Режим чтения
Скачать книгу

Дверь ВНИТУДА читать онлайн - Юлия Фирсанова

Дверь ВНИТУДА

Юлия А. Фирсанова

Уцелела после встречи с шаровой молнией? Чудо. Нашла в кладовке дроу? Второе чудо. А в коридоре русалку? Уже чудесная закономерность. Мрачный язвительный мужчина в черном утверждает, что теперь так будет всегда, отныне ты – привратница портала, а он – твой куратор? Вот это похуже, но ничего, как-нибудь сработаемся. Ну а если этот тип с гостями драки затевает, вещи взглядом поджигает и сыплет оскорблениями да вдобавок оказался привязан к тебе странным ритуалом? Впору руки опустить, только некогда, потом разберемся! Сейчас главное – выжить в череде покушений и выяснить, кому могла не угодить молодая привратница. О любви думать некогда? Не беда, она просто случится.

Юлия Фирсанова

Дверь ВНИТУДА

Пролог

Жизнь кувырком

Когда моя жизнь пошла кувырком? Наверное, мало кто из людей, на чьи головы обрушился шквал невзгод или перемен, что порой гораздо хуже банальных неприятностей, в силах назвать точное время. Я могу. Год, месяц, число, даже час, когда все изменилось окончательно и бесповоротно. Увы? Или к счастью? Тогда сложно было судить однозначно.

Этот май выдался не просто теплым. Сдается мне, он втихаря поменялся погодой с июлем. Солнце жарило так, что плавился асфальт, гремели грозы, бушевала сирень, каштаны, черемуха, вишня и сливы, коврами раскатывались одуванчики вперемешку с мать-и-мачехой. Все краски весны хлынули через край практически одновременно.

Воздух пьянил ароматами цветов и грозовой свежестью. Я мчалась домой после работы, ловко перепрыгивая через раскинувшиеся с вольготностью разленившихся кошек лужи. Вода серебристо поблескивала в свете фонарей, приходилось отчаянно балансировать на каблуках. Одно почти балетное па следовало за другим, ибо сухих участков тротуара не было в принципе. А автобусная остановка хоть и находилась рядом с домом, но, чтобы добраться до родных дверей, семиэтажку требовалось обогнуть с торца и отсчитать три подъезда.

Впрочем, вспоминая зимнее художественное скольжение по дороге, раскатанной машинами соседей до состояния зеркала, и совсем нехудожественные падения с ненормативными комментариями, я готова была признать: лужи – это не самое худшее в ассортименте той, у которой все погоды хороши.

Очередное па балета «Вечер, улица, фонарь» завершилось тучей брызг, и я поняла: «Акела промахнулся!» То ли зрение подвело, то ли коварная жидкость замаскировалась в лучших традициях ниндзя, но я, будучи твердо уверена, что ступаю на влажный асфальт, оказалась по щиколотку в длинной, холодной и, разумеется, мокрой (а где вы видели сухую?) луже. Брр! Кожаные уличные туфли, у которых я даже не успела оббить носы, упражняясь в фирменном спотыкании, моментально напились водицы. Теперь уже было все равно, как идти, и я стала двигаться по прямой.

Хорошо еще дома имелась считавшаяся доселе абсолютно ненужной штуковина – электрическая сушилка для обуви. Подружка-хохмачка подарила мне ее как-то на День святого Валентина. Глубокий смысл поступка от меня ускользнул, но я отыгралась, презентовав фигурные формочки для льда в виде сердечек.

Домой входила в предвкушении горячей ванны, чашки чая с ложкой коньяка и бутерброда с сыром. Да, знаю, говорят, хлеб на ночь вредно, но если кто попытается ляпнуть такое в моем присутствии, отвечу категорично: «Жить вообще вредно, от этого умирают!» Сладкое я никогда не любила, а все остальное ела в силу потребностей организма.

Мокрая одежда, от зонта до нижнего белья, отправилась сохнуть на вешалки в коридоре. Я накинула халат и, держа туфли на весу, прошлепала босиком на кухню. Именно там, в коробке под шкафом, среди массы вещей, которые выбросить жалко, а передарить стыдно, пылился ценный подарок. Шлепнув обувь на газетку, нашарила сушилку в ящике. Две части агрегата, до смешного похожие на фумигаторы, я запихала в туфли, размотала недлинный, но очень качественно скрученный провод и недолго думая ткнула вилку в розетку.

Не попала и замерла с приоткрытым ртом, как пугало на огороде. Из розетки выполз желтый, чуть потрескивающий шарик размером с апельсин. Он повисел у вмурованного в стену пластикового пятачка и ме-э-эдленно стал подниматься выше.

«Шаровая молния! Была гроза, у меня открыта форточка, она оттуда залетела!» – натыкаясь друга на друга, заметались броуновскими частицами мысли. Тело, памятуя уроки ОБЖ, застыло в неподвижности. Если не шевелиться, тогда незваная плазменная гостья может улететь не взорвавшись!

Молния поднялась выше, скользя вдоль моей вытянутой руки, туловища, зависла точно на уровне головы, перед глазами. Я даже не могла понять: исходит от шарика жар или, напротив, веет прохладой, как из приоткрытой двери морозилки. Сердце, как ни странно, стучало размеренно, даже вяло. Наверное, я до сих пор не верила, что все происходит сейчас со мной наяву.

А потом желтый шарик метнулся вперед, будто мячик для пинг-понга, запущенный ракеткой, и стукнул меня по лбу. Легонько. После чего наступила темнота.

Проснулась я оттого, что лежать было жестко. Недоумевая, куда делся матрас с кровати и чего такое колет мне бок и руку, присела. Я умудрилась отрубиться на кухонном полу, в обнимку с мокрыми туфлями. Молнии не было и следа. То ли улетела, то ли спряталась так, что не отыщешь. Ну и ладно. Я потерла лоб, тот не болел.

Чуть покачиваясь (тело затекло от неудобной позы и подмерзло – холодный ламинат на кухне не лучшее ложе), я двинулась к коридорному зеркалу. Ни синяков, ни шрамов зигзагами на лбу не было. Всклокоченные со сна волосы и взгляд с искрой сумасшедшинки был точно таким, как обычно. Даже многострадальная головушка не гудела и не кружилась, только где-то далеко позванивали колокольчики, как те самые ветряные из Китая, которым надлежало отгонять злых духов. Часы-тарелка показывали три ночи. Зубы выбивали кастаньетами нечто задорно испанское.

Пришлось залезать в ванну погреться. Перебираться в постель прямо с пола показалось как-то негигиенично. Вода шумела, я тупо смотрела на струю, на пузырьки, пенящиеся в подставленных ладонях, и отмечала свой второй день рождения. В конце концов, остаться целой и невредимой после лобового столкновения со сгустком плазмы – настоящая удача.

Тут жутко забурлил лишенный ужина желудок, и пришлось перебазироваться на кухню, по ходу дела внося существенные изменения в конгениальные планы на ма-а-ленький бутербродик с чашкой чая. Спустя несколько минут я сидела за столом с бадейкой жидкости, больше похожей на чифирь, куда влила аж три ложки коньяка, и кусочничала, поглощая все, что нашла в холодильнике: вареную колбасу, сыр, кусок пиццы, вчерашнюю котлету.

Все-таки иной раз хорошо жить одной – никому твои ночные посиделки не мешают. Нет, я вовсе не казанская сирота. Скорее напротив, семья у нас большая, хоть и рассеянная по необъятным просторам родины. Старший брат Стаська ухитрился осесть на Дальнем Востоке, где, еще служа в армии, женился и к дембелю стал отцом очаровательных двойняшек. Сестра Вика выбрала в супруги студента из Астрахани и отбыла на малую историческую родину мужа. Сейчас у них подрастает дочка.

Я третий, поздний ребенок, из тех, про которых в анекдоте говорится: если собака стащила соску, то это проблемы ребенка. Так уж
Страница 2 из 30

получилось, что за пару лет до окончания мною института родители-пенсионеры перебрались на ПМЖ в приморский городок Краснодарского края. Бабушка, у которой мы ежегодного поправляли здоровье, на девяносто восьмом году жизни решила, что ей пора на облака, и тихо уснула. Не бросать же двухэтажный каменный дом без присмотра? Мама живо сагитировала отца, и они отбыли, прихватив с собой и мамину сестрицу. Трешку родителей сдали в аренду, а в тетушкиной двухкомнатной квартирке я поселилась сама. Поначалу думала после института уехать к семье и морю, но подвернулась работа. А без стажа сейчас мало где берут.

Вот и осталась в городе, расположенном в средней полосе России. Вообще-то я даже люблю снег, и, когда знаешь, что в любой момент можно взять и уехать туда, где почти все время тепло, снежная зима не напрягает. А может, я в детстве настолько перекушала шумного родственного общества, что временное одиночество приносит удовлетворение? Тем паче изоляция относительная. Родственники звонят регулярно, да и друзья-подруги имеются. Но встречаться с ними я предпочитаю в кафешке или на иной нейтральной территории, в квартире же люблю тишину. Мой дом – моя крепость. Я снова укусила ломоть колбасы, блаженно зажмурилась и чуть не поперхнулась от усилившегося звона колокольчиков.

Глава 1

Гость из ниоткуда

Звенело не в бедной моей головушке. Звук шел со стороны кладовой, рядом с кухней, где находились полки с утварью, неприкосновенный запас воды в канистрах на случай внезапного отключения и куча прочих условно нужных вещей, именуемых хламом. Тем самым, который хранишь всю жизнь и выбрасываешь как раз перед тем, как он понадобится. Со своим-то личным я поступала безжалостно, зато теткин уже проходил по классу винтажа, поэтому мне было откровенно жаль выкидывать занятные вещицы. Кладовок в ее двушке, что удивительно, было три, потому места под склад хватало.

Ветряные колокольцы я понатыркала у каждой двери просто потому, что нравился звук металлических трубочек, покачивающихся на сквозняках и поднимающих веселый перезвон, стоило слишком резко хлопнуть по ним дверью или распахнуть окно для проветривания.

Я насторожилась – не то чтоб всерьез, превалировало любопытство – и попыталась угадать причину звуков. Хлебнула еще разок чайку и с бутербродом наперевес вышла к кладовке. Дверь в нее была приоткрыта. Ага, створка задела колокольчики, отсюда и трезвон. Но так просто дверь не распахивается, если только на нее опять не упали злополучные швабра и ведро, живущие своей особой, неведомой хозяйке жизнью.

Я зажала бутерброд в зубах, щелкнула выключателем и распахнула дверь. Бутерброд шлепнулся под ноги вместе с отвисшей челюстью. В мою маленькую кладовочку как-то утрамбовался высоченный, на голову выше моих ста семидесяти сантиметров, мужик в черном кожаном прикиде, с лиловыми глазами, серой кожей лица и абсолютно белыми волосами, заплетенными в толстенную косу. Он застыл, как лемур от фотовспышки. Слезы боли катились из миндалевидных очей.

– Блин, у меня в кладовке дроу!.. – пробормотала я, аккуратно закрыла дверь и выключила лампочку.

Кто такие дроу и с чем их едят, в разного рода фэнтезийных историях, которыми я обчитывалась с подросткового возраста, расписывалось несколько противоречиво, но насчет чувствительности органов зрения к свету большинство авторов скромно умалчивало. Похоже, зря. Потом я зачем-то подобрала бутерброд и, тихонько постучав по косяку, позвала бедолагу:

– Эй, очень больно?

Никто не ответил, но отчетливое ощущение присутствия постороннего не исчезло. Впрочем, бросаться на меня в расистском запале с колюще-режущими предметами наперевес тоже никто не рвался.

– Что ты делаешь в моей кладовке? – сделала я очередную попытку наладить контакт с незваным гостем.

Занятно, я его совершенно не боялась. Ощущение парадоксальной нереальности происходящего наполняло каждую клеточку тела веселым куражом. Спать резко расхотелось. Вот так-то! Сначала шаровые молнии по лбу стучат, потом девушке материальные галлюцинации в стиле фэнтези являются. Какой уж тут сон!

– Я изгнанник, – глухо ответили мне из-за двери.

– Это мало что объясняет, – рассудила я. – Почему тебя выгнали именно в мою кладовую?

– Не знаю, я бежал от загонщиков. Меня почти настигли, когда я увидел зачарованный проем и шагнул в него.

– Понятно, что ничего не понятно, – вздохнула я и предложила: – Переговариваться из-за двери неудобно, на свету тебя корежит, что же делать? Ага, подожди, я кое-что придумала.

Я открыла холодильник, бросила многострадальный бутерброд в пакет с кусочками всякого мясного для бродячей живности, которую подкармливала во дворе, и направилась во вторую кладовку. Практическая польза хлама показала себя во всей красе. Порывшись в ящике старого комода, отыскала солнечные очки, оставшиеся от третьего тетиного мужа, и вернулась туда, где сидел дроу. Предварительно добросовестно потушила свет в коридоре, оставив гореть лишь одну из трех лампочек в люстре на кухне, и велела:

– Зажмурься и стой тихо.

Работать пришлось почти на ощупь, но все-таки мне удалось с третьей попытки взгромоздить очки на нос мужчины. Попутно совершенно случайно коснулась волос. Они оказались жесткими, как лошадиная грива. А как красиво смотрелись! Мораль: не все золото, что блестит.

– Попробуй открыть глаза, – предложила я. – Смотреть можешь?

– Могу. Волшебные стекла помогли, да пребудет с тобой милость Ллос. – Дроу отсалютовал мне растопыренной пятерней в забавной кожаной перчатке без пальцев.

Зрелище было бы комичным, если бы не печать крайней усталости на лице, отчетливо просматривающаяся даже в искусственных сумерках. Бедолага, кажется, едва держался на ногах. Это сколько же он бегал, если информация о выносливости темных эльфов правдива?

– Пошли на кухню. – Я проводила гостя до дивана и велела садиться. Сама оккупировала стул.

Ноздри тонкого носа расширились, вбирая запахи съестного. К перечню вопросов добавился еще один: «Сколько он не ел?» Я подвинула к нему свою чашку и большое блюдо, куда покидала кусочки из холодильника для ночного праздника живота.

– Угощайся.

Мужчина не заставил себя упрашивать. То, с какой феноменальной быстротой и изяществом очистилась тарелка и опустела чашка, говорило само за себя. Аристократ, голодный аристократ. Я почесала шею и поставила в микроволновку спагетти с подливкой. Больше ничего готового дома не было. Миска с макаронами опустела столь же быстро. За стеклами очков взгляда было не разобрать, но, сдается мне, гость из кладовой не наелся. Налила ему еще чаю, открыла банки языка и ветчины в желе. С деликатесами дроу расправлялся уже медленнее. И слава богу! А то не представляю, чем его еще кормить! В заначке остались только шпроты, сардинка в масле, фасоль и зеленый горошек. Мы с друзьями как раз собирались завтра в оптовку пополнять припасы.

– Мыться будешь или сразу спать? – спросила я.

– Спать, – выбрал дроу.

Я даже не особо удивилась, грязным он не выглядел, и не потому, что грязи вокруг не было, он каким-то образом умудрялся не пачкаться. Заколдованный? Я задернула поплотнее шторы и опустила жалюзи, теперь утренний свет не долбанет жителя подземелий по
Страница 3 из 30

маковке без предупреждения. Тетушка одно время держала цветы во всех комнатах и активно пользовалась притенением в жаркие денечки. Сейчас притенять я собралась беглеца-дроу, но не думаю, чтобы он был в обиде.

Оставив загадочного гостя устраиваться с пледом на диване, я доползла до своей комнаты и буквально отрубилась, стоило только голове почувствовать подушку. Сказки сказками, а отдых телу, измученному работой, молниями и гостями из кладовок, прежде всего! Почему-то я была совершенно спокойна насчет того, что чужой мужчина не перережет мне во сне горло во имя паучьей богини.

Проснулась уже утром, судя по долетавшему из окна шуму транспорта, поздним утром, но не оттого, что совершенно выспалась. Отчетливо чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

«А я ведь ему вчера не сказала, где туалет, – закралась неловкая мысль. – Поутру бедняге приспичило, а как справиться с проблемой, не знает».

– Привет. – Я села в кровати и постаралась улыбнуться максимально дружелюбно. – Кстати, мы вчера так и не познакомились толком, я – Геля.

– Не понимаю. – Сидящий на корточках у стены мужчина устало потер виски. В рассеянном свете, проникающем сквозь опущенные жалюзи, его лицо с темными очками на носу выглядело довольно забавно.

– В жизни всегда должно быть место тайне, – согласилась я, зевнула, прикрывая рот ладонью, и, поборов легкое смущение, первым делом прояснила главный вопрос: – Туалет за первой белой дверью в коридоре. Или ты еще что-то спросить хотел?

– Я не понимаю, – повторил дроу, как-то очень нервно дернувшись при словах о туалете.

Чего он, болезный, у них не принято об этом открыто сообщать? Извиняйте, не подумала со сна. И вообще, со стукнутой какой спрос?

– Пленник ли я или смерти моей ты желаешь? Но не было отравы в пище и питье, и в ночи никто не пришел с острой сталью… – продолжил перечисление загадок гость из кладовки.

– Чего? Какой пленник? Какое убийство? – Я так возмутилась, что даже окончательно проснулась. – Ну, знаешь ли, белобрысый, это уже слишком! Я ему дядины очки, свой ужин, свой чай с коньяком отдала, только пару глотков отхлебнуть и успела, шторки закрыла…

– Я разделил твой хлеб? – Теперь в голосе перебившего дроу слышалось еще большее недоумение. – Но если ты на службу изгнанника принять пожелала, не убоявшись мести Ллос и родов, то почему обряда не завершила?

– Какой обряд, какая служба…

Настала моя очередь тереть виски и нервно чесать шею. Этот серокожий изгой меня совершенно запутал и, похоже, попутно запутался сам. Не зря у дроу паучья религия, такие силки из слов заделал, оба завязли.

– Сдается мне, парень, мы, словно Восток с Западом, в абсолютных непонятках относительно друг друга, потому как воспитание у нас разное. Давай я расскажу, что, по-моему, случилось. А ты озвучь свою точку зрения. Только вот есть ли смысл трепаться, если ты словам не веришь?

– Говори, ложь я почувствую, – согласился изгой, то ли приказывая, то ли прося. Он так искусно поддержал баланс между двумя противоположностями, что, какая именно имелась в виду, определить было затруднительно.

И я коротенько поведала незваному гостю о вчерашних злоключениях, начавшихся с удара молнией в лоб и закончившихся утренними разборками с иномирянином. О том, что у нас дроу не водятся, я поведала особо.

– Ты приняла изгнанника в дом только потому, что он вошел в дверь твою, и никаких обязательств не налагаешь… – почти шокированно констатировал темный эльф.

– Ну да, – согласилась я и улыбнулась безымянному гостю, взбивая кулаком подушку. Все-таки живой кусочек сказки в квартире, прямой доставкой в кладовую – это супер! – Кстати, а за что тебя выгнали?

– Отказался выйти на ритуальный поединок во славу Ллос с побратимом, – глухо ответил мужчина и неловким движением поправил очки.

– А он?

– Он вышел и участвовал в погоне за отверженным, – мертвым голосом ответил дроу, по-прежнему сидя на корточках у стены в самом темном из углов. Удобно ему, что ли, там больше, чем в кресле? – Я больше не Нейp из дома Дераан нок Ллорг. Только Нейр.

– Мне жаль, Нейр, – посочувствовала я. – Но ты жив, а значит, не все потеряно.

– Я не знаю твоего мира, тут светит слишком яркое солнце. Скажи, Геля, найдется ли здесь работа для клинков изгоя?

Звонок – птичья трель – от дверей прозвучал столь неожиданно, что рука резко дернулась и ноготки поцарапали шею. Шипя от боли, я недоумевала, кого принесла нелегкая. Жаворонков среди моих друзей не водилось, а родная семья аритмиков, способных как бдеть до утра, так и вскакивать до зорьки, находилась на отдалении достаточном, чтобы не устраивать ранних побудок личным визитом во плоти.

– Кто-то пришел. С разговором придется подождать, – проинформировала я гостя, вылезая из кровати и нашаривая халат. Не открыть нельзя. Вдруг там соседи, у которых что-то протекло или кто-то умер. Тогда попробуй не открой, решат, будто сама я тапки отбросила.

Перед дверью я остановилась и спросила:

– Кто там?

– Панина Гелена Юрьевна? – осведомился в ответ незнакомый мужчина.

Голос был бодрый, для субботнего утра отвратительно бодрый, но проскальзывали в нем какие-то подергивающиеся, как в эквалайзере, нотки. Кажется, тот, кто за дверью, несколько нервничал.

Я скосила глаза на дроу, с едва слышным шелестом аккуратно извлекшего из-за спины пару черных сабель, и подумала, что причина для подергиваний у невидимого собеседника имеется. Целых две. На меня этот колоритный тип нападать не собирался, во всяком случае, пока мы с ним не закончили терки по поводу службы. А вот на тех, кто за дверью, – не поручусь.

– Да, что вы хотели? – уточнила я, одновременно прижимая и открывая дверь так осторожно, чтобы щелчок замка был почти не слышен. Теперь можно было воспользоваться глазком на второй, железной двери и опознать утреннего гостя.

На лестничной клетке стояли двое. Одна – тощенькая, с прической а-ля щипаная ворона женщина неопределенного возраста и комплекции «зависть дистрофика», которую только подчеркивало черное облегающее платье, расшитое бисером. Другим был крепенький, как гриб-боровик, мужик лет пятидесяти навскидку, с щеточкой моржовых усов над губами и седым ежиком волос. Боровичок был облачен во вполне приличный однобортный костюм цвета мокрого асфальта.

– Побеседовать, Гелена Юрьевна. Мы располагаем весьма полезной для вас информацией.

– Я ничего не покупаю у распространителей, – на всякий случай предупредила я.

– А шаровые молнии к вам не залетали? – вкрадчиво поинтересовался собеседник, и этот «пароль» сделал свое дело.

Я щелкнула замком и сняла цепочку, приглашая пару странно осведомленных людей войти. Отпирала медленно, давая возможность первому гостю убраться в комнату, если он не хочет сталкиваться с кем-то чужим. Зря старалась, серокожий не двинулся с места и сабли не убрал.

Вошедший мужчина сверкнул серыми внимательными глазками сквозь стекла стильных очков на затянутого в кожу, вооруженного и вообще очень опасного дроу, вздохнул и признал:

– Кажется, твое предвидение немного запоздало, Настенька. Привратница уже распахнула дверь.

– Это вы так прозрачно намекаете на то, что уже уходите? – съехидничала я.

– Мне их убить? – равнодушно уточнил
Страница 4 из 30

дроу, как если бы спрашивал, с белым или черным хлебом я буду бутерброды.

– Нет, – сразу отказалась я от великодушного предложения и, чувствуя, что моя маленькая тихая квартирка медленно, но верно начинает превращаться в филиал цыганского табора, предложила гостям: – Тапки на полочке. Проходите на кухню. А я пойду чайник поставлю. Заваркой обеспечу и вареньем абрикосовым, а все остальное вчера съел дроу.

Глава 2

Истина где-то рядом

– Ничего-ничего, мы кое-что прихватили, – ухмыльнулся мужик, жестом фокусника извлекая из-за спины раздувшийся пакет с эмблемой супермаркета. Оттуда гордо выпирал вверх багет, по одну сторону его, гораздо ниже, круглился кончик палки копченой колбасы, по вторую – ее сестра из рода вареных. Занятное зрелище.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, а коль с собой еду несет, наплюй на Камасутру, – сымпровизировала я, многозначительным кивком указывая на двусмысленную композицию, торчащую из пакета.

Боровичок коротко хохотнул, оценив шутку, женщина, именованная Настей, слегка покраснела, ничего не понял один дроу. Но специально для иностранного гостя я позвала:

– Пойдем завтракать. Гости угощают хозяев.

Равнодушное лицо не торопящегося вкладывать мечи в ножны серокожего постояльца заставило тощую Настю из красненькой стать белой в розовую пятнышку и задрожать осиновым листиком на ветерке.

– Кажется, ваш гость, Геленочка, считает нас опасными, – хмыкнул мужичок, успокоительно похлопывая свою спутницу по руке. Делал он это как нечто привычное, поднадоевшее, но воспринимавшееся как неизбежное зло. Причем моржеусый не боялся, посматривал на дроу с любопытством и, что странно, даже без тени удивления.

– Не себя? Вас? Чего-то он напутал спросонья, – фыркнула я.

– И чумная крыса может впиться в руку, – проронил Нейр.

Похоже, нам только что рассказали пословицу.

– Уверяю, не в наших интересах причинять какие-либо неудобства, неприятности или тем паче вред хозяйке дома, – сделал заявление в качестве перестраховки мужичок.

Дроу постоял, зеркальные очки делали его еще более инфернально эффектным, и все-таки едва заметно наклонил голову, пряча клинки. Словом, дал понять, что до некоторой степени верит.

– Пошли на кухню. Хочется услышать, откуда вы знаете про молнию, а еще более любопытно, каким образом мой серокожий гость связан со всем этим безобразием. Кстати, как меня зовут, вы знаете, а ваших имен я не слышала.

В пакете Николая Степановича, можно просто Степаныча, как представился мужчина, нашлось достаточно снеди, чтобы обеспечить завтраком оставшуюся почти без ужина меня, вновь проголодавшегося дроу и самого господина Кольцова со спутницей. Анастасия Степановна, проще тетя Настя, тоже Кольцова, оказалась не женой боровичка, а сестрой. Степаныч задумчиво взвесил все «за» и «против» и принялся резать правду-матку в присутствии иномирянина-дроу. К тому же отправить его посидеть в соседней комнате, пока мы харчи со стола метем, я бы повода не нашла.

– Видите ли, Геленочка, простите, что без отчества, но, полагаю, разница в возрасте позволит мне звать вас по имени… – начал усач, сделал маленькую паузу, дождался, пока я кивну, зажевывая фамильярное предложение копченой колбаской, и продолжил: – Настенька – потомственная провидица особого толка. Ее видение показало, что вам после, хех, столкновения с небесной благодатью суждено обрести дар привратницы. Редкостный в своем роде. Не так много людей на Земле обладает таким талантом.

– Столкновение с благодатью? Это вы о том, что меня молния по лбу долбанула? – перевела я.

– Совершенно верно, – шумно хлюпнул чаем Степаныч, его сестрица скромно пригубила чаек из кружки с рыжим котенком и потянулась за бутербродом с сыром.

– И что делает привратница? Судя по всему, открывает какие-то некондиционные двери куда-нибудь ВНИТУДА?

– Именно! – радостно воскликнул господин Кольцов, одобряя то ли мою сообразительность, то ли сам факт существования редкой зверюшки из неведомого класса «привратников».

– Когда у меня в кладовке появился гость, – я многозначительно ткнула пальцем в изысканно метущего снедь со стола дроу (тот, как показывала практика, предпочитал наблюдать и слушать, а не трепать языком), – я и близко ни к одной не подходила.

– Это не имеет значения, Геленочка. Ваше… э-э-э… биополе взаимодействует с энергетической структурой места, которое вы считаете домом, и создаются врата между мирами, пропуская гостей. Дверь, как предмет материальный, для этого не обязательна.

Пророчица специфической ориентации затрясла сосульками грязноватых, пего-рыжих волос, подтверждая слова брата.

