Режим чтения
Скачать книгу

Чистилище. Исход читать онлайн - Игорь Пронин

Чистилище. Исход

Игорь Евгеньевич Пронин

Чистилище #2

Грандиозный межавторский проект, действие которого происходит в мире романа Сергея Тармашева «Чистилище»!

В первые дни заражения уцелевшие жители Москвы объединяются в отряды, пытаясь противостоять мутантам-людоедам. Большинство никогда прежде не держали в руках оружия, и лишь те группы, у которых есть сильные и уверенные в себе руководители вроде майора Белоглазова, могут рассчитывать на спасение. Учиться воевать с монстрами приходится ценой огромных жертв, а помощь от правительства все не приходит… Слабые духом теряют веру, и тогда одни выбирают бегство, другие – месть, а некоторые превращаются в зверей. Огромный город, полный хаоса и смерти, становится ареной, где люди пытаются доказать свое право на существование в новом мире…

Игорь Пронин

Чистилище. Исход

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Идея проекта – Сергей Тармашев

Издательство благодарит Сергея Тармашева за предоставленное разрешение использовать название серии, а также уникальные мир и сюжет, созданные им в романе «Чистилище».

Другие произведения, написанные российскими фантастами для межавторского цикла, являются их историями, Сергей Тармашев не является соавтором этих романов и не читает их. Создатель «Чистилища» дал литераторам полную свободу, разрешив войти в мир проекта, но сам он несет ответственность только за собственную книгу.

© С. Тармашев, 2014

© И. Пронин, 2014

© ООО «Издательство «АСТ», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

Глава первая

Шок

Эпидемия, какая-то непонятная и оттого особенно страшная, началась где-то на Ближнем Востоке, то ли в Израиле, то ли в Палестине. Слухи о ее распространении тут же полетели со всех сторон, один другого ужаснее. Впрочем, случались и опровержения, а Павел, с недавнего времени гражданский муж Леночки Свирской, каждый вечер зачитывал ей найденные в Интернете сообщения об успешной разработке вакцины. Вот только утром оказывалось, что вакцины нет, а в лаборатории все поголовно заразились чем-то страшным. Так продолжалось несколько дней, и все уже говорили, что зараза вовсю гуляет по России, что ее завезли то ли с Украины, то ли из Китая и вот-вот будет введено не то особое, не то военное положение. Леночкину маму, с которой они созванивались по два раза в день, это очень радовало: ей казалось, что такое «особое положение» – решение всех проблем.

– Вот и папа твой говорит: у нас не забалуешь! Если бы была и правда какая-то опасность, то давно бы уже всех к ногтю взяли! – бодро говорила матушка, но тут же меняла тон: – Что-то Вероника из Хабаровска трубку не берет. Странно это, не к добру. Там у них Китай рядом, помнишь, как ездили? Эх, да сейчас везде иммигранты! У нас во дворе только их и видно – и какая у них гигиена? Тут любая эпидемия найдется, только поищи! Живут по тридцать человек в квартире, пьянствуют… У вас-то их поменьше?

– Вроде поменьше. – Лена пожала плечами, хотя мать не могла этого видеть, и выглянула в окно. На детской площадке мирно «паслись» с пяток мамашек с непослушными чадами. – Да не в гигиене тут дело, ма! Это же эпидемия, даже, может быть, пандемия.

– Пандемия – это птичий грипп! – уверенно отрезала мать. – А тут все куда серьезнее. Эпидемия, и, говорят, уже тысячи жертв, тысячи! Что они тянут с военным положением? Сразу границы закрыть, этих всех выслать и дороги хлоркой посыпать или еще чем! Ты респиратор носишь?

– Ношу! – соврала Лена. – И хорошо, что напомнила, мы со Светкой договорились в аптеку сходить. Павел что-то покашливал вчера.

– Вечером позвони! Я тебе еще забыла про Францию рассказать, видела с утра по телевизору, очень интересно и важно! Там…

– Мам, пока! Прости, надо бежать!

Конечно же Лену беспокоили мировые новости, просто она терпеть не могла опаздывать. Мама с раннего детства запугала ее всевозможной заразой, которой полно на улице, и Лена привыкла мыть руки раз по двадцать на дню. Когда зимой говорили об опасности гриппа, она первая, ничего не стесняясь, надела респиратор и попыталась добиться того же от Пашки. Но он же упрямый! Правда, и здоровьем не обижен, дурашка высоченный. Это хорошо… Ей шел двадцать пятый год, часть школьных измайловских подруг уже вовсю катала по паркам коляски с продолжением рода, и, сколько бы мама ни говорила, что торопиться пока некуда, Ленка не могла не задумываться о детях. Уже накидывая джинсовую куртку, она опять бросила взгляд в окно. На детской площадке родительницы сбились в кучку и о чем-то оживленно щебетали.

– Все о том же, – вздохнула Лена. – Страшно, конечно, но как тут может помочь респиратор? Это же не грипп и не смог какой-нибудь.

Аптека, а также почта и маленький придомный магазинчик располагались в отдельно стоящем здании метрах в ста от подъезда. Светы, с которой Лена познакомилась вскоре после переезда из Измайлова в Строгино, пока не было видно, и девушка остановилась в ожидании. Зябко кутаясь в куртку – летние похолодания в Москве не редкость, – Лена попыталась представить себя с ребенком и коляской, прожившей тут уже больше года или двух. Тогда соседки перестанут коситься, тогда у нее на пальце будет красивое колечко. Жизнь без родителей, в другом районе города все еще была непривычной, и Лене хотелось побыстрее с ней свыкнуться, определиться. Но Павел разговора о свадьбе никак не заводил. Не хватало еще, чтобы мать начала торопить, ведь намеки-то уже были.

– Привет! – Светка-мерзлячка даже болоньевый капюшон на голову натянула. – Новости слушала?

– Ага, по телефону. Что-то про Францию.

– Да что Франция! На Украине, сказали, паника! Беженцы к нам едут, тысячи прямо – дороги показывали, сплошные пробки на много километров!

– Ой, не пугай меня, – попросила Лена. – Может, преувеличивают. У них то Англия не отвечает ни по одному виду связи, то, вроде, снова оттуда какие-то новости… Пашка говорит, верить сейчас можно только проверенным источникам. У него родители в Крыму, я думаю, они бы знали, там тоже граница с Украиной.

– Ох, не говори! Я уже всего боюсь! – Светка схватила Лену под руку и потащила к аптеке. – Мне тоже надо купить… Ну, кое-что.

Из-за угла, от универсама «Пятерочка», показалась соседка по лестничной клетке. В одной руке она несла туго набитый пакет, другой вела за собой маленькую дочку, которая свободной ручонкой вцепилась в рубашку своего старшего братика. Соседка с мужем, приезжие из Таджикистана, снимали квартиру. Они почти не говорили по-русски, и Лена все никак не могла расслышать, как правильно звучат их имена. Таджичка, стеснительная, с вечно закутанной платком головой, разговорчивостью не отличалась, а муж пропадал где-то на работе целыми сутками. Улыбнувшись, они лишь кивнули друг другу и разминулись.

– Не собираются они к себе? – тут же зашептала Светка подруге на ухо. – Ничего не говорили?

– А что?

– Ну, как что? Может, там у них безопаснее. Знаешь, климат, или горы, или еще что-нибудь… Я сегодня в фейсбуке читала, что в Мексике какая-то женщина всех вылечивает от вируса, чаем специальным.

– Где Мексика и где Таджикистан?! – Лена хихикнула. –
Страница 2 из 17

Чаем, конечно! Темнота ты, Светочка.

– Тут во что хочешь поверишь!

Они вошли в аптеку, и разговор временно прекратился. Тут стояла длинная очередь – подогреваемый скверными новостями народ начал больше обращать внимания на свое здоровье, а некоторые пытались создать запасы лекарств на непонятно какой случай. Пристроившись в хвост, девушки синхронно вздохнули.

– Час простоим! – заворчала Светка, глазами указывая на очередь, своими извивами заполнившую весь небольшой торговый зал. – А как бы и не больше! Пока это старичье кошелек достанет, пока всю мелочь там переберет… Во сколько твой Пашка возвращается?

– Скоро уже должен появиться. Злится, когда я по пустякам звоню, так что буду в окно его выглядывать.

Света тоже уставилась в большое, почти во всю стену окно с толстым двойным стеклом. По улице в обе стороны сновали машины, посередине прогрохотал трамвай. По бульварчику чуть дальше гуляли люди, и все казалось таким спокойным, привычным.

– Лица у всех изменились, заметила? – прошептала болтливая Светка, не желая, чтобы ее слышали соседи по очереди. – Особенно у старшего поколения. Какие-то суровые все стали, некоторые даже злые. Будто ждут то ли войны, то ли чего-то страшного.

– У них опыта больше, – вздохнула Лена. – А вот у детишек личики такие же, как и раньше! Они знают только, что лето пришло и солнышко светит.

– Светит, но не греет! Лето, тоже мне… А ты все о детях, да? Как самочувствие-то? Не тошнит?

Лена несильно пихнула ее кулаком в бок и на миг повернулась к аптечному окошку. Усталая женщина, взяв у покупателя деньги, вдруг выронила купюру и грудью налегла на крошечный прилавок, выпучив глаза и широко раскрыв рот. Всю ее затрясло, словно кто-то пропускал через тело несчастной ток. Никто еще не успел ничего сказать, как она упала в тесное пространство между шкафчиками с лекарствами.

– Больно, дурочка! – пискнула Света, и Лена только теперь поняла, что от страха стиснула ее запястье. – Ой, а где продавщица-то?

– «Скорую» вызовите! – хрипло закричал какой-то старик, одновременно пятясь, напирая спиной на толпу. – Эй, девушка! Коллеге вашей плохо!

– Надя, идем отсюда! – хрипло крикнула пожилая дама дочери, ухватила ее за руку и потащила к выходу, расталкивая покупателей. – Они тут сами все больные, творится черте-те что…

И все разом подались к дверям. Подруги, стоявшие в хвосте очереди, не смогли бы остаться в аптеке, даже если бы захотели, – их просто вынесло людским потоком. Лена не успела даже испугаться неожиданному припадку продавщицы – да мало ли что могло с ней случиться! Но какой-то древний, в генах сидящий ужас заставил сердце забиться раненой птицей, когда она увидела лица бросившихся прочь людей. Никто и не подумал помочь продавщице, никто не старался соблюсти хоть какие-то приличия: толпа просто ломилась к выходу. В дверях возникла давка, кого-то прижали к стеклянной двери, кто-то истошно закричал…

– Счастье, что мы не у окошка были! – Светку вместе с Леной вытеснили из аптеки в числе первых, и они легко отделались. – Ты смотри, прямо ополоумели все! Ленка, отойди, отойди дальше!

Света потянула подругу в сторону от выхода – люди, в основном благообразного вида старики и старушки, оказавшись на свободе, бежали прочь не разбирая дороги. Спустя минуту аптека опустела, только за стойкой напарница упавшей аптекарши что-то кричала в телефонную трубку. Лена все не могла сойти с места, так удивила и напугала ее внезапно возникшая паника. Не слушая без умолку несшую какую-то чушь Светку, она смотрела на дверь, в которой только что давили друг друга три десятка человек. На стекле осталась полоска крови – то ли из губы, то ли из носа прижатой женщины. А может быть, это просто помада? Внизу валялась сумочка, за которой хозяйка не смогла нагнуться, а потом или забыла, или испугалась вернуться. И тогда на четвереньках, содрогаясь всем телом в агонии, из аптеки появился последний покупатель, тот самый старик, что просил позвонить в «скорую». Его лицо стало почти синим, он задыхался, выпученные глаза уставились прямо на Лену. Старик протянул к ней дрожащую руку и упал навзничь.

– Ты что, совсем дура?!

Крик Светки остановил Лену, уже сделавшую первый шаг.

– Может, у него сердечный приступ!

– Давай позвоним, пусть приедут! Но подходить нельзя! Идем отсюда, Ленка, я боюсь!

Лене тоже было страшно, и она позволила отвести себя в сторону, на ходу доставая телефон. Но позвонить не успела: Света вдруг сильно толкнула ее в сторону, и мобильник вылетел из рук. В здание, от которого они еще не успели отойти, врезался легковой автомобиль, и, не заметь его Светлана, обе оказались бы раздавлены о стену. В стороны полетели осколки фар, у запаркованных неподалеку машин сработала сигнализация. Лена увидела водителя, с выпученными, как у старика в дверях аптеки, глазами, на губах его выступила розовая пена. С глухим ударом еще один автомобиль, не вписавшись в поворот, подскочил над бордюром и въехал на тротуар.

– Бежим! – Светка совсем ошалела и первая помчалась прочь. – Беги от дороги, беги!

Если бы Лена не была так напугана, она, конечно, не бросилась бы за подругой во двор, прочь от собственного подъезда, находившегося буквально в двух шагах. Но в эту секунду ей важнее всего было не остаться одной. Слева, подчинившись крику Светланы, тоже побежал изо всех сил какой-то паренек, бросив с перепугу любимый скейт. Из-за угла дома вышла целая семья с полными пакетами продуктов из «Пятерочки». Завидев бегущих навстречу, дети подались назад, а рослый и полный отец набычился.

– Бегите, поубивают всех машинами! – взвизгнула Светка на бегу и скрылась за углом.

– Какими еще машинами? – рявкнул мужчина, но тут же тихо и растерянно выругался: с улицы донесся еще один удар, на узкой дороге образовалась пробка. – Что творится-то? А ну, бегом!

Он переложил пакеты в одну руку, просто взвалил на плечо младшего сына и тяжело побежал вдоль дома, на ходу обернувшись и рявкнув что-то опешившей жене. Мальчик выронил мороженое и заревел на всю улицу, то ли от страха, то ли от потери. Жена побежала было следом, но набитый пакет порвался, и она неловко нагнулась над раскатившимися по асфальту овощами. Дочь, тоже с мороженым, собралась было помочь матери, и только тогда женщина закричала.

– Танька, дура, какие овощи?! Беги за папой, беги!

Все-таки зачем-то схватив большую картофелину, она сильно толкнула дочь в спину, и та, взвизгнув, сразу изо всех сил помчалась за отцом, обгоняя мать. Лена провожала их глазами, когда перекошенное Светкино лицо оказалось прямо перед ней. Подруга ухватилась за воротник Лениной куртки и сильно тряхнула.

– Окаменела, что ли?! Бежим!!

– А куда бежать-то?!

Крики ужаса и детский плач доносились со всех сторон. Вокруг одни падали, корчась в агонии, другие в страхе бежали, но бежали-то во все стороны! Только что эти улицы, дворы в будний день выглядели полупустыми и вдруг наполнились движением, ужасом. Отчаянно гудели клаксоны машин, где-то сверху разбилось стекло. Лена задрала голову, и мир закружился вокруг нее, она почувствовала тошноту. Несмотря на тягостное ожидание приближения чего-то чудовищного всех последних дней, катастрофа разразилась так неожиданно и быстро, что ее сознание
Страница 3 из 17

отказывалось поверить в реальность происходящего. Лена зажмурилась. Ей хотелось проснуться в холодном поту и с бьющимся сердцем, чтобы тут же пойти в душ, где обрывки ночного кошмара уйдут в сток вместе с мыльной водой. А потом конечно же позвонить маме! Неужели и там, в тихих измайловских двориках, творится то же самое? Она обязательно должна была узнать… Но где же Паша, что с ним, как он доедет по забитой разбитыми автомобилями дороге?

– Ленка, не оставляй меня! – Светлана не кричала, спокойно попросила, и именно поэтому Лена не только услышала ее, но и нашла в себе силы вырваться из накатывавшегося обморока. – Давай где-нибудь спрячемся и переждем, а? Ты только не умирай, как все!

Лена открыла глаза. Она лежала на асфальте, посреди затихавшего двора – те, кто не упал и не умер на месте, разбежались. Только возле «Пятерочки» еще продолжались крики и будто бы начиналась драка. Света, бледная, как панночка в советском фильме «Вий», присела перед ней на корточки. У нее даже губы посинели.

