки.

– Ничего. Просто ты так похож на… Ладно, пойдем, надо собираться. Я позвоню и закажу столик на шесть. Ужасно хочу есть, а ты?

И они поехали ужинать, и Барни съел самое вкусное карри с креветками в своей жизни. Однако после того, как он опустошил тарелку, с ним произошло что-то загадочное. На него снова волной накатила усталость, а кости заныли, словно их кто-то сжал тисками. Его замутило.

– Ты ужасно бледный, – сказала миссис Ив, покосившись на пустую тарелку Барни. – Надеюсь, это не из-за креветок. – Она торопливо попросила счет и встала из-за столика.

И в этот миг бесконечная усталость взяла верх, и Барни, упав лицом в тарелку, заснул как убитый.

Сон Барни

Вы, конечно, знаете это выражение – «заснуть как убитый»? Что ж, Барни его тоже знал, но никогда по-настоящему не понимал, что оно означает. Не понимал вплоть до этой минуты, когда он лежал лицом в тарелке, проваливаясь все глубже сквозь вязкие слои темноты. Он падал и падал, и над ним все время маячило какое-то пятно. Белое пятно – сначала он подумал, что это что-то вроде облака. Но вглядевшись в это пятно, похожее на размытую цифру 6, он понял, что по форме оно в точности напоминает белое пятно вокруг глаза того кота.

Пятно становилось все больше, пока наконец не вытеснило собой всю темноту, и теперь Барни шел по пустынной белой местности без всяких ориентиров, двигаясь неизвестно куда. Это было похоже на Арктику – только без мороза. Хотя и тепло там тоже не было. Там было никак. В этой местности не существовало температуры.

Потом он услышал голос:

– Барни!

Этот голос он знал лучше, чем любой другой голос в мире.

– Барни! Я здесь! Сюда, сюда!

Барни огляделся, но никого не увидел. Он прищурился. Бесполезно – это было все равно что искать слово на пустом листе бумаги. Но он продолжал вертеть головой в отчаянной надежде увидеть человека, которому принадлежал этот голос. Человека, которого он хотел увидеть больше всего на свете.

Папу.

– Пап! Пап? Где ты?

– Я с тобой, Барни! Я еще жив!

– Но где ты? Я тебя не
Страница 7 из 10

вижу.

– Ты меня найдешь. Не унывай!

– Пап? Я не вижу тебя!

На белую поверхность вдруг начала стекать тьма – тоненькими чернильными струйками, похожими на кошачьи хвостики. Папин голос слабел и отдалялся.

– Мы скоро увидимся, – говорил он. – Мы скоро увидимся…

– Что? – переспросил Барни.

И тут кто-то затряс его за плечи, и, подняв голову, он увидел маму.

– Барни? Что с тобой? – спрашивала мама, обеспокоенно вглядываясь в его бледное, измазанное соусом лицо. – Мне кажется, завтра тебе лучше пропустить школу.

Барни кивнул.

– Да, – сказал он. Или попытался.

Потому что, открыв рот, он смог выдавить из себя только странный хрип.

Похожий на свист.

Или на шипение.

Он попробовал снова.

– Да. – На этот раз голос вернулся к нему.

Когда они приехали домой, сна у него не было ни в одном глазу. Он кинулся к себе наверх, чтобы срочно кое-что записать – как будто догадывался, что очень скоро уже не сможет этого сделать.

Несколько фактов о папе. Записано Барни Ивом

Он так громко храпел, что его было слышно через ДВЕ стены.

Он думал, что очень хорошо разбирается в картах. Но это было НЕ ТАК.

Он умел улыбаться, даже когда ему было грустно. Это оттого, что он был продавцом, говорил он. (Он выиграл звание «Работник месяца» в Садовом центре Блэнфорда за то, что продал больше всех комнатных растений.)

Он мечтал о своем собственном садоводческом центре.

На выходные он любил уехать в какую-нибудь дыру, где нет ровным счетом ничего и при этом еще, в идеале, мокро и холодно. (Вот ненормальный!)

Он любил подолгу гулять. (Больше всего – в Ландышевом лесу.)

Он мечтал о кошке, но мама не разрешала ее завести.

Он знал миллион разных штук про растения и часто рассказывал мне что-нибудь интересное. Например, он рассказал, что в Южной Америке, в Андах, есть редкое растение по имени Puya raimondii, которое цветет один раз в жизни, когда ему исполняется 150 лет. После этого оно умирает.