– Вы намекаете, что теперь у меня вместо квартиры будет проходной двор, через который начнут шастать все кому не лень? – недопоняла я шутки юмора. Забавный фантастический эпизод грозил обернуться большой полярной лисичкой.

Я и этого-то очаровательно-депрессивного дроу не знала, куда девать. Если только в стрип-клуб в аренду сдавать? Только не уверена, что толк будет. Темные эльфы, похоже, гордый народ. С другой стороны, я не настолько много зарабатываю, чтобы такого мужчину для эстетического удовольствия держать. Не прокормлю.

Вот странно, на кухне торчит дроу, провидица и усатый мужик, сообщающий о том, что вся жизнь, начиная со вчерашнего вечера, у меня превращается в сказку с присказкой «чем дальше, тем страшнее», а я не психую, не пугаюсь, не истерю, даже маме звонить не бросилась. Хотя с мамой это я лишку дала. Проблемы всегда предпочитала сама решать, в крайнем случае, Стаську спрашивала. Брательник у меня самый лучший из мужчин, эх, не был бы он моим братом, за такого бы сама замуж пошла. Шутка.

Ответа по поводу проходного двора я не услышала, слова Степаныча перебило чириканье звонка. Сезон открытых дверей продолжался! Даже хорошенько подумать над тем, «кто стучится в дверь моя», не успела. Настойчивая трель повторилась.

– Иду, спешу и падаю, роняя тапки, – пробормотала я, выдвигаясь на передовую.

Неправильная получилась суббота. В выходной надо отдыхать, а не встречать спозаранку незваных, нежданных и совсем незнакомых гостей.

Дроу прервал завтрак и тенью заскользил следом, то ли прикрывая тылы из чувства признательности, то ли считая, что без меня его шансы на выживание в чужом солнечном мире значительно снижаются. Одним гостем в дурдоме больше, одним меньше. Я даже не стала спрашивать, кто приперся и трезвонит, распахнула дверь и в легкой оторопи уставилась на очередной кадр.

На площадке находился мужчина, высокий, на голову выше меня, точно. Почти такой же худощавый, как дроу. Белый, в том плане, что не серокожий, не негр и не китаец. Черноволосый, тонкогубый, со здоровенным носом, больше походящим на клюв, щеками впалыми, как у посидевшего на диете Джулиана Белза. Совсем не красавец, не молодой, явно за сорок. Не сказать, что битый жизнью, скорей откованный, как клинок на наковальне, когда все лишнее кузнец молотом отбивает, придавая заготовке форму. (На прошлой неделе документальный фильм смотрела, вот картинка и запала.) Черные ботинки блестели, словно зеркала, на черных джинсах не было ни одной капельки грязи. Он машину вплотную к подъезду ухитрился подогнать или умеет летать?
Страница 5 из 30

Черный плащ на дяденьке сидел весьма уместно. Мало кто из мужчин умеет носить длинный плащ красиво, этот умел.

Пронзительный черный взгляд впился в меня, обмерил, мазнул по дроу. Ноздри раздулись, в глазах проблеснула зловещая молния. Впрочем, руки в черных перчатках (и не жарко человеку по весне эдак щеголять?) остались спокойными и, самое главное, пустыми. Никаких фонариков со вспышкой, полагающихся товарищам в черном для отнятия памяти, в пальцах не имелось.

– Вы к кому? – уточнила я с легкой опаской.

Этот высокий тип выглядел весьма зловеще, не в пример безобидному Степанычу и придурковатой Настасье. Как по мне, так дроу со своим арсеналом выглядел менее опасно, чем это тип на площадке. Ой, а если он тоже не местный, а из очередной открытой куда-нибудь ВНИТУДА двери?

– Гелена? – уточнил наполовину скорбно, наполовину брезгливо черный тип.

– Да. А вы кто?

– Позже, – отрезал тип в плаще и, отодвинув меня, как грузчик тумбочку, прошествовал к кухне, не разуваясь. Однако грязных следов от него не оставалось.

– Позже? Приятно познакомиться, очень оригинальное имя, – оценила я и, скорее заинтересованная, чем оскорбленная поведением мэна в темных, не по сезону, одеждах, потянулась следом вместе с хвостиком – дроу.

Монументально воздвигнувшись на пороге кухни, новый гость скомандовал с непререкаемой властностью:

– Господин Кольцов, пойдите вон! Анастасия Степановна, соблаговолите покинуть помещение, где ваше присутствие нежелательно.

Степаныч побагровел, секунду поиграл в гляделки с командиром, побледнел и вымелся из-за стола, оставляя недопитый чай и недоеденный бутерброд. Его сестра снова пошла разноцветными пятнышками и, пробормотав что-то вроде извинения-оправдания: «Я что, я ничего такого, Никола только посмотреть просил», припустила за братом.

Нейра тип в черном за порог не выгнал.

– Значит, первая дверь отворялась. Когда пришел гость? – уточнил господин «Позже».

– Вчера… э-э-э… сегодня ночью, около трех, – прикинула я время Х. – А что?

Черный плащ поискал что-то взглядом, подобрал с телевизора программу телепередач и сунул под нос дроу:

– Можешь прочесть?

– Мне незнаком алфавит, – настороженно ответил темный эльф, и я только тут задалась вопросом: а как же мы вообще разговариваем?

Додумать черный не дал.

– Хорошо. Ты из тех, кому следует уходить. Гелена, отправьте дроу навстречу его судьбе.

– Как? – Я решила брать пример с незнакомца. Раз он со мной рублеными фразами объясняется, чем я хуже?

– Отворите дверь, – дал исчерпывающую инструкцию собеседник, присаживаясь на стул, – и продолжим разговор.

– Вы хотите, чтобы я его назад отправила? Не буду, его же там убьют! – отрезала я, вздергивая подбородок. Может сколько угодно меня пронзать черным взглядом, запугать настолько, чтобы я живого человека на смерть отправила, не сумеет.

– Двери меняют судьбу, привратница, – процедил этот хам таким высокомерно-брюзгливым тоном, будто обнаружил, что я, прожив более четверти века, не знаю таблицу умножения на два. – Дроу не останется на Земле. Вы должны открыть ему новую дверь, не к прошлым неприятностям, а к будущему. Ясно?

– Нет, – честно ответила я.

– Просто откройте любую дверь, думая о том, куда должен уйти гость, – надменно снизошел до объяснений черноплащник, полуприкрыв, будто от усталости, глаза.

Хотелось огрызнуться и нахамить, но я посмотрела на высокого мужчину с белыми волосами и серой кожей. Он действительно был так неуместен на кухне, что, если существовал шанс отыскать для него подходящее место, пусть даже руководствуясь нелепым советом противного типа, его следовало использовать. Старательно придерживаясь именно этой мысли, я подошла к притворенной двери в кладовку и резко рванула на себя. Рука, рефлекторно потянувшаяся к выключателю, зависла в воздухе.

Кладовки с кучей нужных и еще большей грудой бесполезных вещей за дверью не наблюдалось, зато открывался чудесный вид на огромный город, раскинувшийся под сводом гигантской пещеры. Сверху лился рассеянный золотистый свет. Башни, спиральные лестницы, висячие мостики, сделанные столь искусно, что казались невесомыми, диковинные растения, похожие на гигантские цветы, нежели на деревья, оплетали строения, а в центре города высилось самое внушительное из сооружений в виде каменного золотого бутона. По мосткам, лесенкам, среди растительности двигались маленькие фигурки беловолосых аборигенов с серой кожей. Соплеменников моего гостя. Сам дроу, неслышно подошедший сзади, прошептал, веря и не веря глазам своим:

– Город из легенд. Лиот!

– А? – рассеянно уточнила я.

– Апокрифы Ллос говорят о том, что супруг богини не был пожран после акта творения мира, когда из крови его пошел род мужчин-дроу, а женщины вышли из чрева самой Ллос. Запрещенный апокриф гласит, что Лиот удалился в иной край, где в золотом городе правит теми из дроу, кто ушел с ним, оставив Ллос в серебряной паутине великих пещер. Символ Лиота – бутон на высоком стебле. Он пьет лишь сок растений, а не плоть, подобно Ллос.

– Значит, это город Лиот? – прошептала я, любуясь величественной картиной в стиле фэнтези.

– Да. Благодарю тебя, привратница. Это единственное из мест, где мне когда-либо хотелось оказаться. – Дроу слегка склонил голову, что-то вложил мне в руку и шагнул за дверь.

Я почему-то потянулась за ним, то ли заглядевшись, то ли завороженная тихой музыкой, доносящейся из загадочного пещерного города.

– Куда?! – Грубый окрик сопровождался рывком за воротник халата.

Меня от порога дернули в коридор и захлопнули дверь, отрезая от золотистого чуда.

– Больно же! – Из пережатого горла вырвался возмущенный хрип.

– Сунься ты на порог, – было бы еще больнее, – буркнул мрачный гость. Единственный оставшийся в квартире.

– Почему?

– Привратник не может пройти в отворенную дверь – таков закон, – опять очень «понятно» объяснил сердитый человек.

– Ничего не понимаю, – с интонацией Колобка из мультфильма призналась я, потирая шею и все еще хмурясь.

Господин «Позже» беспардонно развернул меня к себе, задрал голову и, быстро обследовав шею, резюмировал, снова переходя на «вы»:

– Прекратите притворяться, Гелена, синяков не будет.

– Мне все равно больно, – недовольно сообщила я.

– Пройдет. Садитесь, есть разговор, – скомандовал этот маньяк-душитель и вернулся на кухню. Сел, дождался, чтобы жертва обосновалась на уголке дивана, заговорил: – Я работаю на негосударственную организацию «Перекресток». Курирую направление произвольных перемещений на Землю из иных миров. Вчера вы обрели статус привратницы, посему попали в область интересов «Перекрестка» и под мое начало соответственно.

– Моя трудовая книжка лежит совсем в другом месте, там же соответственно, – я намеренно передразнила господина «Позже», – я получаю зарплату и подчиняться вам не собираюсь.

– Господин Кольцов – торгаш, он не защитит вас, Гелена, случись что, – зловеще намекнул тип в черном.

– Вы мне угрожаете? – Спрашивать-то я спрашивала, но начать бояться все равно не могла. Говорю же, тот шарик в лобешник отбил мне что-то важное, к примеру боялку стандартной конфигурации.

– Предостерегаю, – устало потер висок мужчина; кажется, я
Страница 6 из 30

раздражала его как шансон в маршрутке – и выключить нельзя, и ехать надо.

– И кто же мне угрожает? Кроме вас, меня никто пока и пальцем не тронул, – съязвила я.

– Пока, – вычленив одно слово, мячиком перекинул его назад собеседник. – В ваших интересах воспользоваться защитой «Перекрестка».

– Я все равно не понимаю, на кой ляд меня крышевать, впрочем, я со вчерашнего вечера вообще утратила прочную связь с реальностью. Сижу на кухне с ненормальным, который ни перчатки, ни плащ в помещении не снимает, чуть ли не пинками из квартиры других незнакомых людей выгоняет, да вдобавок едва не удушил меня моим же халатом, и слушаю всякий бред, – обстоятельно перечислила я и встала налить чаю покрепче. Спиртное в таких условиях было не лучшим вариантом. А еще мне почему-то казалось, что этот вредный тип даже пригубить алкоголя не даст, не то что рюмочку для прояснения в мозгах опрокинуть.

– По-видимому, господин Кольцов не успел или не пожелал вам объяснить некоторые очевидные ключевые моменты, – процедил тип, скрещивая руки на груди, как памятник гордости. – Вне зависимости от вашего желания или нежелания дверь будет открываться, пропуская гостей из других миров на Землю, в то место, которое вы считаете своим домом. Кто именно войдет в дверь и с какими намерениями – точно неизвестно даже пророчице.

– И какова смертность среди привратников в таких условиях? – поинтересовалась я, крутя в пальцах чашку. Слишком горячий получился чай, многовато плеснула кипятка. Разбавить бы холодной водой, да через край польется. Вот и ждала, украдкой дуя на напиток.

– Она достаточно высока, особенно среди тех, кто отказался от помощи «Перекрестка», – ободрил черный и в ответ на скорченную мною недоверчивую мину сухо добавил: – Я не запугиваю, лишь констатирую факт.

– Господин Кольцов… кстати, нельзя ли объяснить, кто он такой и чего хотел от меня?.. вообще ничего не успел сказать. Вы его раньше выставили. Так что теперь все объяснять именно вам. И вообще, пора бы уже представиться. «Позже» – не слишком красивое имя, а «человек в черном» уже занято, Голливуд засудит, – отставляя пока чашку, предложила я. Информация, если хоть немного верить незваному гостю, была нужна, так что приходилось терпеть его презрительную надменность.

Высокомерный брюнет снова смерил меня взглядом «Гелена Панина – равно или меньше «грязь под ногтями» и расщедрился на относительно подробный рассказ. Наверное, это все-таки входило в его служебные обязанности, и за недоразумение с едва появившейся и тут же окочурившейся по недосмотру привратницей сотрудника «Перекрестка» могли наказать – премии там квартальной лишить или еще чего.

Вот что выходило. Время от времени на Землю открываются двери, иначе именуемые, как ясно любому любителю компьютерных игр или книжек фэнтези, порталами, через которые проходит кто-то из иных миров. Никакой общей закономерности: откуда, кто (пол, раса, возраст) и зачем – выявить не удалось. За исключением, пожалуй, одной. Переходящий непременно должен находиться в стрессовой ситуации. А уж какой она будет: смертельная опасность или безумная радость – особого значения для перехода не имело. Порталы сами по себе тоже не распахивались. Каким-то образом сам факт их возникновения оказался завязан на отдельных людей, наделенных или проклятых (каждый выбирает нужный эпитет) даром. Чаще всего тот, кто пришел, проводил на Земле несколько часов, максимум трое суток, и потом для него открывался обратный переход. Процесс опять-таки осуществлялся с помощью того, кто распахивал первую дверь. Причем гостя из другого мира мог видеть и слышать только привратник и находящиеся в непосредственной близости от него люди. Стоило «туристу» выйти за пределы действия встречающего (радиус варьировался от пары до полутора десятков метров), как он мог воздействовать на окружающий его мир меньше, чем привидение. Тех хотя бы видели медиумы. Очень-очень редко, буквально один на тысячу, случалось, что гость приходил, чтобы остаться. Определялся такой индивидуум просто: он оставался видим и слышим, удалившись от привратника. Кроме того, потенциальный переселенец понимал не только устную речь окружающих, как всякий прошедший порталом, но и письменную так, как если бы писалось на его родном языке. Разумеется, если был грамотен. Именно так мой куратор, кстати, протестировал дроу.

И о кураторе. Звали человека в черном Сергей Денисович, фамилией не поделился. Явился он в мой дом по наводке провидицы Анастасии, работавшей на «Перекресток» и поставлявшей информацию на регулярной основе за зарплату. И вовсе не ждал застать тут ее саму и ее ушлого братца в придачу. Свойский Степаныч оказался банальным барыгой, внахалку выжимавшим из сестренки секретную информацию. Он подкатывал к привратникам с предложением о скупке иномирных редкостей, обещая весьма щедрое вознаграждение. Разумеется, как утверждал рассказчик, бессовестно жульничал. С другой стороны, «Перекресток» тоже за редкости никогда особенно не переплачивал, скупая за номинал, определяемый оценщиками организации. И оклада привратникам, в отличие от пророчицы, не полагалось. Никакого, потому что бросить свою работу они не могли, как не могли перестать дышать. Зато, как просветил меня Сергей Денисович, за регулярные отчеты и готовность к сотрудничеству полагалась защита от непредвиденных обстоятельств, включавших в себя буйных гостей. Мне был выдан пластиковый прямоугольник с номером «службы спасения» и рекомендация забить номер в телефон на экстренный набор одной клавишей. И браслет-спасатель, дублирующий кнопку экстренной помощи мобильника. Ее нажатие обеспечивало срочный вызов спецбригады. Также со мной поделились визиткой с электронным адресом и коротко поведали о пунктах отчета. Попутно драгоценный куратор выразил серьезные сомнения в готовности моего сознания к восприятию ценной информации, однако записывать все равно ничего не стал. Сволочь!

Привратников было мало, чуть больше двух десятков, в последнюю четверть века о них становилось известно благодаря занятному дарованию Анастасии, почти неспособной к самому хилому предвидению земных происшествий и проявлявшей чудеса волшебного зрения в вопросах, пересекающихся с иномирными феноменами. Как Кольцов успел так шустро явиться ко мне? А привратники располагались в четко определенных точках Земли. Уходил один (люди смертны, и смертны внезапно, особо привратники), его место в течение нескольких суток занимал другой. «Склонность» к экзотической профессии возникала обычно на фоне сильнейшего эмоционального или физического стресса. (Меня приложило молнией.) Вот ушлый торгаш и караулил рыбку вместе с сестрицей. Ту специально командировали в место Х – чем ближе к объекту, тем сильнее у Анастасии бывал всплеск предвидения.

Почему же о таких занятных людях и их фантастических гостях до сих пор не снимают кино, не трезвонят во всех средствах массовой информации? А потому что никому, кто не связан с вратами-порталами прямо или косвенно, привратник не мог сказать ни слова. Нет, сказать, конечно, мог, хоть круглые сутки трепись, из кожи вон лезь, только вся информация пройдет мимо ушей и глаз собеседника. Такая вот
Страница 7 из 30

загогулина! У ученых «Перекрестка» бытовала версия, что таким образом мир защищал самое себя от угрозы извне и хаоса.

И вероятно, по тем же самым причинам встречаться привратникам между собой было нежелательно. «Перекресток» не запрещал, вот только со снявшимся с места, где открываются двери, привратником всегда происходило нечто заставляющее его вернуться на ПМЖ и к работе или огрести по полной программе.

В итоге, по словам Сергея Денисовича, выходило, что на меня не шаровая молния свалилась, а куча разносортных неурядиц вместо тихой и спокойной жизни. И избежать их просто невозможно, потому как порталы сюда будут открываться вне зависимости от моего сознательного желания, а вот для отправки гостя придется немного потрудиться. Ему вполне может не понравиться предлагаемый путь, сама рожа привратника или еще чего. Закончив инструктаж, куратор, так и не снявший ни плаща, ни перчаток, предупредил:

– Осторожнее с оружием дроу.

– Каким оружием? – рассеянно удивилась я, голова пухла от свалившейся информации.

Ладонь в перчатке указала на мою правую руку.

Я машинально перевела взгляд, поднимая пальцы к глазам. Широкий рукав съехал к локтю. Вдоль предплечья, без всяких ремешков или застежек, вплотную прилегая к коже, устроился черный обоюдоострый штырек, похожий на миниатюрный стилет. При повороте руки мне показалось, что темный металл еще и отливает чем-то лиловым, нанесенным на него. Смазка?

– Увы, подарок дроу нельзя выбросить или передарить. Он всегда будет с вами, Гелена. Яд на лезвии смертелен для людей и большинства созданий иных рас, достаточно одного укола заррой, потому будьте осмотрительны.

– Так я же сама порежусь, и капец котенку.

– Владеющему зарра не навредит, – опять тоном профессора МГУ, объясняющего первоклашке действие сложения, выдал информацию Сергей Денисович. – Ее продать и забрать от владельца невозможно, но какие-то другие вещи, оставшиеся от гостей, если в них не будут заинтересованы ученые «Перекрестка», вполне. Можете передавать их мне или, – брезгливое выражение снова нарисовалось на физиономии гостя, – если решитесь вести дела с господином Кольцовым, требуйте втрое больше его цены.

– Какой Кольцов? Вы же его выгнали взашей, – малость подзапуталась я.

– Посмотрите под тарелками, наверняка оставил визитку, – процедил совет куратор.

Он явно не одобрял Степаныча, но, с другой стороны, похоже, старый жучара был своим проверенным и привычным злом. И, имея с ним дело, привратник рисковал только пролететь на бабки, а не оказаться в большой Ж, пытаясь сплавить нечто ценное в обыкновенный ломбард. Кстати, никогда не имела дел с ломбардами и даже не знаю, как туда обращаться. Я бы, честно сказать, всякие штуковины из других миров как сувениры оставлять стала и ни куратору, ни Кольцову не отдавала. Меня опять озадачило собственное состояние: перегруз данными был, а вот сопутствующего психологического шока, который просто обязан возникнуть при таких фантастических вестях, – нет.

Решив, что хуже, чем есть, мнение куратора обо мне не станет – плинтус и так крайняя метка, – я задала вопрос. Удивительно, но на этот раз Сергей Денисович язвить не стал, напротив, в непроницаемо черном взоре даже промелькнуло что-то вроде сочувствия к вынужденной неадекватности, когда он ответил:

– При обретении способности открывать порталы в сознании и психике привратника что-то меняется. Необратимо. Необыкновенное и непривычное совершенно перестает пугать и шокировать. Скорее всего, так защищает себя талант. Не будь такого изменения, привратник сходил бы с ума в первые же сутки. Так думают ученые «Перекрестка».

– Вы еще и тестировали проводников, то есть привратников?

– Разумеется, Гелена Юрьевна. Минует небольшой период адаптации, тесты передадут и вам.

После нескольких почти ничего не значащих, по мнению куратора, вопросов явное неудовольствие и нетерпение на хищной физиономии Сергея Денисовича закончились закономерным предложением обдумать свое положение и составить перечень интересующих аспектов работы. В следующую неизбежную встречу мистер Черный Плащ обещал закончить просветительскую работу. Кажется, я его сильно раздражала, или не только и не столько я, а вообще все то, чем он вынужден был заниматься в «Перекрестке». Но за каким лядом он тогда вообще там состоит? Или у него, как и у меня сейчас, нет выбора?

Озвучивать свои соображения я не стала – что толку пытаться вызвать на откровенность неприятного человека в первый день знакомства? Если только нужно, чтобы он тебя качественно послал на хутор за бабочками, тогда, конечно, это вариант. На прощанье куратор проинспектировал мою способность ткнуть три раза пальцем в одну сигнальную кнопку металлического браслета, замаскированного под часы. Затем вручил личную визитку на экстренный (последнее подчеркнул особо, не преминув язвительно справиться, известно ли мне значение сего иностранного слова) случай и удалился. Я закрыла дверь, потом вспомнила, что забыла спросить, когда присылать отчет о визитерах, распахнула створку, но за порогом уже никого не было, и звука шагов по лестнице тоже не раздавалось. Исчез! На черном прямоугольничке белыми буквами значилось: Ледников Сергей Денисович, куратор, цифры рабочего телефона, имейл LSD-perekrestok и стандартный хвост почтового ящика.

«ЛСД, значит», – хихикнула я, закрепляя за начальством кличку, и отправилась на кухню искать визитку Кольцова.

Та, как и предсказывал ЛСД, нашлась под тарелкой с колбасой. Я обозрела шалман на кухне, грязные кружки и кучу еды. Не сказать, что я в плюсе после откармливания дроу и набега гостей из «Перекрестка», но баш на баш выходит. Продуктов стало поменьше, зато теперь я являюсь обладательницей эксклюзивной зарры. Отравленный стилет и после ухода ЛСД висел без ножен на руке, но колоться и травить свою обладательницу не собирался.

Глава 3

Зарисовка в багровых тонах

Я сгребала на тарелку нарезку, чтобы сунуть в холодильник, когда сотовый заиграл старую попсовую вещицу «Брат ты мне или не брат». Звонил, ясное дело, Стаська. Ни на кого другого такой рингтон ставить не имело смысла.

– Привет, братишка! – воскликнула я как можно бодрее, дабы не давать старшенькому повода для подозрений, чреватых немедленным (настолько немедленным, насколько позволяет скорость самолета) визитом в мою обитель и допросом с пристрастием.

– Привет, солнце, – басовито поздоровался Стас, даже из телефона его голос разносился по всей кухне, как из сабвуферов музыкального центра. – Как ты?

– Офигительно, – честно ответила я, подумала и прибавила: – Крышесносно!

– Неужто моя сестричка наконец-то влюбилась? – оживился братец.

– Не-а, – хихикнула я и продолжила, решаясь на эксперимент, чтобы подтвердить или опровергнуть слова куратора: – Меня всего лишь долбанула в лобешник шаровая молния, и теперь я могу открывать двери в другие миры, из которых вот-вот начнут валом валить гости.

– Жаль, что не-а, – искренне огорчился Стаська, совершенно очевидно не расслышав ни слова из моей откровенной речи. Гипотеза о статусе секретности, выданная ЛСД, подтвердилась.

Женившись, записной Казанова Стас почему-то искренне уверовал в то, что полное
Страница 8 из 30

счастье возможно лишь в семье с кучей детишек и борщом в большой кастрюле на плите. Думается, аукнулось «тяжелое детство» в нашем бедламе. Теперь при каждом удобном, а пуще того неудобном случае старшенький начинал рекламную кампанию прелестей семейного образа жизни.

– Зато ты и Вика усердно выполняете план по возрождению нации. Третьего с Кирой еще не ждете? – перевела я тему.

– Пока нет, с двоими бы совладать, – хохотнул Стаська и взялся рассказывать, как его малолетние шкодники вчера раскрасили толстыми фломастерами дедушкиного мраморного дога. Теперь собачатина стала догом редкостной радужной породы, существующей в единственном экземпляре, и пугалась отражения в зеркале до жалобного воя.

Веселая болтовня с братишкой помогла. Я не только расслабилась, но и сама не заметила, как убралась в кухне. Да-да, я совсем не домовитый идеал из русских селений. Картофельное пюре и рыбный суп из консервированной горбуши – вершина моих кулинарных талантов. Предпочитаю питаться полуфабрикатами, не требующими более серьезных манипуляций, нежели разогрев в микроволновке или поджарка на сковороде.

Когда в нашей трешке обитала большая семья, на конфорках все время чего-то кипело, шкварчало и тушилось, а в раковине перманентно громоздилась гора грязной посуды. Теперь кухня не то чтобы сияет чистотой, но выглядит вполне пристойно. Чисто не там, где убирают, а там, где не пачкают. Если живешь одна, с готовкой особенно не паришься, потому и после наводить порядок долго не надо.

Я собрала свежеобразованный мусор (воистину, его человечество плодить научилось в совершенстве!) в пакет, притащенный Степанычем. Выброшу сразу, пока вонять не начало. Открыла дверь из кухни, и на меня навалилось что-то большое, тяжелое, темное и мокрое. Пакет выпал из рук, я же рефлекторно постаралась подхватить заваливающийся объект.

Мужчина в черном, длинноволосый, высокий, в раскромсанных и почти насквозь пропитанных темной влагой одеждах, фасон которых из-за обилия жидкости и порезов определению не поддавался. Влага была кровью, я в этом совершенно точно убедилась, когда ткнулась лицом куда-то в грудь гостя и машинально облизнула губы.

– Я умираю. – Голос, низкий и проникновенный, звучал обыденно. Не было слышно ни тоски, ни паники, ни сожалений. Лишь констатация факта.

– Не смей! Куда я труп дену? – тут же огрызнулась я, пытаясь попятиться к дивану, чтобы опустить туда очередного гостя.

