Режим чтения
Скачать книгу

Драконьи когти читать онлайн - Денис Кащеев

Драконьи когти

Денис Кащеев

Драконья кровь #2

Драконий Угол давно завоевал в Королевстве репутацию места, откуда не возвращаются. Да и в самом деле – кому в здравом уме придет в голову променять статус свободного гражданина на ярмо королевского подданного?! Разве что тому, кому выпал Жребий взойти на Алтарь и влиться в драконью кровь…

Денис Кащеев

Драконьи когти

Пролог

Планетарный дворец герцога Ана был более чем скромен размером и, надо признать, давно нуждался в ремонте, но зато его окружал великолепный парк, террасами спускающийся к зеркалу озера. На верхней, примыкающей к заросшему плющом дворцовому фасаду, был разбит партер с просторными газонами и обрамленными низкими гранитными парапетами фигурными бассейнами. На парапетах стояли статуи, символизирующие главнейшие из входящих в состав герцогства баронств: опирающийся на огромную алебарду могучий богатырь Бор, инженер Стар с гаечным ключом в руках, красавица Кар, обнимающая сноп налитых колосьев, юная Рым, держащая в ладонях гроздь винограда, и другие – общим числом двадцать две.

От бассейнов вниз вела широкая мраморная лестница, у подножия которой располагался трехъярусный фонтан с чашей в виде огромного цветка. За ним начиналась широкая аллея, обрамленная ровными рядами акаций с аккуратно подстриженными кронами. По обе стороны от нее раскинулись «зеленые комнаты» – живые лабиринты, образованные тесно посаженными деревьями и кустарниками, в тенистых закоулках которых прятались статуи, фонтаны и гроты.

Аллея заканчивалась еще одной лестницей, выходящей к украшенной колоннадой пристани. Но это было еще не озеро – канал, ведущий к нему. Берега его были убраны в гранит, образуя прогулочные набережные. Полдюжины горбатых мостиков с ажурными перилами, перекинутые через водную гладь через каждые пятьдесят ярдов, соединяли их между собой.

В обычные дни парк был открыт для праздной публики – за исключением верхней террасы, перед которой днем и ночью стояла стража в серебряно-синих парадных мундирах, – сегодня, однако, попасть сюда можно было, лишь предъявив официальное приглашение. Его Светлость устраивали прием по случаю возведения в рыцарское достоинство младшего отпрыска – юного барона Шосского. До недавнего времени юноша состоял оруженосцем при маркизе Адде, наследнике герцога Альтера, и вот, заработав добросовестной службой собственные «седло» и кортик, вернулся в отчий дом.

Празднество продолжалось уже не первый час, все подобающие случаю здравицы были давно произнесены, дары вручены, кубки осушены и блюда, громоздящиеся на выставленных под открытым небом столах, отведаны. Гости – а присутствовал, разумеется, весь цвет рыцарства Ан, – разбившись на группки по интересам, мало-помалу рассредоточились по парку в ожидании анонсированного организаторами грандиозного фейерверка. Негромко звучала музыка, мерно журчала вода в фонтанах, свежий ветерок с озера нес приятную прохладу…

Два человека вошли в лабиринт «зеленой комнаты» едва ли не одновременно, но с противоположных сторон. Тот, что пришел снизу, от канала, – высокий, с ног до головы закутанный в длинный черный плащ, неофициальную униформу братьев Ордена Человечества, шагал не торопясь, словно пребывая в глубокой задумчивости. Лицо его скрывал низко надвинутый капюшон, не позволяющий судить ни о возрасте, ни даже о поле гостя. Другой, явившийся со стороны дворцовых построек молодой рыцарь лет двадцати пяти, одетый в наскоро приведенный в порядок дорожный костюм, явно спешил, хотя и пытался всеми силами это скрыть, то и дело невольно ускоряя шаг, но тут же спотыкаясь на ровном месте и притормаживая. Хрустальный бокал, судорожно зажатый в его тонких пальцах, дрожал, роняя на траву рубиновые капли. К моменту, когда зелень скрыла молодого человека из виду, тот успел расплескать едва ли не половину вина, так и не удосужившись даже пригубить его.

Они встретились на поляне в центре лабиринта возле мраморной статуи, изображающей Смерть, склонившуюся над поверженной жертвой.

– Свершилось! – выпалил молодой рыцарь, неловко дергая рукой и выплескивая остатки вина под ноги Смерти.

– Вы уверены? – глухо прозвучал вопрос из-под капюшона.

– Совершенно уверен. Я присутствовал во дворце, когда это произошло. Он мертв.

– Да упокоит всеблагой космос его несчастную душу, – проговорил человек в черном плаще. В голосе его не было ни огорчения, ни радости. – Сколько у нас времени до момента, как доложат герцогу?

– Не менее двух часов. Я вылетел немедля, прочих же гонцов наши друзья постарались задержать.

– Отлично, – капюшон коротко кивнул. – Что ж, здесь у нас также все готово. Пройдемте на нижнюю террасу, нас ждет зрелище, пропускать которое не следует.

– Зрелище? – с ноткой удивления в голосе переспросил рыцарь.

– Фейерверк, – последовал ответ. – Фейерверк, который ознаменует наступление новой эры.

На пристани, куда они спустились через несколько минут, собралась уже немалая компания, центром которой были трое. Первый – сэр Ансельм, маркиз Горш, старший сын хозяина дворца, да и всей планеты, герцога Ана, – двадцатидвухлетний рыцарь с веселым, смуглым от загара лицом. Одет он был в синий с белой оторочкой длиннополый дублет и немного старомодные чулки-шоссы. На поясе – кортик в серебряных ножнах. Вторая – его очаровательная супруга леди Динара в пышном платье кремового цвета, оставляющем открытыми ее юные плечи и спину. И, наконец, третий, которого, вообще-то, по всем канонам следовало бы представить первым, не отлучись он как раз в этот момент на пару шагов в сторону, дабы взять со стола бокал с вином, – не кто иной, как принц Луи, известный как Луи Левша, единственный сын короля Артура Третьего Доброго. На наследнике престола был расшитый золотом пурпурный мундир, бывший, несмотря на некоторую вычурность, ему весьма к лицу. Ножны, навершие рукояти и гарду кортика, висевшего у правого бедра принца, усыпали драгоценные камни.

Луи был дружен с сэром Ансельмом, своим ровесником, гостил на Аннау уже несколько месяцев и, по слухам, собирался задержаться еще на столько же.

– Что-то фейерверк задерживается, – проговорил принц, возвращаясь в общество приятеля и его супруги.

– Ждут, когда начнет смеркаться, – предположил сэр Ансельм. – В темноте зрелище будет особенно впечатляющим.

– Что ж, мы никуда не спешим, – кивнул Луи, отпивая из бокала.

– Ой, смотрите, началось! – воскликнула внезапно леди Динара, показывая куда-то вверх.

Все присутствующие дружно задрали головы: небосвод пересекала по диагонали яркая белая звезда. Через несколько секунд до слуха гостей донесся издаваемый ею гул.

– О, еще нет, – рассмеялся Луи. – Это «седло» входит в атмосферу.

– Причем вне предписанных коридоров, – недовольно буркнул сэр Ансельм. – Наша орбитальная стража совсем распустилась…

– Спешит, словно за ним Чужие гонятся, – хмыкнул принц.

– Может, у него срочное дело? – предположила леди Динара.

– Это не повод нарушать установленные правила, – покачал головой сын герцога. – Каждый мнит свое дело срочным – но что будет, если все станут так летать?

– Поставщики фейерверков разорятся, – рассмеялся Луи, делая очередной
Страница 2 из 17

глоток.

Внезапно он поперхнулся, едва не забрызгав вином кружевной подол платья леди Динары. Та невольно отшатнулась – и вовремя: бокал выпал из пальцев принца и со стуком упал на дубовый настил пристани, каким-то чудом не разбившись вдребезги. Луи покачнулся, не переставая кашлять, привалился плечом к колонне и стал медленно оседать.

Толпа ахнула.

– Что с тобой? – бросившийся к товарищу сэр Ансельм попытался придержать принца рукой, но смог лишь предотвратить падение навзничь, усадив Луи на настил. – Лекаря! – истошно крикнул он, оборачиваясь к оторопевшим гостям.

– Лекаря! Лекаря! – подхватили десятки голосов. Кто-то стремглав бросился вверх по лестнице. – Лекаря! Его Высочеству худо!

Между тем затуманившийся, было, взор принца немного прояснился. Луи нашел глазами товарища.

– Ансельм… – пробормотал он, борясь с кашлем.

– Да, я здесь! – прокричал сын герцога, опускаясь на колени рядом с ним. – Как ты?

– Горит… – выдохнул Луи. – Горит… Где Алиса?

– Я здесь! – сквозь перепуганную толпу протиснулась худенькая девушка в придворном платье фрейлины герцогини. Оттолкнув оказавшуюся у нее на пути леди Динару – к немалому удивлению последней, – она метнулась к принцу.

– Алиса… – прошептал тот. – Слушайте все! – как мог повысил он голос. – Я… Я умираю…

– Нет! – в один голос воскликнули сэр Ансельм и фрейлина, воспользовавшись паузой, вызванной очередным приступом кашля.

– Я знаю… – качнул головой Луи. – Не спорьте – нет времени! Даже если не так!.. Слушайте! – он подобрался, словно собираясь встать, но смог лишь немного распрямить спину. – Леди Алиса… Она носит моего ребенка!.. Кто бы ни родился, мальчик или девочка, настоящим я признаю его своим законным наследником!.. – провозгласил он, силясь перекрыть пронесшийся по толпе гул. – В подтверждение чего… – рука его метнулась к поясу, пальцы заскребли по карабину, удерживающему ножны на золотой портупее. – В подтверждение чего вручаю ей свой кортик… – справившись, наконец, с крепежом, он протянул оружие фрейлине. Рука принца мелко тряслась.

– Нет, – истошно закричала Алиса, отстраняя драгоценный кортик. – Нет! Ты не умрешь!

– Будьте все свидетелями! – выдохнул Луи, одной рукой насильно вкладывая ножны в ладонь девушки, а другой сжимая ее пальцы на них. – И еще одно…

Новый приступ кашля не дал ему договорить. Голова принца дернулась, на губах выступила алая пена, и он обмяк, повалившись на рыдающую фрей= лину.

В следующий миг небо озарили первые залпы давно обещанного фейерверка.

1

Эдуард

Эдуард Минор Спурий с детства недолюбливал свое имя. Все три своих имени.

Во-первых, Эдуард. Что это вообще за имя такое? В реестре Константина такого нет. Говорят, что, якобы, так звали его отца. Возможно, если тот был Перегрином – у тех часто встречаются разные нелепые имена, но при чем тут он, гражданин Республики по праву рождения? К тому же, отец был всадником, а значит, наверняка должен был сменить варварское имя на рекомендованное реестром.

Во-вторых, Минор. Это и вовсе не самостоятельное имя, оно значит «младший». Выходит, мало того, что он Эдуард, так еще и Младший Эдуард.

Минор использовалось только для документов, никто, кроме Елены, его так не называл, но в ее устах это как раз звучало необидно и даже приятно. Впрочем, в устах Елены все звучало приятно.

Ну и, наконец, Спурий. Казалось бы, имя как имя, в реестре значится, кажется, даже кто-то из почтенных сенаторов носит такое… Но вот незадача: его старинное, исконное значение – «внебрачный». Пусть об этом сейчас уже и мало кто знает, но для Эдуарда оно служило постоянным напоминанием о том, что его родители не были женаты.

Насколько он знал, отец погиб еще до его рождения, мать же умерла через несколько дней после родов, сумев тем самым избежать позора. Какие-то родственники у сироты, впрочем, остались – должен же кто-то был оплачивать его содержание в Школе Тиберия – престижном и отнюдь не дешевым детском интернате. Уже участь в грамматической школе, Эдуард пытался их разыскать, но, увы, не преуспел в этом. Скорее всего, его неизвестный благодетель к тому времени уже скончался, оставив, впрочем, после себя капитал, достаточный для получения мальчиком общего образования.

Грамматическую школу Эдуард закончил с отличием и в шестнадцать лет поступил в школу риторскую. Не то чтобы мечтой его детства было стать судебным оратором – признаться, он всегда хотел быть всадником, как отец, – но если у тебя нет собственного «седла», обучение в кавалерийской академии обойдется недешево, а риторская школа была даже готова платить способному студенту скромную стипендию. К тому же, туда пошла учиться Елена, что во многом предопределило и его собственный выбор.

С Еленой они были дружны еще с интерната. Иначе, наверное, и не могло произойти – слишком много у них было общего. Оба сироты, и оба – с нелепыми именами. Пожалуй, девушке повезло даже меньше него – ее имя не просто не значилось в реестре, но еще и нередко встречалось среди завезенных в Республику рабынь.

Кроме себя и нее, Эдуард не знал ни одного гражданина с именем, не упомянутом в реестре.

В детстве, в интернате, их часто пытались дразнить, но Эдуард спуску обидчикам не давал, кто бы они ни были – ни своим, ни Елениным, чем заработал признательность девушки и репутацию человека, связываться с которым – себе дороже. К временам грамматической школы недоброжелатели если и осмеливались распускать свои поганые языки – то лишь за спиной и вполголоса, ну а среди студентов риторской школы, молодых сторонников свободы и прогресса, большинству было абсолютно наплевать, как кого зовут и кто какого происхождения – если ты, конечно, не сын вольноотпущенницы или рабыни, но, слава Константину, сия участь Эдуарда миновала.

Словом, если раньше Эдуард, засыпая вечерами, мечтал о том, что, получив образование и достигнув, таким образом, полного совершеннолетия, непременно сменит имя на более благозвучное – Гней там, к примеру, или, может, Юлий, – то последнее время он если и не передумал окончательно, то уж точно сильно охладел к этой идее. Разве что Спурий все-таки надо будет убрать…

Стоял ясный, по-весеннему теплый день. С учебником под мышкой Эдуард, как обычно, ожидал Елену в портике школы. Занятия у их учебных групп заканчивались одновременно, но девушка почему-то всегда выходила из здания на десять-пятнадцать минут позже него. Как у нее это получалось, Эдуард не понимал, но давно смирился как с неизбежным.

Сегодня, впрочем, Елена превзошла сама себя, заставив его прождать добрых полчаса. Эдуард собирался даже высказать девушке свое недовольство, но, едва взглянув в лицо, передумал: та явно выглядела чем-то обеспокоенной.

– Что случилось? – поинтересовался он, нахмурившись, вместо обычного приветствия.

– Помнишь, я тебе рассказывала о дяде Турусе? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Помню, а что? – кивнул он.

В отличие от него, Елена своих родственников знала. Точнее, одного родственника – старого оратора Туруса, которого называла дядей, хотя по возрасту тот, скорее, годился ей в деды, если не в прадеды. Жил он где-то на окраине города, вроде как небогато жил, но за учебу «племянницы» платил исправно. Эдуард сам
Страница 3 из 17

никогда его не видел, но знал, что Елена «дядю» почему-то немного побаивается – без очевидной причины, иррационально.

– Мне сообщили, что он хочет меня видеть, – сказала девушка. – Говорят, он умирает…

– Просьба умирающего священна, – пожал плечами Эдуард. – Надо навестить старика.

– Я понимаю, но… – Елена не любила прямо говорить о своем страхе – как и вообще о своих слабостях, которых, впрочем, было не так много. – Сходи со мной, а? – подняла она на приятеля свои огромные серые глазищи.

– Не знаю, удобно ли… – заколебался юноша.

– Удобно! – поспешила заверить она. – Дядя всегда говорил: заходи с друзьями. Я, правда, и одна-то не особо заходила…

– Ну хорошо, – кивнул Эдуард. – Сходим.

– Спасибо! – встав на цыпочки – иначе было не дотянуться, – она звонко чмокнула его в щеку. Студент почувствовал, что краснеет. – Пошли!