– Ну и видон у тебя! Краше в гроб кладут! – с некоторым удивлением услышала Лена свой голос.

– На себя посмотри! Завалилась, как барышня тургеневская, и разлеглась! Встань, пожалуйста! Я боюсь одна.

Ноги были словно чужие, да и Светка вся дрожала. Инстинкт требовал убраться с открытого места и, конечно, держаться подальше от нескольких тел, оказавшихся неподалеку. Кое-кто из упавших еще подрагивал. Поддерживая друг друга, девушки отошли в сторону, к кустам и редким деревцам возле школьного забора.

«Хорошо, что занятий нет! – почему-то подумалось Лене. – Дети, без родителей, в школе, а тут такое происходит…»

– Ну и тютехи мы с тобой! – заговорила Светка, приседая возле березки. – Все убежали, а мы остались! Все из-за тебя!

– Не все убежали. – Лена нервно ощупала карманы. – Телефон не могу найти! Дай свой, мне надо позвонить!

– Ой, подожди, я первая! – Светка тут же выхватила мобильник и даже отодвинулась в сторону, будто подруга могла его отнять. – Я быстро! А твой у аптеки валяется, может, еще поищем!

Точно, теперь Лена вспомнила. Телефон вылетел из рук, когда на тротуар въехала первая машина… Оглянувшись через плечо, Лена увидела, как тот человек, что все еще подрагивал ногой, приподнялся на локтях. Невнятная, не сформировавшаяся еще надежда заставила вздрогнуть. Значит, не все умерли? А может быть, еще половина поднимется? Или даже все?

– Але! Але! – по лицу Светки потекли слезы. – Ну сними трубку, мамочка!

Лена отвлеклась от корчившегося на тротуаре. Все равно подойти к нему сейчас и помочь слишком опасно. А может быть – нет, но она все равно не смогла бы себя заставить это сделать.

– Дай мне телефон, потом еще раз перезвонишь!

Она вырвала трубку у Светы, обиженно покосившейся на нее сквозь слезы, и первым делом посмотрела на зарядку аккумулятора. Почти полная! Надо успокоиться, перестать паниковать. Дважды сбившись, Лена по памяти набрала городской родителей. Предательские слезы выступили после первого же гудка: сама себя настроила на худшее и заранее приготовилась реветь, как подруга!

– Лена?! – Мать кричала. – Почему ты не берешь трубку, где тебя носит?! Я уже и на мобильный, и на городской звонила, ты дома?

– Пока нет. Мама, у нас тут такое творится: ты, пожалуйста, не выходи никуда…

– Иди домой и жди своего Павла! – Екатерина Михайловна командовала, как когда-то в детстве. – А потом пусть он везет тебя к нам, но не домой, а к церкви. Помнишь церковку нашу? Я сейчас пойду…

– Не надо, не ходи, ма!

– Слушай, не перебивай!!! – мать опять перешла на оглушительный крик. – Я брошу ключи в почтовый ящик, мало ли что! Сломаешь дверцу, как тогда, помнишь? Отец в гараж пошел, соседу с чем-то там помогать, черт старый! Говорила: сядь, поешь сперва… Я иду за ним, а потом в церковь. Слушай и запоминай: пророк Новый Иеремия!

– Кто? – ошалела Лена, свободной рукой отталкивая уже наседавшую Свету. – Какой еще Иеремия?

– Новый! Ты слушаешь меня или нет? Пророк Новый Иеремия, он у нашей церквушки тихо проповедовал: батюшка-то наш его не любит! А вышло, что правду говорил: последние времена пришли, а он средство для спасения знает! Так ты Павла своего упрямого не слушай, ты ему скажи: меня отвези, а сам пусть как хочет! И чуть что не так – сразу звони отцу, я буду следить, чтобы он включенным мобильник держал, а не экономил, экономист на пенсии! Хватит уже экономить, время кончилось!

– Мама, подожди, подожди! Я боюсь, что… – Лена пыталась сосредоточиться, но мать ее не слушала.

– И свой телефон включи немедленно, поставь его на зарядку, что-нибудь покушать собери, попить, и как Павел появится – пусть сразу тебя к церкви везет! А сам как хочет, у него свои родители есть! Я побежала, сердце за Гришу неспокойно!

Вот и весь разговор. Ошарашенно глядя на пустой экран телефона, Лена позволила подруге вырвать его у себя. Нужно было, конечно, теперь позвонить Паше, но придется подождать. Позади раздался какой-то хруст, и она нервно оглянулась. Мужчина, про которого она успела позабыть, – тот, что приподнимался с асфальта, – стоял, покачиваясь, и что-то грыз. Лена не могла на таком расстоянии уверенно сказать, что у него в руках, но почему-то сразу поняла, что хрустят кости. Мужчина грыз жадно, торопясь, и по его щекам, по белой футболке капали красные капли… Только теперь в голове окончательно сложилась совершенно невозможная картина! Лена вскрикнула, и мужчина, продолжая жевать, поднял голову. Теперь она смогла рассмотреть: он грыз чью-то маленькую руку, скорее всего – детскую.

– Света, бежим! – Лена затрясла подругу, снова плакавшую, прижав телефон к уху, за плечо. – Светка, бежим сейчас же!

Светлана повернула голову, и второй раз просить ее не пришлось. Громко заверещав, она, не разбирая дороги, сквозь кусты кинулась к магазину. Мужчина с окровавленным лицом на ее движение среагировал, как гончий пес: именно с такой скоростью он сорвался с места.

«Бесполезно все!! – прыгали мысли в голове Лены, когда она ломилась сквозь кусты вслед за подругой. – Он же бежит, как этот… Как его… «Люди Х»! Мутант!»

Однако их преследователь, видимо, еще не до конца пришел в себя: забежав в крохотную рощицу, он споткнулся, на лету врезался головой в дерево глухо застонал, пытаясь подняться с земли. Стон его был похож на какую-то смесь скулежа и рычания. Девушки, стремглав пронесшись через автостоянку, дважды перепрыгнув через лежащих на земле людей, оказались перед входом в универсам. Светка, не раздумывая, с визгом влетела в распахнутые по случаю летнего времени двери. Притормозив, Лена все же остановилась в дверях и оглянулась: в последний миг ей показалось, что они сами себя загоняют в ловушку. Но тот, с кровавым лицом, уже встал и набычась снова высматривал жертву, широко раздувая при этом ноздри. Лена протиснулась в торговый зал. Тут она едва не налетела на застывшую в ужасе подругу.

Люди лежали всюду: перед кассами, за ними, в глубине зала между стеллажей с продуктами… Смерть – если это и правда была смерть, в чем теперь Лена не сомневалась, – не пощадила никого. Прямо перед Светланой очумевшая от горя мать делала искусственное дыхание мальчику лет двух, рядом в двухместной коляске застыла с раскрытым ртом и кровавой пеной на зубах его
Страница 4 из 17

сестра-близнец. В проходах кто-то шевелился, силился встать, из угла магазина доносилось утробное рычание. Лена оглянулась: не вбежал ли следом людоед? Но тот, похоже, нашел себе другую дичь. Когда она опять посмотрела вглубь магазина, то с визгом отпрыгнула: прямо перед ней оказался невысокий, тощий и заросший по глаза рыжей бородкой человек лет сорока. Он широко улыбался.

– Боишься? А ты выпей! Теперь всем можно, теперь всем хана!

В одной руке он держал открытую бутылку водки, в другой – «баллон» пива, которым явно запивал более крепкий напиток. Мужчина некрепко держался на ногах, и, должно быть, это происходило с ним не первый день.

– Помогите же! – мать, склонившаяся над мертвыми детьми, подняла посеревшее лицо. – Кто-нибудь, помогите, позвоните врачам!

– А ты выпей! – добродушно протянул ей бутылку водки пьяный. – Теперь все можно!

Светлана попятилась, и Лена обняла ее. Нет, никак не получалось уместить это все в голове. Буквально за две-три минуты большинство людей погибли, потом один ожил и стал есть труп ребенка, может быть, даже своего, другой стоит здесь и пьет, а мать зовет ее к какому-то «пророку Новому Иеремии»…

– Мне надо позвонить Пашке! – вспомнила она. – Дай телефон!

– Только спрячемся! – Светку била крупная дрожь.

Под крики обезумевшей матери, которая все просила кого-то о помощи, девушки вбежали в торговый зал и спрятались за лотки с овощами, присели. «Но от кого мы спрятались? – горько подумала про себя Лена. – От вируса, который всех убивает? Или от людоеда? Или просто от реальности ищем убежища? Как все это глупо…» Телефон Павла она, к счастью, помнила. Но его мобильный не отвечал. Она набрала еще раз, а потом, предположив, что ошиблась в какой-то цифре, стала набирать похожие номера, надеясь на чудо. Светка все это время сидела тихо, обхватив себя руками, и только высматривала что-то в глубине магазина. Мать, потерявшая детей, замолчала, теперь от касс слышались лишь пьяные реплики запойного алкоголика.

– Они встают, Ленка, – прошептала подруга. – Все, наверное, встанут. Это же з-зомби, да? Это н-не с-сказки, да? Они наш мозг будут есть?

– Встают? – Лена осторожно выглянула из-за ее плеча. – Все?

– Кто еще лежит, а кто уже встал. Наверное, все встанут. Их же много как, Ленка! Нас убьют тут. Вот смотри, там, возле полок с пивом…

Но Лена и сама повернулась бы, потому что тут же раздался грохот. Оживший мертвец, поднимаясь, оперся на полки и уронил вниз с десяток бутылок пива. Не обратив на это никакого внимания, он стал озираться, будто в поисках чего-то. Девушки дружно нырнули обратно за лотки, но в этот момент за их спинами раздалось приглушенное рычание. Там, за ящиками с фруктами, стояла, пригнувшись, пожилая, очень полная женщина. У нее было сильно разбито лицо, очевидно, при падении, седая прядь выбилась из прически, черты лица исказила какая-то нечеловеческая гримаса, в которой Лене почудился жуткий, неведомый людям голод. Не успели подружки вскрикнуть, как старуха прыгнула прямо через гору ящиков. Прежде, еще живая, она наверняка и ходила с трудом, но в качестве зомби обрела неожиданную силу. Она легко перемахнула препятствие, оказавшись всего в трех метрах перед жертвами, но ее приземление сопровождалось жутким хрустом: нога не выдержала. То ли щиколотка оказалась не способна к столь мощной нагрузке, то ли колени подвели старуху, этого девушки уже не узнали – с криком обе помчались к выходу.

Из магазина за ними в погоню бросились двое, еще один, спортивного вида мужчина в бейсболке, рванулся откуда-то из-за касс наперерез. Подруги были бы обречены, если тот, спортивный, в последний момент не изменил курс и не прыгнул бы, словно какой-нибудь оборотень, на присевшего на пол алкоголика. Тот истошно закричал за спиной у убегавших девушек, а потом к его крику прибавилось многоголосое рычание. Не оглядываясь, Лена поняла, что хищники сцепились из-за жертвы.

«Домой! – на бегу решила она. – Запереться! Ждать Пашку!»

Он помчалась обратно к аптеке, проклиная себя за то, что не побежала к своему подъезду сразу. Сзади слышался топот и хриплое дыхание Светки. Ей, кругленькой, тяжелее давался этот забег. Завернув за угол дома, Лена выбежала со двора на улицу. Отсюда просматривался почти весь бульвар. Тут и там лежали тела, резали глаз брошенные коляски, в одной из которых кричал ребенок. В другой раз у Лены сердце бы разорвалось, если бы она не помогла крошке, но теперь она даже не замедлила бег. Трамвай замер на рельсах, внутри метались фигуры оживших, которые то ли пожирали трупы погибших от вируса, то ли сами рвали на куски тех, кто еще жив. Прямо по курсу, у соседнего дома, кто-то отчаянно жал на клаксон в машине, облепленной людоедами. Он, как и брошенный ребенок, молил о помощи, которая не придет уже никогда. Из-за трамвая вдруг выскочила молодая женщина в разорванном платье, увидела бегущих и с воем кинулась к ним через дорогу, с легкостью перепрыгивая через столкнувшиеся автомобили. Вслед за первой рванулись вдогонку еще несколько людоедов. Лена, вложив все силы в последний рывок, подлетела к тяжелой двери подъезда, уже достав из кармана ключи. Прижав брелок с электронным ключом к замку, она услышала знакомое гудение и тут же распахнула дверь. Взмокшая от страха и бега Светка, едва не сбив с ног подругу, на бегу протиснулась внутрь первой, больно ударив Лену локтем. Перескочив вслед за ней через порог, Лена что есть силы потянула дверь на себя, пытаясь одолеть доводчик, и в последний миг увидела глаза подбегавшей женщины. В них были только безумие и голод.

В закрывшуюся железную дверь посыпались удары, и девушки, не сговариваясь проигнорировав лифт, бросились вверх по лестнице. Наверху кто-то истошно кричал, но звук шел откуда-то с самых верхних этажей. Взлетев на свой, пятый, Лена чуть перевела дыхание: с первого раза попасть ключом в скважину не получилось.

– Ленка, а от зомбей распятие помогает? – Прохрипела раскрасневшаяся Светка, пытаясь нащупать под одеждой крестик.

– Какое еще распятие, они же не вампиры! – Дверь в общий коридор наконец открылась, и Лена, как могла тихо, ее прихлопнула. Впрочем, от сильных и быстрых людоедов она явно не могла защитить. – И вообще, что ты мелешь?! Зомби медленные, они же едва ходят! И все фильмы про них – тупые, от них же ребенок убежать может!

– Двери открывай, не отвлекайся! – попросила Светка, которая все же зажала крестик в кулачок. – Пожалуйста, открывай!

Лена уже открыла первую, железную дверь, когда за соседней истошно закричала соседка. Сначала что-то по-узбекски, а потом и по-русски:

– Помогите! Помогите кто-нибудь, эй! За что вы меня, за что?!

Оттуда раздавалось рычание и хруст. Когда дрожащие руки Лены все же справились с замками, соседка перестала кричать, из-за двери доносилось лишь жадное, ненасытное чавканье. Вбежав в квартиру, подруги заперлись на все замки, а потом Лена еще подперла дверь стулом. Глупая защита, но стало чуть спокойнее. Светка за это время обежала все комнаты, осторожно заглядывая даже под диваны, будто и там мог оказаться людоед.

– Шторы надо задернуть! – сказала она, закончив. – А потом я водички попью, и будем всем звонить и звать на помощь! Кто-то же должен ответить, правда? Надо еще телевизор
Страница 5 из 17

включить!

– Ага, – кивнула Лена, хотя предчувствие не обещало ничего хорошего. – У нас же есть, как ее там, гражданская тревога или… МЧС, вот! Они должны сказать, что делать выжившим.

Глава вторая

Непрочный мир

Спустя час перестал подавать признаки жизни городской телефон. Стихли крики с улицы, и на балконе двумя этажами выше кто-то замолчал навсегда. Теперь где-то в паре кварталов одиноко пищала сигнализацией машина, а в остальном стало тихо. Вот только тишина раз в несколько минут вдруг взрывалась топотом ног, рычанием, и почти каждый раз – криками загрызаемой жертвы. Девушки не выглядывали за зашторенное окно, боясь привлечь внимание людоедов.

– Мама так и не ответила… – Светка отложила разряженный мобильник и, утирая слезы, куснула сосиску. Весь диван вокруг нее был покрыт надкусанной едой, но хозяйка не возражала: боялась истерики подруги. – И Павел не ответил. И никто не ответил.

– Давай тихонько сварим тебе что-нибудь? – предложила Лена. – Горячего поешь.

– На чем ты варить-то собралась? На батарейках от фонарика? Телевизор не работает, плита не работает, в холодильнике что осталось – протухнет…

– Вода! – вдруг сообразила хозяйка квартиры. – Я слышала: прежде всего надо набрать воду во все бутылки и прочее! И из бачка в туалете воду не спускать!

– Как это – не спускать? Туда ведь еще нальется!

– Ох, Светка!