Больше всего он любил простые цветы, вроде нарциссов или колокольчиков. («Природе не к лицу кокетство».)

Он отлично плавал. Правда, плавая на спине, он всегда врезался в бортик бассейна.

Его музыкальные пристрастия никуда не годились. Ему нравилась музыка с громкими гитарными соло и почти без слов, и мама всегда говорила, что это звучит так, как будто кто-то душит кошек. (И она была права.)

У него были большие кустистые брови, похожие на волосатых гусениц.

Его любимым блюдом был мамин пирог с яблоками и черникой (и с заварным кремом).

Он часто водил меня в кино, хотя там у него всегда начинала болеть голова.

Его больше нет. Я никогда его не найду. Это был просто сон. ВСЕГО ЛИШЬ ОЧЕРЕДНОЙ СОН.

Волосы

После того как Барни сморило в ресторане, спать ему совсем не хотелось, и мама разрешила ему лечь попозже – в честь дня рождения.

– Это так странно: ты просто упал и уснул! – говорила она. – Думаю, надо сводить тебя к врачу. Пусть проверит, все ли с тобой в порядке.

– Все хорошо. По-моему, мне уже гораздо лучше.

Но потом, когда они с мамой сидели на диване перед телевизором, у него зачесалась кожа на руках.

– Барни, перестань. Расчешешь, будет больно, – сказала мама, переключая телевизор с полярных медведей на телевикторину.

– Я ничего не могу с собой поделать. – Он расстегнул пуговицу и закатал рукав, чтобы было удобнее чесаться. – Боже, как же чешется!

Во время этого занятия Барни увидел сначала один, потом два, потом целых три толстых черных волоса на правой руке. Они были черными как смоль, намного темнее, чем остальные коричневатые волоски у него на теле, и образовывали ровную линию чуть пониже запястья.

– Мам, посмотри, что это за волосы?

– О, дорогой, ты становишься мужчиной! Ну, ты ведь уже почти подросток, так что скоро у тебя начнут расти волосы во многих местах.

– Но они какие-то странные. Они черные. У меня никогда не росли черные волосы! И еще вчера ничего не было. Даже сегодня днем ничего не было! Я не хочу настолько быстро становиться мужчиной!

Мама не слушала. Она очень внимательно всматривалась в его лоб.

– Что такое? – удивился Барни.

– Ой, подожди, я схожу за щипчиками, – бросила она, направляясь к спальне.

Барни между тем подошел к зеркалу в коридоре, чтобы посмотреть, что не так.

Прямо по центру лба красовался еще один толстый черный волос.

– Ну вот, – сказала мама, спускаясь по лестнице. – Я нашла щипчики. Давай его выдернем. Встань-ка под лампу, мне так будет лучше видно.

Барни послушался. Запрокинув голову, он смотрел на лампочку, от которой расходились в стороны белые лучи света. С одной стороны, ему было приятно, что мама вдруг проявляет такую заботу. С другой стороны, все это его немного пугало.

– Мам, что со мной происходит?

– Ничего страшного, – заверила она его. – С телом иногда творятся странные вещи. И волосы могут появляться в самых неожиданных местах.

– Но у меня все чешется. Руки, ноги!

– Ради бога, перестань чесаться хоть на секунду, – сказала она. – Давай выдернем этот волос.

Барни послушно застыл на месте, хотя ему казалось, что он с ног до головы покрыт комариными укусами.

– Отлично, – сказала мама. – Возможно, будет чуточку больно.

Она зажала волосок щипчиками. Потянула. И еще раз потянула.

И еще раз.

Одной рукой она уперлась в лоб Барни, а другой пыталась вытащить волос. Барни сморщился от боли, глаза наполнились слезами. Мама тянула, тащила, дергала…

– Вот странно, – задумчиво протянула она. – Никак не получается!

Перед глазами у Барни промелькнула жуткая сцена. Он представил, как идет в школу, и там Гэвин поднимает его на смех, крича: «Эй, только посмотрите на этого оборотня!» – или что-нибудь еще, не менее остроумное.

Тогда мама сходила за кремом, которым она мазала себе кожу над верхней губой, чтобы избавиться от усиков. Но толку от крема не было никакого, не считая того, что вокруг волоса теперь образовался ореол ярко-красной кожи – как будто без этого он был недостаточно заметен.

Барни хотел сказать маме, что нужно что-то с этим сделать, но тут его снова со страшной силой потянуло в сон. С трудом удержавшись от того, чтобы не заснуть прямо тут, он, зевая, пробормотал: «Спокойной ночи, пойду к себе». У него мелькнула мысль о том, что стоило бы рассказать о письме, но он не смог. Не хватило храбрости. И сил.