– Что, прямо сейчас?

– Конечно. Если он и правда при смерти – тянуть не стоит, мне кажется… Мы ненадолго, – поспешно добавила она, видно, испугавшись, что ее товарищ может внезапно передумать. – Зайдем, узнаем, в чем дело, – и сразу же пойдем домой!

– Хорошо-хорошо, – успокоил ее Эдуард. – Идем. Дорогу знаешь?

– Найду. Это на севере, в тринадцатом округе. Отсюда не очень далеко.

– Идем, – повторил юноша, беря из рук Елены ее учебник и зажимая его под мышкой вместе со своим.

Взявшись за руки, они зашагали по улице.

* * *

Тринадцатый округ был районом средним – ни богатым, ни бедным. Тут жили в основном вышедшие в отставку стражники городской когорты, отошедшие от дел публиканы средней руки, а также студенты, снимающие одно жилье на двоих-троих. Дома здесь содержались неплохо: фасады в большинстве своем сияли свежей краской, колонны и барельефы регулярно мылись, двери подъездов и лестничные пролеты ремонтировались вовремя и аккуратно.

Квартира оратора Туруса располагалась на последнем, пятом этаже. До третьего этажа вела широкая открытая лестница, для того же, чтобы подняться выше, пришлось войти внутрь дома и карабкаться по крутым металлическим ступенькам, так что Эдуард, к своему стыду, даже немного запыхался.

Внутри квартиры было темно из-за плотно задвинутых штор, пахло сыростью и пряными травами. Старик лежал на кровати под высоким балдахином, рядом, у изголовья, со свечой в руке сидел плотный человек с пухлым лицом – Эдуард узнал в нем известного в городе медикуса Луция – тот недавно читал у них в риторской школе лекцию по судебной медицине.

– Кто вы? – недовольно поинтересовался медикус, оглянувшись на звук открывшейся двери. У него было много студентов, всех и не упомнишь.

– Я Елена, – выступила вперед девушка. – Это мой дядя, мне сказали, что он звал меня.

– Звал, – согласился медикус, поднимаясь с табурета, на котором сидел, и ставя свечу на тумбу у стены. – Но сейчас он спит, и, честно говоря, я бы не рекомендовал его будить.

– Нет, – послышался надсадный хрип из-под балдахина. – Не сплю… Пусть подойдет.

– Подойдите, – не стал возражать Луций, уступая место у кровати Елене. Сам он встал рядом с Эдуардом.

– Ты пришла… – прохрипел старик. Эдуард увидел, как из-под одеяла показалась ссохшаяся белая рука. Она потянулась, было, к девушке, и студент уже живо представил, как та в панике отшатнется, но Елена мужественно не двинулась с места. Рука, впрочем, до нее не достала, безвольно упав на кровать.

– Да, дядя, я пришла, – проговорила девушка.

– Ая умираю, – словно извиняясь, сообщил оратор.

– Нет, дядя, ты выздоровеешь, – почти недрогнувшим голосом сказала Елена.

– От старости не выздоравливают, – слабо усмехнулся Турус. – Но не перебивай меня, я должен успеть тебе рассказать…

Он умолк. Не решилась нарушить молчание и девушка.

– Я говорил тебе, что твоя мать умерла, когда ты была маленькой, – продолжил старик через полминуты, показавшиеся Эдуарду получасом. – Это не так… Не совсем так… Но все по порядку… Ее звали Алиса, ты знаешь – она была перегрина. Она жила здесь, в этом доме, на третьем этаже. Тебе тогда было полтора года – так она говорила, по крайней мере… Она нигде не работала, и у нее совсем не было денег. Первое время ей легко давали в долг все, и я тоже, но потом долгов накопилось уже столько, что давать перестали. При этом у нее был старинный кортик, рукоять которого усыпали драгоценные камни. Я советовал ей продать его – или хотя бы продать камни, даже нашел ювелира, который был готов дать за них хорошую цену – очень хорошую, правда, – но Алиса отказалась. Она говорила, что кортик принадлежит не ей, а тебе, и что он должен обеспечить тебе будущее… Так в итоге и вышло, но тогда долгов у нее накопилось уже так много, что даже самые лояльные кредиторы не выдержали и обратились в суд Сената. Сенат рассмотрел дело и постановил продать Алису в рабство сроком на десять лет.

– Как в рабство?! – ахнула, схватившись за сердце, Елена.

– Были назначены торги, – продолжил, не обратив внимания на ее отчаяние, Турус, – и я… Я выкупил ее. Больше года она жила моей рабыней. Я… Я собирался освободить ее и… Я хотел жениться на ней. Но дела мои внезапно пошли из рук вон плохо. Я ввязался в одну глупую финансовую авантюру, затем, чтобы как-то выпутаться из нее, влез в другую – рискованнее прежней… Погряз в долгах… В общем, я был вынужден продать Алису…

– Продать?! – в ужасе прошептала студентка. – Кому?

– Как и положено, Республике. Тебе тогда как раз исполнилось три. Алиса, разумеется, никак не могла взять тебя с собой, и тогда она попросила меня заботиться о тебе до тех пор, пока не выйдет срок ее долгового рабства. Она отдала мне кортик – твой кортик, – которым так и не воспользовалась для себя. Я извлек из рукояти камни и продал их – вырученных денег хватило и на интернат, и на грамматическую школу. На весь курс риторской школы немного не хватило, но дела мои поправились, и я без труда смог добавить недостающее из моих собственных средств. Так что не волнуйся, моя смерть не повлияет на твое обучение…

– А что стало с ней? – выдохнула Елена. – С моей матерью?

– Четыре года назад определенный судом срок рабства истек. Я ожидал, что Алиса вернется за тобой, но она не объявилась. Я пытался разузнать что-то о ее судьбе, но в архиве Сената мне отказались помочь. Не спасли даже связи среди магистратов, наработанные за годы службы оратором. Так что я не знаю. Но погоди, это еще не все…

Он вновь умолк, собираясь с силами. Слушатели ждали, затаив дыхание.

– Алиса свято верила, что ценность кортика не столько в украшающих его камнях, сколько в нем самом. Не знаю, что она имела в виду. Ну, ножны посеребренные – так по сравнению с камнями это ерунда, я их даже продавать не стал. Но Алиса просила обязательно сберечь его для тебя. Вот он…

Рука старика, дернувшись, потянулась под подушку и через несколько секунд действительно извлекла оттуда изогнутый кортик в серебристых ножнах.

– Возьми, – голос Туруса внезапно зазвучал торжественно и твердо – так, наверное, он гремел когда-то под сводами судебных залов. – Возьми и ступай, отныне у меня более нет перед тобой долгов… – он вновь захрипел. – Ступай, – повторил он уже едва слышно. – Я устал…

– Ступайте, Елена, – сделал шаг вперед медикус Луций. – Вашему дяде… Оратору Турусу, –
Страница 4 из 17

поправился он, – нужен покой.

Пошатываясь, словно во сне, Елена с кортиком в руках двинулась к выходу из квартиры. В дверях Эдуард приобнял ее за плечи – девушку трясло, словно в лихорадке.

2

Александра. Давным-давно

Стражник отпер кормовой люк воздушного катера и замер возле него с разрядником в руке. Легат Квинт поднялся из своего кресла и жестом предложил Александре последовать своему примеру. Та подчинилась.

– Прощайте, перегрина, – сухо проговорил легат.

– Что передать Владыке? – спросила она, выдавив кривую улыбку. Несмотря ни на что, казаться безмятежной с каждой секундой становилось все труднее и труднее.

– Не кощунствуйте, – укоризненно покачал головой командующий городской когортой. Плюмаж его парадного шлема мелко затрепетал.

– И не думала, – насмешливо тряхнула она отросшей черной челкой.

– Прощайте, – повторил легат.

Александра собиралась, было, ответить, но почувствовала, что голос ее в любой миг готов предательски задрожать, и промолчала. Кивнув своему высокопоставленному конвоиру, она гордо вскинула голову и шагнула в проем люка. Дверь катера за ее спиной незамедлительно захлопнулась. Еще одна, катеру уже не принадлежавшая, опустилась следом откуда-то сверху, окончательно отрезая мир тех, кому суждено жить, от последнего пристанища обреченных на смерть.

Впрочем, это мы еще посмотрим, кто и на что здесь у вас обречен!

Через полминуты ее глаза привыкли к полумраку, царившему внутри Алтаря, и Александра худо-бедно смогла рассмотреть обстановку. Помещение, в которое она попала, было круглым, просторным – ярдов двадцати в диаметре, окон не имело, но располагало тремя плотно закрытыми дверями – это помимо четвертой, оставшейся у нее за спиной. Слабый свет, струящийся откуда-то из-под потолка, рассеивался на полпути, оставляя пол во власти тьмы.

Товарищи Александры по несчастью по большей части сидели, прислонившись спинами к стенам, но четверо или пятеро, подобно ей самой, стояли в полный рост. Руки некоторых были стянуты за спиной, как минимум у одного из узников были связаны и ноги. Обведя помещение взглядом, она насчитала пятнадцать юношей и четырнадцать девушек. Выходит, все жертвы в сборе, ждали одну ее.

Появление Александры не вызвало в Алтаре особой реакции: кто-то бросил на нее равнодушный взгляд – да и только, большинство не удосужилось и головы повернуть.

Обернувшись, девушка попробовала пошевелить дверь – та, как она и ожидала, не поддалась ни на долю дюйма. Помедлив несколько секунд, Александра сделала шаг в сторону и села на пол, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Легат Квинт уверял, что сбежать из Алтаря невозможно. Что ж, вероятно он знал, о чем говорил. А вот интересно, как сюда собирается проникнуть Дракон? Каков бы он ни был – а на этот счет у Александры имелся ряд довольно смелых предположений – двери, через которые сюда попадают жертвы, должны быть для него тесноваты. Странно, кстати, что этот вопрос приходит в голову ей одной…

Кое-кого из присутствующих, впрочем, как скоро выяснилось, занимали мысли совсем иного рода.

– Ну, что расселись?! – прокричал внезапно юноша в синей тоге – один из тех немногих, кто упрямо продолжал стоять на ногах. – Готовы к смерти?! Правильно, что готовы! Но несколько минут у нас еще есть! Успеем пожить напоследок! Ты! – сделав два шага вперед, он ткнул пальцем в девушку, сидящую в трех ярдах от Александры. – Идем со мной!

– Куда? – не поняла та. Она попыталась отстраниться, но смогла лишь вжаться спиной в холодную стену.

– Куда? – переспросил обладатель синей тоги, демонстративно оглядываясь по сторонам. – А ведь и правда: некуда! – согласился он. – Что ж, придется прямо здесь! – сделав еще шаг, он нагнулся и схватил девушку за плечо. Та рванулась в сторону, затрещала материя, и в руках у него остался плащ.

– Не надо! – выговорила девушка.

– Ошибаешься! Надо!

– Оставь ее в покое! – бросила со своего места Александра.

– А это у нас тут еще кто? – обернулся юноша, нахмурившись.

– Оставь ее в покое! – повторила Александра, поднимаясь на ноги. Мышцы, к ее удивлению, успели затечь, и подъем вышел не столь резвым, как она планировала.

– И не подумаю! – ухмыльнулся нахал, вновь склоняясь над своей жертвой.

Обреченно вздохнув, Александра двинулась к ним.

– Слов не понимаешь? – резким движением она сбросила руку юноши с плеча соседки.

– Да отвали ты!.. – тот, не глядя, отмахнулся, Александра отступила, но полностью уклониться от удара не сумела. Кулак противника задел ее бок – вскользь, но довольно чувствительно.

– Не понимаешь, – констатировала, поморщившись – не столько от боли, сколько от досады, – Александра.

Поймав руку юноши, она позволила ей продолжить движение, разворачивая противника лицом к себе, и что было сил пнула того коленом ниже живота. Юноша охнул и согнулся пополам, после чего обрушенный сверху кулак отправил его на пол.

– Если уж суждено умереть – умри достойно! – Александра рванулась, чтобы пнуть упавшего, но чьи-то руки, обхватив сзади, удержали ее на месте. Она попробовала вывернуться, но захват был крепок.

– Не надо, – вкрадчиво проговорил голос над самым ее ухом. – Он все понял. Ведь так, Секст? – вопрос, вероятно, был адресован поверженному нахалу.

Тот промычал в ответ нечто невнятное.

– Отпустите меня, – потребовала Александра.

– Охотно, – руки незнакомца разжались.

Поспешно отступив на безопасную дистанцию, девушка повернулась: перед ней стоял молодой человек лет двадцати – пожалуй, самый старший из присутствующих в Алтаре, – высокий – выше ее на добрую голову, – с большими, широко посаженными глазами на круглом лице. – Публикан Авл к вашим услугам, – представился он, учтиво поклонившись.

– Алекса, – назвалась она именем, под которым была известна в Республике. – Перегрина, – это слово означало, что она иностранка.

– Прошу извинить юного Секста, – кивнул Авл на скрючившееся на полу подвывающее тело. – Вы абсолютно правы, перегрина Алекса, его поведение недостойно гражданина. Сожалею, что не успел вмешаться первым. Надеюсь, с вами все в порядке?

– Лучше не бывает, – буркнула Александра, почесывая ушибленный бок.

– А с вами, юная гражданка? – повернулся он к подвергшейся нападению девушке, так и сидевшей на полу, вцепившись обеими руками в сорванный с плеч плащ.

Та быстро-быстро закивала.

– Спасибо, – выдохнула затем она, обращаясь, впрочем, не к Авлу, а к Александре.

– Не за что, – пожала та плечами. На нее вдруг горой навалилась усталость. Неудивительно, впрочем: ночь прошла без сна.

– Не смею более надоедать, – Авл вновь поклонился и отступил в полумрак. Уполз куда-то и незадачливый забияка Секст.

– Как тебя зовут? – задала вопрос Александра, усаживаясь рядом с его несостоявшейся жертвой.

– Юлия Квинта, – выговорила та дрожащими губами.

– А я Алекса, – сообщила она. – Будем держаться вместе, Юлия? Глядишь, Дракон нами и подавится?

Вместо ответа девушка уткнулась лицом ей в плечо и разрыдалась. Александра хотела, было, сказать ей что-нибудь утешительное, но мысли словно загустели, голова потяжелела, язык онемел, и прежде чем она успела понять, что с ней такое происходит, Александра провалилась в сон.
Страница 5 из 17

Впрочем, не прошло и минуты, как плач Юлии стих – уснула и она. Вероятно, уснули все тридцать несчастных, предназначенных в жертву ненасытному Владыке, но Александра видеть этого, конечно же, уже не могла.

* * *

Пришли в себя они все тоже почти одновременно – и не в гнетущей полутьме Алтаря, а в светлой квадратной комнате с низким потолком, каждый – в отдельном кресле, пристегнутый к нему скрещенными ремнями. Освободиться от них, правда, не составляло особого труда – замки открывались легким нажатием пальца. Некоторые так и поспешили сделать, Александра, однако, торопиться не стала, опасаясь подвоха.

– А где же Дракон? – нарушил молчание кто-то сзади – за высокой спинкой кресла она не могла видеть, кто именно, но голос был незнакомый.

С этого момента словно плотину прорвало.

– Нет Дракона! Не прилетел!

– Не может быть!

– Мы что, все проспали?!

– А что если он нас уже… Того?

– В смысле – «того»?

– Ну, сожрал?

– Что-то уж ты больно хорошо выглядишь для сожранного Драконом!

– Жрецы что-то такое говорили про жизнь после смерти!

– Так вот ты каков, мрачный Орк!

– Не такой уж он и мрачный!

– Где мы? – негромко спросила из соседнего кресла Юлия, обращаясь к Александре.

– Точно не знаю, – призналась та, ободряюще улыбнувшись. – Но мы живы – это главное!

– А где Владыка? – не унималась девушка.