Ух какой тяжелый! Говорят, люди в бессознательном состоянии тяжелее бревна, тогда хорошо, что он не отключился, а то упали бы на пару прямиком на пол. А так удалось, пусть и с неимоверным трудом, дошкандыбать до дивана. Покрывало на нем, в розово-кремовый цветочек, еще теткино, меня давно втихую раздражало, да как-то все выкинуть руки не доходили, зато теперь отправлю в помойку с полным на то правом! Вкус у тетушки временами хромал на обе ноги, зато практицизм калекой не был. Поэтому под покрывалом к дивану была булавками приколота клеенка, и все пролитое оставалось на покрывале, не марая поверхность диванных подушек и боковых валиков.

Я сгрузила очередной полуживой подарок из параллельного измерения и спросила большей частью риторически, собирая беспорядочные мысли в кучку:

– Как же тебя лечить? Платную «скорую» вызвать? Проблемы с полицией будут, к гадалке не ходи…

– Кровь, – выхаркал краткий и точный рецепт полудохлый гость.

– Ты вампир, что ли? – вяло уточнила я, подходя поближе к изголовью.

В затененной кухне (жалюзи я так и не подняла после отбытия дроу) отчетливо просверкнули красными угольками глаза умирающего.

– Да-а-кха, – прохрипел тот.

– Извини. Судя по тому, сколько ты потерял крови, для восполнения электролитического баланса тебе надо досуха кого-нибудь выпить. У меня на примете нет ни одного заслуживающего казни преступника в пределах транспортной доступности. А сама я еще жить хочу и больше стандартной дозы донора дать не в состоянии. Помру, так в нашем мире насовсем застрянешь. Есть предложения?

– Вино, красное, кровь туда, раны закрыть хватит. – Этот подыхающий, пропитавший все покрывало своей кровью тип нашел силы не только услышать сказанное, но и дать четкую инструкцию к исполнению.

– Вино есть, – согласилась я, прогулялась до кухонного бара и достала бутылку столового красного. Не ах, конечно, но пить можно. Того, что вампир бросится на меня со спины и перегрызет горло, я не боялась. Не то чтобы верила, скорее, совершенно четко знала: у него нет ни таких намерений, ни возможности. Гость из-за двери действительно готовился отбросить копыта.

Штопор – орудие мужчин, но в институте у нас на группу по списку приходилось всего три мальчика, два из которых только числились и являлись к экзаменам, а третий был гимном дистрофии, потому к пятому курсу открывать бутылки насобачились все девчата. Да что вино, мы даже шампанское без стрельбы по живым мишеням вскрывали! Дома у тетки агрегат хороший, с ним бы и Витька-дистрофик совладал. С пробкой я справилась за полторы минуты. Нашарила здоровенный, на полтора литра, пивной бокал – наследство одного из тетушкиных супругов. Выбросила из него коллекцию пыльных пробок и сполоснула под струей воды.

Остановившись у дивана с бутылкой и тарой наперевес, спросила дальнейших инструкций:

– Эй, граф Дракула, сколько лить в граммах?

Прикрытые длинными ресницами (почему у мужика-то такие выросли, любая девица обзавидуется!) красные очи снова полыхнули, и почти покойничек проскрипел:

– Все.

– О’кей, проще мерить.

Я поставила бокал на край стола и перевернула бутылку. Вина жаль не было, мне больше по вкусу сухое. А вот кровь… Нет, вида я ее совершенно не боюсь – если ты уже девушка, пугаться красных пятен как-то глупо. Но запросто расхватить себе руку, чтобы нацедить лекарство для подыхающего вампира? Блин! Где резать так, чтобы вылилось достаточно и зажило побыстрее? Я самострелом отродясь не занималась. Блин, блин, блин! А чем резать? Самые острые предметы в доме – хлебный волнистый нож-пила и тесак для сырого мяса. Последним как-то себе палец чуть ли не до кости расхватила, когда курицу кромсала, и рассчитать глубину необходимого для сцеживания крови пореза точно не смогу. Меня этому не учили. Может, дровский подарок обновить? Так ведь он с ядом. А ну как траванусь вопреки уверениям ЛСД? Обидно будет!

– Дай руку, – прохрипел вампир, и я почему-то подчинилась.

Подала конечность без всякой опаски. Не покорно, как теленок на заклание, скорее с любопытством. Почему-то была уверена, что этот полуживой представитель темных народов мне зла не причинит и ничего отгрызать не собирается. Наивной вампироманкой я сроду не была и от клыкастых иродов восторженно не пищала. Культовые «Сумерки» когда-то давно пролистнула, смотреть вовсе не смогла, первые книги гамильтоновской серии читала, но не более того. Ни о каких сладострастных мечтах об острых клыках, вонзающихся в шею, речи не шло. (Мне вообще-то больше всего из многочисленных описанных в книгах видов фэнтезийных рас нравились орки и гоблины. Забавные!) Однако ж этому распластанному на диване мужику я поверила безоговорочно.

Вампир чиркнул по моей ладони кончиком ногтя. Края кожи разошлись и окрасились алым, а потом и
Страница 9 из 30

густо-красным. Я сжала руку над пивным бокалом. Тонкая струйка потекла вниз. На всякий случай решила присесть поудобнее, чтоб голова не закружилась, как рекомендуют врачи, когда кровь из вены берут. У меня, конечно, никогда от таких процедур слабости в ногах и обмороков не наблюдалось, но вдруг сейчас что-то подобное приключится. Будет ужасно обидно пролить лекарство для второго по счету иномирного гостя. Пока цедила, отметила странность: порез не болел, как болит обычная резанная ножом рана. Так, чувствовался и чуток потягивал, не более того. Живот при месячных ноет куда как сильнее.

– Хватит, – тяжело, на выдохе, скомандовал вампир, внимательно отслеживающий весь процесс донорства. – Руку!

Он поднес ладонь к губам и прошелся языком по ране, зализывая. Рану отчаянно защипало, словно я мазанула ее тампоном с йодом. Когда вампир отпустил, никакого пореза уже не было. Края сомкнулись, оставляя тонкую, нежно-розовую полосочку шрама.

Кажется, реабилитационные процедуры отняли у мужчины значительную часть оставшихся сил. Поить тяжелораненого коктейлем «Кровавая Гелена» мне пришлось лично, присев на край дивана, аккуратно придерживая голову и бокал у бледных губ. Осушив полуторалитровую емкость до дна, вампир прикрыл глаза и проинформировал:

– Раны закрылись. Теперь мне нужна очень горячая вода.

– Пить или ванна? – уточнила я, чтобы знать, куда бросаться: кипятить чайник или открывать кран.

– Второе.

– Хорошо. Сэкономим электроэнергию.

Счетчики на воду у меня, конечно, стоят, но горячая ванна всяко обойдется дешевле заготовки крутого кипятка. Электрический чайник наматывает почти киловатт, поэтому для себя я обычно подогреваю бокал в микроволновке. Двадцать секунд, и приятного чаепития.

Я поднялась с дивана и уверенно зашагала из кухни. Меня даже не пошатывало после донорства. А ведь сцедила я на благотворительные цели около стакана, может, вампирская слюна еще и какой-нибудь тоник содержит, кроме коагулянта и ранозаживителя? В любом случае надо чего-нибудь мясного попозже сгоношить и гранатового сока купить.

Воду в ванну я пустила, отвернув кран в сторону горячей до упора, самой руку сунуть было больно, но коль клиент просит, пусть варится живьем. Молодцем-красавцем, как у Ершова, вряд ли обернется, но если оклемается, и то хлеб. Вот только… Я прикинула примерную технологию помывки окровавленных вампиров и полезла под ванну за большой клеенкой. Обычно расстилала ее на полу, когда красила волосы, чтобы не пачкать кафель, теперь хоть тут от необходимости отмывать пол от крови перестрахуюсь. Желтенький ламинат в кровавых разводах на кухне еще ждал своего уборочного часа! К той поре, как я расправила бывшую скатерку в крупные ромашки, вода заполнила треть ванны и била мощной, тугой струей. Вечером бы такой напор был, когда голову мыть надо, а не в середине дня!

– Ванна готова. Вопрос: что с одеждой делать? Эти лоскуты, держащиеся на честном слове, проще срезать, чем снять, – доложилась я возлежащему на диванчике вампиру. Диван из кремового под ним и вокруг уже стал стойко киноварным. Точно придется выбрасывать покрывало! Отстирывать такое даже в машине неохота.

– Режь, – едва заметно пошевелившись, решил раненый, адекватно оценивая новшества в дизайне костюма, привнесенные теми, кто усердно пытался нашинковать ткань заодно с носителем.

Я прикинула, насколько плотной казалась на ощупь одежда вампира (джинса отдыхает), и полезла за заррой. Как раз испробую подарочек. Все лучше, чем кромсать портняжными ножницами до кровавых мозолей. Вроде бы травить зарра, если верить инструкции от сварливого куратора, без воли хозяйки не должна. Первым делом, борясь с неловким ощущением, что обираю полумертвого, как какая-нибудь мародерша, сняла с «жертвы» побрякушки, чтоб не мешали процессу, и схватилась за дровский «ножик».

Маленькое лезвие, доказывая, что размер отнюдь не всегда имеет решающее значение, добросовестно прошлось по ткани, полосуя ее, как папиросную бумагу. Рубашка опала лепестками, обнажая безволосую грудь в багровых шрамах, затем пришел черед штанов. Они сдались так же безропотно. У вампира волос не нашлось ни на ногах, ни выше, а еще гм… Нижнего белья под штанами не нашлось тоже. Интересно, это принципиальная позиция частичного нудиста или у него брюки с бельем плохо сидят? Я девушка современная, пусть практического опыта интимного общения с лицами противоположного пола и не имела, но как что должно выглядеть, вполне себе представляла. Да и Всемирная сеть настолько перенасыщена визуальной информацией подобного рода, выскакивающей при обращении практически по любому запросу… Мечтаешь ли ты найти фото старинных письменных принадлежностей или узнать, как отодрать расплавленную резиновую соску со стола, – хочешь не хочешь, поневоле просветишься.

В общем, мой гость евнухом далеко не был. Богатое оснащение в рубке не пострадало. Я сделала вид, что все в порядке. Ну голый мужик и голый мужик, чего панику поднимать? Ведь в первую очередь он больной, а половая принадлежность – это уже второстепенно, и закончила художественную кройку. Всего за пару-тройку минут, а может, и меньше, мой гость возлежал на диване в том виде, в каком явился на свет, не считая обуви. Бледная кожа вампира была похожа на полотно абстракциониста, расписавшего его причудливыми штрихами шрамов и потеками засохшей и еще не успевшей потемнеть крови – все, что осталось от чудовищных ран.

Вздохнув, я принялась за высокие черные сапоги. Фасон ботфорт обожаю, но на собственном опыте знаю, как тяжело стащить такой с ноги, если дизайном не предусмотрена молния, а подъем высокий. Вампир ничего не просил, но напряжение мускулов при едва заживших ранах – лучший способ повернуть процесс выздоровления вспять. И что, опять его коктейлем поить? Красное вино дома еще есть, но на второй акт донорства я не способна в принципе, потому с сапогами гостю тоже пришлось распрощаться.

Обувь из очень прочной кожи сдалась моим усилиям минут через пять, обнажая ступни с длинными пальцами. Нет, зарра резала классно, просто я опасалась вместе с сапогом откромсать кусочек пациента, потому осторожничала. У вампира оказались красивыми не только руки. Когда-то слышала, что именно пальцы на ногах являются критерием аристократизма. Если судить с этой колокольни, то мой «граф Дракула» точно был из о-о-очень знатного рода.

– Все, теперь подъем и в ванну! – Настала моя очередь отереть трудовой пот со лба и покомандовать.

До ванной гость, тяжело опираясь на мое плечо, как на подставку, доковылял почти самостоятельно и осторожно погрузился в воду, мигом окрасившуюся в густо-коричневый.

Вампир согнул ноги в коленях с таким расчетом, чтобы оставаться в воде целиком, откинул голову на край и с удовлетворенным вздохом прикрыл глаза. Крутой кипяток для него явно был тем, что доктор прописал. Воду я перекрывать не стала, только уменьшила напор, давая возможность лишней воде утекать через сторож и не остывать.

Взгляд задержался на прическе раненого гостя. Длинные черные волосы настолько пропитались кровью, слиплись и растрепались, что походили на гнездо ворона-вампира. Я сняла с полочки шампунь и посоветовала:

– Голову помой.

Лицо вампира
Страница 10 из 30

скривилось в усталой гримасе. Похоже, мой визави не придавал особого значения своей внешности, и необходимость тратить драгоценные силы на бесполезное занятие его изрядно раздражала. Как раз напротив, чуть левее ванны, у меня висело зеркало, и под ним, на зеркальной полочке, имелась кучка всякой всячины, включающая в себя не только кремы, дезодоранты, лосьоны, стаканчик для зубной щетки, но и ножницы. То, как многообещающе уставился на режущий предмет пациент, меня крайне огорчило.

– Ладно, давай помогу, – поспешно предложила я.

Смотреть на то, как безалаберно кто-то, будь он хоть трижды вампир, относится к такой роскошной гриве, было невыносимо. Когда я была маленькой, то имела обыкновение рисовать картинки к каждой прочитанной книжке. Всех героев мужского пола, не только романтических, а даже негодяев, в воображении запойной читательницы Гелечки отличали шикарные длинные волосы разнообразных оттенков. Короткие мужские стрижки, привычные на Земле, меня крайне угнетали. Да, я романтичная дура, в отрочестве частенько мечтала о том, как буду гладить или причесывать волосы своего рыцаря. Надежды развеялись, а вот тяга к длинным волосам осталась.

Мое предложение было с неохотой принято. Наверное, только из-за того, что стричься раненый ленился ничуть не меньше, чем мыться.

Волосы вампира пришлось промывать трижды. Одно время я сама носила длинную, пониже лопаток, косу, пока не пришла к выводу: если качество волос настолько сильно уступает их длине, лучше не позориться и сделать модную прическу, маскирующую дефицит растительности. Это я к тому, что прикидывала, насколько обременительно ухаживать за такой копной, как у недобитого гостя из-за грани, поэтому и мыла максимально бережно, стараясь не дергать за волосинки. Попутно пришлось осторожно выпутывать из них кусочки чего-то непонятного, о чьем происхождении лучше вообще было не думать, и сгустки крови. Под конец водных процедур мне послышалось, что вампир мурлыкает большим котом на батарее. Впрочем, на чеканно-равнодушной физиономии ничего не отразилось. Зато по окончании процедуры мокрые пряди черной гривы поскрипывали от чистоты и блестели под лампой.

Я, предварительно спросив, не повредит ли это процессу выздоровления, спустила превратившуюся в коричневую бурду воду и позволила ванне снова наполниться относительно чистой, обжигающе горячей влагой. Показалось или нет, но все-таки толщина и интенсивность окраски шрамов гостя сильно уменьшились за время банных процедур. Вампир явно знал, что делал, требуя горяченную воду. Своей уверенностью и способностью контролировать ситуацию он совсем не походил на беспомощного и растерянного, при всей внешней крутости, дроу.

– Все, – оповестила я клиента, разогнула подуставшую спину и вытерла полотенцем руки. Халат после санитарной обработки и первого падения на меня окровавленного вампира был грязен настолько, что я засомневалась, спасет ли его стирка или шмотку придется выкинуть так же, как диванное покрывало. Жадность вкупе с ностальгией победила. Все-таки любимый шелковый халатик, подарок сестры. Решила прогнать вещь в щадящем режиме троекратного цикла стирки и понадеяться на лучшее.

Гость блаженствовал в ванне и вылезать оттуда не собирался, значит, время на очередную уборку перед очередным разговором у меня в запасе имелось.

– Полотенца сейчас принесу, а халата под твои габариты, извини, не найдется, – честно предупредила я клиента, дождалась согласного движения веками и убралась из жаркой ванной, мокрая как мышь из котла с кипятком.

Сняла кровавое покрывало с дивана, засунула его в черный мешок для мусора, замыла пол и клеенку-подстилку влажными салфетками и спрятала их туда же. По-хорошему, следовало бы все это сжечь, но я понадеялась, что никакому безумцу не придет в голову копаться в чужом мусоре и бить тревогу по поводу странного содержимого мешка. Может, у меня хобби такое – разделывать по выходным свиные туши прямо на диванах? Маленькое такое и невинное увлечение. Ага?

Наведя на кухне относительный порядок, я сменила грязный халатик на другой вариант домашней одежды – укороченные штанишки и блузку, – забросила на крючок у ванны полотенца и отправилась в гостиную к компьютеру. Визитка с координатами ЛСД валялась на клавиатуре, а любопытство настойчиво требовало разобраться с электронной почтой «Перекрестка» и обещанной анкетой. Я настроила экстренный однокнопочный вызов на мобилке и сосредоточилась на визитке Ледникова.

В ответ на запрос с выданным ключевым словом, отправленный по имейл, пришла анкета, которую, как следовало из инструкции куратора, следовало заполнять на каждого из посетителей. Вчитываясь в открытую страницу, я не удержалась от хихиканья. Начало анкеты весьма напоминало какой-нибудь тест из фэнтезийного генератора персонажа компьютерной игрушки. Раса, пол, предполагаемый возраст, внешность, имя, легенда, то есть обстоятельства появления героя, и так далее и тому подобное.

Я быстренько застучала по клавишам, руководствуясь принципом: раньше сядешь – раньше выйдешь. Если уж Сергей Денисович столько нудил о необходимости заполнения этого безобразия, пусть получит и возрадуется. Второго на день визита этого язвительного типа с рекламацией касательно пренебрежения служебными обязанностями мне совершенно не хотелось. Может, это и в самом деле для кого-то важно? Хотя работать на голом энтузиазме в наш коммерческий век – явный моветон. С другой стороны, врученная дроу в подарок зарра, на мой непрофессиональный взгляд, стоит куда больше, чем все, что я потратила на продукты для прокорма беглеца из подземелий. Плюс ко всему мне, что греха таить, было чертовски интересно все происходящее. Страх молния убила начисто, а вот личное любопытство, кажется, даже преумножила. Меня и так-то кошкой папка дразнил за энтузиазм, с которым я набрасывалась на все интригующее и необычное.

Папка мой сам в свои шестьдесят с хвостиком во многом оставался сущим ребенком. Таким, что мы, дети, относились к нему больше покровительственно и воспринимали, скорее, как еще одного брата, нежели главу семейства. А мама периодически устраивала разбор полетов за очередную авантюру вроде приобретения роликов или участия в игре по Толкиену в роли хоббита Бильбо. Кстати, хоббит из папки получился очень подходящий, можно сказать, стопроцентный. Невысокого росточка, плотный, с глазами записного приключенца на вполне простецкой физиономии. Шерсть на ногах и тоненькая подушечка на живот были единственным искусственным компонентом, добавленным папке для полноты вхождения в образ.

Ему, наверное, мое приключение могло ужасно понравиться. Я искренне жалела, что ничего нельзя рассказать. В голову прокралась идея: а что, если фотографировать гостей? Получится ли распечатать фотографии или их тоже буду видеть лишь я и причастные к «Перекрестку» личности? Хотелось проверить прямо сейчас, но мчаться в ванную с фотоаппаратом и щелкать обнаженного вампира на стадии выздоровления я не стала. Даже если снимки получатся, куда я их дену? На компьютер не поставишь, в ателье не отдашь, а человек… то есть вампир на такую бесцеремонность и обидеться может.

Первая анкета про изгнанника-дроу по
Страница 11 из 30

имени Нейр была благополучно заполнена и отправлена в «обратный зад». Так дивно выражалась одна моя коллега, возвращая взятые для составления отчета документы на общую полку в шкафу. Я принялась за вторую. Все равно заполнять потом, так пока есть минутка, пробью начало. Расу, внешность и обстоятельства появления гостя уже можно внести.

Диван у окна, где я любила валяться и читать книжки, едва слышно скрипнул. Я подняла голову от клавиатуры. Там, небрежно положив одну руку на спинку, вальяжно восседал мой гость. Судя по всему, полотенцем для того, чтобы обтереть кожу после ванны, он воспользовался, но только для этого. Сооружением из ткани какого-либо подобия одежды мужчина не озаботился ни в малейшей степени. Так и сидел в стиле ню, сухой, не считая влажной копны волос, на диване. Шрамы на коже побелели и почти исчезли. Глаза тоже прекратили отливать красным, приобретя красивый насыщенно-голубой, как роспись гжели, цвет. Наверное, кровавый отлив был индикатором плохого состояния и теперь отключился! Вот зашибенная регенерация, если бы не жидкая специфичная диета, я бы тоже захотела быть вампиром.

– Фен достать? – Я машинально защелкала клавишами, добавляя вторую анкету в черновики для отправки. Потом проще ориентироваться будет.

Царственный кивок поощрил к дальнейшим действиям, выяснять, что я подразумеваю под своим предложением, вампир не стал, значит, название прибора знал. Фыркнув, ну какой надменный, я сходила в спальню и извлекла агрегат с полки комода. Сильно сомневаясь в навыках вампира в обращении с феном, включила в розетку и занялась просушкой роскошной гривы. Массажная запасная щетка в шкафу тоже отыскалась. Так что следующий десяток минут был посвящен неторопливой просушке шевелюры цвета полночи.

– Тебе нравятся мои волосы? – задумчиво уточнил вампир, спокойно повинуясь указаниям по поворотам влево, вправо и так далее.

– Угум, – спокойно согласилась я, погладив очередную подсушенную прядку. – Роскошная грива.

– Я не чувствую твоего возбуждения, – с легким привкусом удивления отметил собеседник.

– С тобой спокойно, – ляпнула я, почему-то не думая, что могу оскорбить гостя.

Мне действительно было до странности безмятежно спокойно в обществе почти незнакомого голого мужчины. С ним, вот забавная нелепость, я чувствовала себя защищенной, как с братом Стаськой, или даже сильнее. Своими забавными ощущениями я и поделилась с вампиром.

– Я пил твою кровь, но ты не пила моей, такого эффекта без уз не должно было образоваться… – озадачился, причем всерьез, вампир.

– А много нужно крови? – полюбопытствовала я.

– Достаточно капли, – пожал плечами гость.

– Ты, когда на меня падал, перемазал в крови всю, и губы тоже, я их облизнула, – отметила я. – Может, как раз твоя капля тогда и попала.

– Не исключено, – согласился вампир и… и улыбнулся гораздо более теплой, вполне доброжелательной улыбкой и представился: – Я Конрад.

– Геля. Выходит, мы теперь почти родственники?

– Не почти, – провел пальцем по переносице вампир. – Узы отцовства крови весьма своенравны и редки. Кровь высшего вампира сама решает, кого и в какой степени принять или отвергнуть в окончательной смерти.

– Выходит, – я вырубила фен, в последний раз обдав прическу Конрада волной теплого воздуха, – могла помереть?

– Да, – не стал лукавить мужчина. Он вообще говорил очень четко и по существу, так же как ЛСД, только не ухитрялся оскорблять собеседника на каждом шагу. – Но кровь решила иначе. Теперь по нашим законам ты – моя родственница, почти дочь.

– Зашибись! – восхитилась я. – Как обзаводятся детьми, я знаю, но чтобы при одном живом родителе завести второго без помощи мамы – это нонсенс! С другой стороны, со вчерашнего дня у меня вообще все кувырком идет, так что нечего и удивляться. Привет, папаня!

Вампир ответил неожиданно озорной полуулыбкой и царственным наклоном головы. Красив, черт, но в нудистов играть все-таки не лучший выход. Где же на его фигуру одежду раздобыть? Заказать в интернет-магазине недолго. Заначку, правда, придется растрясти. Ай, ладно, для такого красавчика не жаль. Только вот все равно не раньше завтрашнего дня пакет придет, а если ему уже вечером или через час-другой уходить нужно? Вопросы долбились в голову, как стая чокнутых дятлов. Я пальцами обеих рук впилась в волосы и ожесточенно почесалась. Дятлы чуть поутихли и выстроились в очередь. С дивана подсказкой упала книжка. Точно!

– Можешь прочесть? – Я ткнула фэнтезюшку Пратчетта под нос Конрада.

– «Когда они приблизились к укрытию, послышался птичий свист. Птичка, с точки зрения Полли, называлась «очень неумелый подражатель», – зачитал вампир и с некоторым сарказмом отметил: – Я грамотен.

– Базара нет, фишка в том, что ты грамотен и в моем мире, а это значит…

Я коротко поведала вампиру о дверях между мирами, «Перекрестке» и о том, что он фактически является вторым моим клиентом, и, если верить словам ЛСД, клиентом невыездным.

– Кровь решает сама, – повторил вампир, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и, снова поделившись со мной лукавой полуулыбкой, уточнил расклад: – Она воспринимает тебя как дочь-сестру.

– Значит, ты не отец, а отец-брат? – развеселилась я занятной степени родства, которой точно ни у кого из знакомых не было, даже читать о таком в фантастических книжках не доводилось.

Конрад слегка наклонил голову, подтверждая. И раздумчиво заметил:

– Возможно, именно эти узы привязали меня к твоему миру.

– Упс. – Резко нахлынуло чувство вины, смывая оптимистичный настрой. – Извини, я не нарочно. Но, может быть, все-таки дверь куда-то в другой мир откроется для тебя. Я попробую.

– Я тебе уже надоел? – высокомерно, впрочем, я чувствовала, что это больше шутка, чем реальная обида, выгнул бровь Конрад.

– Нет, конечно, с тобой здорово, только… такой мир разве тебя устраивает? Тут практически нет магии, и вампиров тоже нет. Во всяком случае, я про них ничего не знаю.

– Быть единственным – великолепно, – отметил мужчина и, повнимательнее присмотревшись ко мне, погладил по голове. – Не переживай, девочка. Твоя странная магия спасла мне жизнь, когда я полагал путь завершенным. О, разумеется, я был бы не против лично расправиться с уцелевшими врагами, – Конрад оскалил острые клыки в совершенно волчьей усмешке, – но не настолько жажду кровавой мести, чтобы пренебречь новыми возможностями и новой загадкой. Когда живешь слишком долго, нити привязанностей слабеют, зато развивается любопытство. Новые впечатления и тайны составляют главное удовольствие. Прежде мне доводилось посещать другие миры, и я всегда был волен покинуть их по первому побуждению, но не теперь. Я не чувствую врат и не могу создать портала, почти не ощущаю магии мира. Очень странное впечатление.

– А что с тобой случилось? – Вопрос я задавала, не слишком рассчитывая на подробный ответ, однако слишком хотелось разузнать о папе-брате хоть что-нибудь, чтобы банально замалчивать тему.

– В мои земли вторглись враги, много, – почти безразлично, в пику недавней агрессии пояснил Конрад: кажется, считая дело закрытым, он совершенно прекратил из-за него волноваться. – Слишком большая армия, чтобы сражаться войском против войска. Даже в
Страница 12 из 30

случае победы от цветущего края осталась бы лишь выжженная пустошь и горы трупов. Я нашел выход в древнем пергаменте из заброшенной библиотеки. Семя высшего вампира не дает плода, наследника всегда выбирает кровь. Для проведения забытого ритуала жертвы кровавого наследия, способного породить преемника и защитить владения, требовалось много недобровольных жертв.

– Знаешь, мне даже представить страшно, сколько это «много» для вампира.

– Около трех сотен, – проронил рассказчик. – Мы ценим жизнь людей, пусть и иначе, чем сами люди. Когда тебя в состоянии напитать на несколько дней всего один глоток крови, к убийству ради денег, славы или иного пустяка начинаешь относиться как к бездарной глупости. Увы, иного, более выгодного решения мне отыскать не удалось. Я провел ритуал и ночью в одиночку напал на ставку врага. Разве те, кто пришли с мечами, могли рассчитывать, что владыка Конрад Карситский покорно подставит грудь под серебряный клинок?

