Режим чтения
Скачать книгу

Зачем любить людей читать онлайн - Евгений Крипт

Зачем любить людей

Евгений Крипт

Представьте себе мир, заселённый не только нами. Мир, который очень похож на наш, но одновременно совершенно другой. Этот мир, получивший название Кристалл, населен миллиардами различных разумных существ: черными и белыми, пушистыми и ящероподобными, всевозможных размеров, рас и мастей. В мире Кристалл существует лишь один закон: слаб – значит мёртв. И он таит в себе немало загадок, разгадка которых подчас выливается в опасные и удивительные приключения.

Профессор одного из университетов делает сенсационное открытие: в отдаленной части планеты он обнаруживает кристалл, который, возможно, предшествовал возникновению всего живого на Кристалле или даже стал его причиной. Но тут же понимает, что кто-то очень заинтересован в том, чтобы он молчал.

Роман «Зачем любить людей?» Евгения Крипта совмещает в себе интригующий детективный сюжет, фантастических персонажей и удивительное понимание человеческой природы.

Евгений Крипт

Зачем любить людей?

Сборник клише и стереотипов

Номер 0 или Intro

За стенами здания бурлила жизнь. Сквозь призму металлопластиковых окон и поднятых жалюзи мелькали силуэты. Безумие тысяч и тысяч лиц, приезжих и местных жителей, отличавшихся лишь по говору и иногда – по одежде. Ошалелые глаза, оголтелая походка и линии ртов, как под действием кривых зеркал. Внутри помещения их голосам соответствовала тишина, и ни один звук не прорывался жужжащей словесной стрекозой.

Смотреть за ними надоедало. Похожие действия, схожие походки, даже бутылки с названиями известных брендовых марок они сжимали одинаково. Конформизм. А чего бутылки сжимали? Так было очень жарко! И жара стояла таки нешуточная, если ртутный столбик термометра не врал.

А в академии как раз обновили систему кондиционирования, и теперь за беднягами, облитыми потом, смотреть можно было лишь со злорадной улыбкой на лице. Но профессор не опускался до таких мелочей. Гораздо больше его волновал заученный накануне доклад и постепенно собирающаяся публика.

Из смежной курилки подванивало, как из навозной ямы, но там, похоже, собралась вся честная братия, ждущая доклада. И если запахи дорогих ароматических сигарет и сигар щекотали ноздри, то махорка и табачная требуха, забитая в бумагу попросту бесила. Сам он не курил.

Страница первая. Вторая. Пятая. Здесь вот краткое отступление, здесь ремарка, а тут можно добавить хорошую остроту. Он не собирался затягивать с докладом, чтобы элементарно не усыпить аудиторию. Выступление было публичным, для повышения авторитета и популярности, нежели для реального научного значения.

Кафедра добавляла роста, и создавала изумительный обзор. Публика потихоньку рассаживалась, шумя разговорами. Он заметил множество своих студентов, которых он пинками пригнал на лекционное выступление за положительную отметку в семестре. Нужна массовость, ему требовалось привлечение внимания. И он его получит.

Долго, как настоящий дворг, он входил в зрелый период жизни, набираясь мудрости и ума. Он корпел над каждым жалким клочком бумаги, проливающим свет знаний, гробя своё зрение и здоровье. А как тяжело приходилось ему, чтобы через силу улыбаться имбецилам под биркой: «студент», отчитывая их и одобряя более-менее связные ответы.

И вот тебе сегодня не повезёт, брюзгливый доктор наук Клэнс. Да, да тебе, скалящийся в середине зала глупец, не достанется повода для новых насмешек! Как тогда на научной конференции среди всех тех надутых светил науки! Он, Дра-а-гон, сегодня возликует!

Разглядывать зал доставляло особое удовольствие, потому что во втором ряду сидела чудная девочка из его учеников. Брюнетка-человек с такими пышными формами, что в бороду почтенного профессора капали слёзы умиления. Аж сама просится, чтоб её оставить после пар у себя в кабинете! Так, сбился… нужно начинать.

– Раз, раз! – Микрофон в норме. Дра-а-гон оглядел аудиторию серьёзным взглядом и убедился, что все притихли. Сам он выдержал значимую паузу, после чего разрядил всё шуткой:

– Друзья, доклад будет достаточно скучным и псевдонаучным, потому советую вам устроиться поудобнее и закрыть глаза.

Положенные смешки, улыбки. Клэнса распирала ещё более ехидная ухмылка. И профессор поспешил сменить курс:

– Суть лекции лежит в области трансцендентного, в некотором смысле – мистического. Множество сентенций, тезисов, невероятных предположений выдвинуто о природе материи под названием: Божества и столь же много было опровергнуто, высмеяно. Мы носим их именные знаки, поклоняемся и чтим их заветы, а сами до конца не осмысливаем их суть. Разные расы, народы, этносы, социальные группы и каждый верует во что-то своё. Но для всех нас это – Нечто с большой буквы, предложенное или навязанное нам с детства, в которое мы верим на протяжении всего жизненного пути или отринаем по мере прохождения этой тернистой дороги за ненадобностью.

– Вижу как, некоторые из вас, уже поспешили схватить указанные мной знаки, символы своих религий и мысленно отправили им посыл, молитву. Постойте! В докладе не будет и строки об атеизме и его составляющих, как и не будет скрепляться частокол доводов в пользу теории веры. Затронуть хотелось бы главную постройку тех или иных сил, служащую нашим прибежищем. Кристалл. Наш мир.

В зале заморгало электричество, и публика испуганно вздохнула, заозиралась. Телевизионщики поспешили всех успокоить, объяснив сбоем оборудования. Профессор, приостановился, перевести дух и выпить воды. Он, конечно, возмутился, что его так безбожно перебили, но сразу же извлёк плюс. На треножных видеокамерах виднелись эмблемы сразу трёх каналов ситты. Значит, есть шанс, что трансляцию покажут и в утреннем и в вечернем выпуске. А детей у него много! И нужно, чтобы каждый гордился своим папкой.

И облажаться он не имел права. Камеры смотрят. Зрители глядят и ждут. Он включился в дальнейшую цепь рассуждений:

– Мыслей о создании мира всегда множество. Лично я не рискну предположить, что наш мир зиждется на трёх китах и большой черепахе или о том, что сфера является плоскостью. Теории устаревают, отсеиваются и появляются новые, самые научно-точные. Версия о фатальном взрыве нова-звезды и формировании костного базиса Кристалла одна из самых объективных и потому возможно правильная. Современные научные данные говорят в пользу небулярной гипотезы Тенейской туманности. Туманность вращается, постепенно сжимается и благодаря гравитации сплющивается, и из неё формируются планеты и звёзды. Со временем, разумеется.

Зрители понимающе кивали и ни разу не нахмурились от недопонимания той или иной детали. Ораторствовал он языком доступным и оттого понятным. Но зазубренные с детских лет знания были общеизвестны (правда про туманность он загнул), и конструктива в них было маловато. К чему же он вёл? – Каждый задавался этим вопросом (кроме тех, кто пребывал в дрёме или считал вялых мух под потолком).

– В своих научных изысканиях я решил отталкиваться от небылиц, со временем подкрепив их доказательствами вещественного толка. От чего же я отталкивался? Отстранившись от популярных гипотез, я взял на вооружение само название нашего мира – Кристалл. Красивое, сверкающе-яркое, такое, какое и должно быть
Страница 2 из 29

у населённого миллиардами существ – мира. И всё таки, почему оно такое? Хоть раз кто-нибудь из вас задумывался?

Рук никто не тянул, все сидели с прикушенными языками. Молчание разрушил умник-юморист с его факультета, ляпнувший:

– Может придумавший это название, любил моду и гламур?

– Да, да или был ювелиром! – Слова той миленькой блондиночки, как раз игравшейся с колье из разноцветной бижутерии.

– Старателем, геологом!

Взгляд профессора тяжелел, но посветлел после фразы одного господина в костюме, с небрежно заброшенным пиджаком на плечо и дорогими часами из золота на руке:

– Полагаем, вы нам сами объясните.

Правильные слова. Подступал момент истины. Профессор извлёк из под кафедры неброский футляр и вскрыл его, после чего достал мешочек, залитый сиянием изнутри.

– А вот и ответ, господа, – с нескрываемым торжеством, он достал из мешочка треугольный прибор с заранее запущенным изображением. Проекция показала осколок, внешне похожий на слюду, но полыхающий внутренним огнём салатового цвета.

Никто не ахнул, но воззрились все с новым интересом. Дремлющих даже растолкали, и теперь на него смотрел абсолютно каждый.

– К превеликому сожалению, находка моя бесценна, и представить её на ваш суд я не могу из-за элементарной предосторожности! Но. То что вы видите на голограмме – есть нечто уникальное. Работая геодезистом в суровых северных землях, я попутно собирал материал для своей докторской, тему которой вы уже знаете. И проталкиваясь сквозь преграды суеверий и домыслов, я обнаружил старенькое объявление в малотиражной газете того края.

Некий охотник обнаружил под горным хребтом «диво», как назвали его местные. Не то булыжник, не то камешек. Фотографий из-за качества газеты не прилагалось, но зато указывалось название посёлка…

– Вы с ним познакомились и отобрали камень? – Опять студент его курса. Ещё один из прилежных и вдумчивых ребят. Значит он, Дра-а-гон, действительно заинтересовал всех своим рассказом. Отличная работа! Фотокамеры так и щёлкали, фотографируя его и грея в лучах славы.

– Ну, что вы?! Я дворг приличный, и не смел так себя вести. Как водится в нашем народе, я купил его по хорошей цене, отдав последние сбережения. Азарт победил жадность, и я не прогадал. Заметьте, я бы мог солгать, сказав, что я откопал или нашёл камень самолично, но это бы не соответствовало действительности. Правда и ничего кроме правды, вот что важно!

Один из многочисленных журналистов не выдержал, и наставил микрофон на профессора:

– А почему же чудесную находку не взяли на заметку власти, научные организации и так далее? Неужели никого не заинтересовало?

– Действительно, если бы событие произошло в более цивилизованном районе, то как водится – приехали бы на воронке люди в чёрном и без спросу бы всё забрали. Но здесь особый случай, ведь край дремучий. – Полушутя-полусерьёзно ответил Дра-а-гон. – Вы должны понимать, что такие области держатся на легендах, сказаниях и интересны они лишь собирателям этих самых легенд, писателям, историкам, археологам, но никак не другим. Поэтому никто не придал значения находке.

Журналист не унимался:

– Помимо вас?

– Да я действительно заинтересовался всерьёз, и мне крупно повезло. Охотник жил в том же населённом пункте, камень был у него, а за хорошую сумму он продал бы и своё ружьё. Камень попал мне в руки и я исследовал его от корки до корки.

– Что он такое?! Откуда он взялся?! А не фальсификация ли это?! Может вы взяли произвольное изображение и представили его нам!

Вопросы валились, а Дра-а-гон поглощал водичку, понимая, что нужно одним махом выкорчевать зерно недоверия и утолить любопытство:

– Что он такое? Неизвестно. Судя по всему, это невиданная науке порода, предположительно взявшаяся из глубоких недр. На том месте, где он был найдён, проходит тектонический излом, и предположительно она многие лета находилась под земным пластом пока не очутилась снаружи. Можно сказать точно, что она не принесена с неба, потому что принесённые обломки метеоритов давно досконально изучены и я могу утверждать: осколок из нашего мира! Он порождён Кристаллом!

Фальсификация? Извольте заметить, что раз я предоставил его на ваше рассмотрение, то знал на какой риск иду, если соберусь обманывать. А так как это не обман, то могу вам сказать, что на ближайшей всемирной научной конференции я представлю его лично! Его сможет увидеть каждый!

Момент! Кульминационный момент! Клэнс, как главный злопыхатель и завистник стёр улыбку со своего лица и уткнулся в колени носом.

Нервы его уже не пугали, как и всё остальное. И теперь вопрос представителя какой-то общественной организации слушался более чем логично. С благоговением, с уважением:

– Скажите, так что это такое? То ли, о чём все думают? – Обведя рукой притихшую аудиторию, ждущую ответа.

– Да, не исключено… это может быть первичный осколок, в честь которого назван наш с вами мир. Так называемый кристалл Кристалла, извините за тавтологию. Где-то глубоко под слоями, под магмой и мантией он прятался и ждал своего часа… и вот он объявился, чтобы изменить наше представление о мире в корне. Всем спасибо за внимательные глаза и уши. Доклад окончен. Успеха в науке и в жизни.

Аудитория опустела, спустя время. Последними уходили телевизионщики, упаковав всю аппаратуру. Дра-а-гон задумчиво сел на краешек стола и подлил ещё воды в стакан. Сегодня он изменил свою жизнь. Перемены начались раньше, но сегодняшний шаг… был самым верным на пути к славе и признанию. Так то!

Градус мандража падал, и всё больше журчал в пустом животе желудочный сок. Одними жвачками и водой, сыт не будешь, профессор! Пора пойти в кафешку и заказать бекон пожирнее с грибами и острым соусом.

В его планы входил приятный отдых, но явно не входило вот это: в аудиторию без стука и приглашения вошёл человек. С милой улыбкой он прошёл к кафедре и подал руку:

– Будем знакомы, профессор Дра-а-гон. – Своего имени он не назвал, и, похоже, не собирался называть. Профессор узнал в нём того мужчину в дорогой одёжке и с золотыми часами на руке. Профессиональная принадлежность сомнений не вызывала. И поэтому Дра-а-гон натянул вымученную улыбку и подал руку в ответ:

– Здравствуйте. Как вам доклад?

Человек осмотрелся, притянул себе стул и расселся с хозяйским видом, намекая на то же собеседнику. Дра-а-гон со скрежетом не смазанных петель внутри – сел напротив.

– Компетентно, грамотно, толково. Вы заинтересовали аудиторию и поразили своей находкой. С такой довольно фантастической тематикой, вы сумели сорвать большой куш.

– В размере? – Профессор приподнял густую бровь.

Мужчину пробрал смешок и он откинулся на спинку, демонстрируя безмятежность и веру в собственные силы. Знаем, проходили. Дворга таким не запугаешь.

– И даже здесь вы намекаете, что глупость вам не присуща. Вы, наверное, догадались, что я из себя представляю? Большой жизненный опыт или случайная догадка?

Перекрещенные острые взгляды, давящие один другого. Наконец, профессору надоело играть в гляделки и он вытащил из себя фразу:

– Скорее первое.

– Да – да, идиома «люди в чёрном» мне пришлась по душе. – Наверное, по людским меркам, он выглядел более чем достойно. Лёгкие морщинки под глазами, рот с
Страница 3 из 29

правильной линией пухлых губ и белыми зубами. Такая же причёска, словно сошедшая из под ножниц модного цирюльника и подбородок, который ежедневно по нескольку раз щекочет бритвенный станок.

– Давайте поговорим начистоту.

– Уж извольте. – Дра-а-гон был непоколебим. Говорил он уважительно, грешков больших за ним не числилось, с законом дружил и поэтому общаться он мог смело.

Элегантным движением, человек оттопырил отворот пиджака (кстати, бархатного и кремового цвета, в каком лучше ходить на вечеринки, которые так любили студенты Дра-а-гона) и оттопырил два пальца. Знак мира что ли показывает? Но значили они два пункта.

– Два блюда в меню. На горячее, вы отдаёте свою чудесную находку – кристалл мне и получаете за это немаленький барыш. А на закуску и того слаще – вы навсегда расстаётесь со своими честолюбивыми мечтами устроить научный переворот и пропадаете с карты мира. И как учёный, и как личность.

День сегодняшний горазд был на события, но чтоб такое ему заявили… или он ослышался, или это была дурная шутка. Но кем бы ни был странный гость: внутренней службой квинтата или бандитом в авторитете – шутить он и не думал.

Милостиво решив дать перерыв на размышления, гость сам поднялся и накачал воды из большого бутыля с минеральной водой по стаканам. Дра-а-гон убрал сумятицу и призвал логику. Его не разыгрывали, потому что такую затею, он бы распознал за лигу. И студентам спасибо и богатому опыту общения с коллегами по научному цеху.

Значит, его просят распрощаться с заветной мечтой прославиться и оставить на странице истории своё имя – за счёт на карточке? Но им мало! Они собираются ещё его заставить исчезнуть, оставив семью и работу?! Какое право они имеют такое делать? Свирепеть он ещё пока не начал, а вот спросил и довольно резко:

– Ваши причины? Зачем вам нужен кристалл, и зачем мне исчезать? Только без слов, что это глубокая тайна.

– Так оно и есть. – Виновато развёл плечами особист или бандит. – Кристалл нам нужен для своих целей, а вот пропасть вы должны, чтобы не возникали лишние вопросы по находке. И опять же – вы сильно верите в то, что камень настоящий, а не липовая подделка? Вы же знаете, сколько в истории насчитывалось гениальных учёных, раздувавших «сенсации века». И что с ними случалось? Предавались остракизму и всеобщему глумлению…

– Намёк понят. – Кивнул дворг, – будете пытаться меня задавить, выставить дураком. Но тщетно. В своё детище я верю, и докажу любому, что я не лжец!

Особисту дискуссия видимо доставляла удовольствие, притом что всерьёз он своего собеседника не принимал. Ну, как же! За ним сила, а кто постоит за простого преподавателя? Ректорат? Смешно.

– У нас свои методы решения возникшей проблемы, не сомневайтесь. И их великое множество. Поэтому не хорохорьтесь, а последуйте мудрому совету: соглашайтесь. Вы отец многодетной семьи, муж и дворг, который может жить лучше, а не существовать за кусок хлеба, преподавая. Много на сенсации вы не заработаете, а если ещё и прогорите – то хуже будет.

Трезво обмозговав, дворг и сам начал видеть плюсы от предложенного. Наобещать ему конечно могут золотые горы, но всяко лучше, чем ждать чего-то. Если сделают конкретное предложение, как можно отказаться то?

Он коротко поинтересовался:

– Цена?

Как по мановению волшебной палочки, у особиста взялась и ручка и листок бумаги из пиджака. Черкнув, он передал листок Дра-а-гону. У того, едва дыхание не остановилось! Сумма не то что потрясала, а просто привинчивала пропеллер, чтобы взлететь к небесам. Нуль, ноль и ещё один, и ещё один…

– Скоро ли поступят вирты?

– Вы соглашаетесь, мы выходим из здания и вирты уже на вашем счету. Слово будет сдержано.

Воспалённая подозрительность Дра-а-гона не давала ему покоя:

– Гарантии, что они не исчезнут, так же быстро, как и появятся?

И опять особист засмеялся, но теперь более неестественно:

– А вы, тот ещё фрукт, профессор! Гарантий действительно нет никаких, но вы можете сразу же переслать вирты по онлайн-банкам и убрать их со счёта. Мы не контролируем всё в этом мире, так что вы полноценно овладеете своими виртами. Ну? Удовлетворены?

– Да, забирай меня алчность, да! – Они скрепили рукопожатием сделку, и особист незамедлительно решил напомнить о второй части:

– Теперь по поводу исчезновения. Оно напрямую связано с вашей работой, которую мы вам предоставляем.

– Что за работа? – Напрягся Дра-а-гон, которому вирты затуманили мозг.

Здесь уж собеседник, отчеканил как на рекламном спиче:

– Вы любите копаться в земле? Копните глубже и исследуйте сами недра. Такой специалист, как вы – может нам очень пригодиться. Вам предстоит долгое и опасное путешествие вглубь Кристалла, чтобы достигнуть…

– Чего?! – Возбуждённо спросил будущий исследователь, но странный человек многозначительно молчал.

– Звучит, как в затасканном фильме… экспедиция какая-то фантастическая, цель таинственная и оттого непонятная. Что я должен буду найти? Оплот ушедших цивилизаций, ковчеги, источники вечной нефти, затаившихся внизу пришельцев, пьяных спелеологов? – Без издёвки не получилось. Дра-а-гону надоело играться, и хотелось ответа. Но особист вроде бы потерял интерес к разговору и дождавшись окончания вопросов, сам и спросил:

– Вы согласны?

Научное желание и приключенческий задор гнали вперёд, но профессор всё таки не мог поддаваться эмоциям, как дурной юнец и поэтому ответил честно:

– Мне нужно спросить у семьи, отпустят ли они меня в командировку на неопределённый срок.

Последнее предложение как-то оживило собеседника Дра-а-гона. Он широко заулыбался и достал коммуникатор из которого хлынуло изображение.

– Отец! Спаааси нааас!

– Огонь моей души, согласись на их предложение! Выручи нас!

Вся его семья кричала, рыдала и плакала. Сначала дети, потом жена, а после и вместе. Связанные в каком-то полутёмном помещении, с надвинутыми дулами автоматов над головами.

– Вы могли подделать видео, – дрожащим от ярости голосом выговорил дворг.

– Зачем нам это? – Особист лениво зевнул и подтянулся. Совершенно случайно этот ушлый тип, успел увернуться от кулачищи взбешённого Дра-а-гона. А так бы челюсть была бы сломана!

– Тише! – Особист поводил пальцем по воздуху, – или вы хотите, чтоб они пострадали? Успокойтесь. Нам просто тоже нужны гарантии, для продуктивного совместного сотрудничества. Как только задание будет выполнено, вы получите за него уйму виртов, даже больше, чем за отданный кристалл. И ваша семья присоединится к вам. Конечно вы будете жить под другим именами, как во всех этих программах защиты свидетелей, но зато живыми и богатыми! Чем плохо?

Дра-а-гон сел на кафедру, отчего дерево сухо заскрипело под его тяжестью. У него отобрали право выбора. Всё.

А особист как-то лукаво взглянул на него и промолвил:

– В общем, ваше молчание трактую как: да. Вы согласны. А знаете… вы правы. Получается как-то затасканно. Злая организация, чтобы сманить на свою сторону учёного – берёт в заложники его семью.

Дворг посмотрел на него, как на психа, а тому всё нипочем и он виновато развёл плечами:

– Поэтому тем более не понимаю, почему вы беситесь. Мы же не может противоречить канонам заезженных фильмов! И только от вас зависит хэппи-энд.

Номер 1.
Страница 4 из 29

Доза летнего вечера

Восемнадцать и два нуля. Магические цифры. Для одних, самых счастливых: конец рабочего дня и вытирание честного трудового пота. И… по домам все, по домам. Ну, числа на часах, могут варьироваться: на полчаса больше, на полчаса меньше. Не суть. Главное попасть в отметку: 8 часовой рабочий день. Стандарт.

У меня обычно бывает всё как у людей, но сегодня… я превзошёл самого себя, неожиданно отколов номер. Мало того, что я засиделся до Боги знают какого времени, так ещё и попал сверхурочно на выходной день. Ну что поделаешь… хорошую должность, заслужить не так просто. Никто на блюдце тебе её не преподнесёт, а у меня богатых родителей или брата-бизнесмена не было, так что… потихоньку-помаленьку и своими хрупкими силами. Отвоёвывать место под солнцем.

Офис непривычно пустовал, белея кожаными сиденьями дорогих кресел и шумя урчащими процессорами. По отделу разливалось мягкое фосфоресцирующее свечение, благодаря автономным источникам питания. Да будет свет – как заповедовали наши электрики, сегодня получившие втык от вышестоящего руководства, и от меня в том числе. Я открыл половинку дипломата, щёлкнув замком и ссыпал последние отчёты на сегодня. Бухгалтера сделали дырку в голове, рассказывая мне о невыполненных статьях расходов и приходов, но положительный баланс был взят и я успел кинуть зарплату плюс премиальные нашим сотрудникам.

Я выключил операционную систему. Экран, в последний раз мигнув, печально погас. До следующей недели, дружок. Каблуки туфлей застучали по кафелю, звонко, как колокольчики. Они нервировали меня, в связи с отсутствием людей. Бросая взгляды по сторонам, шла проверка всё ли в порядке. Печально косились со столов и стен, сентиментальные фотографии и открыточки сотрудниц. Снимки показывали, как та купается с ребёнком на пляже, а та с семьёй лыбятся на все тридцать два в тёплых лайковых свитерах в канун Нового Года. Жуть! Ну да ладно. Лишь бы они приносили пользу и дисциплину не нарушали. А так пусть хоть устраивают жертвоприношения.

Посмеиваясь, я покрутил ключами и выключил свет в тесной каморке кухни, заваленной пустыми тарелками, разумеется без капли еды и воды. Сжирают, почище саранчи. В туалете горел свет, и я лишний раз проклял забывчивых сотрудников. Наконец все было соблюдено, и стальная дверь блеснула, заковывая офис в беспокойный сон, до прибытия первых работников клавиатуры и принтера.

На лифте кто-то катался, да и ждать откровенно ломало. Я прошёлся по лестнице, на ходу загасив окурок, выкинутый каким-то умником прямиком на ступеньки. В единственном занятом помещении (кроме нашего), горел свет, и раздавались возгласы с интонациями: от А до Я. Наши первые и неповторимые арендаторы – трейдеры, продолжали играться на бирже, всучивая иностранным коллегам и покупателям фьючерсы и облигации. Ну что ж, пусть. У взрослых – свои игры. А забавляться мы не перестаем и входя в более старший возраст.

Быстро набрав искомый код на банкомате, я снял небольшую сумму и довольно осклабился. На выходных будет на что покушать и повеселиться. Последний коридор перед выходом пребывал в темноте, за исключением крохотной лампы и зудящего телевизора за стойкой охранника. По экрану тарабанила доклад о новостях сегодняшнего дня молодая дикторша с наклеенной улыбкой и в строгом пиджаке.

Охранник откровенно скучал, но нашёл в себе силы выпрямиться перед начальством.

– Шшш… зттраствуйтесс, госпоттин Ролинз. Вы ушшесс уходите?

– Да, Киан. Вот ключи. Я ушёл.