– Похоже, это и есть Владыка, – прошептала Александра.

Именно на что-то подобное она и рассчитывала – с того самого момента, когда увидела на стене в мастерской картину слепого маэстро Цейония. Дракон – вовсе не сказочное чудовище! Он что-то вроде орбитального замка – только не привязанного к планете, а способного летать меж звезд. Невероятно, да, но все другие предположения еще более невероятны!

– О чем ты? – нахмурилась Юлия. – Не понимаю!

– Я и сама еще до конца не понимаю, – сказала Александра. – Но жрать живьем нас вряд ли станут.

– Сперва умертвят?

– Посмотрим, – отмахнулась она, раздосадованная тупостью новой подруги. – Думаю, ждать осталось недолго.

Подтверждение ее словам пришло незамедлительно: стена перед ними внезапно разошлась, словно ее полоснули невидимым клинком, и через образовавшийся проем в комнату вошел невысокий человек, одетый в серый костюм, состоящий из узких брюк (самых настоящих брюк!) и короткой куртки. На голове у него была серая же сплюснутая с боков легкая шапочка с завернутыми вверх полями-бортиками, украшенная серебристым треугольным значком.

Все разговоры и выкрики мгновенно смолкли.

Человек в сером костюме обвел глазами присутствующих, не задержав ни на ком взгляда долее, чем на секунду.

«Пересчитывает», – пришло почему-то в голову Александре.

– Приветствую вас на борту Константина, рекруты, – проговорил он затем. – Прошу подойти ко мне по одному и зарегистрироваться, – он извлек из кармана куртки потрепанный блокнот.

– На борту Константина? – удивленно переспросил кто-то. Судя по голосу, это вполне мог быть Авл. – Что это значит, гражданин? Звучит как кощунство!

– На этот вопрос вы скоро получите ответ, – кивнул обладатель серого костюма. – Правда, не все.

– Не все?

– Ответ получат те, кто пройдет испытание и станет драконьей кровью.

– А остальные? – не унимался Авл. Освободившись от ремней, Александра приподнялась из кресла и обернулась: это был именно он.

– Остальные станут калом и будут извергнуты в Орк, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил пришедший. – А сейчас подходите для регистрации. Поспешите – не тратьте попусту дарованное нам Константином время!

3

Эдуард

– Я должна найти ее, – глядя вдаль пустыми глазами, проговорила Елена.

– Кого? – «на автомате» спросил Эдуард, хотя, еще недоговорив, понял, что услышит в ответ.

– Мою мать. Рабыню Алису! – взвизгнула девушка так, что зашелестели листья на дереве над ее головой.

Они сидели в сквере на широкой каменной скамье с подлокотниками в виде взлетающих на гребне волны мраморных рыб – дойти до дома у Елены не хватило воли. Народу вокруг было немного, но два или три человека все же оглянулись на крик.

– Тише, – нахмурился Эдуард. – Во-первых, не рабыню, – он постарался говорить спокойно и убедительно. – Даже если старик не соврал, уже четыре года, как не рабыню! Срок приговора вышел, а повторно никого нельзя обратить в рабство ранее, чем через пять лет, – это закон, ты же будущий оратор, сама знаешь. А во-вторых, как ты ее найдешь? Если уж у твоего дяди, с его-то связями, ничего не вышло…

– Он мне не дядя… – всхлипнула Елена.

– Не дядя, – согласился юноша. – Но это ничего не меняет: никто не пустит нас в архив.

– Как… Как они могут не пустить? Должны же они понимать: это моя мать! Я дойду до Сената… До самого Претора!

– Хорошо-хорошо, – кивнул Эдуард. – Дойдешь. Вместе дойдем. Но сейчас успокойся… Надо все тщательно обдумать!

– Что обдумать? – послышался вдруг совсем рядом знакомый голос. Эдуард обернулся: у дальнего конца скамьи, облокотившись на плавник мраморной рыбины, стоял Виктор.

Они дружили с раннего детства – с интерната. Виктор был на полгода младше их с Еленой, но как-то так сложилось, что по жизни они шли вместе – в одной группе в интернате, в одном классе в грамматической школе. И лишь недавно пути их парадоксальным образом разошлись: Эдуард, безнадежно грезивший о «седле» всадника, поступил в риторскую школу, а Виктор, с младых ногтей мечтавший как раз о карьере судебного оратора, – в кавалерийскую академию.

Дело в том, что полгода назад на Виктора, уже подготовившего документы к подаче в риторскую школу, нежданно-негаданно свалилось «седло».

Надо сказать, что «седла» в Республике не то чтобы редкость, но и не та вещь, которую можно свободно купить на городском рынке. Выпускник риторской школы, успешно сдав итоговый экзамен, получает в подарок свой собственный кодекс законов и немедленно становится оратором, выпускник кавалерийской академии, аттестовавшись, – лишь право занять очередь за кем-то из действующих всадников, только после смерти которого он сможет претендовать на «седло». Работа у всадников непростая, но в меру опасная, гибнут они далеко не каждый день, так что ожидание вполне может затянуться на годы, а то и на десятилетия.

Если еще вспомнить о заоблачной стоимости обучения для «безлошадных» курсантов, становится ясно: для сироты из интерната попасть в число всадников – дело почти что безнадежное. Сам Эдуард простился с мечтой детства еще за несколько лет до окончания грамматической школы. Смирился. Точнее, смирился бы, если бы не чудо, случившееся с Виктором.

Чудо, которого тот не только не желал, но которому всячески сопротивлялся.

В тот день, когда Виктор сообщил им с Еленой эту новость, Эдуард впервые в жизни позавидовал другу. До такой степени позавидовал, что просто не смог более оставаться в его обществе: самым постыдным образом сбежал, хлопнув дверью. Они не общались потом не менее месяца: Эдуард понимал, что не прав, но ничего не мог с собой поделать, а Виктор, видно, всерьез обиделся и первым не подходил. Это уже Елена потом их помирила. Она и рассказала Эдуарду о том, что Виктор поступил в академию. Как и о том, что поступать туда не хотел, но оказался перед выбором: или академия, или
Страница 6 из 17

улица, вариант с риторской школой даже не рассматривался. Кто и на каких основаниях диктовал их другу такие жесткие условия, девушка не знала. Не распространялся об этом и Виктор – потом, когда общение между ними возобновилось. А Эдуард не спрашивал.

– Так что обдумать-то? – повторил свой вопрос Виктор.

– Ничего, – буркнула Елена, отводя взгляд в сторону.

– Когда ничего, об этом не орут на всю улицу, – заявил тот, обходя скамью и без приглашения усаживаясь рядом с девушкой. – Давайте колитесь, что у вас стряслось!

– Ничего не стряслось… – Эдуард понятия не имел, как оградить Елену от переживаний и при этом не слишком задеть обидчивого друга.

– Ничего? – переспросил Виктор.

– Ничего. Если не считать, что ты сейчас сидишь рядом с дочерью рабыни! – рявкнула Елена.

Надо отдать ему должное, ни один мускул не дрогнула на лице будущего всадника.

– Я сижу рядом с Еленой, гражданкой Республики, студенткой риторской школы и моим другом, – проговорил он с расстановкой. – Последнее – самое главное, и все остальное не имеет никакого значения. А теперь живо рассказывайте, что у вас такое произошло.

Эдуард вопросительно посмотрел на девушку.

– Давай ты, – кивнула она ему. – Я не смогу…

– Давай, не тяни, – подбодрил его Виктор.

Тщательно подбирая слова – как ни крути, судебных ораторов учат именно этому, – Эдуард пересказал другу все, что они узнали сегодня от умирающего старика.

– Надо ее разыскать, – закончил он свой рассказ. – Вот только мы не знаем, как. Оратор Турус, по его словам, пытался, но не смог, несмотря на все свои связи среди магистратов.

– Если постараться, найдется и на магистратов управа… – задумчиво пробормотал Виктор, почесывая ногтем указательного пальца переносицу – он всегда так делал, когда размышлял.

– Сенат? – предположила Елена.

– Претор? – почти одновременно с ней произнес Эдуард.

– Очевидные пути ваш старикан наверняка опробовал, – покачал головой Виктор.

– А что, есть иные? – с сомнением спросила девушка.

– Есть, – кивнул Виктор. – Констанция.

Эдуард передернул плечами. Час от часу не легче. Констанция! Десница Владыки в Республике, среди прочих вопросов, ведающая Жребием! Нет, времена, когда люди всерьез верили, что на Алтаре Дракон живьем пожирает свои жертвы, конечно, давно прошли, но все, связанное с Константином, по-прежнему навевало на многих священный трепет, и Эдуард не был здесь исключением. К Констанции шли, если она звала сама, по своей же воле – только в самом крайнем случае, когда никакого иного выхода уже не оставалось.

С другой стороны, разве не именно в такую ситуацию попала Елена?

– Погоди, давай не будем принимать скороспелых решений, – быстро проговорил он, видя, что девушка уже поднялась на ноги – словно собиралась отправиться в Храм незамедлительно. – Надо все тщательно обдумать…

– Да что тут думать? – выпалила та. – Пошли!

– Погоди, – повторил Эдуард, потянув ее за руку и заставив вновь усесться на скамью. – Констанция – это тебе не районный магистрат. В Храме своя, особая процедура, свой график, наверное… Не вышло бы хуже…

– Как может выйти хуже? – пожала плечами Елена. В глазах ее вновь пылал огонь – так бывало всегда, когда она была настроена решительно.

– Не знаю, я в Храме никогда не был. Ты ведь тоже не была?

– Ну, не была. Но…

– Я был, – неожиданно сказал Виктор.

– Ты? – в один голос изумленно воскликнули друзья.

– А кто, по-вашему, осчастливил меня «седлом»?

Под сердцем у Эдуарда неприятно кольнуло.

– Ты не рассказывал, – заметила Елена.

– Еще как рассказывал, – хмыкнул Виктор, – только вот кто меня слушал? Один убежал, едва дверь с петель не сорвав, другая набросилась, аки дикая львица, что я, мол, друга обидел…

«Вот как?» – поднял брови Эдуард.

– Короче, – привычно взяла ситуацию в свои руки Елена. – Рассказывай теперь! – потребовала она. – Что за дела у тебя с Констанцией?

– Да где уж нам – дела… Сижу дома – полгода назад дело было, – перебираю документы, вдруг стук в дверь. Открываю – ликтор. С фасциями, все как положено. Я, честно говоря, испугался немного: накануне мы как раз праздновали выпуск, ну и увлеклись немного. Вазу в парке уронили… – подавшись чуть вперед, Виктор повернулся к Эдуарду. – Помнишь, Эд? – он вообще любил сокращать имена. Так, Эдуард у него был Эд, а Елена – почему-то Эль. Эдуард пробовал в ответ называть его Вик, но как-то не прижилось, разве что Елена подхватила, а вот Эд и Эль ушли в народ и использовались теперь кем ни попадя.

– Помню, – не смог сдержать улыбки тот.

– А я-то как помню, – сказала Елена. – Я тогда как раз в этой вазе сидела, пряталась от вас.

– Да? Вот этого я уже не помню, – усмехнулся Виктор. – Ну да не суть. В общем, я подумал, что это за мной из суда прислали. Но нет. «Гражданин Виктор?» – спрашивает. «Да», – говорю. А куда деваться? «Извольте проследовать со мной в Храм». Я сначала не расслышал. Почему это, думаю, «хам»? Ну ладно – «хулиган», хотя это еще тоже доказать надо, но хам? Вроде, не грубил никому… Но что делать? Надел плащ, вышел на улицу. Смотрю: куда-то не туда он меня ведет. Уточнил – тут-то все и прояснилось. Я, правда, только еще сильнее испугался. В суде еще как-то оправдаться можно, в конце концов, нечего такие неустойчивые вазы ставить в общественных местах, где вообще-то люди ходят, но Констанция? Она же тебя, говорят, насквозь видит! В общем, пока шли, натерпелся страху. А он мне при этом еще объясняет: как входить, что говорить… Ну вот, дошли. В портике он у меня разрядник отобрал – вы знаете, я без него никуда, – Виктор продемонстрировал висящее у бедра оружие. В последние годы в городе мало кто носил такое, и его привычка никогда не расставаться с разрядником была в их кругу излюбленной темой для шуток. – Захожу. Констанция сидит на троне в золотой маске, все как положено. Я поклонился, приветствовал, как учили. Она мне несколько вопросов задала – ничего особенного, типа «как здоровье» и все такое. Я ответил. А потом она и говорит: «Владыка ждет тебя, Виктор». Вот тут я чуть не… В общем, такого испуга не испытывал с тех пор, как в пять лет в интернате вы меня с горки столкнули.

– Это еще кто кого столкнул! – вскинулся Эдуард.

– Только упал почему-то один я, – заметил Виктор. – Но сейчас не о том… Собственно, на этом мой визит в Храм завершился. Дальше был полет в карете – не вместе с Констанцией, конечно, – в кабинке с ликторами, ну и «седло», – он задрал рукав, демонстрируя стальную ленту браслета на левой руке, – всадник, получивший «седло», носит такой, не снимая.

В груди у Эдуарда вновь больно кольнуло.

– До сих пор не знаю, за какие заслуги. Я отказывался, честное слово – но попробуй-ка поспорить с Констанцией! Хотя там уже не столько она распоряжалась, сколько какие-то другие люди. А она только сказала, что теперь я должен явиться в кавалерийскую академию, и что мое «седло» доставят прямо туда. Я даже попробовал, было, заикнуться про риторскую школу – без шансов. Либо академия, либо пол на форуме мести. Вот такая история, – закончил он.

– А Дракона ты видел? – не удержался от вопроса Эдуард.

– Дракона – нет. Только вход в пещеру. Да я и не рвался, откровенно говоря…

– Понятно, – кивнула, между тем, Елена. –
Страница 7 из 17

Ты слова эти заветные помнишь?

– Какие слова? – не понял Виктор.

– Те, что в Храме нужно говорить?

– Да что там помнить… «Славься, Констанция!» – вот и все слова. И поклониться не забыть.

– Отлично, – кивнула девушка. – Ну что, пошли? – она рывком поднялась со скамьи.

– Куда? – спросил Эдуард.

– В Храм, куда же еще. К Констанции. А что, есть еще варианты?

4

Александра. Давным-давно

– Ваше имя? – задал вопрос «серый».

– Алекса, – назвалась Александра.

– Алекса? – переспросил тот. – Это имя не входит в реестр рекомендованных к наречению в Республике.

– Я перегрина, – пояснила девушка.

– Вот как? – почему-то удивился «серый». – В таком случае, вы можете зарегистрироваться как под этим именем, так и под любым иным из реестра, утвержденного Константином.

– Могу я назваться Александрой? – спросила она. – Так… Так меня звали раньше.

– Это имя также не рекомендовано, но вы можете принять его, если желаете, – кивнул «серый».

– В таком случае – Александра, – заявила девушка.

«Серый» коротко чиркнул что-то в своем блокноте. Перо, используемое им, напоминало заостренную палочку с уплощенным верхним концом.

– Будучи перегриной, вы, несомненно, проходили Путем? – не столько спросил, сколько констатировал он, вновь обращая взор на Александру. Ростом «серый» был ниже девушки, однако ту не покидало ощущение, что на нее смотрят сверху вниз.

– Да, – ответила она. – Неоднократно.

– Что ж, значит, вам повезло, – заметил «серый». – Ваш удел – драконья кровь.

– Испытание, которое ждет нас, – Путь? – догадалась Александра.

– Совершенно верно. И раз уж вы знакомы с ним, можете помочь пройти кому-то из рекрутов – если пожелаете.

– Помочь? – не поняла девушка. – Разве это возможно?

– Разумеется, возможно. Возьмите за руку новичка по вашему выбору и вступите на Путь вместе с ним.

– И это поможет? – с сомнением нахмурилась Александра.

