Режим чтения
Скачать книгу

HHhH читать онлайн - Лоран Бине

HHhH

Лоран Бине

HHhH – немецкая присказка времен Третьего рейха: Himmlers Hirn heisst Heydrich. «Мозг Гиммлера зовется Гейдрихом», – шутили эсэсовцы. Райнхард Гейдрих был самым страшным человеком в кабинете Гитлера. Монстр из логова чудовищ. Он обладал неограниченной властью и еще большей безжалостностью. О нем ходили невероятные слухи, один страшнее другого. И каждый слух был правдой. Гейдрих был одним из идеологов Холокоста. Гейдрих разработал план фальшивого нападения поляков на немецких жителей, что стало поводом для начала Второй мировой войны. Именно он правил Чехословакией после ее оккупации, его прозвали Пражским Палачом. Гейдрих был убит 27 мая 1942 года двумя отчаянными парнями, Йозефом Габчиком и Яном Кубишем, ставшими национальными героями Чехии. После покушения Габчик и Кубиш скрылись в православной церкви Кирилла и Мефодия. Церковь окружила целая армия солдат…

Книга Лорана Бине, получившая Гонкуровскую премию за дебютный роман, рассказывает об этой истории, одной из самых невероятных во Второй мировой войне. Книга стала международным бестселлером, переведена более чем на тридцать языков.

По свидетельству французских критиков, настоящим романом почти документальный текст Лорана Бине делает не переплетение правды с вымыслом, не художественное описание исторических лиц, а «страстное отношение автора к истории как к постоянному источнику рефлексии и самопознания».

Лоран Бине

HHhH

© Наталья Василькова, перевод, 2015

© «Фантом Пресс», 2016

* * *

Часть 1

Снова мысль прозаика векшей растекается по древу истории, и не нам заманить эту векшу в ручную клетку.

    О. Мандельштам. Конец романа

1

Человек по фамилии Габчик существовал на самом деле. Слышал ли он, лежа на узкой железной кровати, один в погруженной во тьму квартире, слушал ли он, как за закрытыми ставнями знакомо стучат колесами и звонят пражские трамваи? Хочется в это верить. Я хорошо знаю Прагу, и мне легко назвать номер трамвая (впрочем, он мог с тех пор измениться), представить себе его маршрут и то место, где Габчик лежит за закрытыми ставнями, ждет, слушает и думает. Мы в Праге, на углу Вышеградской и Троицкой. Восемнадцатый (а может быть, двадцать второй) трамвай остановился у Ботанического сада. На дворе 1942 год. Милан Кундера в «Книге смеха и забвения» дает читателю понять, что теряется и немного стыдится, когда придумывает имена персонажам. И хотя в это трудно поверить, читая его романы, густо населенные Томашами, Таминами и всякими там Терезами, здесь и без рассуждений очевидно: что может быть пошлее, чем в наивном стремлении к правдоподобию или, в лучшем случае, просто ради удобства наградить вымышленным именем вымышленного персонажа? По-моему, Кундере следовало пойти дальше: действительно, что может быть пошлее вымышленного персонажа?

А вот Габчик – он не только существовал на самом деле, но и откликался (хотя и не всегда) как раз на это имя. И его необыкновенная история правдива. Он и его друзья совершили, на мой взгляд, один из величайших актов сопротивления в истории человечества и, бесспорно, один из величайших подвигов в истории Сопротивления времен Второй мировой войны. Я давно мечтал воздать ему должное. Я давно представляю себе: вот он лежит на железной кровати в маленькой комнатке с закрытыми ставнями, но с открытым окном, и слушает, как трамвай со скрежетом останавливается у входа в Ботанический сад (в ту или в другую сторону трамвай движется? – этого я не знаю). Но стоит мне сделать попытку описать всю картину – так, как тайком ото всех делаю сейчас, – уверенность, что воздаю ему должное, испаряется. Тем самым я низвожу Габчика до уровня обыкновенного персонажа, а его деяния превращаю в литературу, – недостойная его и его деяний алхимия, но тут уж ничего не поделаешь. Я не хочу до конца своих дней жить с этим образом в душе, даже не попытавшись воссоздать его. И попросту надеюсь, что под толстым отражающим слоем идеализации, который я нанесу на эту невероятную историю, сохранится зеркало без амальгамы – прозрачное стекло исторической правды.

2

Когда именно отец впервые заговорил со мной об этом – не помню, но так и вижу его в комнате, которую я занимал в скромном муниципальном доме, так и слышу слова «партизаны», «чехословаки», кажется – «покушение», совершенно точно – «уничтожить». И еще он назвал дату: 1942 год. Я нашел тогда в отцовском книжном шкафу «Историю гестапо» Жака Деларю и стал читать, а отец, проходя мимо, увидел книгу у меня в руках и кое-что рассказал. О рейхсфюрере СС Гиммлере, о его правой руке, протекторе Богемии и Моравии Гейдрихе и, наконец, – о присланных Лондоном парашютистах-диверсантах и о самом покушении. Отец не знал подробностей (да и мне тогда незачем было расспрашивать его о подробностях, ведь это историческое событие еще не заняло в моем воображении того места, какое занимает сейчас), но я заметил легкое возбуждение, какое охватывает его, стоит ему (обычно в сотый раз – то ли это у него профессиональная деформация, то ли природная склонность, но отец обожает повторяться)… стоит ему начать рассказывать о чем-то, что по той или иной причине задело его за живое. Мне кажется, отец так и не осознал, насколько вся эта история важна для него самого, потому что недавно, когда я поделился с ним намерением написать книгу об убийстве Гейдриха, мои слова нисколько его не взволновали, он проявил вежливое любопытство – и только. Но пусть даже эта история подействовала на отца не так сильно, как на меня самого, но она всегда его притягивала, и я берусь за эту книгу отчасти и затем, чтобы отблагодарить его. Моя книга вырастет из нескольких слов, брошенных мимоходом подростку его отцом, тогда еще даже и не учителем истории, а просто человеком, умевшим в нескольких неловких фразах рассказать о событии.

Не история – История.

3

Еще ребенком, задолго до «бархатного развода», когда эта страна распалась на две, я – благодаря теннису – уже различал чехов и словаков. Мне, например, было известно, что Иван Лендл – чех, а Мирослав Мечирж – словак. И еще – что чех Лендл, трудолюбивый, хладнокровный и малоприятный (правда, удерживавший при этом титул первой ракетки мира в течение двухсот семидесяти недель – рекорд удалось побить только Питу Сампрасу, продержавшемуся в этом звании двести восемьдесят шесть недель), был игроком куда менее изобретательным, талантливым и симпатичным, чем словак Мечирж. А вот о чехах и словаках вообще я узнал от отца: во время войны, рассказал он, словаки сотрудничали с немцами, а чехи сопротивлялись.