– Кто с мечом к нам придет, от клыка огребет, – прокомментировала я последний риторический вопрос и уточнила невпопад, только из-за того, что стало ужасно интересно: – А в летучую мышь и туман ты обращаешься?

– В мышь – нет, в туман – да, – улыбнулся моему любопытству вампир. – Полезное свойство.

– Скорее странное. В мышь не можешь, хотя тут метаморфоза живого тела происходит, пусть виды разные и масса существенно разнится, а в туман – можешь, – восхищенно удивилась я.

– Не пытайся применить физические законы к магии сути и крови, – поправил Конрад. – Здесь они свои.

– Понятно, что ничего не понятно, но в этом-то и прелесть, – улыбнулась я, прекращая морочить голову свежевозникшему родственнику, и задала очередной актуальный вопрос: – Кстати, что пошло не так в тщательно продуманном плане?

– Твоя дверь, – коротко признал Конрад. – Наследник был избран, власть передана, и защита укрыла его и земли Карсита, изгоняя врагов.

– Эй, ты чего, рассчитывал умереть во время ритуала? – До меня только что дошло, что именно хладнокровно спланировал вампир. Не только гибель нескольких сотен людей ради высшей цели, а и свою собственную. Он просчитал и счел обмен равноценным.

– Шансы выжить были минимальны, – согласился этот гений тактики. – Я сделал выбор, не рассчитывая, что девица Геля распахнет для меня дверь в иной мир.

– Прости, что не дала тебе геройски сложить голову или, – я припомнила кучу ран разнообразной конфигурации, украшавших тело, – быть расчлененным на кучку маленьких Конрадов, превращаясь в мученика.

– Не в претензии, – ухмыльнулся вампир.

В глазах его снова проблеснуло дьявольское лукавство. Пришлось тут же поверить: клыкастый тип еще больший авантюрист, чем я. Ну конечно, у него опыт больше. Ничего, я не волшебник, я только учусь, наверстаем. И первым волшебным актом будет поиск одежды для гостя.

Глава 4

Мужские разборки

«Батюшки-светы! – мысленно возопила я, как любила восклицать одна из бабушек-соседок. – Василь Иваныч! Как я могла про него забыть?!»

Нет, имелся в виду не Чапаев, герой Гражданской войны, а полный тезка, третий муж тетушки! Богатырского телосложения был кадр, и ума недалекого. Этого типа угораздило вдрызг разругаться с супругой аккурат перед днем рождения и двадцать третьим февраля в придачу. Поэтому в чемодане, пылившемся в кладовой, были заботливо сложены не только не прихваченные блудным супругом при уходе из дома шмотки б/у, а и несколько совершенно новехоньких шмоток с этикетками! Из тех, которые тетушка в подарок супругу готовила. Надо попробовать примерить на Конрада! Все лучше, чем костюм нудиста.

Я поскакала в кладовку, мысленно прося прощения у старшей родственницы за то, что не раз зубоскалила по поводу ее склонности к накопительству условно нужных вещей. Воистину, пригодиться может даже хлам! Чемодан с красноречивой римской цифрой «три» на бирке, аккуратно приклеенной к ручке скотчем, лежал на нижней полке юшара. Почему-то именно так называл такие самодельные ящики-шкафы первый муж тетки, бывший шахтер, оттрубивший несколько вахт на Шпицбергене.

Щелкнула пара замочков, и вжикнула молния. Ага! Склероз не подвел! Самым верхним на тщательно утрамбованном ворохе барахла покоился большой пакет с джинсовым костюмом благородного темно-синего оттенка, там же имелась красивая коробочка с тремя трусами и упаковка носков. Славься вовеки женская традиция дарения нижнего белья в февральские праздники! Широко улыбаясь, я сгребла добычу и отложила в сторонку, намереваясь еще немного пошарить в закромах для пополнения запаса. Вот в куклы в детстве играть не любила, если только прически делать, а нарядить живого мужчину было жуть как интересно. Как же он будет выглядеть не в своих окровавленно-импозантных черных лохмотьях и стиле ню, а в земной одежде?

Грохот, звон и бряцанье в прихожей отвлекли меня от увлекательного процесса потрошения чемодана «третьего бывшего». Я выскочила из кладовой и застыла соляным столпом.

Повалив и отпинав в угол под трюмо невыкинутый мешок с кровавыми уликами, в коридоре дрались двое. Мой куратор и гость-вампир.

О-о-о, это не было обычной уличной сварой с беспорядочным маханием кулаками и отборной матерщиной или театрально-постановочным процессом из блокбастера. Я вообще идентифицировала личности и характер занятий присутствующих только с помощью логики. Черный прикид ЛСД успел намозолить глаза еще с утра, других голых мужиков, кроме Конрада, у меня в квартире не водилось, значит, дрались конкретно эти двое. А что именно дрались, так шанс на то, что этот черно-белый мельтешащий по полу и даже стенам клубок есть страстно обнимающиеся после долгой разлуки друзья или ближайшие родственники, был минимален. Друзья так друг на друга не рычат.

– Брейк! – завопила я во всю мощь легких, молясь мысленно на звукоизоляцию кирпичной многоэтажки. – Конрад, это мой куратор! Сергей Денисович! Остановитесь, это гость из-за двери!

– Он вампир! – рыкнул отброшенный на несколько метров от противника Ледников, слизывая кровь с разбитой губы и явно собираясь продолжить мордобой, а может, даже резню. Я только сейчас заметила длинный поблескивающий нож, зажатый в перчатке куратора.

– Да, вы же сами говорили, что оттуда приходят создания разных рас, – опешила я, в упор не видя причин для дискриминации по национально-клыкастому признаку.

– Потому привратники и мрут, – мрачно подтвердил ЛСД.

– Я не пролью крови спасительницы, кайст, и слово чести будет в том порукой, – проинформировал противника Конрад.

С виду (ощупывала-то я только взглядом) он не пострадал. То ли ЛСД не достал его клинком, то ли лезвие было не из того материала, чтобы ранить вампира. Но восстановился после полумертвого состояния мой гость явно не полностью, потому продолжать бой до победы методом разрывания горла врагу не рвался.

– Вообще-то я не звала на помощь, на тревожную кнопку браслета не нажимала, никуда не звонила. Все в полном порядке, не было нужды в потасовке! – начала я тоном практически умиротворяющим, но, запнувшись на полуслове примирительной речи, взвыла сиреной: – Блин, какая сволочь раскокала мою пудру и тени!

Коврик у двери приобрел своеобразный дизайн. Прежде темно-зеленый,
Страница 13 из 30

цвета глубокого изумруда, теперь он украсился розовыми разводами, отдельными нерастолчеными шариками того же оттенка и сине-голубыми кляксами.

– Извините, – нехотя буркнул ЛСД.

– Нет уж, на «извините» косметику не купишь и вместо пылесоса не используешь! – рявкнула я, продолжая беситься по-настоящему. Каков гусь! Ворвался без приглашения в дом, перевернул все вверх дном, напал на ни в чем не повинного чел… вампира, обращается со мной так, будто я грязь под ногами, и вообще! Все, я рассердилась! Третий ребенок не балованный, чтобы привлечь к себе внимание в шумном дурдоме, надо постараться, и отстаивать свое мнение тоже надо уметь. Я не скандалистка, но на шею себе сесть никому не позволю!

– Одевайся, Конрад, – предложила я и всучила вампиру комплект одежды и нижнего белья, которые все еще сжимала в руках. Метнулась в кладовку и появилась уже с пылесосом, пошла на куратора, как тореро на быка, с максимально грозным видом. – А ты убирай!

– Что? – зашипел ЛСД, мне даже показалось, ядом на многострадальный коврик закапал.

– Намусорил? Намусорил! Я, что ли, за тебя убирать буду? Вот пылесос, изволь ликвидировать беспорядок. – Я ткнула в свободную от холодного оружия руку куратора раструб пылесоса. – Размер нанесенного беспричинной дракой ущерба сейчас подсчитаю.

– Я не поломойка! – отчеканил куратор.

– Я тоже! – рявкнула в ответ. – И за всякими бойцами невидимого фронта прибирать не нанималась. Или вы, господин Ледников, убираете разгром, или закрываете дверь с той стороны моей квартиры и жизни. С гостями как-нибудь без вашего «Перекрестка» разберусь. Имущество целее будет! Выбирайте, да побыстрее, терпение у меня не резиновое!

– Глупая девчонка, столько дерзости, а в итоге жалкий труп и бесконечные отчеты, – брюзгливо скривился ЛСД, и я поняла, что он сдает позиции. Отползал неохотно, как танк на тормозах, но все-таки. Честно сказать, не ждала и такой уступки.

– Конрад, будь другом, – позвала я вампира, шуршащего упаковками одежды в гостиной, – на полке над компьютером каталоги лежат. Тот, на котором красной ручкой написано «Позвонить Ленке», перекинь сюда.

Каталог практически в ту же секунду спланировал на трюмо. Вот это скорость и глазомер у моего папы-брата. Сказали «Перекинь», он и перекинул. Белая зависть скулит восторженный гимн и глотает слюнки! Зашуршали странички, я озвучила:

– Шариковые румяна, четыреста девяносто рублей, тени триста пятьдесят. Итого восемьсот сорок рублей для заказа аналогов разбитой косметики.

ЛСД не отреагировал. Вперив взгляд в дверь комнаты, за которой переодевался вампир, куратор в чуть замедленном темпе уточнил:

– Он читает?

– Ага, – злорадно согласилась я и язвительно (как со мной, так и я) прокомментировала: – Что, оправдались худшие подозрения, да? Конрад к нам всерьез и надолго! Так что поговорить успеете, а пока не сачкуйте, Сергей Денисович, пылесос ждет!

Куратор полез в карман и достал тысячу одной купюрой. Положил на каталог, потом мрачно проронил:

– Вот деньги за разбитое. Но этой техникой я пользоваться не умею.

– Учитесь, дело нехитрое: шнур в розетку, кнопка на ручке включает прибор, прижимаете щетку к полу, трете грязный участок вперед-назад и до победного конца! – жестко ответила я инструкцией и полезла в сумочку на вешалке, чтобы достать кошелек. Своего не отдам, только и чужого в жизни не возьму. – Впрочем, могу принести совок и веник. Только потом придется еще и тряпкой остатки замывать. Не устраивает? Ладно, держите сдачу!

ЛСД машинально принял деньги, сунул в тот же карман, откуда доставал купюру, и остался стоять столбом. Реклама дня: мужчина в черном с пылесосом на изготовку! Я же унеслась с каталогом и мобильником в свободную от присутствия посторонних спальню.

– Эй, Ленок! Привет, прости, что, как сволочь, в двенадцать утра выходного дня звоню, но у меня не только склероз, а еще и срочный заказ. Представляешь, румяна шариковые и тени геройски погибли. Запишешь? Ага. Значит, страница…

Пока диктовала приятельнице перечень, в коридоре загудел-таки пылесос. Вот и ладно, пусть работает! Если уж труд из обезьяны умудрился человека сделать, то, может, и с одним вредным сволочью-куратором справится? Кстати, а почему Конрад этого погромщика как-то странно поименовал? Это он ругался или что-то дельное сказать хотел?

Обдумывая этот вопрос, я услышала, как красноречиво вступил в беседу живот, и продефилировала на кухню. Кроме закусок, нормальной еды в доме почти не осталось, готовить совершенно не хотелось, потому слазила в морозилку и достала пиццу. Сунула ее в духовку.

Да, я безнравственно люблю вкусную нездоровую пищу, вроде копченой колбасы, маринованных огурчиков, соленой рыбы или пиццы, зато совсем не выношу сладкого, поэтому могу себе позволить то, что нравится, в любом затребованном аппетитом объеме. Больше разумного организм все равно не съест. Он у меня сознательный и привыкший к тому, что его потребности удовлетворяются, а значит, и впрок ничего откладывать на животе или попе не надо! Вот ведь главная беда всех девочек, увлекающихся диетами. Скинуть вес под вечным девизом «не жрать» просто, зато потом оголодавшее тело будет ховать впрок любой излишек, как запасливый хомяк. И останется только стонать о стремительно возвращающемся богатстве.

Заведя таймер над плитой, я поставила на огонь кастрюльку со вчерашним бульоном из куриной грудки, съеденной прошлым утром. Чует мое сердце, опять кого-нибудь из гостей-проглотов кормить придется. И чего они точно к завтраку, обеду или ужину являются? Может, это универсальная особенность мужской интуиции, берущей начало в коллективном мужском бессознательном? Или вообще свойство выходцев из иных миров, которые на вкусный запах, как мотыльки на лампу, слетаются. Тогда вопрос: при чем тут куратор? А ЛСД при длительном общении с иномирными гостями подхватил привычку, как дурную болезнь.

Я проверила пиццу, потыкав ее зубочисткой, выключила согретый бульон, аппетитно попахивающий приправами, и пошла назад, предчувствуя второй раунд разборок. Пылесос закончил гудение. Коврик, что удивительно, коль чистил его субъект, впервые использующий бытовой прибор по назначению, вернул свою изначальную, милую моему сердцу зелень. Подумала было продолжить экзекуцию, отправив Сергея Денисовича на лестничную клетку в гости к мусоропроводу, дабы он там вытряхнул пылевой мешок, а заодно оттащил на помойку у соседнего дома кровавый мешок. Но пожалела. Пылесос и контейнерную площадку. Первый мне еще самой пригодится, а на второй бомжи живут, жалко будет, если распугает. Они свою территорию в таком идеальном порядке поддерживают, куда там дворникам!

– Ваши претензии, Гелена, сняты? – высокомерно осведомился куратор, вместо «принимай, хозяюшка, работу да прости засранца», и брезгливо отстранился от чуда техники домашнего масштаба. Будто не пылесос держал, а что-то дохлое и очень вонючее.

– Частично, Сергей Денисович, – согласилась я и, демонстративно практически игнорируя ЛСД, прошла в гостиную, где занимался примеркой обновок Конрад.

Тот как раз заканчивал наводить марафет. Я только и могла, что выдохнуть:

– Вау, круто выглядишь!

Не то чтобы синяя, искусственно потертая местами джинса
Страница 14 из 30

пришлась вампиру совершенно впору, но преображение было чудесным. Чуть мешковатая посадка, при плотной обтяжке таза, придавала Конраду сибаритствующий раскованный вид. Вкупе с явным аристократизмом и мощной фигурой впечатление было сильным. Ни один манекенщик этому типу не годился даже в подметки.

– Мне нравится, – задумчиво согласился вампир, добавив: – Я люблю интересные ощущения. Грубость ткани иногда приятнее чрезмерной мягкости.

– Рада, что подошло. – Я разулыбалась и, по-родственному поправляя воротник рубашки Конрада (гулять так гулять, все-таки теперь у меня еще один член семьи объявился!), предложила: – Потом я тебя сантиметром обмеряю, чтоб размер определить, и каталог мужской одежды интернет-магазина поглядишь, надо тебе что-то еще подобрать на первое время. – Покосившись на ноги вампира (носки на ногах мужчины никак не могли заменить ботинок или спортивных туфель), добавила: – Обувь в первую очередь. Сегодня, чтобы босиком не ходить, я в «Параллель» добегу, хоть кроссовки взять и домашние тапки. А за хорошим костюмом, как время будет, до фирменного магазина дойдем. Я в витрине у них классные образцы видела.

– Гелена Юрьевна настолько богата, чтобы содержать ручного вампира? – Язвительная реплика от дверей метнулась парфянской стрелой.

Конрад закаменел на миг и так просверкнул мгновенно заалевшим взглядом, что я поняла: всерьез рассматривает возможность убить ЛСД здесь и сейчас. Удержался, кажется, он лишь из нежелания учиться пользоваться пылесосом и шваброй для ликвидации последствий уничтожения объекта раздражения.

– Содержать? Ни в коей мере. – Яда в моем ответе было не меньше, чем в вопросе куратора. В дозатор мы, конечно, не плевали, но по ощущениям выходило схоже. – Такой мужчина, – продолжила я демонстративно восхищенным, почти благоговейным тоном – апофеозом женской гордости пред образчиком мужского совершенства, – я абсолютно уверена, в любом из миров, где бы ни оказался, в состоянии обеспечить себе достойную жизнь сам. А каждая малая толика помощи будет компенсирована стократно.

– Ты, безусловно, права, Лучик, – согласился Конрад, то ли намеренно, то ли случайно поиграв с производным от значения моего имени «светлая». – На Земле ценят драгоценности?

В руке вампира проблеснули перстни и цепь, которые были на нем при переходе. Те, что я, освобождая полудохлого гостя от обрывков экипировки, сначала сложила аккуратной горкой на табуретке, а потом наскоро сполоснула от крови под проточной водой в раковине, как раз пока Конрад принимал живительную ванну, а потом выложила на полотенце у мойки обсушиться. Когда он успел забрать свои вещи, я не уследила. Впрочем, это его вещи, а значит, он имел право забрать их в любой миг, не привлекая моего внимания.

Так вот, в «переносной коллекции» Конрада были: длинная цепь целиком из желтого и черного металла, перевитого в сложном узоре, перстень-печатка того же фасона и два обычных перстня, с красным и прозрачно-голубым камнем соответственно. Камни отличались изрядными, с грецкий орех, габаритами. Даже на мой непредвзятый взгляд, они должны были стоить не дорого, а очень дорого. Вряд ли вампир-аристократ носил бижутерию.

– Ценят, и я даже знаю, кому их можно предложить, – согласилась я и прошлась до стола, принимаясь демонстративно рыться у компьютера в поисках визитки господина Кольцова. – Кстати, а кто такой кайст?

– Он, – с равнодушной неприязнью едва заметно повел головой в сторону ЛСД вампир. Каким-то образом новоявленный родственник ухитрялся транслировать оба чувства одновременно, мне до таких вершин мимической передачи нюансов настроения, как до Парижа… по-пластунски. Причем я даже не была уверена: истинный это настрой Конрада или лишь видимость. Какая-то глубоко зарытая толика интуиции намекала, что вампир играет на публику.

– Чтобы задать правильно вопрос, надо знать по крайней мере половину ответа, – задумчиво отметила я и призналась: – Не знаю значения этого слова.

– Я вампир, он – кайст, – привел познавательную параллель Конрад, только что пальцем для усугубления впечатления не ткнул поочередно в грудь себе и Ледникову.

– О! – Я удивилась. – Так это раса такая. А на Земле разве водятся кайсты? Что-то я ничего подобного раньше не слыхала. Реликтовая раса? Или вы, куратор, тоже не местный?

Не знаю, как получилось, но мы с Конрадом начали эту игру, намеренно надавливая на ЛСД, подталкивая его к действиям. Пока он молчал и хмурился.

– Чем же они уникальны? – продолжила я расспросы вампира, помахивая зажатой в пальцах визиткой Кольцова.

– Кайсты владеют даром перемещений в пространстве, – с удовольствием объяснил Конрад, развлекаясь с кнопками на рубашке. Он все еще крутился перед зеркалом, но теперь даже наивная я была на сто процентов уверена: предмет используют не для любования собственной красой, а исключительно в целях наблюдения за потенциальным союзником или, как дело повернется, противником. – Мифы говорят, их предками были фениксы.

– То есть жечь его бесполезно? – деловито уточнила я, словно уже сейчас собиралась прятать труп.

– И это тоже. Кроме того, они частично способны к трансформации тела, да и иных дарований, доставшихся от огненнокрылых пращуров, не чужды.

– В вашем мире есть замечательное выражение, Гелена: «Многие знания – многие печали», – холодно отметил ЛСД, прерывая увлекательное повествование. Поворот разговора куратору совершенно не нравился, он следил за нами, как за движущимися мишенями в тире.

– А есть и другое: «Кто владеет информацией – тот владеет миром», – намекнула я, очень довольная тем, что на один вопрос ответ уже получила. Он сказал «в вашем мире», а значит, ЛСД выходец из другого.

Кстати, теперь я хоть понимаю, каким образом Ледников проникал в мою квартиру без взлома и умудрялся сохранять обувь в чистоте при нашем-то качестве дорожного покрытия. Причем слово «качество» заменимо на «халтура» без утраты словосочетанием точности.

Полезная магия! Это как же можно сэкономить на общественном транспорте, не столько даже денег, сколько времени и нервов. Когда твоя заветная мечта сбывается не тобой, а около, это досадно.

– Как ваш куратор, Гелена, я вынужден, ввиду явления постоянного гостя, согласно инструкции, предпринять ряд необходимых действий и позаботиться о соблюдении предосторожностей, – твердо заявил Сергей Денисович. Говорил он с таким кисло-надменным видом, будто каждое произносимое слово было лимоном без кожуры, которое ему запихивали сразу в глотку, да еще сдавливали для лучшего сокоотделения прямо там.

– Например?

– Обеспечить реализацию украшений для цивилизованного обретения первоначального капитала переселенца и предложить ему сотрудничество с «Перекрестком», – выдавил ЛСД, демонстративно отвернувшись от нас. Инструкция и служебный долг велели одно, а душа совсем другое. Труднее всего, как при запоре, ему далось последнее слово о сотрудничестве. Непроницаемо-темные глаза зеркалом души у куратора работать отказывались, он их использовал в качестве щелей забрала, из которых смотрел ствол снайперского ружья.

На кухне зазвенел таймер. ЛСД вздрогнул. Ух ты! Я думала, он вообще непрошибаемый, ан нет, громкие
Страница 15 из 30

резкие звуки действуют даже на людей в черном иномирного происхождения!

– Пицца готова! Пора обедать, – перевела я сакральное значение мелодии.

– Я не употребляю фастфуд, – брезгливо процедил куратор, будто ему черпак сунули и в гальюн прямиком трапезничать отправили.

– А я вас звала угоститься? – изумилась я до глубины души кайстовой наглости. – С Конрадом, как постояльцем поневоле, поделюсь, если захочет. Но чего ради я должна делиться с хамоватым вандалом, громящим квартиру?

Резко развернувшись – жалко, громко топать в домашних тапочках при всем желании не получается, – отправилась на кухню. Там я агрессивно гремела противнем, выгружая обжигающую, ароматную пиццу на блюдо. Хотелось взять и стукнуть им по черноволосой башке ЛСД, чтобы повежливее стал, ехидна черная. Вместо боев местного значения помыла утварь и налила бульона в бокал.

Конрад и куратор вошли как пара призраков, не то чтобы зловеще, просто тихо. Я так никогда не умела ходить, хоть на цыпочки встань. Пол всегда поскрипывал, а тапки шуршали. ЛСД же опять в ботинках, только… я едва не отдавила ногу челюстью. ЛСД снял плащ и перчатки. Черные джинсы и черная рубашка продолжили сезон одного оттенка. Интересно, нижнее белье у него тоже черное и есть ли в гардеробе хоть одна вещь другого цвета? Ироничные размышления о шмотках обрубило как топором, стоило мне глянуть на руки ЛСД. Вместо ногтей у него были… наверное, когти, черные, поблескивающие, хищно изогнутые. Похожие на птичьи. Такими можно располосовать что угодно на лоскутки одним движением.

– Классный маникюр, – похвалила я и отвернулась к сушилке с тарелками. – Конрад, не спросила, ты как, на жидкой диете или другую пищу тоже употребляешь?

– Употребляю.

Обернувшись вовремя, заметила, как плотоядно покосился вампир на пиццу и облизнулся.

– А язвенникам-трезвенникам могу предложить стакан куриного бульона, или отвар из мертвых дальних родственников пить моветон? – с показной невинностью уточнила я.

Мой клыкастый папа-брат расхохотался так, что не удержался на ногах. Сполз на диван и буквально рыдал от смеха, прикрывая лицо кистью. Коготки ЛСД ощутимо увеличились в размерах, правда, морда лица осталась такой же презрительно-скучающей. Ага, теперь мне стало понятно, почему он не снимал перчаток. Если по ноготкам так легко определить настроение, то их следует прятать, что ЛСД и делал. Тогда почему снял сейчас? Наверное, чтоб мы, недостойные, видели, как бесим его, великолепного, отнимая бесценное время впустую.

– Бульон – это приемлемо, – процедил далекий потомок мифического феникса.

Отрадно, стало быть, решил не свариться с двумя дегенератами, за что и получил кружку горячего варева. Плошку с белыми сухариками – никогда не выбрасываю хлеб, если понимаю, что не доем, сушу в духовке – я поставила перед колоритным носом-клювом бесплатно. От щедрот русской души. Все-таки этот ЛСД худой, пусть поест. Не подобреет, конечно, но хоть чуток поправится. Как-никак углеводистая пища.

Потом мы с прекратившим гоготать Конрадом (похоже, у вампира наступила эмоциональная разрядка) честно разрезали пиццу напополам. Я мысленно сопоставила наши габариты и добавила ему еще треть. А вот бульон новообретенный родич пить не стал, зато попросил столового красного, если есть. Пришлось лезть в бар за бутылкой.

Под бульон, хруст сухариков и пиццу пошел разговор об устройстве гостя на ПМЖ. ЛСД действительно обещал продать перстень по каналам «Перекрестка» за разумную цену, достаточную для обзаведения гардеробом, съема квартиры, пропитания и прочих расходов. Если по первому и третьему пункту Конрад со всем был согласен, то съезжать от меня решительно отказался. Так и заявил, категорически, как транспарант развернул, заставив куратора почти подавиться сухариком.

– Занятно. А мнение Гелены Юрьевны вы уточнить не намерены? – иронично скривился ЛСД, полуприкрыв веки («Ага-ага, глаза бы мои вас обоих не видели!»).

– Я почти не против, – пожала я плечами, потом подумала, испытывая странную теплоту при мысли о новом странном родиче.

– Почти не против? – заинтересовался формулировкой вампир.

– Точно. Я не большая любительница постояльцев в доме. Даже таких классных, как ты, Конрад. Последствия счастливого детства. Но ты мне действительно очень нравишься.

– Вампирские чары? Ну конечно! Вы уже стали дойной коровой для этого кровососа? – облил меня презрением куратор.

Ту тираду, что сказал ему в ответ Конрад, я расшифровать не смогла, хотя вроде бы часть сказанного была на русском, на том самом-самом русском, по которому даже отдельные словари составляют. Но я в них не заглядывала, поэтому перевести дословно не смогла, а вот на скулах ЛСД появились очень яркие красные пятна, и он заткнулся, давая мне возможность продолжить:

– Есть отличное предложение. Позавчера съехали последние арендаторы нашей трешки. Это квартира напротив. Бесплатно пустить не могу, деньги родителям перечисляю, но вариант съема жилья очень неплохой. Центр города, и цена приемлемая. Мешать мы друг другу не будем, а пообщаться в любой момент сможем.

– Годится! – одобрил новый арендатор, и его возглас был сопровожден звучным шлепком. Будто в коридоре ударила хвостом об пол большая рыба. Очень большая рыба.

Глава 5

Проблемы любовные и хвостатые

ЛСД вскочил первым и рывком распахнул дверь на кухню. Не рыба. В коридоре, посреди изрядной лужи, прямо на паркете валялась, отчетливо попахивая йодом и водорослями… русалка. Пребывающая в обмороке русалка с зелеными длинными волосами, перевитыми жемчужными нитями, чешуйчатым хвостом, ну и всеми прочими атрибутами, не прикрытыми какими-нибудь глупостями вроде лифчика из ракушек. И вряд ли на белье для персей ей банально не хватило финансов, ибо украшений (бус, браслетов, поясов, заколок и прочих драгоценных аксессуаров) на беспамятной хвостатой дамочке было с хорошую ювелирную лавку.