– Это не будет лишним. Но будьте готовы принять на себя часть ноши испытуемого. Если вы достаточно сильны, вас это не убьет, но прогулка меж звезд не будет легкой… Можете вернуться в кресло, – «серый» перевернул лист блокнота и, забыв о девушке, обратился к стоящему за ней рекруту: – Ваше имя?

Заняв свое место, Александра принялась застегивать ремни.

– Слышал? Нас отправят на Путь! – донесся до нее откуда-то сзади испуганный мальчишечий, почти что детский голос.

– Всего-то? – последовал насмешливый ответ.

– Тебя не страшит Путь, Сервий?

– Нисколько! Мой отец – всадник, ходил этим Путем десятки раз!

– А ты тоже?

– Нет. Но мне всегда говорили, что я весь в отца!

– Что ж, хорошо тебе!

– Да не дрейфь, дружище Кезон, держу пари, ужасы Пути очень сильно преувеличены досужей молвой!

– Но говорят, чуть ли не половина вставших на Путь расстается с жизнью…

– Мало ли что болтают невежды!

– А что такое Путь? – услышала Александра робкий вопрос Юлии.

Ее соседка уже тоже вернулась в свое кресло и теперь неумело возилась с тугими ремнями.

– Дорога, соединяющая между собой звездные системы, – пояснила она. – По ней может пройти рыцарь в «седле» – всадник по-вашему – ну и вот, как видно, Дракон. Не все люди способны его преодолеть, и почти никто – не испытав в первый раз глубокого потрясения.

– Я боюсь… – прошептала Юлия. Ей, наконец, удалось защелкнуть ремни, и теперь, спеленатая в кресле, бледная и съежившаяся, она в самом деле походила на отданную на заклание жертву.

– Не бойся, – Александра постаралась, чтобы ее улыбка выглядела ободряющей. Судя по застывшему лицу подруги, вышло это у нее не слишком хорошо. – Дай мне руку, – решившись, она протянула в ее сторону свою, – пойдем вместе.

Юлия послушно вложила холодные, мелко дрожащие пальцы в ее ладонь.

– Не бойся, – снова сказала Александра, осторожно их сжимая. – Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – как заклинание одними губами повторила Юлия.

Свой собственный первый Путь Александра помнила плохо. Была она тогда шестилетним ребенком, и все происходящее казалось ей до поры до времени, скорее, увлекательной игрой с ценным призом в конце, нежели серьезным испытанием. Страшно не было совсем – даже когда внезапно сделалось очень больно. Боль вызвала не оторопь, а собранность и настрой на борьбу – так ее, дочь славного графа де Тэрако, все предки которого со времен Антона Первого и Альфреда Завоевателя были рыцарями, воспитывали. Впрочем, нарты вообще рождены космосом для Пути, и редкие бедолаги-неудачники из этого народа-рыцаря лишь подтверждают общее правило.

Население Драконьего Угла, к которому относилась Республика Константина, было смешанным, но, насколько могла судить Александра, в основном в жилах его жителей текла кровь питтов и асатов. И если первых Путь обычно принимал почти на равных со своими любимцами-нартами, то вторых нередко отвергал.

До сегодняшнего дня Александре лишь однажды довелось быть свидетелем выхода на Путь другого человека. Речь, разумеется, об Эдуарде – юном фермере с Кар, по стечению обстоятельств получившим во владение «седло» и вовлеченном в политические интриги ее мачехи, графини де Тэрако. Впрочем, что уж тут валить на мачеху, если это именно она, Александра, подбила тогда Эдуарда бежать из системы Кар, а значит, вступить на Путь.

Александра шла с ним, заняв место в капсуле оруженосца, и рисковала не меньше несчастного новичка: одолей Путь Эдуарда, она не смогла бы принять на себя управление «седлом» и навсегда сгинула бы во тьме безымянной транзитной звездной системы. Помочь рыцарю, однако, она ничем не могла – сквозь двойную броню переборок руку было не просунуть, да и не принято у нартов вести рыцаря по Пути за ручку.

Но дорого бы она отдала за то, чтобы забыть слышанное по внутренней связи, когда Путь испытывал Эдуарда.

Эдуард не был нартом. Асат – «даже не питт», как выразилась циничная графиня, выслушав доклад Александры. Но все же он справился. Путь покорился ему. Возможно, лишь затем, чтобы однажды привести в Драконий Угол, где уже не космос – простые люди убили в юном рыцаре вкус к жизни, превратив в безвольную куклу. У космоса и хаоса – специфическое чувство юмора.

Лекарь – здесь их называют медикусами – говорил, что со временем Эдуард оправится. Возможно. Помочь ему Александра была не в силах – и все же чувствовала себя виноватой, что – пусть и против воли – оставила его одного в этот роковой час. Ну как одного – с ним прокуратор Тит, которому она щедро заплатила, и его дочь Октавия. Октавия… Вот ее-то там, пожалуй, лучше бы и не было вовсе! Особенно сейчас, когда Эдуард…

Юлия слабо вскрикнула, и Александра только теперь заметила, что стальными тисками сжала пальцы подруги.

– Извини, – пробормотала она, ослабляя захват. – Я задумалась.

– Ничего, – выдохнула Юлия.

А затем они вступили на Путь.

* * *

Теперь уже пальцы Юлии впивались в ее ладонь так, словно пытались пронзить плоть короткими ухоженными ногтями насквозь, но Александра едва замечала их. А вот жидкий лед хаоса, стекающий с этих пальцев, проникающий вверх по руке – сначала до локтя, затем до плеча и, наконец, потоком хлынувший в грудь, вымораживая кровь в сердце, – не заметить было невозможно. Юлия кричала, билась в конвульсиях так, что
Страница 8 из 17

трещали ремни, удерживающие ее в кресле, и вместе с ней кричала и металась Александра – безмолвно и недвижимо, внутри себя.

Поняв, что с наскока ее не взять, Путь сменил тактику. «Мы же с тобой давно знакомы, виконтесса, – словно говорил он, слегка – лишь для вида – подтапливая лед. – И все между собой давно решили. Иди вперед, я не смею препятствовать тебе. Но зачем тебе тащить за собой этот балласт? Разожми ладонь, отдай мне то, что и так принадлежит мне по праву! Если вдруг она окажется достойна – она справится сама. Если же нет – разве не будет такой исход справедлив? Отпусти. Отпусти – и отдохни, ты устала, я же вижу. Отпусти и иди во имя всеблагого космоса!»

– Нет, – прохрипела Александра сквозь до скрипа, до крошева сжатые зубы. – Нет, я не отдам ее тебе! Я останусь с ней, и мы пройдем вместе!

За заполнившими помещение воплями и стонами едва ли кто-то расслышал ее слова, но по назначению они попали.

«Что ж, – мог бы ответить на них Путь, обладай он в самом деле даром человеческой речи, – как тебе будет угодно, виконтесса. Ты сама нарушила завет, и теперь у меня нет перед тобой никаких обязательств. Ее слабость – твоя слабость. Сгинете вместе».

– Никогда, – качнула головой Александра, едва справившись с этим жестом, – новый ледяной вал сковал шею, клетку за клеткой стирая ее из бытия. – Моя сила – ее сила. Я одолела тебя в шесть лет – одолею и в семнадцать!

«Тогда ты шла без гирь, привязанных к ногам. Сегодня они утянут тебя прямиком в хаос!»

– Нет таких гирь, что заставят меня хотя бы оступиться!

«Что ж, ты права, – фальшиво согласился Путь. – Ты и правда сильна – и ты пройдешь! Но свое я все равно возьму – она не пройдет!»

– Мы пройдем вместе, – упрямо повторила Александра – уже беззвучно, ибо щупальца хаоса добрались до гортани и пронзили язык.

«Глупое упрямство! Даже если сейчас я уступлю – что помешает мне забрать ее в следующий раз, когда тебя не будет рядом?»

– Я всегда буду рядом, даже находясь за тысячу переходов. Ты сам накрепко связал нас. Отныне и навеки. Отступись, ты проиграл!

«Еще нет!»

– Уже да, – язык вновь подчинялся ей, хотя еще и с трудом.

Ледяные когти, оставляя за собой глубокие ноющие борозды, соскользнули вниз от горла, проскребли по груди, высвобождая из своей хватки вновь начавшее биться сердце, рвя мясо, попытались, было, зацепиться за предплечье, но сорвались и исчезли окончательно.

Юлия в соседнем кресле в последний раз выгнулась дугой – и обмякла, расслабив начавшие теплеть пальцы. Дыхание ее сделалось ровным и глубоким.

Путь был позади.

* * *

Стена впереди вновь разошлась, пропуская в помещение «серого». Точнее, сразу троих «серых», одетых одинаково, но различающихся между собой не менее, чем обычно различаются случайно оказавшиеся рядом люди. Шагнув к крайнему в первом ряду креслу, один из «серых» извлек из кармана на груди короткий вороненый цилиндр и поднес его торцом к лицу застывшего без сознания рекрута. Из цилиндра в глаз несчастному ударил узкий багрово-алый луч, и веко само собой поднялось, открыв невидящий глаз.

– Кровь, – равнодушным тоном бросил «серый», выключая свой фонарик.

– Кал, – столь же спокойно констатировал он, посветив в лицо следующему.

Александра вздрогнула.

– Кровь, – вынес он вердикт, осмотрев третьего пациента.

– Кровь.

Это касалось Александры, для нее фонарик не понадобился.

– Кровь.

Юлия прошла проверку, и Александра, хотя нисколько и не сомневалась теперь в ее успешном исходе, не смогла сдержать вздоха облегчения.

– Кал.

«Серый», между тем, перешел во второй ряд кресел.

– Кровь.

– Кал…

* * *

Девятнадцать рекрутов успешно преодолели испытание. Одиннадцати, включая самоуверенного Сервия, а также знакомца Александры по Алтарю Авла влиться в драконью кровь оказалось не суждено.

5

Эдуард

Перед Храмом они застали целую группу людей, ожидавших приема: двух пожилых публиканов, вполголоса обсуждавших неизбежность банкротства некого Марка Квинтуса, мужчину и женщину в скромных, едва не до дыр заношенных одеждах, судя по всему, мужа с женой, и явившегося в сопровождении раба тучного гражданина в пурпурной тоге, положенной по статусу только сенаторам или высшим магистратам. Лицо его показалось Эдуарду знакомым, но ни имя, ни должность он, как ни старался, вспомнить не мог. Дежуривший у колоннады портика ликтор в золотом плаще осведомился у друзей о цели их визита, записал имена, поинтересовался, известна ли им процедура (все дружно почему-то поспешили ответить, что известна, хотя что бы и не послушать лишний раз? Эх, верная мысль всегда поздно приходит), а также изъял разрядник Виктора и полученный Еленой от оратора Туруса кортик. Оружие он запер под замок в стоящий в углу сундук, взамен выдав два напоминающих серебряные монеты жетона с выгравированными на них номерами «III» и «VI».

Признаться, Эдуард никак не думал, что кроме них троих найдутся еще желающие увидеть Констанцию и придется ждать, но, очевидно, Храм пользовался среди граждан Республики куда большей популярностью, чем он полагал. В душе он был даже немного рад задержке – несмотря ни на что, идти внутрь было боязно.

Первыми ликтор пригласил в Храм семейную пару. Внутри они пробыли считанные минуты. На выходе женщина выглядела весьма довольной, муж же ее пребывал в глубокой задумчивости – так что даже едва не врезался в колонну портика, лишь в последний момент супруга отдернула его в сторону за руку. «Сенатор», как назвал Эдуард про себя обладателя пурпурной тоги, вызванный следующим, отсутствовал не менее получаса. Раба его ликтор впустить в Храм отказался, и тот остался ждать хозяина у колоннады, беспокойно теребя пальцами кожаный ошейник. Видно, попал в рабство не так давно, не привык еще к тугому ремню на горле. После «сенатора» настала очередь публиканов. Они вошли вдвоем, но первый молнией вылетел назад уже через пять минут и, не снижая скорости, скрылся в переулке. Второй проследовал за ним лишь через четверть часа – шагая неспешно, можно даже сказать, значительно.

– Гражданин Виктор, гражданин Эдуард, гражданка Елена, Констанция ждет вас, – объявил ликтор.

Друзья переглянулись, и Виктор первым шагнул к двери. Эдуард и Елена последовали за ним.

Однажды Эдуарду довелось побывать в зале заседаний Сената, видел он изнутри и некоторые другие административные здания Республики – все как одно помпезные и богато украшенные, поэтому чего-то подобного он ожидал и здесь – тем более что внешним убранством Храм легко поспорил бы и с самим Капитолием, но действительность оказалась иной. Стены святилища не имели ни колонн, ни барельефов, ни хотя бы фресок, кажется, они даже не были толком оштукатурены. Чаша, в которой горел священный огонь, выглядела просто и безыскусно. Мозаика на полу – самая примитивная, такую можно в коридоре многоквартирного доходного дома встретить.

Позади чаши, словно в гигантском распустившим лепестки цветке из пурпурного бархата, восседала на высоком троне Констанция. В золотой тунике и маске, в которой отражалась игра языков священного огня, она казалась не человеком, а драгоценной статуей.

Два ликтора, застывшие возле чаши – один с широкой черной повязкой на глазах, – дополняли картину.

Друзья
Страница 9 из 17

склонили головы в почтительном поклоне – так низко, как только могли позволить себе свободные граждане без ущерба своему статусу.

– Славься, Констанция! – проговорили они одновременно. Голос Эдуарда дрогнул от волнения, но в общем хоре это было не так заметно.

– Слава Константину! – последовал ответ. Шел он, будто бы, не с высоты трона, а со всех сторон сразу. – Назовите себя.

– Виктор, курсант кавалерийской академии.

Этот, как всегда, успел первым.

– Елена, студентка риторской школы.

– Эдуард, студент риторской школы.

– Знаю тебя, Виктор, – проговорила Констанция, выслушав каждого. – Как идет твое обучение пилотажу?

– Нормально… – кажется, наш герой немного растерялся от такого высочайшего внимания.

– Неделю назад ты прошел Путем? – это был не вопрос – утверждение.

– Да…

– Мои поздравления, всадник Виктор! – сказала Констанция и тут же продолжила, не позволив новоявленному всаднику ничего ответить. – Эдуард… Ты перегрин?

Следовало отвечать, но во рту предательски пересохло, и слова дались не сразу.

– Нет, Констанция. Я гражданин по праву рождения. Но мой отец был перегрином, я ношу его имя.

– Твой отец жив? – последовал вопрос. – Кто он?

– Он погиб еще до моего рождения. Я лишь знаю, что он был всадником.

На несколько секунд повисло молчание, словно Констанция обдумывала новый вопрос. Эдуард ждал, что теперь она обратится к Елене, но вышло иначе.

– Что привело вас сегодня в Храм? – спросила Констанция, переходя к делу.

Эдуард искоса посмотрел на Елену, та – на Виктора, тот кивнул девушке головой: давай ты, мол.

– Я… Мы пришли просить о помощи, – выговорила, запинаясь, студентка. – Нам… Мне необходимо разыскать мою мать! – выпалила она, собравшись с силами, и умолкла.

Молчала и Констанция, очевидно, ожидая продолжения.

Елена набрала в грудь воздух, затем, не сказав ни слова, выдохнула, вновь бросила взгляд на Виктора, но, видно, не увидев там того, что хотела, повернулась к Эдуарду. В ее глазах он прочел мольбу.

Вот так всегда: как дойдет до дела – так отдуваться ему.

– Мы воспитывались в Школе Тиберия, – проговорил он, делая полшага вперед – как положено оратору во время публичного выступления. – За учебу Елены платил оратор Турус, называвший себя ее дядей. Однако сегодня выяснилось…

Уже привычно – все-таки второй раз за день – Эдуард пересказал услышанное ими от старика. Констанция не перебивала.