– Шшш… всегосс вамсс доброго, госпоттин. – Его разветвлённый язык, задёргался, как бы прощально помахивая рукой. А вертикальные зрачки, настороженно косились: напхает он мне перед уходом или нет? Или, думает о своём, отблескивая жёлтой оболочкой глаза. Этих «рептилий» поймёшь…

Кто-то из отдела кадров утвердил этого пожилого деапсида на должность, и… мы быстро пожалели о старом охраннике. Это пресмыкающееся мало того что не было местным, так ещё владело языком, где-то на троечку, постоянно глотая гласные и шипя, как утюг. Мало того у него были ещё и с памятью проблемы, по старости лет. Зато ворьё не лезло на рожон, зная кто именно охраняет здание. Репутация хищников затмевает даже реальный ущерб от этих ассимилировавших крокодилов-переростков. Ладно, пусть их проблемами занимаются специалисты…

Вечер. Всего лишь вечер, а не ночь, как предполагалось. Я приподнял ворот пиджака и взглянул на циферблат. Ооо… дело всего лишь к восьми. Успеваю!

Я сошел с крыльца и припустил по тротуару, продираясь между заставленными машинами. Сверху припадали кроны деревьев, аккуратно выбеленных и расставленных в строгом порядке. Я покопался в дипломате и выудил ключи с детектором, после чего с удовольствием пикнул и сезам открылся. С кайфом плюхнувшись на мягкое сидение, я откинулся и завел авто. Мотор заревел, как буйвол, и эту музыку можно слушать вечно. Тачка хоть и не новая, а может дать фору всем этим навороченным гоночным с кучей понтов.

Выжал сцепление и руль закрутился на все 360 градусов. Поехали. Стоило выехать на трассу, как сразу какой-то идиот вылетел на главную, и подрезал. Так ещё и наглость имел, клаксон жать и сигналить мне. Хотелось хорошенько послать, но я сдержался. Что взять с убогих? Дорога выдалась суматошной. Машин было много, да и водители попадались какие-то неумехи. Бесило, что уже вечер, ещё и выходной день, а они не едут домой.

Деловая часть города. Здесь не бывает тихо. Народ делает вирты, карьеру, проводит сделки и махинации, так что… нужно заткнуться, так как и ваш покорный слуга этим шалит. И ещё как. Прямо виртуоз.

Дорога утопала в мягких молочных тонах, даруемых вторым мансом ке'ро. Словечко, то попахивает налётом альвийской культуры, но всем приелось, так что ке'ро так ке'ро. Главное, что жара была безумная, а под вечер ещё и парило по-жуткому. Я обливался потом, несмотря на раскрытое нараспашку окно. Пришлось его срочно втягивать, и включать кондиционер. Сразу же повеяло прохладой, ласкательно окутавшей взмокший лоб. Ну всё.

Следя за дорогой, я попутно включил девайс. Пощёлкав станции радио, я остановил свой выбор на чём-то не напрягающем и электронно-стучащем. Вся эта какофония звуков заполнила салон, а машина свернула в Фаи'тар, переулок Курьёзов. Оптимистичное название.

Радует только что по переулку не бегает толпа клоунов с резиновыми молотками и не месят прохожих по затылкам. Как это обычно, бывает в день весеннего равноденствия, так называемый день Юмора, когда улицы ломятся приезжими, устраивающими разные каверзы другим, а достопочтенные жители ситты сидят в страхе и пекутся о своих квартирах. Но муниципалитет поощряет из года в год такие мероприятия. Никто же не хочет терять свои деньги…

Я вновь приоткрыл окно и дышал воздухом, соединившим миазмы выхлопных газов и цветущих акаций и духов вон той девчушки-фьюри, облившуюся с ног до головы маркой какого-то модного кутюрье, чтобы заглушить природный запашок. Воняет от этих пушистых – будь здоров. Её подружки неслись на высоких каблуках и урезанных мини, так чтобы случайным очевидцам не осталось места воображению. И так всё наружу. Старушки, наверняка бы поохали о падении моральных ценностей, и завыли бы очередную заунывную песню о том, что
Страница 5 из 29

раньше такого не было. Я же откровенно наслаждался, провожая взглядом юные и не порченные тела. И пусть люди меня назовут извращенцем.

– Куда пялишься, Роллинз? Совсем обалдел что-ли или я настолько плохо стала выглядеть? – Я вздрогнул, когда по коже моей шеи, прошлись пальчики, принадлежащей одной знакомой особе. Я откинулся и принял порцию будничных поцелуев. Карна, хлопнула дверью и шаловливо надула пухлые губки. Двадцатичетырёхлетняя феечка, воплощение непосредственности и наивности, нашла себе богатенького осла, и успешно разводила его на вирты. Кто задействован в роли денежного мешка – то ясно. Девочка думала, что она слишком умна и жизнь настроилась, только благодаря её способностям и таланту.

Я скажу тебе, Карна… плевать на твой талант, пока ты греешь мою постель каждую ночь, доставляя умопомрачительные оргазмы и делая великолепные… кхм, разные вещи. Если сдуешься – отправишься на ту помойку, где я тебя подобрал. Такие мысли, всегда доставляли мне дополнительную порцию возбуждения, но на деле… стерва, умудрялись вить верёвки из моей шкуры, не теряя своего шарма и обаяния.

И теперь, она сдувая непослушную чёлку, лезущую в подведённые тушью глаза, диктовала условия:

– Мы не можем терять такой вечер… ну милый, давай хотя бы немного погуляем в ситте, на людей и нелюдей посмотрим, может посидим в ресторане?

И я, пренебрегая всяческой логикой, как любой благоразумный мужик… повёлся конечно. А что остаётся, когда тебя прижимают к стенке и кричат в грубой форме: «К расстрелу готовься!»

Я же не самоубийца или дилетант в отношениях! Знаю, когда женщине нужно давать волю. А как поводок приструнить – это нужно уметь.

Припарковав машину, во избежание пристального внимания эвакуаторов, расплодившихся, как кролики на капустном поле, мы лёгкой походкой пустились в прогулку. Заурядное событие, с учётом многомиллионный ситты. Таких парочек, как мы слонялось пруд-пруди, а ещё туристы…

Когда божества ковали из пламени/лепили из глины/мастерили на станке расы и заселяли ними мир, они добавили в него специальный вирус, взламывающий любую иммунную систему. Чтобы жизнь патокой не казалась! А уж эти паразиты в цивильном обличье, могли доставить уйму хлопот и сорванных нервов любому коренному жителю города. Однажды, я был свидетелем, как особо настойчивая мадам вместе со своим бойфрендом, потрясала стильным фотоаппаратом винтажного выпуска и делала снимки… кастрированного калдара, лениво развалившегося на подоконнике первого этажа здания. Нет, не сказать, что калдар был несимпатичным. Он был вполне даже презентабельным, с черными полосами на белой шерсти и оранжевыми зрачками. Но смотрел он на них чересчур мрачно и подавленно. Скорее всего, он сам ошалел от назойливости таких препарации.

Карна, пренебрегая моими наблюдениями, шаловливо и играючи ступала лёгкими босоножками открытого типа и шелестела кучей загогулин и финтифлюшек на красочном сарафане, по контуру которого ветвилась молния. На атмосферное явление, и внимания никто бы не обратил, если бы оно так явно не изгибалось по аппетитной линии бёдер Карны. Взгляды мужиков плотоядно оценивали ресурс, а я в свою очередь, реагировал спокойно. Собственничество – адекватный взгляд на мир, а эта девушка – моя.

Оставалось только с с тоской вспоминать пыхтящий кондиционер, а пот лился и лился. Первым на плече оказался пиджак, за ним последовал галстук, а рубашка открылась на несколько пуговиц, демонстрируя мою незагорелую кожу в обрамлении густых волос. Половина сезона прошла, а пляж так и остался недосягаемой величиной, как число Пи. Так я и не искупался в аш'та'вэй, не понежился на солнышке. Некогда и некогда. И чёрт с ним.

Я уныло плёлся вслед за своей спутницей, а мимо нас проносились витрины супермаркетов и придорожных магазинчиков, что уже сами казались раритетом, ожидавшим сноса. Открытые или выносные рестораны, попрятались под зонтами, с наименованиями корпораций, и угодливые официанты носились по мановению волшебной палочки, впахивая за кинутую сумму на их счета. Компания немолодых и подвыпивших дворгов, развалились по методу мафии за круглым столом и клеили цыпочек с противоположного столика.

Людские дамы, и далеко за сорок, почему то не восприняли грубые комплименты и сальные шуточки, как должное и назревала ссора. Самый мачовидный из сынов Гор, с бородой, разделённой на три короткие пряди и в солнцезащитных очках на пол-лица, помахивал столовым ножиком. Всё грозилось вылиться в потасовку, плюс ещё и вернулись с туалета хахали двух дам. Но едва они увидели бандитские морды горцев, то сразу засуетились – предпочитая поскорее свалить с места событий. Но дамы не отступали ожидая геройского комплекса кавалеров. Бледный и упавший духом администратор пытался уладить конфликт, то предлагая недельный абонемент на обслуживание с 50 % скидками, то грозя запустить правоохранительные органы на их голову.

Нам не дали досмотреть чем закончилась суматоха, потому что набежала толпа зевак и заслонила обзор спинами в дешёвых майках и сарафанчиках ручного пошива или трикотажа. Карна, скривила милую мордашку и запустила ладошку мне за спину:

– Идём отсюда. Какие они все мерзкие, и ещё потом пахнут. Фу, – теперь она сморщила прелестный носик, – у той чернокожей – небритые ноги. Депилятором не учили пользоваться? Дура…

Ещё минут десять я выслушивал её ахи и охи по поводу внешности любого прохожего, но потом она наконец заткнулась. Заряд батареек закончился или просто поняла, что мне не интересно слушать её поливания помётом прохожих. Но скорее первое.

Мы, ради разнообразия, вышли на широкую мостовую, и наши каблуки её туфелек и моих туфлей застучали по булыжникам. Здесь поток машин окончательно сник, и виной всему была парочка регулировщиков и доблестных постовых, перекрывших движение. Они помахивали двуцветными палками и показывали полнейшее презрение к гуляющим.

Нас опять заволокло в воронку тысяч пешеходов, и я думал, что сойду с ума, пока выберусь из этого дурдома. Карна держалась за меня, как за последнюю соломинку в безбрежном море. До тех пор, пока это цунами нас не вынесло на более не менее свободный участок. Расправив крылья, можно было продолжать прогулку.

Неон светил отовсюду. Кучи магазинчиков, эмблем, вывесок, стендов сверкали, начиненные этими лампочками. Биг-борды как обычно меня удивляли, рекламируя безжизненных, но зато белозубых и без кариеса дамочек или же демонстрируя прелести какой-то приезжей певички из Мухосранска «с новой сольной программой». Как обычно с фанерой, и при провальной аппаратуре, но подвыпившей публике – всё равно, под кого плясать и баки бить.

Из прилежащего кафе, сочилась лёгкая и невесомая музыка. Я не любитель всей этих элементов народной культуры, но стилизация безоговорочно порадовала. При выходе, украшенном вазонами с торчащими цветками с локоть длиной и почему-то перьями, приятно двигались две молодые (хотя кто их возраст установит то?) альвийки. Танцевали красотки что-то вроде тарантеллы. Целый оркестр лабухов, вынес инструменты на улицу и играли красивую музыку. Я бы их даже послушал, если бы мы опять не нырнули в толпу, унёсшую нас дальше.

За рукав моей рубахи, уцепилась дрожащая
Страница 6 из 29

костистая рука. Карна ойкнула и отпрянула от меня куда подальше… возле меня стояла старуха в чёрном шерстяном платье до коленок и такого же цвета вязаной шапочке. Старушка выглядела неадекватной и озлобленной.

– Женщина, что вы себе позволяете, – я попытался выдернуться, но та держала цепко. – Парень, подпольная власть квинтатов заметает следы! Ардения хочет всё заграбастать, но мы не сдадимся! Народ наш никогда не сдастся! Эгант Кайез, вот наш лидер! – Политизированностью бабку трясло в священном экстазе, и её зрачки бильярдными шарами закатывались в лунку. Я сумел вырваться, когда на нас смотрело уже с полсотни отдыхающих, и схватив под локотки Карну – скрылся с места событий. «Возлюбленная» уже успокоилась и теперь нервно хихикала, грызя идеальный маникюр:

– Хи хи хи, ты бы видел своё лицо. Пенсионерка чуть на тот свет тебя не отправила. – Она обернулась и её распёрло со смеху ещё больше, – она теперь марширует и скандирует лозунги.

Придвинувшись, она пылко выдохнула, оросив меня ароматом духов:

– Милый, какие женщины на тебя клюют. Я чувствую себя лишней.

Клянусь, в тот момент, я думал ударить зазнавшуюся стерву… В результате всё поуспокоилось, и мы прошли мимо игральной площадки, где дети прыгали на батутах, и вынимали краном – планшеты и смартфоны из большого застеклённого автомата. Конечно, выиграть было нереально, но ажиотаж был невероятный. Поэтому родители малолетних дебилов, скрипя зубами, но улыбаясь чадам – вносили вирты на их развлечения. Проспект сужался, вынося приливную волну из гуляк на набережную, в сиянии декорированных фонарей. Здесь, как и полагается центру – было прибрано, чисто и батальон уборщиц караулил до начала своей вечерней смены.

Ветерок приятно обдувал, и прохлада благодаря морю, облегчила прогулку. Море горело мириадами лучей софитов, как солнечными зайцами. Стоявшие на рейде балкера, танкеры, химовозы, пассажирские корабли добавляли колорита морской ситте. Публика шаталась праздная, гулящая, и раскрасневшиеся от жары и алкогольных паров рожи вкушали отдых.

Мы обогнули герметизированные ячейки-бассейны для деапсидов, где рептилии плескались во время пересыхания чешуи. Ну какой смысл ставить их возле водоёма? И так всё забито. Уже и ограждения везде поставили… по левую сторону, перекрыли доступ к зелёной зоне. Там уже нарыли траншеей, в которых копались чумазые гастарбайтеры. Вечер же уже, блин. Шли бы отдыхать. Так нет! Над их головами бегал суетливый дворг в спецовке, более-менее чистый и требовал усилить подачу на бетономешалке. Техника визжала, лопаты мелькали, перфораторы и дрели долбили гнёзда… романтика.

Карна, скривила носик и брезгливо меня потянула дальше. Я склонен был согласиться, потому что на брюки и так насела не то сажа, не то пыль. Не хотелось бы оставить пятен ещё больше имеющихся. Моя подруга поспешила поделиться со мной наблюдениями:

– Сколько же вилл у этих всех судей, олигархов, банкиров. Солнышко, когда ты уже сможешь купить трехэтажный дом с двумя бассейнами, несколькими гаражами и небольшим кинотеатром? – Выпалила она невпопад и с любопытством осмотрела меня с рук до ног. Ну да… с бомжом же ходит! Не хватает только длиннющей бороды, грязной шубы и шапки на голове.

– Не торопи события. – Я проигнорировал заинтересованный взгляд торговца, – как только, так сразу.

– Ты у меня замечательный! – Приподнялась она на цыпочках и чмокнула. Настоящая идиллия.

Наш шаг ускорялся. Мне не терпелось уже подняться наверх, и пойти к машине. Домой хочу! Вечером по телевизору показывают матч, мини-бар ломится от спиртного, да и Карна заскучала. Даже как-то её трёп про последние писки моды и «Ты видел эти босоножки?! Мало того, что жирная корова, так ещё и тоналкой обмазалась с ног до головы. Ахаха.» сникли.

Понемногу мы уходили дальше, сворачивая к пансионату для пожилых людей и бесконечным заборам скаутских лагерей. И те и другие, по причине возраста и отбоя, видели радужные сны о пенсиях и родительских подарках, соответственно.

Икры болели адским пламенем, и мне хотелось выть и браниться. За целый день беготни по зданию – ноги болели до чёртиков. А говорят, сидячая работа… а вот, выкусите! Долго и нудно, мы взбирались по ажурной лестнице, держась за воздушные перила. Ступени уходили зигзагами по склону, а на вершине этой недо-горы что находилось? Правильно, парк. Вмещавший и пансионат и лагерь.

Радовало только одно. Карна устала, как и я, и теперь льнула к руке, как покорная собачонка. Признаться честно, меня уже не радовал свежий воздух аллеи. Фибры тела трепетали, расползались эфирные запахи цветущих клёнов и акаций, а я просто шагал в тупой отключке. Саму дорогу было видно плохо, и электричества готических фонарей на гнутых ножек, не хватало. Лица прохожих размывались в нечётких контурах. Как и положено, под ноги лезли вездесущие инвалиды на колясках, тявкали неугомонные псы, выпущенные на вечерний променад во избежание тонн экскрементов в комнатах квартир. Сам я питомца не держал, но по псу одного знакомого мог судить что к чему, когда гнусная тварь выплеснула содержимое своего кишечника в мои лакированные туфли. То то смеху было… со стороны собаки.

Центр парка был облеплен скамеечками с отдыхающими, ютившимися вокруг структурной композиции льва. Царь зверей косился на херувимов, палящих в него стрелами. Голозадые малыши не стеснялись жуткого хищника, и видимо, решили взять крупную кошку навалом. Пройдя мимо этого памятника вечной борьбы, прогулка побежала дальше.

Без дальнейших тягостных и ненужных описаний, мы всё-таки добрались до окованных муаровых ворот и я вздохнул от чувства тяжкой горечи. А ещё столько же пилить до машины! Жаль, она как лошадь не отзывается на клички или команды. Незадача то какая. – Ооо, Карна, сто лет не виделись, дорогая! – К моей даме с распростёртыми объятьями подбежала худенькая девушка в роговых очках, брюках и блузе.

Карна не сплоховала, так же заверещав:

– Лени, дорогая мая, рада тебя видеть, крошка. А этой твой муж? Какой урод! И сама ты противная.

В моей интерпретации озвучка прозвучала реалистичнее, а главное не погрешив правдой. На самом деле само собой Карна сказала совсем иное. Кстати, рядом с этой дамочкой, действительно смущённо улыбался молодой парень лет… сложно определить, когда имеешь дело с фьюри.

Их пушистая шелковидная шёрстка здоровски напоминает покрытие плюшевых мишек, да и сами они внешне недалеко от них ушли. Этот такой же: с глазами-бусинками, обстриженными ушами и коротким хвостом, приподнятым над брюками. Своих достоинств в нашем демократическом обществе фьюри не стыдились, а во времена путчей пятидесятых – даже почитали, как знак принадлежности к революционным группам. На этом я прекратил для себя экскурс по истории и пожал волосатую ладонь Коко (нас представили). Карна отвела меня в сторону, сделав страшные глаза:

– Дорогой, давненько я эту глупышку не видела. Мы с Лени в универе были лучшими подругами, но уже не виделись пару лет. Ха-ха, мало того что она нищий бухгалтер в какой-то убогой фирме, так ещё и встречается с волосатым фьюри. – Мне даже на секунду стал неприятен торжествующий смех моей ненаглядной. Одно дело, врать в лицо однокашникам на встречах
Страница 7 из 29

выпускников, а другое дело лицемерить перед бывшей лучшей подругой. Хотя, с другой стороны, мне то какое дело?

Сославшись на желание приобрести воды в киоске, я мило попрощался с парой и вышел из парка на улицу. Киоски испарились. Только пустынная трасса, с изредка проезжавшими легковушками и парочка желающих остановить машину. Ну и невдалеке виднелась коробка автобусной остановки, где жители и гости ситты молились на пришествие автобуса или маршрутки.

Прислонившись к раскидистому тополю, я полез за сигаретной пачкой и подкурил сигарету, там же её чуть и не выкинув. С переулка, шедшего параллельно той стороне улице где стоял я, газанул служебный автозак и припарковался через мгновение передо мной, подсвечивая в лицо яркостью фар.

Я был достаточно спокоен, зная что что за курение в не общественных местах штрафовать вряд ли будут, тем более рядом со мной стояла урна. А нарушений за мной вроде не числилось. Легавые же рассудили по-своему. Из утробы автомобиля вылетела пара амбалов, ряженных в полную обмундировку при погонах и автоматах на перевязи. Без лишних рассуждений, меня упиравшегося сграбастали под руки и повели к машине.

Заглядывая в суровые высеченные из камня лица я беспомощно спрашивал:

– Какое вы имеете право меня хватать? Вы документы то сначала покажите, а то так дела не делаются…

Слуги закона оставались бесстрастными, и тут я занервничал всерьёз:

– Эй вы, глухие! Я вроде с вами разговариваю! Отпустите меня немедленно!

Таких бедолаг как я они ущемляли ежедневно, поэтому моё тело захватили в клещи, так что я и конечностью пошевелить не мог. А потом последовало открытие зарешёченного кузова и меня кинули головой вперёд.

С десяток секунд глаза привыкали к темноте, а живот – к последствиям падения. Я попробовал встать, но цепкость чьих то рук удержала меня от такого рода действий. Попытки под номерами два и три увенчались аналогичным образом. Ещё и под рёбра ударили ногой. Но скорее для проформы, устрашения…

– Всё, всё, я понял! Отдаюсь в справедливые руки правосудия. – Моего юмора не поняли, но трогать перестали. Я вяло подумал, что всё равно запомнил морды оперативников, чтобы впоследствии их ткнуть в стол начальства. А потом чётко поймал себя на мысли, что образы их выветрились. А может я не запоминал их вовсе? И самое отвратительное: мне было страшно, как и любому нормальному человеку, окажись он в такой ситуации. Неизвестно за какие заслуги меня везли на казнь, без указанной причины.

Агрегат допотопного производства, такое впечатление, реагировал на каждый ухаб и яму в дороге. Понятия о рессорах и прочей фирменных штуках – отсутствовали напрочь. Трясло, как будто я попал в карету кэбмена. По времени всё это длилось чёрт знает сколько, и ушёл даже нахлынувший страх.

В такие минуты главные герои романов и киноэпопей думают о дамах сердца или какой-нибудь высшей идее. В мой не отягощённый воображением мозг приходили только ругательства в адрес Карны, очень удачно встретившую товарку для болтовни. С дамой вариант отпал. А что с идеей? Ну тут ещё хуже, так как вряд ли существовала идеология, применимая к конкретной ситуации. Только разве что повальная ненависть к действиям правоохранительных органов. Но здесь, скорее народное мнение, далеко не всегда справедливое. Здесь же я соглашался с народным гневом на все сто.

Когда запас мысленной словоохотливости угас и я перестал бредить сам с собой, я услышал голос из салона, отгороженного аналогичной решёткой от кузова. Говорил не то водитель, не то его пассажир и на повышенных тонах:

– Создатели, вы опять не слышите моей молитвы! Опять хренова пробка! И это вечером в преддверии воскресенья. Сэр, мы не можем ждать, пока она рассосётся. Надо колоть дурь, а то «лекарство» выдохнется!

Что ему ответили, я не услышал, потому как раздался скрежет тормозов и водитель гулко ударил по рукоятке ручника. От столкновения со стеной – меня удержали всё те же невидимые руки. Странно, что не надели наручники или хотя бы не засунули любой завалящий кляп в рот. Эта полнейшая уверенность в моей немощности – убивала и деморализовала.

Тормоза не успели доскрипеть свой печальный концерт, как на потолке зажглась лампочка. Я почувствовал себя вышедшим на сцену под лучами софит. Над моей физиономией нависало лицо в респираторе, удовлетворившееся моей реакцией:

– Базовые рефлексы в норме. Можно колоть инъекцию, – то ли доложил, то ли констатировал «доктор». Его замотанные в резиновые перчатки руки, держали медицинский шприц, выплёвывавший прозрачную жидкость. Когда она поднялась по меткам делений до необходимого уровня, ладонь отработанным движением схватила кисть подопытного, нащупывая вены. Само собой я попробовал лягаться и тут же получил внушительный тычок по всё тем же многострадальным рёбрам, пересчитанным в момент.

Шприц завис в опасной близости от руки, и игла приблизилась к зарослям спутавшихся вен; понимая, что наступил конец, я впал в глубокое онемение. Иголка прошла вовнутрь, и жидкость потоком заструилась по моим венам, капиллярам, артериям или ещё по чему-нибудь, сливаясь с кровью.

Конечным итогом закланию вполне возможно был бы летальный исход. Либо меня просто вгоняли в вынужденный сон… но стоявший позади автомобиль, решил, что пора подать сигнал и дунул в клаксон. Звуковой сигнал немедленно отозвался приветствием ото всех автомобилей застрявших в пробке, как некая данность. От неожиданности, рука врача дёрнулась и он выдернул шприц.

Сознание моментально стало возвращаться ко мне, но в несколько… изменённом виде. Наркотический эффект придал моему телу невесомость и непринуждённую лёгкость… в некоем отупении я рванулся вперёд, скидывая хватку надзирателей. Конечно, происходящее не было сказкой, и их не раскидало по разные стороны с переломанными хребтами, но внезапность проявления моей боевитости их ошарашила. А дальнейшее я запомнил скомканными отрывками, словно в почтовый ящик моей памяти кто-то с трудом проталкивал туго-набитые конверты. С понятным результатом.

Похитители пробуют меня взять, и не могут. Скопление тел, и прижимающийся к металлической стенке врач, с ошалелым взглядом. И внешность. Внешность пассажира, заглядывавшего из салуна в область бойни: интеллигентный мужчина лет за пятьдесят, с сеткой морщин под дёргавшимся ртом и бородой-фрезе. Такого скорее ожидаешь встретить за заседанием литературного кружка, чем при обстоятельствах похищения человека.

И последней спасительной нотой было то, что дверь не закрыли. Опять же по безрассудной уверенности в своих силах либо по другим уважительным причинам, здесь только им было виднее. Я нажал на ручку и выскочил на проезжую часть, наверное немало удивив водителей, скучавших в заторе.

Я бежал. Отчаянно и не видя ног, летел куда попало. Фанфары сигналов дули вслед, а я просто улепётывал. Как в детстве, при забегах и эстафетах. Взгляд блёк от вспышек светофоров, фар и фонарей. Не помня себя, я влетел в первое попавшееся такси и припал на кожаное сиденье. Тут же через боковое зеркало зыркнул водитель и обернулся. Насколько не подводило зрение: дворг с усами – щётками и в расшитой узорами тюбетейке.

Басовитость и доброжелательность его акцента
Страница 8 из 29

подействовала на меня умиротворяюще:

– Куда подвезти, кубик сахара в моём горьком чае? Может ли помочь, скромный водитель и эта лачуга на колёсах, гостю дорогому? Ай хорош, ай хорош клиент! Вижу, что с добрыми намерениями пришёл.