Для меня, чья способность оценить удивительную сложность мира была в то время весьма ограниченной, это означало, что все чехи были участниками Сопротивления, а все словаки – коллаборационистами, будто сама природа сделала их такими. Я тогда ни на секунду не задумался о том, что история Франции делает подобную упрощенность мышления несостоятельной: разве у нас, у французов, не существовали одновременно Сопротивление и коллаборационизм? Правду сказать, только узнав, что Тито – хорват (стало быть, не все хорваты были
Страница 2 из 34

коллаборационистами, тогда, может быть, и не все сербы участвовали в Сопротивлении?), я смог увидеть яснее ситуацию в Чехословакии во время войны. С одной стороны, там были Богемия и Моравия, иными словами, современная Чехия, которую немцы оккупировали и присоединили к рейху (и которая получила не слишком-то завидный статус Протектората Богемии и Моравии, входившего в состав великой Германии), а с другой – Словацкая республика, теоретически независимая, но полностью находившаяся под контролем нацистов. Но это, разумеется, никоим образом не предрешало поведения отдельных личностей.

4

Прибыв в 1996 году в Братиславу, чтобы преподавать французский язык в военной академии Восточной Словакии, я почти сразу же (после того как поинтересовался своим багажом, почему-то отправленным в Стамбул) стал расспрашивать помощника атташе по вопросам обороны об этой самой истории с покушением. От него-то, милого человека, некогда специализировавшегося на прослушивании в Чехословакии телефонных разговоров и перешедшего после окончания холодной войны на дипломатическую службу, я и узнал первые подробности. В том числе и главную: операция поручалась двоим – чеху и словаку. Участие в ней выходца из страны, куда я приехал работать (стало быть, и в Словакии существовало Сопротивление!), меня обрадовало, но о самой операции помощник атташе рассказал немногое, кажется, даже вообще только то, что у одного из диверсантов в момент, когда машина с Гейдрихом проезжала мимо них, заклинило пистолет-пулемет (так я заодно узнал, что Гейдрих в момент покушения ехал в автомобиле). Нет, было и продолжение рассказа, которое оказалось куда интереснее: как парашютистам, покушавшимся на протектора, удалось вместе с товарищами скрыться в крипте православного собора и как гестаповцы пытались в этом подземелье их утопить… Теперь всё. Удивительная история! Мне хотелось еще, еще и еще деталей. Но помощник атташе больше ничего не знал.

5

Вскоре после приезда я познакомился с молодой и очень красивой словачкой, безумно в нее влюбился, и наша любовь, я бы даже сказал – страсть, продлилась почти пять лет. Именно благодаря моей возлюбленной я смог получить дополнительные сведения. Для начала узнал имена главных действующих лиц: Йозеф Габчик и Ян Кубиш. Габчик был словаком, Кубиш – чехом, похоже, об этом можно было безошибочно догадаться по фамилиям. В любом случае эти люди составляли, казалось, не просто важную, но неотъемлемую часть исторического пейзажа – Аурелия (так звали молодую женщину, которую я полюбил тогда без памяти) выучила их имена еще школьницей, как, думаю, все маленькие чехи и все маленькие словаки ее поколения. Конечно, ей все было известно только в самых общих чертах, то есть знала она нисколько не больше помощника военного атташе, поэтому мне понадобилось еще два или три года, чтобы по-настоящему осознать то, о чем всегда подозревал, – истинно романной мощью эта реальная история превосходила любую, самую невероятную, выдумку. Да и то, благодаря чему осознал, пришло ко мне почти случайно.

Я снимал для Аурелии квартиру в центре Праги, между Вышеградом и Карловой площадью. От этой площади к реке уходит улица, на ее пересечении с набережной находится диковинное, как бы струящееся в воздухе здание из стекла, прозванное чехами «Танцующий дом», а на самой этой Рессловой улице, на правой ее стороне, если идти к мосту, есть церковь, в боковой стене которой прорезано прямоугольное окошко. Вокруг этого подвального окошка многочисленные следы пуль, над ним – мемориальная доска, где среди прочих упоминаются имена Габчика, Кубиша и… Гейдриха – их судьбы оказались навсегда связаны. Я десятки раз проходил мимо православного храма на Рессловой, мимо окошка – и не видел ни следов пуль, ни доски. Но однажды застыл перед ним: вот же эта церковь, в подвале которой скрывались после покушения парашютисты, я же нашел ее!

Мы с Аурелией вернулись на Ресслову в те часы, когда церковь была открыта, и смогли спуститься в крипту.

И в этом подземелье было всё.

6

Там до сих пор сохранились ужасающе свежие следы трагедии, завершившейся в крипте шестьдесят лет назад: внутренняя сторона окошка, которое я видел с улицы, прорытый туннель длиной в несколько метров, выбоины от пуль на стенах и сводах потолка, две маленькие деревянные дверки. А кроме того, там были лица парашютистов на фотографиях и их имена в текстах – на чешском и на английском, там было имя предателя, там были застегнутый на все пуговицы непромокаемый плащ на плечиках, два портфеля и дамский велосипед между плащом и плакатом, там был тот самый Sten, английский пистолет-пулемет со складным прикладом, – это его заклинило в самый неподходящий момент; там были женщины и опрометчивые поступки, о которых парашютисты вспоминали и упоминали, там был Лондон, там была Франция, там были легионеры, там было правительство в изгнании, там была деревня под названием Лидице, там был Вальчик, подавший сигнал о приближении машины, там был трамвай – он шел мимо, и тоже в самый неудачный момент; там была посмертная маска, там было вознаграждение в десять миллионов крон тому или той, кто выдаст, там были капсулы с цианистым калием, там были гранаты и гранатометчики, там были радиопередатчики и зашифрованные послания, там был вывих лодыжки, там был пенициллин, который тогда доставали только в Англии, там был целый город, находившийся во власти чудовища, которое прозвали Пражским палачом, там были знамена со свастикой и знаки отличия с черепами[1 - Видимо, имеется в виду знак «За борьбу с партизанами» (золотой, серебряный и бронзовый), которым награждался личный состав полевых частей вермахта, люфтваффе, кригсмарине, СС, полиции и СД, принимавший участие в проведении антипартизанских операций. Основные критерии для награждения были разработаны лично Гиммлером.], там были немецкие шпионы, работавшие на Англию, там был черный «мерседес» со спущенной шиной, там был шофер, там был мясник, там был почетный караул у гроба, там были полицейские, склонившиеся над трупами, там были чудовищные репрессии, там были величие и безумие, слабость и предательство, мужество и страх, надежда и скорбь, там были все страсти человеческие, уместившиеся на нескольких квадратных метрах, там была война и там была смерть, там были евреи в концлагерях, там были истребленные семьи, там были принесенные в жертву солдаты, там были месть и политический расчет, там был человек, который, кроме всего прочего, играл на скрипке и фехтовал, там был слесарь, который так никогда и не смог заняться своим делом, там был дух Сопротивления, навеки запечатлевшийся на этих стенах, там были следы борьбы между силами жизни и силами смерти, там были Богемия, Моравия, Словакия, там – в нескольких камнях – была вся история человечества…

Семьсот эсэсовцев были снаружи.