Лена кинулась запасать воду, которая, к счастью, все еще поступала из крана, пусть только холодная. Это занятие хоть немного отвлекало ее от криков с улицы. Наполнив все, она вдруг опомнилась и стала наливать ванну. В темноте Лена присела на бортик и тихо заплакала, надеясь, что в комнате ее не слышно. Павел так и не отозвался, до родителей тоже дозвониться не удалось. Из друзей только один поднял трубку, но лишь прокричал что-то неразборчиво и, кажется, выронил телефон. Крики, стоны, рычание… Почему люди стали людоедами? Неужели теперь, как в американских фильмах, по всему миру будут бродить миллионы человекообразных хищников? Неужели они теперь и правда зомби?

Дверь неожиданно распахнулась настежь, раздался дрожащий голос Светы:

– К нам кто-то в дверь скребется. Сначала постучали негромко, а теперь будто когтями скребут! Лена, если они придут, а я в окно выкинусь! Я убьюсь или только ноги поломаю, а?!

– Молчи! – Лена зажала рот трясущейся подруге и неожиданно услышала в себе интонации матери, которую отец за глаза порой называл фельдфебелем. – Тише! Дверь железная, никакие когти им не помогут!

– Да, а ты видела, какие они сильные? А как та старуха прыгнула – она при жизни не прыгала так!

– Я думаю, она не мертвая… – усомнилась Лена. – Пойду-ка я тихонько послушаю.

– Не ходи! – запищала Светка. – Я видела, они принюхиваются, они животные!

– Ну вот, а говоришь – мертвые! – Лена попыталась улыбнуться. – Пусть нюхают – мы с тобой «в домике», едва и вода у нас есть.

Тем не менее, к двери девушка шла на подгибающихся от страха ногах: не напрасно ли она стала наливать ванну? Шум льющейся воды мог привлечь людоедов. А любой замок, конечно, можно взломать, если иметь время, силу и найти подходящий инструмент. Лена осторожно прислушалась и действительно услышала жуткое звяканье. Тут же вспомнилась читанная в детстве сказка: как Кощей Бессмертный прогрыз семь железных дверей стальными зубами. Она руками зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть от страха, но из памяти всплыло кое-что еще… Этот звук… Учительница, которая жила в одном с Леной подъезде, имела манеру говорить со встреченными родителями учеников, немного нетерпеливо постукивая чем-то по подъездной двери. И в руке этой были просто… Ключи!

– Па-а-шааа! – тихонько протянула она, и собственный голос показался противным, до того дрожал. – Павлик, это ты?

– Открывай! – сердито прошептал Павел в ответ. – Быстрее, ну! Они тут везде…

Она откинула засов, и он не вошел, а ввалился внутрь: большой, смертельно усталый и… грязный. Лена не сразу поняла, в чем он испачкан, но сначала почувствовала странный запах, а потом заметила в руках Павла большой разводной ключ, с которого свисали какие-то кусочки или обрывки… Чего-то, о чем Лена вовсе не хотела знать. Засов с легким скрежетом встал на место, и тут же из подъезда донеслось рычание.

– Вторую дверь прикрой, и пойдем подальше от входа. – Он, не разуваясь, побрел вглубь квартиры. – Эти сволочи все чуют, все слышат! Отвлекаются, только когда жрут.

– Ты почему хромаешь? – Лена забежала вперед и заметила, что джинсы Павла разодраны на обоих коленях. Ссадины, кровь… На нем всюду была кровь. – Я сейчас принесу аптечку!

– Неси, только ты сама-то цела? – Он обнял ее, прижался щекой. – Я ведь стучал, и все думал, что с тобой. Вдруг откроешь, а с тобой… Что-нибудь случится. И, может, тогда придется…

Павел смутился, но его выдала рука с разводным ключом, чуть качнувшаяся в конце фразы.

– Что там творится-то вокруг? – Светлана с опаской приблизилась, косясь на брызги крови, покрывавшие одежду Павла. – Мы тут сидим и не знаем ничего.

– А я вот знаю… – Он тяжело опустился в глубокое кресло и уставился в экран давно погасшего телевизора, будто надеялся там что-то увидеть. – Знаю, что дороги забиты машинами. Где-то свободные участки, но потом обязательно затор из побитых тачек. Два таких я объехал, давил этих гадов, но как до моста добрался – все, понял, что дальше только пешком. А пешком – смерть. Уже притормаживаю, уже собираются вокруг меня твари, воют… Пришлось бы разворачиваться, конечно, но я не знаю, что бы из этого получилось. Да и куда ехать-то? Везде одно и то же. И тут мне сзади сигналят: автобус мчится, передок побитый весь! Там какие-то двое или трое парней, а может, и девушка была, я не разобрал. Они с ходу, на скорости, попытались пробить этот затор на мосту. Я за ними! И вот когда они врезались в скопление, то я думал – проскочат. Но, видимо, не стоило им так разгоняться. От удара переднюю часть вверх подбросило, и весь автобус на бок завалился. Но проезд, вроде как, образовался, я стал потихоньку давить бампером – надо было еще раздвинуть две тачки… Из автобуса один парень как-то выбрался. Голова в крови, кричит, бежит за мной… Я бы открыл ему дверь, но он еще далеко был, метрах в тридцати… Его просто на части порвали. А я проехал и все-таки смог прорваться через мост, совсем глухих заторов там больше не было. Уже на нашем берегу посвободнее стало, я думал, доеду. Так, кое-где кого-то рвали в машинах, в трамвае, я помню, много этой мерзости копошилось вокруг трупов… Как их называть-то, оживших?

– Мы их людоедами зовем, – подсказала Света. – А ты мимо моего дома не ехал?

– Я вообще не доехал… – Глаза Павла закрывались, шок и усталость последних часов выжали все силы. – Там, где по кругу разворот, на перекрестке в общем, разогнался я, оторвался от всех, и тут – почти ребенок, девочка, прямо под колеса бросилась. Я не смог ее сбить, инстинктивно крутанул руль, ну и занесло меня… Девчонка лет пятнадцати, худенькая, маленькая… Я ее долго головой об асфальт бил, пока не затихла.

Вернувшаяся Лена стянула с Павла одежду, стала обрабатывать ссадины. Света, смутившись, вышла из комнаты, но, оказавшись одна на кухне, испугалась и вернулась в коридор. На улице пронзительно завизжала
Страница 6 из 17

какая-то женщина. Зажав уши, Света сползла по стене на пол. А вдруг – это ее сестра? Она жила через квартал, вышла замуж за одноклассника. Может быть, она не выдержала одиночества в запертой квартире и попыталась добраться до дома родителей? Света периодически возвращалась к этой мысли все последние часы. Но страх и периодически доносившиеся снаружи дикие звуки не позволяли даже поговорить об этом с подругой. Там, в похожей квартире, сейчас, возможно, сидели без света и связи несчастные, перепуганные старики. А может быть, лежали мертвые. Или, что страшнее всего, они тоже встали, и тогда… Света даже додумать эту мысль не могла и завыла, колотя кулаком о стену. Ее остановила звонкая пощечина.

– Ты что, совсем офонарела? – У Елены было такое лицо, что Света испуганно отползла в сторону. – А ну соберись! На шум к нашим дверям твари сбегутся. Так что имей в виду: будешь орать – я тебя сковородой по голове вырублю!

Из Светкиных глаз градом покатились крупные слезы, но она замолчала. Подруга и не подумала ее утешать, в ней все сильнее просыпалась волевая натура матери. Вернувшись в комнату, она обнаружила голого Павла спящим. Без колебаний схватив парня за плечо, Лена затрясла его.

– Леночка, минуту… – забормотал Павел, отворачиваясь. – Еще минуточку…

– Никаких минуточек!

Лена сама удивилась, как ее голос похож на материн. Именно такими словами ее и будили в школу.

– Паша, мы должны быть готовы ко всему. Пока есть время – ступай в ванную. Воду надо экономить, так что я тебя помою сама, над тазиком. В ванне вода, не трогай ее. И осторожно в темноте, там еще тазик есть, в нем тоже вода – не наступи, это нам пить. Из крана больше не течет, все отключили. Вымою тебя, потом покормлю. А уж потом – поспишь.

Павел сел и помотал головой, с трудом возвращаясь к страшной реальности. Был уже поздний вечер, впереди всех ожидала первая ночь новой жизни, и какой она будет – никто не знал. Он вспомнил, как, проезжая по мосту, видел в реке множество людоедов, которые непонятно с какой целью забрались в воду. Некоторые плыли удивительно быстро, оставляя за собой пенный след, будто в какой-нибудь комедии. Да, стоило помыться, пока есть время, – если людоеды любят воду, то к реке не сунешься, а в трубах ее больше нет. Павел предположил, что это, возможно, как-то связано, уж очень быстро отключилась подача. И электричества нет. Что-то случилось на подстанции? Или электричества вообще нет, во всем городе?

– Ты меня слышишь? – Лена, серьезная и будто повзрослевшая, снова затрясла Павла. – Идем.

– Хорошо, – подчинился он, встал и покачнулся. – И пусть Светка сразу бутербродов каких-нибудь наделает, и правда жрать больше, чем спать, хочется.

Лена нашарила в темной ванной комнате тазик с водой, помогла Павлу встать в него, вручила мыло и маленький ковшик. Она сама удивлялась, насколько стала спокойнее: мужчина вернулся в дом, и теперь она знала, что делать. Полечить, помыть, накормить… Древние инстинкты помогали психике расслабиться.

– Ты пока сам себя поливай потихоньку и мылься. А я на кухне старый чайник отыщу, когда все водой наполняли, я про него забыла. С ним удобнее будет. Смотри, не упади!

Лена вышла. Оставшись один, Павел послушно полил себя, как мог, но не успел как следует намылиться, как ему послышалась какая-то возня за стеной. Он замер, но звук не повторился. В темноте Павел уже не мог различить плитки старого кафеля, который все собирался заменить.

«А ведь тут стенка-то у нас совсем тонкая… – успел подумать он. – Всегда все слышно было от соседей».

Звук громкого, с хрустом удара, донесшийся из темноты, заставил Павла отшатнуться, и, едва не упав, он оперся о стиральную машину. Тут же последовал второй удар, и он не увидел, а догадался по звуку, что покрытая кафелем стенка разламывается, плитка сыпется в заполненную водой ванну. Нужно было покинуть тесное пространство. Павел неловко повернулся, и тазик «поехал» по полу. Он упал на колени, разливая воду, и в этот момент та тварь, которая рвалась в квартиру, все же пробилась и прыгнула на него. К счастью, в темноте людоед видел не лучше, чем жертва, и не вцепился в него зубами сразу. Холодные руки скользнули по намыленной спине, и Павел вывалился в коридор.

– Светка, ключ дай! – закричал он, помня, что подруга Лены осталась в комнате. – Тот, с которым я пришел, быстрее!

В коридоре стоял ящик с инструментами, но не объяснять же Светлане сейчас, где именно лежат топорик и молоток. В коридоре было чуть светлее, и, извиваясь на полу в борьбе с противником, Павел смог его узнать. Да, это был его сосед, «дед Сергей». Он с детства помнил худого, вечно хмурого старика. Последние годы дед Сергей часто гулял с внучками на детской площадке, бдительно оберегая своих нежно любимых девочек от любой опасности. Что-то стало с ними теперь? Думать было некогда. Старик был силен, как животное, его зубы то и дело клацали совсем рядом с горлом, а ногти впивались в тело жертвы, сводя на нет преимущество скользкой кожи.

– Паша, осторожно!

Старый, советский еще, а может, и довоенный чайник, большой и тяжелый, обрушился на затылок деда Сергея, или того, кем он теперь стал. Хватка чуть ослабла, и Павел попытался выбраться из-под противника. Лена ударила еще и еще раз.

– Светка, ключ!

– Ищу! – истерично запищала та из комнаты. – Ищу!

– Идиотка… – Павел освободился. – Лена, бей, не останавливайся, я мигом, я топор возьму!

Но Елена не нуждалась в приказах. Ничуть не боясь и даже испытывая странное удовольствие, она, вкладывая в удары всю силу, мерно опускала чайник на голову старика. Жаль, что чайник был пустой, – не хватало веса, чтобы размозжить череп… «А ведь я могу! – почти весело подумала она, замахиваясь для очередного удара. – Могу! Будем жить!»

Мокрая, узкая, но сильная рука нащупала ее лодыжку и рванула. Ахнув, Лена упала на спину, едва сумев уберечь голову. И дед Сергей, будто и не получив десяток ударов по затылку, тут же оказался на ней. Лена в испуге прижала к себе чайник и услышала, как заскрипела дужка, когда в нее вцепились зубы старика.

– Пашка!

– Здесь!

Удар с хрустом, негромкий, но страшный. Павел уже имел некоторый опыт общения с людоедами и бил хладнокровно – по затылку, прихватив деда Сергея за жидкие седые пряди. Трех ударов хватило сполна, но он удвоил их число, чтобы быть уверенным.

– Все! – он сбросил тело с Лены и помог ей встать. – Цела?

– Вроде, да. – Лена прислонилась к стене. – Как же он стену-то проломил?

– А им себя не жалко. Они готовы сами себе все кости переломать, изрезаться, лишь бы до нас добраться.

– Паш, я ключ принесла… – пробубнила из коридора опоздавшая к схватке Света. Подходить к телу людоеда она боялась. – Нужен еще?

– Себе оставь. Лена, ты тоже возьми молоток, он в ящике. И фонарик достань. – Переступив тело деда Сергея, Павел нащупал в ванной комнате смену одежды, заранее принесенную Еленой. – Мытье отменяется, надо их квартиру проверить. Светка, останешься здесь, и даже не спорь. Сиди тихо и слушай, если кто полезет – иди к нам, но не кричи.

Звук драки с людоедом не остался незамеченным: где-то по соседству, кажется, сверху и слева, кто-то то рычал, глухо, по-тигриному, то переходил на голодный, тоскливый волчий вой. Быстро собравшись, Павел, а потом и
Страница 7 из 17

Лена пробрались через пролом к соседям. По пути обоим пришлось наступить в ванну с водой, но та все равно была испорчена обломками кафеля. Подсвечивая себе фонариком, Павел осторожно, но быстро осмотрел квартиру. Двери были закрыты, дед Сергей в своем нынешнем состоянии, видимо, не сумел разобраться с замками. Балконную дверь Павел прикрыл, хотя – кого она смогла бы удержать? В комнате, по всей видимости выполнявшей роль детской, повсюду была кровь, белели дочиста обглоданные косточки, и разведчик поскорее закрыл дверь.

– Родители девочек, наверное, с работы не вернулись, – хладнокровно заметила Елена. – Но у него еще жена была.

– Тоже, наверное, не вернулась, – Павел пожал плечами. – Теперь уже не вернется. А что там за огонь?

Они подошли к окну, выходившему на трамвайные пути, и осторожно выглянули из-за шторы. В доме напротив пожаром были охвачены две или три квартиры. В темноте внизу на разные голоса ревела толпа людоедов. Вдруг на балконе показалась человеческая фигура, они не смогли рассмотреть, чья именно, и швырнули вниз горящую то ли тумбочку, то ли шкафчик. Людоеды кинулись от огня во все стороны.

– Пойдем, а то там Светка совсем с ума сойдет, – позвала Лена.

– Постой… Смотри: они не подходят близко к тому месту, где обломки пылают, обходят стороной. Может быть, огня боятся?

– Все огня боятся. – Лена передернула плечами. – А если и в нашем доме кто-нибудь пожар устроит? Что нам – на улицу выбегать, к этим тварям?

– Нет, тогда лучше сразу в окно прыгать. Только попробовать забраться повыше. – Задернув штору, Павел прошел на кухню и заглянул в холодильник. – Все-таки очень есть хочется. Прихвачу кое-что – неизвестно, сколько нам сидеть.

– Крупы тогда надо взять! И макароны.

– Ленка, а варить ты как макароны будешь? Костер разведешь в квартире? Ты вроде пожара боялась. – Павел не отрезая откусил от куска сыра, потом от батона. – Лучше поищи аптечку. У них дети, старики – там много всего должно быть.