Поток говорливого таксиста мог изливаться ещё на получаса, и меня подмывало даже спросить, чем конкретным «хорош» ширнутый измочаленный мужик в порванной рубашке. Но вовремя вспомнив про профессиональную этику водителей, я еле простонал:

– Шеф, быстрее! Едем на улицу Крир'а'кэн, дом 2 с дробью 7.

Нисколько не удивившись постановке просьбы, дворг быстро повернулся к рулю и выжал сцепление. Я почему-то ожидал, что он промолвит нечто яркое, вроде: «Вот и начинается наш дальний путь! Вперёд!» Но прозвучало уставное:

– Принято.

Поездка прошла… как обычная поездка. Я полулёжа валялся на сидушке и как гипнотизированный смотрел за источающими запах гирляндами украшений на переднем зеркале. Они качались, и качалась моя утомлённая голова. Кажется я провалился в сон без сновидений, пока меня не растолкали.

– Вставай, камушек в стене моего счастья. Пора выходить, путь-дорога привела тебя домой.

Привычным движением, я полез в нагрудный карман за кошельком, и с ужасом почувствовал что его нет на положенном месте… мысли стали проноситься быстрее отсветов семафора. «Там все карточки, платёжный чек по кредиту, текст к речи на день рождения отца Карны… твою мать, я попал!

Лениво и тягуче я попробовал объясниться:

– Сейчас я поднимусь домой и вынесу вирт-карту, а то я забыл портмоне. Подождите здесь.

Показное дружелюбие смыло с физии дворга весенним дождём:

– … думаешь кинуть? Корчишь из себя покорителя мира, а расплачиваться обещаниями вздумал? Куда?! Стоять! – Он меня цепко схватил за кисть, когда я вздумал свалить подобру-поздорову. То что я намеревался сделать с оплатой, было нормальной практикой, но дворги всегда отличались буйным нравом.

Вот и здесь, вроде бы спокойный (на первый взгляд) и рассудительный водитель по идее должен был отпустить меня домой за виртами, но нет же! Руки этого бесноватого потянулись к бардачку и он выхватил точечный пневмат и шокер. Оба сразу. Вспомнился выпуск новостей, где поднимался вопрос о допустимости использования пневматического оружия и шокеров в повседневной жизни.

– Стоять, нетолчённый имбирь в ступе и отдавай тогда часы, раз вирты тебе не ведомы. – Дулом пистолета он махнул на дорогие часы с ремешком и циферблатом, стоившими больше чем та рухлядь, на которой он возил клиентуру.

Что-то неведомое творилось с моими мозгами, ввиду чего я дерзко отклонил нацеленный пистолет и показал средний палец правой руки. Дворга перекосило, а я пока вышел на улицу и хлопнул дверцей с обращением:

– Подожди здесь, я сейчас вынесу карту. Разойдёмся, как честные… эмм… люди, или нелюди. В общем, жди.

Проживал я не в самом престижном и респектабельном районе и ночная тишина здесь была не особо привычным делом. Обычно я внимательно осматривался, когда гулял в позднее время суток, ожидая чего угодно: от тихого воровства до разбоя бандой малолеток под клеем.

Час в принципе не поздний, и поэтому окна домов уютно пылали, а моё окно, как и следовало ожидать, зияло мёртвой глазницей. Значит, Карна не дома… ищет меня, наверное, по всем участкам, больницам или на худой конец – моргам. Надо сказать, при раздумывании, на меня напало пустое равнодушие, точно я говорил о сюжете какой-то абсолютно не касающийся меня истории.

Взбежав по гладким ступеням лестницы на седьмой этаж, я пошарил в карманах в поисках ключей. Холодея, я осознал, что потерял комплект, а запасной лежит в тумбочке в коридоре. С ключами испарилось и средство связи. Скорее от злобы, я дёрнул ручку входной двери и металлопластик поддался… проход медленно откупорился. Вот почему то меня не тянуло от радости прыгать…

Зайдя в квартиру, я ощутил тяжесть в заднем кармане брюк и при должном изучении в них обнаружился мой кошелёк. Находка именно в тему. Войдя в тамбур, вопреки всем сомнениям, я не разулся, а тихо заскрипел кафелем пола. Безвкусица полнейшая – положить кафельное покрытие при ремонте, но дама моего сердца настояла. Говорит, вычитала в каком-то модном журнале про выдвигающиеся шкафы, встроенные в стены магнитофоны и всё это великолепие окрестила термином: хай-тек новейшего поколения. Мне лично было параллельно, главное чтоб не несла всякую чушь по поводу и без повода.

После пробуждения в такси голова гудела меньше, но всё равно картинка в глазах показывалась нечёткая, точно на старой киноплёнке. В обувном шкафчике, я поискал за многочисленными босоножками и достал баллончик с газом. Защита на всякий случай, как у любого приличного человека, теперь могла и реально помочь.

Пока не наблюдалось ничего экстраординарного. Ни спецназа, вламывающегося на верёвках с крюками, ни воров в приборах ночного видения и тепловых датчиках. Да и что красть при такой аппаратуре? Это же не загородная вилла наркодилера, а обычная квартира.

За стенкой у соседей на всю катушку гремела музыка и слышалось пьяное гигиканье. Вечеринка по ходу пребывала в разгаре, и как то чересчур не вязалась с происходящем в моих апартаментах. Здесь у меня тишина, темнота и моё возбуждённое дыхание, которое я безуспешно пытался унять. Свет я боялся включить, подозревая что это может спугнуть воров. Страх отсутствовал. Может последствия пережитого, а может и доза вещества гуляющего по моему организму…

Спальня и сортир с ванной пустовали, а из самой дальней гостиной разливался мягкий свет, отбрасываемый телевизором. Может Карна забыла выключить перед тем, как из дому выходила? По-прежнему длилось состояние полнейшей апатии, и когда я увидел выдвинутое кресло-диван и спящую Карну с выпавшим пультом от ящика – я даже не возмутился, что она меня не искала. Главным был тот факт, что все дома и живы. Вернулась домой значит, и спросонья забыла выключить свет. Вот «молодец». А после этого легла спать и, наверняка, видела сны, про то, как её ласкают накачанные лаборанты кафедры «Экспериментальной физики».

Дойдя до комода, я вынул чистую простынь, одеяло, то есть полный боекомплект для здорового сна. Я мягко перевёл положение её тела в вертикальное и укрыл. Теперь очередь стояла за выпавшим пультом, который прекратил беззвучный эфир программы по танцам. Замызганный экран печально мигнул и вырубился… я до сих пор жалел, что на шарик, не приобрёл плазму, когда перед новым годом ударили скидки. Зажал, посчитал невыгодным, а теперь вынужден был довольствоваться вместо многодюймового жидкокристаллического проектора – обычным ж/к. Халтурного изготовления и сомнительного происхождения.

Нагнувшись, чтобы убрать тапочки Карны, я и подметил неладное. Её кисть безвольно опала из под накинутого одеяла, а сама она не сопела. А когда звуки пропадают, здесь уже стоит насторожиться…

Мягко проведя тыльной стороной кисти по её щеке, я заметил, что привычный румянец сменился болезненной бледностью, по глазам потекла тушь, и идеальная причёска растрепалась куриным гнездом. При совместном сожительстве с человеком в течении отрезка или долгого времени, поневоле изучаешь его слабости и привычки чуть ли не досконально. И я прекрасно знал о
Страница 9 из 29

суммах, которые Карна затрачивает на принятие спа-процедур или дефилирование по торговым центрам. Возвращалась она обычно с милейшей улыбкой на лице, и с кучей бесполезнейших покупок. Поначалу я боролся, орал, матерился, молился. В Паутине вычитал про термин, подходящий этой уничтожению семейного капитала – ониомания. Методов борьбы куча, а конкретики – ноль. Легче из дому выгнать, дешевле обойдётся.

Руки задрожали. Я завис над диваном и боялся лишний раз вдохнуть, чувствуя что в лёгких застрял здоровенный ком. Сколько часов длилось это состояние, сложно сказать. Наконец я вышел из этого ступора, и рывком сжал её руки, нащупывая толчки пульса. Чем выше поднимался по плоскости руки, тем меньше надежды оставалось на счастливый исход. Пульса не было, и дыхательный аппарат тоже свернул лавочку. На диване лежало бездыханное тело, а я не знал о чём думать. Пробегали совершенно дебильные мысли не из той оперы, что-то наподобие: «А пронеслись ли лучшие моменты её жизни перед глазами?» И куча такой же писаной вилами ахинеи.

Лучшие мгновения жизни… какие? Ведь её жизнь ещё толком не началась, а так… была в зародышевой стадии. Может она и посвятила бы свою жизнь абсолютно ненужным вещам, например, шмоткам или мне. Но молодость, блин… зачем она с собой это сделала и каким образом?

Почему то в тот момент, у меня не стоял вопрос о собранности всего произошедшего в один узел: нападения, вскрытой квартиры, загадочной смерти. Откуда взялась уверенность, что она наложила на себя руки сама – неизвестно. Почему-то я сразу поверил в факт самоубийства и бросился в коридор, к телефону. Как добропорядочный гражданин следовало вызвать сотрудников правоохранительных органов, затем скорую, а потом и священнослужителей Большой Восьмёрки, чтоб они освятили квартиру от тлетворных эманаций, всплеснувшихся из-за суицида.

Уже на пороге, до меня стала доходить ересь, забравшаяся в голову. Только что я мыслил, как оголтелый фанатик, попавший под какую-то сектантскую программу по оболваниванию прихожан. С чего бы это мне звать легавых, если я только что чудом живым выбрался из под их облавы? Размышлять, являлись ли они оборотнями в погонах или были вполне реальными законниками – сомнительно, а потому бессмысленно. Случившегося не отменишь, не сотрёшь ластиком, поэтому я прокручивал варианты, что мне делать с телом.

Звучало, как в дешёвой гангстерской драме, и чувствовал я себя на бюджет такого заурядного фильма. А куда девать Карну? Оставлять в квартире, ожидая разложения тела, нет уж увольте… сам я себе даже не представлял, каково это – разложение, но при мысленном произнесении слова – мне становилось ещё хуже. В морг её тело не сдашь – потребуют связаться всё с теми же легавыми, и начнётся следствие, в котором во всех последствиях облекут меня. Без алиби, под наркотиками и с новоприобретёнными неприятелями в органах – я становился пустячной мишенью… только и стреляй, и на те вам – дротик дартса в десятке…

Вихрь мыслей меня вывел к кухне, где я пошарил по холодильнику и из морозильника достал шкалик водочки. Обычно он использовался для снятия стресса, а так всё бухло держалось в баре под замком. Вместе с откупоренной крышкой в нутро полилось содержимое. И не заметив, я осушил четвертушку с захода и почувствовал, как мозги съезжают набекрень. Может матери позвонить? А что сказать?

«Мама, мама ты не поверишь! Представляешь, сейчас на моей кровати валяется дохлая Карна, а я сам недавно спасался от похитителей. А теперь в одиночку, как алконавт, нажираюсь. Подскажи, что делать? Аллё, аллё? – И короткие гудки в молчащей трубке…

В-общем, я решил передислоцироваться в гостиную, и уже там решить как умнее поступить. Подключав свет во всех комнатах своей трёшки, чтобы не трусить, я подобрался к дивану и придвинул к нему бархатный пуфик. Развалившись, как бей, я чокнулся с невидимым собутыльником и выпил за упокоение. В иное время, моя мёртвая невеста, могла бы поддержать тост, да не в сложившейся ситуации. По нижнему веку покатилась горючая слеза, и я думал продолжать свой пир по время чумы, но организм рассудил иначе.

Минутами позже, комната напоминала похоронную крипту.

Номер 2. Приятное времяпровождение

Проснулся я тем же утром, с головой, расколотой жестоким бодуном и мешками под глазами, как в бытность студенческих попоек. Отлаженные на летнее время часы показывали четверть девятого; духота стояла невменяемая, и я обливаясь потом, думал сгонять к бутылкам с очищенной водой, за неимением рассола. Взгляд рефлективно упал на сжатый калач на диване, с выглядывавшей головой Карны. Воспоминания возвращались, и одно болезненней другого.

Прогулка, похищение, затем побег и смерть моей девушки. Я застонал, на душе скребли крысы и кошки в едином тандеме и о, случай! Я впервые тупо не знал, куда кинуться. Косяков куча, а как их исправлять я не знал… и Карна. Беззащитный, маленький комочек юного создания. Зачем же она с собой так поступила? Ядом траванулась или таблеток наглоталась? Во мне очнулась сопливость художника, и я ещё с пару десятков секунд с нежностью косился на свою девушку и любовницу. Мерещилось, что ещё немного, и её ресницы затрепещут, а она сама улыбнётся солнечным лучам и моей персоне… я готов был поверить в слащавые мелодрамы для домохозяек – только бы подобное произошло. Увы, свалившееся на меня было куда брутальней и прозаичней.

Тем не менее, я нашёл в себе силы провести утренний марафет: выдавить остатки из тюбика с пастой на мои желтоватые зубы и как следует умыться. Гигиена не гигиена, а привести себя в порядок надо! Голова гудела, как включённая соковыжималка. Только теперь до меня дошёл весь абсурд случившегося и я раздвоился; одна половина умоляла, чтоб я хватал шмотки, документы и сваливал, а вторая рассудительно просила разобраться в происходящем. Победила золотая середина.

Это было не в моих правилах, но я решил поутру выпить ещё грамм сто пятьдесят и запланированное с успехом выполнил. Ухх, как доктор прописал! Я бодро вломился в гостиную, спотыкнувшись об вазу с искусственными цветами и нагло сдёрнул с любимой одеяло.

Она была одета в тот же наряд, в котором фланировала со мной на прогулке. Насторожила другая деталь: босоножки, были не то что не скинуты, а даже наоборот плотно обмотаны вокруг задника. Карна никогда бы не гуляла по квартире в обуви, даже если бы задумала заговор по умерщвлению клуба анонимных алкоголиков. Значит, это был не суицид – облегчённо констатировал я, не зная радоваться или начинать сходить с ума по-настоящему. Конечно без заключений судмедэксперта, подряжаться утверждать на голых предположениях… по крайней мере несуразно. А что же, блядь, делать?!

У неё врагов не было. Пробежавшись по списку предполагаемых налётчиков – я сделал вот такой вывод. Ну разве что если не считать, ораву идиотских подруг, вопящих про косметику и маникюр, и втайне ненавидящих всё живое. Я по работе в последнее время не сталкивался с такими уж явными бандитами, которые без предупреждения могли убить невинную девчушку. Так что эту версию можно смело отмести. А что если… мысль конечно, ни в какие ворота не укладывалась, но, отчищая зёрна от плёвел, поневоле находишь то самое зерно.

Мои похитители
Страница 10 из 29

решили не ввязываться в погоню в людных местах, а преспокойно возвратились в исходную точку и повязали ни в чём не подозревающую Карну с последующим её выдворением из мира живых. А подбрасывание в квартиру трупа, можно расценивать, как предупреж… нет, прямой вызов мне. Мол, помним и достанем тебя из под земли.

Гротескно звучало, если честно, но в сравнении с выдвинутой версией с подругами, всё было не так плохо. Вот дерьмо! И подать заявление в органы я не мог. Рисковать шеей, зная что мои похитители могут всё-таки оказаться легавыми – крайне нелогично. Зато меня осенило нужное решение.

Замотав её тело в несколько слоёв простыней и наволочек, я приподнял Карну, зная что она весит легче пёрышка. Платяных шкафов с кодовыми замками я не приобретал, но вот шкаф-купе в спальной подходил, как можно лучше. Я положил замотанный свёрток на двуспальной постели и отвёрткой отвинтил гайки в шкафу, скреплявшие нижние полки. Мой дед, работавший слесарем, научил управляться с такими вещами. В образовавшееся пространство я засунул Карну и плотно затворил выдвижные двери. Опечатать я конечно их не мог, но после щелчка замок принялся сторожить тело.

Потом я пошипел утюгом, выгладился и на скорую руку перекусил снеками, заливаясь молоком из пакета. В фланелевой рубашке, лёгких брюках и туфлях-лоферах я вышел из подъезда, поприветствовав всех бабок, караулящих на скамейке. Безмятежный искренний, я наверное, их очаровал.

Сеть интриг, плетущаяся бодрыми бабушками, опустилась карающим мечом на чужие головы. Я же вышел сухим, как тальк спортсмена. Я не хотел давать лишний повод для подозрений. Если поползут слухи, то тогда можно хорошенько залететь, а на зону меня не тянуло. Повторяю, я не верил, что дело об убийстве обставят в мою пользу, даже при условии моей невиновности. Слишком много переменных задействовалось в этой партии.

Помощь за которой я спешил, представлялась ну очень экзотической! Конечно не шаманы с бубнами или знахарки с родословной, как у собак с выставок, но тоже по колориту. А жила эта помощь, буквально в квартале от меня, так что пешая прогулка не вызвала бы ни у кого подозрений. Ну вышел тип прогуляться воскресным утром, воздухом подышать, пока жара не сгустилась до белого каления. По-моему всё натурально и без переигрывания.

Почему то мне вспомнился вчерашний таксист, так и не дождавшийся обещанного вознаграждения. Конечно, он хам, и к тому же хам вооружённый и угрожающий. От представления того, как он безуспешно сидел долгие часы в салоне, я злорадно улыбнулся. Конечно, повод для ехидства на троечку, но хоть что-то. В воспоминаниях снова стали фигурировать стеклянные пустышки глаз Карны, её алебастровая кожа и меня повело.

Мне совсем херово стало, но здесь спасительным гонгом зазвенел рингтон, оповещавший что мне на смартфон пришло сообщение. Так так, посмотрим! Я защёлкал клавиатурой, войдя в тень павильона оживлённого утреннего базара. На каркасе крыши белела вывеска с надписью: «Рынок». Ряды магазинов, обитых вагонкой быстро заполнялись мелкими частными предпринимателями, или в моём варианте: лавочниками.

В некоторых квинтатах запрещена торговля, только если она не монополизирована властью и не проводится с точки зрения плановой экономики. Альвы, к примеру, пошли дальше, и принципами деятельности их обособленного квинтата являлась кооперация между своими и взаимовыручка. То есть они создали закрытый клуб для своих, такое себе комьюнити, действующее по принципу: сам выращиваю, строю, делаю – между своими же делю. Всё это было не лишено логики, потому как территория и население Алитиэна маленькие и связывалось последнее родственными связями в десятых, а то в двадцатых коленах. При том, они помнили своих предков досконально, получше любого архива. Так у них всё продолжалось до войны. Курс лекций по истории экономики не прошёл мимо моих ушей.

Надпись на дисплее смартфона, мигала цветами радуги и радостно сообщала: «Посетите новый салон красоты Бриолин и получите скидку 20 %! Работают лучшие мастера, имеется рекреационная зона и бар…» – я без эмоций выключил текст, удивляясь, что сразу не пометил галочкой: спам или не отправил смс в корзину.

В процессе чтения я налетел на дворга, прогуливавшегося с ручной обезьяной на поводке. Нахальное животное зашипело в мой адрес, и попробовало схватить за ткань брюк.

– Только попробуй пни, – грозно предупредил хозяин, видя что моя нога занеслась над башкой зверины, – я тебя сейчас сам пну, да так, что потом не поднимаешься. Лучше вон телефон поднимай, пока его не украли.

Смартфон последнего выпуска «Cogwell» – мультикорпорации-производителя, валялся на земле, разъединённый на составные части. Там крышка, там батарея. Получилось так что я одновременно извинялся, и собирал воедино телефон. Ну насчёт извинений я конечно погорячился. Дворг хмуро нависал над головой, обезьяна совершала дурацкие ужимки, а я чувствуя себя полнейшим кретином, принёс извинения перед обезьяной по просьбе хозяина. Лишь бы отвалил, а то с горцами у меня в последнее время как-то не заладилось.

Площадь отметилась стаями голубей, мелкими магазинчиками с всевозможной дребеденью: от проявки плёнки до тотализатора, и жителями… жителями, спешащими на пляж. Автобусы, такими темпами, уже скоро будут заезжать на прохожую часть, чтобы подобрать желающих! Я расстегнул верхние пуговицы рубахи, потому что начинало припекать. Под ноги подвернулся сосунок-деапсид, в оскале изображая милую улыбку и попробовал мне всучить приглашения на какое-то мероприятие.

Я привычным движением увернулся от налёта ещё нескольких раздавателей, и только теперь почувствовал, что на эспланаде происходит бурное движение. Ну, разбросанные палатки, агитирующие за бесполезные политические партии – это одно, но возле них собирался широкомасштабный митинг и какой-то местный депутат призывал: «Объединиться и грянуть карающим кулаком по этим». Я решил не вдаваться в подробности, и поэтому обогнул собравшихся на халтуру бабушек и студентов с плакатами. Я проходил мимо сгущавшегося кольца борцов за свободу и независимость нашего родного квинтата.

Мимо меня прошёл, жующий жвачку подросток, дёргающий головой под клубный ритм битов. Хотелось подойти и отобрать наушники с плеером, чтоб моя подвыпившая голова не слушала тот бред, которым разливалось честное собрание:

– Кануф не может представлять наш сити совет и занимать столь высокую должность! Граждане, очнитесь! Беспредел правых партий остался в прошлом, и только мы сами и объединенный блок Либера могут навести порядок на улицах родной ситты.

Под шквал бурных аплодисментов, депутат раскланялся публике, но подняв голову, его гладко выбритая холёная физиономия изменилась. Потекла показная улыбка, он подобрался, как миротворец в зоне прохождения боевых действий и стал орать в микрофон, так что децибелы динамиков разрывались под действием его верещания:

– Граждане, уходите, быстрее! Не ждите!

Я дёрнулся, вместе со всеми участниками акции, разглядывая окружность площади. Через толпу продиралась шобла отморозков, затянутых в глухие комбинезоны с высокими воротниками под горло. На ногах плотно сидели тяжёлые ботинки на высокой подошве, армейского типа.
Страница 11 из 29

Вряд-ли ребята служили… вернее служить то они служили, да только каким целям и нанимателю?

Больше всего огорчили кляксы многогранных значков, расцвеченные в триколор: белый, чёрный и жёлтый соответственно. Символы трёх людских рас; увлечённые взрослыми играми малолетки могли взять на душу любое преступление, чихая на безликое множество известных законов и норм морали. Признавал такой е…лан только силу и слепо ей подчинялся, так как ему полностью промыл мозги.

Первым возникшим желанием было побежать, как делали все остальные. Остановила только уверенность, что они меня не тронут, ну и несолидность. Взрослый мужик убегает от малолеток? Позор! Всё такой же прогулочной походкой, я двинулся к уже мелькающей зебре дорожного перехода, как вся орава перестала просто надвигаться. Грозное знамение человеческой доминации поднимается над миром… где-то я слышал уже такое? Вместо этого в конкретный хронометраж вписались только подростки с обалделыми лицами, белые и чёрные, даже восточных лиц парочка встретилась.

И только теперь, я разглядел биты, кастеты и осколки битых бутылок в руках. Среди всей этой тусовки, даже встретилась парочка девиц кабаньей статуры, раздавшихся в плечах даже больше сильного пола. Сначала они налетели на установленную аппаратуру, круша всё подвернувшееся в пределах обзора: высоковольтные динамики, палатки с агитпрессой и бюллетенями, установщиков, пытавшихся спасти всё указанное. Творился хаос. Работников в спецовках замордовали до белого каления: прыгая ботинками в живот. Какой-то оголтелый зверёныш, раздавал носком по черепу техника. От расквашенной головы, потекло что-то очень напоминавшее кровь…

Слишком много убийств на сегодня. Мне стало плохо. Солнце разогрело и так взбаламученную голову и я ринулся в сторону светофоров. Рядом улёпётывали девчонки в пляжных нарядах, и дед с перебинтованной ногой, резво скакавший на костылях, как кузнечик.

Убежать я не успел или точнее мне не дали. Скорость маленькая, с отдышкой, поэтому малолетки меня догнали в два счёта, узрев нужную цель. Я ещё имел глупость обернуться, слыша стук башмаков по камню, и тут же получил кулаком в скулу. В башке запели сладкоголосые птички. Несуразно взмахнув руками, я как выступая на манеже, подпрыгнул и отскочил на пару метров.

А следующую пиздюлю я успел задавить в зародыше, перехватив кулак cо стальной линией кастета на костяшках и пнул налётчика ногой в щиколотку. Чернокожий или может быть мулат, оскалил идеально белые зубы и взвыл. Не строя героя, я снова попробовал убежать, но тут уже меня завалили человека четыре. Пошла экзекуция, где меня мочили всем скопом; тело вертелось юлой, я чувствовал себя загнанным зверем:

– Сволочи, хоть по почкам не бейте! – стоная я извергал нечленораздельные звуки, только усилив избиение. Мало того, я ещё и добавил остроты смеющимся апологетам борьбы со злом. Как же, дегенерат, просить о чём-то вздумал! Именно так они размышляли.

Когда внутренние органы писали прошение об отставке, и я захлёбывался солёным привкусом крови, через туманную копирку мозгов пропустилась такая новость. Не бьют, всё закончилось. Подняв голову, я мутными глазами увидел опустевшую и уничтоженную площадь, будто попавшую под обстрел бомбардировщиков. Или ядерный выстрел, на худой конец. И только вдалеке утихало многоголосье:

– Бежим, легавые!

Надо мной нависла тень, и чей-то учтивый голос поинтересовался:

– Любезный, вы целы?

Я принял предложенную ладонь и поднялся, тупо уставившись в форму, с вышитыми золотым буквами «Патрульный». Всего числом их было около десятка, со служебными собаками, кобурами с пистолетами и прочей амуницией. Старший по званию, предложивший мне встать, критически оглядывал меня с причитаниями:

– Да уж, потрепали они тебя, сынок. Будешь выдвигать обвинения или лучше пойдёшь домой и примешь душ?

В горле сидели одни ругательства и обида. Представляя, как выгляжу, в изорванной и грязной рубахе, с фонарями под обоими глазам и потёках крови, я мрачно улыбнулся:

– Спасибо за помощь. Идите лучше преступников ловите, как вам положено.