– Мы решили, что обязаны разыскать Алису, мать Елены. Но оратор Турус, по его словам, уже пытался это сделать, и у него ничего не вышло. Мы думаем, что Храм – единственное место, где мы сможем получить помощь. И вот мы здесь, – завершил он свой рассказ.

– Покажите мне этот кортик, я желаю его видеть, – велела Констанция.

– У нас изъяли его в портике, – ответил Эдуард.

– Септимус, – произнесла Констанция.

То, что это имя одного из стоящих возле чаши ликторов, Эдуард понял лишь тогда, когда тот поклонился и направился к выходу. Вернулся он через минуту, неся в руках кортик. Ликтор протянул оружие Констанции, и над пурпурным лепестком драпировки трона показалась ее рука – обычная человеческая, не золотая.

Констанция извлекла кортик из ножен, и Эдуард увидел, что все его лезвие словно изъедено мелкими червями – если, конечно, существуют на свете черви, способные грызть металл словно трухлявую деревяшку. Почему-то ему сделалось невыносимо стыдно за то, что оружие, предъявленное ими в Храме, столь ущербно.

– Он принадлежал твоей матери? – вопрос Констанции явно был адресован Елене.

– Так сказал дядя… оратор Турус, – проговорила та.

– Ее звали Алиса… Она была перегриной?

Эдуард понял, что упустил этот момент в своем рассказе.

– Да…

– Других имен… или титулов у нее не было? – продолжала спрашивать Констанция.

– Титулов? – не поняла девушка. – Нет… Не знаю.

– Что ж… Цейоний!

Ликтор с черной повязкой на глазах выступил из тени чаши.

– Мне нужна твоя помощь. Нарисуй их. Елену и… Эдуарда, – перед его именем Констанция сделала короткую паузу, словно раздумывала, стоит ли его произносить.

Ликтор поклонился трону и подошел к Эдуарду. Стало видно, что он пребывает в весьма преклонных годах. Повязка, по всей видимости, означала, что Цейоний слеп, но двигался он с ловкостью, заставляющей в этом усомниться.

– Не дергайтесь, юноша, – проговорил он, поднимая руки к лицу Эдуарда и принимаясь его тщательно ощупывать. – Благодарю вас, – кивнул он через полминуты, переходя к Елене.

Закончив с девушкой, старый ликтор вернулся к чаше, извлек из-под тоги лист бумаги и, прислонив его прямо к священному мрамору, принялся что-то рисовать невесть откуда взявшимся в руках карандашом. Закончив первый рисунок, он перевернул лист и как ни в чем не бывало продолжил работу на обратной стороне.

Продолжалось это представление минут пять, по истечении которых ликтор довольно крякнул, спрятал карандаш и, приблизившись к трону, протянул плод своих трудов Констанции. Та тут же принялась изучать рисунки. Угадать ее мысли за холодной маской было, разумеется, невозможно, но Эдуарду почему-то показалось, что Констанция удивлена.

– Что ж, – проговорила она через минуту, отложив рисунки в сторону. – Вы получите то, о чем просите. Я узнаю об участи перегрины Алисы и сообщу вам. Будьте здесь через три дня – все трое. Космос свидетель, ваши судьбы связаны сильнее, чем вы думаете. Кортик пусть пока останется у меня… А вы ступайте с миром!

– Славься, Констанция! – выдохнули они – на этот раз крайне недружно, причем долее всех замешкался Виктор.

– Слава Константину!

Отблеск священного огня сверкнул на золоте маски – так что показалось, будто Констанция улыбается. Не по-доброму, а словно голодный хищник, почуявший добычу и предвкушающий славную охоту.

Чего только не привидится от волнения?.. Ни Виктор, ни Елена, к примеру, ничего такого не заметили – он потом спросил.

6

Александра. Давным-давно

Константин был старым Драконом, и он умирал.

Его системы и коммуникации износились и находились в перманентном ремонте. Не успевали техники залатать в одном месте, как тут же прорывало в другом. Трубопроводы, силовые кабели и линии связи уже даже не прятали под декор обшивки – все равно не сегодня-завтра снова придется вскрывать и чинить. Из-за этого даже простой проход по служебному коридору мог закончиться серьезной травмой, а то и гибелью. Вчера Юлия, зазевавшись, зацепилась тыльной стороной ладони за оголившийся контакт. Хвала космосу, сила тока была невелика – отделалась ожогом. Ее давнему обидчику Сексту накануне повезло меньше: прямо у него над головой прорвало трубу с какой-то едкой ядовитой дрянью. Юноша выжил, но до сих пор не вернулся из госпиталя.

Без сомнения, Константин еще переживет всех находящихся сегодня на его борту. Возможно – и тех, кому выпадет жребий стать рекрутом через десять, двадцать или даже пятьдесят лет. Драконы живут долго и не угасают быстро. Но все же умирают – рано или поздно.

Об этом никто и никогда не говорил прямо, но Александра, повидавшая немало орбитальных замков (единственное, что хоть как-то может сравниться с Драконом по размеру и мощи), как содержащихся хозяевами в идеальном состоянии, так и полуразрушенных и
Страница 10 из 17

полузаброшенных, не питала иллюзий: если не произойдет чуда, года Константина сочтены.

Единственное, что, вероятно, могло бы спасти старого Дракона – это Гнездо. Но Гнезда у Драконов больше не было.

Товарищи Александры по рекрутскому набору ни про какое Гнездо, конечно же, слыхом не слыхивали. Да и рекрутам прошлых лет, давно закончившим первичное обучение и, как это тут называлось, «вросшим в когти» Константина, ничем подобным голову не забивали. Большинство «когтей» вообще мало чем интересовалось, помимо своих прямых обязанностей – на это у них просто не оставалось ни времени, ни сил. Тот же, кто, несмотря ни на что, стремился к чему-то большему, рано или поздно мог перерасти в «крылья» – этаких сержантов среди драконьей крови. Внутри «когтей» и «крыльев» имелась своя иерархия, на взгляд Александры, запутанная и нелогичная. Единственное, что она пока уяснила твердо, это то, что главные на Драконе – это «головы», или иначе – «главы». «Глав», как и положено, имелось три, но ни одну из них видеть ей пока не довелось.

С «крыльями» же рекрутам приходилось иметь дело ежедневно – именно в этом ранге пребывало большинство тех, кто занимался их первичным обучением. Они называли себя инструкторами, живо пробудив в Александре воспоминания о Мастере Луча сэре Роджере, тоже предпочитавшего использовать это архаичное наименование для своей профессии.

К «крыльям» относился и еще один человек, встретить которого на Драконе Александра ожидала менее всего на свете. От него-то она и узнала многое из того, что было пока сокрыто от ее товарищей.

Они с Юлией возвращались с занятий в отведенный рекрутам кубрик. Шли вдвоем, так как задержались, задавая вопросы инструктору-оружейнику. Точнее, это Александра задавала, а Юлия лишь терпеливо ждала подругу, переминаясь с ноги на ногу у двери. Инструктор отвечал охотно и подробно, так что к моменту, когда разговор закончился, остальные рекруты успели уйти далеко вперед.

Поблагодарив оружейника, девушки попрощались и вышли в коридор, и тут внезапно Александру окликнули.

– Алекса!

Она замерла, забыв опустить на пол занесенную для шага ногу. Голос был ей знаком… Очень хорошо знаком! Но никак не мог звучать здесь, в стенах Константина!

– Алекса! – повторили ее имя.

Девушка медленно обернулась: посреди коридора стоял Эдуард.

На юном рыцаре была стандартная униформа драконьей крови: серые брюки, куртка с карманами и пилотка. К слову, точно такая же, как и на самой Александре, за исключением значка на головном уборе: у нее это был черный ромбик, обозначающий статус не закончившего обучение рекрута – низший из возможных, у него – тоже ромбик, но серебряный – металла, положенного по статусу «крыльям».

Александра, наконец, поставила ногу на пол – вышла так, словно девушка отступила на шаг.

– Как ты сюда попал? – изумленно выговорила она.

– Долгая история, – усмехнулся Эдуард. – Пойдем расскажу!

– Через пятнадцать минут отбой, – шепнула на ухо Александре Юлия.

– Через пятнадцать минут отбой, – повторила та. – После него мне нельзя находиться за пределами кубрика.

– Со мной можно, – заверил с улыбкой Эдуард.

Вообще-то, если он и правда «крыло» – он прав.

Но, космос, как?!

– Иди, я скоро приду, – сказала она Юлии.

– Кто это? – негромко спросила подруга, слегка нахмурившись.

– Долгая история, – сама того не желая, ответила Александра словами Эдуарда. – Вернусь – расскажу.

– Возвращайся скорее, – попросила Юлия.

Кивнув подруге, Александра сделала робкий шаг в направлении юноши. Эдуард оказался бойчее: быстро преодолев разделявшее их расстояние, взял ее за плечи, заглянул в глаза. От нахлынувшего волнения ноги девушки внезапно подкосились, и она удержалась от падения лишь ухватившись за руки рыцаря.

– Наконец-то… – проговорил тем временем тот. – Наконец-то!

– Я думала, что никогда уже тебя не увижу, – выдохнула Александра.

– В какой-то момент я тоже так думал…

Эдуард слегка наклонился к ней, Александра была уверена, что отстранится – именно такой реакции она от себя ожидала, – но вместо этого, наоборот, всем телом подалась вперед, и их губы сомкнулись.

Даже вентиляция стихла, дабы не мешать им своим монотонным гулом. Впрочем, может быть, просто в очередной раз вышел из строя воздушный насос?

* * *

– Бросить «седло» против Дракона! – покачала головой Александра. – О чем ты только думал тогда?!

– О тебе, – развел руками Эдуард.

Девушка покраснела.

– Сначала я хотел его опередить, успев к Алтарю первым, – продолжал тем временем рыцарь. – Но он летел слишком быстро. Так что ничего другого, как пойти на него в лоб, мне не оставалось.

Они сидели в тесной, но аккуратной каюте, принадлежащей Эдуарду. Вся ее обстановка состояла из узкой койки, при необходимости убирающейся в стену, и полки над ней. Потолок здесь был столь низким, что, войдя, Александра всерьез испугалась задеть его головой. Константин вообще не славился высокими потолками, но у них в кубрике, по крайней мере, можно было смело стоять в полный рост. Правда, там и койки располагались в три яруса, одна над другой.

Александра держала за ножку бокал красного вина, такой же был в руке у Эдуарда, початая бутылка стояла на полу. Рекрутам и «когтям» таких изысков не полагалось, из напитков им обычно давали лишь витаминизированную воду, да и пища, которой их кормили в столовой, была хоть и сытной, но не слишком вкусной.

– Так как же все-таки тебе удалось спастись? – спросила девушка, аккуратно покачивая бокал и с наслаждением вдыхая пьянящий аромат напитка.

– За счет вот этого, – поставив бокал на пол, Эдуард, выгнув руку, взял с полки над койкой кортик в серебряных ножнах и обнажил испещренное затейливым узором лезвие.

– «Драконий коготь»! – узнала оружие Александра. – То есть, он все-таки оказался настоящим?

– Еще каким! – усмехнулся юноша, пряча оружие в ножны. – В главном легенды не врали – это действительно дар Драконов. И их, кстати, действительно было всего пять. Никто уже толком не помнит, в связи с чем был сделан этот дар – ну, или предпочитают хранить это в тайне, не знаю, – но обладатель «драконьего когтя» – фигура здесь неприкосновенная. Когда я зашел для атаки, бомбардиры Константина почувствовали его присутствие – не знаю точно, каким образом, мне объясняли, но я пока мало что понял – и не стали уничтожать «седло». Я, правда, был уже к этому моменту без сознания. А когда пришел в себя, мне предложили на выбор: убираться восвояси или влиться в драконью кровь. Причем сразу в ранге «крыла». Знаешь, что это такое?

Александра кивнула.

– Я выбрал влиться.

– Почему? – подняла брови девушка.

– Хотел найти тебя.

– Долго же искал! – попыталась съязвить она. – Я тут уже добрых три недели, между прочем!

– Я тоже. Но первое время мне ни на минуту не позволяли отлучаться. Обучение «крыла» обычно идет на основе знаний и навыков, давно усвоенных «когтем», а откуда они у меня?.. Вот меня и гоняли нещадно. До сих пор гоняют. Но сегодня, наконец, удалось вырваться.

– Понятно, – протянула Александра.

– Но теперь мы будем видеться часто! – заверил ее Эдуард. – Для начала – раз в восемь дней, потом – раз в четыре, ну а дальше – как пойдет, может, и еще
Страница 11 из 17

чаще.

– Заманчивая перспектива… – пробормотала девушка.

Занятый наполнением ее опустевшего бокала, Эдуард, как водится, иронии не уловил.

– Ты говорил, они были готовы тебя отпустить? – уточнила она затем.

– Да, – кивнул юноша.

– То есть, ты в любой момент можешь отсюда улететь?

– Гм… – он задумался, забавно наморщив лоб. – Честно говоря, не уверен. Они, вроде как, предложили мне выбор, и я его сделал. Не думаю, что еще можно отыграть назад. В драконью кровь вливаются один раз – и уже навсегда… Нет, не позволят, – покачал он головой.

– А если не спрашивать позволения?

– В смысле – не спрашивать? Сбежать?

– Ну да. Как тогда от барона Карского бежали.

– А зачем? – нахмурился рыцарь.

– Ну как зачем… – растерялась Александра. Такой постановки вопроса она не ожидала. – Вырваться на свободу…

– Свобода – дело такое… – протянул Эдуард. – Неоднозначное… Да и не получится из этой затеи ничего путного, – заговорил он быстрее, явно нащупав под ногами твердую почву. – «Седло» заперто в ангаре. Возможно, мне и удалось бы туда проникнуть, но тут следующий момент: у них здесь нет капсул для оруженосцев. То есть – вообще ни одной! Так что вдвоем бежать все равно не получится.

– Капсулу можно найти на планете.

– А как ее доставить сюда? Да и удайся такой побег – куда бежать? В Республике нас быстро найдут. Пробиться через пограничные заставы в соседние драконьи миры? Боюсь, найдут и там.

– Можно попробовать вернуться в Королевство.

– Не думаю, что это так просто.

– Про «просто» никто и не говорит! Я сказала «можно попробовать».

– Знаешь, – проговорил Эдуард, ставя на пол пустой бокал. – Скажу тебе честно: даже будь это возможно, не очень-то я хочу возвращаться в это Королевство, где только ленивый не пытается тебя убить, в крайнем случае – убить кого-нибудь твоими руками…

Александра с досадой закусила губу.

– На Константине – тоже не курорт, – бросила она. – «Когти» здесь мрут, как мухи!

– Скажешь тоже – «как мухи», – покачал головой юноша. – За год предварительного обучения обычно гибнут не более десяти рекрутов – не считая, разумеется, тех, кого отвергнет Путь, – и большинство – по собственной вине. Потери среди «когтей» также составляют до десятка в год, обычно меньше, «крылья» за это время недосчитываются одного-двух. Не так уж и много в общей массе драконьей крови. Да и не в этом дело, в конце концов! Я просто не вижу способа, как такой побег можно было бы осуществить. Не вижу!

– Хорошо, я поняла, – кивнула Александра, решив вернуться к этому вопросу позднее. – А в «крылья» ты меня сможешь протащить?

– Я узнавал, – с готовностью ответил Эдуард. – Я смогу тебя рекомендовать. Не сейчас, конечно, а когда ты «врастешь в когти». К тому моменту как раз и мое первичное обучение закончится. Но решение будут принимать «главы», и прямо повлиять на него я, понятно, не смогу.

– Ничего-то ты не можешь, – с разочарованием – правда, несколько наигранным – покачала головой девушка.

– Не, ну не так, чтобы совсем ничего! – в голосе рыцаря скользнула нотка обиды. – Но пойми, я сам пока что здесь словно на правах оруженосца!