7

Пошарив по интернету, я обнаружил, что есть такой фильм – «Заговор»[2 - «Заговор» – телефильм режиссера Фрэнка Пирсона (США, Великобритания, 2001).], и Гейдриха в этом фильме сыграл Кеннет Брана[3 - Кеннет Чарлз Брана (р. 1960) – популярный британский кино-и
Страница 3 из 34

театральный актер, режиссер, сценарист и продюсер.]. Пять евро, включая стоимость пересылки, – и три дня спустя мне уже доставили заказанный DVD.

В фильме воспроизводилась Ванзейская конференция, состоявшаяся 20 января 1942 года. Организовал конференцию Гейдрих, протоколировал Эйхман[4 - Карл Адольф Эйхман (1906–1962) – немецкий офицер, с 1934 года состоял на службе в Имперском управлении безопасности, где впоследствии возглавлял подотдел «по делам евреев». В период Второй мировой войны участвовал в разработке и реализации планов физического уничтожения евреев Европы, непосредственно руководил организацией транспортировки их в концлагеря. После разгрома Германии бежал в Аргентину, где в 1960 году был схвачен агентами израильской разведки, приговорен на процессе в Иерусалиме к смертной казни и казнен.]. За полтора часа один из главных архитекторов Холокоста успел изложить собравшимся варианты мер, необходимых для «окончательного решения еврейского вопроса», после чего были обсуждены вопросы чисто технические.

К этому времени уже начались массовые убийства евреев в Польше и в СССР, и совершать эти убийства поручалось Einsatzgruppen, айнзатцгруппам, эсэсовским эскадронам смерти, действовавшим на оккупированных территориях[5 - Об айнзатцгруппах см. в: Воропаев С. Энциклопедия Третьего рейха. М., 1996.]. Довольно долго эсэсовцы попросту сгоняли сотни, если не тысячи своих жертв в поле или в лес, где и расстреливали, однако у этого способа был крупный недостаток: он подвергал серьезному испытанию нервы палачей и снижал боевой дух войск, даже таких закаленных, как служба безопасности (СД) или гестапо. Сам Гиммлер однажды чуть не упал в обморок, присутствуя при массовой казни. Поэтому позже обреченных на гибель людей стали загонять в специально оборудованные грузовики-душегубки и через трубу закачивать внутрь герметичного кузова выхлопные газы. Но в общем технология убийства оставалась довольно кустарной, и только после Ванзейской конференции Гейдрих с помощью своего верного Эйхмана начал воплощать в жизнь весьма широкомасштабный проект, всецело обеспечивая ему материально-техническую, общественную и экономическую поддержку.

Кеннет Брана играет Гейдриха очень тонко. Актер ухитрился наделить своего персонажа не только спесью и властолюбием – фашистский палач в его исполнении улыбчив, мало того – бывает весьма приветлив и любезен, что несколько смущает зрителя. Сам я нигде не нашел сведений о том, что реальный Гейдрих при каких бы то ни было обстоятельствах, пусть даже притворяясь, выказывал себя приветливым и любезным. Надо еще рассказать о такой находке авторов фильма: один из эпизодов, совсем коротенький, показывает нам героя Браны в полном историческом и психологическом масштабе. Имею в виду тихий-тихий разговор двух участников конференции. Один говорит другому, что, дескать, слышал, будто у Гейдриха «есть немного еврейской крови», и интересуется, неужели это правда. «А вы спросите у него сами!» – не без ехидства предлагает собеседник, и тот, кто задал вопрос, бледнеет от одной только мысли о подобной возможности. На самом деле упорные слухи о том, что отец Гейдриха еврей, преследовали высокопоставленного функционера нацистской Германии очень долго и, можно сказать, отравили ему молодость. Вроде бы никаких оснований для подобных сплетен не существовало, но, с другой стороны, Гейдрих, будучи начальником Главного управления имперской безопасности (РСХА), мог запросто замести все следы, уничтожить навсегда любые подозрительные детали своей родословной.

Кстати, вскоре я выяснил, что в «Заговоре» Гейдрих появился на экране не впервые: не минуло и года после покушения, а Фриц Ланг уже снял в 1943-м по сценарию Бертольта Брехта пропагандистскую ленту «Палачи тоже умирают»[6 - «Палачи тоже умирают» – фильм выдающегося американского режиссера Фрица Ланга (1890–1976)), считающийся одним из лучших образцов американской кинопропаганды времен Второй мировой войны. Удостоен премии «Оскар» (1944) и «Золотого Льва» на Венецианском кинофестивале (1946).]. Все, что мы видим на экране, – плод фантазии создателей (они, конечно же, не могли в то время знать, что происходило в Праге в действительности, а если бы и знали, то, естественно, не захотели бы обнародовать информацию), но сюжет выстроен мастерски, и происходящее захватывает. Чешский врач, участник Сопротивления, убивает Гейдриха, после чего находит убежище у молодой девушки, дочери университетского профессора, которого вместе с другими берут в заложники оккупанты, угрожая им казнью, если не объявится убийца. Перелом в событиях, показанный как трагедия высокого накала (это же Брехт!), наступает тогда, когда Сопротивлению удается найти в своих рядах предателя-коллаборациониста и выдать его властям. Его смертью завершаются и «дело о покушении» в фильме, и сам фильм. В действительности ни заговорщики, ни чешское население так легко не отделались.

Фриц Ланг – видимо, для того, чтобы подчеркнуть разом и жестокость Гейдриха, и его порочность, – решил изобразить протектора достаточно грубо и сделал его в фильме женоподобным извращенцем, совершенным дегенератом, то и дело поигрывающим стеком. В реальности Гейдрих и впрямь слыл сексуальным извращенцем, он действительно говорил фальцетом, который совсем не вязался с его обликом, но чванство этого человека, его жесткость, его безупречно арийский облик не имели ничего общего с тем, что показано на экране. По правде говоря, если читатель хочет увидеть куда более близкого к реальности персонажа, лучше всего пересмотреть чаплинского «Диктатора». У диктатора Хинкеля там двое подручных – заплывший жиром щеголь, моделью для которого явно послужил Геринг, и тощий верзила, куда более хладнокровный, коварный и непреклонный. Это не Гиммлер, который был низкорослым, тщедушным, усатым и неотесанным, – это, скорее всего, Гейдрих, правая рука Гитлера, человек более чем опасный.