Старшой, следуя условному рефлексу, козырнул и отрекомендовался:

– Тем и занимаемся, гражданин. С вашей стороны нет никаких претензий к нападавшим? Нет? Ну тогда это не наше дело. Всего доброго.

Я остался в гордом одиночестве и затоптался на месте, теперь уже жалея, что не попросил воды. У одного из ппсников, фляга болталась прямо на шее. Осмотрев своё тело, я обнаружил, что ни гематом, ни переломов нет. Ссадин куча. Синяков и тому подобных атрибутов масса, как при падении с игровой горки в детстве.

Как выяснилось, избиение по большей части разыгралось в моём напуганном воображении, чем в реальности. А мне уж показалось, что они меня мордовали до полусмерти. Морду конечно расквасили, но до свадьбы – заживёт. Мысль о свадьбе меня натолкнула на воспоминание о затворённом шкафу с телом в спальне, так что мои ноги заплелись, когда я стал передвигаться по направлению к дому. Нет, и ещё раз нет! Домой я не пойду! Переоденусь и забинтуюсь в другом месте. Квартира пусть попустует без моей персоналии.

Движение на трассе остановилось. Водители повылезали с транспорта, судача о последних новостях, светофор беспомощно мигал брошенному транспорту. На меня, похожего на вылезшего из могилы покойника – как то странно косились. Нашёлся весельчак, который пробибикал вслед. А унижения не заканчивались: перейдя через дорогу, в ноздри ударил заманчивый запах курицы-гриль, шипящей на вертеле. Стоило мне взглянуть на раскрашенное окошко торгового фургона, как живот взбрыкнул и содержимое моего желудка попёрло наружу.

Поперёк улицы, рисовался подстриженный муниципальными служащими газон, блестящий и в самом соку. Над цветочками поднимался жестяной щиток на ножке с надписью: «Не топтать.» Я совершил прямо обратное и потопал через него в глубину дворов, прикрывая ладонями рот. Там я нашёл игральную площадку с песочницей и опорожнился. Торопливо всё делал, без расстановочки… боялся что понабегут малыши с мамашами. На сей раз мне повезло, и я ограничился только строгим выговором самому себе.

Спешно закопав испражнения, я пополз к панельной многоэтажке, ничем не выделявшийся на фоне остальных. Перед глазами мелькали палисадники, трансформаторные будки, линии электропередачи… их отсчёт мог длиться часами и днями. Я видел всё то, что отталкивало Карну, о чём он заявляла мне чуть ли не каждый новый день. О том в каких трущобах мы живём, и насколько уже пришла пора сваливать в призрачное место под солнцем. До памятных событий, я даже думал взять у шефа отпуск, чтобы свозить девушку заграницу – дать насладиться и набраться сладких ощущений. Выгорело.

А кости болят… эти отморозки меня сильно избили. Глаза подались кровавой мутью, и я начал терять сознание. Мне очень некстати по маршруту попался грязный мусорный ящик. Разминуться с ним не получилось, я и так шёл, будто направляемый путеводной звездой или транспортным навигатором. Я задел его плечом и мусорный ящик на колёсах, ещё разгруженный, покатился восвояси. Еле устояв на ногах, я выслушал гневную тираду женщины с пластиковыми пакетами. Направлялась она судя по всему из супермаркета и напустила
Страница 12 из 29

на себя самый разгневанный вид, как и любая хозяйка, не терпящая бардака:

– С утра налакался, скотина! Кто за тебя будет под ноги смотреть? Расплодилось бомжей и алкашей этих!

Отмахнувшись от поливаемых с брандспойт «комплиментов», я наперерез кинулся к ближайшему подъезду. Вроде он. Четвёртая парадная на кодовом замке. А нет, уже домофон поставили. В голове у меня была полная околесица, и я не мог попросить нужную мысль прийти мне на помощь. Какой мне нужен номер квартиры?

– Что?! Домой попасть не можешь? – Давешняя знакомая по ходу дела оказалась жительницей этого дома. Вот это незадача! Со смесью брезгливости и отвращения, она рассматривала моё разукрашенное после избиения лица, разодранную штанину и пыльные туфли. Похоже, она предположила, что я беспризорник, собравшийся зайти в подъезд с целью устроения какой-то каверзы. Здесь я поспешил её разуверить:

– Гражданка, откройте двери. По этому местожительству проживают друзья моей семьи.

Приспустив очки, к обильно напудренным щекам, она возразила:

– В нашем доме проживают приличные жители, так что убирайтесь, уважаемый. – Но увидев мой решительный взгляд, она всё же для приличия поинтересовалась:

– Вы к кому? – Ого. Раз задействовано такое обращение, значит я могу праздновать маленькую победу. Надев на лицо, самую что ни на есть милую улыбку из своего многочисленного арсенала, я сказал:

– К жрецу.

Неприязнь женщины смыло утренней росой. Она без особой искренности всплеснула руками и залепетала:

– Так вы к Камилу! Ой, здоровьичка ему желайте и передавайте привет от Саи. – Я тут же дал ей обещание, забыв о нём через секунду.

Вооружённая ключом, она поспешно раскрыла дверь подъезда и мы зашли в приятную прохладу, испорченную только запахам волглости, несущей из подвала и запахом кошачьего писсуарного творчества. В лифте, женщина нудно гудела, в унисон с наматывающимся тросом кабины. Лампочка под обрешёткой тускло мигала, на стенках понаприклеивали жвачек и я предположил, что дом запустили:

– Как давно, жрец не выходил из своей квартиры?

Женщина потёрла лоб над которым колыхалась высокая причёска, а потом вздохнула:

– Да уже неделю, как не видели. Может и уехал куда-нибудь, а может со здоровьем нелады… эх. Его внук портит ему жизнь. Родители в другом городе работают изо всех сил, а дедушка с ним просиживает. Старается его сделать хорошим человеком, а без толку. Горбатого могила исправит!

Я даже сочувственно покивал. Лифт доехал до её этажа, и отщелкнул. Напоследок, пожелав мне хорошего дня, она наконец-то исчезла. Я остался наедине с собственными ощущениями позора и принижения. Старая кошёлка приняла меня за бомжа, и поделом. Выгляжу и вправду ни к чёрту; когда была возможность убежать от отморозков, надо было не стоять на месте, полагаясь на авось. Фарт – субстанция абстрактная. Он или есть, или ты получаешь сюрпризы на каждом шагу. Причём, самого неутешительного свойства.

И только в лифте, я вспомнил что мне нужен девятый этаж. Да, давненько я тут не прохаживался…

– Здравствуйте. – Такими словами меня встретила маленькая альвийка, с ручным дзелгуном. Короткошёрстный, вислоухий демон оскалил клыки-сабли, и я сглотнул. Так и виделась сомкнутая пасть на моём грязном горле.

Торопливо пройдя, я кивнул девочке и сам нажал ей кнопку первого этажа. У альвов собственные понятия о красоте, без перекликаний со здравым смыслом. Жуть у них может возвестись в ранг прекрасного и наоборот; в случае с этим милым зверьком – так же. У натурального хищника в генах заложена тяга к убийству и насилию, но альвы сумели их одомашнить, превратить в кротких кроликов и те беспрекословно подчинялись непосредственному хозяину. Раз и навсегда.

Входную и что главное – нужную дверь, я узнал сразу: витиеватый орнамент, с фантасмагорическими цветами, вплетавшихся в цепочки. Лианы, исходя из верхов, струями опускались к звонку, образуя что-то наподобие указательной стрелки. Однозначно, красиво. Помнится я ещё в детстве восторгался замыслом эстетов – расписчиков. Тогда в детстве всё воспринималось по другому, а в конкретном месте – связь с реальностью терялась напрочь.

Поначалу реакция на трели звонков приравнивалась к нулю. Я звонил до посинения, мысленно матерясь. Чуть позже глазок зарябил, и стало понятно, что кто-то за ним усиленно зыркает; меня осматривая. А сегодня я как раз вложил в карман чистый носовой платок и расчёску, выпавшие при стычке. Теперь я мог разве что пригладиться ладонью.

Но хозяева отталкивались не от внешнего вида, и сим-сим открылся, визжа, как грешники в час пыток. За дверьми никого не оказалось. Я расценил это как предложение войти. При пройденном пороге, ноздри окутали благовония. Горница пылала ароматизированными свечами, с потолка спускались перепутанные нити цветов на фоне идеально белых обоев. Я словно попал в измерение, где отражался мир, запечатлённый на входной двери. Попадая в эту обитель, с каждым новым разом в душе усиливался священный трепет. Прочно вбитый материализм отступал, и все эти эзотерические замутки завладевали моим мозгом.

На кухне шумел журчащий кран, и сквозь курения пробивался запах очищенной рыбы. Зажжённые конфорки плиты трепетали, как разноцветные цветы, и на них грелись кастрюли с бурлящим варевом. По хлебнице, наполненной бубликами и шоколадным печеньем, полз мордатый таракан, двигая усиками. В скатерти, вышитой горошком, виднелись выжженные пятна. Почему то появилось стойкое желание хряпнуть самогона. Разница между двумя нестыковочными мирами горницы и кухни, была настолько велика, что пробрала изморозь.

Жрец, сидел за столом, в плетёном кресле-качалке и покуривал мундштук, заходящийся сизым дымом. Его типаж не менялся: расшитая бисером рубаха, пышные соломенные усы, высушенное морщинистое лицо и родимое пятно под нижней губой. И очки с фиолетовыми стёклами на переносице. Считалось, что ни один служитель культа не имеет права смотреть своими глазами на мир, а только не иначе как очами богов, коим поклоняются. Повышенная религиозность иногда хуже вколотого героина, вредна и не менее опасна.

– Quirasil yadra cun clas nik! Yella, quin cha urn cudun biaz olc? – Выдал он набор слов на языке, мне известном, но не изученном. Пожевав губы, Камил сумел понять ошибку и исправиться:

– Прости. Давеча я проводил проповеди общине большого и гордого народа дворгов, на их родном наречии. Поэтому мой разум заполонён сложением словесных оборотов другого языка.

После чего, он обратился вполне адекватно, но не без своих фонетических приемов:

– Присаживайся, Роллинз. Давно ты не забегал в гости, очень давно. Надеюсь, твой путь вела добрая весть? – Вечно я робел перед жреческими причудами. Нагонят тумана, так что глаза режет, и довольными ходят. И в этом случае, служитель культа Большой Восьмёрки не мог устоять перед патетической речью. А я же просто пожал ему руку:

– Утро доброе, Камил. Я пришёл к вашему внуку, так что извиняйте – хочу управиться по-быстрому.

Понимающе покивав, жрец вдохнул порцию дыма и лукаво глянул:

– А может всё таки умоешься для начала, а потом уже будет терроризировать Киса? Когда он переходил на бытовую речь, зачастую становилось не слаще. Я спохватился и кинулся к умывальнику, где без полотенца, но с
Страница 13 из 29

мылом навёл марафет. Корка грязи, смешанной с застывшей кровью смылась с лица. Критически оглядев себя в зеркало, я причесался предложенным гребнем и остался удовлетворён. Удивительно, но тело практически не болело, кроме разве что левого бока и двух подбитых глаз.

Тем временем, Камил теребил в руках плоский медальон, закручивавшийся по концам. С какой стороны не переверни, знак всегда будет образовывать бесконечность. Символично, и удобно. Так же считал и жрец, с видом опытного нумизмата, разглядывавший талисман:

– Ты ведаешь, в чём заключается мощь Большого Братства, или как принято называть – Большой Восьмёрки?

Я, как старательный и усердный ученик покачал головой. Деду нужно дать выговориться, а уж потом свалить подобру-поздорову. Желание и его посвятить в перипетии моих последних двух дней как-то быстро пропало. Я понимал какого бреда он нагородит, не дав ни одного полного ответа на вопросы… лучше пусть сказочки сочиняет, про:

– В единстве, Роллинз. Несокрушимость отдельного – показна. Однако когда наблюдается целостность и слитность – панцирь божественной общности непробиваем. Но на этот вопрос, тебе даст ответ любой катехизис. Я же хочу поговорить об отсчёте времён и смене позиций Бога, дабы не допустить путаницы.

Задумчиво покивав, я уселся на выдвинутую табуретку и бесцеремонно ухватил свежую выпечку из хлебницы. Её запах даже перебивал вонь, валящую из кастрюли с очищенным осетром.

– И Акен был первой эпохой, предтечей всему. Прародитель и глашатай новой эры, что синтезом духовной и небесной плоти породил творений, впоследствии ставших богами. Спаянный союз одухотворённых разумов, создал жизнь на планете, разделяя существ по видам. Не для вражды, но индивидуальности. Созданные носят отметку творцов и по сей день.

Кроон заменил создателя, обучив народы: умению охотиться, возделывать землю и изготавливать оружия из камня. Дремучее правление оного – свергнулось дальновидным Тавром, и так век древнего мира ушёл в небытие. Заменой ему послужила античность. Тавр властвовал мудро, и стада обрели пастыря. Создание государственных образований, расширение границ ведомого и покорение мира великими полководцами… век золота, век философии.

Лотарне не хотелось больше пресмыкаться пред мудрым господином и напустила она затмение на великую альвийскую цивилизацию и цивилизацию матури. Возгордились своенравные альвы и союзом объединились с хитиновой погибелью и началась столетняя экспансия.

Ужаснулся Тавр, узрев истребление детей своих, закрыл в ужасе очи и кротко сложил бремя власти с плеч своих. Возбоялся допущения новых смертоубийств, и решил покинуть блистательный пьедестал. Хитроумная богиня отвадила матури с земель падших и остались только руины. Прозревшие альвы бесчинств не терпели дальше, разорвав отношения со всеми и ушли назад в свои заветные края. Воинственные матури не захотели убираться восвояси и оброки платить Лотарне. Вздумали войной пойти на владетельницу и поплатились вечным изгнанием. Недра, скрытые под твердью земной приняли этот упрямый народ в заточение.

Велик ли был час правления Лотарны? Скажу тебе, он был мал. Века средние пришли, а с ними и Тюдас, как волной смыл выжившую из ума Лотарну. Деление на господ и слуг обесточили веру в доброе, истребительные войны катились и катились, прерываясь краткими парабеллумами. Хвори и мор выкашивали целые народы, чего не могли сотворить даже клинки и стрелы.

И прилетел феникс возрождения, символ расцвета и благости. И рухнули старые порядки безверия, уступив воспарившей культуре и искусству. Многие деятели творили в ту пору, верша историю. Гоццо щедро изливал мёд на стонущую землю и горемычная расцветала и приумножала детей своих.

Технологии и идеологии, реформация сознаний и куртуазность светского мышления. Асьенд сумел внести толику рационализма в восторженные суждения былого властителя мира, подогнал ойкумену под плоскость, понятную многим.

А затем? Что последовало после? Неужели Риито? Новейшее время превратило бога в отстранённого наблюдателя за происходящим и следующим. Пророком, чьё слово слышат лишь избранные, чей слух не заполонён жижей массовой информации. Время, пришедшееся впору многим, в том числе и тебе и мне. Скажи, каким оно станет, впоследствии? Есть ли у него право на жизнь?

Я вынырнул. В глазах плавали разноцветные круги, точно я без отрыва глядел на ночное небо, в искрах фейерверков. Казалось, я заглянул под стёкла очков жреца и увидел… ничего. За ними пряталась сама пустота. Не склонный к драматизированию, я всегда чурался таких вывертов. Но гениальность жреца заключалась не в умении складно и витиевато повествовать, а в умении выдать желаемое за действительное, галлюциногенное в реальное. Склонив голову, я не нашёлся, что ответить. Мне какое дело до судьбы Кристалла? Такими вещами следует заниматься политикам и военным, в равных степенях. Передел мира шёл извечно и непрерывно, так тому и быть.

Оставив вопрос безответным, я прижал ладонь к сердцу со словами:

– Простите, мудрейший, мне нужно идти. С вами всегда приятно пообщаться.

Старик с кряхтением поднялся и снял гудящий чайник с плиты, залив кипяток на заварку с сахаром. Помешивая чайной ложечкой содержимое, он отпустил меня с новыми загадками:

– Пусть Восьмёрка убережёт тебя от новых потрясений, и привлечёт веру в твою неиспорченную душу. И ещё…

Последние два слова настигли меня уже на пороге:

– Да, жрец?

– Отпусти её. Живи новой жизнью. Она умерла и этого никак не исправишь. И, кстати, у тебя отвратительная, уродливая рожа, которая меня всегда выводила из равновесия. Прощай, мерзкий тип. – Он тотчас же повернулся к настенным ящикам с приправами, найдя имбирь и варенье. Для осетра что-ли?!

Я был в шоке. Поэтому я выбежал в коридор. Воздуха не хватало, от тёрпких благовоний застилался разум. Как он узнал про Карну?! Как? Я собирался кинуться выяснять у морочащего голову жреца, но глубоко внутри, заворчал цепной пёс. Оставь, забудь. Большего ты не услышишь.

По памяти ориентируясь в этих апартаментах, мною было пройдена вся ветка коридора, пока я не уткнулся в позвякивающую перегородку из висячего бамбука. Оформленное в восточном стиле украшение раздвинулось и тогда я оказался в обыкновенной комнате, каких миллионы.

Помимо расстеленного дивана, со смятым постельным бельём, по бокам комнаты стояла парочка тумб, обклеенных вкладышами. На стенках располагались плакаты, испещрённые готическим шрифтом и траурными участниками металл-групп. Подле них красовались яркие вывески с посещённых концертов, с датировкой и ценами. Главный элемент планировки состоял в отполированном секретере, с выдвинутой доской, как замена полноценному столу.

На ней покоилась клавиатура, коробки с устаревшими ныне компьютерными дисками и журналами по той же тематике. К святая-святых – компьютеру, придвинули расчехлённую электрогитару, с всунутым штекером в усилитель. Или он назывался комбик? Собственно говоря, хозяина сего творчества я и не сразу заметил: скрючившись в три погибели, он вперился в плоский экран компьютера и ожесточённо печатал.

Когда он раскрыл рот и начал выдавать отрывистые фразы в микрофон, прицепленный к наушникам
Страница 14 из 29

– я вздрогнул от неожиданности.

– Да да, отчёт могу предоставить к завтрашнему дню. Игровая платформа проанализирована, и ваши упущения я исправил. Апчхи! Багов и системных ошибок – двадцать три. В строгом соответствии с правилами, был запущен движок и откорректирован рендеринг. Нет, с визуализатором проблема устранена. – Его наушники разрывались от криков, издаваемых чьими-то голосами. Похоже, он общался по конференц связи с несколькими собеседниками.

Зеркало монитора мелькало маркерами кодов, выстраиваемыми таблицами и параболами графиков. И картину, прекрасно дополнял, дотошный рассказ о выполненном:

– Система скриптов и анимация в процессе отлаживания. Прошу обратить внимание, что в последней локации искусственный интеллект босса недоработан. Вместо аналогового использования способности «Осколочное торнадо», он либо тормозит до конца боя, либо выжимает хит-поинты из только одного игрока, забывая про остальных. К тому же хочу указать, на некачественный дизайн семнадцатого уровня «Бастион Хаоса», где…

Перечисление математических и игровых терминов меня вогнало в уныние. С гуманитарным складом ума и полнейшим отсутствием интереса к компьютерным играм – залазить в эти дебри как-то не хотелось.

Без интереса, я изучил ламинированную полку, набитую приключенческими романами разных лет и научной фантастикой. По слою пыли, легко определялось, когда они в последний раз открывались. А зачем они, если существуют электронные и аудио-книги?

Наконец, просто надоело ждать, и я решил поднять задрота, пока он не сросся со стулом. Подкрадываться не имело смысла: похоже, он полностью выключился из этой реальности. Я нажал на плечо и парень, надо ему воздать должное, не обмочил портки. Более того, даже не подпрыгнул. Настороженно обернувшись, он прижал помпон микрофона ко рту и попрощался:

– Завтра выполню. Всего доброго. Выхожу в оффлайн.

Потом следовало выпутывание из проводов, отключение динамиков и перевод системы в спящий режим. Моя система тоже готова была перейти ко сну, благодаря весёлому занятию парня. Тягомотина с документацией и заполнение отчетов не вызывает такого отвращения, как то, что произошло со мной, минутами ранее.

Со всей душевной благодарностью, я поприветствовал Киса:

– Рад, что ты бездельник нашел работу. Как раз по твоим взглядам: сидеть дома и носа не высовывать. Хоть платят?

– Кидают заработок на, апчхи, электронный кошелёк, а потом я снимаю вирты через терминал банка. Зачем ты сюда пришел? Родители уехали до следующей пятницы, так что тебя с мамашей никто не приглашал вроде. Апчхи. – Он достал салфетки и протёр простуженный нос. Наконец то я разглядел его в профиль, в натуру, так сказать.

– Я один зашёл, и изволь разговаривать в другом тоне, мальчишка. Мы с тобой не ровесники, чтобы ты мне дерзил.

Моя мать приятельствовала с родителями парня уже несколько десятков лет. В тот далёкий период они дружно впахивали в НИИ на заштатной кафедре кибернетики или прикладной механики, или ещё чего-нибудь. Ни платы за услуги, ни соцпакета, а про страхование и прочие мелочи – они и понятия не имели. А дальшё всё как случается в жизни: приехал молодой и обаятельный практикант, вскружил голову маме и заделал ей меня. Что он из себя представлял – мой отец, я до сих пор не знаю, да и до одного места.

У друзей мамы всё не срастались концы с концами, чтобы заделать птенца: то с финансами были проблемы, то некогда. А потом поползли слухи о бесплодии одного или обоих сразу. Безутешная пара кинулась проходить курсы интенсивных репродукционных программ, пить таблетки и счастье улыбнулось им вот таким самым гадостным образом. Появился на свет сын, в будущем призванный стать неудачником, студентом-двоечником и занозой в родительском боку. Я не брался никого судить, истина всплывала на поверхность сама.

Зачем я полез именно сюда, вместо того, чтобы отсидеться в безопасном месте или наоборот ринуться вынюхивать следы убийц Карны? Ну, я разжевал для себя всё так: ситуация нестандартная, требует специальных знаний и понимания матчасти. Происходящее со мной больно напоминало лихой шпионский роман, а в литературе такого толка я не был силён. Зато знал, что делать в случае бессилия: привлечь сезонного работника, как поступал всегда.

И этот «наёмник» поднимался со стула, потирая засиженную поясницу: долговязый и худощавый, с осунувшимся белым лицом. Под веками лежала синева от круглосуточного сидения за компьютером, длинные патлы давно не соприкасались с расчёской. А ещё этот активированный уголь в ушах… брр. На молодёжном сленге, называлась подобные украшения – тоннелями, вроде. Или тунелями. Короче не столь, важно. Парень производил отвратное впечатление, и явно просился в армию, если бы усиленно не отмазывался в учебном заведении. Отсрочки таким давать нельзя! Пусть жизнь прочувствуют, как это сделал я и не пожалел.

– Так чего зашёл? Апчхи.

– Мне нужна твоя помощь, Кис. Хоть ты мне и пренеприятен, как известно, однако без тебя я не выкручусь.

Парень высморкался и потёр воспалённые глаза:

– Я должен сделать вид, что мне интересно?

Да, таких флегматиков и пофигистов, как он, вряд-ли заинтересуют даже извержения вулканов вместе с землетрясениями, прямо за окнами…

– Мне нужна твоя помощь, – однообразно повторился я и перешёл к делу, – со мной случилась из ряда вон выходящая ситуёвина, и только такой охламон как ты, верящий во всякую муть – может что-то подсказать.

Он приподнял брови. Наверное это обозначало удивление:

– Охламон… мы с тобой в одном столетии живём?

Издёвка взбесила меня хуже красной тряпки для быка. Младше меня всего на пятнадцать лет, а пытается тыкать носом в возраст:

– Послушай меня, парнишка. Или я ухожу сейчас же, и ты не услышишь мою историю, о которой только разве что в книжке мог вычитать, или…

– Что «или»?

– Ежедневно, я буду бросать тебе на электронный кошелёк вирты, ты же обязуешься закрыть рот и давать советы, только по делу. Устраивает такая сделка?

– Ммм… как всё быстро. Ты мне контракт уже прописал? Может дашь взаймы свою машину погонять?

– Права сначала получи, а потом гавкай. По рукам? – Я протянул ладонь, вынужденный просить у мальчишки. Эк, припекло тебя, братец…

Кис молча пожал ладонь, и потянулся за пустой кружкой:

– Детали обсудим за чаем. Как и сам рассказ, изложишь устно и с подробностями.

Честное слово, со мной так не разговаривали с времён, когда я зелёным птенцом приходил на собеседования по различным фирмам. Парень явно заговаривался. Нехотя я приподнялся и обронил:

– На кухню, лучше не лезть. Там твой дед орудует, а с жрецами, ещё и готовящими – лучше не связываться.

Во взгляде парня пробилось изумление, хотя он пытался искусно замаскировать под обычное для себя безразличие. Настороженно и крапаль приглушённо он спросил:

– Ты видел дедушку?

Я пожал плечами, в недоумении:

– Обычное дело, вроде. Объяснись.

Парень присел, откинулся и закатил глаза. Сейчас он напоминал полутруп намного сильнее, чем когда я улучил его за методическим выеданием мозга, связанным с компьютерными играми. Чуть помолчав, он объяснил что к чему:

– Дедушка умер месяц назад. Мы закатили пышные похороны, так как его уважали и любили
Страница 15 из 29

многие. Апчхи.

В священном ужасе, я спросил:

– Моя мать тоже пришла?

– Да и не только она. Пришли многие наши общие знакомые. Тебя тоже хотели позвать, но с твоей обычной занятостью решили отморозить. Мать, видим, тебе по той же причине решила не говорить, потому что знала, что тебе будет всё равно. В общем, вот так. Фантастика, правда?

– Не то слово! – Я осел на пол, чувствуя что меня покидают последние остатки здравомыслия. Можно выдвинуть на предложение пару-тройку вариантов: или я свихнулся, благодаря избиению, или я говорящий с духами, что менее вероятно чем первое. И завершающее, более убедительное: наркотики, что мне вкололи при похищении – могли разойтись по крови и не абсорбироваться.