– Да все я понимаю! – поспешила заверить она рыцаря. – Просто хочется, конечно, всего и сразу…

– Все и будет, – заявил Эдуард. – Не сразу и не вдруг – но будет!

7

Эдуард

Случайно так совпало или нет (Эдуард полагал, что случайно, Виктор же позднее утверждал, что у Констанции никаких случайностей не бывает, даже в таких мелочах – никак, впрочем, этого не обосновывая), но других посетителей сегодня у Храма не оказалось, и ждать в очереди им не пришлось. Сдав стражу на входе единственный на троих разрядник (угадайте с одного раза – чей?), друзья без промедления проследовали в святилище, где помимо златоликой хозяйки и двух уже знакомых им ликторов застали еще одного человека. Ну как человека – раба, причем, судя по металлическому ошейнику, раба государственного. При других обстоятельствах Эдуард не удостоил бы его и толикой своего внимания, но раб – и в Храме? – уже это повод, чтобы присмотреться к нему. Был тот немолод – лет сорока пяти, может пятидесяти, высок, но сильно сутулился, словно желал казаться ниже своего роста, наголо обритую голову держал понуро, как бы в вечном поклоне.

– Твоя просьба исполнена, Елена, – проговорила Констанция немедленно по завершении положенных ритуальных формальностей. – Судьба Алисы, твоей матери, известна.

– Она жива? – Эдуарду показалось, что девушка едва удержалась от того, чтобы броситься к трону. – Где она?!

– Сожалею, Алиса умерла семь лет назад. В утешение могу лишь сообщить, что умерла она не рабыней: перед смертью хозяин, публикан Гай, освободил ее. Тело Алисы предали огню, как подобает поступать с телами свободных граждан Республики, прах был развеян над форумом.

– Умерла… свободной… – прошептала Елена. Как ни старался, Эдуард не смог понять, чего в ее голосе было больше – боли от утраты или облегчения.

– Умерла свободной, – подтвердила Констанция. – Но есть еще кое-что, о чем ты, Елена, должна узнать. Поведай нам еще раз свою историю, Варвар, – приказала она рабу, – а вы трое – внимайте.

– Мое имя – прежнее имя – Гийом, сэр Гийом Ловкий, – заговорил тот, не поднимая своей бритой головы. – Семнадцать лет назад я был присяжным рыцарем сэра Андрея, барона Карского…

Речь звучала так, словно кто-то читал от первого лица отрывок из популярного авантюрного романа о жизни варваров. Эдуард недоуменно переглянулся с Виктором – тот слегка пожал плечами. Он перевел взгляд на Елену – девушка пристально вглядывалась в раба, жадно ловя каждое произнесенное слово.

– В тот день, когда все это началось, вместе с моим сюзереном, Его Милостью бароном, я находился на Аннау, столичной планете герцогства Ан, где Его Светлость устраивали пышное празднество в связи с возведением в рыцарское достоинство одного из своих сыновей. И в самый разгар торжества гонец принес весть о внезапной смерти в столице нашего короля, Артура Третьего Доброго. Но беда не приходит одна: даже прежде, чем о печальной участи монарха сделалось известно, на Аннау скончался наследник престола, принц Луи, гостивший в это время у герцога. Подозревали, что принц был отравлен, но самая тщательная проверка не нашла никаких следов яда ни в теле наследника, ни в пище, которую он ел в тот вечер, ни в вине, которое пил. Однако была ли смерть Луи Левши – так его называли – естественной или нет, умер он не сразу. И перед смертью успел во всеуслышание объявить, что леди Алиса, фрейлина герцогини Ан и дочь моего господина, барона Карского, носит его дитя.

Услышав знакомое имя, Эдуард вздрогнул. Елена ахнула.

– И признал будущего ребенка своим законным наследником. А значит, и законным претендентом на Черный Трон Столицы, – продолжил между тем раб. – В подтверждение чего вложил в руки леди Алисы свой кортик. Естественно, поднялась суматоха, но вмешался герцог, лично препроводивший фрейлину супруги в особые покои дворца и выставивший возле них усиленную охрану. Первое время она не пускала туда даже отца леди Алисы, барона Андрея, не говоря уже обо всех прочих. Через несколько дней, когда сумятица немного улеглась, встал вопрос о том, что делать
Страница 12 из 17

дальше. Все понимали, что дело нечисто, что почти одновременная смерть короля и наследника – не простое совпадение, а значит, помимо всего прочего, опасность угрожала и леди Алисе и ее еще не родившемуся ребенку. Мнения советников герцога разделились. Одни предлагали леди Алисе немедленно отправиться в Столицу, чтобы на месте заявить о своих правах. Другие полагали, что сделать это следует лишь после родов, уже имея на руках законного наследника. Третьи настаивали, что в Столице защитить ее от возможных убийц будет куда сложнее – не уберегла же хваленая королевская охрана Артура Доброго, что уж тогда говорить о какой-то фрейлине?! – и советовали укрыться до поры в укрепленном замке с верным гарнизоном. В итоге в один прекрасный день лучшая герцогская карета в сопровождении отборного конвоя с помпой стартовала с Аннау в сторону Столицы. Еще одна карета – попроще – без лишнего шума вылетела к замку маркиза Горша, старшего сына герцога Ана. И, наконец, совсем ничьего внимания не должно было привлечь отбытие на Кар малой дружины барона Андрея. В ее составе летел я, скромный баннерет второго конруа. В капсуле оруженосца, пристыкованной к моему «седлу», Аннау покинула леди Алиса.

Раб умолк, переводя дыхание. В Храме воцарилась тишина, подобной которой, наверное, не бывает и в Сенате во время выступления претора.

– Опасаясь засады, мы летели кружной дорогой, и все же злоумышленники каким-то образом прознали о нашем маршруте и сумели перехватить. Нас атаковали внезапно, тотчас по сходу с Пути. Один из наших рыцарей, прежде чем погибнуть, сумел опознать врага – это были разбойники барона Савосского Кровавого, известного наемника и бандита. У меня был приказ барона ни в коем случае не ввязываться в бой, любой ценой спасая леди Алису. В сопровождении нескольких рыцарей мне удалось оторваться и уйти Путем. Но, увы, не в сторону Кар. Мы оказались в системе Флоры – вотчины герцога Флоренци. Однако здесь нас снова атаковали. Не думаю, чтобы это были люди герцога – едва ли он посмел бы в открытую пойти на такое, – но цветов нападавших я не рассмотрел – не до того было. Мои товарищи гибли один за другим, прикрывая мой отход, я пытался прорваться к орбитальному замку ну или хотя бы к планете, но меня умело оттеснили на самую периферию звездной системы. Впереди открывался один-единственный Путь, куда он ведет, я не знал, так как нечасто бывал до той поры во Флоренци, но выбора у меня не было.

Я ринулся туда – и угодил прямиком в Драконий Угол. В Республику Константина, как здесь называют этот мир. Враги за мной не последовали. Да и зачем? Они-то знали: возврата из Драконьего Угла нет. Что до меня, то, не зная, где нахожусь, я подошел к заставе и попросил приюта. Мне позволили высадиться, долго допрашивали – я рассказал все откровенно, скрыв лишь, кто такая леди Алиса и чье дитя она носит. Да страже на заставе это было и неинтересно. Их беспокоило лишь, не шпион ли я короля, но какой из меня шпион – я понятия не имел, куда попал, да и короля в живых не было. Нас уже готовы были отпустить, но внезапно потребовали плату. Леди Алиса везла с собой около тысячи золотых, врученных ей на прощание герцогом Аном, – стража вознамерилась отобрать все, кроме, может быть, сотни монет. Я возмутился, они настаивали, накал спора все повышался, дошло почти до драки. На меня набросились четверо, скрутили и заперли в тюремной камере. Леди Алису отпустили, но деньги, конечно же, удержали. Хорошо хоть не позарились на кортик принца Луи – он был украшен драгоценными камнями, которые даже сами по себе стоили куда дороже тысячи золотых, но стражу интересовали только монеты. Мне же после скоротечного разбирательства объявили, что, будучи рыцарем Королевства и напав на стражу, я считаюсь военнопленным, что автоматически означает мое обращение в рабство. Далее были семнадцать лет с кольцом на шее, временами – кожаным, чаще – металлическим, но эти годы едва ли кому-то интересны – даже мне самому. Так что, полагаю, на этом мой рассказ завершен.

Раб замолчал.

– С тобой поступили несправедливо, – проговорила Констанция, не дав паузе затянуться. – Виновный, декурион Марк, в настоящее время уже не служит в городской когорте, но он жив и будет наказан за учиненный произвол. Что касается тебя, то обратить время вспять, увы, не по силам даже Владыке, а значит, я не могу вернуть тебе потерянные семнадцать лет, но в моей власти иное. Септимус, – обратилась она к помощнику, – сними с сэра Гийома ошейник и брось в священный огонь!

Словно только того и ждал, ликтор шагнул к бывшему рабу, разомкнул металлическое кольцо на его шее и швырнул в беломраморную чашу. Пламя в ней дрогнуло, но тут же вновь успокоилось.

– Ты свободен, сэр Гийом, – провозгласила Констанция. – Но останься, я пока не отпускаю тебя от себя.

Гийом поклонился – но даже в этом почтительном поклоне он теперь казался более статным, чем еще минуту назад.

– Все вы слышали рассказ сэра Гийома, присяжного рыцаря барона Карского, – произнесла тем временем Констанция. – Елена, теперь ты знаешь историю своей матери, леди Алисы, дочери барона Андрея, фрейлины герцогини Ан. А также знаешь своего отца, принца Луи, единственного сына короля Артура Третьего Доброго. А теперь у меня вопрос: Елена, в жилах которой течет кровь Антона Первого и Альфреда Завоевателя, Виктор, всадник, прошедший Путем, Эдуард, студент риторской школы, и сэр Гийом, восстановивший честь рыцаря: что вы намерены делать с этим знанием?

8

Александра. Давным-давно

– Лучше бы меня и правда сожрали на Алтаре! Или убил Путь, будь он неладен! – жалобно простонал Кезон – самый младший и самый щуплый среди рекрутов, – на вид Александра никогда бы не дала ему шестнадцати лет – нижнего предела для жертв Жребия.

– И не говори! – вторил ему, шмыгая крючковатым носом, Секст. – Жизнь последнего раба в Республике слаще нашей тут!

Александра презрительно поморщилась. И этот туда же! Всего-то часа четыре провел в шахте – а вою-то сколько! Спору нет, работа там не из легких, к тому же полноправные «когти» так и норовят спихнуть бессловесных рекрутов на самые проблемные участки, но надо же иметь хоть толику гордости и собственного достоинства! Половина из присутствующих – взять вон хоть ту же Юлию – физически куда слабее Секста, но ничего, не ноют, хотя честно отработали свою смену. Да, тяжело, да, отваливаются руки, да, ноги едва держат, да, раскалывается голова – ну и что теперь, кричать об этом на весь кубрик?!

Вторую неделю-восьмидневку Константин висел в плотном астероидном поясе, порцию за порцией изливая драконью кровь на изрытые глубокими шахтами планетоиды. Здесь добывалась какая-то редкая и остро необходимая Владыке руда. Вообще-то, работать в шахтах должны были «когти», задача же рекрутов, как обычно, состояла в том, чтобы смотреть и учиться. Но подавляющее большинство шахтеров полагало, что лучший учитель – практика, и в итоге новобранцы вкалывали не меньше, а то и больше своих наставников.

– В самом деле, – снова пискляво заговорил Кезон. – Нагнали бы рабов из Республики! Им тут самое место!

– Захотели бы – нагнали бы! – заявил Секст. – А раз не гонят – значит, не хотят. Закрадывается мысль: может, не так уж им и нужен этот
Страница 13 из 17

проклятый металл, провались он в Орк? Может, все дело в том, чтобы мы тут не могли головы поднять?

– Металл необходим, – вмешался в разговор рассудительный Децим. В Республике он успел отучиться в инженерной школе и на этом основании почему-то полагал, что в «когтях» надолго не задержится, быстро перерастя в «крылья». Для начала, впрочем, ему, как и всем остальным рекрутам, следовало еще завершить первичное обучение. – Ремонт жрет его, как… как…

– Как Дракон жертв, – подсказал Спурий, рослый плечистый юноша с редким пушком над верхней губой, как поговаривали – сын вольноотпущенницы, причем внебрачный.

– Как Кезон кашу, – закончил по-своему мысль Децим – несмотря на субтильную комплекцию, мальчик отличался завидным аппетитом.

Последовало несколько ленивых смешков – шутка в их кругу давно не была оригинальной.

– Ни один Кезон столько не сожрет, – покачал головой Секст. – Вы только представьте, сколько добывается этой руды за день во всех шахтах! А за неделю? А за месяц? Вот то-то же!

– Не путай исходную руду и металл на выходе! – бросил в ответ Децим. – Это могут быть считанные проценты!

– Даже если так! – упорствовал Секст. – Они же тут не первый год эти норы роют! За это время можно было уже еще одного Дракона соорудить!

На несколько секунд в кубрике повисла тишина.

– Звучит как кощунство… – осторожно заметил затем Спурий.

Несколько человек согласно кивнули.

– Да ладно! – не унимался Секст. – Мы не в Республике и кое-что знаем о Владыке! Наш Константин не из яйца вылупился – где-то же его построили! Что в этом такого?

– Есть вещи, о которых все же не стоит говорить вслух, – укоризненно покачал головой Децим.

– А еще лучше – и не думать о них – добавил Спурий.

– Вот сам и не думай! – огрызнулся Секст. – Не всем дано, что поделать… – похоже, он хотел еще что-то добавить, но ненароком поднял глаза на собеседника и осекся. Видно, вспомнил, как как-то в запале очередного спора обозвал Спурия робичичем. Здоровяка держали трое, но Секст все равно неделю ходил с лиловым фингалом.

– Мне тут, кстати, один «коготь» рассказывал… – заговорил Кезон. – Ну как мне, – тут же поправился он под множеством скептических взглядов, – он своим рассказывал, а я просто рядом стоял – в очереди в душ. Так вот, он говорил, что Константин и Лукреция договорились создать нового Дракона. Типа, сына. Давно еще, много лет назад. Вот.

– Что я говорил! – просиял Секст.

– Ну и как, создали? – хмуро поинтересовался Децим. Судя по всему, оборот, который принял разговор, ему не нравился.

– Не знаю, – развел руками Кезон. – Его очередь как раз подходила, а меня «когти» в самый конец выгнали.

– Вот так и рождаются мифы, – пожал плечами Децим.

– Мифы на пустом месте не рождаются, – хмуро буркнул неугомонный Секст.

«Где-то я что-то подобное уже слышала…» – мелькнула мысль в голове Александры.

Между тем, пора было идти на ужин, и разговор сам собой прервался.

* * *

– Такая попытка действительно имела место, – проговорил Эдуард.

Как он и обещал, их встречи стали регулярными, причем иногда совпадали по времени с ее сменой в шахте – и прогулка с отбойным молотком на астероид чудесным образом отменялась. Кое-кто из рекрутов косо поглядывал за это на Александру, вроде бы даже шептался о чем-то за ее спиной, но высказать недовольство в лицо никто не решался. Да и угоразди кого рискнуть здоровьем – ей было бы наплевать.

– Это называлось «Проект ’’Птенец”», и участвовали в нем именно Константин и Лукреция, – продолжал рыцарь. – Он был запущен вскорости после потери Гнезда.

– Гнезда? – переспросила девушка.

– Это было что-то вроде Королевской Верфи, только для Драконов, – объяснил Эдуард. – Гигантская, должно быть, была штуковина! Уж на что, говорят, Верфь велика, но Дракон – не «седло», так что Гнездо, должно быть, было еще больше. Впрочем, я Верфь не видел…

– Я видела, – не удержалась от похвальбы Александра, довольная, что может хоть в чем-то иметь преимущество перед этим вчерашним лапотным крестьянином. – Она размером со среднюю планету – и это еще не считая двойного пояса орбитальной обороны вокруг.