Спустя еще несколько минут они вернулись с добычей в свою квартиру, где у пролома их встретила бледная и страшная в свете свечи Светлана. Она стояла с чисто вымытым разводным ключом наготове.

– Бдительность прежде всего! – одобрил Павел и широко зевнул. – Теперь надо на всякий случай забаррикадировать, как сможем, дверь в ванную.

– Так ведь там, у деда Сергея, все в порядке? – удивилась Лена. – Если надо, я там могу покараулить, а ты спи.

– Не глупи. После того, как дед Сергей стену проломил, я уже не смогу спать, если не сделаю все возможное для защиты. Баррикада их не удержит, если все же просочатся, но даст нам время покинуть квартиру.

– И куда же мы пойдем? – печально спросила Света.

– Про это лучше не думать…

На сооружение баррикады, подпиравшей дверь в ванную комнату, ушло еще полчаса. Только сперва Павел перенес труп деда Сергея в его бывшую квартиру и там оставил в детской, в крови его внучек, которых убил их же любящий дед. Павел подгонял девчонок, заставив поставить возле двери сперва большой шкаф, потом упереть в него диван и, наконец, взгромоздить на диване все, что могло на нем уместиться.

– Теперь я спать, – Павел утер пот и скептически оглядел сооружение. – Извините, но дежурить первым не могу. Вы между собой разберитесь.

– Я готова, – предложила Света, опять баюкая разводной ключ, который ее почему-то успокаивал. – Все равно сон не идет. Только я рядом сидеть буду, не оставляйте меня одну.

– Хорошо, – согласилась Елена. – Садись рядом в кресло, только не усни, пожалуйста. Только если уж мы собираемся в случае опасности бежать, надо рюкзаки собрать, наверное? Вода, еда, лекарства… Павел, а что будет завтра? Сможем мы автобус найти или грузовик и доехать до Измайлова? Твои-то в Крыму, туда не добраться, а мои недалеко. Вдруг сможем помочь? Мама успела по телефону сказать, что они собирались идти к церкви, там какой-то у них пророк, Новый Иеремия.

– Лена, о чем ты говоришь? – уже с закрытыми глазами пробурчал Павел. – Я же сказал: дороги забиты. Через мост прорвемся, но дальше сто раз в такие заторы попадем, что не всякий грузовик разгребет. Да и где его взять? И даже если он недалеко – мы не добежим, я ведь сегодня только чудом жив остался. Они слишком быстры… Не на церкви надо надеяться, а что наши власти не дармоедами окажутся, что смогут противостоять этой нечисти. Если так – завтра до нас, может, и не доберутся, но услышим стрельбу. Вот БМП или танки – да, эти везде проедут, и людоедам броню не прогрызть. Если введут войска и просто перестреляют эту нечисть… Все, я сплю.

Она занялась сборами сама, так было проще, а рюкзаки оставила возле входной двери. Светка послушно уселась в кресло и задумалась о чем-то, поглаживая ключ. Про себя Лена подумала, что тоже не уснет, но все же улеглась рядом с Пашкой – как и он, нет раздеваясь. Пока двигали мебель, она немного отвлеклась от доносящихся снаружи звуков, а теперь опять вздрагивала каждый раз, как под окнами с рычанием пробегали людоеды. Криков их жертв слышно не было – видимо, всех, кого смогли, они уже поймали и съели, а оставшиеся в живых люди затаились в убежищах.

«Сколько нас таких? Наверное, немало, вот здесь в Строгино – несколько тысяч. Если бы мы могли объединиться, спрятать где-то детей и стариков, а мужчинам и женщинам покрепче раздать оружие, то смогли бы победить? Просто перебить всех людоедов? Устроить на них охоту? Они не бессмертные, и не зомби, они умирают. Наверняка у кого-то есть оружие, а если поискать в пустых квартирах – можно найти еще. И полиция! – вспомнила она. – У нас же тут недалеко РОВД! Там наверняка есть комната с оружием, или как она называется. Автоматы и еще что-нибудь. Если бы мужики смогли организоваться, и прорваться туда, то быстро перестреляли бы всех людоедов в Строгино! Или не всех?.. Их много, может и патронов не хватить. Но ведь в других местах города тоже образуются такие группы? Может быть, они будут сильнее наших, первыми перестреляют всех у себя и придут нам на помощь. И так, район за районом, все очистится, и Измайлово тоже. А там отец наверняка о маме позаботился, если только… Если только их не убил вирус и они не стали людоедами. Но так или иначе мы ведь победим, потому что хоть людоедов и много и они сильные, но они – глупые! Они не смогут взять оружие и стрелять в ответ».

– Ленка!!! Ленка-а-а!!! – даже вопль подруги не сразу вырвал Елену из сна, в котором она из автомата с наслаждением расстреливала людоедов, прорываясь плечом к плечу с Павлом к родителям в Измайлово. – Помоги!!!

Лена, оторвав наконец голову от подушки, сразу схватилась за лежавший рядом молоток, уверенная, что на них напали. Но когда обернулась, увидела, что подруга пытается удержать изгибавшегося, хрипящего Павла. По выпученным глазам, по разинутому в тщетных попытках вдохнуть рту Лена сразу поняла, что Павел умирает. Но почему?! Ведь он, как они со Светкой, оказался устойчив к вирусу, или что там за дрянь убила всех людей?! Теперь его не спасти, все бесполезно.

– Нет! – взревела Лена, отвечая самой себе, и отбросила молоток. – Нет!

Испуганная Светка отскочила в сторону, а Елена, не помня себя, попыталась спасти любимого. Может быть, он подавился? Она рывком приподняла его, обняла, попыталась резко надавить на
Страница 8 из 17

диафрагму. Потом в панике, видя угасающую жизнь в его глазах, снова бросила на постель и стала делать искусственное дыхание. Снова и снова она давила, дышала в рот, до тех пор, пока не почувствовала, что подруга, обняв ее сзади, тихо плачет и уже промочила насквозь футболку.

Павел безучастно смотрел в потолок, он не двигался и не пытался больше вздохнуть. Он умер. Лена, оттолкнув повисшую на ней Светку, отодвинулась подальше, подчиняясь какому-то чувству. Вроде бы должна была броситься ему на грудь, зарыдать горше Светланы, а тут… Она утерла бисеринки пота на лбу, выступившие во время попыток спасти умиравшего, постаралась успокоить дыхание.

«Почему я так себя веду? Будто Павла здесь уже нет, будто это тело какого-то чужого человека…»

– Лен, я ведь первый раз вижу, как умирает человек, которого я знала! – всхлипнула подруга. – Знаешь, надо нам его на кухню унести. А завтра – сквозь пролом, к соседям.

– А на кухню-то зачем? – глухим, холодным голосом спросила Елена. Глаза ее оставались сухими. – Ты спать, что ли, тут теперь собираешься?

– Да нет, теперь я уже, наверное, никогда не усну… Ой, как орет! – Светка поежилась: от произведенного шума опять забеспокоился людоед, закрытый в квартире где-то сверху, снова начал рычать и выть. – На кухню надо отнести, чтобы здесь не пачкать. Нам ведь придется теперь его… Убить.

– Он мертвый! – не поняла сначала Лена.

– Вроде мертвый, но ведь все может случиться! – Света подобрала с ковра оброненный разводной ключ. – Ты сама видела. Это как с укушенными вампирами, им кол осиновый в сердце вгоняли, чтобы не ожил. Я сама сделаю, ты только помоги мне его на кухню отнести.

– Нет! – Елена встала с кровати и заслонила Павла от подруги. – Подожди. Давай сообразим. Что я видела?

– Да то самое! – Светка шмыгнула носом. – Они сперва умирают, как все, а потом встают! Леночка, милая, я так тебя понимаю, я бы тоже не смогла так с кем-то из своих, но я ведь сама все сделаю. Ты мне только помоги унести его, не надо здесь…

Прикусив губу, Лена заставила себя отойти к окну. Ей была мерзка сама мысль о том, что Светка будет бить ее Павла по голове, убивая второй раз уже мертвого, но с логической точки зрения она была совершенно права. Надо было успокоиться, и… Она услышала рычание за спиной и, подпрыгнув от страха, обернулась.

Павел перевернулся на спину, встал на четвереньки и, негромко рыча, нюхал воздух. Лене бросилась в глаза длинная струйка слюны, дотянувшаяся до простыни. Вот почему, наверное, ей не хотелось обнимать мертвого! Он не умер. Продолжая рычать, Павел приподнял голову и исподлобья уставился на Лену. В его глазах не было узнавания, там разгорался охотничий огонек.

«Вот так все и кончится. – Лена попятилась к окну, спокойно наблюдая, как напрягаются мышцы людоеда. – Да, Павел, убей меня. Убей и съешь, я не хочу больше жить, не могу больше жить в таком мире… Все равно тут – смерть. Не будет никакой помощи, если мы будем продолжать умирать, а умерев, превращаться в людоедов. Только, пожалуйста, убей меня быстро!»

Она хотела закинуть голову назад, открыть для удара горло, но инстинкт самосохранения сковал мышцы шеи. Два чувства боролись в девушке, и она замерла, не в силах пошевелиться. И в этот момент, издав истошный крик, на Павла бросилась Светка с ключом в высоко поднятых руках. Возможно, она смогла бы решить дело первым ударом, но Павел уже стал другим. Он одним неуловимо быстрым движением отскочил назад и тут же схватил Светлану. Она рванулась в сторону подруги, испуганно глядя на Лену, но все было уже кончено: зубы оборотня вонзились в шею, прямо из-под губы Павла забила тонкая алая струйка, настолько сильная, что провела красную линию по потолку. У Светки подкосились ноги, и людоед повалил ее на пол, с чавканьем вгрызаясь все глубже.

Не помня себя, Лена перепрыгнула через них и кинулась к двери. Чтобы помочь Светке, она должна была убить Павла, но зачем – ведь подругу-то уже не спасти! Нет больниц, нет хирургов, никто не залечит такие раны. Тогда зачем, зачем все?! Оставаться здесь Лена больше не могла, страх гнал ее прочь. Воспользовавшись тем, что людоед отвлекся, она схватила первый попавшийся рюкзак, топорик и судорожно искала ключи от квартиры, как всегда потерявшиеся в куче разнообразной мелочи на тумбочке. За ее спиной наступила тишина, потом снова послышалось рычание. Продолжая шарить рукой, Лена оглянулась через плечо. Там, за распахнутой дверью, над телом мертвой подруги стоял на коленях тот, кто прежде был ее любимым. Колышущееся пламя свечи делало картину еще страшнее. С его губ капала кровь, и он явно почуял, что вторая жертва собирается бежать. Пальцы нащупали ключи.

– Не надо, Пашка! – попросила Лена. – Пожалуйста, вспомни меня! У тебя уже есть пища, ешь!

Она открыла дверь, отбросила на ощупь засов на второй, железной, а сама все смотрела в глаза людоеда. Нет, он ее не узнавал. Дернулся было вперед, но ноздри широко раздулись от запаха крови, и он снова нагнулся, чтобы оторвать от трупа еще кусок плоти. Теперь или никогда! Лена распахнула дверь и выскочила в темноту подъезда. Она слышала короткий, дробный топот – людоед кинулся за ней! Успеть бы захлопнуть дверь… Она успела. Павел изнутри ударился о преграду всем телом, потом еще и еще раз, завыл. Он уже забыл, что надо повернуть ручку, но он обязательно догадается. Гремя ключами в темноте, в любой момент ожидая нападения со спины, Лена лишь с десятой попытки смогла попасть в замочную скважину.

Замок повернулся, и теперь от Павла она была защищена. Но по одну сторону железной двери теперь были многие тысячи, если не миллионы других людоедов. Нащупав стену, Лена сделала шаг в сторону и замерла. Что делать теперь? На улице ее ждала только смерть. Где-то наверху, теперь еще лучше слышимый, ревел запертый в квартире сосед. Скоро так же, голодный, несчастный и ненавидящий, закричит Павел. Лена пожалела, что не убила его. Хотя, может быть, стоило бы убить себя?

– Подняться повыше и прыгнуть в окно, – вспомнила она. – Может быть, так и сделать?

И тут где-то высоко, у самой крыши, хлопнула дверь. А потом громко закричал человек – именно человек, а не людоед. Топот ног, бегущих по лестнице, снова крик. Потом рычание, короткий шум борьбы… Сама не зная, зачем, Лена на цыпочках побежала вниз. Лишь бы подальше от того ужаса, что поджидает наверху… Хотя и внизу ее ждало то же самое.

Глава третья

Папа Миша

На лестнице Лена насколько раз спотыкалась обо что-то, но в темноте ничего не видела. Стараясь двигаться как можно тише, с ужасом прислушиваясь к доносившимся сверху звукам – среди прочих там выл и бился о железную дверь тот, кто прежде был ее Павлом! – она добралась до первого этажа. Сюда долетали отблески от дома напротив, где все сильнее разгорался пожар. Вход в подъезд оказался просто разгромлен, железная дверь помята и сброшена с петель, толстые стекла разбиты. Все вокруг было усеяно обломками, кусками штукатурки, на пороге валялась чья-то одежда. Еще Лене показалось, что там же лежат кости ее обладателя, но она отвела взгляд.

Лена осторожно выглянула из-за косяка на улицу и лишь убедилась в том, что и так знала: бежать было некуда. Темная ночь с навсегда, возможно, потухшими фонарями, освещалась лишь пожаром. Вдали
Страница 9 из 17

пробегали неясные фигуры, и по скорости их передвижения было сразу ясно – это людоеды. Сжимая в руке топорик, Лена стояла, не зная, что предпринять. Если оставаться здесь, ее рано или поздно обнаружит тот или те, кто сейчас рвал жертву на лестничной клетке верхних этажей. Идти вперед – верная смерть.

«А что, если прикинуться одной из них? – пронзила ее безумная мысль. – Кажется, они не кидаются друг на друга? Точно я этого не знаю, но ведь попробовать можно? Всклокочить волосы, порвать одежду и бежать… Только куда? Кроме того, придется бросить рюкзак и топорик, а больше у меня ничего нет».

И все же, скорее всего, она попробовала бы – только чтобы сдвинуться с места, шагнуть в эту страшную ночь, а там уж пан или пропал, лишь бы быстрее. Но слева, там, где жила бедная Светка, послышались выстрелы. Сердце бешено застучало в груди. Лена заставила себя сделать шаг вперед, метнулась на газон и прижалась к стволу дерева, вглядываясь в темноту. Выстрелы становились чаще, кричали многие голоса, она уже слышала топот. Спасение! Правда, какое-то странное: ни военной техники, ни тарахтенья пулеметов… Навстречу приближавшимся людям пронеслись сразу четверо людоедов, заставив Лену еще теснее прижаться к дереву. Потом еще один бывший человек выскочил из подъезда, наверное, это был тот самый, которого Лена слышала наверху. Он кинулся навстречу шуму прямо через кусты, выскочил на дорожку и тут же упал, потому что метров с пяти прямо в лоб ему выстрелил человек с двустволкой.

– Да чтоб вас!!! – Матерясь, человек быстро перезарядил оружие и тут же дважды выстрелил в набегавших людоедов. – Быстрей, не растягивайтесь, или хана нам всем! Немного осталось!

К нему, не успевшему снова приготовиться к стрельбе, подбежали еще три людоеда, но рядом оказались несколько парней, вооруженных какими-то тяжелыми дубинами. Прикрывая друг друга, они довольно быстро проломили нападавшим черепа. В это время «охотник», как про себя окрестила его Лена, пробежал еще несколько шагов, почти поравнявшись с ней, и опять выстрелил.

– Ну, быстрей же! Что там Папа Миша, где этот…

Людоедов набегало все больше, и группе приходилось тяжело, несмотря на то что к ним присоединялись новые вооруженные чем попало бойцы. Среди них Лена заметила и нескольких женщин, сгибавшихся под тяжестью каких-то свертков и пакетов. А еще она увидела… Через дорогу, от горящего дома, к ним бежали сотни людоедов. Они только-только еще показались из дворов, но можно было не сомневаться, что они прорвут цепь защитников и убьют всю группу.