А если я сдохну? Что если сойду с ума и до конца жизни, я буду пускать слюни, лёжа на койке и беседуя с контрацептивами… холодные тиски сжали мой сердечный орган. Ужас пропитал моё я до корки, до последнего хряща и нервного узла. Вот так номер откололся… на заплетающихся ногах, я вышел из комнаты и попёрся по мистической горнице теперь похожей на обычную квартиру представителей среднего класса. Вместо свечей и ароматических масел – цветы в кадках и вазах, вместо тёмной и красной драпировки – арки в стенах, откуда плясали солнечные зайчики и пахло зноем. Мне всё привиделось…

Кухня. Последний форпост трезвого разума и вменяемости некоего Роллинза. Столовая комната, теперь не напоминала уютное, однако архаичное общежитие со скатертями в горошек и керосиновыми лампами. Вполне современное помещение, ремонтированное и благоустроенное. Интерьер, о котором мечтает любая домохозяйка, пролистывающая каталог. От вида комплектации пластикового гарнитура и встроенных шкафчиков моё сознание помутилось вдвойне. Что есть реальность, а что бутафория? Но твою ж налево, я взаправду видел деда. Вон там он сидел, а вон там благоухала рыба. А что тогда я захавал? Вроде бы вкусное печенье…

Мимо прошёл Кис, и снял чайник с прибора, потом зашерудел банками с прилагающимся к чаю.

– Тебе сколько ложек сахара? Вид чая? Зелёный, чёрный или с бергамотом?

Я отупело попросил две ложки и зелёного. Пока готовилось моё варево, я попробовал расспросить парня о происходящем:

– Кис, ну хорошо. Предположим, я не увидел яви, а это была галлюцинация. Но откуда, у вас такая современная кухня? Где кафельная плитка на стенах, мойка доверху набитая посудой, полчища тараканов и муравьёв, вечно липнущих к банкам с айвовым вареньем Эклаи?

Присёрбывая напиток, парень дышал пыром и ароматным запахом. Что не откладывалось на его безэмоциональной физиономии, и на монотонном монологе:

– Чувак, да ты под наркотой! Ты явно стал употреблять фенобарбитал или спайс или начал «колоться в вену». А впрочем не важно. Описанное тобой – реалия четырнадцатилетней давности, о которой я уже с трудом вспоминаю… ты ещё скажи, что видел магниты-брелки на протекающим старом холодильнике?

Я бросил беспомощный взгляд, и кивнул. Точь в точь. Он же продолжал, всё дальше впадая в минор:

– Значит, ты говоришь, что видел моего дедушку… его личность до нынешних пор служит поводом для споров и рассуждений. Большой эксцентрик и чудак. Так что он мог спокойно тебе послать вот такую милую открытку с загробного мира.

Поверил значит! Я возликовал и тайно поблагодарил парня. Только идиот непуганый мог поверить в басню с выходцем из загробного мира и его посланиями…

– Что он передал тебе? – Кис подобрался и выглядел целиком серьёзным. Я решил его огорчить.

– Напутствие, касающееся твоего плохого поведения и не вовремя поливаемых цветов. Он бросил чашку на блюдце. Похоже и такого флегматика могло пронять! Во всяком случае, его голос подрагивал, как перебои в электросети:

– Что это за толстый троллинг? Думаешь, это смешно? Ты для этого в гости наведался?

– Нет, постой, давай дружить. – Я поднял ладони в примирительном жесте, мол: «не хотел, каюсь. Ежели простишь, то выдам всё, как на духу». Милостиво, и без прежнего накала, парень «подписал разрешение»:

– Ну? Я слушаю тебя.

Напоследок, я решил задать ещё один вопрос, который не давал мне покоя:

– А чего ваша соседка, такая очень сварливая и со странной причёской, просила передать твоему деду привет?

– Сая? Она давно сбрендила, и частенько бывает не в себе, так что ты нашёл с кем разговаривать…

Ничего не оставалось, как приступать к рассказу с описанием всего приключившегося со мной за последние два дня.

Кратко и без подробностей я разложил всё по полочкам, перевязывая раны поданными бинтами и ополаскивая их антисептиками. В рассказе складывалось всё, из рук вон плохо, о чём прямолинейный программист-неудачник решил поспешил напомнить.

– Это бред. Весьма «жизненный» сюжет. Что бы ты ещё придумал? – По постепенной потере интереса, я чувствовал, что скоро он вернётся к исходной позиции в кресло к мерцающему экрану. А мне необходимо было его заверить в своей правоте и не дать усомниться! Если перебрать с фальшью и враньём, то он почувствует недоверие ко мне и пойдёт дальше курировать файлообменники.

– История невероятная, соглашусь, Кис. Но за похищением стоят серьёзные люди, нелюди, и я собираюсь изловить подонков и призвать их к ответу.

– В связи с чем такие благородные порывы? – Он саркастично приподнял левую бровь, – они тебе коктейль отравили? Не вижу причин для мести. Апчхи! – Он потянулся за очередным свёрнутым платком, теперь расшитым узорами. Я не решился рассказать ему о маленькой проблеме в моём шкафу, с целью убережения себя любимого. Ясно, что такие, как он, органы правопорядка недолюбливают и парень не кинется, как подлинный радетель закона в полицейский участок. Но подстраховаться стоило. Тем более что у него на меня давно имелся зуб. К тому же, как я уже говорил, этот тип был мне крайне неприятен!

Мы плавно перетекли в гостиную, оформленную в истинно-аскетичном стиле. Видно, что над интерьером работали родители парня, а они – учёные люди, и им не до дизайна. На стенах золочёные обои, стоят ясеневые шкафы и диваны, набитые синтопоном. Атмосфера уюта портилась неясностью моих перспектив.

Видно было, что Кис жаждал подробностей. Например, насчёт того, зачем мне нужно ввязываться в гонку за своими похитителями. Проблема в том, что я и сам этого не понимал. Может, и сам до конца не определился? Жалко ли мне Карну? Да, конечно жалко! И обидно. Она и правда в будущем могла стать мне женой в бигудях, застиранном халате, со сковородкой в руках и кучей упрёков. Я ощущал чувство утраты и… чувство ирреальности. Я до конца ещё не поверил в случившееся, точно события прошлого дня – это всё выдумка сценаристов закрывшегося тв-шоу.

– То есть ты решил ввязаться во всё это, ради борьбы за дело высокой справедливости? Апчхи. Ну, ну. На твоём месте мог бы быть кто угодно, и я бы поверил в искренность его слов. Но ты… офисная крыса, вздумавшая оскалить зубки? Твоё место за бумагами, потому как ты еле удрала с корабля.

– Изящное сравнение. А теперь, если позволишь, я выбью тебе пару зубов. – Я спокойно закатал рукава, расстегнув пуговицы на запястьях. Парень, отсел на конец дивана, ввернув:

– Верю, верю, что ты можешь мне навалять, но в твоём деле нужно думать как и ради чего ты дерёшься. Ну так ради чего?

– Ради
Страница 16 из 29

бабушки, которую я двадцать лет назад, перевёл на зелёный свет, дайте Боги ей здоровья. Давай без заморочек, пацан. Я тебе плачу, ты мне советуешь, что делать. Уговор помнишь? Хоть получишь много виртов, а не те гроши, какие зарабатываешь за свои игрушки.

Без обиды, а скорее, констатируя факт, Кис сказал:

– Не за сами игрушки, а за их тестирование. Я работаю тестером.

Я потрогал синяк под веком и ответил:

– Можешь и тестером, и тостером – я не возражаю. Главное, чтобы пользу приносил. А пока от тебя пользы нет.

Пока он по моей просьбе бегал к холодильнику за льдом, я решил потихоньку собираться домой. И что меня дёрнуло обратиться к этому клоуну? Похоже здорово, меня искололи вчерашним вечером.

Парнишка подавая фасеточную ледницу, здраво предложил:

– Останься пока у меня. Предки всё равно уехали на конференцию, так что пол-недели можешь у меня жить. И это, как минимум. А я пока поищу зацепки, подумаю, что можно сделать.

Не разделяя его энтузиазма, я заметил:

– И за это время, они меня найдут. Поверь, спрятаться невозможно, если тебя ищут всерьёз. Своих неплатёжеспособных арендаторов я ищу по этому же принципу и он беспроигрышный. Наоборот, мне нужно затеряться в толпе, не дать себя схватить. Залегать на дно – не вариант.

Он безразлично пожал плечами:

– Мне всё равно, вообще-то. Думаешь мне, апчхи, в радость тебя ежедневно видеть? Но для утоления любопытства, апчхи, я должен спросить: чего бояться похитителей, которые давно утратили твой след и, наверное, уже сто раз забыли о твоём существовании?

Мёртвые зрачки Карны маячили в моём подсознании равноценными дольками луны и солнца. Словно напоминая, что выловить меня эти неизвестные могут и днём и ночью. Поэтому я опять проигнорировал вопрос, обмолвившись:

– Так надо.

– Хорошо, и где ты собираешься спать? В подворотнях? – Казалось, что парень вообще об эмоциях не слыхал… говорил он без насмешки, а просто интересуясь.

– Ничего. Я в армии и не в таких переделках бывал. Иногда приходилось после марш-броска в камуфляже, с автоматом, сапёрной лопаткой, флягой и прочим засыпать на пороге казармы. Отбоя даже с парнями не дожидались, падали, как подкошенные и получали в морду от командира.

Мои ностальгические (и не совсем правдивые) порывы он не оценил и резко засобирался:

– Ладно, чувак. Приятно с тобой иметь дело, но раз ты решил жить, как бомж, я тебе ничем не могу помочь. Мне уезжать нужно.

– Я еду с тобой! – Тоном, не терпящим возражений, потребовал я.

Он и прозрел, наверное впервые, чувствуя зависимость от кого-то. Привыкай, пацан. Вечно задницу просиживать за пару виртов не будешь. Придётся и на дядю попахать.

– Я тебя что-то не понял. Чего это ты со мной ехать вздумал?

– Всё просто. Ты мой консультант, и должен постоянно находиться со мной рядом. К тому же, как я уже говорил, сидеть дома я не намерен.

Он и не пытался брыкаться, отговаривать. Этот парень напоминал мне кого-то или что-то… то ли амёбу, то ли инфузорию, то ли другое простейшее…

Такси приехало по заказу и очень быстро. Решив не скупиться, я ускорил время отъезда и перечислил холёному водителю в разноцветной рубашке крупную сумму. С этой автомобильной службой меня связывали поганые воспоминания. И теперь я откинувшись на заднем сидении, с удовольствием смотрел на вышколенного водителя, не знающего иных слов кроме: «Спасибо, пожалуйста, будьте добры». В процессе езды, Кис выкладывал, куда мы собственно едем:

– … Познакомились, мы с ним в Паутине около года назад. Чувак показался мне толковым, но без внутреннего стержня. Я его и подтолкнул к его настоящему призванию, к тому чем ему следовало заниматься, и чем он занимается по сей день.

– И к чему же?

– К фокусам.

Я схватился за голову.

– То есть ты хочешь сказать, что мы едем на выступление фокусника? Мда. Смотреть, как он кролика из цилиндра вытаскивает или платочки разноцветные достаёт из под нижнего белья? Тебе что, пять лет? – Я лучился негативом. Ещё и так некстати, вспомненная машина свалилась на меня камнем на верёвке. Я разнервничался и позвонил маме, попросив завезти мою тачку в гараж. Только у мамы хранился добавочный комплект ключей, и водила она отлично. За растолковываниями месторасположения машины, попутно вносил ясность и Кис.

– Я разносторонняя личность, и мне не чуждо интересоваться многими вещами. Фокусник из него вышел профессиональный, поэтому он проделывает действительно высококачественные трюки. Апчхи. – Время от времени он точно вспоминал, что болен и начинал заливаться кашлем с насморком. – В общем, история там длинная вышла, и тебе на неё разумеется должно быть всё равно. – Утвердительно закончил он.

Как в воду глядел. Я как раз договаривал с мамой, и душа понемногу оттаивала. Машина хоть в целости будет. Мать родная всегда побеспокоится об имуществе сына.

Спальные районы промелькнули случайным видением, и ныне здравствовала пограничная зона между ними и центром. На ней и располагался Дворец культуры и искусства, куда нас привезла нелёгкая. Глядя на исполинское сооружение из мрамора, куда я хаживал кататься на коньках в детстве – я почему то удивился. Видно решил, что место фокуснику, какому бы ни было, впору выступать в актовых залах режимной застройки, а не здесь.

Мои предположения бились вдребезги об припаркованные десятки машин и зрителей, тянущихся к неоновой вывеске: ВХОД. Все они испытывали жгучий голод до острых ощущений. На вышеупомянутом входе стояли секьюрити в строгих костюмах и с непременными рациями, как атрибутом их образа. Шманали они всех без исключения, и даже ропщущих альвиек в стильных платьях с бутиков и полуголых деапсидов, которым и пронести то что-то было негде. Зачем крокодилам любоваться фокусами, ума не приложу.

Успеть то успели мы к самому началу представления. Перед выходом из дома, Кис мне выдал чистую отцовскую рубашку, серые брюки и туфли из категории: «прощай молодость.» По одежде и по опухшему лицу, я теперь смахивал на папу-алкоголика, который вывел своего сына на культурное мероприятие. Печально.

Турникет прокрутился, и мы сразу натолкнулись на одинокий взгляд консьержа, сторожащего пустые вешалки с номерами. Из буфета подтягивалась публика, а значит представление должно было вот вот начаться. Я спросил у спокойного Киса о его ощущениях перед предстоящим выступлением, и он честно ответил:

– Думаю сойдёт. А так посмотрим, что будем. После представления, думали с фокусником выпить вина, но с тобой вряд ли получится. Будешь висеть на ушах – мешать беседе.

Наградив его честную натуру неприязненным взглядом, я расталкивал затор на проходе, в котором тянулось пахучее амбре от коньяка, сигаретного дыма и пота. Жгучего, всё выедающего пота. И для кого интересно выпускают рекламы про антиперспиранты?

Амфитеатр зала забился только на четверть. И то я судил на глазомер и навскидку. Может и больше. Но для такого комплекса, и пары тысяч будет маловато, поэтому смотрелось всё внушительно. Рядом с нами билетёр посадил двух разнополых дворгов, и заодно проверил наши билеты. Кис показал две размалёванные бумажки, скорее похожие на фантики, и тётка отстала.

Дворги своим хохотом глушили шум зала, и я от такой компании был, честно говоря, не в восторге. Отвлечься от
Страница 17 из 29

суровой реальности мне помогал Кис, которого я заваливал вопросами:

– Откуда билеты достал? Неужто твой друг фокусник переслал? Или поддельные достал? – Трагически подвывая, спросил я у него. Спящая в вечной дрёме Карна вновь форсировала где-то на грани моей проклятой черепушки, и я не мог избавиться от навязчивых видений. Наркота… всё она. Я начал опасаться за своё здоровье. А если я умру? Я ещё так молод, чтобы подыхать от последствий форс-мажорного случая.

Хотелось взять пример с Киса. Полнейшая отстранённость и расслабленность. Его не волновало ничто в этом мире: ни падение биржевых акций, ни вонь собственных нестираных носков. А у меня нервы просто зашкаливали.

Я поёрзал. Мы сидели на пластмассовых сиденьях, которые лепились одно к другому. В кинотеатре, обычно крепились мягкие сидушки и выемки для поп-корна и сладкой воды, а здесь выбирать не приходилось. Садись на жёсткую поверхность и наслаждайся. Или как вариант: проплачивай зону для VIP и радуйся своей избранности.

Поле бывшего катка замостили подмостками сцены. Техники там ладили аппаратуру, прогревали софиты. Выступление, судя по всему, должно было начаться совсем скоро. Кондиционеры работали вовсю, но я всё равно изводился от духоты и шипел, сцепив зубы. На бледной коже Киса проступили красные пятна и он походил на болеющего тропической лихорадкой. Дворги раскинулись на всё сиденье, так что я оказался вжатым в сидушку. Злился я молча, понимая, что с этими ребятами спорить бесполезно. Человеческого языка они точно не поймут.

Зал понемногу замолкал, меркли лампы и Dj над синтезатором кончил манипуляции, приступив к музыкальному сопровождению. Заиграла космическая музыка, затихая, вспархивая и разя на уйму децибел. Стало страшно за свои перепонки, и одновременно интриговало. Конечно, ощущения не те, как к примеру от походов в цирк будучи ребёнком, но тоже захватывало. Особенно с выходом фокусника. Женского пола.

Сказать честно, выглядела она чудно. Будучи в другом наряде, она может быть и вызвала моё желание, граничащее с эрекцией. Но имидж девушка подобрала экстраординарный, хотя наверное и рядовой для фокусницы. Изумрудное облегающее трико в блёстках, синие разводы под глазами, напомнившие боевую раскраску и сапожки под цветовую гамму с высокими голенищами. Про причёску отдельный разговор. Копну иссиня чёрных волос она заплела в мелкие и длинные косички с бусинками на концах. На макушке сидел пышный бант.

Эта инфантильная фея сразу завладела вниманием всей мужской половины зала, независимо от возраста. Витиевато представившись, она назвала себя Мелани, покорительницей грёз и пожелала всем счастья и добра и мира и всего такого. Нимфетка не скупилась на слова и пока она решила показать на что способна, зал изнывал от желания убраться отсюда подобру-поздорову. Ну хорошо расписываться за всех не собираюсь, но мне почему то стало не по себе. От девушки исходила странная энергетика. Я, конечно, был профаном во всех этих штучках, но мог утверждать, что покорительница грёз меня нервирует.

Голуби взлетели с её рукавов, настолько внезапно, что я даже не успел и глазом моргнуть. Белые и откормленные, они сразу же исчезли над куполом, не успев даже наследить. Далее появились большие светлячки и быстро исчезли.

А потом пошла феерия, со всеми этими предсказуемыми ленточками, шариками и ширмами. Надо отдать должное, она работала одна, без помощников и вкалывала, отрабатывая каждый вирт. Зал безостановочно рукоплескал, и даже у Киса загорелись блеклые зрачки. Я для вежливости хлопал и ждал конца представления. Где-то на середине позвонила мама и сообщила, что машина уже в паркинге и с ней ничего не случилось. Номерные знаки на месте, музыкальную видеосистему не вытащили… я зааплодировал громче всех.

Может это усталость, может переживания, но меня сморило. Очнулся я от объявления конферансье:

– Дамы и господа, смертельный номер! Готовьтесь!

Что за этим последовало? Девушка коротко притопнула ножкой, замахала руками и вытолкнула левое запястье вперёд. С него сорвалась рокочущая огненная птица, раскрывшая гигантские крылья и клюв. Я свой клюв только и успел закрыть, осев глубже в сиденье. Дворг-мужчина шумно отрыгнул косточку цыплёнка на пол, а Кис сжал кулаки в жесте глубочайшего восхищения. Птица прокатилась над залом, взмыв к куполу и снова сделала круг почёта. От неё не исходило жара, и когда она пролетела рядом с моим носом, я икнул от неожиданности.

Малышня из нижних рядов радостно завопила:

– Феникс, феникс! Смотри, бабушка, прямо как в 4D показывают.

На меня это произвело смешанное впечатление надувательства и восторга, и поэтому когда зал взорвался от аплодисментов я присоединился к ним. У Киса трепетали ноздри, горели глаза и он исподлобья поглядывал на меня. Видно было, что он сам поражён и горд за виртуальную подругу. Я перегнувшись через ручку сиденья, спросил:

– Почему ты не сказал, что иллюзионист никакой не мужик, а барышня в трико? Или у вас там в Паутине, нету разделения по половому признаку?

Он скупо кивнул:

– На этот раз, ты прав. Мы общались по почте, не вдаваясь в подробности. Она писала безлико, а я не лез куда не следует.

Могу поклясться, что его губы в тот момент задрожали и он отчётливо прошептал: «Каким я был дураком!»

Смертельный номер зрители заказывали дважды на бис и фокусница исполняла его лучше, чем в первый. Феникс взлетал, кружил стервятником и угасал, соединяясь с телом девушке. Когда овации отгремели, а влюблённые поклонники перестали носить букеты к сцене, я решил что пора покидать концертный зал. Кис придерживался иного мнения.

Меня встающего, он попридержал за руку и обратился с предложением:

– Как тебе такое: мы идём к Мелани и будем знакомиться.

Резонный вопрос с моих уст, показался более чем уместным:

– И какого извиняюсь фига, я должен соваться в пасть змеи? Девуля отвыступала, мы ей благодарны за шоу, а теперь не пора ли шаркнуть ножкой?

Парень вжался в сиденье и подогнул ноги: через нас скопом валили зрители к выходу. Мимо нас прошла чопорная альвийка с двумя малышками, тянущими мать за красивое платье, но испрашивая у неё соизволения с тактом. Долбаная вежливость альвов убивала вернее, нежели их снобизм.

– Gaa'lii'ry je'nez qui ma'at'a cali'na! Pas sis lo'on jur. Kavi'ca! Kavi'ca!

Оказывается не один я заслушался переспевами их тонких голосков, и дрогнувший от чихания голос Киса перевёл:

– Матушка, пожалуйста, приведи к нам эту волшебницу. Купи её время для наших забав. Пожалуйста! Пожалуйста!

Произносил он фразу громко, чем и привлёк внимание альвийки, сверкнувшей сиреневыми глазами под очками в стильной оправе:

– Молодой человек, если вы это мне, то спешу вас огорчить. Я способна услышать родных дочерей и сама, а язык моего народа мне известен не хуже вашего. Рада, что мы достигли консенсуса.

Напоследок воспламенив его взглядом, она гордо удалилась с озиравшимися на нас девочками. Я честно пытался сдержать смех, но когда я увидел напускной скучающий вид этого кретина, то я с него знатно поржал. Поделом, дурачку. Фильтровать надо речь.

– Так зачем нам к ней идти, повторяю в сотый раз для деревянных? – Спросил я его уже не лестничном пролёте.

Мой персональный консультант ограничился размытой
Страница 18 из 29

отмазкой:

– Она знает больше моего и может посоветовать то, о чём бы я, апчхи, в жизни не догадался. Поверь, я с ней общался.

Вот так, обнадеженный посулами, я приблизился к служебной зоне. Возле неё караулило двое натасканных деапсидов, с резиновыми дубинками, смотревшиеся леденцами на палочке в бугрящихся мышцами лапах.

Неотличимые друг от друга, и прозванные мною про себя: левый и правый, они остановили нас на подлёте к входу:

– Шшш… кудасс? Ваш пропусск? – Язык правого слизнул проступившую слюну, и я сглотнул за ним. Левый покачивался на мощных задних лапах, обёрнутых в обмотки, символизировавшие, наверное, костюм.

Кис им всё объяснил без заморочек:

– Мы друзья фокусницы, и хотим с ней встретиться. Просим пропустить.

Пресмыкающиеся переглянулись и их вертикальные зрачки сузились до минимума. Я почувствовал, что запахло палёным и готов был уже сматываться. Как вдруг крокодилы захохотали свистящим смехом:

– Сссс не смешите насс. Знаетесс сколькосс таких «друзей» приходит? Убирайтессь покасс мы вамсс не накостыляли!

Сочтя предложение здравым, я было собрался идти на отходную, как изнутри вынырнула женщина средних лет, с завязанным узлом на затылке и с деловой выправкой. Я решил её позвать:

– Женщина, простите, нам назначена встреча с фокусницей Мелани. Просим нас провести к ней, а то здесь случилось кое-какое недоразумение.

Дамочка приостановилась и довольно похлопала по нагрудному карману непомерного пиджака охранника:

– Парни, вы молодцы. Защищайте и дальше свой пост настолько же исправно. А потом она перешла на нас:

– Могу я чем нибудь помочь? Я агент Мелани и зовут меня кла-ис Гетана.

– Честь имею представиться: Викар, – невольно представился я вымышленным именем, – а этого паренька зовут Кисом. Так вы можете нас провести к фокуснице?

– У вас назначено? – Осведомилась она.

– Нет, но мы ручаемся, что фокусница нас знает. – Говорил сугубо я. Кис языком трепаться мог разве что перед компьютером, а как доходило дело до искусства реальных переговоров – он затыкал язык в задний проход.

Агент похоже давно всё решила, и поэтому махнула нам, чтобы мы следовали за ней. Честно говоря, я с содроганием проходил мимо шипящих деапсидов, помахивающих своими сегментами, так что казалось щас зашибут. Ну боюсь я этих тварей, чего врать буду?

Подтрибунные помещения всё шли и шли, и не было им конца. Кис уныло плёлся рядом, даже не поблагодарив, что я помог его провести к обожаемой фокуснице. Неблагодарный прыщ. Наконец, мы вырулили к пластиковой двери, надписанной, как гримёрка. Агент приказала нам ждать, и мы простояли битый час, ожидая выхода леди фокусницы. По коридорам постоянно шастал служебный персонал, из дверей выбегали замученные костюмерши и гримёрши, однако почти сразу возвращавшиеся обратно. В час исчерпывания моего лимита терпения, в коридор выглянула узнаваемая головка фокусницы, пристально нас осмотревшая с пят до макушки:

– Мальчики, мы знакомы? Гетана уведомила меня, о вашем прибытии, но кто же вы? Сказать, что я оторопел, ничего не сказать. Уж я то думал, что глупый Кис хотя бы пересылал ей свои фотки на мыло, а оказывается что незнание половой принадлежности пресловутого фокусника – стало первыми цветочками в разбитой клумбе.

Как и положено, тестер игр молчал в тряпочку и отдуваться приходилось мне, на правах старшего и опытного. Подобными эвфемизмами я заменял простое слово: дурак. Радовало, что дамочка в принципе источала благожелательность и объясняться, чьего мы роду-племени становилось вольготней:

– Здравствуйте. Вы знакомы вот с этим парнем? – Я тотчас вытолкнул на передний план моего молчаливого спутника и радостно показал, что уж он ей должен быть хотя бы шапочно известен, – его зовут Кис и он говорит, что знаком с вами в сети. Вы знаете этого молодца?

Губы её забрезжили улыбкой, и голос ещё заметней потеплел:

– А вы, забавный мужчина, но ваш друг мне не знаком. Как вы говорите, его никнейм?