8

Я в сотый раз вернулся в Прагу. Теперь со мной была другая молодая женщина, ослепительная Наташа (француженка, несмотря на имя, и дочь коммунистов, как мы все), и вместе с ней я снова отправился в крипту. Музей оказался закрыт по случаю национального праздника, но я вдруг заметил напротив то, чего никогда не замечал раньше, – бар под названием «У парашютистов». Внутри, на стенах, – фотографии, документы, рисунки и плакаты, относящиеся к истории покушения на Гейдриха; в глубине зала большая, во всю стену, роспись – карта Великобритании, на которой помечены разные военные базы или места расположения боевых диверсионных групп, – места, где бойцов диверсионных отрядов чехословацкой армии в изгнании готовили к порученной им миссии.

Мы с Наташей выпили пива и ушли, а назавтра вернулись к открытию музея, я показал ей подземелье, и она сделала по моей просьбе несколько снимков. В холле крутили короткометражный фильм о покушении, я попытался запомнить, где разыгрывалась драма, чтобы пойти туда и посмотреть, но выяснилось, что это далеко от центра, в предместье чешской столицы. Названия улиц изменились. Я и сейчас, плохо ориентируясь в окраинах,
Страница 4 из 34

толком не понимаю, куда податься, а тогда, выходя из крипты, я взял буклет на двух языках с анонсом выставки, которая по-чешски называлась Atentаt, а по-английски – Assassination. Между двумя этими названиями на обложке – фотография Гейдриха, окруженного немецкими офицерами в парадной форме. Рядом с Гейдрихом – судетский немец Карл Герман Франк, его правая рука[7 - Карл Герман Франк (1898–1946) – видный деятель нацистской Судетской партии, один из руководителей оккупационного режима в // Чехословакии. В декабре 1941 года в Испанском зале Пражского града проводилось заседание Ассоциации Юго-Восточной Европы, где Гейдрих произнес речь.]. Вся компания поднимается по лестнице, устланной ковровой дорожкой. На лице Гейдриха напечатан красный кружок – мишень. Выставка открыта в пражском Музее армии[8 - Военный музей, или Музей армии (Armаdn? muzeum), расположен на холме в районе Жижков и входит в состав Военно-исторического института армии Чешской Республики.], неподалеку от автовокзала Флоренц, рядом с метро – так было написано в буклете, но я нигде не смог найти никаких дат, только часы работы музея. И мы поехали туда в тот же день.

В музее нас встретила и сразу окружила заботой пожилая дама. Обрадованная появлением посетителей, она предложила нам осмотреть все залы, однако меня интересовал лишь один, и я не откладывая дела в долгий ящик показал даме, какой именно – тот, где у входа красуется громадный плакат, очень похожий на афишу голливудского фильма ужасов, тот, где разместили выставку, посвященную Гейдриху. Я не понял, была ли эта выставка частью постоянной экспозиции, но в любом случае пускали туда бесплатно, как и вообще в музей, мало того, пожилая дама, спросив, откуда мы приехали, выдала нам брошюрки на английском (и огорченно сказала, что выбор невелик: кроме этих, только немецкие). Увиденное превзошло все мои ожидания. И впрямь – чего только не было в этом зале! Помимо писем, снимков, плакатов и разных документов здесь оказались выставлены оружие и личные вещи парашютистов; их составленные англичанами досье с заметками и оценками деловых способностей и умений; «мерседес» Гейдриха со спущенной шиной и дыркой от пули в задней правой двери; роковое любовное письмо, ставшее причиной бойни в деревне Лидице, а рядом – паспорта адресата и адресанта с фотографиями и множество других подлинных вещей и документов, волнующих следов того, что произошло. Понимая, что имен, дат и подробностей слишком много, я лихорадочно записывал, а выйдя из зала, спросил у пожилой дамы, можно ли купить путеводитель по выставке, которым она меня снабдила для осмотра. В нем кроме комментариев имелись подписи ко всем экспонатам. Дама с сокрушенным видом ответила «нет». Эта очень хорошо сделанная, сшитая вручную книжечка совершенно точно не предназначалась для продажи. Я не знал, как теперь быть, и дама, увидев мою растерянность, а может быть, и растрогавшись моими стараниями объясняться по-чешски, в конце концов взяла у меня брошюрку, весьма решительно запихала ее в Наташину сумку и показала жестом, что нам надо молчать и уходить. Мы очень тепло с ней распрощались. Думаю, при полном отсутствии на выставке посетителей путеводитель этот вряд ли кому понадобился бы, но все-таки поступок был ужасно милый. Через день, за час до отхода автобуса на Париж, я вернулся в музей с коробкой шоколада для симпатичной дамы, она смущенно отказывалась. Но содержание подаренного ею издания оказалось настолько богатым, что без него – а стало быть, и без моей музейной благодетельницы – эта книга, скорее всего, не смогла бы стать такой, какой обещает быть. Единственное, о чем жалею: из-за того, что я не решился спросить, как зовут даму, у меня нет возможности поблагодарить ее и здесь тоже – более официально, как полагается в книгах.

9

Когда Наташа училась в лицее, она два года подряд участвовала в конкурсе, посвященном Сопротивлению, и оба раза победила, – такого, насколько я помню, не было никогда ни до, ни после. По случаю этой двойной победы Наташа среди прочих наград получила право нести знамя на торжественной церемонии и поехать на экскурсию в эльзасский мемориальный центр Нацвейлер-Штрутгоф, на месте которого во время войны был концентрационный лагерь. В автобусе она сидела рядом с бывшим участником Сопротивления, тот сразу к юной лауреатке проникся, наодалживал ей разных книг, бумаг, и… и больше они не виделись. Рассказывая мне эту историю десять лет спустя, Наташа говорила, что чувствует себя виноватой, и это понятно: ведь у нее так и остались полученные на время книги и документы, а она даже не знает, жив ли еще их владелец. Я уговорил ее возобновить знакомство и, хотя ветеран перебрался на другой конец Франции, нашел его.

Нашел – и мы поехали к старику в гости. Теперь он жил с женой в маленьком белом домике неподалеку от Перпиньяна.