– Туда, туда смотрите!! – Она, наконец, выскочила из-за дерева и тыкала топориком в сторону трамвайных путей. – Их много!

– Вот же ежкин блин!! – рядом оказался рослый, полный седой мужчина в тренировочном костюме. В одной руке он держал городошную биту, утяжеленную чем-то с конца, в другой – пистолет. – Оставить! Слушать команду! Сюда, в подъезд, иначе прижмут и раздавят!

Мимо, толкая Лену, тут же побежали женщины с тюками, двое детей с перекошенными лицами, задыхаясь от натуги, протащили тяжелый ящик. Прикрывавшие их бойцы образовали полукруг, постепенно стягивающийся к подъезду, из которого только что вышла Лена.

– Там людоеды! – закричала она. – Не ходите туда!

– А тут кто, по-твоему, идиотка?! – рявкнул на нее мужчина с битой и толкнул к двери. – Быстрей, отходим! Патроны беречь! Внутри сразу на лестницу, там мы их ловчее тормознем!

– Так запрут нас тут, Папа Миша! – Охотник, опять перезаряжая, задом пятился к крыльцу. – Как потом вырваться?

– Каком кверху! Делай, что сказано!

Лене ничего не оставалось, как присоединиться к толпе, вбегавшей в подъезд. Тут, в темноте, возникла давка, кто-то упал, но кроме тихих стонов не раздалось ни одного крика и ругательства: все, неспособные сражаться с людоедами, тащили на себе немало груза и просто выдохлись. Поднявшись на второй этаж, какая-то бойкая женщина с фонариком вышибла ногой общую дверь и подергала за ручку каждую дверь. Вернувшись, она крикнула на лестницу:

– Второй этаж чистый!

– Оставайтесь там пока, выше не идите! – донесся снизу, перекрывая шум переместившейся в подъезд битвы, голос Папы Миши. – Леха, возьми четверых, пройдите вверх до крыши! Но чуть серьезная угроза – назад и держать лестницу!

Женщины, дети и несколько стариков, побросав груз, уселись прямо на полу. Внизу шел бой, но они так устали, что, кажется, не обращали внимания.

– Вы откуда пришли? – спросила Лена у девушки своего возраста.

Та, в слабом отсвете пожарища, проникавшего в окошко, смерила Лену удивленным взглядом.

– Из-за угла! А ты откуда думала: из-за МКАДа, что ли? Думали до аптеки добраться, рывком, да куда там! Это отродье из всех щелей лезет.

– До аптеки? – Лене показалось, что их со Светой визит туда случился в прошлой жизни. – А зачем?

– Да хрен его знает! – Девушка устало вытянула ноги. – Командир у нас видишь, какой боевой. Папа Миша, какой-то военный отставной. Нагрузил нас всем ценным, что в квартирах нашли, съедобным, да воды, наверное, целый пруд тащим – и вперед. Оборону там решил организовать, в аптеке, на втором этаже. Отдельно стоящее здание, там же и магазинчик, и аптека, опять же. Может, оно и по уму, да только кажется, все равно нам конец.

– Типун тебе на язык, Надька! – вмешалась старушка, примостившаяся по соседству. – Папа Миша вся наша надежда. Он знает, как продержаться, пока наши не придут.

– Ваши, наши… – проворчала Надя, скорчив гримасу.

– А где та девка, что у подъезда стояла? – Папа Миша протискивался по забитой людьми лестнице наверх.

– Я здесь! – Лена вскочила и помахала топориком.

– Ты отсюда? Тут живешь?

– Да.

– А что молчишь, дура?! – Папа Миша протянул руку, больно ухватил ее за плечо и прямо по отдыхающим людям подтянул к себе. – Дверь в квартире железная? Ключи есть?

– Да. Да, есть… – Лена совершенно не помнила, куда сунула ключи, но они тут же нашлись в кармане джинсов. – Пятый этаж. Только там внутри…

– Приберем внутри, что б там ни было! Леха!!! – загрохотал голос Папы Миши по лестничным пролетам. – Притормозите, не поднимайтесь высоко! Так, все: кончай привал, марш на пятый этаж, и не забудьте ничего. А ты вперед, со мной. Эй, внизу, Степаныч! Еще немного держитесь, а по команде отступайте до пятого!

Обгоняя группу, Папа Миша и Лена со всей возможной скоростью взбежали на пятый этаж. Тут он снова крикнул Лехе, чтобы тот прикрывал лестницу на уровне шестого, и только после этого подошел к двери.

– Там еще проломлена стена в ванной комнате, – вспомнила запыхавшаяся Лена. – Вот в ту сторону. Но мы там были, двери закрыты, все в порядке.

– Так это отлично, – пробасил Папа Миша, убирая пистолет в карман и половчее хватаясь за биту. – В соседний подъезд теперь выход имеем. Давай, открывай, что стоишь как дура?

Он вставил в рот включенный фонарик и изготовился. Лена, прикусив губу, вставила ключ в скважину, и в тот же миг в дверь тяжело ударилось тело, раздалось страшное рычание. Она замерла.

– Давай быстрей!! – невнятно приказал Папа Миша. – Там, мля, люди гибнут, а ты тут сиськи мнешь!

Она повернула ключ, распахнула дверь и тут же отскочила в сторону, отвернулась. Зажмурившись, она считала удары. Ей показалось, что Павел упал после второго, потом Папа
Страница 10 из 17

Миша добил его еще тремя уже лежачего.

– Когда умеючи-то, да один на один, да в узком месте и при подходящем оружии… – бормотал он, оттаскивая тело в сторону от входа, – когда так, то враз их, гадов, мочить можно. Но когда много и со всех сторон, тут уж не устоять.

Лена заставила себя не смотреть на второй раз умершего Павла. Она вслед за Папой Мишей, снова державшим пистолет наготове, вошла в квартиру. Тут все было как и прежде, вот только мертвая Света больше не лежала посреди спальни. Все, что от нее осталось, оказалось разбросанным по всей комнате.

– Ну, это бабы приберут и в окошко вместе с ковром, – только и сказал Папа Миша. – За гигиеной надо следить. Где пролом-то, говоришь? Ну, вы тут и понагородили! Зачем, если там двери закрыты? Помоги разбросать эту дурь!

Они растащили баррикаду. Когда он, опять взяв в рот фонарик, отправился исследовать соседскую квартиру, сквозь дверь уже потянулись женщины со своим грузом. Потные, раскрасневшиеся, они расходились по комнатам молчаливым, мрачным табором. Лена, скинув с плеча рюкзак, привалилась к стене и только смотрела. Папа Миша вернулся, о чем возвестили разлетевшиеся со звоном тазики под его ногами.

– Ну, отлично, все чисто. – Папа Миша, грубо всех расталкивая, прошел к дверям. – Леха! Заводи своих, быстро! Значит, ваша квартира соседняя, найди там ключи и будь готов. В комнате не убрано, ну, сам знаешь, что делать.

Леха, рослый парень и, по всей видимости, сын Папы Миши, кивнул и вместе со своими друзьями отправился в пролом. Людей в квартире становилось все больше. Общее количество группы, вместе со сражавшимися на лестнице, где людоеды не могли их обойти, Лена определила бы человек в пятьдесят. А ведь немало их, должно быть, погибло при попытке прорваться к маленькому зданию с «Аптекой», магазином и почтой.

– Как вы собрали такой большой отряд? – спросила Лена у о чем-то задумавшегося Папы Миши. – Нас только трое было, пока не…

– Твое какое дело? – Папа Миша говорил без злобы, просто удивился. – Твое дело маленькое: слушать и выполнять. Или имеешь сообщить что-то важное?

– Я… – Лена смутилась. – Я не знаю важного. Вот Павел… Ну, который… Он говорил, что, возможно, людоеды огня боятся. Они там, через дорогу, пожара боялись, только внизу бегали, а сверху были люди.

Папа Миша посмотрел на нее, скептически скривив губу, потом пожал плечами.

– А что бы и не проверить, прямо сейчас. Животные же боятся огня, могут и эти твари бояться. Степаныч! Годи отступать, держись еще маленько! Варвара Батьковна, розжиг, что в квартирах нашли, у тебя?

– У меня, кажись! – отозвалась та старушка, что желала типуна на язык Наде. Она порылась в рюкзаке. – Вот, Михаил Сергеевич, все на месте.

Папа Миша взял жидкость для розжига углей и, быстро оглядевшись, сорвал со стены деревянную полочку. Вниз посыпались керамические фигурки, брелоки, сувениры – приятные мелочи, которые иногда покупал Павел, чтобы порадовать свою Леночку. Выйдя на лестницу, Папа Миша щедро полил полочку жидкостью, подождал, чтобы она немного впиталась, и спустился на пролет вниз.

Именно тут теперь шла битва. Уставшие бойцы плечом к плечу стояли на узкой лестнице, а снизу толпой напирали людоеды. Любопытная Лена, пошедшая следом за Папой Мишей, в испуге прижалась к стене. Кровью, кишками и мозгами было забрызгано все. Она не могла понять, как же хватило у защитников сил выдержать напор чудовищ, но тут один из людоедов вдруг прыгнул вверх, одолев сразу половину пролета. Две дубины, одна с примотанной саперной лопаткой, встретили его на лету. С рассеченным лицом, оглушенный, людоед скатился под ноги к своим товарищам, которые тут же начали его рвать.

– Папа Миша, отводи людей! – попросил Степаныч, тот самый «охотник» с двустволкой, которого первым увидела Лена. – Чего ждем? Семь человек только на лестнице полегло! Давай запираться!

– Годи еще!

Папа Миша чиркнул зажигалкой, и полочка понемногу разгорелась. Перегнувшись через перила, он бросил пылающий снаряд в самую гущу людоедов. С диким визгом они разбежались в стороны, запрыгивая друг на друга. Степаныч обернулся и с удивлением посмотрел на командира.

– Едренать, Папа Миша, ну ты голова! Как мы сами-то…

– Отставить разговоры! – Папа Миша хищно улыбался. – Для начала: шестеро идут в квартиру и первым делом тащат сюда диван! Полейте, чем найдете, хоть водкой, хоть маслом! Заслон будем делать! А потом книги несите, там за проломом у соседей книг несколько шкафов! Эй, бабоньки, да не строевые! А ну выходи обратно на площадку с вещами!

– Что опять-то? – недовольная Надя первой показалась из квартиры. – Мы и отдохнуть не успели, опять тащить?

– Прикажу – раком потащишь! – рявкнул на нее начальник. – Исполнять приказ, быстро! Очистить квартиру, не мешать бойцам!

Без суеты и мата командира конечно же не обошлось. Ворчали и подчиненные, пробухтел что-то и невысокий парнишка, который, по всей видимости, очень устал и постоянно потел. Этому Папа Миша вместо ответа просто врезал тыльной стороной ладони по губам. Паренек упал, нелепо взмахнув своим оружием: куском арматуры, на загнутом кончике которого закрепили несколько свинцовых пластин. Остальные мужчины, злые и усталые, команды выполняли в целом молча. Прямо тут, в нескольких метрах, на их товарищей наседала толпа оборотней, и не время было разбираться с командиром. Лена внутренне была согласна с ними, но когда этот парень, совсем мальчишка, худой и жалкий, упал рядом с мертвым телом Павла, она помогла ему отползти в сторону. Там, у стены, машинально гладя заплакавшего доходягу по плечу, она и осталась, глядя, как ноги выносящих диван ступают прямо по тому, за кого она всего несколько часов назад была готова отдать жизнь. А теперь ей не хотелось кричать и кидаться на них с кулаками, нет. Слишком много мертвых тел было вокруг. Им, как и Павлу, не суждено было получить могилу, они станут пищей для чудовищ, ставших хозяевами в городе.

– Отходи, отходи! Степанычу помогите!

Последние бойцы перелезали к своим через уже начавший гореть диван. Густо повалил дым, сразу же распространившись по всему колодцу лестницы. Этого Папа Миша, как видно, не ожидал.

– Вот черт! Всем наверх, кроме прикрытия! Вы книги тащите из квартир, кидайте в огонь. Там вода внутри есть! – вспомнил командир. – Тряпками лица обмотайте, а то угорите тут! Леха, где ты? Беги вверх со своими, вышибайте все окна по пути! Часть дыма должна уйти. Остальным наверх, сбить замок с люка и на крышу!

Люди толпой пошли наверх, почти все кашляли, и Папа Миша, оказавшийся зажатым среди отряда, явно занервничал: в таких условиях командовать трудно.

– Еще! Леха и этот, как тебя… Вадик! Собери группу, надо вытащить на крышу как можно больше дров и над каждым выходом, у каждого, то есть подъезда, костер развести, вы поняли?!

– Так прогорят же быстро! – пробасил кто-то сверху, возможно, Вадик.

– А что делать? Дрова будут гореть, а мы посменно прорываться вниз и новые таскать! – Папа Миша не привык отчитываться, и теперь, стараясь это сделать, обильно пересыпал речь матом. – Не дошли до аптеки, там удобней было бы, маленькая крыша и один выход, но там и дров нет почти! Тут много выходов, найдем способы для вылазок! Но нужна именно крыша, тут угорим, а наверху
Страница 11 из 17

огнем их остановим!

Лена шла в толпе рядом с дрожащим пареньком, которого, так уж вышло, вроде взяла под опеку. Он спотыкался о ступени, ей приходилось поддерживать его, другой рукой натягивая футболку на лицо, – дышать и правда было трудно, глаза тоже резал дым.

«Мы же так не дойдем, тут шестнадцать этажей!»

К счастью, приказ Папы Миши разбить все окна оказался не лишним, часть дыма уходила наружу. Рядом шумно, со стоном, дышала старушка Варвара «Батьковна», но не оставляла груз – две большие бутыли питьевой воды. За спиной у нее висел рюкзак, тоже набитый нужными вещами. Лена вспомнила, что свой забыла в квартире, вместе с топориком, ей стало стыдно.

– Как тебя зовут? – спросила она мальчишку.

– Костя… – наполовину простонал, наполовину прошептал он. – Костя я…

– Костя, всем трудно, но ты же мужчина и не должен так расклеиваться. Давай у бабушки воды заберем, видишь, как ей тяжело? Ты и я, ну?

– Я не могу… – Ласковые слова ничуть не сподвигли Костю на подвиги, наоборот, он собрался присесть и отдохнуть прямо в дыму. – Я не могу больше, я весь день арматурой махал, а я ведь болен, я…

– А ну встал!!! – рявкнула Лена так, что от нее отшатнулись. – Слюни распускать будешь, когда до крыши доберемся! Встал и взял у бабушки бутылки, обе!

– Да я ничего… – Варвара «Батьковна» пропустила вперед Надежду, которая, несмотря на усталость и какой-то ящик на плече, с интересом покосилась на Лену. – Я потихонечку…

– Нет! – И снова Лена вспомнила мать, из детских воспоминаний всплыл ее сердитый голос: «В походе каждый сам несет свой рюкзак!» – Давай, Костя, взял воду и пошел, ты тоже можешь «потихонечку»! Варвара, не знаю вашего отчества, давайте ваш рюкзак…

Постепенно они втроем оказались последними. Ближе к крыше дым все еще лез в нос и глаза, но угроза погибнуть от угара миновала. Снизу доносились голоса группы прикрытия, они, закончив с созданием стены огня, теперь догоняли отряд Папы Миши. Вот уж кому досталось – пришлось работать в самом дыму, почти ничего не видя.

«Им всем надо к врачу! – сокрушалась про себя Лена. – Но где взять врача? Может быть, в группе есть? Ведь половина из арьергарда не доживет до утра, а я даже не знаю, что делать…»

На пятнадцатом этаже им пришлось остановиться, и Костя, поставив бутыли на ступени, сел на лестницу и просто уткнулся головой в стену. Лена только плечами пожала – совсем раскис! Усадив рядом с ним уставшую, но державшуюся не в пример лучше бабушку Варвару, Лена спросила у Нади, верхом присевшей на свой ящик, что случилось.