Вместо этого он пообещал маме, что умоется и почистит зубы, и в сонном оцепенении заполз по лестнице на второй этаж. Там он шагнул к кровати (не умывшись, не почистив зубы и даже не задернув шторы), упал на матрас и, едва успев натянуть на себя одеяло, провалился в самый глубокий и самый тяжелый сон в своей жизни.

Пробуждение

Еще не открыв глаз, Барни понял, что-то не так.

Во рту у него было сухо, как в пустыне. Сердце стучало быстро, но мягко, напоминая тихую барабанную дробь. Но это еще полбеды. Все тело стало другим. Горячим, каким-то съежившимся, словно сжатый кулак, который никак не получается раскрыть.

Сверху ощущалось что-то мягкое. Большое, тяжелое и мягкое. Когда он открыл глаза, ничего не изменилось, потому что за окном все еще была ночь. Однако он быстро начал различать очертания предметов, как будто у него откуда-то взялось ночное зрение.

Из серой темноты выступали длинные черные каплевидные тени.

«Я в
Страница 8 из 10

пещере. В очень мягкой, уютной – и восхитительно теплой пещере».

Проснувшись окончательно, он понял, какая это нелепая мысль. Он, должно быть, просто лежит под одеялом. Но когда оно успело стать таким огромным?

Барни попытался встать, но не смог – по крайней мере, встать в привычном понимании этого слова. Он вроде бы встал, но спина его по-прежнему прижималась к уютному мягкому своду одеяла.

Он рванулся вперед, но руки и ноги его не слушались. С координацией было что-то не так. И куда делись колени? Что с ними? Казалось, все косточки в его теле за ночь перемешались, и теперь их нужно было собирать заново, как какой-нибудь пазл. Все было не на своих местах. А некоторые кусочки этого пазла были совершенно новыми. Самым ощутимым была какая-то штука, болтающаяся в нижней части спины. Эта штука изгибалась во все стороны и состояла из десяти соединенных друг с другом суставов.

«Мам», – сказал Барни, точнее, попытался. И уже без всякой надежды добавил: «Пап». Но слова не шли у него изо рта: вместо них получались непонятные звуки.

Замурованный, как в клетке, в этом незнакомом теле, он начал паниковать. Нужно было выбираться наружу, но передвигаться он мог только ползком. И тогда он пополз, упираясь конечностями в мягкий упругий пол и пригнув голову.

И оказался снаружи, в холодном утреннем свете.

Внизу простиралось огромное пространство, которое сначала показалось ему океаном. Он был на высоте, раза в три превышавшей его рост, и поэтому не сразу понял, что бесконечный синий океан внизу – это всего-навсего ковер.

Это была его кровать.

Его комната.

Но каким все стало огромным – уму непостижимо! Шкаф был размером с дом. Лампа у изголовья кровати взирала на него сверху вниз, похожая на безрукое механическое чудовище. До двери было по меньшей мере несколько миль. А школьная форма на спинке стула принадлежала не иначе как какому-то великану.

То, что он увидел следом, не лезло уже ни в какие ворота.

Его руки (или ноги – черт разберет) были полностью покрыты волосами. И куда-то делись пальцы. Он повернул голову, чтобы посмотреть на то, что болталось у него за спиной. Хвост. Закрученный в дрожащий вопросительный знак – как будто остальное его тело было вопросом, требовавшим ответа.

Невероятно.

Он по-прежнему оставался Барни. Он чувствовал себя Барни, голова его была полна воспоминаний и впечатлений Барни. Но в то же время он был уже не Барни, а кем-то совсем другим. Бред какой-то. Не может этого быть! Это просто сон, вроде того, про папу.

Он моргнул. Моргнул еще раз.

Нет. Сомнений не оставалось.

Он не спал.

Да, он не спал, и сознание его было ясным как никогда. Приходилось поверить в очевидное: поверить своим глазам, поверить черной шерсти, хвосту и подушечкам на лапах. Все это говорило об одном: хотя он заснул человеком, проснулся он – бесспорно, безошибочно, невероятно – котом.

Прыжок

Звуки.

Мама достает столовые приборы из кухонного ящичка. Раньше он ни за что не услышал бы это со второго этажа. Теперь же звук был таким четким, словно мама находилась с ним в одной комнате.

Вот она кормит Гастера. Ложка стучит о край миски.