– Вот о чем я и говорю, – кивнул юноша. – Гнездо было потеряно во время усобицы, происшедшей около полувека назад. Драконы воевали с Драконами – у них это тут называется «разгорелось Драконье Пламя». Ну и перестарались, как водится на войне. Это была катастрофа! Представляешь, что будет, если лишить Королевство Верфи?

– Представляю, – поежилась она.

– Вот, тут то же самое. И это при том, что «седел» летает – сотни тысяч, наверное, а Драконов в лучшем случае – десятки. Не тысяч – единиц.

– А из-за чего случилась война? – спросила Александра.

– Не знаю. Хочешь – поинтересуюсь?

– Да не, это я так. Так что было дальше?

– Дальше? – Эдуард помедлил, собираясь с мыслями. – В общем, Гнездо погибло, а это означало, что рано или поздно придет конец и самим Драконам. Правда, по легенде, где-то в Космосе должно находиться еще одно Гнездо – но никто не знал, где. И до сих пор не знает. Пытались искать, но безуспешно. А может, и нет никакого другого Гнезда, у нас, вон, тоже сказки про Вторую Верфь любят рассказывать… Вот тогда Константин с Лукрецией и запустили проект «Птенец». Работы велись несколько лет, но закончились неудачей.

– Почему?

– Не знаю. Что-то там у них не срослось. Причем настолько не срослось, что больше и пробовать не стали. Говорят, что из того, что успели построить, соорудили заставу у Пути из Королевства – ту самую, где нам довелось гостить… – он помрачнел: в отличие от Александры, с ним, рыцарем, обошлись на заставе не слишком любезно, заподозрив в шпионаже.

– Боятся, значит, вторжения злых варваров, – не без ехидства заметила девушка.

– Да нет, по-моему, особо не боятся, – пожал плечами Эдуард. – Так, страхуются на всякий случай.

– А между драконьими мирами тоже стоят такие заставы? – спросила Александра.

– Нет, только таможенные посты – «трясти» купеческие караваны.

– Странно все-таки, что караваны не ходят в Королевство, – небрежно заметила девушка. – Уже, наверное, и маршрут почти забыли.

– Почему забыли? – легко попался в ловушку простодушный рыцарь. – Что там забывать-то – пять переходов.

– Пять? – переспросила она. – Я слышала о четырех: к Лукреции, от нее к Клавдию, дальше к Клодию – и в Королевство.

– От Клодия сначала надо к Роману, – поправил Эдуард. – Но дело не в этом. Маршрут по драконьим мирам хоть и длинный по местным меркам, но в целом – ничего особенного. Я думаю, проблема – с той стороны.

– В смысле – с той стороны?

– Со стороны Королевства. На выходе. Пробка где-то там.

– Мне рассказывали о всаднике по имени Аппий, который ходил в Королевство и через много лет вернулся под именем сэра Алексия, – поведала она.

– Аппий? – переспросил юноша. – Не слышал о таком. Хочешь, спрошу у инструкторов?

– Спроси, – попросила Александра. – Говорили, что он потерял память и обратился за помощью к Владыке.

– Тогда информация об этом должна была сохраниться, – с важным видом кивнул Эдуард. – Я спрошу.

9

Эдуард

– Интересно, какого ответа она от нас ждет? – задумчиво спросил Эдуард.

– Можно подумать, тут возможны какие-то
Страница 14 из 17

варианты, – хмыкнула Елена.

– Ну-ка, ну-ка, – тут же подался вперед Виктор. – С этого места подробнее!

Они сидели за столиком в закусочной, давно облюбованной студентами риторской школы за близость к alma mater, но главное – за невысокие цены. Ассортие мент подаваемых блюд здесь был так же скромен, но для небогатой учащейся молодежи – самое то. В этот час здесь, впрочем, было немноголюдно, и друзья могли спокойно поговорить.

– В любом случае, жить, как жила раньше, я теперь не смогу, – заявила девушка. – Ходить на лекции, готовить домашние задания, зубрить законы Республики, пить это жалкое пиво… – она с отвращением отодвинула от себя почти полный бокал.

– Ну, насчет пива – это ты зря, – усмехнулся Виктор, с нескрываемым наслаждением отхлебывая из своего. – Не такое уж оно тут и жалкое – за такие деньги-то! А вот по поводу всего остального…

– А что по поводу всего остального? – спросил Эдуард. – Что изменилось-то? Ну, наплел нам этот раб с три короба…

– Он не раб! – ни с того ни с сего взвилась, как укушенная, Елена.

– Хорошо, не раб. Присяжный рыцарь какого-то там – не помню какого – герцога…

– Барона Карского, – подсказал Виктор.

– Да хоть самого покойного короля! Что это меняет для нас? Пусть даже все это правда, хотя тут тоже еще вопрос – свидетельства раба никакой суд в Республике не принимает…

– Он не раб! – вновь крикнула девушка – как умеет, чтобы на соседней улице слышно было.

– Вообще-то, когда он рассказывал нам эту историю, на его шее было кольцо – не заметила? – огрызнулся Эдуард. – Ну да ладно, воля твоя: он не раб, и все сказанное им – истиннее годового отчета претора Сенату. Хорошо. И что теперь делать?

– Вообще-то, именно этот вопрос нам Констанция и задала, – с хитрой ухмылкой заметил Виктор.

– Ну и?..

– В самом общем случае тут возможны два теоретических варианта, – принялся рассуждать всадник. – Первый: и ничего. То есть, все остается по-прежнему. Совсем. Но, как ты, наверное, слышал, его наша Эль только что со всей подобающей истинной наследной принцессе решительностью отмела.

– Ну да, а второй – отправиться в Королевство варваров отвоевывать престол, – бросил Эдуард.

– Точнее и не скажешь, – картинно зааплодировал его друг, как ни в чем не бывало проигнорировав сарказм. – Вот что значит будущий судебный оратор!

– Погоди, ты что это – серьезно? – нахмурился он. – Насчет лететь к варварам?

– Я могу серьезно, – развел руками Виктор. – Могу несерьезно. Как хочешь могу. Но решать не мне, а вот ей, – кивнул он на Елену.

– А ты что скажешь? – Эдуард посмотрел на девушку.

– Я не знаю, – тихо проговорила та. – Но Вик правильно сказал: либо одно, либо другое, третьего не дано. Но вы… Вы же меня не бросите, если что?

– Если что – что? – с нажимом спросил Эдуард.

– Не бросим, куда ж мы денемся, – Виктор был, как всегда, в своем репертуаре.

– По-моему, вы сбрендили, – покачал головой Эдуард. – Оба.

– А ты что бы сделал на моем месте? – спросила Елена, повернувшись к нему.

– Я… – он растерялся, не ожидав такого вопроса. – Я…

– Я бы махнул на родину предков, – заявил Виктор, хотя его как раз никто и не спрашивал.

– Ты хоть знаешь, как туда лететь? – устало спросил Эдуард.

– Нет – откуда? Но опытные всадники в академии могут знать.

– Констанция наверняка знает, – предположила девушка. – Иначе не задавала бы свой вопрос.

– Констанция-то уж точно должна знать, – кивнул Виктор.

– Ну, допустим, вы туда долетите, – не сдавался Эдуард. – И что будете делать? Семнадцать лет прошло! Там, небось, давно уже новый король правит! Тот самый, что так ловко свел все семейство прежнего в могилу. А тут вы со своим проржавевшим кинжалом…

– Кортиком, – строго поправила Елена. – И он вовсе не проржавевший, это просто сталь такая…

– Может, в ней – стали – все и дело, – невпопад сказал всадник. – Особая, королевская…

– Ну и что? Как это вас спасет?

– Ну, мы же не станем сразу лезть на рожон, – проговорила девушка. – Осмотримся сначала, поймем, что там и как…

– Найдем недовольных новой властью – такие там наверняка есть, – подхватил Виктор.

Нет, они и правда все это на полном серьезе! С ума сойти…

– Чтобы туда добраться, придется пройти Путем, – выложил он еще один – убойный – аргумент. – Вику – что, он ходил. А ты? – посмотрел он на девушку в упор.

– Я справлюсь, – пробормотала она – не слишком, впрочем, уверенно, – что несколько обнадеживало. – Как это вообще – идти Путем? – спросила она у всадника.

– Да без проблем, – пожал плечами тот. – Так, помотало немного в первый раз, покрутило – но в целом ничего особенного. Некоторым другим, правда, я слышал, пришлось туго…

– По статистике, гибнет треть вставших на Путь, – многозначительно произнес Эдуард.

– По статистике, умирает сто процентов родившихся, – хмыкнул Виктор. – И что теперь, вовсе не жить? К тому же, – обернулся он к Елене, – ты тоже уже шла Путем – в утробе матери, когда они с этим Гийомом от погони спасались!

– Это не считается! – воскликнул Эдуард.

– Как знать, как знать… Как говорит один мой наставник в академии, Путь – область неведомого. Что там считается, а что нет – проверить можно только на практике.

– Есть ситуации, когда риск оправдан, – добавила девушка.

– Нет, Эд, если желаешь, можешь, конечно, остаться, – проговорил Виктор так, словно насчет их с Еленой похода все было уже решено окончательно и бесповоротно. – Закончишь школу, станешь оратором. О, ты у нас станешь великим оратором, я уверен! Все суды Республики будут у твоих ног. А вечерами, попивая на балконе собственной виллы налитое покорной рабыней вино, будешь смотреть на звезды и думать: вот Вик с Эль придурки, сгинули где-то в космосе, а ведь сколько всего могли достичь дома! Не столь многого, как я, конечно, но тоже немало…

– Заткнись, – бросил Эдуард.

– И не подумаю! Потому что уксусом покажется тебе то вино на балконе! И думать ты станешь иначе: а ведь где-то там, далеко, правит своей державой Елена Первая, великая королева варваров. Или не правит, не вышло: томится в сырой темнице как мятежница. Но Вик наверняка уже ведет армию ей на помощь. Или не ведет, пал в неравной битве. А ведь я, будешь думать, ведь я мог бы быть там, с ними. Плечом к плечу, как тогда в интернате, когда старшая группа пришла наводить на площадке свои порядки. Как в грамматической школе, когда нам решили устроить «прописку». И вместе у нас точно все бы получилось. Не могло не получиться – потому что вместе.

– Поражаюсь, как ты все же согласился заделаться всадником, – покачал головой Эдуард. – Такой оратор пропал!

– У меня не было выбора, Эд, – положил друг руку ему на плечо.

– Как и у меня теперь, – проговорила Елена куда-то в сторону. Ножки ее стула заскрипели по плитке пола – она поднялась из-за стола. – Я – в Храм с ответом. Кто со мной?

– Я, моя королева!

Ну не может Виктор не паясничать, хоть что с ним делай!

Эдуард встал молча. Ни слова не проронил он и по дороге к Храму.

* * *

– Мы пришли, чтобы дать ответ на твой вопрос, – торжественно проговорила Елена, гордо задрав острый подбородок.

– И каков же он, ответ? – спросила Констанция.

– Мы хотим отправиться в Королевство варваров, чтобы предъявить мои права
Страница 15 из 17

на трон, принадлежавший по праву моему деду, – с выражением, словно с судебной кафедры, провозгласила девушка.

Эдуард вздохнул: ну вот это и сказано, и пути назад больше нет. Как ни странно, он даже почувствовал некоторое облегчение.

– Я не сомневалась в твоем решении, Елена, – произнесла Констанция. – Как и в решении твоих друзей.

– Но нам нужна твоя помощь, – сказала девушка.

Не попросила и не потребовала, просто поставила в известность.

– Разумеется, – охотно согласилась златоликая хозяйка святилища. – И вы получите ее. Для начала, возьми кортик своего отца, – Констанция протянула ей знакомое оружие.

Приблизившись к трону, Елена благоговейно приняла его из ее рук.

– Береги его, придет время, и ты познаешь его истинную ценность. А теперь ступайте. Завтра в полдень приходите в обеденный зал мансиона Антония. Я пришлю к вам свою помощницу Ливию. Ее слово – мое слово. Подчиняйтесь ей беспрекословно, как подчинялись бы мне. И да хранит вас всеблагой космос!

10

Александра. Давным-давно

В коридоре смердело. Отвратительно, до тошноты, до металлического привкуса во рту. Удивительно, как это Юлия не замечает! Как можно не чувствовать такого жуткого зловония?! Но никто, по ходу, не чувствует!

Даже подонок Секст, готовый ныть и жаловаться по малейшему поводу. Даже молокосос Кезон! Никто! Идут, как ни в чем не бывало, болтают… И не видят, как все, буквально все вокруг разлагается! Мы все разлагаемся!

– Что с тобой, Алекса?

Александра не без усилия вынырнула на голос из пучины тягостных мыслей, огляделась. Она стояла у стены, тяжело привалившись к ребристому боку какой-то широкой трубы. Испуганная Юлия держала ее за руку. Прикосновение подруги было неприятно, раздражало.

Хаос, да что с ней действительно такое?!

– Ничего, – пробормотала Александра, выпрямляясь и не без труда удерживаясь от попытки поскорее высвободить руку. – Голова вдруг что-то закружилась, сейчас пройдет.

– Ты устала? – участливо спросила Юлия.

Идиотский вопрос – еще бы она не устала! Как тут можно не устать?!

– Сейчас все пройдет, – собирая в кулак остатки воли, проговорила Александра. – Ничего страшного.

– Может, проводить тебя в госпиталь? – не унималась заботливая подруга.

– Нет, не надо… – вроде, отпустило. Если бы еще не этот проклятый запах, поглоти его хаос… – Все, прошло, – она даже заставила себя улыбнуться. – Идем в кубрик.

– В кубрик? – нахмурилась Юлия. – Мы же в столовую шли!

Точно. В столовую.

От одной мысли о еде вновь подкатила тошнота.

– Да, – произнесла Александра, справившись с этим новым приступом. – В столовую. Ты иди, я не хочу есть. Пойду в кубрик.

– Может, все-таки в госпиталь?

– Станет хуже – схожу, – сказала она – с единственной целью отделаться от навязчивого участия.

– Я постараюсь побыстрее! – заявила Юлия, выпуская, наконец, ее руку из своей.

– Не спеши, – покачала головой Александра. – Все в порядке.

Секунду-другую подруга пристально всматривалась ей в лицо, затем, видимо, найдя там что-то, отвечающее своим мыслям, кивнула и почти бегом удалилась в сторону столовой.

Закинув голову, Александра вновь прислонилась спиной к холодной трубе и, закрыв глаза, замерла.

* * *

На очередную встречу с Эдуардом Александра летела как на крыльях, не замечая даже так и висящего в коридорах жуткого зловония. Ну, почти не замечая.

– У меня для тебя новость! – выпалила она с порога, вихрем врываясь в тесную каюту рыцаря.

– У меня для тебя – тоже, – с широкой улыбкой сказал Эдуард, поднимаясь с койки. – Завтра Константин уходит из пояса астероидов, и…

– У нас будет ребенок! – выкрикнула она, не слушая его нелепый лепет.

– Что? – изменившись в лице, юноша неловко плюхнулся обратно на койку.

– Я была в госпитале, – сияя, как новенький королевский серебряный юань, сообщила она, усаживаясь рядом с ним. – Я беременна!

Эдуард смотрел на нее широко распахнутыми глазами. И молчал.

– Ты… Ты не рад, что ли? – нахмурилась она, ожидавшая несколько иной реакции.

– Нет… В смысле… Драконье пламя! Ты уверена?

– Ты не рад?! – с нажимом повторила она, резко отодвигаясь к переборке.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – выговорил он вместо ответа.

– Я-то понимаю, – она сделала попытку подняться с койки, но юноша схватил ее за руку и удержал.

– Нет, ты не понимаешь, – покачал он головой. – Ты когда-нибудь видела здесь маленьких детей? Хотя бы одного?