– Сама не слышишь? – Надежда вежливостью не отличалась. – Мебель рубят и таскают в люк. Сначала приказал на крышу идти, а уж потом вспомнил, что топлива много нужно. Тут ведь у вас сколько подъездов-то? Десять или больше? Вот столько надо костров. Теперь тут все двери повышибали, благо было чем, и работает бригада чудо-грузчиков с топорами. Вроде и в другие подъезды группы послали.

– Я могла бы помочь.

– Отдыхай, пока есть возможность, помощница! – Надя зло хихикнула. – Подожди, сперва тяжести потаскаешь, а как мужиков повыбьют, Папа Миша и тебе дубину вручит! И так до самого конца…

– Кто он, этот Папа Миша? – решила сменить тему Лена.

– Да хрен его знает, отставник какой-то. Горло драть умеет, зато не умеет сомневаться в своем уме. Что ж, сейчас такой командир и нужен, иначе перебили бы поодиночке… – Надя вздохнула. – Эх, закурила бы, да в горле и так першит. Я ведь его помню, этого Папу Мишу. Как домой иду – а он все со своей машиной возится, на сына орет. Прямо на газоне ставил, жлоб, и никто его согнать не мог. Повезло ему, сын здесь, живой.

– А твои… Все? – Лена опустила глаза, когда Надя взглянула ей в лицо. – Мои тоже – все. И парень мой… Муж. Лучше бы он сразу.

– С «часовым механизмом» оказался? Не повезло тебе, мои-то все сразу… – Надежда хрипло рассмеялась, из глаз ее потекли слезы. – Хватит! Заткнись, я тебя прошу!

Вскоре им удалось подняться на крышу, там дышалось хорошо. Но отдых все еще предстояло заработать. Им всем, и Лене, и Наде, и доходяге Костику, пришлось еще спускаться под прикрытием усталых мужчин в подъезды и выносить из взломанных квартир все, что могло гореть. Кое-где лежали трупы, но никто уже не обращал на них внимания. Когда Папа Миша решил, наконец, что запасов топлива хватит еще на некоторое время, и завалился спать, назначив вместо себя старшим сына, ночь уже подходила к концу. Отсюда, с высокой крыши, были видны несколько пожаров, только они и освещали Строгино. За широкой поймой, вдали, тоже там и тут мелькали языки пламени, во всем остальном городе картина была похожей.

– Москва-сити горит! – Кто-то указал на далекий огонек, мигавший необычно высоко. – Верхушка какой-то из башен.

– Видимо, долго нам придется ждать помощи, – предположила Лена. – Я стрельбы не слышу.

– Кроме одиночных выстрелов – ничего, – кивнула Надя. – Давай от костра подальше отойдем и просто ляжем спать. Ничего больше не хочу, даже помощи. Только спать.

– А вдруг мы проснемся – а над нашей крышей вертолет висит! И все начнет налаживаться. Давай думать о хорошем!

– Дура ты, Ленка, – проворчала Надежда, укладываясь на крышу. – Но девка хорошая, не обижайся. Просто дура…

– Ну почему дура? – Лена и не думала обижаться. – Всего лишь люблю помечтать перед сном.

Надежда не ответила, она уже спала. Очень хотелось пить, но трогать запасы воды было строжайше запрещено. Она поискала глазами хоть что-нибудь, чтобы накрыться, – прихватить в какой-нибудь квартире куртку не догадалась. Вместо одежды она нашла глазами Костю. Мальчишка не спал, а стоял возле самого ограждения и смотрел в сторону центра города. Лена заставила себя встать и подойти – как-то так получилось, что она теперь отвечала за него.

– Где твое оружие? Не потерял?

– Да там эта дурацкая палка. – Он кивнул головой в сторону ближайшего костра. – Только я много не навоюю. Я не такой.

– А какой ты?

– Слабый, – просто ответил он. – Знаешь, меня в школе не обижали, потому что я знал свое место. Я слабый. Я не боец и не стыжусь этого.

– Мужчина должен быть сильным. – Лена пожалела, что подошла к нему, но упрямый характер не позволял просто уйти. – Когда-нибудь ты полюбишь девушку и должен будешь быть готов ее защитить. А потом у вас родятся дети, и ты должен будешь стать для них примером.

– Хватит, мля! – неожиданно грубо попросил ее Костя, но тут же неловко погладил по руке. – Прости, я на нервах просто… Какая девушка, какой из меня защитник?

Он повернулся к ней, и Лена поняла, что Костя старше, чем ей казалось, сыграли роль рост и тщедушие. А еще – что он совершенно, полностью сломлен, и все это время работал, только чтобы от него отстали. Даже сквозь усталость было ясно, что жить он не хочет.

– В обществе самые разные люди добиваются успеха. Женщины любят успешных мужчин, ни рост, ни внешность не могут помешать тебе, если ты будешь сильным внутри.

– Так вот я внутри – слабый! – почти крикнул он, но никто даже не повернул голову в их сторону. – И не хочу другим быть, ясно? В обществе да, в обществе я свое место нашел, мне хватало и заработка, и развлечений. Пиво и компьютер не такая уж плохая жизнь. А с полгода назад я будто почувствовал что-то… До того я наркотиков не
Страница 12 из 17

пробовал, честно. А вот полгода назад прямо потянуло. Были у меня знакомые… Ну вот, а теперь, ты думаешь, что мне делать? Все лекарства Папа Миша первым делом под себя подгреб, мне надеяться не на что.

– Ну вот, а я, как идиотка, слушаю тебя! – Лена хмыкнула. – Все просто: ты подсел на дрянь по своей же дурости, а теперь ноешь. Что ж, будет тебе урок.

– А ты злая! – Костя картинно покачал головой, в голосе появилась слезинка. – А я-то думал, ты сможешь понять…

– Да, я могу понять. Тебе придется это пережить. Будет очень плохо – помогу, а слушать твое нытье не стану. И тебе не нужны таблетки, тебе нужно несколько дней, чтобы очистить организм, вот и все. Не будь тряпкой, и все пройдет.

Лена повернулась и пошла к Надежде, чтобы лечь наконец и хоть немного выспаться. Вот еще, не хватало терять время на утешения наркомана! К такого рода болезням в семье Елены никогда не относились с сочувствием. Если человек сам совершил глупость, то сам и должен исправиться. Тем более, что делать для этого совершенно ничего не нужно, как раз наоборот: нужно не делать.

«Пристал ко мне за сочувствием, как алкоголик с утра у магазина за пятью рублями! – зло подумала она, мгновенно проваливаясь в сон. – Пашка совсем не такой был… Почему Пашки нет, а этот коротышка жив? Несправедливо!»

Она не видела, как Костя, проводив ее взглядом, порылся во внутренних карманах куртки и, воровато оглянувшись, достал маленькую бутылку водки. На самом деле Косте хотелось жить. Он хотел бы проснуться в своей постели, он хотел бы съесть завтрак под ворчание матери, вечно недовольной жизнью сына. Может быть, он даже сумел бы «завязать». Но ничего этого случиться уже не могло. В новом мире Костя все равно очень скоро погибнет, к чему тогда тянуть и мучиться, как сегодня? Он, как и многие, надеялся на помощь, на хоть какие-то известия. Но вот сейчас, глядя через пойму на далекий пожар где-то на верхних этажах одной из башен Москва-сити, Костя окончательно понял: ждать нечего. Прошлое не вернется, а в настоящем ему нет места.

– Кто же думал, что так все выйдет… – всхлипнул он, откручивая крышку. – Прости, мамочка, но можно считать, что я свое обещание сдержал: больше никаких таблеток! Просто немного водочки… На посошок.

Ему очень давно, с тех пор, как заструился градом пот и задрожали руки, хотелось открыть эту бутылочку. Но она была последней, ведь чертов Папа Миша сразу объявил о жестком сухом законе. Костя еще тогда поддержал того парня, бритого, который заспорил с командиром. Но бритый погиб в самом начале прорыва, и ни на какие «фронтовые сто грамм» рассчитывать не приходилось. Резко выдохнув, Костя задержал дыхание и выпил обжигающей и одуряющей жидкости, сколько хватило духу. Водка скрутила пустой желудок, Костя закашлялся и швырнул недопитую бутылку с крыши. Тут же подкатила тошнота. Зажимая рот, Костя шагнул через ограждение. Никто не видел, как он исчез, и даже Лена вспомнила о нем только ближе к вечеру, но нигде не смогла найти. А потом, в суете событий нового, страшного мира, она забыла о нем, как и все, кто выжил.

Утром Лену и Настю разбудил громкий голос Папы Миши. Как обычно, он много матерился и обвинял всех в плохом исполнении его распоряжений. Новые группы пошли ломать двери в квартиры и выносить на крышу дрова. Степанычу было поручено как-то разработать систему переговоров с несколькими одиночками, пытавшимися подавать на крышу сигналы из окон.

– Надо бы придумать, как им к нам прорваться. Но не придумаем – и хрен с ними, мы свою задницу рвать не обязаны, у меня и так мало людей! – объяснял Папа Миша. – А те, кто придет, пусть идут с припасами. Главное – вода. Попробуй, может, плакаты какие-нибудь сделать. Пусть знают: без своей воды тут никто не нужен!

– Понимаю. – Степаныч, остроносый и усатый лысеющий блондин, почесал затылок. – Папа Миша, мы ведь тут и сами больше недели не протянем. А каждая вылазка – минус несколько бойцов.

– Верно. – Папа Миша заговорил тише и показал пальцем на бинокль, который висел у него на шее. – Поэтому будем высматривать грузовики. И еще бензинчика бы нам побольше. Придет крайняя необходимость, не дождемся подмоги – рванем с факелами, захватим машину, достаточно мощную, чтобы легковушки на дорогах раздвигать, и двинем отсюда.

– А куда?

– Вот об этом будем думать. Ночью Леха сидел с биноклем, говорит, видел отсветы чьих-то фар в районе метро «Октябрьское поле», что ли, ночью поди разбери, когда фонари не горят. Кстати, передай всем группам: за бинокль премия.

– И какая же? – хитро прищурился Степаныч.

– Третьим с нами будет, вот какая! – хохотнул Папа Миша. – Только чтобы в личном составе – дисциплина, ты понял? С утра одного не досчитались, и никто не видел, куда делся. Это плохо, у нас каждый должен быть на счету. Что, если он обернулся бы в людоеда и еще одного-двоих загрыз? Иди исполняй. Завтрак посменно, воду экономить, лекарства только через меня. Ну, а я поищу нам средство передвижения на крайний случай…

Папа Миша прильнул к окулярам бинокля, рассматривая такие знакомые, но теперь смертельно опасные места.

Глава четвертая

Форт

Зомбаки в жаркий сухой день ведут себя спокойнее, это первым заметил Толик Карелов. С ним спорили, даже на сигареты и воду, но каждый раз проигрывали. Правда, Белоглазов, узнав о серии пари, только хмыкнул:

– Делать вам нечего, внеочередная уборка территории по всем плачет. Пятый день уже все жарче и дождей нет. С чем же вы сравниваете?

– Так Юрий Семенович, в том-то и дело! – не согласился Толик. – В том-то и дело, что чем жарче и суше, тем они спокойнее. Ну, то есть пока добычу не видят. В тень ныкаются, сволочи, им не по себе от сухости.

– Если вам воды не дать денек-другой, и вам по такой погоде шибко не по себе станет, Анатолий. Да и по всякой погоде. Хотя, может быть, рациональное зерно в вашем наблюдении и есть… – Белоглазов привстал из-за импровизированного бруствера на колени и, прищурясь, осмотрел окрестности, заодно поправив кобуру. – Их вообще в целом меньше должно стать. Трупы поели, собак и кошек загоняли, в магазинах все, что унюхали, – тоже в пищу пустили. Чем им теперь пробавляться, если мы им свои кости обглодать не позволим?

– Друг дружку жрать, – заключил Мамед. – Только друг дружку. А жрать-то они здоровы. Значит, еще неделя-другая – и все успокоится.

– Жрут они много, потому что обмен веществ у них изменился, – пояснил Юрий Семенович. – Только он позволяет им двигаться с такой скоростью и иметь такую силу. Он же их и погубит. Поэтому я согласен с Мамедовым, нам надо просто не паниковать и подождать, пока они сами друг дружку на куски порвут.

Максим, разглядывавший облака, лежа на горячей крыше бывшего магазина, выплюнул изо рта спичку и решился заметить:

– А не выйдет так, что за то же время мы все в зомбаков превратимся, один за другим?

– Такая проблема имеется. – Белоглазов мрачно покосился на Максима. – Но вам, Волков, стоит поменьше думать о тех проблемах, которые мы не в силах решить сами. Наш доктор думает об этом. Но в ее распоряжении имеется лишь несколько книг, так что требовать от нее многого нельзя: Мария Петровна всего лишь педиатр. Пока принцип простой: соблюдаем гигиену. Напоминаю, кстати, что индивидуальный набор столовых
Страница 13 из 17

принадлежностей – не мелочь. Важным может оказаться все, что угодно, действуем методом тыка.

– Я бы все же по водке ткнул! – не удержался Толик. – Ну, а вдруг, если по пятьдесят грамм вечером принимать будем, перестанем оборачиваться в зомбаков? Метод тыка же, Юрий Семенович!

– Эх, Анатолий, Анатолий! – Белоглазов укоризненно покачал головой и спустился в люк, пробитый в крыше пять дней назад.

Тогда горстке забаррикадировавшихся в магазине казалось, что это временное убежище. Потом, когда толпа озверевших зомбаков – так их скоро стали называть – достигла каких-то неимоверных размеров, они решили, что временное убежище станет заодно и последним приютом. А потом появилась колонна полицейских машин. Собственно полицейских было всего трое, и один из них сразу погиб, зато имелось оружие. Максим помнил то мгновение, когда сердце запело: не все еще пропало! Есть власть, есть сила и организация!

Все оказалось вовсе не так здорово: не сумев закрепиться в здании полиции, куда первым делом догадался побежать находившийся в отпуске майор ВДВ Белоглазов, наспех сколоченный им отряд, прихватив столько оружия и боеприпасов, сколько в суматохе успел, прорвался сквозь толпу зомбаков на полицейском транспорте, только и всего. Через три квартала, потеряв одну машину – водитель пытался оторваться от быстрых тварей и просто не вписался в поворот, – группа налетела на еще одну толпу. Тут уж пришлось принять бой, который и спас жизни запершимся в маленьком магазине. Вот только никуда их не увезли. Это было просто невозможно, все машины оказались облеплены зомбаками и напоминали гусениц, брошенных в муравейник. Белоглазов быстро сориентировался, и когда защитники магазина открыли двери, собираясь бежать и спасаться, вновь прибывшие просто затолкали их обратно и заперлись там же. С тех пор они все и находились тут, экономя воду, еду, а главное – боеприпасы, которых в первые два дня пришлось потратить изрядное количество. Только когда трупов зомбаков под ногами у остальных накапливалось достаточное количество, они переставали кидаться на баррикады и начинали драться за падаль меж собой.

– Не высовываться и не шуметь! – еще в первый день, после очередной атаки, сообразил майор. – Тогда они не так быстро опять кидаются.

– Так ведь они по запаху ориентируются! – поспешил поделиться своим наблюдением Максим. – Смотрите, как у них ноздри все время раздуваются!

– Верно, но когда у них под ногами кровь и куски товарищей, или кто там они друг другу, их чутье дезориентировано! Пусть и временно. Так что приказ простой: как можно меньше высовываться.

Пробили и люк на непрочную, плоскую крышу – после того, как паре зомбаков удалось туда забраться. Теперь за крышей постоянно следили трое, спрятавшись за бруствером из пустой тары и прочего мусора. Здесь, в дозоре, и находился сейчас Максим, вооруженный бутылкой, наполненной солью для тяжести. К бутылке была привязана прочная веревка, и вот таким нехитрым кистенем, при известной ловкости, можно было проломить голову зомбаку с одного удара. Впрочем, для верности, приходилось обязательно наносить еще один, а то бывали случаи, что они вставали, придерживая вываливавшиеся из расколотого черепа куски мозга. К сожалению, бутылки были материалом непрочным, зато в магазине их имелось с избытком, и рядом с Максимом, на всякий случай, имелось два запасных кистеня. Так же был вооружен и Мамед, а вот Толик, как то ли уже бывший, то ли все еще действующий сотрудник полиции, получал на дежурство «макарова».