Куратор застонал так, словно у него заболело полчелюсти сразу, и провыл:

– Невозможно!

– Чего? У нас гость, точнее, гостья. Значит, опять открывалась дверь, или в нее положено только входить, а вплывать не положено, так как противоречит пункту три «б» инструкции для перехода между мирами? – уточнила я, уже совершенно ничему особенно не удивляясь. Удивлялка сбежала вместе с пугалкой и возвращаться не собиралась.

– Дверь не может открываться столь часто, – сквозь зубы объяснил ЛСД. – Минимальный разрыв между посещениями, зарегистрированный статистиками, составляет шестнадцать часов.

– Так что, ее назад выпихнуть? А как? Я не знаю, – пожала я плечами и подошла поближе к неподвижной деве-рыбе.

Была она не крупнее меня, словом, тощенькая. На мордашке с хорошеньким носиком и аккуратными губками застыло выражение вечного страдания. Полувсхлип-полустон сорвался с уст русалочки, и я тут же решила:

– Нет, никого выпихивать не буду. Только если она амфибия, – жаберные щели под грудью отчетливо свидетельствовали в пользу моей версии, – надо ее в ванну оттащить. Поищу морской соли.

Конрад, золотой вампир, не дожидаясь просьб и приглашений, подхватил тушку русалки, как конфетный фантик, и помог мне перебазировать ее в ванну, которую всего несколько часов назад занимал сам.
Страница 16 из 30

Пока я выискивала под ванной коробку с морской солью без ароматических добавок и щедро ссыпала в воду половину пачки, вампир обследовал гостью на предмет повреждений.

Этого не было заметно сразу, но при укладывании в воду обнаружился здоровенный порез на левой руке девушки, от плеча до предплечья. Основы первой медицинской помощи требовали промыть рану, наложить мазь и закрыть повязкой, только Конрад решил по-своему. Он принюхался к девушке, счел ее вполне съедобной и начал зализывать рану. Наверное, часть свежевыступившей крови ему перепала в качестве десерта к пицце, однако и русалка не прогадала. Порез закрылся прямо на глазах тонюсенькой корочкой свежей болячки.

– Скоро очнется, – прокомментировал состояние чешуехвостой клыкастый лекарь.

– Конрад, я тебе аренду со скидкой сделаю, – похвалила я помощника, – за совмещение должностей доктора и грузчика.

Вампир весело оскалился, показывая, что оценил юмор и ничуть не обиделся. Наверное, ему действительно сильно приелась роль всевластного правителя, опостылела настолько, что теперь, сбросив оковы долга, он с наслаждением окунулся в игру по другим правилам. И мне действительно очень нравилось то, что включена в эту игру не как фишка, а как член семьи.

ЛСД сдавленно застонал за нашими спинами. Мигрень у него, что ли, начиналась или в самом деле зубы разболелись? И похоронным тоном выдал:

– Боюсь, еще несколько суток подобных происшествий, и мне тоже придется поселиться рядом. Начальство не захочет упускать из кольца плотного наблюдения ваш феномен, Гелена Юрьевна.

– А поконкретнее? – переспросила я. «Штирлиц насторожился».

– Феноменальная частота открытия дверей. Причем на три портала пришелся один переселенец. За такими привратниками обязательно устанавливается пристальный надзор. Если интенсивность явлений не пойдет на спад, мне, как вашему куратору, поручат основную его часть.

– Кстати, забыла спросить. А сколько всего кураторов у привратников? – спохватилась я.

– Кураторов трое. Я – старший куратор, благодаря универсальному дару мгновенного перемещения.

– Чего-то я не понимаю – зачем личное участие и слежка? Неужели нельзя камеры или еще какие-то датчики слежения установить, чтобы контролировать перемещение? Даже официально технический процесс идет семимильными шагами, а уж ваша секретная контора и подавно должна иметь в заначке несколько уникальных примочек, – недоверчиво фыркнула я.

– Отследить действия привратника невозможно, техника не фиксирует перехода. Попытки обеспечить наблюдение иными, нежели личный контакт, средствами неизменно проваливаются. Техника выходит из строя, сбоит или попросту выключается. Что тому виной: электромагнитные поля, искажение времени и пространства, магия… Теорий множество, точных данных нет, – от всей души пожалел ЛСД. – После ряда чрезвычайных ситуаций было принято решение о непосредственном наблюдении с минимальным использованием технических средств.

– То есть вам приходится присматривать за кучей привратников, мечась между ними на своих двоих, и вы всерьез опасаетесь, что начальство отдаст категоричный приказ сменить место проживания, чтобы находиться максимально близко к самой горячей точке? – уточнила я не самым веселым тоном.

– Именно, – кисло и устало согласился Сергей Денисович.

Все-таки интересно, как его зовут на самом деле? Что-то не верится, чтобы создание иной, пусть даже с виду гуманоидной, расы носило обычное русское имя с отчеством и фамилией по совокупности. Кстати, один пустяковый вопрос о ФИО, который я оставила при себе, зацепил другой, о дверях. Да, по алгебре у меня что в школе, что в универе стояло четыре в зачетке, три в уме, но геометрия… О, геометрия – это совсем другая, близкая душе песня! Оттого я уточнила:

– Эй, а географически привратники как располагаются?

– Все персоны проживают на территории Евразии, если это именно то, что вы хотели спросить, – пояснил куратор.

– И это тоже, но не только, – согласилась я, хотела продолжить допрос, да только русалочка заворочалась и слабо застонала, приходя в себя. Ванна не море-океан и даже не аквариум, амфибия двинула хвостом, уперлась в стенку и бешено забилась, обдавая нас щедрым фонтаном соленых брызг. Теперь мокрых людей, нет, мокрых разумных существ, ибо из всех присутствующих в помещении человеком была лишь я, стало четверо. Говорят, общность положения сближает, но я мельком отметила печальный факт: переодевать вампира больше не во что. Впрочем, это было не главным. Первым делом я, как лицо ответственное и аналогичного пола с паникующей, выпалила:

– Тихо, тихо, лапочка, а то опять покалечишься. Ты в безопасности. Все хорошо! Успокойся. Никто не причинит тебе вреда.

Русалка прекратила таращить невозможно аквамариновые глазищи (такого цвета у меня когда-то был банный халатик, и я всегда считала этот оттенок выдумкой красильщиков), осторожно присела, цепляясь ладошкой с перепонкой между пальчиками за край ванны. Обвела помещение взглядом и, судорожно сжав в ладошке круглую блямбочку, изукрашенную жемчугом, болтающуюся на шейной цепочке среди прочей бижутерии, разразилась неконтролируемыми рыданиями.

Э-эх, поздно пить боржоми, когда почки отлетели. Все равно я мокрая, как мышь, утопшая в унитазе, терять нечего. Потому я тоже приняла сидячее положение на краю ванны, наклонилась и приобняла бедняжку. Она чуть трепыхнулась, да так и обмякла в объятиях, когда я принялась поглаживать ее по волосам, перевитым кроме жемчуга какими-то явно живыми водорослями, и бормотать всякие утешительные глупости. Те самые, которые одна девушка говорит другой, чтобы успокоить: что все пройдет, что мужики козлы, и прочую глупую, но такую нужную ерундень. Незаметно из помещения слиняли куратор с вампиром. Правильный подход, нечего им делать в женской компании.

Русалочка плакала долго, минут пятнадцать, но даже у амфибии запас слезной жидкости мало-помалу истощился, всхлипы стали реже, а потом и вовсе стихли. Наконец она утерла лицо ладошками и сказала:

– Прими благодарность сердца, человеческая дева, разделившая мою скорбь. Не поведаешь ли, какими чарами оказалась я перенесена в эту малую чашу воды?

– Я и сама до конца не понимаю, – честно призналась я, предпочитая думать, что девушка спрашивает о процессе перемещения между мирами, а не о том, кто конкретно оттащил ее из коридора в ванную комнату. Пока хвостатая не повторила истерику на бис, начала осторожный рассказ: – У меня вчера дар открылся отворять врата в другие миры. Оттуда, как мне объяснили, чаще всего проходят те, кто отчаянно нуждается в помощи. Наверное, ты одна из таких гостий.

– Но я не могу жить в такой мелкой чаше, совсем негде плавать, так тесно, и вообще… – Хвостатая девушка замешкалась, а потом все-таки закончила: – Еще утром я не видела смысла жить.

– Бывает, – философски пожала я плечами и предположила: – Несчастная любовь?

А что еще может быть у такой красотки, буквально обвешанной украшениями: ожерельями, серьгами, браслетами, заколками. И даже, мамочки, у русалочки был пирсинг в пупке. Если девочка не видела цели в жизни, то вовсе не по причине крайней бедности. Хотя кто их, созданий другой расы, поймет?

– Да! – Хлюп!
Страница 17 из 30

Русалочка снова зашмыгала носом, подтверждая догадку.

Впрочем, ее внешность такое слезливое настроение ничуть не портило. Сухого в ванной ничего не было, а глазки у хвостатой не краснели от слез и нос не опухал. Может, из-за специфического способа двоякого дыхания через нос и жабры?

– Он отверг меня, променял на сухопутную человечку!.. – И русалочка выдала мне вариацию на тему столь же широко известной, сколь и печальной сказки датчанина. С той лишь разницей, что в человека моя гостья, не царского, но вполне знатного рода, превращаться отнюдь не собиралась. Напротив, хотела увлечь возлюбленного в глубины морские. Там, благодаря старинному волшебному амулету, тому самому, который украшал шейку амфибии, будущему супругу была бы дарована возможность жить и дышать под водой. Но не оценивший своего великого счастья морячок, хоть и испытывал к русалке глубокую благодарность и дружеское расположение – она таки спасла его в штормящем море, – от перемены места жительства наотрез отказался. Не воспринимал он подружку как женщину и землю любил куда больше моря. Амба!

Отвергнутая, разочарованная, утратившая смысл жизни (не дай бог втюриться в кого-нибудь настолько, чтоб небо с овчинку казалось!) девица, даром что с хвостом, решила поступить как многие Джульетты до нее. Утопиться, понятное дело, она не могла, выброситься на сушу с аналогичными суицидальными целями тоже. А вот заплыть в глубокую-преглубокую пещеру, из которой никто и никогда не возвращался, потому что там проживало чудовище, – показалось русалке самым перспективным делом. Романти?к и готи?к в одном флаконе.

Словом, украсив себя как на свадьбу (вот почему на ней, как на елке, всего навешано оказалось), русалочка кинулась в омут головой. То есть поплыла в глубины неизведанные и зловещие. Плыла долго, все ждала, что на нее кто-нибудь нападет и она красиво истечет кровью, с именем неверного возлюбленного на устах. Не нападали. Зато пещеры становились все темнее и уже, а потом у нее начала кружиться голова, и во рту появился странный привкус цветков ралии. Желтые пузырьки из трещин в полу подсказали самую обыденную и банальную причину того, почему из глубин никто никогда не возвращался, да и чудовищ не водилось. Ядовитый газ!

Вот тут-то незадачливая самоубийца поняла, что почему-то жить хочет, пусть даже немножко несчастной из-за своего драгоценного моряка, и заканчивать кормом для криля не намерена. Рванула что было сил из пещерного лабиринта, да только голова к той поре дурная была от растворенного в воде газа. Пловчиха плохо соображала, что творит, с координацией серьезные проблемы начались. Нахлынула паника, русалочка неслась куда глаза глядят, потом потеряла сознание и каким-то образом вывалилась в коридоре моей квартиры.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – резюмировала я, высыпая остатки морской соли в заново наполненную после буйства купальщицы ванну для восполнения водно-солевого баланса пережившего серьезный стресс организма. А то вдруг чешуйки линять начнут, так она мне канализацию враз засорит!

– Хорошо кончается? – недоверчиво уточнила девушка, пальчик прижался в растерянности к губкам.

– Как мне объяснили, одни двери закрываются, значит, в свой мир ты больше не вернешься, зато открываются другие. Когда уходил мой последний гость, – о том, что он же был и первым по счету, я благоразумно умолчала, – он был очень доволен открывающимися перспективами. Вполне возможно, что и ты уплывешь куда-нибудь в прекрасное далеко, где отыщется тот, который будет ценить и любить такую красавицу, как она того заслуживает.

– Но… а как ты откроешь дверь? – робко, с синими искорками вновь разгорающейся надежды на лучшее в глазах, спросила русалочка.

– Не знаю. Они, эти двери, сами открываются. Кажется, когда гость готов уходить. Так что полежи, отдохни в водичке, а там оно как-нибудь само решится. Только извини, никакой русалочьей еды у меня нет.

В самом деле, не считать же условно съедобной для амфибии случайно купленную банку с соленой морской капустой? Еще помрет от такого хавчика у меня прямо в ванной, и опять встанет ребром вопрос о том, куда девать труп. Нет, сейчас, конечно, мне папочка-братец Конрад помочь может. Но стоит ли добавлять лишних проблем ему? Он ведь вампир, а не людоед, съесть труп без остатка не сможет, только припрятать, что, не зная наших реалий, несколько затруднительно. Хм, куда-то не туда меня мыслительный процесс увлек. Я ведь вовсе не хочу гибели этой девушки, наивной даже по моим меркам, с колокольни жалкого четвертьвекового опыта.

– Я не голодна, – улыбнулась девушка, положа конец гастрономическим метаниям. И стеснительно добавила: – Перед тем как плыть в Пещеры Невозврата, я съела полную сеть деликатесных купимилий – самого любимого блюда.

Какая замечательная гостья! Пришла с визитом сытая, еще бы воды в коридоре с полморя не налила! Но идеала в мире не существует. И аксиома сия относится не только к принцам на белых конях.

– Уйти туда, куда хочу… Какое волшебное предложение, – произнесла русалочка мечтательно, пусть и с флером легкой печали. – Я хочу в мир, где нет людей, нет суши, кроме скал, на которых приятно погреть чешую и кожу в солнечную погоду. А в бескрайних и бездонных глубинах живут величественные и прекрасные создания…

Русалочка вдохновенно сочиняла, не замечая, как вокруг нее все сильнее и сильнее сам собой закручивается водоворот. Усилился запах соли и йода, потом послышались птичьи крики и дивная песня без слов, которую хотелось слушать вечно и слышать только ее. Перед глазами заплескались зеленые, бирюзовые, голубые волны, на песню лег неумолчный шум прибоя, бьющегося о скалы.

Где-то на периферии сознания я услыхала восторженный девичий возглас:

– Спасибо-о-о! Проща-а-ай!

И куда менее мелодичную, больше похожую на хриплое карканье старого ворона ругань. Потом что-то резко рвануло меня за талию. Плюх! Дивная, манящая, чудесная, самое волшебное, что я когда-либо слышала в жизни, песнь умолкла.

Я снова сидела на кафеле в ванной комнате, залитом соленой, если судить по каплям на губах, водой. Насквозь мокрая одежда и волосы липли к телу, ванна опустела. Русалка исчезла, вода тоже куда-то подевалась, только изрядная куча побрякушек, влажно поблескивающих на дне, доказывала, что хвостатая дева не пригрезилась мне в кошмарном сне. А еще… среди украшений мощно била хвостом здоровенная, метра на полтора, рыба. Толстая, похожая на цилиндр, тупоносая, серая и очень напоминающая белугу.

Голова чуть кружилась, как после пары бокалов крепленого вина. Но не могла же я захмелеть от воды?

– Очнулась? – заботливо, с едва уловимой насмешкой уточнил Конрад, накрывая меня сверху относительно сухим полотенцем, и покровительственно то ли промокнул, то ли взлохматил волосы. Мокрые прядки от такого безалаберного обращения встали дыбушком. Думаю, я напоминала угодившего под водопад воробья.

– Очнулась. Да-а. Чего это было? – спросила я и недовольно поморщилась – таким резким, противным и тонким показался собственный голос.

– Зов сирен, – просветил меня недовольный куратор сзади. – Вампир едва успел перехватить тебя. Еще секунда, и тонула бы, пуская мечтательные пузыри.

– Я никуда не собиралась
Страница 18 из 30

кидаться, только стояла и слушала, – попыталась огрызнуться я, мысленно протянув: «Так вот что нажелала себе «Ариэль-самоубийца»!»

– Ты стояла, дверь двигалась, – скрупулезно внес правку в картину реальности ЛСД и тоскливо вздохнул. Наверное, именно в эту минуту он понял наверняка, что никуда не денется и его точно поставят главным пастухом при моей персоне, а заодно и за вампиром приглядывать поручат.

– А откуда рыба? Тоже оттуда? – вяло уточнила я.

– Оттуда, – согласился вампир, каким-то одобрительно-кошачьим взглядом меряя гигантскую тушу, беснующуюся в ванне.

– Как думаешь, вдогонку ее выпихнуть не получится?

– Зачем выпихивать? Тут съедим! – весело удивился Конрад и уточнил специально для контуженных сиренами: – Она не только съедобна, но и вкусна!

– Я в курсе, деликатес и все такое, но чистить и жарить рыбу ненавижу, потому перебиваюсь готовой, соленой и консервированной! – Мне оставалось лишь чистосердечное признание, вызванное ужасающей перспективой встречи с рыбой-гигантом и плитой. – И вообще, она живая! – привела я последний аргумент.

– Ненадолго, – пообещал уладить проблему вампир, а потом поверг меня в состояние экстаза, продолжив: – Я ее почищу и выпотрошу, тебе только приготовить!

– Годится, – облегченно выдохнула я, вовремя вспомнив два важных момента: кормить Конрада твердой пищей необходимо – раз, рецептом красной рыбы, запеченной в духовке, как раз для чайников, мне вчера все мозги прокомпостировали в бухгалтерии – два. Забыть еще не успела, а фольга, соль и пакеты приправ к рыбным блюдам на кухне имелись. Под гнетом обстоятельств пришлось сдаться и объявить: – Уболтал, чертяка языкастый. Только, чур, перед чисткой рыбы все застелить клеенкой и газетами, декорирование кухни чешуей и рыбьими кишками в мои планы не входит!

– Договорились! – ухмыльнулся вампир. – Будет все, как ты захочешь!

– Ага, еще скажи, что будет мир у ног моих, – рассмеялась я и полезла за пластиковую ширму под ванной, где лежал стратегический запас сухих тряпок для экстренной ликвидации потопа. Кажется, сейчас мне должны были пригодиться они все. А потом села на пятки и поблагодарила: – Спасибо, Конрад, за то, что к сиренам не пустил. Плаваю я, как лошадь из грустной песенки, недалеко и глубоко.

– Не за что, Лучик, – улыбнулся вампир. – Ты почти устояла, а когда наша связь окончательно укрепится, даже эти мокрые крикуны тебе ничего сделать не смогут.

– Связь? – сделал охотничью стойку ЛСД.

– Мы повязаны кровью, кайст, неужели до сих пор не почуял? Она спасла мою шкуру. – Спокойно, только в этом спокойствии ясно читалось между строк тридцатым шрифтом Times New Roman: «Только тронь ее, будешь иметь дело со мной, и, клянусь, тебе это не понравится».

– Одной проблемой меньше. – С виду куратор оказался совершенно равнодушен к эпическому заявлению. Уверовал, что меня в меню не записали, и успокоился. – Пока дверь снова не распахнулась, я могу подать рапорт начальству и получить инструкции по нештатной ситуации.

– Нештатной? – удивилась я, пыхтя кверху попой над осушением маленького пруда в ванной.

– Три открытия врат менее чем за сутки. Один жилец, – педантично перечислил ЛСД и исчез, не опускаясь до расшифровки, отступил в коридор из ванной и пропал из виду и из квартиры, поскольку ни шагов к входной двери, ни ее хлопка мы не услыхали. Дар мгновенного переноса! Эх, везет же гадам!

Я вздохнула и отжала тряпку над раковиной. Просить помощи Конрада в помывке полов не стала. Он наблюдал процесс с неподдельным исследовательским интересом. С таким взирают на действо, не виданное ранее, или на то, к которому никогда по-настоящему не приглядывались. Вот не обращал человек внимания, как мураши палочки в муравейник таскают, а тут вдруг один привлек внимание.

Переодеваться я пока не собиралась, все равно с водой возиться, потом сухое надену. А вампир опять разделся догола и хотел вывесить костюм на веревку в коридоре для просушки. Я только посмотрела, подумала о соляных разводах на джинсе и сгребла шмотки в стиральную машину. Спасибо тому хорошему человеку, который изобрел агрегат!

Конрад ловко, двумя пальцами одной аристократической руки прихватил царь-рыбу за жабры, второй молниеносным движением сломал ей хребет и, намертво зафиксировав бьющееся в предсмертных судорогах деликатесное чудовище, поволок ее на кухню.

Я поскакала следом, обеспечить плацдарм. Клеенка, поверх нее несколько отмотанных мусорных пакетов, сверху гигантская доска для замеса теста, закутанная еще в один страховочный пакет. Нож-тесак в качестве основного инструмента вампир вполне одобрил, а для готового продукта я выдала ему самый большой таз для варенья, хранящийся в кладовой.

Оставив мужчину священнодействовать, я включила духовку на разогрев и вернулась к уборке ванной и окрестностей. Худо-бедно избавив помещение от излишков жидкости, одним махом я сгребла русалочьи побрякушки (все больше очень крупный жемчуг разных цветов и вариантов низок) в пластиковый таз для белья. Среди жемчугов, между прочим, отыскалась и та самая волшебная кулон-пластина, позволяющая сухопутным жителям адаптироваться к водным глубинам. Надо же, как-нибудь проверю ее работоспособность в ванне.

Кстати о птичках, а именно о ванне. Я сполоснула ее. Скептически оглядела и все-таки залила гелем с хлоркой. Как-никак тут плескались две посторонние формы жизни, вдруг какая инфекция затесалась? Потом помою с щеткой, искореняя потенциальную угрозу! Частично покончив с уборкой ванной, я поволоклась с относительно сухой тряпкой к коридорному водоему. Отжала ее над раковиной раза три, и тут в дверь робко позвонили.

Господи, только не еще один гость из иных миров! Пусть это будет соседка, у которой электричество отключили, или старшая по дому с очередным сбором на общедомовые нужды!.. Друзья-то мои, если заходили, трезвонили по-хозяйски, но вообще-то предпочитали сделать предупредительный звонок на мобилку перед налетом.

В глазок виднелась одинокая знакомая фигура. Отбрасывая с лица волосы относительно сухим районом предплечья, я щелкнула замком и приоткрыла дверь:

– Привет, Василек.

– Извини, ты занята? – сразу смутился, заалев круглыми щеками, бывший однокашник и сосед по двору.

Вместе играли в песочнице, как оглашенные гоняли на великах, в один сад ходили, в одной школе учились, только с вышкой разошлись. Василек пошел в медицинский, по стопам родичей-психиатров, а я в гуманитарный. Но дружить продолжали, вместе праздники отмечали. И вообще, если был в моей жизни такой индивидуум, ткнув пальцем в которого я могла сказать: «Вот он, очень хороший человек!», то только Василек. Он уступал место старушкам в транспорте, трогательно заботился о малышне, души не чаял в младшей сестренке, подкармливал всякую живность, всем заболевшим друзьям порол уколы совершенно бесплатно и так же подвозил, никогда не взяв даже полтинника на бензин.

– Внеплановая уборка, – максимально честно ответила я. Просвещать друга относительно иномирной толпы, успешно мусорящей в квартире, все равно не было никакого толку. Со Стаськой попробовала.

– У тебя гость, Лучик? – с фамильярным любопытством выглянул из-за плеча вампир в стиле ню. Был он выше и
Страница 19 из 30

массивнее меня, потому просматривался весьма отчетливо, как бы я ни растопыривалась в попытке прикрыть неподобающее, пусть и весьма эстетичное зрелище. Хорошо еще он тесак с кухни не прихватил!

Василек всегда легко краснел, а тут стал просто пунцовым, а на глазах навернулись слезы. Он выдавил задыхающимся голосом:

– Извини, я потом зайду, – и опрометью бросился прочь по лестнице.

– А паренек-то тебя любит, – с равнодушным весельем отметил Конрад.

Я захлопнула дверь и еще раз отерла лицо, теперь уже убирая соленую влагу совсем не океанского происхождения, бормоча сквозь зубы:

– Накрылась медным тазом поездка на оптовку.

Противно, мерзко, как будто бродячего пса ударила, было на душе. Но вдогонку за Васильком я не бросилась. Наверное, потому что дура. Столько лет считать парня другом, чтобы одна-единственная сцена и едва знакомый вампир открыли глаза. Теперь все слова и поступки виделись совсем в другом свете, как и мое тупое поведение, поведение дуры, в упор не замечающей того, что творится у родного человека на душе. Василек был мне как брат, ничего больше. Именно поэтому я не стала его догонять, дарить ложную надежду и утешать. Черт, как же плохо. Я не люблю рыжего друга и даже ради счастливой улыбки на его круглой веснушчатой физиономии не скажу другого. Не буду, да и не смогу притворяться. Так будет нечестно и для меня, и для него. Как же погано.

Конрад легким движением руки развернул меня и прижал к голой груди, давая возможность выплакаться. Чуть теплые пальцы легли на макушку, а голос участливо спросил:

– Проблемы?

– Просто жизнь, – ответила я и, запинаясь, коряво объяснила: – Я его всегда другом считала, а притвориться, что ничего не видела и не поняла, тоже не могу. Значит, решать надо, что делать. Если промолчать, он подумает, что я вроде не против, начнет ухаживать. Говорят, что в любви один всегда целует, другой щеку подставляет, и главное, чтоб человек хороший был. Только это же противно, даже самого лучшего человека возненавидишь, если так жить. А если я все знаю и против, то не должна больше с ним по-старому общаться и беззастенчиво пользоваться помощью. Потому что он не подруге помогает.

Речь моя закончилась тяжелым вздохом. Конрад покровительственно погладил меня по плечу и задумчиво сказал:

– Я никогда не притворялся, Лучик. Пользовался женщинами, если они стремились в мою постель – чары вампира на смертных действуют безотказно, – мужчина усмехнулся не без самодовольного осознания личной неповторимости, – но никогда не бросался признаниями. Ты права, не желая лжи. Любят не самого красивого, лучшего, достойного, любят того, кто задевает душу и до крови царапает сердце. Не торопись, любовь придет.

– Не тороплюсь. Мама уже замордовала вопросом «Когда ты выйдешь замуж?», а я все не тороплюсь, – пожаловалась я.

– Может, тебе женщины нравятся? – практично уточнил Конрад без всякого намека на укор, чисто исследовательски.

– Не-эт, – замотала я головой так, что даже в позвоночнике что-то хрустнуло. – Я, конечно, понимаю, люди все очень разные, бывают и такие, ничего лично против них не имею, но сама… Нет, мне определенно нравятся мужчины, но как-то заочно, что ли. Пробовала встречаться с парнями, но как до поцелуев и обнимашек доходит, ничего с собой поделать не могу, слюняво, и неприятны чужие руки, куда не надо лезущие. Может, я какая-то ненормальная?