Попивая мускат, мы слушали рассказ ветерана о том, как он помогал Сопротивлению, как вступил в ячейку маки, что делал в партизанском отряде. В 1943 году ему было девятнадцать лет, он работал на молочной ферме своего дяди. Швейцарец по происхождению, дядя так хорошо говорил по-немецки, что солдаты, приходя за продуктами, задерживались поболтать с человеком, владеющим их родным языком. Ну и сначала партизаны попросили парня выцедить из разговоров оккупантов с его дядей какую-нибудь интересную информацию – например, о передвижениях войск. Потом привлекли к работе с парашютами – он помогал найти ящики с оружием и боеприпасами, сброшенные ночью с самолетов союзников. И наконец, когда его по возрасту уже могли призвать в вишистский[9 - Режим Виши (от названия курортного города, где в июле 1940 года собралось Национальное собрание, постановившее передать диктаторскую власть маршалу Петену) – коллаборационистский режим в Южной Франции периода оккупации Северной Франции нацистами после падения Парижа. Официально придерживался нейтралитета, но на деле проводил политику в интересах стран «оси».] трудовой отряд и принудительно отправить в Германию, он сбежал в горы, надел баскский берет[10 - Французские партизаны, действовавшие главным образом в горных районах Южной Франции, особенно в Альпах и Лимузене, носили обычно баскские береты, что не вызывало подозрений у врага, но позволяло сразу узнать своих.], воевал, принимал участие в освобождении Бургундии – наверняка весьма активное, если судить по количеству убитых им немцев.

Конечно, история Наташиного ветерана была мне очень интересна и сама по себе, но я надеялся заодно узнать хоть что-то, что могло бы оказаться полезным для книги о Гейдрихе. Что именно узнать, не имел понятия.

Я спросил, как насчет военного образования – учили ли его чему-нибудь в партизанском отряде? Никакого образования, ответил старик. Научили обращению с тяжелым пулеметом, дали возможность немножко потренироваться в сборке-разборке с завязанными глазами, ну и в стрельбе, конечно, – но это было потом. А когда пришел, дали в руки автомат, и все. Вернее, английский пистолет-пулемет Sten. Между прочим, никуда не годное оружие: достаточно ударить прикладом о землю, чтобы вылетели
Страница 5 из 34

в воздух все патроны. Черт знает что! «Этот Sten – полнейшее дерьмо, иначе и не скажешь…»

Вот оно как: полнейшее дерьмо…

10

Я сказал раньше, что серый кардинал Хинкеля-Гитлера в чаплинском «Великом диктаторе» скорее всего Гейдрих. Нет, это не так. И дело не в том, что я не сообразил тогда: в сороковом году Гейдрих был теневой фигурой, его мало кто знал, а уж тем более в Америке, – Чаплин вполне мог бы догадаться о существовании такого человека и попасть в яблочко. Главное тут в другом. Конечно, приспешник диктатора в кино – змея, умом и ловкостью которой подчеркивается смехотворность персонажа, пародирующего толстяка Геринга, но и сам он не обходится без шутовства, и самому ему присущи мягкотелость и бесхарактерность, каких было не найти в будущем Пражском мяснике.

Да, кстати, о кинематографических воплощениях Гейдриха… Я только что посмотрел по телевизору старую картину Дугласа Сёрка[11 - Дуглас Сирк (англизированный вариант: Сёрк, 1897–1897) – немецкий и американский кинорежиссер датского происхождения, крупнейший мастер голливудской мелодрамы, считающийся «отцом мыльной оперы». «Безумец Гитлера» – первый американский фильм режиссера.] «Безумец Гитлера» («Hitler’s Madman»). Это опять-таки американский пропагандистский фильм, снятый всего за неделю и показанный в сорок третьем совсем незадолго до картины Ланга «Палачи тоже умирают». Сюжет, как и у Ланга, выдуман от начала до конца, и центром чешского Сопротивления в «Безумце Гитлера» стала деревня Лидице, деревня-мученица, деревня-жертва, разделившая судьбу Орадура[12 - Орадур – коммуна во Франции, целиком уничтоженная фашистами в период оккупации Франции.]. Главное, вокруг чего вертится сюжет, – отношение местных жителей к прибывшему из Лондона парашютисту: захотят ли сельчане ему помочь или останутся в сторонке, а может быть, даже и предадут. А проблема с этим фильмом в том, что организация покушения выглядит в нем как местная инициатива, основанная на цепи совпадений и случайностей (Гейдрих случайно проезжает через Лидице, где в это время скрывается случайно попавший в Лидице парашютист, случайно становится известно, в котором часу машина протектора окажется в деревне, и так далее). Иными словами, интрига тут закручена куда слабее, чем в фильме Ланга и Брехта, сюжет которого благодаря драматургической своей мощи разворачивается в настоящую национальную эпопею.

Зато роль Гейдриха у Сёрка исполняет великолепный актер. Для начала, он попросту похож внешне на «гитлеровского безумца», но кроме того, артисту удалось воссоздать жестокость своего персонажа, не слишком преувеличивая его мании и причуды, тогда как Ланг легко шел на подобные преувеличения, мотивируя эти преувеличения существующей якобы необходимостью подчеркнуть вырождение души этого человека. Гейдрих между тем был, безусловно, злобной и безжалостной свиньей, но никак не Ричардом III. Актера, о котором идет речь, звали Джон Кэррадайн, он отец Дэвида Кэррадайна, исполнителя роли Билла у Тарантино[13 - Джон Кэррадайн (1906–1988) – американский актер, сыгравший в основном эпизодические роли и роли второго плана в 340 фильмах, многие из которых стали классикой Голливуда. Дэвид Кэррадайн (1936–2009) – американский актер, мастер боевых искусств. Имеется в виду фильм Квентина Тарантино «Убить Билла» (США, 2003–2004).]. Лучше всего получилась сцена агонии. Умирающий, прикованный к постели, истерзанный лихорадкой Гейдрих произносит, обращаясь к Гиммлеру, весьма циничную речь, в которой, конечно, можно при желании расслышать шекспировские интонации, но которая, как мне кажется, при этом вполне правдоподобна. Не будучи ни трусом, ни героем, Пражский палач умирает без раскаяния, но и без фанатизма, сожалея только об одном: он расстается с жизнью, к которой привязан, с собственной жизнью.

Я сказал – «правдоподобна».