– Нет, – мотнула она челкой, не желая забивать себе голову разной ерундой. – И что с того?

– А то, что дети на Константине не рождаются!

– Ну и… Как не рождаются? – растерялась она. – Почему?

– Почему – неизвестно. Мне, по крайней мере. Беременности случаются, и какое-то время все развивается, как положено, а потом…

– Что потом? – похолодела Александра.

– Либо выкидыш, либо рождается мертвый ребенок, – деревянным голосом произнес юноша. – Впрочем, до последнего сейчас стараются не доводить…

– Не может быть! – кровь отлила от ее лица. – Откуда ты знаешь?!

– Буквально вчера инструктор читал лекцию…

– Не может быть… – в прострации повторила она. – Бывают же исключения, наверняка бывают – должны быть…

– Ни одного за все время…

– Не может быть… – в третий раз выдохнула она. – Они мне ничего такого не сказали… Что же делать?! – подняла она на него глаза.

Бледное лицо Эдуарда расплывалось перед ними, словно готовое раствориться в густом смрадном воздухе.

– Мы… Я что-нибудь придумаю! – заверил он, придвигаясь к ней, обнимая за плечи и крепко прижимая к себе. – Я что-нибудь обязательно придумаю! Все будет хорошо!

Не в силах произнести более ни полслова, она уронила голову ему на грудь и разрыдалась, не стыдясь слез.

11

Эдуард

На знаменитой гравюре маэстро Агриппы «Введение во Храм», оттиск которой висел в коридоре риторской школы прямо напротив входа в лекционный зал, жрица Констанции, Ливия, была изображена в виде белокурой девочки лет десяти-двенадцати. Так ее Эдуард себе и представлял, поэтому был немало удивлен, когда к их столу в обеденном зале мансиона Антония подошла красивая, но вовсе не юная женщина с черными, как загородная летняя ночь, волосами, собранными по последней моде в высокую прическу. Оставалось лишь догадываться – то ли великий художник погрешил против истины, то ли виной всему добрых полтора десятка лет, прошедшие с момента создания его шедевра?

Вместе с Ливией на встречу явился освобожденный Констанцией раб Гийом. Серый узкий плащ невольника он сменил на скромную зеленую тогу, кроме того, обзавелся дозволенным лишь свободным гражданам разрядником. На самой Ливии была искусно вышитая стола довольно смелого фасона, надетая поверх обычной, нецеремониальной туники. Разрядник у бедра также имелся.

– Надеюсь, никто не передумал? – первым делом поинтересовалась Ливия, когда гости расселись за столом. Посмотрела она при этом почему-то именно на Эдуарда, которому от этого взгляда как-то сразу сделалось не по себе.

– Обижаете, – ответил Виктор. – Наше решение твердо.

– Что ж, отлично, – кивнула жрица. – В таком случае перейдем к делу. На сборы у нас четыре дня…

– Как четыре дня? – не удержалась Елена.

– А вы сколько хотели? – едва заметно
Страница 16 из 17

нахмурилась Ливия.

– Ну…

Откровенно говоря, Эдуард тоже не думал до сих пор об их походе как о деле ближайших дней. Ну да, решили. Ну да, начинаем подготовку… Но полнедели?!

– Четырех дней более чем достаточно, – заявила Ливия, не дождавшись ответа. – Тем более что большую часть дел я возьму на себя. От вас на данном этапе потребуется немногое. Итак, Виктор, – посмотрела она на всадника. – Ты сегодня подашь ректору кавалерийской академии рапорт, в котором попросишь включить себя в список на сопровождение торговых караванов.

– Хм… – почесал переносицу тот. – Подать-то я подам, вопросов нет, но вот только кто его мне, первогодку, подпишет?

Обращение на «ты», несколько резанувшее ухо Эдуарда, он, похоже, принял как должное.

– Рапорт будет подписан, – заверила Ливия. – Если успеешь подать более чем за час до закрытия канцелярии – подписан сегодня же, если нет – то завтра утром.

– Хорошо, как скажете, – кивнул всадник. – А можно поинтересоваться, зачем это нужно? Сопровождение караванов, я имею в виду.

– А как вы себе представляли нашу экспедицию? – вопросом на вопрос ответила Ливия.

Эдуард тут же мысленно отметил слово «нашу». Что до собственно экспедиции, то лично он представлял ее себе весьма схематично. Что-нибудь вроде сцены из пьесы маэстро Тита «Поход на варваров»: трубы трубят, барабаны бьют, «седла» снуют туда-сюда в небе…

– Нельзя просто так взять, сесть в дилижанс и поехать в Королевство, – продолжила между тем жрица. – Во-первых, дилижансы туда не ходят. А во-вторых, в первой же системе по пути – ну, может быть, во второй, если считать первой Лукрецию – нас остановят, поинтересуются целями визита и в лучшем случае развернут обратно. Нигде не любят чужих всадников. И никакая Констанция нам там помочь не сможет. Поэтому мы пойдем с торговым караваном. Пара-тройка барж, дюжина «седел»… Может, и многовато охраны для каботажного рейса, но особых подозрений вызвать не должно. Тем более что мы в самом деле повезем товары и даже будем понемногу торговать ими по пути.

– Прошу прощения, – воспользовалась Елена первой же паузой. – Вы все время говорите: «мы», «наша»… Вы что же, собираетесь присоединиться к нам?

– Присоединиться? – усмехнулась Ливия. – Ну, в каком-то смысле. Волею Констанции я собираюсь вас возглавить. А что, имеются возражения?

– Нет, – стушевалась девушка. – Я просто хотела уточнить.

– Хорошо, – кивнула Ливия. – Должна предупредить – я не самый мягкий командир и при необ' ходимости буду требовать от каждого беспрекословного подчинения. Беспрекословного! По крайней мере, пока не принесу тебе вассальную присягу как моей королеве, – улыбнулась она Елене. – Но к тому моменту, надеюсь, ты сама успеешь оценить пользу моих советов. Всем все ясно? – она обвела сидящих за столом ледяным взглядом.

Все четверо – включая Гийома – кивнули.

– Хорошо, значит и этот вопрос мы закрыли, – лицо Ливии немного смягчилось. – Тогда продолжим. Елена, Эдуард, теперь – что касается вас двоих. Завтра утром на стене вашей школы вы найдете приказ о внеочередной практике для студентов-первокурсников. Большинство будет направлено в Сенат и магистраты – они будут мнить себя счастливчиками. Вас двоих распределят во внешнеторговую компанию публикана Марка Квинтуса. Явитесь в его контору и получите направление на баржу. Помните, ваша задача – не просто отбывать номер. Вы должны будете досконально войти в курс дела: так, чтобы в полночь вас разбуди – без запинки ответили, где какой товар складирован, каков его правой статус на всем маршруте следования каравана, и какие пошлины подлежат за него уплате. Справитесь, надеюсь? – она вновь почему-то воззрилась на Эдуарда.

– Справимся, – ответила за обоих Елена.

– Очень на это рассчитываю. Остальное, как я уже говорила, я беру на себя. Вам же советую посвятить оставшееся время приведению в порядок своих дел. Раздайте долги, если они у вас есть, взыщите с должников – или лучше простите им, – но так, чтобы это не вызвало подозрений. Постарайтесь помириться с недругами – не стоит оставлять за спиной обид. Ну и если вдруг кто-то из вас все же передумает – снова взгляд в сторону Эдуарда – издевается она над ним, что ли?! – не тяните до последнего, скажите сразу. После старта к Лукреции переиграть что-то будет уже нельзя.

– Сказали же: мы не передумаем, – буркнул Эдуард.

– Мы не отступим, – поддержала его Елена.

– Дай-?? космос…

* * *

Накануне отлета каравана в риторской школе с молчаливого согласия деканата первокурсники устроили шумную вечеринку. Посвященная началу производственной практики, для Эдуарда и Елены она имела особый смысл – сегодня они не просто ненадолго покидали alma mater, они прощались с Республикой, в которой прожили всю свою недолгую жизнь. И прощались, по всей видимости, навсегда.

Правила разрешали приглашать гостей со стороны, и Эдуард с Еленой, не сговариваясь, позвали Виктора. Тот еще и отнекивался: у него, мол, у самого дела на последний вечер запланированы, но в итоге все же пришел. В лазоревом укороченном плаще особого покроя, какие носили только всадники, он сразу же сделался центром притяжения множества бойких первокурсниц, принявшихся наперебой расспрашивать его о нюансах этой героической профессии. Виктор их не разочаровал, травя байку за байкой – одну невероятнее другой. Эдуарду, слышавшему все это уже много раз, быстро сделалось неинтересно, и, оставив друга на растерзание пылким поклонницам, он переместился поближе к бочке с пивом.

Не прошло и пяти минут, как к нему присоединилась Елена.

– Скучаешь? – спросила она, подставляя чистую кружку под торчащий из стенки бочки краник.

– Думаю, – ответил он.

– О чем?

– О разном, – пожал он плечами. – Например, о том, что завтра нас здесь уже не будет. Странно, да? Всю жизнь прожить, толком не выезжая из города, а тут – улететь с планеты. И не куда-нибудь к Лукреции – к варварам!

– Ливия просила стараться не называть их варварами, – напомнила девушка.

– Странная она какая-то, эта Ливия, – заметил Эдуард.

– Странная? Чем же?

– Ну, не знаю. Как посмотрит – так и хочется под пол провалиться, лишь бы убраться с ее глаз.

– Да, у меня вначале тоже так было, – кивнула Елена. – Но сейчас уже, вроде, ничего, привыкла.

– А я вот никак не могу привыкнуть, – пожаловался он. – И еще мне все время кажется, что я ей чем-то не нравлюсь.

– Да ладно! – рассмеялась девушка. – С чего ты взял?

– Как она со мной держится, как говорит – не так, как с вами. Словно все время ждет от меня какой-то промашки.

– Да? Не замечала. Может, это ты просто себя накручиваешь?

– Может быть, не знаю…

К бочке подошли три студента – одного звали Гай, второго – Аппий, третьего – Луций, – и он замолчал, ожидая, пока те доверху наполнят свои кружки. Когда же троица убралась с пенной добычей восвояси, продолжать уже расхотелось.

– А вот скажи мне честно, – заговорила Елена, видя, что собеседник хранит молчание. – Тебе не страшно? Улетать.

– А тебе? – спросил он вместо ответа.

– Очень страшно, – призналась она. – Так, что уснуть ночью не могу – едва глаза закрою, всякие ужасы мерещиться начинают. Это же не просто другая планета будет – совсем другой мир! Там все не так, как
Страница 17 из 17

здесь… Я разговаривала с Гийомом – половину не понимаю из того, что он рассказывает, хотя речь, казалось бы, о самых обычных вещах…

– Да, – кивнул Эдуард. – У варвар… В Королевстве, – поправился он, – многое устроено по-другому. Но разберемся как-нибудь…

– Меня одно успокаивает: вы будете со мной. Ты и Виктор. И еще Ливия. Хорошо, что она летит с нами.

– Гийом, я слышал, тоже летит? – спросил он, не желая развивать тему Ливии.

– Да, он идет одним из всадников-караванщиков.

– Караванщиков? – Эдуард решил, что ослышался. – Ты уверена? А откуда у него взялось «седло»?

– Там целая история. Он же когда-то был всадником – в Королевстве их зовут рыцарями, – и «седло» у его было. На заставе у него его отобрали, но пока Гийом был жив, никого, кроме него, «седло» бы не признало. Я не знаю, как это работает, но это основа профессии всадников, мне Виктор рассказывал. Теперь же, когда Гийом вновь обрел свободу, Ливия сумела это его старое «седло» разыскать. Понятия не имею, как ей это удалось – столько лет прошло, – но она сделала это. Правда, «седло» оказалось неисправно, но им удалось найти человека – всадника, – который согласился обменять его на свое. Боюсь даже представить, сколько ему пришлось за это заплатить!

– Да уж, – хмуро кивнул Эдуард. Куда ни плюнь – все с «седлами», даже вчерашние рабы! Один он как идиот должен копошиться в трюме баржи, переклеивая этикетки на товарах!

– Что-то не так? – спросила Елена, заметив произошедшую в нем резкую перемену.

– Да нет, все нормально, – он встал. – Пойду, выпью с ребятами. На прощанье.

– Давай, а я тогда пока поболтаю с девчонками, – кивнула она, также поднимаясь со скамьи.

Эдуард двинулся в обход заставленного столами зала, там и тут перекидываясь парой слов с кем-то из студентов и сталкивая с ними кружки. Постоял в одной из компаний, горячо обсуждавшей поправки, которые Сенат планировал внести в гражданский кодекс, даже бросил несколько реплик, одну из которых – более чем уместно, потом переместился в кружок, беседующий о делах амурных, но там надолго не задержался, перейдя туда, где темой разговоров было пиво. Здесь ему наполнили опустевшую кружку и прочли лекцию об отличиях светлых сортов западных пригородов, которые положено пить из глиняных кружек, от более темных, которые варят в центре города и пьют из стеклянных бокалов. Между поклонниками тех и других тут же разгорелся жаркий спор, и Эдуард поспешил пойти дальше.

Полный круг по залу занял у него около часа и позволил худо-бедно восстановить душевное равновесие. Поняв, что вернулся к бочке, Эдуард поднял голову, оглядываясь: Елены нигде видно не было. Пропал куда-то и Виктор. Может, улизнул-таки по своим делам? Да нет, едва ли он ушел бы, не попрощавшись…

Эдуард подставил кружку под краник, но из того полилась лишь густая пена – пиво в бочке подошло к концу. Опрокинув ее себе в рот, юноша, поморщившись, поставил пустую кружку на скамью рядом с пятью или шестью такими же и отправился на поиски Елены.

Пяти минут ему хватило, чтобы убедиться, что в зале девушки нет. Оставались, впрочем, еще примыкающие коридоры, галерея с колоннадой и школьный двор с лавочками и уютными беседками. Решив, как говорится, разом окольцевать двух рабов, Эдуард вышел на галерею, с которой открывался вид на весь двор, и почти сразу же наткнулся на Виктора. Всадник стоял к нему спиной, полускрытый за колонной, но его стильный лазоревый плащ ни с чем невозможно было перепутать. Правой рукой (левая отсюда просто была не видна) Виктор обнимал какую-то девчушку-первокурсницу.

Не собираясь мешать другу, Эдуард постарался на цыпочках незамеченным проскользнуть мимо, но, поравнявшись с целующейся парочкой, не удержался и скосил глаза в сторону.

Лучше бы он этого не делал! Потому что первокурсницей, жадно припавшей губами к губам Виктора, была Елена.

Глаза девушки были закрыты, и Эдуарда она не видела.

Не проронив ни звука, он прошел дальше по галерее и, только спустившись во двор с другой ее стороны, выдохнул из легких набранный на вдохе воздух. В груди сразу стало пусто и больно, словно с ним ушло еще что-то, очень нужное и важное, но более недоступное. Новый вдох лишь подтвердил это, наполнив легкие обжигающим ядом.

Эдуарда замутило, и он без сил сел на траву. Здесь его через пару часов и обнаружил сторож, делавший обход территории перед тем, как запереть ворота. Как он той ночью добрался до дома, Эдуард не помнил.

12

Александра. Давно

Западное крыло Храма, доступ в которое посторонним был строжайше запрещен, выглядело пусто и неуютно. Старательная Ливия удалила полудюймовый слой пыли, накопившийся здесь за десятилетия забвения, до блеска натерла мозаичные полы, как смогла, отмыла витражи в узких стрельчатых окошках и ежедневно меняла в вазах свежие цветы, для каждого дня недели – свой особый сорт, но, несмотря на все ее усилия, Александра, проходя по утрам из своих покоев в святилище, всякий раз ежилась, словно от холода, и машинально старалась прикрыть руками упругий живот, выпирающий под туникой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/denis-kascheev/drakoni-kogti/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.