Надо же, так откровенно никогда не говорила об этом даже с лучшей подругой, а вампиру, с которым и знакома-то без малого день, все сказалось почти само собой. Наверное, сыграла роль та странная прочная связь, установившаяся между нами после обмена кровью. С Конрадом было так уютно, легко и надежно, как ни с кем другим.

– Нет, Лучик. – Мужчина поцеловал меня в начавшую подсыхать макушку, погладил чуть теплой рукой. – Бывают цветы, растущие из любого сора, из земли, утоптанной до состояния камня, брызгающие цветом в ответ на первую же ласку солнца. Но встречаются и иные, бутон которых набирает силу и распускается лишь при самом бережном уходе садовника. Счастлив тот, кому доведется вдохнуть аромат такого цветка и насладиться его красотой.

– Ты романтик и поэт, – тихонько хихикнула я.

– Я разный, – наставительно, с естественным превосходством поправил Конрад и, снова взлохматив мою и без того растрепанную влажную голову, велел: – Переоденься, это мне без разницы, есть одежда или нет, а человек в мокром ходить не должен.

– Да уж, – согласилась я, а то придется не только сомневаться в себе самой, но еще и лечиться от переохлаждения. Май, конечно, но сквозняка в квартире это не отменяет.

Смыв под душем морскую соль с тела и волос, я наскоро обсушила голову феном и переоделась в очередной комплект домашних штанишек и футболку. Мокро-соленое шмотье закинула в машину и отправилась на кухню.

Конрад оказался уникумом – он ухитрился разделать и очистить рыбину, создав идеально оскверненный участок среди относительно чистой кухни. Беспорядок на нем ликвидировался самым элементарным образом – я сгребла все грязные газеты-пакеты, скатала и засунула в свободный, отволокла к мусоропроводу. Все! Кроме кусков в тазу и устойчивого рыбного запаха, ничто не напоминало о недавнем бое с чешуей и потрохами. Осталось только обвалять несколько кусков в специях с солью, засунуть их в фольгу и сунуть в нагретую духовку. Большая часть рыбы была расфасована по пакетам и обрела пристанище в морозилке. Забила я ее под завязку! Чувствуется, следующая неделя у нас будет сплошь рыбной, да еще и друзьям перепадет!

Потом я созвонилась с подружкой, в чьей компании собиралась на оптовку, и, сославшись на женские проблемы (если она подумала о месячных, кто же виноват?), попросила закупиться и на мою долю. Танюшка – золотой человек – сжалилась и согласилась. Усевшись за комп, я скинула ей длинный список – от стирального порошка до консервов, – составленный еще позавчера.

Конрад внимательно пронаблюдал за технологией обращения с ноутбуком и уточнил насчет немедленного заказа одежды. Да уж, один просоленный русалкой костюм и пара запасных трусов вкупе с носками никак не соответствовали представлениям вампира о приемлемом гардеробе. Поскольку поход в магазин мужской одежды без одежды для него был недопустим, а мне брать дорогой костюм на глазок без примерки невозможно, пришлось быстренько произвести стандартные замеры сантиметром и обратиться к интернет-ресурсам.

Пользоваться техникой мужчина учился с удивительной скоростью и спустя пяток минут уже спокойно мог заняться подбором вещей самостоятельно. Я только указала нужный сайт, коротко объяснила принцип составления заказа и отправила в корзину первую покупку. Позабавившись моему удивлению, гость снизошел до объяснения:

– В разных мирах мысли людей очень часто идут схожими тропами, Лучик. Учиться не сложно, если есть желание познавать. Зная принцип, освоить частный случай не трудно. А не стремящийся к новому вампир очень быстро становится горстью праха просто потому, что жизнь превращается для него в скучную затянутую пьесу с желанным финалом.

– «Неправда, что надежда умирает последней, после нее остается сестренка – любопытство», – вставила я цитату из Олди.

– Верно, – коротко
Страница 20 из 30

согласился Конрад и почему-то поморщился. Возможно, припомнил что-то неприятное или тех сородичей, которых потерял только потому, что они утратили это самое важное для выживания свойство.

Чтобы отвлечь «родственничка» от плохих мыслей, я цапнула комплект ключей из шкатулки с верхней полочки компьютерного стола и, зарывшись в шкаф, откопала безразмерный черный халат в стиле японского кимоно. Вернее, это для меня он был безразмерным, а Конраду ничего так, достал до колена и в плечах по швам не треснул. Обрядив его в жалкое подобие одежды, чтобы не пугать случайных свидетелей, я потащила будущего постояльца на осмотр трешки, которую собиралась отдать в аренду под создание вампирского гнезда.

Всего-то четыре шага по площадке, три поворота ключа в железной двери, и новый постоялец остался осматривать новое жилище с евроремонтом. К счастью, никто из любопытствующих соседей не выглянул на звук. Наверное, уже разъехались по фазендам. А то время от времени всплывающий за последний день вопрос «Куда деть труп?» мог стать как никогда актуальным. Полуголый босой атлет сногсшибательной красоты – последнее, кого ожидаешь увидеть на лестничной клетке кирпичной семиэтажки. Кое-кто из моих пожилых соседей мог бы и не пережить потрясения.

Я вернулась к себе и отстучала в «Перекресток» отчет о Конраде и безымянной русалке, оставившей на память море разливанное соленой воды, полутораметровую рыбину и тазик, на треть полный побрякушками.

Пожалуй, я зря сетовала на нерентабельность работы привратника. Хороший жемчуг, помнится, из опыта покупки подарка для подруги-Рыбы (имеется в виду знак зодиака), стоил недешево. Забавно, почему хвостатая гостья оставила украшения? Или есть такое негласное правило перехода: чтобы уйти куда-то отсюда, необходимо оставить позади что-то материальное, желательно имеющее ценность в перевалочном пункте?

Вопросов по поводу новой работы меньше не становилось, скорее, совсем наоборот. Чем больше происходило всякого связанного с дверями и гостями, тем сильнее мне хотелось дойти до самой сути вопроса, и короткие ответы ЛСД переставали устраивать.

Глава 6

Ох, леха, леха и другие охи, ахи, хохмы, страхи

– Уже устроился? – не оборачиваясь на чуть слышный шорох в коридоре, спросила я, отстукивая последние строчки в отчетном шедевре эпистолярного жанра бюрократического характера.

Дверь в квартиру, ожидая возвращения Конрада, я не запирала на замок, потому вздрогнула только тогда, когда отозвался совершенно незнакомый невозмутимый мужской голос:

– Не успел.

Испуга снова не было. Я лишь обернулась к невысокому крепышу в потертых штанах цвета хаки и темно-зеленой майке-алкоголичке. Нос картошкой, маленькие серо-голубые глазки под белесыми ресничками, почти невидимые на загорелом (откуда в мае-то, не в солярий же ходил?) лице. На ногах незнакомца красовались кожаные ботинки на толстой подошве, с высокой шнуровкой. Ну почему все гости ходят по дому в уличной обуви? Кроме Конрада, конечно, потому что у него обуви нет вовсе!

– Ты кто? – с вялым интересом уточнила я. – Вроде местный?

– Ледников препоручил твою охрану, кроха, – столь же индифферентно отозвался мужик. – Я Леха.

– Геля, – машинально представилась в ответ, совершенно офигевая от мысли, что теперь меня будет пасти этакий тип, выглядящий работягой с завода, спустившимся за пивком в ларек. Это чего, как говаривали в далекие восьмидесятые братки, типа круто?

Как-то идея почти совместного проживания с симпатягой вампиром мне нравилась больше, много-много больше. Или сволочь ЛСД пытается загрести моего Конрада работать на «Перекресток» куда подальше, оставив вместо него сие недоразумение?

– А с чего ЛСД так расщедрился? – буркнула я себе под нос, пытаясь сообразить, как отделаться от «ха?кеиста» за шестьдесят секунд.

– ЛСД? Гы, – хмыкнул мужик и показал мне большой палец. – Хороший ярлычок. Надо будет нашим сказать. Приживется. Он как мозги начинает компостировать, шибает чище наркоты.

Когда мы мимо входной двери шли в сторону кухни, я не удержалась, проверила. Да, тапочки для гостей – несколько пар – чистые и новые, специально купленные, лежат как лежали на полочке. Никаких заклятий невидимости на них не наложили, никакие твари-тапкоеды не схарчили. Неужели трудно было нацепить?

– Не обижайся, кроха, меня Денисыч прямо к дверям пульнул, и я о коврик подошву вытер. Не стоит мне ботинки-то снимать, на всякий случай, – приметив взгляд и правильно истолковав его, обстоятельно объяснил Леха. И тут же, оставив треп, как на другую программу переключился, мужичок серьезно спросил: – Дверь у тебя постоянная или блуждающая?

– Э-мн… я пока в терминологии не секу. Если ты о том, где гости появляются, то около кухни, рядом с кладовой или в ней самой. Не всегда в одном и том же месте. Статистики пока маловато.

– Показывай, – велел Леха с деловитым спокойствием, без хамства.

Я мысленно вздохнула. Человек пришел добросовестно делать работу, и выгонять его за дверь просто потому, что мне его фас-профиль не по вкусу и вообще посторонних в доме не хочу, – по меньшей мере невежливо. Вот ЛСД покажется, ему все выскажу в наглую морду носатого лица. Я сама себя поохраняю! В крайнем случае, Конрада попрошу или на сигнальную кнопку браслета давить буду да по мобилке трезвонить. Кстати, любопытно, а кто на экстренный вызов прибудет?

Любопытно-то любопытно, но испытывать в деле все одно неохота. Опасности я люблю только в триллерах по видео. Телик не жалую – вечно там реклама весь драйв сбивает, да и кинотеатры из-за этого не перевариваю. Когда вокруг куча чавкающего и гогочущего в самом неподходящем месте народу, настрой тоже пропадает, несмотря на крупный формат картинки и объемный звук. Хруст вокруг и мельтешащие головы спереди все равно получаются объемнее.

Участок от ванной до кухни Леха обследовал так, словно был собакой. Чуть ли не в полуприседе и принюхиваясь. Куда только его неуклюжесть исчезла, двигался увалень подобно балетному танцору. Я только в сторонке скромно стояла, начиная в полной мере осознавать фразу из анекдота по поводу того, что можно бесконечно наблюдать не только за водой и огнем, но и за работой других людей. Такого умельца, пожалуй, даже рыбой подкормить будет не жаль. Все равно ее туева хуча в морозилке.

Кстати о рыбе. Как там она, голубушка, в духовке поживает? Уже пахнет! Я отвлеклась на пару мгновений от созерцания чужой работы, чтобы пойти проверить готовность деликатеса, и вспугнутым зайцем замерла на пороге, потому что дверь в кладовку с кухонной утварью, аккуратно прикрытая с утра, распахнулась с треском. Нервно затрезвонили ветряные колокольцы. Громко чпокнула по стенке ручка. Из кладовой на бреющем вылетел кто-то большой, раздалось еще несколько звуков: тук-тук-тук.

Серое смазанное пятно – все, что я смогла различить, прежде чем пятно сцепилось с оттолкнувшим меня подальше в сторону Лехой. Мужик заступил дорогу этому непонятному.

Я считала утренний спарринг Конрада и ЛСД образцово-показательным мордобоем? Да то был хор мальчиков-зайчиков! Подумаешь, два мужика просто выясняли, кто из них круче, в жестко-контактном режиме. Теперь у меня в коридоре действительно дрались не на жизнь, а
Страница 21 из 30

на смерть. Мужик с банальным именем Леха и какой-то тип, с головы до ног закутанный в серое. У него даже на лице была маска. Сражение продолжалось не более пары минут, на которые я впала в краткий ступор от неожиданности, а может, оттого, что Лешик крепко приложил меня об стенку и дверь кухни, выводя из-под удара.

К тому времени, когда я собралась сбегать за гантелью в другую кладовку и попытаться использовать ее как успокоительное для гостя, все стихло. Серый застыл кучкой пепельных, почему-то измазанных жидко-синим и ярко-красным тряпок, Леха лежал рядом. Рука выгнута под неестественным углом, кажется, сломана, от ключицы и ниже вместе с майкой распахнулась огромная рана.

– Достал, падла, – хрипло признал Леха, скосив взгляд на грудь, и хотел сказать что-то еще, но кровавые пузыри на губах помешали. Глаза мужичка закатились, и он отключился. Надеюсь, что отключился, а не помер.

Стук его головы об пол словно щелкнул во мне тумблером. Я открыла рот и заорала:

– Конрад!!!! – Одновременно нашарила на запястье и нажала тревожную кнопку.

Какое действие вызвало отклик быстрее, не скажу и под дулом пистолета. Реальность адекватно не воспринималась. Какое-то время спустя рядом оказался вампир в черном халате и белых носках да ЛСД. Я ткнула пальцем в Леху и жалобно мяукнула:

– Помогите!

Вампир уже опускался перед моим защитником на колени. Юркий язык принялся вылизывать глубокую рану. ЛСД жестко фиксировал руку охранника в правильном положении половиной полотенца, сорванного с коридорной бельевой веревки. Только потом куратор занялся серым трупом. Перевернул его маской вверх, сдернул с головы, открывая безносое и безбровое лицо с выпирающими изо рта нижними клыками. Над кадыком у трупа имелась красная татуировка: то ли трезубец, то ли трилистник.

– Бигарит, наемный убийца и вор, – ткнув в нее когтем, констатировал ЛСД.

– Да, нож был отравлен, – на миг отрываясь от реанимационных процедур, согласился Конрад.

– Наемный убийца? Как эта тема укладывается в список причин перехода? Или он не по мою душу шел и напал в состоянии аффекта, шокированный внезапным переходом? – напряженно следя за реанимацией Лехи, проводимой Конрадом, уточнила я. Все лучше, чем стоять у лекаря над душой и переспрашивать: «Ну как там, пациент скорее жив, чем мертв, или наоборот?»

Объектом киллерского интереса бывать мне еще не доводилось, ибо ни больших денег, ни известности – всего того, что обычно привлекает профессионалов такого рода, – за душой не числилось.

– Не знаю. Талантами в некромантии не одарен, сам же убийца ничего поведать не в силах, – сухо откликнулся ЛСД.

Вот теперь, кстати, передо мной снова, во всей красе и актуальности, встал периодически всплывающий вопрос на тему: куда девать труп. Вообще-то я была рада, что проблема встала именно в таком варианте. Лучше раздумывать над телом безусловного врага (раз напал, значит, безусловный), чем не думать ни о чем, по личной причине пребывания в состоянии «покойник свежий, первой категории».

Я без трепета отвела взгляд от мертвеца в сером. Дрожи при виде трупа не было, потому, наверное, что он не был человеком – скорее, серокожий воспринимался как персонаж комикса или фантастического фильма, а к таким любой из нас, людей современных, привычен.

На окровавленного Леху я старалась не смотреть совсем по другой причине. Было стыдно, что из-за меня человек подставился под удар, так что уперлась глазами в косяк кухонной двери. Там как раз на уровне моей головы и груди накрепко засели в дереве рамы три серые рукояти. Похоже, метательные ножи. Вот почему Леха толканул с такой силой – он не просто отталкивал меня подальше от места боя, а натурально уводил из-под удара. Никогда бы не подумала, что неказистый мужичонка способен сражаться как натуральная машина смерти, на равных или даже лучше, чем суперубийца и нечеловек из-за двери. Если бы не он, трупом стала бы я.

Жаль, ничем не могу помочь защитнику, сочувствием раны не залечишь. Горечь поселилась под языком. Веселый кураж и предвкушение от ощущения причастности к чуду, к тому, что реальность слилась со сказкой, не исчезли, но отступили, утратив мишурный блеск. Приобрели отлив стали. Нет, радость мне не отравили, просто положили настороженность на другую полочку поодаль. Пожалуй, не зря первым даром из-за двери стал ядовитый стилет зарра. Только я все равно им не воспользовалась. Я, глупая, даже когда Леха с убийцей сражался, подумала о гантелях, а не о клинке. Не умею я на рефлексах оружие выхватывать и убивать бездумно, как дышать, тоже не умею. Научусь ли? Очень сомневаюсь. Актуальная поговорка «жить захочешь – и не так раскорячишься» вряд ли применима к моей способности стать хладнокровной убийцей. Да и спасительницей тоже не стану. Куда мне, даже Конрад сейчас делает больше.

ЛСД планомерно обшаривал труп убийцы и скидывал в непрозрачный мешок разные, судя по смутным ассоциациям, возникающим в сознании, колюще-режущие причиндалы, найденные на теле и около оного. Не отвлекаясь от дела, куратор бросил небрежно:

– Выпей валерьянки.

– Я не кошка, чтоб от этой травки балдеть, – огрызнулась я. Он что, правда считает, что я сейчас нервную истерику закачу? Если так – просчитался. – Не бойтесь, Сергей Денисович, падать к вам на грудь с рыданиями и портить рубашку не собираюсь.

Может, дверь и привела мое сознание и психику в измененное состояние, только я, сколько себя помню, и раньше во многом была со странностями. В шоковой ситуации всегда сначала действовала как могла (городила что попало), на чистых рефлексах, а потом думала или/и переживала.

Помню, когда совсем еще мелкой была, жила у нас собака, бедовая овчарка Варька. Летом семья обитала на даче, пребывавшей по ту пору в состоянии перманентного строительства. Дом уже стоял, под веранду был выкопан котлованчик, захватывающий часть оврага. К двери в родные пенаты, выходящей аккурат в котлован, вели не нормальные ступеньки, а ступенчатая дорожка вдоль стены из блоков будущего фундамента веранды. Внизу же, кроме крапивы и колючего малинника, тоже валялась часть будущих блоков со штырьками, задранными вверх. Варька, зараза, обожала дремать на широких ступеньках, причем на самой верхотуре. Всяк входящий принужден был перешагивать разленившуюся псину. Я, лет, кажется, девяти от роду, как раз шла с полным дуршлагом клубники домой, когда спящая овчарка стала поворачиваться и соскользнула с пьедестала. Что было потом, мне пересказывал очевидец Стаська, подновлявший у дома топчан.

Как была в домашних тапках, я сиганула с высоты в полтора собственных роста вниз, в крапиву и малинник, счастливо избегнув плит со штырями, и поймала падающую Варьку в полете.

Подбежавший брат вытаскивал меня обратно, овчарка выбралась сама и тут же завалилась спать снова. Правда, на сей раз в доме. Что удивительно, ни одного синяка или царапины я при экстремальном прыжке не заработала, даже пузо не надорвала, когда ловила овчарищу в двадцать с лишком килограммов весом. Стаська еще несколько недель меня супердевочкой дразнил, зараза.

Сейчас я молча покусывала губу, не получив ехидной отповеди от занятого делом куратора. Он то ли действительно был поглощен обыском, то ли успешно симулировал
Страница 22 из 30

активность, чтобы не хлопотать над тяжелораненым. Словом, Варьке я тогда помочь могла, а Лехе нет, это и бесило, заставляя огрызаться на ЛСД. Нет ничего хуже ощущения беспомощности перед близкой бедой!

В осознание неприглядной ситуации вплелось ощущение некой странной тяги налево. В прямом смысле налево, в сторону ванной. Я отступила, подчиняясь занятному притяжению, открыла дверь, дошла до стиральной машины, на которой высился тазик с русалочьими побрякушками, и запустила руку в добычу. Пальцы сомкнулись на браслете: нити голубого жемчуга, перемежающегося округлыми бутылочно-зелеными камешками. Красивенький такой, к летнему сарафанчику льняному подойдет. Эта мысль мелькнула, сменяясь куда более странной: почему-то ужасно захотелось взять украшение и намотать на сломанную руку Лехи.

Не понимая загадочного порыва, я прихватила браслет из кучи и подошла к куратору посоветоваться:

– Сергей Денисович, а эта вещь не может обладать целительными свойствами? – Перед колоритным носом-клювом кайста закачалась нить браслета.

– С чего вы, Гелена Юрьевна, воспылали немедленным желанием определить практическую ценность ювелирных изделий? Вид крови поспособствовал пробуждению сорочьего инстинкта? – скривился ЛСД, отмахиваясь от пощекотавшего нос кончика жемчужной низки.

– Ну насчет повадок сорок не знаю – вам, как условному представителю потомков крылатых, виднее, – я лишь почему-то чувствую тягу надеть браслет на Леху, – буркнула я, уже жалея, что начала приставать с вопросом к куратору. Лучше б Конрада спросила, только тот пока не закончил обработку раны спецназовца.

Кровавого кошмара стало значительно меньше, большая часть раны уже закрылась красным рубцом, неприятным, но куда более желанным, чем распаханная от ключицы до средних ребер грудная клетка.

Однако Конрад сам прервался на миг и скомандовал мне:

– Хочется – цепляй, Лучик. – И даже чуть сместился, уступая место подле раненого.

Я поспешно присела на корточки и намотала украшение прямо на шину, сооруженную куратором-фениксом. Просто намотала, и пока рассуждала, как закрепить – замочка-то на браслете не было, – то заметила, что браслет сам прилип к руке мужчины, словно схваченный суперклеем. Поудивляться всласть не удалось, прошло не больше пары минут, как украшение само едва заметно проблеснуло, потом потускнело, выцветая с голубого и зеленого до равномерно серого, и струйкой стекло на пол. А пальцы сломанной руки Лехи дрогнули, мужчина глухо застонал, приходя в себя.

– Крепко меня потрепали, – хекнул он и еще раз, уже сознательно пошевелил рукой, проверяя подвижность конечности.

– Жить будешь, – нейтрально сообщил ему Ледников, отпихнул меня от раненого, проверил реакцию зрачка на свет, пощупал пульс и добавил: – Сейчас доставлю тебя к медикам.

– А с девочкой-то кто останется? – уточнил мужик деловито, впрочем, за этим тоном отчетливо, теперь-то я слышала наверняка, проскальзывала забота.

– О ней позаботятся, – холодно ответил ЛСД.

Темные глаза были злы. Думаю, он сердился разом на нештатную ситуацию, иномирный труп, ранение и обязанность искать кого-то другого для присмотра за чумовой девицей, умудряющейся открывать двери куда ни попадя с завидной регулярностью и минимальными временными интервалами.

А что я? А ничего! Я все равно опустилась на коленки рядом с Лехой, наплевав на измазанный в крови пол (опять переодеваться!), и, чмокнув его в колючую щеку, сказала:

– Большое спасибо, ты спас мне жизнь!

– Живи, кроха, – кривовато улыбнулся мужчина.

Конрад закончил исцелять рану слюной и сместился правее. Кажется, раненый вообще в упор не замечал присутствия вампира – не игнорировал, нет, просто не видел. Не знала, что мой жилец и на такое способен. Но удобно, не будет никаких лишних вопросов и трепыханий пациента, или жертвы. Нужное подчеркнуть.

Одной рукой ЛСД взял за запястье раненого, другой скомкал край плаща трупа и исчез. Так вот ты какая, телепортация! Никаких спецэффектов, а все равно эффектно! Леха пропадал с улыбкой, а руку прижимал к щеке в том месте, где я его поцеловала.

– Ты его тоже спасла, – заметил вампир, изучая содержимое металлически позвякивающего пакета, который куратор не уволок с собой, а передал вампиру для пользования по необходимости. – Позвала меня и вылечила руку.

Я машинально огладила жемчужинки и камешки браслета. Только сейчас обратила внимание, что он уютной змейкой обернулся вокруг запястья. Обычно, надевая украшение, пару секунд привыкаешь к холоду, только потом оно нагревается и перестает ощущаться как что-то чужеродное. Этот же представитель отряда русалочьих ювелирных изначально был теплым, потому я и не заметила его самоуправства. А с другой стороны, если вещь такая полезная, чего ее с руки сдирать, пускай висит, пригодится в хозяйстве. Только почему у него цвет поменялся? Может, он, как в компьютерной игрушке, артефакт однозарядный и теперь всего лишь симпатичное украшение? Нет, тогда почему сам на руку лег?

Вопрос прыгнул на язык сам, прежде чем я задумалась: а может ли знать ответ Конрад? Вампир не разочаровал. Он взял мою руку с украшением, повертел осторожно и сказал:

– Эта вещица тебя за хозяйку по праву дара признала. Целительный он, только для того, чтоб снова работать, должен силу от живого владельца набрать. Не бойся, браслет лишь избыток забирает, и понемногу.

– Здорово! – искренне восхитилась я и снова погладила начинающие наливаться голубизной жемчужины и мало-помалу зеленеющие камешки. Зарра, конечно, замечательная штука, но браслетик мне, миролюбивой, нравился больше. – Эту прелес-с-сть я точно продавать не буду!

«Интересно, а если браслет в рот взять, дырка на зубе зарастет или все-таки к дантисту идти придется?» – Я хихикнула, прикидывая здравоохранительные выгоды. С моим уникальным «везением» такая помощь была бы очень кстати. Нет, болею я не часто и на ноги встаю быстро, а вот зубы – это моя ахиллесова пята. Всякая твердая дрянь в рот проникает регулярно самыми непредсказуемыми путями. Если ем курагу, однозначно попадается какой-нибудь камешек, в варениках с вишнями все косточки, сколько их ни есть, мои, а в холодце кости. Продолжать перечисление можно до бесконечности, суть в том, что клиника по соседству мне скоро скидку, как постоянному клиенту, делать будет. Каждый раз, постанывая от боли и выковыривая из зуба инородное тело, я кляла народные приметы о том, что такая пакость приключается исключительно к счастью, и ругательски ругала себя, что не пошла на юридический. Засудить преступников, покусившихся на мои челюсти, было бы блаженством. Но куда большей и продуктивной радостью, чем месть, станет восстановление здоровья. Я погладила браслет. Тут же показалось, что от украшения к голове прошла щекочущая волна, как будто очень слабый ток пропустили.

Зазвонил таймер, и я поспешила на кухню выключать рыбу. Война войной, а ужин по расписанию! Пока витала в облаках мечтаний и отключала духовку, из приоткрытой двери кладовки, откуда, собственно, выскочил наемник с тату-трезубцем, донеслось какое-то кряхтение.

Первым там оказался Конрад, решивший взять на себя обязанности прикрытия или, может, движимый излишним любопытством. Застыл мой
Страница 23 из 30

новоявленный родственничек на пороге в каменной неподвижности греческой статуи. Ну они такие же голые и красивые, только на это конкретное мраморное великолепие наготы вандалы в моем лице напялили куцый халатик, скрывающий все фактурные прелести.

Я привстала на цыпочки, постаралась заглянуть Конраду через предплечье и замерла вторым, хоть и не таким эстетичным, как первый, членом композиции. В кладовке, на тазике с мытой картошкой, пустой канистре от воды и участке прежде свободного пола, лежал зверь.

Совершенно явно, таких на Земле, равно как серокожих наймитов, не водилось. Странное и одновременно завораживающе гармоничное создание не походило ни на одно из животных моего мира. В его тело с роскошной золотисто-черной шкурой словно сплавили воедино волка, гепарда, льва и медведя. Красив и грозен был зверь даже в состоянии оцепенения, двигать конечностями он не мог, однако, судя по хрипу, был жив.

– Ух ты какой!!! – не смогла восхищаться молча я.

На звук голоса веко с длинными ресницами над правым глазом дрогнуло и приподнялось, открывая золотой в зеленую радиальную полосочку глаз.

Нет, я поняла мгновенно: диким животным создание из кладовки не было. Слишком осмысленно смотрело оно на нас, и совершенно человеческие скорбь и горечь плескались в зеленом золоте.