11

Идут месяцы, они складываются в годы, а эта история все прорастает и прорастает во мне. Жизнь моя течет как и у всех, она состоит из радостей и драм, надежд и разочарований, а тем временем полки в квартире заполняются книгами по истории Второй мировой войны. Я с жадностью проглатываю все, что попадает в руки, читаю на любом мало-мальски доступном мне языке, я смотрю в кино все фильмы «по теме», какие только выходят, – «Пианист», «Бункер», «Фальшивомонетчики», «Черная книга»[14 - «Пианист» (2002) – исторический фильм Романа Полански, основанный на автобиографии польского пианиста Владислава Шпильмана, пережившего оккупацию в Варшаве и спасенного немцем. «Бункер» (2004) – фильм немецкого режиссера Оливера Хиршбигеля о последних днях Третьего рейха, снятый по воспоминаниям личного секретаря Гитлера Траудль Юнге и книге историка Иоахима Феста. «Фальшивомонетчики» (2007) – фильм австрийского режиссера Штефана Рузовицки по мотивам книги Адольфа Бургера «Мастерская дьявола», повествующей о событиях вокруг тайной операции по изготовлению поддельных английских и американских банкнот в концлагере Заксенхаузен. «Черная книга» (2006) – перенесенная на // экран история еврейской девушки, пытающейся выжить в оккупированных немцами Нидерландах в последние месяцы Второй мировой войны; остросюжетная драма, первый фильм Пола Верховена, снятый им на родине за двадцать лет.] и так далее, – а телевизор и вовсе не переключаю с кабельного канала «История». Я узнаю кучу разных вещей, некоторые, ясное дело, имеют весьма отдаленное отношение к Гейдриху, но тогда я говорю себе: все может пригодиться, надо с головой окунуться в эпоху, чтобы понять ее дух, ну и потом, стоит потянуть за ниточку, клубок Истории начнет разматываться сам по себе. В результате спустя какое-то время объем моих знаний в этой области начинает пугать меня самого. Для того чтобы написать две страницы, я прочитываю тысячу, и, работая в подобном темпе, я так и умру, не дойдя даже до приготовлений к убийству Гейдриха. Чувствую, что нормальное, здоровое в своей основе стремление собрать и изучить всю документацию по интересующей меня проблеме несет в себе погибель: продолжая и продолжая поиск документов, я только оттягиваю момент, когда придется сесть за книгу вплотную.

Ко всему еще, мне стало казаться, что любая мелочь в моей повседневной жизни имеет отношение к этой истории. Снимает Наташа студию на Монмартре – код домофона «4206» сразу же напоминает мне об июне сорок второго. Объявляет она мне о свадьбе своей сестры, а я весело восклицаю в ответ: «27 мая? Невероятно! Это же день покушения!» (Наташа, естественно, потрясена.) Возвращаемся мы прошлым летом из Будапешта через Мюнхен, вижу на главной площади старого города сборище неонацистов – ну прямо невероятное сходство с теми, что известны с давних времен! – а жители города стыдливо говорят, что раньше на их памяти такого не бывало (ох, не знаю, можно им верить или нет). Смотрю первый раз в жизни фильм Эрика Ромера на DVD[15 - «Тройной агент» (Франция, 2004) – фильм, главный герой которого, русский генерал-белоэмигрант (прототипом его был Николай Скоблин), работает одновременно как минимум на три разведки: США, СССР и Германии.] – а там главный герой, тройной агент 30-х годов,
Страница 6 из 34

рассказывает о своей встрече с Гейдрихом. У Ромера! Вот уж действительно: стоит внедриться в какую-то тему, начинает казаться, что всё вокруг тебя к ней приводит.

Еще я читаю один за другим исторические романы – чтобы понять, как другие справляются с непременными правилами жанра. Некоторые вроде бы строго следуют за исторической правдой, другие слегка на нее поплевывают, третьи ухитряются ловко обойти воздвигаемые ею стены, при этом не особенно привирая. Но тем не менее во всех случаях выдумка преобладает над Историей – поразительно! В этом есть логика, но мне самому трудно решиться на такое.

На мой взгляд, успешнее всех справился с задачей Владимир Познер[16 - Имеется в виду Владимир Познер-старший, отец телеведущего. Его посвященный Унгерну роман «Le Mors aux dents» был впервые опубликован в 1937 году парижским издательством De Noel, а затем переведен на другие языки под названием «Кровавый барон».], который рассказал в романе «Кровавый барон» о бароне Унгерне (это с ним встречается Корто Мальтезе на страницах комикса «Корто Мальтезе в Сибири»)[17 - Корто Мальтезе – персонаж цикла графических новелл, созданного итальянским художником Уго Праттом в 1967–1989 годах и состоящего из 29 законченных эпизодов. У нас известен фильм, сделанный по упомянутому автором комиксу – «Корто Мальтез: Погоня за золотым поездом» (2002).]. Книга Познера делится на две части. Действие первой разворачивается в Париже, и писатель еще только собирает материал о своем персонаже, а во второй автор лихо переправляет читателя в самое сердце Монголии, где и начинается собственно роман. Прием удался, все это захватывает, и я время от времени перечитываю место перехода. Если быть совершенно точным, переход там не резкий, одна часть отделена от другой маленькой главкой под названием «Три страницы Истории», и главка эта заканчивается фразой: «Только что начался 1920 год».

Мне такое решение кажется гениальным.

12

К тому времени, когда возвращаются родители, Мария, наверное, уже не меньше часа сидит за пианино, пытаясь справиться с заданной ей пьеской, но выходит пока не слишком-то хорошо. Отец, Бруно, распахивает дверь, чтобы его жене Элизабет, которая держит на руках младенца, было удобнее пройти в квартиру. Они зовут девочку: «Иди-ка сюда, Мария, глянь! Ну посмотри, посмотри, это твой братик. Он совсем крошечный, и с ним надо обращаться очень нежно. Его зовут Рейнхардт»[18 - Именно так, с «т» в конце, писалось имя, данное Гейдриху при рождении.]. Мария неопределенно кивает. Бруно осторожно склоняется над новорожденным. «Какой хорошенький мальчик!» – говорит он. «И какой беленький! – подхватывает мать. – Он станет музыкантом».

13

Конечно, я мог бы (а может, и должен был), по примеру, скажем, Виктора Гюго, предложить читателю в качестве вступления длинное, страниц на десять, знакомство со славным городом Галле, где в 1904 году родился Гейдрих. Я перечислил бы его улицы, памятники, магазины, описал бы все достопримечательности, оценил бы местную кухню, рассказал бы, как там велось хозяйство, познакомил с его жителями, с их манерами, умонастроениями, политическими взглядами и вкусами, остановился бы на том, как они проводят свободное время… Потом перевел бы объектив на дом Гейдриха и увеличил крупность – не забыл бы упомянуть ни о цвете ставен, ни об оттенках занавесей, ни о расположении комнат, ни о породе дерева, из которого сделан стол посреди гостиной. За этим последовало бы подробное описание пианино, сопровождающееся рассуждениями о немецкой музыке начала ХХ века, о ее месте в обществе, о композиторах и о том, как воспринимались их творения, о значимости Вагнера… И только тут, когда все эти сведения исчерпались, начался бы мой настоящий рассказ. Припоминаю бесконечно длинный, страниц самое меньшее на восемьдесят, экскурс с изложением методов работы средневековых судебных учреждений в начале романа «Собор Парижской Богоматери». Я нашел этот экскурс весьма основательным, но читать его не стал.