Менее уверенно, и озираясь на парня я повторил:

– Кис. Вроде…

– Она лучше меня знает под ником Олатир. – Тихо шепнул Кис, не выдавив и церемониальной приветственной улыбки подруге.

Я сразу же вскипел, толкнув его:

– А как-то поживее тебя разговаривать не учили? Активнее в беседе с дамой, скотина.

Похоже, иллюзионистку происходящее донельзя забавляло, на что и делался расчёт. Своим брюзжанием и попытками вывести парня к мелким дрязгам, я завоёвывал очки доверия. Девушка поманила вовнутрь гримёрки:

– Мужчины, давайте пройдём. Мне известен Олатир очень хорошо, и я сама его звала на выступление, отправив бесплатные билеты.

Значит, мы ещё на шарика попали на выступление, как старпёры по социальной программе на бесплатную булочную продукцию. Что-то в таком духе я и предполагал… а дама тем временем, завела нас в душный зал, где все передвигались, как пауки в спичечном коробке. На описание деталей не хотелось зря тратить усилий: тройка трюмо с запотевшими стёклами. Шкафчики с театральным реквизитом и вывалившейся маской с канонической улыбкой Комедии. К ним прибавлялись копавшиеся костюмеры, ворошившие реквизит и парочка гримёрш, только что смывших оформление лица Мелани.

Фокусница на вид была совсем молоденькой, я бы дал не больше двадцати семи. И вправду лесная нимфа, расфантазировался я, глядя на её вздёрнутый нос, подзагоревшую кожу и тёмно-карие глаза. Переодевшись в лёгкую шёлковую блузу и джинсы, она теперь ничем не походила на роковое создание, вершившее шоу иллюзий на сцене.

– Мальчики, давайте выйдем в курилку. Здешняя духота может показаться невыносимой и жителям пекла, – предложила она, и не испрашивая согласия, первая и пошла.

Изнутри хлипкой двери, куда она рванула – несло сигаретным дымом. Ведомые фокусницей, мы в очередной раз, как бараны, прошли в курилку – комору, задымленную до рези в глазах и с единственной вытяжкой возле прикрученной банки из под кофе, куда скидывали окурки. Я вспомнил, что я всё же курящий и выпросил сигарету, потому что свою пачку забыл дома. Печаль состояла в том, что курила она тонкие слимс. Смотрелись они неказисто вразрез с шикарной гравированной зажигалкой, что подожгла наши раковые трубки. Затянувшись впервые, я почувствовал явственный привкус абрикоса и мяты. Кис многажды хмыкнул, маскируя ржание. Я наградил его уничижительным взглядом и обратился к смолящей фокуснице.

– Так вы знакомы с этим персонажем?

Девушка выпустила аккуратное колечко дыма, сделанное, точно обручальное:

– Да да, этот юноша мне знаком. Год прошлый положил началу нашего знакомства, и один форум, запечатлел наши яростные споры на темы архетипов и манипулятивной психологии. А после общаться мы начали в личных сообщениях, и вот вы здесь. Олатир, и его верный друг.

Звучало так, как будто тестер сюда пришёл со своим пернатым попугаем или хомяком. Но обижаться на неё не хотелось. Её чудной стиль повествования окончательно убедил меня в том, что я попал в психлечебницу и пациентов здесь трое. Мы не сговариваясь присели на лавочку, и Кис наконец-то поприветстовал свою боевую подругу:

– Хай, Мелани. Как ты?

Лукаво прищурившись, девушка перегнулась через меня и крепко обняла парня. Дааа… с зажатостью этого типчика нужно бороться
Страница 19 из 29

или он сгниёт, как последний девственник планеты! При рядовом объятии, он зарделся, как закатное небо и начал понемногу оттеснять её от себя. В расстроенных чувствах нимфетка втянулась в прежнюю позу, сидя с ногой за ногой.

– Выступление, оставшееся в прошлом, вам понравилось, мальчики?

– Это было волшебно. Клянусь! Давненько я не видал таких высококачественных фокусов, а ты, Кис-дружище? – Я подтолкнул недоноска, чтобы он вёл себя непринуждённей. Тот, как на ниточках тянутый, закивал.

– Рада я. Зрителя радость услаждает меня. Благодарна я вам, дорогие. Но что привело вас, сюда?

А действительно, что именно? Услышать дельный совет? Во мне шебуршились смутные сомнения, что вряд-ли существует надежда, услышать дельный совет от полоумной девушки-фокусницы. А ещё и завербовать её на светлую сторону. Мой внутренний тотализатор, принимавший ставки на благоприятный исход дела закрылся или сломался.

Кис, в триста-тридцатый раз прочихался, вытер нос и ответил… рассказ занял не менее десяти минут, и я с удивлением услышал вполне чёткую обрисовку событий. В принципе, он не упустил ничего, и поэтому я добавил это ему в зачёт, с пометкой: «На что-то, да годен.»

Собственно, фокусница очень удивилась – это было видно. Она по очереди потрогала наши лбы, попереводила удивленные взгляды и потом уже усомнилась в нашем здравомыслии:

– Мальчики, история ваша грандиозна, и потому сомнительна. О может ли такое, произойти в реальной жизни? К сожалению, не наполняется верой моё сердечко. Простите, мои дорогие!

Сладкоголосую нахалку хотелось встряхнуть или выдать пощёчину-другую. Видимо, гримасничанье моего лица сказало само за себя, поэтому она резко во всё поверила и сказала:

– Олатир, вспомнила я кое-что. Образ описательный главного похитителя твоего друга, похож на образ одного из инициаторов фестиваля предстоящего…

– Что за фестиваль? – Жёстко спросил я, не дав Кису и рта раззявить.

– Да вы что?! А вы и впрямь забавный! – Фокусница мило прикусила губу, и будь ситуация другой, я бы воспользовался этим сполна и раскрутил маховик в свою сторону. Но сейчас не до флирта.

А девушка продолжала:

– В вашей ситте, впервые захотели провести кинофестиваль. Крупный ли? О, да! У-ля-ля, а разве может быть он другим, когда посвящён пяти десяткам лет от зарождения студии в вашей славной ситте. Каких только звёзд шоу-бизнеса не стекается сюда, предвкушая светский раут и отдых!

Словоохотливость фокусницы встала всем, как кость поперёк горла. Тут уже и до того молчавший Кис, встрял в монолог:

– Ээ, Мэлани. А ты можешь конкретнее? Расскажи про организатора фестиваля.

Несколько обиженно, она пододвинулась ко мне, как к «благодарному слушателю» и вновь запела:

– Я не знакома с ним лично, но на представлении ведущих персон, мужчина этот зрелый, присутствовал.

– Первое: на каком таком представлении? И второе: ты точно уверена? Я тебе вроде его фотографии или видео с его участием не показывал. А со слов можно многое понапридумывать. Теперь она попросту встала, не найдя поддержки в мужчинах. Чуть резче, чем обычно, её речь потекла по руслу:

– Я приглашена специальным гостем со своей программой услаждать публику и частных лиц. Условия я обговаривала, через посредников, но знакомство с работодателями тоже входит в мои почётные обязанности.

– Какие у тебя обязанности? Услаждать пожилых, жирных миллионеров? – Доля шутки присутствовала в проснувшемся «чувстве мора» Киса. Но, парень был излишне груб!

Я боялся спугнуть удачу, когда она настолько плотно ко мне подобралась. Моё пришествие в это логово душевнобольных сулило немалую выгоду. И отмщение за покойную Карну маячило где-то невдалеке. Кто же мог предположить, что этот бородатый похититель окажется публичным меценатом и живёт в нашей ситте. Радует что он не заезжий гастролёр, а вполне таки серьёзная персона при больших деньгах. Надо будет узнать сферу его деятельности и интересов. А для начала, хотя бы установить личность. Кто мог в этом помочь, как не болтливая фокусница?

Хохма Киса была успешно проигнорирована, и монолог фокусницы возобновился:

– Утверждала и собираюсь утверждать и дальше! Я приветливо кивнула ему на расстоянии трёх шагов. И уже тогда я в нём заметила чудинку: старинное пенсне и борода древнего фасона выдавали в нём приверженца консервативных взглядов. И взгляд, ухх, каким он был страшным! Я думала испугаться, но воздержалась.

И убийцей оказался не сантехник и не дворецкий, а садовник! Ей бы женские романы писать, а не фокусами заниматься… зато теперь, она полностью меня убедила в том, что мы говорим об одном человеке.

Мы подкурили новые сигареты, пока девушка чихвостила похитителя. В моём желудке образовалась чёрная дыра, размером с небольшую галактику. Хотелось поесть и выпить литров пять воды или чая.

Кис двигался в том же направлении, и поэтому прервал затянувшийся трёп, откашлявшись:

– Ты можешь с ним сблизиться, и выведать, кто он такой? Узнай про него всё и расскажи нам. Очень сильно тебя прошу, не подведи, Мел!

Я часто закивал, пока девушка собиралась с ответом. От волнения она даже поперхнулась дымом, и мы её долго били по спине. В осторожном ключе, она выдавила:

– Простите, мальчики, но информация бесценна. Сблизиться – растяжимое понятие, и как его трактовать? Скажите мне на милость? – Она потёрла пальцами в жесте, известном всем и каждому.

Я сразу уловил намёк, и тут же стал вспоминать пин-код своей кредитки. Кис же не сдавался:

– Да никто тебя не просит с ним спать! Узнай, что он за человек, и слей нам его досье. Большего от тебя не требуется.

– На общем выступлении в ложу важных персон мне нет допуска, зато потом па приватном выступлении, шансов познакомиться будет больше. Программа моя там кардинально отличается от обычной и они ей очень удивятся! – Закачала она головой в восхищении от самой себя.

Всё имеет свою цену и я долго торговался с фокусницей, но в конце концов мы договорились. Моя трёхмесячная зарплата ушла на её услуги. Я элегантно поцеловал подставленную кисть девушки, и мы защебетали, довольные переговорами. На лице Киса, читалась бледная ухмылка, словно он задумал какую-то каверзу:

– Красивый, апчхи, фокус с огненной птицей. Правда, Роллинз?

– Да, лучший в выступлении. Шикарная кульминация.

Парень, процитировал, глядя на встревоженную фокусницу, тушившую окурок дрожащими руками:

– «Ловкость рук, и никакого мошенничества». Лозунг любого фигляра и пройдохи, как называли вас на заре времён. Короче, томить не буду, а то сегодня и так уныния было более чем предостаточно.

Смотри, Роллинз. Вначале я подумал о методе отражения зеркал, где световой сигнал перенаправляется по круговой оси, образуя пронзающий луч, которому можно было при правильном оформлении зеркал – придать форму феникса. Но такой точной фокусировки и нацеленности – в природе не сыщешь, а у тебя всё светило из под ладони. Потом я гадал насчёт люминесценции или мини-передатчика, наподобие портативного телика. И вот, наконец, я вспомнил о недавних технических новинках. И знаете о чём я вспомнил?

Я чувствовал, что маленькая победа за нами и покачал головой; с Мелани творилось неладное, словно её выворачивало наизнанку.

– Я вспомнил о
Страница 20 из 29

голограммах. Изображение, исходящее из коробки, которая на архаичный пейджер, может показаться всем чуть ли не реальным. Детализация на грани фантастики, так то. И к тому же легко спрятать, под рукавом трико, прилегающего к руке. Ну как, Мелани? Есть возражения?

Охнувшая фокусница опустилась на скамейку, со всей ей присущей театральностью заломив пальцы. Просяще и с мольбой, она попросила:

– Отпираться я не вижу смысла. Вы разгадали мой хитроумный трюк. Разоблачение всегда болезненно, – её ладонь заслонила правую половину лица, и по щеке покатилась одинокая слеза. Похоже пациентка не совсем улавливала разницу между театральными подмостками и задымленной курилкой.

Когда показательное самобичевание окончилось, Кис дрогнувшим тоном извинился:

– Нам не нужен твой секрет, Мелани. Мы просто просим выведать всю информацию об этом мужике. Выведай её ненавязчиво и тихо, апчхи, а об остальном мы позаботимся сами.

– И в качестве бонуса с тобой пойдёт группа поддержки, Мелани. – Они оба посмотрели на меня с явным удивлением. Теперь моей задачей стало растолковывание сути моей задумки:

– Ты, Кис, наведаешься на фестиваль и узнаешь у простых посетителей, чем дышит этот бородач, род его деятельности, увлечения и т. д. и т. п.

– Нет, и ещё раз нет. – Решительно отверг предложение парень, уткнувшись взглядом в пол.

– Это приказ. – Я подсластил пряником, стегнувший кнут, – двойная ставка за посещение вечера. А вам, Мелани, наверняка выдали несколько референтских билетов, чтобы вы провели своих друзей на мероприятие. Окажите милость, пригласите для начала одного.

– Но я… – девушка задёргалась, как полудохлая килька, насаживаемая на вилку.

Она вспомнила бумажник с карточками счетов, и ей стало обидно, что теперь она вообще не заработает. Кис меня выручил, и я остался с деньгами.

Девушка это тоже поняла и забормотала:

– Вы попали точно в цель. Организаторы предоставили мне дополнительные билеты, и условием было… поймите, практика не нова. И вы… берите, в общем. Мне не жалко билетов.

Дамская сумочка стала пристанищем двух весьма милых билетов, разукрашенных под морскую лазурь. Я купил на всякий случай оба билета. После совершённой сделки, разговор напрочь расклеился, и насупленная болтунья Мелани замкнулась в себе.

Когда в дверь, заглянула агент фокусницы и приказала выметаться, мы всё это восприняли как сигнал к бегству. Наскоро попрощавшись, мы по-деловому пожали руки, сделали напоследок по паре затяжек и Мелани заговорщицки попросила парня:

– Кис, к тебе есть просьба. Выслушать прошу и понять. Лейбл, заключивший со мной контракт, упрям и неуступчив. Устройством, прозванным голограммой, разрешил мне пользоваться под десяток оговорок в документах и одно только упоминание о нём – досадный повод меня уволить и ударить по репутации моей. Завтра мы сочтёмся: я узнаю всё что нужно для тебя, а ты сохрани всё в тайне и молчи. Прошу, смолчи и выкинь с памяти, насовсем.

Стоило ли говорить, что я поклялся на Конституции, как и сам Кис? В последние минуты, я пожирал глазами цифры, указанные, как время открытия фестиваля. Завтрашний день, пополудни, всё начнётся.

– В полдень ты не пойдёшь. Там нечего будет делать. Ты пойдёшь после всех официальных церемоний открытия и перерезания красной ленточки. Зайдёшь уже в сам особняк, а там будешь разбираться по ходу дела. Как мы будем поддерживать связь? Ты у нас технарь, поэтому предложи, как будем общаться? – Подготовка к операции проходила уже на дому у Киса. Мы доехали без приключений, и теперь сидели, ломали голову, как обустроить его завтрашнюю вылазку с пользой. Руководством операции заведовал я, он же помалкивал и наматывал на ус.

На скорую руку был сооружён горячий шоколад, булки с корицей, а при наличии провианта любой штаб ликует. Но я чувствовал себя подавленно, депрессивно и устало. Мысли то и дело возвращались к заветному шкафу в моей квартире и от мысли о его содержимом, становилось ещё горше.

А пока я убивался тягостными мыслями, мой напарник предложил вот такое: – Я пойду со спиральной гарнитурой, и буду через неё с тобой общаться. Вариантов у нас, апчхи, всё равно других нет, а этот не вызовет ни у кого лишних подозрений. – Объяснялся он уже после того, когда увидел мой взгляд, полный сомнения.

– Да, скажу честно, идейка провальная. Ты бы напряг серое вещество, и придумал что-то более конспиративное. Кажется он обозлился, хотя на ровном лице, эмоции угадывались с трудом: – Чувак, мы не в шпионском фильме находимся, так что суди адекватно. – Да понял, понял. Извини. – Ничего ты не понял. Почему вдруг я должен превращаться в зубную фею и взамен за зуб, достать тебе микропередатчик или подкожный имплантант для связи? – Похоже, мальчишка в кои-то веки развеселился. Даже шутить вздумал над своим начальством. – Апчхи, может, ты тогда обеспечишь прикрытие? Если меня поймают, то тогда ворвёшься ты на крутой тачке и дашь пулемётную очередь, чтобы я успел скрыться за дымовой завесой от твоей гранаты! – Что-то ты, хорёк, много и не смешно шутишь. – Хмуро глядел я на давящегося от смеха парня. И до этого он меня бесил, а теперь, и подавно. А он, кажется, пребывал от своего остроумия в экстазе. Я не стал чинить препятствий, только внёс его номер в свою телефонную книгу. Главное, что со связью определились, а остальное – дело техники. Я буду сидеть дома и разговаривать с ним. Я с телефона, а он через спиральную гарнитуру. И к сведению, я попросил его не вмешиваться в ход общения Мелани с похитителем. Девушка и так сумасшедшая, а если начать давить на неё – она и вовсе с катушек съедет. Здесь и проставилось жирное троеточие на нашем совместном плане…

Ночь прошла бессонно и тревожно. Кис взялся за опробование новой игры и полностью зарылся в вычисление всяческих недочётов; в моём понимании – бессонница представала бутылкой купленного нами вискаря, пачкой сигарет и тягостными мыслями об утрате. Горечь сочилась со всех пор моего тела. Я вспоминал, размышлял, анализировал. Некстати вспомнилось, что в понедельник – конец квартала и бухгалтера меня в бараний рог скрутят, ежели я не появлюсь. И вопрос… вопрос, мучивший меня больше всего.

Ну допустим, выловили киднэпперы меня случайно, без специального поиска, но с какой целью?! Зачем солидному бизнесмену, уважаемому в ситте и за её пределами, встревать в столь сомнительные авантюры, колоть вещества похищенному человеку? Что за афёра? И зачем было убивать Карну? Что она им сделала, кроме того, что стояла неподалёку и была моей девушкой? Или появилось банальное желание отмстить человеку, сбежавшему от теневой структуры? Да, по-моему вот это уже теплее.

И назревали главные головоломки, вспучившиеся, подобно гнилым прыщам на коже. Что не давало мне покоя, так непонимание, как они нашли мой дом? Я тщательно проверил документы и убедился, что всё в порядке и не потеряно. Догадка всплывала только одна: они нашли моё местожительство через свои супер-пупер секретные технологические средства отслеживания.

Опять попахивало дешевизной, но вариантов больше не предполагалось. Зачем я им нужен? Зачем?! Мозг разрывался от бессилия и собственного непонимания. Я был подобно историку, который долбился лбом в найденный манускрипт с
Страница 21 из 29

нацарапанными иероглифами, и не мог узнать язык, на котором эта книга написана. И вряд-ли подберётся ответ, пока искомый дяденька с бородкой – не прижмётся к стенке и я с него, гниды, не выбью всю подноготную. Он ответит, Восьмёркой клянусь, ответит за смерть и за унижения!

Меня накрыло состояние безумия, испившее эмоции досуха. Казалось, я бродил в реальности, перемешанной с бредом, трепался с самим собой, видел галлюцинации. Случались моменты, когда я наяву видел возлюбленную (теперь я наконец понял, всю глубину чувств к ней), и бежал за нею. Зазывная улыбка, проступала под спущенными локонами волос, а порочное платье ниспадало на пол. Наверное, именно так лепились лучшие скульптуры и писались знаменитые портреты у творческих бездельников, накачанных под завязку наркотой или выпивкой, страдавших от воздержания или как я, потерявших близких.

Моя причина представлялась самой романтичной и слезливо-девчачьей. А ещё я лицезрел покойного жреца. Старик, сидел в кресле и молча зыркал на меня, с под опущенных бровей. И не было понимания на его каменном лице. Я просил его дать напутствие или отпустить грехи, падал и взывал, однако деду, видимо было глубоко плевать. Мёртвый на то и мёртвый.

А заря потихоньку вырывалась на небо. Летняя ночь коротка, и редко длилась чуть более четырёх-пяти часов. Под утро моё воспалённое воображение слегка поуспокоилось и затихло. Затих и ожесточённый перестук кнопок клавиатуры и включённый видеомагнитофон Киса, с клипами и концертными записями, никем не просматриваемыми.

Номер 3. Светская жизнь – эталон пафоса

Ситуативно и поспешно, беззамедлительно и интенсивно. Так должны действовать коммандос, морские котики или войска спецреагирования. Кис не относил себя ни к одному из подразделений, руководствуясь обычным любопытством, а не служебной выучкой. Унылый задрот, как его прозывал «очень умный» Роллинз, посматривал на экран смартфона и пропускал спешащих зрителей. Церемония открытия задержалась на добрых два с половиной часа, и на красной ковровой дорожке уже успели изрядно наследить обёртками и пустыми бутылками. И желающим приходилось любоваться голубыми халатами и косынками уборщиц, а не кинозвёздами.

План затрещал по швам с момента высадки Киса с заказной машины. Парень не мог понять, в связи с чем, зеваки никак не рассасываются и упорно продолжают находиться возле ограждающего барьера перед красной дорожкой. Ненавязчиво порасспрашивав, он выяснил неутешительные новости: из-за забастовки в аэропорту, рейсы знаменитостей задержались.

Вместе со столпотворением обывателей, маялись со скуки и журналисты местных каналов. Информация не собрана, телевизионный эфир задерживался, и настроение у работников масс-медиа оставалось прескверным.

Парень злился. Втайне, про себя, и жалуясь одному лишь себе. Он штатный сотрудник, и никакой не оперативник. У него даже представления не имелось, как себя вести в той или иной ситуации. И вообще, если Роллинз так серьёзно настроился на свою глупую затею – мог и нанять частного детектива. Профессия популярная, модная и их офисов– пруд пруди. Сам он вряд-ли стремился к лаврам сыщика, с учётом того, что в последний раз на улицу выходил неделю назад на обязательные для посещения пары сопромата.

Бессильное возмущение быстро оставило его, когда он понял всю ребячливость своих терзаний. Не хочу, не могу… надо научиться! Его не интересовали причины, побудившие Роллинза заняться всем этим делом, его лишь интересовали свои личные мотивы. Может, это единственный шанс в его серой жизни, заняться чем-то интересным и экстраординарным! Согласись, невидимая публика, такие возможности редко выпадают, и упускать их сродни преступлению. И вирты здесь не причём, хотя степухи и выдаваемого предками на карманные расходы – едва едва хватало. А за тестерство пока не платили. Покрасовавшись перед Роллинзом, он не упомянул, что занимался своей первой халтурой и пока весьма неудачно и особо безинициативно.

Публики набегало с каждой минутой всё больше, робкого Киса заталкивали и мотали из стороны в сторону. Оградительный барьер, носивший чисто декоративный характер в нескольких местах прорвался; хлынуть туда народу – мешали охранники, теснившие всех куда подальше. Пьяного быдла, в связи с дневным временем суток, пока не виднелось, а поэтому и охранники особо рук не марали.

Наконец, Кис нашёл устойчивый кусок пространства, притиснувшись к паре пожилых дам – подруг, одетых по стилю прошлого века и с тонной макияжа, который маскировал истинный возраст. Смотрелись незагорелые и худощавые женщины довольно колоритно среди пляжно-летнего народа. И репликами они обменивались чопорно и без спешки, точно разжёвывая кусок прошлогоднего сыра: – Знаешь, Атли, доля правды в твоих словах всё же имеется. Возмутительно, что учредители мероприятия не понимают этого. В билете прописано чёрным по белому – начало в полдень. Извольте, соответствовать высокому статусу, возложенному на фестиваль. Уникальное, беспрецедентное действо в нашей ситте, и так его опустить на глазах у прессы, гостей ситты. Немыслимое нахальство! Сокрушённо покачивая головой, вторая кумушка, поддакивала: – Согласна, согласна. Разве знаменитости малообеспечены, у них не хватает денег на собственный самолёт или в конце-концов не могли заранее прилететь чартером? Воспитанная личность – появляется заранее, в крайних случаях – вовремя, а остальное – недопустимый моветон.

– Великолепная мысль, дорогая Атли.

Спиральные наушники зашипели от хохота Роллинза. Надо признать, и сам Кис едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Подуспокоившись, координатор действий парня спросил: – Что это за клуши у тебя там кудахтают? – Не дожидаясь ответа, Роллинз сразу же напустил деловитость, – спроси у них, когда начнут пускать внутрь особняка?

Кис точь в точь, повторил вопрос и словно наткнулся на глухую стену. Женщины, поглощённые возмущениями, или не расслышали или проигнорировали его. Не кипятясь, Кис повторил заданный вопрос, присовокупив к нему вводно-льстивое: барышни. Женщины удивлённо воззрились на него, хлопая тушью на ресницах. Та которую звали Атли, защебетала радостно глядя на вторую кумушку: – До чего обходительный юноша. Сетуя на современную молодёжь, порочную и распущенную – мы забываем, что ни в коем случае не следует стричь всех под одну гребёнку. – Очень уместная аллегория, Атли, – согласилась более молчаливая кумушка, осматривая локоны парня, затянутые резинкой в хвост. – Вы хотели о чём-то нас спросить, юноша?

Вопрос парня пошёл по третьему кругу, где Кис уже сильно пожалел, что не спросил любую другую разиню. Дамы получили новый предмет для пересудов, и останавливаться на достигнутом не спешили.

Торопился только Кис, не любивший трепать языком попусту, и тем более со старыми кошёлками, которые денно и нощно думают, как бы оный почесать. Сам удивившись собственной злости, он впрочем получил ответ, так что зря оскорблял людей. – Как вам известно, официальное открытие задерживается. Публика подвержена истоме и боюсь, что если подобное продлится на лишние получаса, начнётся членовредительство. Круглая сумма, выложенная нами за билеты – должна возмещаться в полном
Страница 22 из 29

объёме. – Представлялось, что сейчас она притопнет каблуком и выскажется: «Если они так не сделают – то я всех поубиваю!». Её подруге, похоже отводилось играть на вторых ролях и она завела шарманку по новой: – Атли, правда, сущая правда!