Хотелось подойти, погладить, пожалеть, почесать за ушком и сказать, что все будет хорошо. Здравый смысл в лице Конрада вовремя заметил мое состояние и отвесил легкий (точно знаю, что легкий, был бы в нормальную силу вампира, убил бы на месте, а так только звонко щелкнуло) щелбан по лбу для приведения в сознание.

Точно, чего я, совсем сдурела, эта очаровательная зверюшка с большими клыками, какие даже из закрытой пасти ножами посверкивают, и когтями-лезвиями в момент меня на лоскутки порезать способна. Не стоит забывать очевидного: зверь пришел с этим убийцей, который едва не прикончил Леху.

– Я преследовала того-кто-убил-моего-двуногого брата-господина, – раздался в голове порыкивающий, полный глухой тоски «голос». – И не настигла. Убей меня, я не исполнила долг, недостойна смерти в бою.

«Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж», – мелькнула в башке строчка старой песни. Я красочно представила околевшее животное в кладовой и уточнила:

Этот тот-кто-убил и так далее случайно не тип в сером?

– Он. Подло напал из засады, натеревшись шахрой, отбивающей нюх, когда мы шествовали в купальню, – согласилась зверюшка, оказавшаяся созданием женского пола.

В это время меня сильно потрясли. Ой, Конрад не понял, в чем фишка ступора, напавшего на его родственницу, и пытался методом физических манипуляций привести тельце в чувство.

– Подожди, мы разговариваем, – попросила я вампира, и тот, удивительное дело, тут же прекратил, беседа тем временем продолжилась: – Зачем мне тебя убивать? Враг, которого ты преследовала, мертв, а я не хочу твоей гибели.

– Я – хранительница… не сберегла…

Дальше шло нечто почти непереводимое в слова или символы, воспринимаемое больше инстинктивно. О том, что собеседница не смогла предотвратить гибель того, кого охраняла, и потому считает необходимым умереть ради сохранения чести рода и личной, потому что видевший смерть родича и господина заслуживает лишь этого. Серокожий, которого она преследовала, умудрился не только прирезать клиента, по пути он еще и траванул четырехлапую Немезиду. Не убил, яды на них не действуют в полной мере, но замедлил изрядно. Отрава оказывала снотворный эффект, потому мстительница не настигла врага. Именно в силу недостигнутого результата и понесенных потерь разумный зверь был твердо убежден в необходимости и неизбежной оправданности гибели. Собственно, наверное, убежден именно в силу разумности. Только рефлектирующие и мыслящие создания способны на самоубийство. А в случае невозможности умереть от чужой руки моя гостья из-за двери планировала достичь необходимого самостоятельно любыми подручными средствами, вплоть до того, чтобы перегрызть себе стратегически важные сосуды и истечь кровью.

– Конрад, она жить не хочет, чего делать? – беспомощно вякнула я, пересказывая вампиру, как сумела, все, что поняла и ощутила.

Мужчина смерил зверюгу взглядом, будто прикидывал, не помочь ли скопытиться, но, наверное, тоже решил не возиться с крупногабаритным трупом. Решительно отпихнув меня за спину, присел рядом с диковинным созданием на колени, уставился глаза в глаза. Длилось это довольно долго, потом вампир поднялся и оповестил:

– Не переживай, Лучик, не будет она себя убивать.

– Как тебе удалось? – благоговейно вопросила я, полагавшая, что потенциальной самоубийце поможет лишь гипнотическое внушение. А может, именно этим Конрад и занимался, ведь вампиры, как считает художественная литература, мастера воздействия на сознание.

– Я всего лишь сказал, что утром тоже считал свою жизнь законченной, но реальность изменилась, изменилась она и для той, что пришла вслед за мной, открывая дорогу в иной мир, где ее ждали и звали. Значит, мир и обстоятельства могут стать другими и для нее, возникнет иной долг, превыше смерти. Потому есть смысл не спешить. Если в ближайшие три дня ничего подобного не случится, я обещал убить ее сам, – спокойно выложил козыри Конрад.

– Понятно. – Я почесала в затылке. Что ж, договоренность была не из худших. Нам оставалось только подождать и понадеяться на закономерности возникновения дверей. Ведь не для убийцы же появился тот портал, что вел в мою квартиру. Скорее всего, он открылся ради этого охваченного азартом погони создания, прихватив при переходе убийцу в качестве бесплатного приложения. Во всяком случае, мысль была логичной и наиболее желательной. Ведь зверь был жив, а серокожий мертв и отправлен с ЛСД в «поликлинику для опытов».

Свидетельством успешно завершившихся переговоров стало выползание зверя из кладовки с покачиванием по синусоиде и размещение постояльца на ковре в гостиной. Комната пять на шесть метров сразу показалась мне ужасно маленькой для такой громады мышц и меха с комплектом клыков и когтей. Вылакав полный таз (пять литров) воды, гостья отрубилась, раскинувши лапы. Тело само перешло в режим сохранения энергии, добивая остатки гуляющей в крови отравы и копя силы для будущих деяний. Оставалось только понадеяться, что зверюшка не линяет, как персидский кот, а то бедняга пылесос сдохнет в неравной борьбе с клоками шерсти. А также хотелось бы, чтобы хищник ушел раньше, чем основательно проголодается. Мяса, чтобы накормить такую утробу, из магазина в один заход не притащишь, к тому же животные куда более чувствительны ко всяким добавкам, чем люди. Мы съедим и еще попросим, а этого может от всяких ГМО кондратий встретить, и вопрос с непременным ритуальным самоубийством решится сам собой. Конечно, есть еще рыба, и, пожалуй, стоит достать из морозилки половину запаса. И зверик подкрепится, и дверца в морозилку без проблем закрываться станет.

Я поглядела на пол в коридоре, расцвеченный пестрыми пятнами крови, и вздохнула. Опять мыть пол! А потом переодеваться в последний из чистых домашних комплектов – укороченные штаны плюс футболка.

Из ванной, где наполняла ведро воды, вышла на звук зубовного скрежета. В коридоре
Страница 24 из 30

стоял ЛСД, глядел в проем гостиной и вопрошал Конрада риторически:

– Опять?

– Не опять, а снова, – встряла я. – Но вообще-то мы полагаем, что это и есть основной, без ярко выраженных, сразу предупреждаю во избежание порчи имущества, асоциальных наклонностей клиент. А серый киллер шел в нагрузку. Как Леха?

– Жить будет, – отозвался куратор похоронным тоном.

– А чего так мрачно? – удивилась я. Неужели ЛСД хотел похоронить мужика?

– Мне отдано категоричное распоряжение, пока не установится менее частая периодичность открытия врат, вести за вами, Гелена Юрьевна, неотлучное наблюдение.

– Соболезную… себе, – посмурнела и я, соображая, как бы отвязаться от черного феникса.

– Значит, квартплату будем делить на двоих, – практично, и только искры веселого ехидства говорили об истинном его настроении, резюмировал Конрад, удивительно быстро адаптировавшийся к реалиям Земли. Наверное, действительно он много путешествовал по мирам и обладал очень гибким мышлением, которое было залогом успешного выживания элиты вампирского рода.

– Но ведь у меня браслет экстренного вызова есть и мобильник, зачем такой садизм? – опомнилась я.

– Браслет не всегда срабатывает при частом открытии врат. Ученые говорят – слишком мощное возмущение электромагнитного поля, – скривился Сергей Денисович. – Если врата открываются чаще раза в сутки, охрана приставляется непосредственно в зоне физической досягаемости. – Помолчав, куратор вытащил из кармана куртки очень толстую пачку денег (кажется, пятитысячных) и передал Конраду. – Это за перстень. Документы и кредитка будут готовы позднее. – Из другого кармана достал пачку потоньше и тысячных. – Это аванс. Должность – помощник куратора. Пока ты мой подшефный.

– Быстро, – хмыкнул вампир.

– Таких, как ты, здесь предпочитают держать поблизости, во избежание… – многозначительно недоговорил ЛСД, а я представила, что способен натворить Конрад, если станет работать на какой-нибудь закрытый отдел разведки или вовсе на преступную группировку.

– Ты хотел сказать, как мы, – съерничал вампир и забрал обе пачки.

Ледников промолчал, а молчание, как известно, знак согласия.

– Эй, джентльмены, финансы, личные достоинства и проблемы трудоустройства – это прелестные темы для беседы, но не будете ли вы любезны устранить чужеродные декоративные элементы из дверной коробки кухонной двери? – замывая шваброй кровавый декор на полу, воззвала я.

Две черноволосые головы синхронно повернулись в сторону до сих пор торчащих в косяке рукоятей ножей. Куратор, начавший расхаживать по чистому участку коридора в процессе изложения радостных вестей о нашем будущем на троих, стоял ближе. Поэтому спокойно, без малейшего напряга, а я ведь их даже качнуть не могла, вынул один за другим все лезвия и передал вампиру. Оружие исчезло где-то под халатом Конрада. Дырки в косяке остались.

Как я буду их заделывать? На память не оставишь. Во-первых, некрасиво, во-вторых, вызовет уйму ненужных вопросов. Ох, кажется, где-то в лоджии был брусок оконной замазки, а сверху замажу акриловой коричневой краской. Может, еще каких-нибудь веселеньких наклеек налепить? Видела в магазине бабочек. Точно, куплю, и пусть порхают по косяку, отводя ненужные подозрения.

Мобильник на кухонном столе заиграл военный марш. Я сграбастала его и бодро отрапортовала:

– Привет, маман! У меня все отлично!

Ведь отлично от других прожитых до вчерашнего вечера дней? Отлично на все сто процентов и еще тысячу сверху! Такого прежде точно не случалось, значит, я ничем родительнице не соврала.

– Как с квартирой, риелтору звонила? – Убедившись, что дочка жива и благополучна, маман сразу перешла к делу.

– Уже постояльцы нашлись, – похвасталась я, изящно обойдя аспект непричастности риелтора к их вселению.

– Приличные люди?

«Хм, не люди точно, я даже насчет приличия сомневаюсь», – подумала я и честно замяла тему, просто изложив факты:

– Двое мужчин, коллеги из одной фирмы, здесь в длительной командировке.

– Коллеги? – Голос матери разносился трубным гласом по кухне и долетал даже в коридор. – А они не из этих, разноцветных, часом?

– Не знаю, мамусь, мне как-то пофиг, хоть голубые, хоть серо-буро-козявчатые. Налом заплатили сразу вперед. – Если деньги находятся в моей квартире, пусть даже в руках Конрада, значит, они частью уже мои.

– Пофиг ей, – фыркнула мать и продолжила допрос: – Симпатичные? Женатые?

О, мы сели на любимого конька: поиск мужа для передачи третьего, непристроенного чада в хорошие руки. Ну держись, ЛСД, я сейчас скажу много приятного.

– Обручальных колец на руках нет. Один высокий голубоглазый брюнет, красивый, как из книжки про любимых Викиных вампиров. Второй больше на пугало похож. Высокий, черный… Хи-хи, нет, не негр и не метис. Волосы черные, глаза тоже черные, но главная достопримечательность – нос. Подъемный кран в миниатюре!

– Бери носатого! – тут же сориентировалась матушка.

– Почему? – Я так удивилась, что даже вопрос ляпнула, будто я и в самом деле кандидата на почетную должность будущего супруга выбирать задумала.

– Красавчики вечно за каждой юбкой бегают, замучаешься оттаскивать, к тому же если нос большой, значит, дочура, и в другом месте будет за что подержаться! – объявила циничная родительница. Что вы хотите, чтобы справляться с нашей оравой, надо быть генералом хотя бы в душе, а армия, она без толики цинизма, смешанного со здравым смыслом, не выживет. – Ты давай не тушуйся, на чай их, что ли, пригласи! Шарлотку даже ты сделать можешь прилично. И фотки пришли!

Снова представив фото Конрада в ванне и реакцию мамочки на такого рода фотосессию, я зашлась в кашле, прикрывая неконтролируемый хохот.

На заднем плане нашей содержательной беседы послышался голос папахена, мать передала привет от него и отключилась без проволочек. Я положила телефон на стол и обернулась к постояльцам. Конрад валялся от хохота на диване, ЛСД гневно раздувал ноздри, глаза его метали молнии помощнее той шаровой, которой меня приложило вчера.

– Вам никто не говорил, что обсуждать людей в их присутствии неприлично, Гелена Юрьевна? – процедил куратор.

– А подслушивать конфиденциальную беседу еще менее прилично, – не осталась я в долгу. – Что вам мешало удалиться на достаточное расстояние и не травмировать психику? Не хотели пачкать пол?

– Любопытство, – ехидно вставил свои пять копеек Конрад и, подмигнув мне, спросил: – Тебе какие фотки нужны, Лучик?

– Приличные! А то мама скинет их Стаське на погляд, а он приедет на разборки, – хихикнула я и огрызнулась уже на куратора: – Кстати, успокойтесь, я и под дулом пистолета не стану проверять мамочкины постулаты о носатости.

ЛСД скрипнул зубами, и мне стало чуточку стыдно. Наверное, мужчина малость комплексовал по поводу внешности, а тут я с подколками. Зато не будет сам обзываться! Я отпихнула совесть подальше.

– А шарлотку сделаешь? – заинтересовался Конрад кулинарным предложением матушки.

– Будет время, сгоношу, – обреченно согласилась я. – В честь нашего родства. Если обещаешь съесть все сам, я сладкое не люблю. Жаль только, антоновки нет. С кислыми яблоками лучше выходит.

– Если ваши двери будут открываться по десять раз на
Страница 25 из 30

дню, времени не будет ни у кого. Ни готовить, ни есть, – мрачно добавил оскорбленный куратор.

– Так что делать, вы же не объяснили, как контролировать процесс? – пожала я плечами.

– Этого никто не знает, – с искренним сожалением согласился Сергей Денисович. – Рассчитать индивидуальные периоды покоя и активности врат для каждого привратника до сих пор не удавалось. Они устанавливаются сами. Для каждого свои. Примерно через полгода после первого открытия можно будет вывести усредненный цикл ваших. Персоны же, проходящие через дверь каждого привратника, вычислению и классификации не поддаются вовсе…

Глава 7

О жизни, вкусной еде и иных ценностях

Изложение ценной информации прервал рев, прокатившийся по квартире. Доносился он не из гостиной, где почивала гостья, а из-за многострадальной двери кухонной кладовой. Кажется, завибрировало, войдя в резонанс, само дверное полотно. Хорошо хоть с петель не слетело.

– Смотрим? – осторожно предложила я.

– Есть другой вариант? – кисло хмыкнул ЛСД и передернул плечами.

Коготочки на пальцах куратора стали напоминать лезвия Х-мена Росомахи, разве что черненые. Хорошо, что перчаток куратор в последний визит не надел, а то аксессуар ждало вынужденное превращение в митенки стиля авангард. (Хотя, может, они у него специальные, когтенепробиваемые, и растягивающиеся заодно, чтоб эксклюзивным маникюром вещи не портить?) Конрад ногти модернизировать не стал, клыки тоже не оскаливал, просто взял ножик из коллекции серого убийцы, да побольше.

Я, как велели в целях безопасности, раскрывала створку, стоя точно сбоку, и по исполнении действия была тут же задвинута за широкие мужские спины. Хорошо, что задвигал вампир, его ноготки не отросли на полтора десятка сантиметров.

Пахнуло влажным жаром, напоенным сотнями ароматов, бьющих в нос посильнее, чем в цветочном магазине. За дверью, ясен пень, снова была не кладовка. У меня там отродясь не водилось ничего страшнее паучков, и уж тем более не наблюдалось сумрачных, освещенных лишь сиреневым светом луны джунглей с высоченной трамплиноподобной скалой а-ля трибуна для Акелы по центру композиции. На оной сидел и выводил рокочущие и ужасающе тоскливые рулады зверь. Откуда-то из ночной тьмы тамошнего мира доносились аналогичные звуки на несколько тонов тише. Солист и бэк-вокалисты старались вовсю. Видимый «певец» весьма походил с виду на четырехлапую телохранительницу, которая дрыхла на ковре в гостиной.

Ан нет, в гостиной уже никто не спал! Звук разъезжающихся на паркете лап за спиной подсказал: гостья не оставила без внимания происходящее. Ну да, от таких воплей и полумертвый встанет. Эти рыки и вой похуже перфоратора пробирают! Записать, что ли, на мобильник и проигрывать соседям, когда им снова захочется поиграть в строителей ночью? Нет, не буду, остальные жильцы ни в чем не виноваты, а такой концерт в сумраке заикой оставить может.

Я обернулась. Зверюга сидела, тревожно прижимая уши к голове и блестя глазищами.

– Разбудили? – обратилась я к гостье, когда наши взгляды встретились.

– Он плачет по ушедшей подруге и зовет ночное светило забрать его душу, – перевела зверюшка суть концерта, транслируя мне суть своих впечатлений при контакте. – Она не оставила после себя щенков. Ближние подпевают. Болезнь желтой глотки унесла многих и многих, но его просят не уходить в Леса Удачной Охоты, некому будет вести стаю к добыче и в бой. Лишь подобные ему могут быть вожаками, он не соглашается. Неправильно! Долг выше, он должен взять новую самку, продолжить род и заботиться о тех, кто опускает голову на лапы под его взглядом.

– Может, у них там больше нет подходящих самок? Если выкосила эпидемия… – предположила я.

Гостья отвела взгляд, прекращая диалог, прошла вперед, к Конраду, подняла к его лицу морду, постояла несколько долгих секунд, потом отвернулась и текучим прыжком сиганула в проем. Приземлилась на самом краю скалы вождя. От тяжести ее тела сорвался и, подпрыгивая, с грохотом покатился вниз крупный камень.

Певец-плакальщик заткнулся на полузвуке, повернувшись к чужой. Она рыкнула и отвесила ему оплеуху, от которой страдающий влюбленный покатился по площадке на вершине скалы шерстяным клубком. Наша была гибче и чуть меньше, он тяжелее, но действия ее стали для страдальца полной неожиданностью. Переживания отодвинулись на задний план, и закипела драка. Только спустя несколько минут, за которые никто никого не покалечил, ограничиваясь лишь буйным рычанием, до меня дошло, что это не поединок, а ритуал. Ухаживание! Все закончилось, когда вожак придавил чужачку к камню и с мурчанием прикусил загривок. Она повернулась на спину, подставляя пузо, потом снова встала на все четыре лапы и чуть прогнулась, приседая в передних, отставляя попу. Вожак прыгнул на нее снова, с совершенно однозначными намерениями, и видение померкло. Дверь в джунгли захлопнулась.

– Это что, дальше зрелище восемнадцать плюс и трансляция по спецканалу? – фыркнула я и полюбопытствовала уже у вампира: – А что тебе сказали на прощанье?

– Она выбрала жизнь ради исполнения чужого долга, – отметил Конрад и с философской циничностью прокомментировал: – Неплохой вариант сделки с совестью.

– Заплатить продлением жизни других за свою несостоявшуюся смерть? Согласна, – энергично кивнула я.

ЛСД тем временем присел на корточки и изучал камень, оказавшийся по нашу сторону баррикад, аккурат посреди кладовки, точнехонько между ведром для мытья полов и канистрой с родниковой водой.

– Что, редкие минералы? – съехидничала я, не подозревая у потомка фениксов тяги к геологическим изысканиям.

– Нет, обычные алмазы, – брюзгливо ответил куратор, ткнув пальцем в тусклые камешки, накрепко впаянные в серую массу куска скалы. Провел коготком по одному, оставляя едва заметную царапину.

Алмазы. Н-да, а выглядят как нешлифованные стекляшки. Но раз ЛСД говорит, значит, алмазы и есть, а когти у него, выходит, прочнее этой формы углерода будут. Тип Ледников, конечно, мерзкий, но ни слова лжи пока не сказал. Я в очередной раз пересмотрела пропорции нанесенного ущерба и прямой выгоды, проистекающие из мистической перепланировки квартиры. Пожалуй, доходность зашкаливала, оставляя в глубоком ауте даже пресловутое МММ. Конечно, алмазы необработанные и все такое, но ведь те, что из породы проглядывают, лишь чуть помельче куриного яйца будут, значит, не пять копеек стоят.

Если так будет продолжаться, есть смысл взять какую-нибудь непыльную надомную работу и вообще перестать мотаться в офис. Хотя нет, во-первых, мне моя официальная работа нравится, во-вторых, в расчеты не включались потраченные нервы. Этот бесценный и трудновосполнимый ресурс переводился на «придверной» работе куда как стремительно, но не по вине гостей откуда-то, а большей частью из-за доброго нрава ласкового куратора. Созерцать семь дней в неделю клювастую физиономию и выслушивать, какая Гелена Юрьевна недалекая особа, отчаянно не хотелось.

Я зашла в нормализовавшуюся кладовку и вытащила особо прочную пластиковую плетенку, с которой ходила в подвал за картошкой. В самый раз для каменюки со звериной скалы. Сама тягать не стала, пинать тоже, хоть и гоняла со Стаськой мяч. Этаким «мячом» все
Страница 26 из 30

на свете отбить можно, не только охоту к футболу, но и пальцы заодно. Всучила «авоську» куратору с резолюцией:

– Для реализации добычи. Кстати, вам ведь тоже с нее процент должен полагаться как посреднику?

– Пять, – поправил куратор абсолютно равнодушно, чисто справку дал.

Похоже, этого мрачного типа вообще не интересовали деньги. То ли отсутствовала меркантильность как таковая, то ли у него денег было столько, что всякая потребность в дополнительном доходе отпадала. Какой из вариантов больше соответствует истине, я пока вычислить не могла. Кто их, фениксов мутировавших, знает?! Может, он, хоть и мужеского пола, золотые яйца нести умеет или еще чего ценного производит? Во всяком случае, плащик и прочие вещи, в которых я видела Сергея Денисовича за этот насыщенный день, тряпками из секонд-хенд точно не выглядели.

Ледников упаковал камень в сумку и выпрямился. Смерил меня подозрительным взглядом, как бомбу, время взрыва которой не определить на глазок, но, что хуже, такую, при срабатывании коей он, как ответственный сапер, присутствовать обязан. Мрачно спросил:

– Сможете ли вы воздержаться от открытия портала в ближайшие несколько часов, Гелена Юрьевна, дабы я мог завершить все неотложные дела?

– И как я это сделаю, если, сами же сказали, дар привратника контролировать невозможно?

– Погуляйте, – ядовито посоветовал куратор с таким неописуемым выражением, что я мысленно закончила фразу за него словечком «дегенератка».

– Хорошо, – признала я наличие здравого смысла в предложении. Только сначала почищу ковер после зверика, перекушу, а уж потом отправлюсь гулять по магазинам.

Самым приятным оказалось то, что чистка ковра не понадобилась. Задверная разумная зверушка, в пику многим мохнатым представителям фауны Земли, не линяла! Ковер был девственно-чист, а пол в коридоре после убиения серого и попытки оным расчленения бедняги Лехи я уже отмыла. Брызги на плинтусе затерла влажными салфетками и сделала мысленную пометку прикупить еще пяток пачек на всякий случай.

ЛСД, зараза, оставлять нас с родичем-вампиром вдвоем даже не подумал. Перестраховывался, блин! Пришлось кусище запеченной рыбины, гигантский для меня и достаточный для нас с Конрадом, делить на троих, а в придачу спешно варить в микроволновке три порции риса в пакетиках и шинковать помидорно-огуречный салат. На него пошли остатки сметаны.

Пока готовился рис – минимальные десять минут, – я отщипнула рыбы на пробу и поняла, что пропала. Давненько ничего настолько вкусненького из даров моря едать не доводилось. Никакие креветки с иномирной родственницей белуги и рядом не лежали! То ли экология в мире сирен была на высшем уровне, то ли кушала рыбка какие-то особо элитные водоросли или рачков, а только я сразу поняла: такого хочу еще, и побольше. Повезло, оттаявшую порцию четырехлапая самоубийца употребить не успела. Недолго думая, пока духовка не остыла окончательно, я запузырила туда новую порцию деликатесной рыбы с последней порцией приправ, а остальное снова спрятала в холодильник, но не в морозилку, просто в самой холодной зоне. Управилась как раз к сигналу готовности риса.

Разложенного на троих ужина (рыба, рис, салат) оказалось достаточно, чтобы занять наши рты минут на семь. И пожалуй, это были самые наполненные умиротворенным молчанием минуты за весь истекший день. Я даже не стала задавать риторического вопроса на тему «Почему я должна кормить хамоватого куратора?». Скандалить не хотелось. Наверное, запах и вкус рыбы подействовали на меня успокаивающе, хотя никогда я фанаткой сего продукта не числилась. Ладно, я сегодня добрая, пусть ЛСД ест и знает мою «добрость»! Может, еще и подавится, если я так и не поскандалю?

Нет, Ледников не подавился, даже после того, как я сказала, что каждый моет свою посуду сам. Вымыл, ничего не разбил, а что выражение лица было из разряда «мы не затем сошли с Олимпа», так я мимические движения толковать не нанималась.

Потом под многозначительным тяжелым взглядом куратора я очертила и вырезала из бумаги мерку-следок Конрада. Попросила того выключить духовку, когда прозвенит таймер, и отправилась, как обещала, по магазинам. Вампиру, увы, составить мне компанию не позволяло отсутствие обуви. Пока! Хорошо хоть джинсовый костюм на сушилке в ванной успел дойти до кондиции «пригоден к употреблению по назначению».

Я бежала по ступенькам вниз (лифт без нужды гонять не люблю) и с удовольствием предвкушала, как покажу дорогого дальнего родственника друзьям-знакомым чуть позже. Мм, все подружки по нему точно разом начнут вздыхать! Успокоенная тем, что несколько глотков крови раз в пару месяцев для вампира его категории вполне достаточно и никто из окружающих не пострадает от клыков и аппетита, я ничуть не волновалась о здоровье девчонок. А уж если вспомнить, сколько раз Конрад успел оказать первую помощь раненым с одновременной закуской за один-единственный день, то вряд ли вообще ему может понадобиться кто-то с Земли «на покушать».

Лужи во дворе еще имелись, однако сдавали позиции. Основная масса тротуара подсохла, орали птицы, и солнце к пяти вечера разогрело воздух так, что я сразу скинула короткий плащик на руку, оставшись в одной блузке и джинсах, да еще вытащила солнечные очки.

Обувной на месте бывшего гастронома был буквально через дорогу. Любимого с детства продуктового было жаль. Хотя, если рассматривать в качестве альтернативы замещения мебельные магазины, буквально заполонившие город, нашему кварталу еще повезло. Можно подумать, люди хотят новый диван чаще, чем кусок хлеба! Вон Еленка, моя подружка, вся иззуделась, когда убрали булочную в доме, заменив ее парикмахерской. Причем такой, которая полностью оправдывала широко употребимое трехбуквие в середине названия. Волосы ей при мелировании сожгли основательно, пришлось менять прическу.

Суббота – день, когда люди делают то, что отложили до выходных. Народу в обувной набежало прилично. Я вяло покосилась на полки с туфельками и ботильонами, около коих курсировала основная масса женщин. Сплошные шпильки, абсолютно не пригодные для повседневной носки с удобством. Нет, высокий каблук – это изящно и очень красиво, но бегать часами – увольте. Таких жертв алтарь лично моей, хм, красоты однозначно не стоит.

– Гелечка, – окликнула меня полненькая энергичная женщина с россыпью веснушек на круглом лице и рыжими кудряшками.