«Мама!» – закричал Барни. Крик остался беззвучным: рот больше его не слушался. Это был пересохший кошачий рот, не способный ни на что, кроме жалкого мяуканья.

Тут вдруг его усики встопорщились и затрепетали (кошачье волшебство номер шесть, как вы уже знаете) от ощущения близкой опасности; и в тот же миг все тысячи шерстинок, покрывавших его тело, встали дыбом.

Гастер.

Гастер с жадностью проглотил свой завтрак секунд примерно за пять. После этого он обычно делал одно из двух. Либо он заваливался спать в свою корзину, либо – чаще всего – несся наверх в комнату Барни, чтобы облизать ему лицо. Только вот сегодня он не обнаружит лица Барни. Вместо этого он найдет кошачью морду. А Барни прекрасно знал, что Гастер для кошек – примерно то же, что горячая печка для мороженого.

Перед глазами у него промелькнуло воспоминание: Барни гонится за сиамской кошкой в парке. Кошка исчезла раньше, чем Гастер успел что-то сделать, но только потому, что это была супербыстрая кошка – она испарилась в мгновение ока, словно по волшебству.

Тогда это показалось Барни очень забавным. Но теперь, когда он сам стал котом, ничего смешного он в этом уже не видел.

Он посмотрел вниз, на ковер.

Прыгай. Ты должен прыгнуть.

Если ты отсюда не выберешься, Гастер тебя сожрет.

Вот и оно.

Грохот собачьих лап по лестнице, все ближе и ближе.

«Прыгай!» – приказал себе Барни в последний раз.

Он зажмурился. Перед глазами у него возникло папино лицо в тот день, когда он стоял у края бассейна, убеждая Барни прыгнуть с трамплина. «Сынок, у тебя все получится». Тяжелые шаги пса-убийцы уже грохотали по ковру в коридоре.

Надо прыгать. На раз-два-три.

Раз, два…

Барни зажмурился и спрыгнул с кровати, описав ровную дугу, как вода, льющаяся из стакана.

Однако приземление оказалось тяжелым и неуклюжим: он проехался подбородком по ковру, чуть не свернув себе шею. Очертания предметов на миг расплылись, потом снова стали четкими. Раздумывать было некогда. Тяжелое дыхание Гастера слышалось уже у самой двери.

Барни бросился бежать. Он сам не понимал, как ему это удавалось, ведь в новом его теле все было не на своих местах. Он забился в угол комнаты – комочек, сжавшийся от страха, – а Гастер между тем уже поддевал носом огромную дверь.

Дверь распахнулась, закрыв собой Барни, который пытался не обращать внимания на свой внутренний голос, твердивший ему, что он скоро умрет.

Гастер вспрыгнул на кровать и принялся ее обнюхивать. Затем с грохотом, прозвучавшим для Барни, как небольшое землетрясение, он спрыгнул с кровати.

«Это все мне мерещится, – сказал себе Барни. – Я не кот. Я человек. Я мальчик. Мне двенадцать лет. Все будет…»

Мокрый собачий нос просунулся за дверь; две черные ноздри были похожи на глаза огромного чудовища. Нос немного помешкал, пока его обладатель осмысливал происходящее. Затем он оттолкнул дверь назад, и над Барни нависла морда Гастера, обросшая коричнево-белым мехом. На морде этой сверкали глаза, и она была раз в десять больше, чем раньше. Чудовище породы Кинг чарльз.

Затем произошло невозможное. Раздался голос. Полный важности и самомнения, как будто и правда принадлежащий королевской особе, голос Гастера:

– О боги! У меня просто нет слов! Мерзкая кошка. В моем доме. В моем собственном доме!

– Нет, это я… – начал Барни, с удивлением отметив, что Гастер его понимает. – Я Барни. Гастер, это правда, поверь мне. Я не понимаю, что происходит. Я просто… Что-то такое случилось за ночь…

– Что ты здесь делаешь? Каковы твои намерения? Говори! Говори, заклинаю тебя!

В глазах Гастера сверкало безумие. Он казался способным на все.

– Это я!

– Придержи язык! – сердито рявкнул Гастер. – Ты вообще понимаешь, с кем говоришь? Я спаниель Кинг чарльз. Мои предки были свидетелями реставрации королевской власти в Англии. Благодаря им мы сегодня видим эту страну такой, какая она есть. И как и у всех представителей моей благородной породы, у меня есть принципы, которым я неизменно следую. И важнейший из них – никогда не пускать в свой дом незваных кошек. Если же это произошло, остается одно: уничтожить указанную кошку. Так
Страница 9 из 10

что, жалкий проходимец, я настоятельно рекомендую тебе приготовиться к смерти.