А что, если несколько стилизовать свою историю, подумал я, и это была удачная мысль. Наверняка, когда дело дойдет до некоторых более поздних эпизодов, возникнет искушение выложить все мне известное, излишне углубиться в детали той или иной сцены, для которой собрано документов явно больше нужного, и, видимо, нелегко будет сопротивляться соблазну, но в данном случае, не стану скрывать, представления о родном городе Гейдриха у меня довольно смутные. В Германии два города под названием Галле, и я даже не знаю, о каком сейчас идет речь. «Ну значит, пока это не так уж важно, – решаю я. – А дальше посмотрим».

14

Учитель, делая перекличку, доходит до него: «Рейнхардт Гейдрих!» Рейнхардт встает, а один из его одноклассников сразу же тянет руку: «Господин учитель! Почему вы не называете его настоящей фамилии? (Класс в восторге.) Он ведь Зюсс, кто же этого не знает!» Взрыв смеха, школьники орут и визжат. А Рейнхардт сжимает кулаки. Молча. Он всегда молчит. Он лучший ученик в классе. И прямо на следующем уроке, на физкультуре, он покажет самые высокие результаты. И он не еврей. По крайней мере, он надеется, что не еврей. Правда, второй муж бабушки, кажется, еврей, но его семья тут ни при чем. Он пришел к такому выводу, сопоставляя ходившие по городу слухи и яростные отрицания отца, хотя, правду сказать, сам он не очень-то в этом уверен. Так что пока он всем заткнет рты своими спортивными успехами. И сегодня вечером, когда вернется домой, сможет перед очередным уроком игры на скрипке сказать отцу, что он опять первый, и отец будет им гордиться и его похвалит.

Однако в тот вечер урок музыки не состоится и Рейнхардт не успеет рассказать отцу о своих достижениях. Вернувшись домой, он узнает, что началась война.

– Почему началась война, папа?

– Потому что Франция и Англия завидуют Германии, сынок.

– А почему они завидуют?

– Потому что мы, немцы, сильнее их.

15

Нет в историческом повествовании ничего более искусственного, чем такие вот диалоги, восстановленные по свидетельствам из более или менее первых уст ради того, чтобы вдохнуть жизнь в мертвые страницы прошлого. В стилистике этот прием относят к особой фигуре, которая называется гипотипозой и цель которой – создать у читателя ощущение, будто он видит предмет или явление своими глазами. Когда речь идет о воссоздании разговоров, диалог на бумаге чаще всего получается неестественным, а эффект – обратным желаемому: автор пытается говорить голосами персонажей, исторических лиц, но слышен при этом лишь его собственный голос, и я отлично понимаю, что все тут шито белыми нитками.

Есть только три возможности для верного воспроизведения диалогов: использовать аудио-, видео- или стенографическую запись. Хотя последняя все-таки не гарантирует абсолютной, до последней запятой, точности, ведь стенографистка может что-то по ходу дела сократить, что-то обобщить, что-то слегка переформулировать. Правда, в целом дух и тон разговора и здесь воспроизводятся вполне удовлетворительно.

Ну и поэтому, когда я не смогу опереться на достоверные источники, чтобы пересказать каждое предложение слово в слово,
Страница 7 из 34

мне придется диалоги придумывать. В этом случае им будет отведена роль… нет, не гипотипозы, а, напротив, параболы. Либо предельная точность, либо самый подходящий пример из того же ряда. А для того чтобы читатель не запутался, где правда, а где вымысел, вымышленные диалоги (их все-таки будет не так уж много) я намерен представить как сценки из театральной постановки. Капля стилизации в океане реальности…

16

Маленький Гейдрих – хорошенький, беленький, прилежный ученик, отличник, любимчик родителей, скрипач, пианист, юный химик, обладатель высокого пронзительного голоса, из-за которого получил первое в жизни прозвище (потом список будет длинным): однокашники именовали его «козлом».

Пока над ним еще можно смеяться, не рискуя жизнью, но это ведь одновременно и самый сложный период детства – период, когда мы учимся быть злопамятными.

17

Робер Мерль в романе «Смерть – мое ремесло» изложил в беллетризованной форме биографию коменданта Освенцима Рудольфа Хёсса[19 - В романе французского писателя Робера Мерля «Смерть – мое ремесло» (1952) рассказывается история некоего Рудольфа Ланга – основателя, начальника и коменданта лагеря смерти Освенцим-Биркенау. Этот литературный персонаж во многом соответствует своему реальному прототипу Рудольфу Хёссу.]. Основой этого романа стали как свидетельства современников, так и записи, которые Хёсс делал в тюрьме вплоть до самой казни, а повесили его в 1947 году. Первая часть целиком посвящена детству главного героя: мальчика воспитывал отец – ультраконсервативный католик, человек, психически совершенно ригидный[20 - Психическая ригидность – состояние, при котором снижены подвижность, переключаемость и приспособляемость психических процессов (мышления, установок и др.) к меняющимся требованиям среды, неспособность действовать с учетом ситуации.], и воспитание это оказалось для ребенка поистине гибельным. Намерение автора очевидно: он надеялся найти причины жизненного пути Хёсса. Робер Мерль пытался догадаться – я говорю «догадаться», а не «понять», – как человек становится комендантом концлагеря.

У меня такого намерения – я говорю «намерения», а не «стремления» – нет. Я не считаю, что Гейдрих стал ответственным за «окончательное решение еврейского вопроса» потому, что его, десятилетнего, дразнили и обзывали «козлом» одноклассники. Я не думаю, что насмешки и издевательства, жертвой которых он стал из-за того, что его принимали за еврея, непременно должны служить объяснением чего бы то ни было. Я говорю об этих фактах только в связи с той иронической окраской, какую они придают его судьбе: «козел» станет тем, кого на вершине его всемогущества назовут «самым опасным человеком Третьего рейха». А еврей Зюсс превратится в главного планировщика Холокоста. Кто мог такое предвидеть?

18

Представляю себе сценку.

Рейнхардт с отцом, склонившись над большим столом в гостиной, передвигают флажки на карте Европы. Оба – и подросток, и взрослый – очень серьезны, ведь время трудное, положение стало крайне тяжелым. Прославленная армия Вильгельма II ослаблена мятежами и восстаниями (правда, аналогичные мятежи и восстания погубили одновременно с этим и французскую армию), а Россия – вся в огне большевистской революции. К счастью, Германия – не Россия, Германия не настолько отсталая, германская цивилизация покоится на таких прочных основах, что коммунистам никогда их не разрушить. Ни коммунистам, ни французам, ни, разумеется, евреям… В Киле, Мюнхене, Гамбурге, Бремене, Берлине немецкая дисциплина вот-вот возьмет верх, снова будет править здравый смысл…

Тут дверь внезапно распахивается, в комнату врывается мать Рейнхардта. Елизавета совершенно потеряла голову. Кайзер отрекся от престола. Провозглашена республика. Рейхсканцлер передал свои полномочия какому-то социал-демократу. Они хотят подписать перемирие.