Парень ещё самую малость поболтал с жаждущими внимания женщинами, но тут его благотворительности подошёл конец. По толпе прошло волнение, и взгляды всех и каждого устремились к концу перегороженной улицы. С дальнего переулка вынырнула кавалькада чёрно-белых лимузинов, с праздничными флажками на капотах. Издалека процессия напомнила президентский кортеж, но мнимая суровость испарилась, когда двери стали раскрываться угодливой прислугой особняка. На ковровую дорожку, элегантно ступила жемчужная туфелька, а после появилась и вся ножка, обёрнутая в ажурный чулок до колена. Под прицелами фотокамер, овациями публики прошла улыбающаяся темнокожая поп-дива, девчачий кумир.

Хлынул поток звёзд разной величины, и хлынул резко. Пришедшие поглазеть не успевали даже зенками моргнуть, как новая знаменитость мяла ковёр начищенными кожаными туфлями или мела подолом, прицепленным к кремовому платью в алмазах, топазах на невесть сколько карат.

Молча отмечая детали, Кис никак не мог увидеть главную фигуру, ради которой пришёл. Пока, судя по всему, идёт обложка, красивые иллюстрации фестиваля. Устроители этого апофеоза гламура прячут свои лица в особняке. Парень, перевёл глаза на приёмную резиденцию их киностудии. После снятия двух, трёх широкомасштабных блокбастеров киностудия воскресла, вернула падшее величие. Заброшенный особняк в центре ситты очень долго реставрировали, отмечая на сайте киностудии буквально каждый шаг. Население, затаив дыхание, читало всё это с упоением и ждало наступления того самого дня.

На одном новостном портале, на который он случайно вышел по баннеру через порно-сайт, Кис вычитал про ар-деко – именно так назывался стиль постройки здания. Роскошь, шик и одновременно строгость линий, как в хорошо построенной формуле. В центре фасада особняка выложили мозаичную улыбку из разноцветных камешков, а верхние края перед крышей – увенчались дугами шевронов, символизировавшие брови. Эти элементы придавали строению некую комичность, и разбавляли общий фон серьёзности. Грянули фанфары, трубы выдули туше и общая торжественность прервала восторженные восклицания Атли и её подруги, раздражавших Киса, хуже пареной редьки. Да и без них орущие массы притихли, только какие-то пацаны с бритыми затылками нагло дули пиво и показывали всем и вся средние пальцы. – Тупое быдло. – Прошептал рассерженный увиденным Кис, и динамик в ухе сразу отозвался помехами и голосом Роллинза: – Что ты сказал? У тебя там всё в порядке?

Вместо ответа, Кис опять расчихался, вытерев тополиный пух с носа. Древесная вата заполняла и рот, и нос, и кажется, лезла в желудок.

Мучения парня закончились на сладкой ноте, когда стали пропускать гостей фестиваля через заградительный барьер. Суровые ребята в форме не давали никому распоясаться, и Киса долго и нудно обыскивали, зарываясь, наверное до трусов. Когда все формальности уладились, он одел солнцезащитные очки, и пошёл по ковровой дорожке, вслед за остальными. Неоднозначное чувство! Самую малость тешится самолюбие, что ты вдруг, настолько крут, что на тебя пялятся и тыкают пальцами. С другой же, внимание раздражало и нервировало. Кис побыстрее прошёл путь славы, отгородившись очками от окружающего света. Последнее тоже входило в планы его и Роллинза. Внешность у него была запоминающаяся, эксцентричная, в этом он отчёт себе отдавал. Гримёрка, работающая на Мелани, подретушировала его образ, убрав прыщи и сыпь, придав щекам загорелый оттенок. Сменив тоннели на блестящие камни в уши, и обычную майку на вельветовый пиджак и футболку с надписью: «Я люблю арт-хаус»– он поражался, как изменился его образ. «Ты должен меньше всего походить на забитого и ущемлённого жизнью задрота и социофоба. Если у тебя всё получится – без базара, ты запомнишься, отпечатаешься в их памяти, но, когда они начнут пробивать по своим базам, что за чудак такой был – они никого не найдут. «Я не буду это надевать, – твёрдо тогда сказал Кис, с содроганием понимая, что Роллинз прав. Кардинальная смена имиджа привела и к расхлябанности в поведении. Зеркало в квартире отпечатало весь долгий процесс отработки нового образа. Мимика, жесты, походка. Кстати, о походке… вразвалочку идти пришлось недолго. Перед арочным входом били низкий поклон вышколенные консьержи, приглашая всех в дом. Довольно забавно было наблюдать ансамбль дворгов, выряженных в пончо и сомбреро и откатывающих зажигательную программу под балконами особняка. В иное время, Кис может и постоял бы, послушал музыкантов, но сейчас с рукой, заложенной в карман и фраерской походкой он проходил очередной кордон охранников.

Минул час, если не два, с момента захода гостей в резиденцию киностудии. Кис измаялся до чёртиков, ожидая речи организаторов. Банкет проходил в стоячем режиме, в модном нынче зарубежном стиле фуршет, без стульев, но со столиками, ломящихся от бутербродов и прочих закусок. Кто ленился подходить, мог подозвать кружащего официанта для обслуги. Среди алкогольных напитков предусматривались только вина и шампусик, а парня буквально воротило и от первого и от второго. Он предпочитал традиционное пиво. Поэтому пришлось наслаждаться апельсиновым и ананасовыми соками, потихоньку уничтожая сандвичи, пока Роллинз без лишней деликатности не напомнил, зачем он сюда пришёл.

Гости кучковались группками, не впуская в своё личное пространство никого лишнего. Так уж сложилось, но Кису пришлось, сцепив зубы, присоединиться к компании Атли и безымянной подруги. Дамы с радостью приняли парня, и через их увещевания, он наконец выяснил, что они понятия не имеют кто организаторы фестиваля. Избавиться от их компании оказалось целым искусством, где парень сослался на ранее не пробованные эклеры и пустился в дальний конец холла.

Отчаянно скучая, Кис коротко доложился Роллинзу и теперь, бродил вдоль стен, обвешанных старыми афишами и плакатами ретро-фильмов, снятых киностудией. Светильники в доме были занятно декорированы под съёмочные камеры, c объектива которых струился свет ламп. Многие из них направлялись на плакаты, создавая ощущение попадания в кинотеатр. Поп-корна, срочно всем поп-корна! Знаменитости ожидаемо отделились от гостей из простонародья, взобравшись на отдельные ложи по окружности зала. Так же скучая, они глазели в миниатюрные бинокли, выискивая интересное. Оно последовало с выключившимся электричеством, погрузившим холл во тьму. Занавешенные окна вообще не пропускали света, и яркий день вот так заменился чуждой ночью.

И тут на потолке зажглись прожекторы, и столп искусственного освещения представил загадочную фигуру, облачённую в футуристический наряд с массой светодиодов, серебристых тканей и шлемом, скрывающим лицо. Существо пискнуло пару фраз на странном языке и кинулось в сторону публики, охвативший световой круг. Раздались сдержанные и вежливые вскрики; все понимали, что происходящее – часть шоу, но тем не менее выглядело всё жутковато. Виновник криков не достиг рубежа, замерцав
Страница 23 из 29

и размывшись в воздухе. Вместо него поползла дымовая завеса без вони. Кис хоть и понимал, что в данный момент, Мелани что-то мутит с голографическими проекциями, но отмечал, как здорово она постаралась. А уверяла же, что ничего нового в отличии от старой программы не прибавится. Надула она его с Роллинзом!

Едва выветрился дым, как с под его полога выскользнула няшная красавица фокусница в облегающем чёрном платье, с уложенной высокой причёской и агатовых туфельках. Вдоволь поаплодировав, гости фестиваля с отлегшим сердцем ввязались в просмотр действа. Иллюзионистка сумела удивить многих, почёт ей и уважение. Кис, снова собрался с видом ценителя просмотреть полотна и плакаты, но и на сей раз ему не дали шагу ступить. Едва он сделал пару шагов, как к нему подкатил (в нормальном понимании), жгучий брюнет-альв, с зачёсанными волосами под ирокез. Нелюдское загорелое лицо выдавало холёность и удовлетворённость жизнью во всех её составляющих.

Кис с удовлетворением заметил, что альв по стилю немногим отличался от его собственного: футболка, свитшот, штаны-узкачи и топсайдеры на босу ногу. Похоже к нему обратился представитель местного бомонда. Вёл себя, парень, как можно наглее, сразу же «перейдя на ты» на правах сверстников (хотя ему могла быть уже уйма лет), и проговаривая слова с ленцой:

– Унылое мероприятие, согласись… я думал хоть с тёлками познакомиться, так тут одни бабушки и уродки. – Тестер оглядел зал и заметил массу привлекательных мордашек, но у «ценителя женского пола» нашлось собственное мнение по этому вопросу.

Продолжал альв в таком же ключе:

– Я вижу, что ты норм тип, так что давай постоим перетрём.

«О чём мне с тобой разговаривать? Чмо глянцевое!»

– Ну ладно, чувак, только недолго! Я сюда пришёл на звёзд посмотреть. А ты что, звезда?

В наушнике, радостно прокашлял, сделавший сигаретную затяжку, голос:

– Ты на правильном пути. Веди себя понаглее и он точно поведётся.

Альв сверкнул фиолетовыми зрачками и сузил их до размеров натянутой пружины:

– Мда, дерзишь, мужик, дерзишь. Ну проехали, без обид. – Он дружески обменялся приветствием с Кисом, посредством удара сжатых кулаков. И стал гонять ветёр по закоулочкам, так что любой мельнице завидно бы стало. Выбалтывал он всё как на духу, и было непонятно: ему серьёзно настолько скучно, или он реально такой идиот. Скорее второе, конечно.

– Я как отучился в Университете культуры и искусств, сразу пошёл по стезе отца. А что? Индустрия наша процветающая и можно хорошо заработать. Место у меня шикарное, а чего я мучиться буду, искать какую-то нищенскую работу, когда только руку протяни и всё в шоколаде. А тут и связи, и влияние и с виртами никаких проблем, так что у меня жизнь удалась. – На конкретном моменте, внушительная пауза, должна была сподвигнуть Киса кидаться на колени, сознавая всё величие альва. И тестер поступил рекурсивным образом – показал большой палец, сохраняя безразличие. Во всём этом словесном поносе, он так и не смог понять, чем занимается этот мажор.

Наконец удалось понять, что зовут его Элайт'Ти, что скорее напоминало, псевдоним какой-то хип-хоп звезды. Альв занимался организацией и проведением более-менее крупных концертов, арт-выставок, сейшенов в региональном масштабе. Роллинз на другом конце провода возблагодарил небеса и посоветовал раскручивать лопуха по полной.

Сам Кис коротко представился Джудом и назвался большим почитателем кинематографа. И его сегодняшней целью было – взять парочку автографов у именитых звёзд. Альв встретил эту версию недоверчиво, проницательно сказав:

– Да что-то ты не похож на ноющую малолетку, которая выпросила деньги у родителей на проход сюда. И у тебя охеренная футболка, – он ткнул мизинцем с длинным наманикюренным ногтем в надпись. – Любишь авторское кино? – Кис кивнул, а координатор его действий канючил насчёт непростительной неосмотрительности своего птенца.

– Ну тут вашему брату делать нечего, потому что здесь собрались только деятели коммерческого кинематографа. Хотя если честно, увидеть парочку актёров, на которых ходишь в кинотеатр и взять у них автографы – отличное средство понтануться перед друзьями, – доверительно подмигнул он Кису и тот, самую малость расслабился. Оказавшийся не таким дебилом альв, возвращался на исходные, высказав ту же самую версию, о которой ему ранее поведал Кис. Такого типа ещё надо было поискать!

Выступление фокусницы подходило к завершению. Элай'ти обрадовал тестера, подробнейшим описанием, чтобы сделал с этой шлюшкой, если бы предоставилась такая возможность. А потом вставил веское мнение по поводу спиральной гарнитуры:

– Ты похож на нищего, парень. Понимаю, был бы ты дальнобойщиком или просто в машине сидел, а так, ну зачем, тебе с ней здесь ходить? Спиральная гарнитура – это первый признак бедности. Тебе тяжело вынуть телефон при звонке или купить gs-планшет? Твой look и так не в тренде, а ты ещё к нему и аксессуар ненужный добавил… – цоканье языком заставило Киса побледнеть и пробурчать что-то невразумительное. Благо в тот момент над холлом воспарил известный уже феникс фокусницы, и зрительские симпатии заглушили его слова. Роллинз, знай себе, похохатывал от того как измывались над парнем. Кис почувствовал себя очень скверно…

Гарнитура разразилась истерическими воплями, отчего тестеру пришлось зажимать ладонью динамик. Мажор, копавшийся в функциях навороченного гаджета, отвлёкся и с удивлением воззрился на отбегающего парня. От криков в наушнике стыла кровь в жилах…

– Ты чего разорался? – На вполне резонный вопрос, последовал ответ, высказанный ледяным тоном (хотя эмоции тяжело улавливались из за отвратительной связи).

– Будет тебе в назидание, пацан. Ты сюда работать пришёл или баклуши бить? Или я один понял, что его папа – учредитель этого фестиваля? Давай, сдирай с парнишки шкуру и узнавай, знаком ли его папа с нашим похитителем!

А альв ничего не знал.

– Да нам с отцом многие помогали с этим геморроем справиться. Кто морально, а кто и виртами. Так и сумели в конечном итоге организовать фестиваль.

– Я видел на сайте в разделе фотографий, апчхи, у вас какого-то бородатого мужика. Он случайно не второй организатор или ваш помощник? – Честно сказать, Кис бросал кости на удачу, не зная существует ли на сайте киностудии этот самый раздел и есть ли там описание сотрудников/помощников. Но болтливый мажор развеял сомнения и опасения, выдав мужика, почти с потрохами:

– Ааа, ты про человека этого. Странное и непонятное существо. Выводит нас, иной раз, из финансовых трудностей. Инвестирует наши проекты, сам ничего не беря. Ну я то знаю, зачем… – альв кинул эту реплику с самым наплевательским видом, сам искренне беспокоясь, заглотнёт ли наживку слушатель. Ему здесь нужно было подыграть. Кис и подыграл.

– А ну ка! Что у вас за тёмные дела с этим типом?

– Самые разные. Сейчас этих меценатов и филантропов расплодилось! Все хотят показать своё участие и заботу о чём угодно. Кто-то теневые проекты держит, прикрываясь приютами для животных или детскими клубами, а такие как он, строят из себя покровителей высоких искусств. – Похвалился он пониманием житейских вопросов, и заодно выдвинул свою позицию, – мне в принципе
Страница 24 из 29

параллельно, чем он занимается, лишь бы перечислял вирты.

Динамик разладился вконец. В ушах зудел белый шум, как в радио. Парень всё пытался привести в порядок громкую связь, слыша далёкие крики Роллинза. У бедняги там паника, боится потерять связь с агентом повышенной секретности. Ну что же… пускай, помучается!

Сославшись на неотложные дела, Элай-Ти ускакал к гостям, и тестер остался досматривать выступление фокусницы. Битый час он шлялся по холлу, изредка переговариваясь с тормошившими его гостями. За это время он успел поговорить ни о чём с взбудораженным фьюри с кем-то его перепутавшим. По-братски поболтав, он успел с ним выпить винца и поклеить пару людских девушек, где Кис выполнял роль молчаливого друга.

Чувствуя себя полным идиотом, он отошёл к мозаичному панно, где аллегорически были выложены главные добродетели дворгийской расы: мудрость (через канонического старца), жажду наживы (через горшок, набитый монетами – старой валютой, уже давно никем не использовавшейся), уважение к женщине-хранительнице очага и семейного уюта (здесь, понятно), и конечно преклонение перед суровым судом гор. Дворги давно уже расселились по миру, а всё равно почёт традиций у них стоял на первом месте. Что и характеризовала надпись: «Ничто не вечно, помимо духа гор. И время падёт пред ним…».

Сверху, на Киса полилась струя водянистой жидкости, смахивающей на янтарь коньяка. Парень отшатнулся от неприятных ощущений, и осмотрел потолок с тяготеющими к нему ложами. Что за ерунда?!

Зубы скалит, насмехается. С огромным раздражением, парень смотрел на сверстника, сидящего в элитной ложе с рюмкой угаданного коньяка. Чванливые родители вели беседу с высоким светловолосым альвом, а сынок соответственно маялся со скуки, не въезжая в разговоры старшего поколения. Почему то ему показалось умным, пролить на голову Киса – напиток, и теперь демонстрировать великолепное презрение перед нижестоящим. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Только выдержка и чего врать… пугливость уберегли Киса от разборок и взаимного выяснения отношений. Зло выругавшись под нос, он услышал подбадривающий голос Роллинза, который радовался улучшившейся связи:

– Надоели, снобы, да?

– Не то слово.

Обидчик с верхнего яруса прикладывал указательный палец к губам, вторым тыкая рядом с собой. Что он хочет этим выразить, манерный мальчик с лицом дискотечного прожигателя жизни? В тот момент, Кис воспылал особой неприязнью к таким вот людям…

Мальчик отошёл за границу видимого, а вперёд выдвинулся светловолосый альв, в безукоризненном смокинге. Покашляв в микрофон на стойке, он простёр руки над залом, стараясь охватить всё и вся. На него и так глазел весь зал, в одночасье притихший.

– Господа, как вам вечер? Если вы удручены чем-то или что-то не заладилось, то смею иметь робкую надежду – у меня получится вас развеселить своей нудной речью. – Положенные смешки от проходной шутки и конечно аплодисменты. Кис хлопал наравне со всеми, стараясь не вызывать подозрений. А альв продолжал свой воодушевлённый монолог:

– Итак в честь юбилея нашей киностудии, мы – то есть руководство киностудии, – он показал на противоположный партер, где сидела кучка пожилых людей и дворгов, радостно кланявшихся аудитории. Их тут же наградили овациями, – я и мой дражайший сын (аплодисменты и не думали затихать) и конечно же вы дорогие гости, вздумали осуществить невероятное. И что же мы задумали, друзья, вы знаете? – Тон его выразительно преломился, обретя доверительные интонации, в которых читалась солидарность с каждым присутствующим в зале. С какой-то грустью, Кис подумал о талантах, которыми он не обладал. И простое общение вызывало у него трудности, а здесь полнейший контроль над холлом.

– Массовость и шик – мастерски переплелись на этом колоссальном фестивале, приуроченному такому жанру, как киноискусство. Сегодняшний день стал краеугольным камнем истории, вехой, показавшей, что даже великие, иной раз не брезгуют заехать в наше захолустье, – на его губах заплясала улыбка, превратившаяся в смех всего зала и знаменитостей в частности. – И последнее. Здесь и сейчас, мы доказываем всей терре, что в нашем квинтате – киноискусство будет жить и процветать, во веки вечные. Несогласным прошу выйти из зала, а согласным остаться для фотосессии с нашими уважаемыми звёздами и конечно на просмотр промо-роликов фильмов готовящихся к выходу. Все они производства киностудии нашей ситты. Оставайтесь с нами. Уверяю, будет весело! – Грохнул он заключительным слогом своей короткой речи и удалился вглубь трибуны.

В наушнике немедленно отреагировал голос Роллинза:

– Любит же этот парень чесать языком. Грандиозный пустослов, скажу тебе по секрету. От фотосессии ныкайся, а с промо-роликов, пожалуй, можешь сваливать. Мы узнали достаточно, а об сексуальных и прочих предпочтениях моего похитителя – нам расскажет твоя подруга. Как, кстати, её выступление? Удалось?

Кис пропустил вопрос мимо ушей, спросив о главном:

– Ты зашёл на их сайт? Как зовут этот венчурный фонд в одном лице?

– Обижаешь, начальник! Сайт был мной исследован вдоль и поперёк. Я ввёл в поисковике имя этого мудака – Элай-Ти и тут же нарыл кое-что интересное!

– Ты главное, не отвлекайся. Апчхи! – Тестер знал, насколько Роллинз любил потрепаться, и поэтому подбивал его к сути, как только мог.

– Ф.И.О. нашего бородача – Клос Веллинг-старший. Профессия – предприниматель. Исчерпывающе звучит? Уверен, что имя фейковое, как и род занятий. В списке его почётных заслуг значится перечисление средств храмам Элуны и Восьмёрки, приютам для престарелых людей и дворгов и открытие доброго десятка детских площадок по всей ситте. Добрый дяденька ещё и филантроп, ко всему прочему. Разве не святой? И как мы могли про него подумать дурное?

Есть над чем призадуматься. Кис присвистнул про себя, услышав перечень положительных общественных дел. Застраховал себя мужик по всем фронтам, так что прикопаться не к чему. Нужен более детальный обзор его личности, а дать его может…

– Подружке своей скажи, чтобы в рапорте прописала всё вплоть до размера его зубной щётки и предпочитаемого цвета носков. – Болтливость Роллинза иногда разила хуже ножа в голень. Любовь к уединению у Киса связывалась с предпочтением выводимых на экране букв и цифр, вместо вербалики. Молчание – золото, так говорили мудрые предки? Или оно самое, или конкретика.

О хороших манерах все позабыли, стоило сказать о начинающейся фотосессии. Гости фестиваля ломанулись, как коты на свежую рыбу, увидев спускающихся именитых гостей. Дамы в вечерних платьях, поднимая подолы – летели к овалу ступенек зигзагов лестниц, и их кавалеры и просто мужская публика не отставали тоже. Защёлкали цифровики, заключались в объятия натужно-давящие улыбки звёзды. Отделившийся от вспышек объективов Кис словил внимательный взгляд.

Мимо него продефелировали переодетые в цветные лохмотья артисты на ходулях, с масками, похожими на клювы цапель и в колпаках. Костюмированное шоу кому-то грозило вылиться в немалые вирты… Кис просмотрел участников маскарада и не заметил, чтоб кто-то за ним следил. А вот с боковой ложи… на перила свесилась Мелани и маяковала, чтоб он сваливал. Да,
Страница 25 из 29

похоже и правда пора покидать особняк, предоставив выполнять его работу – другим.

* * *

Мелани прошлась тонкими пальчиками по гипсовым статуэткам и резным украшениям из костей. Её заводила доступность богатства, где всё имеющее цену – лежит на виду, готовое. Стоит захотеть – и оно тут как тут, без музейных застеклённых витрин и охранников. Власть, самая мизерная и с первого взгляда незаметная – значилась вторым пунктом её маленьких женских прихотей. Сейчас оглядывая холл с вершин ложи, выделенной под неё и её труппу, она понимала, как приятно чувствовать себя избранной и желанной. Избранной на фестиваль, принесший ей известность среди богачей, и желанной… гостьей будущих мероприятий. Она пылала уверенностью, что двери домов состоятельных граждан раскроются перед ней и кроме одиозного контракта со своим лейблом она получит свободу. Промоутер её тура предписал ей отдавать лейблу больше шестидесяти процентов выручки, запретил саморекламироваться и многое другое. Но теперь всё изменится. Кинофестиваль был отправным пунктом к дальнейшей славе и богатству.

Тур удался, и Мелани гордилась собой по праву. Заработок разошёлся на оплату вспомогательного персонала, или как ей легко выговаривалось – труппы. Грубые обозначения лучше заменять чем-то приближённым к искусству. Приятней называть монтажёра по свету – ассистентом лицедея, и пусть её называют пафосной стервой. Если говорить о стервозности, ей следует уладить проблемы гендерного характера. Мужчины – плод дурного воображения творцов – создателей терры. Кто их дёргает за язык произносить, то о чём следует смолчать? О, нравы мужские, они неизменны! Хотят во всём быть лучше женщин, или хотя бы в чём-то одном. А получается, что ей нужно за ними подметать мусор…

Пока её труппа фотографировалась на фоне грандиозного холла, Мелани прогнозировала дальнейшие шаги. На глаза ей спадала вуаль, а прелестную фигуру охватывало, отороченное мехом куницы, платье, c накинутой на шею горжеткой. Сей ретро-образ должен был запомниться многим, тем самым кладя ей в копилку несколько очков славы. Пиар – слово, прятавшееся во многих вещах, порой даже самых неприметных.

А на их трибуну поднялся темноволосый альв – создатель фестиваля, и только стоическое терпение помогло иллюзионистке удержаться от восторженного вздоха. От образа такого красавца стыла юная кровь, а после вновь воспламенялась. Совершенство альвийской расы кем-то воспевалось, кем-то бранилось из-за одной лишь зависти…непременной оставалась только нетленность и чувственность их красоты.

Белокурый кавалер в безукоризненном смокинге галантно поцеловал руку дамы. Когда Мелани убрала кисть, кавалер задал ей вопрос низким очаровательным голосом:

– Вы довольны нашим гостеприимством, прекрасная Мелани? Все ли вас устраивает?

– Кроме слов благодарности, ничто на ум не лезет! Вы прекрасно всё организовали, почёт и уважение вам и вашему замечательному сыну, – она присела в книксене и стрельнула глазками, отчего альв пунцово зарделся.

– Право, не стоит, – альв отошёл на полтора шага, обозначив круг своей зоны, далёкой от интимной. Мелани несколько холодно спросила, завидев знаки своего агента: – Сказать вы можете, я надеюсь… выступление моё пришлось вам по вкусу, иль нет? Альв нижайше заверил, что всё прошло благодатно и прекрасно, опять приблизившись и сжав ладонь иллюзионистки. Она несколько смягчилась, тем более, что её труппа показывала, что следует почаще улыбаться и лебезить.

– Вы не хотели бы прогуляться? Мои партнёры желают с вами познакомиться. – Могучий голос альва заглушила симфония, грянувшая из оркестровой ямы, не виденной отсюда взору. Музыкальный слух Мелани не сразу уловил соло саксофона, который приплели к классической музыке, звучавшей ранее. Тем не менее, композиция вышла очаровательной, и тем приятней была прогулка под ручку с кавалером, по запруженному холлу, охваченному светской истерией.

Таинственный образ роковой женщины непременно привлёк бы внимание прессы, если бы не мужчина, шедший рядом с ней. Журналисты с самых известных каналов, запущенные в зал – кинулись наперебой просить интервью у блистательного альва. Не в силах отказать, он поманил Мелани, прошептав на ушко:

– Вон тот мужчина хотел с вами поговорить. Прошу вас, общайтесь с ним уважительно. Это видная персона. Будьте обходительны. Надеюсь, вы понимаете? – С улыбкой альва было трудно поспорить, тогда как он сам подводил иллюзионистку к её желанной цели. Как только, он отошёл к журналистам, рядом оказалась ненароком взявшаяся Гетана, сразу затараторившая:

– Будь не только обходительной, а ещё и обольстительной! Компания дала тебе толчок, а дальше раскручиваться придётся нам двоим. Так что имей ввиду, старушка, впахивать нам придётся за десятерых.