– Господи, Гастер, да в чем дело? Прекрати лаять! – Это мама Барни кричала снизу. – У меня голова раскалывается.

– Мам! – попытался прокричать Барни. – Мама! Мама!

Три жалких мяу, не достойных даже того, чтобы поставить их в кавычки.

Гастер зарычал, оскалив зубы. Он явно планировал вонзить их в Барни.

– Гастер, послушай, – сказал Барни, радуясь хотя бы тому, что Гастер мог его услышать. – Это я, Барни. Спроси у меня что угодно. Что-нибудь, что могу знать только я, и…

Гастер, щелкая зубами, сделал шаг вперед. Барни вжался в стену. В человеческом мире ни одно животное не казалось таким милым и безобидным, как спаниель породы Кинг чарльз. Но не в кошачьем мире…

– Подлый трусливый котяра!

– Гастер! Клянусь тебе, я – Барни. Вчера у меня был день рождения. Мой папа пропал, и, возможно, умер. Мой папа – ну, ты знаешь, это он взял тебя из собачьего приюта.

Услышав это, Гастер пришел в ярость:

– Из собачьего приюта?! Какое пятно на моей репутации! Да как ты смеешь?! Повторяю еще раз: я спаниель Кинг чарльз. Мои предки жили при королевском дворе короля Карла Второго. Им оказывали почести, о которых остальные собаки могут только мечтать. Собачий приют! Какое оскорбление!

Барни не знал, что и сказать.

– Но это правда. Твои предыдущие хозяева от тебя отказались. Так что мы тебя спасли. А именно, папа тебя спас.

Гастер замер, о чем-то задумавшись. Может быть, Гастер все-таки проникся его словами? И станет его союзником? Но нет.

– Врррру-н! – прорычал Гастер.

И его оскаленные челюсти придвинулись еще ближе.

«Я сейчас умру, я сейчас умру, я сейчас…»

Закрыв глаза, Барни смиренно ждал, когда пес откусит ему голову, но этого почему-то не произошло.

Огромные зубищи были уже в миллиметре от Барни, когда вдруг собаку резко оттащили назад. Это миссис Ив схватила его за ошейник – не ведая о том, что тем самым спасла жизнь своему сыну.

Открыв глаза, Барни увидел великаншу, нависшую над ним.

Мама тоже его заметила. Только она, конечно, не поняла, что это он.

– О боже! – воскликнула она. – Кошка! Барни, будь так добр, скажи мне, что в твоей комнате делает кошка? Барни? Барни?.. Барни?!

Она растерянно уставилась на пустую кровать, не понимая, куда мог деться ее сын. На лицо ее, словно тучки, набежали беспокойные морщинки.

– Барни, ты в ванной? – позвала она. – Ты все еще мучаешься с этим волоском?

– Нет, – сказал Барни. – Нет, я здесь. Я кот. Это я. Мам, пожалуйста, послушай меня! Мам!

Он умоляюще вскинул на нее глаза. Но это было все равно что пытаться говорить с колокольней.

– Ты лжец, вторгшийся в чужие владения! – рявкнул Гастер. – Прошу вас, миссис Ив, позвольте мне разобраться с этим бродягой.

– Пойдем, Гастер. – Мама оттащила спаниеля и, пройдя по коридору, заперла его в бывшем папином кабинете, который теперь служил комнатой для гостей. – Сиди здесь, – услышал Барни ее голос. – И не вздумай скрестись в дверь.

Она сразу же вернулась. Нагнулась, взяла его под живот, и он вдруг вознесся в воздух. Он попытался уцепиться за ее халатик, и когти, как по волшебству, сами выдвинулись и ухватились за ткань.

– Не царапайся, шалун, – пробормотала мама. – Ну, и где же Барни? Барни? Ты где? У меня правда нет времени на эти игры!

– Я здесь! У тебя на руках!

Мама таскала Барни с собой по всему дому, заглядывая во все комнаты и все крепче сжимая его живот. Она начинала беспокоиться.

Наконец миссис Ив открыла входную дверь, отцепила когти Барни от халатика и бросила его на землю, в морозное февральское утро.

– Мама! – закричал он. – Мама! Не волнуйся! Я…

Огромная дверь с тяжелым стуком захлопнулась, и он остался на улице.

Замерзший.