– Толик, а как этот Белоглазов вообще в Красногорск попал? – лениво протянул Мамед, отгоняя сонную от жары муху. – Вы тут живете, я торговал, а майор что делал?

– Что-то он рассказывал, мол, с мужем сестры случайно тут оказался, по каким-то бизнес-вопросам в правительстве Московской области. А так-то он на даче зависал, в отпуске.

– А жена есть у него, дети?

– Сам спроси, – посоветовал Толик. – Мутный он какой-то, между нами. На ВДВ-шника не похож. Хотя… Не очень я люблю с ним разговаривать. Хотя и уважаю.

– Нет у него никого, – сделал вывод Мамед. – А то бы придумал, как нам отсюда вырваться. Подожди! Сестра-то, значит, есть? На даче?

– Никого там давно нет, на дачах, – хмуро заметил Максим, отправляя в рот очередную спичку. Сигарет в магазине оказалось немного, их тут же растащили, и ему досталась всего пара пачек, которые давно опустели. Выпрашивать он не любил, вот и сосал спички. – На дачах разве от зомбаков спрячешься? Там если хоть один-два на поселок нашлись – считай, пустой поселок.

– Ну почему? – заспорил Мамед. – Хорошие дома есть, большие, каменные тоже есть. Там вода своя, из скважины! Вот я бы лучше там посидел, а не тут. Знаю один поселок, родственники работали там. Есть хорошие дома, многие огороды вели. Вода своя, самое главное! Скважина! Если там устроиться хорошо – зимовать можно!

– Ну, до зимы-то все должно как-то наладиться! – уверенно сказал Толик, выглядывая из-за бруствера. – Вижу Узума. Длинного, в шортах, помните? Как они еще не развалились на нем.

Приятели осторожно выглянули и убедились: да, тот самый. Высокий и тощий, он появился возле «форта», как защитники называли свое убежище, на второй день. И сразу Толик сказал: я видел, как он за машинами с порванным пузом бежал! Так и сказал: с порванным пузом, бежал и кишки руками поддерживал. Толику не очень верили, но футболка на животе у него и правда отсутствовала. Сам живот был покрыт запекшейся грязью, кровью, и разглядеть что-либо не получалось. Толик почему-то прозвал его Узумом, и никто так и не спросил, почему. Длинный Узум участвовал почти во всех штурмах форта, часто получал кистенями по ключицам так, что повисала рука, но всегда возвращался здоровеньким.

– Тварь живучая… – протянул Максим. – Все же встречал я его где-то тут. Кажется, он очки носил. Теперь, выходит, и зрение поправил.

– Ускоренная регенерация, как сказал товарищ Белоглазов, – вспомнил Толик и хохотнул. – Черт с ним, пусть бродит, может, крысу дохлую найдет. Или кого-нибудь из своих сожрет, это еще лучше. Мамед, антенну не порви!

Выругавшись, Мамед посторонился. Он едва не задел хитро натянутую проволоку над крышей магазина. Проволока тянулась вниз, туда, где над непонятной схемой из усилителей, разобранных полицейских раций и еще множества деталей, в которых больше никто не разбирался, корпели Белоглазов и Спец, ни фамилии, ни имени которого никто не знал. Спец еще с тремя выжившими пробился к форту на второй день, издалека услышав стрельбу. Чтобы пройти сквозь зомбаков, они использовали самодельные огнеметы идеально, как показалось Максиму, тупой конструкции. Кто бы ему рассказал, он бы не поверил, но видел сам: от канистры с бензином трубка тянулась к мехам от обыкновенного баяна, а затем разбрызгивалась из какого-то рассеивателя. Одно чудо-оружие воспламенилось прямо в руках у девушки Даши, отчего она сильно обожгла руку, но второго хватило, чтобы дойти до дверей. При всем скептицизме Максим разделял общее уважение к Спецу, суетливому, немного смешному мужику лет пятидесяти. Надо ведь было догадаться, что зомбаки боятся огня, а потом еще придумать, как этим огнем орудовать на ходу, – факелом от толпы зомбаков не отмашешься. С
Страница 14 из 17

собой Спец и его команда притащили все добро, которое показалось Спецу полезным. Вот там и были детали, усилители, конденсаторы и прочая радиодребедень. Белоглазов все работы Спеца немедленно засекретил, а сам немало часов проводил в наушниках, прослушивая какие-то ему одному ведомые частоты.

– Зачем эта антенна? – Мамед тяжко вздохнул. – Я магазин знаю, там батареек много. Да все знают такие магазины! Зомбаки батареек не едят. Набрать можно много, набрать лапши, консервов – зомбаки не понимают, что это можно есть. И уехать в тот поселок, я дорогу покажу. Огнем отобьемся, а там – людей мало было в будний день, значит, зомбаки уже друг друга поели. Последних добьем и станем жить. Хоть до весны! А зимой они же все замерзнут, они глупые и огня боятся. Тогда мне можно будет домой пробираться, смотреть, что с семьей…

– Мамед, не трави душу насчет семьи, а? – попросил Толик. – У всех семьи были.

Разговоры на тему близких в форте считались запретной темой. Большинство здесь были из Красногорска и порой узнавали в толпе зомбаков соседей или сослуживцев, просто примелькавшиеся лица продавцов. Говорить об этом никто не хотел, и только Мамедов постоянно нарушал неписаное правило.

– Я в интернете, помню, как-то раз набрел на форум людей таких… Ну, тогда казалось – полоумных каких-то, – заговорил Максим, доставая из большого коробка очередную спичку. – В общем, к постапокалипсису они готовились. То есть, к жизни после вот такой катастрофы. Хвастались там друг другу, какие у них на дачах схроны с едой и оружием, какие двери от врагов, из арбалетов учились стрелять, и так далее. Теперь думаю: многие ли из них смогли добраться до этих своих убежищ?

– А всегда так бывает: чем дольше готовишься, тем больше вероятность, что ничего не получится, – изрек Толик. – Помню, в юности, пригласишь девушку в гости и маешься, убираешь все, готовишь что-то, свечи даже зажигаешь, музыка всякая. А она придет – и не тронь ее! Зато в другой раз случайно на улице столкнулись, как дела, пошли вместе к ее друзьям на день рождения, я даже без подарка, и там, вдруг, ты понимаешь? Ни с чего!

– Э! Правильно! Я вот тоже историю расскажу! – оживился Мамед. – Работал на оптовом рынке, и была там одна начальница у нас. Так вот…

Максим, мало интересуясь продолжением, осторожно выглянул, проверил ситуацию. Все по-прежнему: перекресток с десятком побитых машин, включая те, на которых приехал Белоглазов, мусор, пятна на асфальте, кое-где – кости. Никого. Жарко, душно. Час назад Максиму казалось, что где-то прогремел гром, но дома мешали увидеть, с какой стороны прошла гроза.

– Вылазка будет! Внимательнее!

Из люка на пару секунд показалась Даша и, очаровательно улыбнувшись, снова исчезла, не дав Толику затеять столь же романтичный, сколь и бесполезный разговор. Отряд жил тесно, и даже такой жизнелюбивый человек, как Толик, не мог надеяться пробраться на женскую половину.

Все трое зашевелились, устраиваясь поудобнее. Теперь стоило повнимательнее смотреть во все стороны. Пусть зомбаки и успокоились за последнее время, но если замечали человека, то все равно реагировали на него исключительно как на свою законную добычу. Максиму показалось, что он видит какое-то слабое движение метрах в двухстах, и он тут же сообщил:

– У конкурентов кто-то есть, вроде бы.

«Конкурентами» называли продуктовый магазин с разбитыми витринами и выломанными дверями. Прошлая, вторая вылазка, была как раз туда. Сначала Белоглазов, оценив могучую силу огня, слил силами отряда бензин со всех машин, стоявших в округе. Одного человека тогда все-таки потеряли, хоть и вышли с факелами и Спец брызгал из своего «огнепульверизатора» как мог. Вчерашний поход в тот магазин, «к конкурентам», обошелся без жертв, да и зомбаков было раза в два меньше. Группа, используя тележку, сооруженную из фанеры и трех оказавшихся неподалеку скейтов, прикатила к форту всю найденную воду и кое-какие продукты, а также спички и зажигалки.

– Пусть! Я утром слышал, как Белоглазов про оружие говорил. Вот спорю с вами на пять глотков воды с каждого, что хочет до «Охотника» дотянуться.

– Далековато, – прикинул Максим. – А если отрежут группу?

– Пойдем выручать, – пожал плечами Толик. – А какие есть варианты? Но я думаю, майор, как обычно, все просчитает, всех заставит выучить, в каком порядке отступать. А вообще, я же вчера ходил «к конкурентам». «Молотовы», которых они намешали, нормально действуют. Зомбаки теряются, разбегаются и потом уже не толпой налетают, а по одному. Даже как-то и не страшно, если каждый знает свое место.

– Эй, на посту! – теперь Белоглазов сам высунулся из люка. – Идем за оружием на соседнюю улицу. Группа встречи будет готова к выходу внизу, вы – в резерве, слушать команду Тарского. Средства защиты приказываю надеть немедленно.

– Так точно! – Толик первым начал наматывать на руку толстое банное полотенце. – К «Охотнику» они, факт. Мамед, ну, осторожно!

Потянувшийся за своей «спецодеждой» Мамедов задел густо стоявшие по бокам крыши пластиковые бутылки со срезанным верхом – на случай долгожданного дождя. Парочка бутылок скатилась вниз и запрыгала по асфальту с негромким, но все же нарушившим тишину звуком.

– Это что еще за дерьмо? – Белоглазов, уже в защитном воротнике, опять возник в люке. – Прекратить демаскировку перед спецоперацией!

– Так точно, больше не повторится, товарищ майор! – за всех ответил Толик. – Что-то мы, мужики, размякли тут на солнышке. Давай, народ, приходи в себя, война начинается.

Защитная одежда имела только одну цель: не позволить зомбаку сразу прокусить бойцу вену или артерию. Обязательный защитный воротник, из любой ткани, в которую пихали любую мелочь, найденную в магазине: салфетки, тампоны, даже изломанную одноразовую посуду. Почему-то твари любили атаковать сразу в горло или сзади, пытаясь перекусить шейные позвонки. Дальше – верхняя одежда, уж у кого какая была. Под нее тоже следовало засунуть как можно больше тряпок, рваных журналов, рекламных газет и прочего. Руки и ноги дополнительно обматывались полотенцами, едва ли не тюк которых где-то нашел Спец и притащил со своей группой. Лежать так на крыше, да и сидеть внутри магазина, было просто невозможно, вдобавок пот пропитывал «спецодежду», снижая ее защитные свойства. Закончив, бойцы поудобнее взялись за оружие, и Толик доложил вниз о боевой готовности.

Белоглазов, с «калашниковым» наперевес, выскочил первым и засеменил, пригнувшись, к углу жилого дома. За ним, почти не отставая, шли два метателя, с бутылками «молотова» в сумках, факелы были зажжены заранее. Следом катили тележку два факелоносца с кистенями, замыкали группу опять два метателя и Кунгур с автоматом.

– У меня тихо, что у вас? – Толик смотрел в другую сторону. – Дошли они до угла?

– Дошли, – отчитался Максим. – Узума не вижу.

– Узум к парку пошел, – прошептал Мамед. – Гулять. Погода хорошая.

– Отставить шутки! – Совсем недалеко прогремел гром, и Толик, успевший запариться, застонал: – Дождичка бы…

– А огонь не потухнет? – насторожился Максим. – Если факелы гореть будут плохо, то и запалы у «молотовых» не возьмутся…

– Они успеют. Должны успеть.

Несколько минут все лежали тихо, прислушиваясь. Однако ни
Страница 15 из 17

единого выстрела не раздалось. Это говорило о том, что группе удалось дойти до магазина без приключений – или почти без приключений. Один-два зомбака, забитые кистенями, это еще не событие. Вот если палить в них и швыряться молотовыми, тогда событие случится: набегут их «коллеги».

– Тарский выводит группу встречи, – прошептал Толик. – Значит, все путем…

И он сглазил. Сначала послышалось несколько хлопков – полетели «коктейли». Потом с паузой в секунду начал одиночными бить автомат. Максим никогда не служил в армии, но теперь мог себе представить: группа зомбаков атакует по улице, огонь заставил их рассыпаться, и теперь Белоглазов по одному выбивает тех, кто проскочил пылающий заслон. А группа в это время, толкая нагруженную тележку, спешит к углу дома, за которым их уже будут встречать и прикроют. Застучал второй автомат, на этот раз короткими очередями. Снова хлопки бьющихся бутылок, и Максим, скосив глаза, заметил облачко черного дыма. Они совсем рядом. Должны успеть! Тарский, чувствуя неладное, сам выскочил с автоматом к группе встречи, стал раздавать какие-то команды.

– Бегут от парка! Десять – двадцать наверное! – закричал Мамед.

Максим, сообразив, что отвлекся, снова оглядел сектор и тоже подал сигнал:

– От «конкурентов» движение! Много, кажется!

– Нашли время на штурм идти, сволочи! – Толик вскочил, потому что скрываться было уже ни к чему. – Тарский, они со всех сторон!

– Отставить встречу! – Тут же отреагировал замком. – Молотовы по кругу, только Белоглазову дорогу оставить! Основное направление – парк!

Полетели «коктейли», но создать сплошную линию огня защитники уже не успевали, Максим видел это с крыши. От «конкурентов» бежала целая толпа, как-то постепенно набирая скорость. Капля шлепнула Максима прямо по носу, и только тут он сообразил, что дождь, пока еще редкий, начался. Даша подала на крышу факел и несколько бутылок, все трое постарались забросать молотовыми свои сектора, но зомбаков это задержало лишь на две-три секунды. Затрещал автомат Тарского, его поддержали из окон форта. Видя, что дело плохо, схватился за пистолет и Толик.

– Если Белоглазова потеряем – хреново дело!

Максим бросил короткий взгляд к углу дома. Группа уже вышла оттуда, они бежали к форту, и прямо на глазах Максима короткая тележка перевернулась, рассыпая ружья и коробки с патронами. Дальше наблюдать было некогда. Вырвавшийся вперед зомбак в прыжке исхитрился дотянуться до крыши, вцепиться в нее грязными пальцами, и миг спустя показалась его голова. Максим ударил удачно: если и не убил, то хотя бы оглушил, пальцы разжались.

Он снова не удержался, посмотрел, что с группой Белоглазова, и прежде всего увидел самого майора. На бегу отбросив пустой магазин, он перемахнул через тележку и груду оружия и толкнул к форту замешкавшегося факельщика. Но тот, отступив и пропустив командира, все же остался и выстрелил в бегущего следом зомбака из винтовки или охотничьего ружья, Максим точнее рассмотреть не мог. Зомбак чуть вздрогнул, но тут же кинулся на обидчика, повалил и начал рвать. Белоглазов даже не оглянулся, он был занят пристегиванием нового магазина. Изящно увернувшись от следующего преследователя – попросту прыгнув прямо в лужу горящей смеси бензина и масла, – майор выпустил ему в лицо очередь и стал пятиться, оставляя на мокром асфальте черные, дымящиеся следы.

Волна зомбаков накатила на форт со всех сторон, и одновременно дождь пошел сильнее. Покачивая кистенем, Максим оглядывал поле боя. Ему показалось, что зомбаки, вовсю шлепающие по лужам, радуются дождю, как дети. Вроде и дурацкое сравнение, а что-то общее и правда было.

«Видимо, прав Толик: жара им не по душе. А теперь… Даже в самом начале их столько не было! Со всего Красногорска, что ли, к нам набежали?»