Фамильярности, грубости и явные оскорбления. Мелани терпеть не могла такого панибратского поведения, в связи с чем изволила заметить:

– Хочу заметить, что нас не из одного роддома забирали, так что прошу держаться более обходительно и тактично, Гетана.

– Хорошо, хорошо. Некогда ругаться! – Замахала руками агент, дёргая головой в сторону важной персоны, нужной иллюзионистке.

Она не могла заставлять ждать человека, особенно после гневной филиппики в адрес своего агента. Мгновением позже, она прошла а в его сторону, держась грациозно, точно героиня оперетты. Мужчина поприветстовал её голосом учёным, мудрым, оттого свой обычный грудной тон она решила не задействовать.

– Прекрасный вечер или как говорят на далёком и бескрайнем севере: «Selskapet vakre kvinner, over enhver aften».

– Что значит?.. – полюбопытствовала Мелани и тотчас насладилась ответом.

– «Компания прекрасной дамы скрасит любой вечер», – Поклонился собеседник. Был он среднего роста, с аккуратной бородкой и проседью в зачёсанных волосах. Костюм его не отличался изобретательностью, представляя сухую тройку с белым платком в нагрудном кармане. Из под лукавых глаз, обрамлённых дорогими очками, струился живительный ум.

– Сладок комплимент, произнесённый вовремя и к месту. – Томно закатила глазки Мелани. Описание, которое дали парни, подходило: перед ней стоял безжалостный похититель Роллинза и щедрый меценат ситты. Прекрасное сочетание.

– А как мне приятно доставить удовольствие даме! Могу поинтересоваться вашим именем?

Мелани ответила вопросом на вопрос:

– Ваше знание других языков делает вам честь. Вы лингвист по призванию или по профессии? Ах, да зовут меня Мелани, – якобы спохватилась она, после секундной паузы.

Долго не раздумывая, учёный собеседник предложил уйти подальше от этого шума. Тот делался и впрямь невыносимым, но пришла пора танцев и иллюзионистка не думала так легко уходить. К тому же вся почтенная публика закружилась в вальсе. Мелани предложила потанцевать и кавалер принял предложение, хотя с изрядным недовольством.

– Прошу простить, но у меня с детства своеобразная фобия на танцы. – Они вышли на середину площадки, предназначенной под танцы и обхватили друг за друга, как положено по этикету, – партнёрши мне попадались не самые искусные, поэтому оставались не редкостью отдавленные ноги.

– Как я вас понимаю! – сочувственно поцокала языком Мелани,
Страница 26 из 29

выпрямляя спину. Партнёр вёл, и вёл весьма неумело, так что жаловаться на партнёрш в его ситуации было моветоном. Над головами нависала та самая грандиозная люстра, с хрустальными плафонами. Под её бойким светом двигались десятки пар, ведомые танцем. Ударник настукивал по тарелкам лёгкий ритм, и от этих перкуссий ноги двигались в такт.

– К слову, я иллюзионистка, – сказала Мелани, внутренне полагая, что он то точно знает, чем она занимается. Краем глаза, она водила по холлу, не найдя никого, отвечавшего бы описанию Олатира. Скорее всего, он ушёл, так что можно начинать. К их паре, подкатился красавец-альв с раскрашенной куклой-блондинкой, и задорно сверкнул фиолетовыми зрачками:

– Рад, что вы нашли общий язык. На этой ноте я вас покину. Приятного вечера и насладитесь танцем сполна.

– Давай, давай. Лучше займи свою барышню, – подмигнул партнёр Мелани и весело рассмеялся. Светский раут хоть и смущал мужчину, но держался он восхитительно, исправляя погрешности в танцевальном мастерстве раз за разом. Не хотелось его строго допрашивать, но Мелани вела собственный вальс:

– Разрешите мне выразить уважение: вы прекрасно осведомлены в нордической языковой кухне. Смею вопрос свой повторить: Ваше знание диалектов от богов или вы изучали на досуге?

– А вы настойчивы. – Мужчина, совершил элегантное па, повесив барышню ниже корпуса, сам выгнувшись в стрелу. Тем самым привнеся элементы танго в утомительную мелодию, начавшую раздражать и саму иллюзионистку. – Никогда до этого не жаловался на небогатый словарный запас.

Девушка поспешила загладить возникшую неловкость:

– Поймите, я просто восторгалась, и открою вам секрет: танец вами освоен не менее превосходно!

– Чего вам не отнимешь, так это в искусстве льстить. – Рассмеялся партнёр, и чтобы не дать теме возгореться, продолжил, – вы правы, правы – танцор из меня никудышный, а плохому танцору мешает лишь одно… – он задорно улыбнулся, и Мелани ответила жемчужным ожерельем своей белоснежной усмешки.

Торжественная музыка прекратилась, и по мембранам слушателей ударил свежий натиск рок-н-ролла. Мелани, далёкая от столь посредственной музыки с благодарностью восприняла отойти от гарцующей толпы и уединиться в одной из внутренних комнат-комнат-гостиных, где на кожаных диванах просиживала курящая половина гостей.

Мужчина, назвался Вейлингом-старшим, и достал из нагрудного кармана пряно пахнущую сигару, ловким движением обрезав её головку – гильотиной. Необходимые аксессуары, наподобие дешёвого вида пепельниц лежали на столиках, поэтому мужчина не брезговал пользоваться продуктом общепита. Более переборчивая Мелани, задымила тонкой сигаретой, струшивая пепел в красиво-оформленную пепельницу, декорированную под большую рыбу.

– Мелани, ваше имя прекрасно. Столь же прекрасно, как и ваше выступление. Брависсимо, вы блистательны!

Румянец иллюзионистки мог соперничать с румянцем невесты, готовящейся к выданью. Она заохала, приговаривая про то, насколько ей неловко. Поддавшись её невинности, Вейлинг-старший выпустил колечко и через него интимно спросил:

– Могу ли я попросить девушку, не отказать мне в чести пригласить её на приватную вечеринку?

– В каком смысле? – Она глупо захлопала ресницами, понимая, сколь низки помыслы этого кавалера, что выдавал себя за оного. А кем он стал? Неотёсанным мужланом! Сущее негодование!

Тон его сменился на более деловой, что в задымленном помещении, утопающем в сладкой неге, казалось абсурдным:

– Отставим высокий слог и коротко и по существу. Я не зря называюсь Старшим. Мой младший примерно вашего возраста. Хотя нет, чуть старше, – приценился он к её юному личику, – и у него есть трёхгодовалый ребёнок. Ребёнок-бесёнок, по другому не выразишься. Так воот… он обожает разные разности, и кроме мультфильмов и игрушек, без ума от фокусов, магии и прочих чудес.

Догадываясь, к чему он клонит, Мелани сразу назвала почасовые расценки своей работы, прямо как дурочка с переулочка. Веллинг, как человек старой закалки и нравов, рассчитал нужную сумму и удвоил её, добавив, что если внук удовлетворится волшебством, то он гарантирует надбавку и дальнейшее продвижение.

Второй мужчина за сегодня, пообещавший ей карьерный взлёт… насколько можно верить их словам? Карьера, тем похожа на созвучное: карьер, что полезные ископаемые обнаружить в ней непросто. И можешь докопаться ты до золотой жилы, а можешь рыться носом в нём веками. Мелани, решила упрочить своё положение, насколько путь сей скользким не казался. И угрозу возможного разоблачения убрать, и стать фавориткой у влиятельных персон. О, чудный, дивный замысел!

– Согласна я, но с оговоркой. – Высокопарно произнесла она.

– Доставьте ребенку радость, поколдуйте на славу! – Веллинг-старший положил её душу в бумажник и прикрыл его. А уже после удивлённо воззрился:

– Что?! Какие могут быть оговорки? Я предлагаю вам целое состояние, и собственное расположение впридачу. Артисты, такие как вы, должны молиться на такой шанс, а не условия навязывать.

– Не так вы поняли, простите. И поймите, для вашего же блага, оговорка сия, – рассеянно проговорила девушка, выиграв зрительную дуэль с Гетаной, вышедшей в курилку «воздухом подышать». Пронырливая лиса, даже на расстоянии учуяла гнев заказчика и жестами пыталась отговорить дерзкую девчонку от скоропалительных решений. А затейница Мелани гнула свою линию, поражая раз за разом:

– Скажите, род деятельности ваш, каков? Чем вы занимаетесь?

– Я не понимаю, чего вас так это волнует. Я глава крупной фармацевтической компании, и в медицинской сфере не один десяток лет. Унаследовал семейное дело и с гордостью отмечаю, что оно растёт и упрочняется. А вам это зачем? Вроде не журналистка, не деловой партнёр, не наёмный убийца. Но те, редко спрашивают о профессии, зная о тебе всё наперёд. Так всё же? – Помесь раздражения и недоумения висела на его челе, отчего впечатлительная Мелани содрогнулась.

– Хотите секрет вам открою? Секрет этот может стоить вам потери репутации и связей. Выслушайте, внемлите. – Патетический слог девушки не сразил обстоятельного бизнесмена, и тот раздражённо предложил ей приступать к рассказу. И здесь она уж постаралась на славу:

– Вспоминайте же русоволосого мужчину-человека, облачённого в одежды, присущие офисным клеркам или нищим торговым агентам. Того, кто побывал в лоне смерти и выбрался из него целым и невредимым. Жертва похитителей желает отрастить клыки и охотится на загонщиков. Схваченный вами мужчина успешно выбрался из западни и ныне ищет вас, дабы отомстить за вколотый наркотик и нанесённую обиду.

По мере произнесения витиеватого монолога, Мелани внимательно следила за выражением лица бизнесмена и он не радовал эмоциями. Мускулы влиты в кожу, и ничего нельзя прочесть. Досада, поражение! И если сам он не сознается – получится, что она спровоцировала конфликт на ровном месте. Неразумная глупышка – пожурила себя девушка и долго бы сокрушалась, если бы мужчина коротко не сказал:

– Продолжайте.

– Вы признаётесь? – Она поиграла бровями, демонстрируя крайнее удивление.

– Не смейтесь надо мной, прошу вас. Вроде разумная девушка, и такие обвинения! Разумеется, нет. Но ваш балаган
Страница 27 из 29

превосходен, главное не переигрывайте. – Они вновь перешли в холл, в котором все снова занимались беседами, давая краткую передышку музыкантам, ладившим инструмент. Шум разговоров, предотвращал подслушивание и не давал бурному биению сердцу Мелани быть услышанным.

– А что если я вам скажу, о его союзнике, весьма умелом программисте? Парень непрост и сумел вас вычислить. – Она намеренно смолчала, о том, что сама же и сдала мужчину. А отвести подозрения можно только подправлением курсора. – И их желание свелось лишь к одному: узнать, где вы живёте, чтобы сжить со света белого.

Веллинг старший, не на шутку встревожился:

– Я не угодил каким-то психам? Так что же вы раньше не сказали? Говорите, молодые люди? Но я не имел в последнее время дел, ни с кем из молодёжи… спасибо вам за предупреждение, оповещу своих секьюрити, чтобы не спускали с меня глаз.

Таилось нечто в его улыбке… натянутость и фальшь, возможно. Мелани распознавала такие чувства и умела отличать одно от другого. Сей влиятельный и безусловно опасный муж боялся. Нет же, нет, она ошибалась! Был он скорее встревожен, чем напуган. С годами у таких атрофируется чувство страха, заменяясь скупым расчётом и боязнью, когда расчёты не срабатывают. О, фокусница чуяла всё за лигу, так что провести её было безнадёжной затеей!

Градом вопросов засыпал он её, стараясь не упустить ничего: о личности преследователей, внешности и точном возрасте. Спрашивал он даже несущественных мелочах, причём не интересуясь, откуда ей всё это известно. Иллюзионистка с радостью отвечала на вопросы, не забывая задавать ответные. И ненавязчиво подступила к второй части задания, данного ей парнями. Веллинг-старший проживал по адресу… о что за странный адрес! Притягательно звучало, ежели не веяло б опасностью…

* * *

– Ты говоришь, за старым кладбищем на разъездной?

– Не о том подумал ты, поборник правды юный. Разъездную ты проедешь, а дальше кооператив увидеть должен ты. Там виллы богатеев с усадьбами, понастроенными всюду и блестят они во всём своем торжественном великолепии. Но домов с салатовой черепицей на крыше не так уж и много. Забор в два роста твоих, и сплошь он деревянный. Не цитадель зла, не чертоги скверны, а всего то загородный трёхэтажный дом. Штурмуйте смело, друзья мои, или что вы там хотели бы сделать?

Шум мотора и оживлённые переговоры глушил разъяснения Мелани. Её голос растворялся. Кис раз двадцать проклял маршрутку, на которой ехал с колоссальными остановками в течении полутора часов. Дорога с центра всегда осложнялась пробками и желанием водителя подзаработать на каждом новом клиенте. Обычно, обыденно. И совсем не перекликалось с пережитой авантюрой. Денежное логово на поверку, оказалось ещё хуже, нежели он себе представлял. Стремление к обогащению превратило людей и представителей иных рас в бездумных членистоногих. Парень бежал от этого сектантского сборища, и старался заглушить тяжёлый осадок в душе расслабляющей музыкой. Правда, мантры и мягкие гитарные переливы вскоре сменились грохотанием. Но подоспели они как раз к звонку смартфона. И экспрессия виртуальной подруги звучала намного, намного громче:

– Вы преисполнены желания. А какого? Полюбопытствовать осмелюсь. Что вы задумали, мальчики?

– Мел, спасибо за помощь, ты нас очень выручила. Вдвойне. И как персональная билетёрша и как просто выручивший друг. Я хотел бы ещё кое-что узнать для справки, чтобы отчитаться своему типо-боссу: как ты это всё узнала? Неужели он в охотку тебе выболтал и место жительства и домашний телефон? – Благодарил он нарочито запутанно, потому как в салоне маршрутного такси все и вся при телефонном разговоре включали уши, и выслушивали твоё любое слово.

Девушка, ничуть не смутилась и доказала истину своих слов, вот так:

– На редкость разговорчивый мужчина мне попался. Делился без утайки и умолку, как только меня познакомили с ним. А я со своим уменьем убеждать, надавила лишь слегка. Доверился он мне, как суженый чёрной вдовы – королеве паучьего царства.

– Отличное сравнение, – пробормотал Кис, прикрывая динамик ладонью, – ну верю, верю… ты действительно и мёртвого разговоришь. Ладно, старушка. Спишемся, созвонимся. Я убежал, так что не скучай. Ещё раз – огромное спасибо. С меня огромный букет цветов, коробка шоколадных конфет и прочая романтичная фигня. Кстати, ты когда свободна?

– Ты настоящий покоритель женского сердца, Олатир! – Звонким колокольчиком рассмеялась девушка, и в груди парня тонко кольнуло. Даже угрюмый интровертный нрав парня, разбивался кристалликами этого смеха…

Тем больнее было услышать вместо игривой фразы: «Для тебя я свободна, когда угодно», вот такое:

– Занятость – моя черта, так что на время, дружок, мы простимся. А ты что-то хотел? – Нормальный женский вопрос. Поначалу отшить молодого человека, а потом всё же поинтересоваться ради любопытства, для чего же он её пригласил.

– Думал обсудить происходящее, поделиться впечатлениями, – пробурчал Кис и так же неловко бросил трубку. Он чувствовал себя полным ослом и глупым ребёнком. Похоже он посягнул не на ту песочницу…

* * *

Удовлетворение иллюзионистки столь явно прочитывалась на её лице, что Веллинг-старший позволил себе заметить:

– В моей исчерпывающей характеристике можно было и загладить кое-какие моменты.

Мелани картинно выпучила глаза, хватаясь за невидимое сердце:

– Что вы, что вы? И даже мыслью не полнитесь прескверной. Мне следовало выставить вас в не лучшем свете, дабы не вызвать подозрений.

– И вы справились?

– Ваша обитель им ведома нынче, но как вы поступите дальше? Вы покараете мерзавцев? – Грозно насупила брови Мелани, изображая негодование. Ответ ей был не особо интересен, но всё же… любопытство не потешить – преступление!

– Мне нужно понять с кем я имею дело, и по какому поводу эти молодые люди имеют ко мне претензии. Я как понял – они вполне вменяемые, современные и цивилизованные мужчины, поэтому, надеюсь, мы уладим неприятности без кровопролития и (или) суда.

Девушка лихо закинула горжетку через шею, и пытливо обозрела его сквозь призму своих оптических линз. За день ни комплимента, ни похвалы вертикальности ёё зрачков. Старания впустую. Зато полезное умение приобрелось само. Она глядела сквозь линзы прямо в душу, разоблачая ложь и видя истину лишь при одном взгляде. И шестое чувство, вкупе с её новым иль развитым старым талантом – это доказывали. Сей Веллинг-старший – пройдоха и плут, и лжёт он, напропалую. И это прекрасно, потому как она тешила себя, что парням подписан смертный приговор, и она сама поставила печать на документе, с указанием их казнить.

Она не демон, и не небесное создание, и принимает всю вину о будущем содеянного – на себя. Но секрет иллюзиониста – неприкосновенен и недоступен окружающим. А если бы Кис выболтал её секрет – окончилась бы сказка о магических наук мастерице. Пламя, горевшее внутри неё, превратилось бы в пепел, просыпавшийся ей на поверженную голову. Как не допустить предательства мятежного, когда на кону стоит её судьба? И она предаст кого угодно, или вернее уже предала. С болью в сердце, с презрением к себе, но грядущее фиаско, пушечно грянуло ввысь по птицам, её никак не задев. Секрет её коронного
Страница 28 из 29

фокуса останется в тайне, а сама она разбогатеет.

– Надежду таю о разрешении вашей проблемы – способом мирным. – Фраза высказалась вслух, а гадостное подсознание твердило об ином: «Накажи их, Веллинг, смешай с землёй, из лона коей – они вышли.

Веллинг возразил, подмешивая в ранее учтивый тон толику сердитости:

– Как будут того требовать обстоятельства. Надеюсь, до эксцессов и непредвиденных трудностей не дойдёт. У вас точно нет личной заинтересованности?

– Поверьте на слово, я не терплю насилия и безвинно пролитой крови. Как стало мне известно о преступных планах этих людей – поделиться с вами стало делом чести для меня.

– Так уж я безвинен? – Усомнился собеседник и с взыгравшей допытливостью правозащитника принялся выяснять, – а может парни и правы? А что если именно я им переступил дорогу и теперь они справедливо ищут мести? Вы ведь можете и ошибаться… давайте решайте, всецело ли вы доверяете своему информатору, кем бы он ни был, или лучше сойдёте со скользкой тропинки, пока не поздно?

– Не поздно ли в купели отмываться, коль в грязи замаралась я сполна? А если приняла я сторону добра? Тогда поступок мой оправдан и пахнет благовонием справедливости и ароматом…

– Какая экспрессия, подача, а мастерство! Такие кадры куются только в театре или цирке. И не уездном, а столичном! – Восхищённо отвесил поклон мужчина на потеху довольной девушки. Та радостно подпрыгивала в мыслях: «Я актрисулька-фокусница с провинции? Ну и пусть! Неверные домыслы мне только помогают, так что пусть называет меня как только захочет!»

– Я понял ваш намёк, любезная Мелани, и собираюсь запомнить номер вашего банковского счёта. Транзакцию безнала я осуществлю в течение часа. Не терплю возражений, – решительно отмёл он всяческие препирательства, хотя Мелани безмолвствовала. – Считайте это формой благодарности за поставленные сведения и задатком перед грандиозным выступлением для моего внука. Вы уже обдумали, чем удивите моего малыша? – Бизнесмен приятельски улыбнулся, выказывая свою расположённость. И иллюзионистка решила усилить её, потому как он считал её за меркантильную особу, гонявшуюся за гонорарами и расположением его влиятельной персоны. Что только отчасти совпадало с её великолепно разыгранной партией.

Восхищаясь собственной гениальностью, иллюзионистка наслаждалась приобретённым статусом придворной чародейки – зная, что две её живые трудности в лице Роллинза и Олатира вскоре станут несущественными…

Отворилась летняя терраса, предназначенная для танцев, и конденсированная прохлада холла вяло затухала под напором вечерней духоты. Разгорячённые тела в мышечно-двигательном экстазе дрыгались под незатейливыми инструментальными аранжировками. Отдыхаем хорошо, не так ли? С этим общим мнением, соглашался гудок крана недалёкого порта и гудки и гудки более отдалённого смартфона или планшета…

* * *

Тяжелее, чем догонять кого-то, может быть только одно. Познание искусства ожидания происходило совсем некстати, с лёгкой руки Роллинза не желавшего поднять проклятую трубку. По нервам гипсовой статуи прошла трещина и уравновешенный Кис не мог с собой совладать. Он начал присматриваться, куда лучше влупить для отведения души: в жестяной каркас остановки или в стекло, покрывавшее маршрутное расписание. Бушевание парня не прошло незамеченным и заросший по уши бомж-дворг ретировался подальше, бурча про несносную молодёжь.

Наконец всё подошло к тому, что парня осенило и он прясел на краешек скамьи, ожидая. Он выключил эмоции чтоб его рот больше не изрыгал матов. Теперь он больше напоминал самого себя, а не холерика-Роллинза с его быковскими замашками. Срыв завершился окончательно, когда засветился экран средства связи и по нему пошла вибрация. Кис выхватил его с кармана, словно меч из ножен. А смартфон им и являлся по сути – он был холодным оружием современности. Только теперь беседа заменяла пускание крови.

На другом конце провода, Роллинз звучал несколько сдавленно, словно после обильных рыданий. А Кису пофигу что с ним творилось… не за этим, его засылали. В точности передав короткий рассказ он подождал ответной реакции. Секунда, две, может больше… потом прозвучал ответ во всей его ёмкости:

– Будем брать засранца тёпленьким. Встретимся у тебя на квартире через полчаса. Вслед за скинутым сеансом связи поползли вопросы. А кто мог на них ответить лучше «босса»?

Кис вынул камешки-серьги с ушей и обратно вставил тоннели. Досадная резинка отправилась в карман, сменив раздражавший хвост – пышной шевелюрой. Вот в таком более привычном облике ему предстояло пройти пешим ходом – две остановки до дома.

Номер 4. Кому вообще нужна справедливость?!

Ладонь на ключе подрагивала и взопрела, поливая облицовку ключа и замочную скважину грязным потом. Так уже час… и как решиться открыть дверь? Мать целую вечность отчитывалась по телефону про исправность моей машины, про чуть коротящий провод аккумулятора и про то, как же сильно она любит свою умницу. Если бы, вот прямо сейчас, в дверь дома постучался размалёванный клоун с надувными шарами – я бы ничуть бы не удивился. Для мамаши – я вечный ребёнок, как не переубеждай её достижениями и возрастом.

Пока Кис занимался своим заданием, я решил выполнить кое-какую грязную работку. Зайдя в свою квартиру, я направился в спальню к злосчастному шкафу, в котором была «похоронена» Карна. Я хотел вынуть тело, загрузить его в багажник машины, а по пути к дому этого Веллинга, сжечь тело где-то в степи. Прах моей бывшей девушки должен быть развеян по ветру…

Я собрался провернуть ключ, чтоб освободить свой наихудший кошмар последних дней. И снова осёкся! В бабской нерешительности, я вылупился на стенные часы, сливавшиеся с обоями. Стрелки отсчитали двадцать минут до условленного времени встречи с Кисом. Мальчишка, конечно, птица не высокого полёта, но помогал он мне конкретно. Причём не чураясь никого и ничего. Правда, тусоваться на вип-тусовке – задачка не архисложная… но, этот лузер наверняка столбом стоял и прятал глаза от девчонок. С каким отребьем приходится работать…

Такой разрядкой мозга я отвлекал себя от того, зачем пришёл в свою квартиру.

А была ни была! Защёлка шкафа ответила мелодичным звуком моему импульсу, ну точно заводимая музыкальная шкатулка. Вот с фигуркой игрушечной балерины – напряг… дама в шкафу конечно имелась не менее грациозная, но до танца ли ей было?!

Я заплакал. И нет предела моей сопливости, когда такое произошло с любимым человеком. Уже сейчас я готов был назвать её родимой и другими самыми однообразными и лестными эпитетами, которые был бы способен придумать.

Молча, без завываний, я сгрузил свёрток на руки, слыша как трутся между собой наружный полиэтилен и внутренний целлофан. Последним слоем я намотал сверху ковёр, радуясь, что в своё время оставил это наследие ушедшей эпохи висеть на стенке. Как бы любимая не билась с моими устаревшими вкусами, а я по прежнему смотрел на него и видел своего старика-отца, полёгшего костьми за родную землю. Так и по жизни у него сменялось вооружение: от выбивалки для пыли и ворса до винторезов и крупнокалиберных снайперских прикладов. Патриотизм и мизерный оклад сгубил отца, а сын
Страница 29 из 29

предпочёл выбрать путь безрассудства и несчастной любви. Вот тут уже никакой патетики.

Дом спокойный, спальный, если можно так выразиться. Поэтому со сложенным в свёрток ковром – вопросов должно было не возникать. Разве что кому-то из соседей бы взбрело в голову полюбопытствовать, куда я вдруг сунулся посреди вечера с предметом домашнего интерьера.

Конечно, я особо не боялся, но всё же мне было стрёмно, учитывая какой я груз тащил на горбе. Вот тут то приватное дело грозило бы перерасти в общественное порицание, скандал и КПЗ. И то на первое время.

Мама, добрая душа, пригнала фару к подъезду и теперь оставалось только засунуть ношу в багажник и ехать. Спустя минуты две, я уже выжимал сцепление и благодарил старушку, что она догадалась притаранить мою иномарку прямо под двери подъезда, а не загнать в гараж, к примеру. В научной фантастике – это называется ментальной связью, я же предпочёл бы всё называть своими словами: подфартило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/evgeniy-kript/zachem-lubit-ludey/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.