– Здрасте, теть Катя, – поздоровалась я с матерью Василька, внутренне напрягаясь.

– Как жизнь молодая?

– Спасибо, все хорошо.

– Ты с Васильком, часом, не ссорилась? А то он такой расстроенный домой пришел, а убегал к тебе. Может, дома не застал? – Хитрить женщина никогда не умела и не любила, да и знала меня с сопливого детства как облупленную, кормила борщом и заплетала косу, потому политеса разводить не собиралась.

– Нет, тетя Катя, мы не ссорились, – покачала я головой, подняла взгляд и увидела в нем полное понимание ситуации. Мать, она на то и мать, чтобы догадаться, что происходит с сыном, даже если он ей ни полслова не сказал.

– Ты ему отказала, – констатировала женщина и печально вздохнула.

– Теть Кать… – Я виновато шмыгнула носом, испытывая неловкость перед хорошей женщиной, несмотря на разницу в
Страница 27 из 30

возрасте бывшей мне почти приятельницей. – Я Василька как брата люблю, все что хочешь для него сделаю, но это не такая любовь, чтобы… ну сами понимаете. Это как если б я вдруг на Стаську решила вешаться.

– Понимаю, Гель, если так, то лучше сразу, чем потом нос воротить. Говорила же ему, сколько кошку ни тяни, а хвост кончится, – печально согласилась Катерина Викторовна, употребив один из загадочных личных миксов-поговорок, погладила меня по плечу и попросила: – Но ты все-таки заходи в гости на рюмку чая. Посекретничаем о своем, о женском.

– Зайду, только попозже, когда Василек успокоится, – клятвенно пообещала я и, попрощавшись, продолжила движение к цели: полкам с мужской обувью. Никогда не покупала такой, поэтому малость притормозила с однозначным выбором.

– Чем могу вам помочь? – Голос сзади над самым ухом раздался так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. На мировой рекорд не пошла, но все-таки! Меня атаковала девчонка с беджиком «Маргарита». Энтузиазм ее бил в глаза не хуже ярко-рыжего колера волос.

– Кроссовки или мужские туфли, – охотно раскрыла я цель визита.

– А какой размер у вашего мальчика? – сладко пропела продавщица, и я подавилась смешком, вынимая из сумочки вырезанный след высшего вампира. На йети он параметрами не тянул, но и среднюю мужскую лапу, вроде Стаськиной, тоже превышал сантиметра на два. Кстати, надо будет запомнить и сказать Конраду, что отныне он «мой мальчик». Вместе посмеемся.

– Вот. Номер размера не знаю. Подберете по лекалу обувь к джинсовому костюму, чтоб по улице сейчас ходить? – перешла я непосредственно к делу и вручила помощнице вырезку.

– Э-мм… да-да, – покрутив след белого человека в пальчиках с наращенными ноготками, закивала болванчиком девица, сообразившая, что с «мальчиком» она малость лоханулась. И мы начали выбирать.

Почему я не знаю размера или не привела на примерку самого клиента, никто не спрашивал. Плати, и любой каприз будет исполнен – мне нравится такая точка зрения. Так что домой я уходила с тремя коробками. Акция «бери две пары, третья бесплатно» пришлась как нельзя кстати. Конрад заочно обзавелся летними кроссовками бело-синего цвета, кремовыми летними туфлями (все из натуральной кожи) и домашними тапочками. Увешанная коробками, как елка подарками, я выползла из магазина и перехватила шуршащие пакеты поудобнее. На секунду почти пожалела, что отпустила с миром ЛСД. Надо было выдвинуть громкий лозунг «Мой город – дом родной», а значит, портал марки ХЗГ[1 - ХЗГ – аббревиатура расшифровывается в зависимости от степени сложности ситуации и воспитанности. Самое приличное звучит как «хрен знает где».] открыться может не только в квартире, а в любой точке населенного пункта, и под эгидой сего лозунга потащить куратора-сопровождающего как средство грузопереносок в магазин.

Представив «радостный» носатый лик начальника, я заулыбалась и встала, как Сивка-Бурка, перед зеброй перехода в ожидании, когда маленький красный человечек позеленеет. Машин на проезжей части было немного, но перебегать улицу, по-хулигански нарушая ПДД, с кучей коробок в лапках я не стала. Дом не горит, на улице приятная погодка, духовку Конрад обещал выключить, подождать тридцать секунд не переломлюсь. К тому же не факт, что нигде не притаился скучающий обладатель полосатой палочки. Помню, Ленка рассказывала, ее как раз на этом переходе заловили, и ладно бы просто квитушку со штрафом впаяли, так еще с полчаса в машине мариновали: нотации читали и нагло пялились на коленки.

Я балансировала на бордюре, не желая пачкать туфли в газоне, таковым лишь называвшемся. Трава росла на нем редкими хилыми куртинами. Основную площадь занимала развезенная ночными стоянками машин полужидкая грязь в форме мини-хребтов.

Темно-синий джип, ехавший со средней скоростью ближе к середине дороги, вдруг резко газанул и устремился к обочине. Дальше я действовала на чистых рефлексах. Миг: глаза фотографируют нацеленную на лобовое столкновение машину с тонированными стеклами. Следующий кадр: я совершаю грандиозный скачок с переворотом назад, в глубокую грязюку газона. Машина, повалившая один из блоков бордюра, взрывает грунт колесами и исчезает вдали. Остается лишь вонь выхлопа, бешено колотящееся после выброса адреналина сердце, мысль на периферии сознания о заляпанных грязью нечитаемых номерах и ватные ноги. Я чуть не погибла! Стой я по-прежнему на бордюре, тело пришлось бы собирать по асфальту, как бракованный пазл с потерявшимися кусочками. Бильярдными шариками в пустой голове носились вопросы: кто это был? Просто пьяный дурак? Решивший с жиру покуражиться гад? Или редкая сволочь, жаждущая крови и острых ощущений?

Прохожие, случайные свидетели шоу одного актера, разделились на категории. Одни, помоложе, громко восхищались прыгучестью жертвы и жалели, что не успели заснять действо на мобильник. Другие, постарше, большей частью женского пола, бурно возмущались сволочами-мажорами, которым закон не писан, и вяло советовали вызвать полицию. Только зачем? Нет тела – нет дела. Я не смогу доказать, что едва не погибла, к тому же не видела номеров машины, а значит, нет смысла тратить время на жалобу. Только себе нервы трепать и тратить попусту время.

Какая-то сердобольная пожилая женщина в аккуратных калошках, надетых на туфли, добралась ко мне и, приговаривая что-то ласковое, воспринимавшееся сознанием как белый шум, подхватила под локоть и потянула «на сушу».

Я попыталась шагнуть и чуть не плюхнулась на газон всем телом. Туфли успело порядочно засосать в грязь. С неохотным чавканьем черная жижа отпустила конечности. Я, пошатываясь и по-прежнему насмерть сжимая пакеты с обувными коробками, выползла на тротуар. Тетушка довела меня до скамьи и осторожно усадила. Заквохтала, выспрашивая домашний адрес или телефон, все предлагала проводить-позвонить.

Я же сидела в столбняке. В голове по-прежнему было почти пусто, гулко долбилась только одна мысль: я чуть не умерла. Все яркое, волшебное, веселое, чудесное, что случилось в жизни несколько минут назад, едва не перечеркнула какая-то сволочь ударом бампера по косой. Я испугалась, сильно испугалась. Сопротивляемость шоку от непрерывного потока чудес, дарованная статусом привратника, не могла помочь справиться с обыденным ДТП. Мало ли людей гибнет на дорогах? Сегодня я чуть не стала еще одной единичкой жертвы в статистическом отчете.

– Лучик? – Голос Конрада, встревоженный и родной, уже успевший стать таковым, прозвучал над головой. Могучие руки подняли меня и прижали к груди.

Я услышала ровное сильное биение сердца вампира и… разревелась, как девчонка. Зуб не попадал на зуб, когда я, перемежая слова всхлипами, говорила:

– К-к-онрад-д-д, м-м-меня ч-ч-уть машина не с-с-била! У-у-у…

– Кто? – рыкнул вампир, и участливый тон мигом сменила нерассуждающая ярость.

– Н-н-е з-ззнаю, не з-заметила, – повиноватилась я.

Тетушка, убедившаяся, что девочка не только в шоке, а и в надежных во всех смыслах слова руках, умилилась и, смахнув слезу, собралась отправиться по делам. Я принялась сбивчиво благодарить ее за помощь.

– Деточка, да как же иначе? – искренне удивилась пожилая женщина.

Голубые, чуть выцветшие глаза в куриных лапках морщинок
Страница 28 из 30

смотрели с неподдельным недоумением. Правильная тетенька, чья душа в мире с самой собой и с самим окружающим миром. Рядом с такими становится безотчетно спокойно, легче дышится и отступает боль. Даже вампир почувствовал тепло жизни, исходящее от собеседницы. Потому отвесил моей опекунше полупоклон и сказал:

– Миледи, примите искреннюю благодарность и восхищение тем, что для вас не существует «иначе».

Та почему-то раскраснелась польщенно и, пока шла к палатке «Овощи-фрукты», нет-нет да и оглядывалась на нас.

– Ей бы денежку дать, – вставила я, припоминая простую, чистую и небогатую одежду пожилой женщины, слишком порядочной, чтобы уметь выкручиваться и искать выгоду. – Только обидится.

– Я в карман положил, – шепнул мне на ушко Конрад, щекоча волосами.

Я тихонько поблагодарила его, скосила глаза вниз и невольно хихикнула. На ногах мужчины были лишь носки. Причем, что удивительно, по-прежнему природного серого оттенка, не имеющего ничего общего с грязью и тротуарной пылью. Словно он принесся сюда, не касаясь земли, вот и не успел замараться. Помутившееся сознание не нашло ничего лучшего, как дать команду языку ляпнуть:

– Ой, ты босиком! Как же здесь оказался?

– Почувствовал, что очень нужен тебе, Лучик, – коротко ответил вампир, баюкая меня на руках, как маленькую. Я, уткнувшись носом в его подмышку, все еще вздрагивала, но слабее. Паника пятилась и отступала. Наверное, испугалась клыков спасителя.

– Кроссовки в пакете, примерь, – предложила я другу, завозившись в его объятиях.

Пока никто из окружающих не смеялся и не задавал дурацких вопросов. Главным образом потому, что завороженно, выворачивая головы, уставились на красавца-мужчину, носившего даму на руках, вот и не замечали недокомплекта обуви у галантного кавалера.

Убедившись, что приступ громкой истерики схлынул, так и не успев как следует разыграться, Конрад легонько чмокнул меня в висок и приземлил на скамейку. Сам сел рядом и занялся примеркой. Кроссовки оказались впору. Попутно вампир выслушал мой более подробный рассказ о несостоявшемся наезде и нахмурился:

– Мне это не нравится. Часто такое случается?

– Нет, тем паче здесь часто гаишники дежурят, водители знают и не лихачат, чтоб на штраф не налететь, – отметила я. – Наверное, кто-то из залетных развлекся. Машина с виду дорогая, только я марки определить не могу, не разбираюсь в них.

Конрад раздумчиво хмыкнул, не закрывая, но откладывая разговор. Пока мы беседовали, он нет-нет да поглядывал на заинтересовавшую его тетеньку-самаритянку, утешавшую меня. Сейчас она выбирала овощи в киоске. Просила только самое необходимое и по минимуму: картошку, морковку, свеклу, один лимон, два яблока и огурчик. А когда полезла в карман светлого плаща за кошельком и нашла аккуратно свернутые пять тысяч рублей, застыла памятником удивлению. Чужого она ни за что не взяла бы, но купюра лежала в кармане, не в кошельке, куда могла попасть по чудовищному недоразумению вместе со сдачей в магазине. А значит, эти деньги действительно были предназначены ей. Но откуда? Тетушка принялась озираться, взгляд остановился на импозантном мужчине и бедняжке, едва не угодившей под машину. Они разговаривали, сидя на скамейке, и смотрели на нее. А когда темноволосый воспитанный красавец углядел в ее взгляде вопрос, то коротко кивнул, давая ответ. И в этом кивке было достаточно, чтобы пожилая женщина поняла: ей не кинули подачку, а наградили и назад ничего не примут, можно даже не пытаться.

– Она хорошо готовит. Как здесь нанимают прислугу? – уточнил вампир. По всей видимости, мой родственник не только подглядывал, но и прислушивался к разговору покупательницы со знакомой продавщицей. Значит, не врали легенды о вампирском слухе.

– Я-то откуда знаю? Никогда не пробовала, – растерянно пожала плечами я. Уж чего-чего, а обзавестись домработницей у меня ни малейшего желания отродясь не возникало, впрочем, как и финансовых возможностей для такого рода экспериментов.

– Посидишь секунду? – мягко спросил Конрад.

– Посижу, а ты можешь сделать два добрых дела сразу, причем оба для себя.

– Это какие? – заинтересовался родственничек.

– Проведешь переговоры по найму с заинтересовавшим субъектом и купишь пять яблок на шарлотку. Только проси выбрать сорт покислее.

– Договорились, – просиял обаятельно улыбкой вампир и плавно сместился к киоску.

Яблоки, зеленые с красными полосочками, были отобраны и взвешены так стремительно, что меня завидки взяли. Оля, продавщица киоска, хорошая женщина, но торопиться не умеет в принципе, однако же ради Конрада расстаралась. А попутно были проведены переговоры. В процессе их пожилая тетенька несколько раз мило краснела, кивала и опускала очи долу и в итоге согласилась. В маленьком блокнотике тетушка что-то черканула, думаю, адрес, получила еще несколько купюр аванса, всученных практически насильно, и собеседники расстались, весьма довольные друг другом.

– Послезавтра. По вашему календарю в понедельник придет, – проинформировал меня вампир и довольно ухмыльнулся, прямо-таки клыки показал.

Я была немного удивлена такой радости от процесса обзаведения прислугой, но у каждого свои тараканы в голове. Почему бы благородному дону не выражать удовольствие от столь простых вещей? Однако Конрад заметил мое замешательство и прояснил:

– Она хорошо пахнет, уютом. Так в моих владениях пахли только берегини – создания, хранящие дом, его достаток и благополучие. Здесь нет иных рас, кроме людей, нет по крови, я бы почувствовал. Но от души этой женщины веет берегиней.

– Понятно! – Вот теперь мне действительно стали ясны мотивы поступка. Конрад хочет капельку уюта в своем новом пристанище и нашел способ его обеспечить, пусть в малом.

– Как ноги? Землю чуют или тебя отнести домой? – озаботился вампир.

– Дойду, – улыбнулась я формулировке вопроса и встала.

Ноги держали, сердце больше не скакало бешеным зайцем, холодный пот высох. Конрад, как заботливый ухажер, подхватил меня под локоть, в другую руку сграбастал пакеты и повел к злополучной зебре. Туда, где несколько минут назад я едва не рассталась с жизнью или чуть не стала беспомощной калекой. В испорченных туфлях неприятно чавкала густая грязь как напоминание о происшествии, записанное на диктофон и крутящееся с повтором.

– Тебе новую обувь купить не надо? – справился практичный вампир без брезгливости, просто задал вопрос по существу.

– Не знаю. Сначала надо будет ущерб оценить, когда грязь с туфель смою. Испачкалась как свинюшка. В трех водах мыться придется! В крайнем случае, одна пара на такую погоду у меня еще есть. – Я пригорюнилась, соображая, что после водных процедур ванную придется мыть снова, и спустя секунду заулыбалась, вспоминая: – Так вляпываться мне уже давно не приходилось, лет пятнадцать как минимум. Тогда у меня калошу затянуло в полузасохшую лужу на даче. Пришлось выколупывать вручную. От матери нагорело, а Стаська и Вика хохотали до колик, когда я вся такая красивая домой пришла. Особенно им узор на щеке понравился. Все порывались в словаре иероглифов значение татуировки поискать, зубоскалы, зато того доставучего овода я одним махом прихлопнула!..

Глава 8

Проблемы хамоватые и
Страница 29 из 30

рогатые

Домой мы ввалились, хихикая уже вдвоем. Наверное, мой смех был маленько нервическим, но все равно веселым. Разувались прямо на половичке перед дверью, дабы не марать многострадальный зеленый коврик, ставший нынче ареной разборок вампира и феникса. Туфли, щедро черпанувшие жидкой грязи, которую я добросовестно развезла по стелькам и внутренней поверхности лодочек, реставрации подручными средствами до состояния городской обуви решительно не подлежали. Ну и ладно, все равно левая мне пятку иногда натирала!

До ванны босой Конрад снова потащил меня на руках, да прямо в нее и поставил. Впрочем, какое там громкое «потащил», сил он на мою транспортировку затратил не больше, чем израсходовала бы я на возню с коробком спичек.

Носильщик-доброволец удалился. Я открыла воду, не затыкая пробку, чтобы меньше грязи на стенки налипало. Стала раздеваться, попутно оценивая ущерб, нанесенный гардеробу. Что ж, делаю успехи. Сейчас изгваздан вдрызг, и, между прочим, чистой грязью, без примеси крови, не целый комплект одежды, а только туфли и колготки. Последние бросила в раковину отмокать под струйкой воды. Взяла мыло и начала добросовестно оттирать конечности. Целые, хоть и грязные, как копытца свиньи, безнаказанно наслаждавшейся просторами луж на заднем дворе. Целые…

Почему-то закравшаяся в голову мысль о сохранившейся целостности организма спровоцировала очередной, девятый вал истерики именно тогда, когда я считала, что уже все утряслось. Я стала тихонько всхлипывать, глотая слезы жалости к себе. Вот так мылась и плакала, оттирала щеткой ванну с даместосом и плакала, стирала колготки и плакала. Глаза я не терла, чтобы не светить свое состояние перед Конрадом.

Промокнула лицо, только когда в дверь тихо постучал вампир и заботливо уточнил, все ли в порядке и не решила ли я отрастить хвостик, как давешняя русалка. Пришлось сворачивать истерику и заявлять об окончании глобальных очистительных процедур.

Я накинула послебанный халатик, болтающийся на вешалке у двери, отодвинула защелку и, проглотив последний судорожный всхлип – завершающий аккорд второй серии отходняка, – шагнула за порог. Конрад ждал, привалившись к стене напротив ванной. Осмотрел меня внимательно, при этом возникло ощущение, что он знает, чем я занималась под шум текущей воды, снова сгреб в охапку и потащил в комнату, шепча на ухо:

– Ну что ты, Лучик, все уже прошло!

– Ага.

– Испугалась сильно? – Похоже, вампир решил, что пострадавшая нуждается в жилетке, а я и не возражала особо.

– Больше не того, что умру или покалечусь, а того, что все-все такое интересное кончится, не успев начаться, – неожиданно определилась я с причиной расстройства. – У родителей еще двое детей есть, куда более путных, чем я, внуков пучок. Я жалела о том, что не увижу больше чудес. В мире обыденном жить тоже неплохо, но сейчас все стало по-настоящему здорово, сказки совпали с реальностью, и вдруг большая полярная лисичка… ну смерть то есть.

– У вас смерть отождествляется с северной лисой? – полюбопытствовал Конрад, наверное, таким образом он пытался переключить внимание страдалицы на отвлеченную тему, а может, в самом деле фольклором вкупе с религиозными представлениями интересовался.

Я прижалась щекой к шершавой джинсе рубашки вампира, вздохнула, гадая, когда же его запах стал действовать на меня лучше капель пустырника, и принялась подробно рассказывать о белом пушном зверьке и его связи с ненормативной лексикой. Конрад двинулся в сторону гостиной, не спуская меня с рук.

– У Гелены Юрьевны отнялись ноги? – Ехидный голос куратора сработал лучше укола стимулятора в вену.

Я вздрогнула и попыталась слезть на пол, однако вампир даже не подумал меня отпустить. Лишь развернулся в сторону говорящего и обвиняюще выдал:

– Девушку чуть не сбила машина.

– Случается. Наши дороги бывают опасны, это не от упряжки лошадей уворачиваться, – равнодушно подтвердил ЛСД.

– Тебе все равно? – нехорошо прищурился Конрад.

– Разумеется, поскольку ключевое слово твоей речи, вампир, – «чуть». Привратница не пострадала. Я не вижу причин для беспокойства. Если ее нервы не в порядке, пусть воспользуется успокоительными и вернется к обсуждению рабочих вопросов.

– И это вас именуют светлогорящими… – презрительно сказал, почти плюнул вампир.

– Я не должен потакать девичьим истерикам, – раздул ноздри носа-клюва куратор, всем своим видом выражая крайнее презрение. – В обширный перечень моих обязанностей не входит утирание соплей и защита госпожи Паниной вне дома, являющегося точкой открытия портала. Если она прожила четверть века без того, чтобы ее водили за руку по улице, то сможет прожить и дальше.

– А если не сможет, смотри теорию естественного отбора Чарльза Дарвина, или «такова се ля ви, как говорят у них». Хотя, оценивая резко возросший темп жизни и ее травматичность, стоит сказать «а ла гэр ком а ла гэр», – фыркнула я и все-таки была отпущена Конрадом на грешную землю, читай – ковер перед креслом в гостиной.

Сергей Денисович промолчал, что, наверное, стоило трактовать как согласие, и выложил на журнальный столик пластиковую карточку.

– Пин-код с двойки четыре цифры через одну. Ваши трофеи за первый день «битвы» в денежном эквиваленте, – не удержался от иронии куратор. Он без приглашения обосновался в кресле поодаль, тогда как Конрад привольно раскинулся на диване, всем своим видом демонстрируя, что он здесь больший хозяин, чем некоторые патлатые и клювастые брюнеты.

– Спасибо. – Я встала, чтобы спрятать пластик с весьма известной эмблемой в ящик серванта, потом в кошелек переложу.

Ледников, не тратя времени даром, занялся выкладыванием из карманов пиджака (черного и такого же кожаного, как плащ) и выдачей вампиру первых легализующих его личность на Земле документов. Это здорово, можно будет договор на иномирного арендатора заполнить, чтобы проблем с налоговой не возникало.

Быстро в конторе ЛСД работают! Интересно, «Перекресток» настолько важная организация, что всю бюрократию на раз-два строит, или они тесно спаяны с теневой стороной мира? Хотя есть еще один вариант: контора может работать на два фронта, каждый из которых считает себя единственным, и действовать лишь в рамках собственных интересов, часть которых, судя по моему скромному опыту, состоит в охране мира от гостей из-за грани и гостей от мира. В лоб интересоваться не стала, все равно такие, как куратор, на подобные вопросы не отвечают. Не с моим уровнем допуска до такого докапываться… пока. Зато под поскрипывание ящика я выпалила неожиданно пришедший в голову другой вопрос:

– Почему они, я про пришельцев из-за двери, не беснуются от перемещений? Не паникуют от того, что оказались в незнакомой среде? У привратника защита обеспечивается сдвигом по фазе в связи с миссией, а что не дает съехать с катушек гостям?

– Для пришедших из-за грани миров магия так же естественна, как дыхание. Они не просто верят, они знают, что в жизни всегда есть место чуду. Потому, когда нечто подобное случается с ними, на уровне подсознания это воспринимается как должное. Стрессом сам факт перемещения не является. Проблемы начинаются лишь тогда, когда гость вынужден задержаться на Земле, где магия
Страница 30 из 30

считается не более чем шулерством и ловкой мистификацией, – в ровном тоне вещал ЛСД с надменно-поучительной интонацией. Но промелькнуло в его черно-стылых глазах нечто яростно-безнадежное, как у зверя в клетке, такое, что стало понятно: тема задела за живое лично его. Магия естественна, но застрять на Земле, где она миф, потомок фениксов совсем не хотел, судьба решила за него, и он был категорически с этим выбором не согласен. Не согласен, но выхода найти не смог. Может, потому и вымещал злость на подшефных аборигенах? А может, всегда такой заразой был по сути.

Размышления о делах насущных и не очень отменно сработали на отвлечение от переживаний, куда лучше, чем пустые увещевания и сочувствие. Я тряхнула головой, поднялась и с хрустом потянулась. Пояс на халате не нашел лучшего времени, чтобы развязаться.

– Перечисленные на карточку деньги, Гелена Юрьевна, побочный доход от продажи иномирных предметов, а не аванс за стриптиз среднего пошиба, – съязвил ЛСД, пока я запахивала одежду на теле, где не было ничего, кроме трусиков.

– Значит, доплатите по курсу. Если уж вы способны классифицировать стриптиз по первому па, стало быть, в ценах на это развлекалово смыслите, – съязвила я и вылетела из комнаты одеваться прежде, чем стал заметен алый цвет щек. Есть у меня такая особенность, краснею быстро, и бледность на лицо возвращается отнюдь не сразу. Я натягивала шорты (все штаны стараниями гостей «из черт-те где» были в стирке) и ругалась вполголоса. Вот сволочь! Гад! Ехидна!

В дверь позвонили с настойчивой бесцеремонностью. Шаг, прыжок, застегивание в полете упрямой пуговицы, и я у двери, причем одетая так, чтобы никакие любители стриптиза не подкопались. Бесцеремонный трезвон явственно указывал на присутствие кого-то из знакомых, причем хороших знакомых – пофигистов, из тех, кто не удосуживается перед визитом связаться по телефону.

На площадке пританцовывала на шпильках Танечка с двумя парнями в придачу, нагруженными тремя сумками категории пакет-максима.

– Твой заказ, Гелька, принимай! Мальчики, заносите! С тебя. – Танюшка вручила простынку чека и ткнула наманикюренным пальчиком в конечную циферку из четырех знаков.

«Мальчики», снисходительно ухмыляясь, сгрузили пакеты у стенки за дверью, пока я отсчитывала подруге деньги. Вежливые! На коврике топтаться и пылить не стали! Никто из гостиной не выглянул, и то хлеб. Не то чтобы я была резко против знакомства Танюшки с Конрадом, да ради бога, зато с ЛСД я никого знакомить категорически не хотела, ибо друзей жалко, а лютых врагов за четверть века не нажила.

Не проверяя, подружка сунула деньги в сумочку, вываливая на меня массу информации. Василек с ними, оказывается, в оптовку не поехал, поэтому пришлось срочно искать замену. И как хорошо, что Ленчик оказался свободен, – подружка ласково потрепала одного из одинаковых, на мой взгляд, мальчиков «шкафчиков с антресолями» по руке и, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку.

Сколько живу, столько восхищаюсь тем, с какой легкостью цокает каблучками по жизни подружка. Не блондинка, обычная шатенка, не красавица, носик великоват, глазки маловаты, но все эти дефекты внешности с лихвой перекрывает брызжущее через край женское обаяние. Исходят от нее какие-то волшебные флюиды! Еще в детском садике за ее благосклонность устраивали соревнование мальчишки, и всегда находилась масса желающих понести сумочку, подсадить на лестницу или покачать качели. С тех пор девочка превратилась в очаровательную женщину, но общий смысл происходящего не изменился. Теперь за одну ее улыбку горы готовы были своротить уже мужчины.

Уточнив, не желаю ли я присоединиться к субботнему отдыху в модной кафешке, Танюшка послала мне воздушный поцелуй с двух рук и, развернувшись, поцокала к лифту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/uliya-firsanova/dver-vnituda-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

ХЗГ – аббревиатура расшифровывается в зависимости от степени сложности ситуации и воспитанности. Самое приличное звучит как «хрен знает где».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.