Он ударил снова, опять удачно, и тут же еще раз, но теперь они с Мамедом выбрали одну цель и помешали друг другу. Бутылка Максима разбилась, и он схватил запасной кистень, но Мамед уже успел справиться и без него. Главная опасность для крыши миновала: вокруг форта бушевала толпа, молотя кулаками в стены и наглухо забаррикадированные окна, и с разбегу до крыши никто допрыгнуть не мог. Но защитники уже знали: время от времени, скорее случайно, чем осмысленно, один из этих одетых в обрывки одежды бывших людей прыгнет снова.

– Майор, пригнись!

Толик, сшибая наполнявшиеся водой пластиковые бутылки, упал на крышу животом, опустил руку с пистолетом и в упор несколько раз выстрелил в висок зомбаку, схватившему автомат Белоглазова. Зомбак полетел вниз. Почти вся группа уже отступила в форт, оставшиеся снаружи отчаянно отмахивались факелами. Белоглазов, с разряженным магазином и без огня, не стал геройствовать и протиснулся в приоткрытую дверь.

– На крыше, вы идиоты совсем? – закричал он вместо похвалы. – Не кидать «молотовы» в толпу, они не разбиваются! Беречь боеприпас!

Да, теперь «коктейли» и правда оказались бесполезны. Сначала Максиму казалось, что собравшихся вокруг зомбаков никак не меньше тысячи, но снова оглядевшись, он понял, что преуменьшил их численность. Две тысячи? Три? Такой атаки и правда не было даже в первые дни. Дождь хлестал все сильнее, факелы погасли. Крыша стала мокрой и скользкой, а вот зомбакам, кажется, ничто не мешало: они невесть когда отросшими, крепкими ногтями, больше похожими на желтые когти, все чаще впивались в края и пытались подтянуться. Одному, пузатому, здоровому дядьке, это почти удалось, но подскочивший Толик приставил «макарова» прямо к его глазу и нажал на спуск. Толстяк, падая, взмахнул руками и сумел-таки схватить кистень Толика, которым тот орудовал свободной рукой. Толик успел выпустить оружие и тут же склонился над люком:

– Кистени кончаются, Дашка, бьются! Дай еще!

Вместо нового оружия снизу наконец-то полезло подкрепление. В форте размещалось около тридцати человек, и большинству из них внутри заняться было нечем, вот Белоглазов и послал свободных мужиков размяться. На крыше стало тесно, Максим едва увернулся от локтя Кунгура и присел. Из люка на него смотрело Дашино лицо, мокрое, милое и испуганное.

– Макс, передавай мне воду, до какой дотянешься! – попросила она. – А я тебе пустые верну! Сейчас туча пройдет, ни с чем останемся!

«Ты о чем вообще?! – хотелось крикнуть Максу. – Ты влезь сюда, посмотри на это море голов вокруг нас, форт вот-вот сомнут!»

Но он не крикнул, сообразив, что Даша права. Если форт устоит, вода будет очень нужна. Если нет… Тогда ничто уже не имеет значения. Стараясь не попасть под удары своих же, он стал ползать по крыше, собирая оставшиеся емкости с дождевой водой и подавая Даше. Все равно бойцов на крыше теперь хватало. А потом он услышал выстрелы, и тут же закричал Толик, замахал руками, кому-то сигналя.

Пять армейских грузовиков, на скорости, с включенными фарами, шли вниз по улице, в направлении «от конкурентов». Редкие зомбаки пытались зацепиться за борта, норовили повиснуть на подножке – вот их и отстреливали.

– Ура!! – первым заорал Кнгур. – Ура! Наши!

Все закричали, запрыгали. В люк высунулся Белоглазов, но никак не мог подняться выше, его толкали со всех сторон. Между тем колонна, не сбавляя скорости, врезалась в толпу зомбаков и, буквально наматывая их на
Страница 16 из 17

колеса, разбивая живые волны бамперами, стала поворачивать к улице Маяковского, прочь от осажденного форта. Первой машине, взревывая мотором, удалось прорваться, вторая проскочила в пробитую брешь, а вот третий грузовик, то ли он шел с увеличенным интервалом, то ли водитель поосторожничал и притормозил на повороте, облепили со всех сторон. Водитель оказался полностью лишен обзора из-за бьющихся о лобовое стекло зомбаков, а попытка наддать газу ни к чему не привела: огромная толпа почти целиком качнулась от форта к колоне. Грузовик заглох. Ведущий четвертую машину не успел среагировать вовремя и, разбив фару, протерся бортом о борт, тоже теряя скорость. Его постигла та же участь: мотор надсадно заревел, завизжали покрышки, буксуя в крови, и машина встала. Пятый грузовик резко вывернул вправо, сшибая более редких здесь тварей, и, описав длинный полукруг, объехал магазин, в котором разместился форт, с другой стороны и скрылся вслед за первыми двумя машинами. В остановившихся грузовиках отчаянно заработали автоматы, во все стороны полетели клочья от прошиваемых насквозь зомбаков.

– Ложись! – скомандовал Белоглазов. – Палят во все стороны, что вы раззявились?!

– Может, помочь? – неуверенно поинтересовался Кунгур.

– Иди, разрешаю! Они вот нам почему-то не помогли. Или, точнее, не хотели… И тихо чтобы, приказ: затаиться!

Довольно трудно было затаиться на крыше в таком количестве, но кое-как укрылись за бруствером. Попасть под шальную пулю и в самом деле никому не хотелось. Схватка, впрочем, была короткой: зомбаки лишены страха и почти лишены инстинкта самосохранения, если хотят жрать. А жрать они хотели всегда. К звукам выстрелов очень скоро добавились истошные вопли заживо пожираемых, потом выстрелы прекратились совсем, а потом началась обычная среди зомбаков битва за трупы.

– Дождь кончился, – прошептал Мамед, взял одну из оставшихся емкостей и осушил до дна. – Хорошо бы снова жарко стало. Может, они тогда покушают и уйдут?..

За те тридцать или сорок минут, что зомбаки рвали на части людей, дрались меж собой, драли на части трупы друг друга, появившееся солнце полностью высушило асфальт. И действительно, один за другим, редкими цепочками, большинство зомбаков потянулось к зданиям, видимо, в поисках тени. Некоторые ложились на влажную землю и с каким-то животным удовольствием зарывались в нее, а некоторые, как показалось Максиму, и жрали землю. Бойцы понемногу, стараясь не шуметь, сползли вниз. Штурм форта так и не возобновился. Несколько тварей еще поколотили в стены и двери, но, не получив ответа, успокоились и тоже разошлись. Пару часов спустя в видимости форта оставалось не более трех сотен тварей, поодиночке и группами просто слонявшихся вокруг.

Глава пятая

Прорыв

– Люди деморализованы, – негромко сказал Тарский. – Ждали помощи, а теперь не верят в нее. И появилась устойчивая версия: будет дождь, будет большой штурм. В прошлый раз наши укрепления почти не пострадали, но все считают, что нас спасла только попытка прорыва грузовиков.

Чтобы посовещаться, они с Белоглазовым отправили вниз дежурных, а сами заползли на теплую крышу.

– Кто теперь может утверждать наверняка: спасли они нас или мы сами бы продержались? Признаюсь честно, меня самого тоже очень взволновал вчерашний инцидент. Мы дошли до «Охотника» без проблем, внутри забили парочку уродов и не спеша, можно сказать, наполнили тележку. Я даже подумывал сделать еще один рейд, и вдруг они появились. С первыми каплями дождя, должен заметить.

– И разошлись, когда опять стало сухо… В общем, все боятся теперь дождя.

– Пусть боятся. Нам отступать некуда, и сдаться нельзя, а в такой ситуации страх врага очень полезен. Пусть будут настороже.

– Насчет «некуда отступать», я хотел бы вернуться к прошлой теме нашего разговора. – Тарский придвинулся ближе. – Есть несколько человек, хорошо знакомых с местностью. Я имею в виду – с сельской местностью. Им известны магазины, склады, дачные поселочки, особняки наших нуворишей, которые сами по себе как крепости. Вариантов для действий – масса. И, что важно, там местность не была так густо населена, как в городе, а значит, и зомбаков меньше. Кроме того, имеется недалеко военная часть, точнее, три, но одна особенно привлекательна: внутренние войска, то есть много стрелкового оружия и боеприпасов. Там большой склад ГСМ и техника.

– Я тебя понимаю.

Белоглазов вытянулся во весь рост, хрустнув позвонками и прищурился на редкие облачка. Терпеливо прождав минуты три, Тарский прокашлялся.

– Понимаешь, и?

– Ответ отрицательный. Мы слышали переговоры. Плохо слышали, отрывочно, но они были. И из перехваченных кусков явствует: правительство спаслось, подземные бункеры функционируют исправно. Успели, понятное дело, не все, но головотяпства и разгильдяйства у нас всегда хватало. Тем не менее, все централизованно действующие силы сейчас стягиваются в центр города, прямо к Кремлю. Это разумно, окажись я ближе – тоже постарался бы именно туда прорваться, потому что уж если плясать – так от печки. Там проводятся какие-то зачистки, вскрываются склады, гражданское население размещают в бомбоубежищах и в метро, надо полагать.

– Грех дробить отряд, Юрий Семенович! А часть людей в город ни за какие коврижки не сунется! Если у нас их тут тысячи, то что в Москве?

– У нас их тут больше, гораздо больше, этих зомбаков! Просто мы не единственный центр сопротивления. Помнишь стрельбу ночную? Это же километрах в четырех от нас было, и палили вовсю, скорее всего – большая группа там оборонялась. Зомбаков вокруг нас мало, потому что им есть чем заняться. Но постепенно будет больше, и уж точно не меньше, чем в Москве на такую же площадь.

– Вот я и говорю, уходить надо! Но не к Москве, а в районы с более разреженным населением! Пересидеть там, если потребуется – до весны. Зимой все кончится.

– Надеюсь. – Белоглазов перевернулся на живот. – Но помни: зомбаки услышат звук мотора и стекутся со всей округи. И не важно, какова средняя плотность населения в районе, – тебе хватит. Или уж уходи куда-нибудь подальше, поищи на карте глухие места.

– Ехать наобум – не вариант, – решительно сказал Тарский. – Поблизости имеем несколько хорошо описанных площадок, будем ориентироваться на месте. А переться куда-то, не зная броду, – смерть. Для начала попробую войсковую часть.

– Там всегда большой периметр. А заборы для зомбаков – не преграда, лазают, как акробаты. Колючая проволока – просто смешно… Но возможно, ты найдешь там гараж, который сможешь защищать. Это важно, ведь любое, даже случайное повреждение техники может тебя погубить. Ты понимаешь, что одной машины мало даже для маленькой группы?

– Да, минимум две. – Тарский взглянул на майора с тоской. – Выходит, все решено? Разбегаемся?

– Выходит, так. Но последний раз попробую тебя разубедить. Ты помнишь, что главный враг не снаружи, а тут, с нами, в форте?

В отряде уже трижды бывали случаи смерти. Два мертвеца потом встали и набросились на товарищей. К счастью, никто не пострадал, но по ночам теперь назначали дежурных не только в мужской, но и в женской части разделенного магазина.

– Третий день ничего такого не случается, – проворчал Тарский. – За гигиеной будем
Страница 17 из 17

следить, моющих средств у нас в избытке

– Мы понятия не имеем, что это за зараза, – напомнил майор. – Но, судя по скорости ее распространения, вряд ли дело в грязных руках. Скорее всего, мы все заражены, но возможности иммунитета у каждого свои. А если в каждом тикает часовая мина, то твоя затея с маленькой, уютной колонией, которая отсидится в стороне, может плохо кончиться. Вот приеду я, как офицер, на зов командования, а мне там скажут: строй личный состав на вакцинирование. Я, конечно, расскажу о тебе, и, надеюсь, ты оставишь мне подробную запись своих планов, но когда и кто найдет время вас искать?

– Мы будем слушать радио, – сказал Тарский. – Как только правительство начнет восстанавливать контроль над территорией, оно об этом сообщит. Вот тогда мы и выдвинемся.

– Если будет кому, – холодно уточнил Белоглазов. – Что ж, так и порешаем, значит. Тогда пусть люди определяются, потом меняемся списками и в путь. Сегодня жарче, чем вчера до ливня, так что думаю, хоть одну из этих машин мы заведем.

Тарский выглянул из-за бруствера и осмотрел замершие военные грузовики.

– Как минимум одну шину на замену. А если обе серьезно повреждены? Тогда сегодня не уедем.

– Думаю, обе окажутся на ходу, – усмехнулся Белоглазов, сползая в люк. – Звук такой был, что просто заглохли. Разве что кости где-нибудь застряли, а мяско зомбаки сами все сняли. Но чтобы добраться до парка «Омега-строя», нам и одной хватит. И уж раз решили, не надо тянуть. Вдруг дождь пойдет? Пошли, займемся организацией процесса.

В нескольких кварталах от форта находился автопарк строительной фирмы «Омега-строй». Нашелся человек, бывавший там, который уверял: у фирмы были затруднения с финансированием, что в этом бизнесе не редкость, поэтому почти вся техника сконцентрирована в парке. Белоглазова и Тарского, само собой, интересовали мощные грузовики, способные справиться с затором на дороге или объехать его по целине.

Очень скоро отряд разбился на две группы. Максим колебался недолго: майор вызывал у него больше доверия, чем штатский Тарский, да и не верилось никак, что вчерашний мир может в один миг оборваться. Наверняка правительство продолжает контролировать ситуацию, просто никому сейчас нет дела до окраин Москвы, а тем более – Подмосковья. Ждать помощи где-нибудь в глухом местечке, отбиваясь от зомбаков и каждый день надеясь услышать рев моторов и стрельбу, Максим не хотел. Уж лучше оказаться в гуще событий.

Тем не менее, большая часть отряда предпочла отправиться с Тарским. По всей видимости, сказалась вчерашняя история с прорывом военных, которые и не подумали помочь осажденному форту. Людям теперь казалось, что надежнее спрятаться где-нибудь и пересидеть тяжелые времена. Тем более, что план Тарского казался идеальным: отыскать надежное, крепкое убежище в малонаселенном районе области, перебить там местных ведьмаков и высокими стенами защититься от пришлых. Во время вылазок имелась возможность спокойно запастись всем необходимым даже до весны. То, что зимой все зомбаки должны или сожрать друг друга, или передохнуть от холода, даже не обсуждалось.

– Собак завести надо обязательно! – агитировал Мамед. – Собака – она всегда все видит и слышит, ни один зомбак незаметно не подойдет! А еще собака за хозяина всегда первой кинется, и, пока ее зомбак жрет, есть время приготовиться!

Малочисленность группы Белоглазова, как показалось Максиму, майора совершенно не смутила. Даже наоборот, похоже было, что он рад. Быстро приготовились к вылазке – надо было привести в порядок хотя бы один из военных грузовиков. Несмотря на то что солнце жарило вовсю и ни одного зомбака в округе не наблюдалось, соблюли все меры предосторожности. Бензина в этот раз решили не жалеть. Выйдя из форта и быстро приблизившись к грузовику, бойцы прямо из канистр разлили горючее, окружая грузовики. Одна из канистр досталась Максиму.

– Макс, не лей так! – прикрикнул на него вечно озабоченный Спец, который уже открывал капот. – А если сюда стечет? По чуть-чуть! Потом все вот эти тряпки укладывайте по той же линии!

– Всем выполнять! – сухо приказал Белоглазов, расхаживая вокруг машин с автоматом. – Вижу двух зомбаков со стороны парка! Стрелять только по моей команде. Периметр тоже пока не поджигать!

По два человека, сведущих в автомеханике, быстро занялись машинами. Четверо выступили против зомбаков и довольно ловко с ними справились, хотя один, опрокинутый прыгнувшим упырем, слегка приложился головой об асфальт. Как всегда, помогла «спецодежда», защитившая от серьезных травм, и, конечно, огонь – тычок факелом в лицо на время ослеплял зомбака.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/igor-pronin/chistilische-ishod/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.