Потерянный.

И бесконечно одинокий.

Безнадежные

Барни немного помешкал на крыльце, все еще надеясь, что мама, удостоверившись, что его нигде нет, сопоставит это с появлением в доме незнакомой кошки. Но дверь не открывалась. Гигантский кусок дерева был неподвижным и враждебным. Эту дверь папа покрасил три года назад, когда еще жил с ними.

Улица, обычно тихая, теперь была полна сотен звуков – щебечущие птицы, шум машин в отдалении, шуршащие пакеты из-под чипсов, играющие настоящий концерт на ветру.

Еще что-то. Куст можжевельника в саду зашевелился. На него уставилась пара зеленых кошачьих глаз.

– Привет?

– Ты кто? – раздался голос, мягкий и приятный, как глоток горячего какао. – Я тебя никогда раньше не видела.

Она выбралась из куста. Это была ухоженная кошечка с лоснящейся шоколадной шерсткой. Барни смутно припомнил, что это Шейла – ее хозяева недавно переехали в дом номер 33.

– Нет, ты меня уже видела, – возразил Барни. Кошка тем временем подошла и потерлась мордочкой о его щеку. – Я тот мальчик, который здесь жил. Вот в этом доме. Просто… я немного изменился… и я не знаю почему.

– Вот как, – промолвила она и затем повторила это еще раз: – Вот как. О, бедняжка. Бедный зайчик. Ты один из них.

– Один из кого? Подожди… это что, и с другими людьми случалось?

– О да. Конечно. Меня, кстати, зовут Мокка. Рада познакомиться. – Она замурчала, но в следующую секунду ее настроение внезапно переменилось, как это свойственно кошкам, и мурчание прекратилось. Теперь Мокка выглядела встревоженной.

Однако Барни не терпелось понять.

– Послушай, ты знаешь, почему это со мной случилось? Ты знаешь, как это можно вернуть? Ты можешь мне помочь?

Но Мокка смотрела мимо Барни куда-то вдаль. Хвост у нее подрагивал, усики встопорщились. Она что-то чуяла.

– Мне кажется, милый, за нами наблюдают.

– Наблюдают? Кто?

– Бойцы, скорее всего.

– Бойцы? Это кто такие?

Мокка повернулась к Барни и торопливо объяснила ему. Ее мягкий шоколадный голос теперь стал тревожным и резким, прямо как у мамы после третьей чашки кофе.

– Есть три вида кошек, – сказала она. – Первый – бойцы. Это уличные кошки, которые обожают драки. К ним лучше не подходить. Второй – это диванные кошечки, вроде меня. У них есть хозяева, и они обычно сидят дома. Мы, как правило, безобидны, если только нас не пытаются купать. Ну, не считая… – Она помедлила, как будто боялась произнести это вслух. – Не считая Наводящего Ужас.

– Наводящий Ужас? Кто это?

Мокка подошла ближе и зашептала:

– Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь.

– Почему? Что в нем такого страшного?

– Когда-то он был самым обычным котом, но потом он изменился, и все светлое в нем стало темным, – сказала Мокка, вздрагивая. – У него появились силы, темные и злые, и он стал другим. Выглядит он все так же. Но он стал совсем, совсем другим…

– А из-за чего он изменился?

Но ответа на этот вопрос Барни не получил. Дело в том, что Мокка заметила кое-кого еще: на другой стороне улицы под припаркованной машиной лежал разбойничьего вида толстый кот и глядел прямо на них. Точнее, прямо на Барни.

– Это и есть Наводящий Ужас?

– Нет, дорогой мой. Ты бы понял, если бы это был он. А это Тыковка. Боец. Он тупица. Но отчаянный. И у него есть целая шайка дружков, таких же тупых и отчаянных.

– Почему он так на меня уставился?

– Не знаю, – протянула она, и Барни вдруг показалось, что дружелюбия в ней поубавилось. – Ну, я бы с радостью тут с тобой поболтала, честное слово, но моя хозяйка – Шейла – сегодня уезжает
Страница 10 из 10

на выходные, а меня отправляют в приют для кошек. Так что мне ни в коем случае нельзя опаздывать домой!

– А я думал, кошки ненавидят приюты.

– Только не этот! Там просто чудесно.

И кошка потрусила прочь вдоль стены дома.

– Эй, подожди! – закричал ей вслед Барни. – Ты сказала только про два вида кошек. А третий?

Мокка остановилась, подергивая хвостом, и обернулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/mett-heyg/byt-kotom-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.