Рейнхардт, онемев и вытаращив глаза от изумления, поворачивается к отцу. Но тот – после долгого молчания – оказывается в силах выдавить одну-единственную фразу: «Этого не может быть!» На дворе 9 ноября 1918 года.

19

Не знаю, почему Бруно Гейдрих, отец Рейнхардта, стал антисемитом. Зато знаю, что его считали большим забавником. Похоже, он был весельчаком, настоящим заводилой, душой общества, – впрочем, говорили в городе, шутки его какие-то слишком смешные для нееврея, немцу подобного не придумать. Вот только этот аргумент нельзя использовать против его сына, который никогда в жизни не отличался выдающимся чувством юмора.

20

Война проиграна, страну охватил хаос, и все чаще слышатся утверждения, что к гибели ее ведут евреи и коммунисты. Юный Гейдрих, как и все, постепенно ввязывается в драку. Пятнадцатилетним он вступает в добровольческий корпус («фрайкор»), целью которого, как и других аналогичных образований, было заменить собой армию, сражаясь со всеми, кто левее крайне правых. Теперь существование этих полувоенных отрядов для борьбы с большевизмом официально признано социал-демократическим правительством.

Мой отец сказал бы: ничего удивительного, ведь социалисты всегда были предателями, их вторая натура – сделки с врагами. Есть куча примеров в подтверждение, считает отец. Разве не социалист разбил в пух и прах спартаковцев и привел к убийству Розы Люксембург?[21 - Речь идет о Густаве Носке (1868–1946), немецком политике, социал-демократе, примыкавшем к крайне правому крылу партии.] Между прочим, силами «фрайкоровцев».

Насчет вступления Гейдриха в добровольческий корпус можно было бы кое-что рассказать, но мне это не кажется необходимым. Достаточно знать, что, примкнув к «фрайкору», подросток стал членом одного из «отрядов технической помощи», созданных, чтобы препятствовать захвату заводов и фабрик и обеспечивать нормальную работу коммунального хозяйства в случае всеобщей забастовки. В таком нежном возрасте – и такое обостренное государственное чутье!

Приятная сторона историй из жизни – то, что не надо беспокоиться об эффекте реальности. Мне нет нужды выводить на сцену юного Гейдриха в этот период: в 1919–1922 годах он по-прежнему жил в Галле (вот теперь, проверив, уточню: Галле-ан-дер-Заале), в родительском доме. «Фрайкоры» тогда возникали почти везде. Один из отрядов вел свое происхождение от знаменитой военно-морской бригады капитана Эрхардта[22 - Герман Эрхардт (1881–1971) – немецкий офицер, сформировавший после Первой мировой войны добровольческую бригаду численностью 6000 человек, которая принимала участие в столкновениях с коммунистами и социалистами в различных регионах Германии. Несмотря на словосочетание «военно-морская» в названии бригады, бывшие военные моряки, преобладавшие в ней при создании, довольно скоро оказались в меньшинстве. Бригада Эрхардта, первоначально входившая в состав Добровольческой Гвардейской кавалерийской стрелковой дивизии, отличилась при подавлении вооруженного коммунистического мятежа «спартаковцев» в январе 1919 года в Берлине, в мартовских боях с красными 1919 года, при ликвидации Баварской Советской республики, в разгроме Рурской Красной армии, в боях с поляками за Верхнюю Силезию.]. Своей эмблемой
Страница 8 из 34

этот отряд избрал свастику, его военный марш назывался Hakenkreuz am Stahlhelm («Свастика на стальном шлеме»), что, по-моему, показывает, какова была атмосфера, куда лучше самых подробных описаний.

21

Тяжелые времена – в Германии кризис, безработица. Юный Гейдрих хотел стать химиком, родители видели его музыкантом, но в период кризиса единственным местом, сулящим надежные ценности, становится армия. Вдохновленный приключениями легендарного графа Люкнера[23 - Феликс фон Люкнер (1881–1966) – немецкий дворянин, офицер военно-морского флота, писатель и известный мореплаватель.], морского офицера и друга семьи Гейдрихов, который сам себя прозвал «Морским чертом» и описал свои подвиги в одноименной книге, Гейдрих решил идти во флот. Однажды ранним утром на пороге военно-морского училища в Киле появляется высокий светловолосый юноша со скрипкой в черном футляре – подарком отца. На исходе март 1922 года.

22

«Берлин» – немецкий учебный крейсер, где старший помощник капитана – герой Первой мировой войны, бывший секретный агент и будущий начальник абвера (службы военной разведки и контрразведки) Вильгельм Канарис[24 - Вильгельм Франц Канарис (1887–1945) – немецкий военный деятель, начальник Службы военной разведки и контрразведки (абвера), адмирал (с 1940 года). По данным израильского историка Дани Орбаха, Канарис спас от уничтожения более 500 евреев, выдавая их за шпионов и переправляя за границы рейха – в основном в Испанию и Португалию; но казнен был немцами не за это, а за участие в заговоре против Гитлера – не доказанное, впрочем, в ходе процесса.]. Жена Канариса, скрипачка, устраивает по воскресеньям музыкальные вечера. Когда в ее домашнем струнном квартете освобождается место, занять его приглашают молодого Гейдриха, который тоже служит на «Берлине». Похоже, играет Рейнхардт превосходно, и хозяева дома, в отличие от товарищей по учебе и службе, ценят его общество. Гейдрих становится завсегдатаем музыкальных вечеров фрау Канарис; бывая у Канарисов, он слушает истории из жизни своего начальника, и истории эти чрезвычайно его волнуют. «Шпионаж!» – повторяет он про себя. И вероятно, предается мечтам…

23

Гейдрих, молодцеватый офицер немецкого военно-морского флота, проявляет себя на фехтовальных турнирах грозным противником и завоевывает репутацию опасного бретера. У него нет друзей, товарищи его не любят, но не могут не уважать.

В Дрездене решают организовать турнир для немецких офицеров. Гейдрих принимает участие в соревнованиях саблистов: он как фехтовальщик одинаково хорошо владеет всеми видами спортивного оружия, при этом явно предпочитая саблю рапире, ведь саблей можно наносить не только колющие, но и рубящие удары – куда более сильные и жестокие. И бои саблистов намного более зрелищны. Все это отлично подходит юному Гейдриху. Однако на этот раз его начинают теснить в первом же поединке. Кто его соперник? Сколько я ни искал, не нашел имени. Мне он представляется темноволосым левшой, быстрым, ловким, коварным, – может быть, и не чистокровным евреем, это было бы уже слишком, но хотя бы на четверть. Истинный спортсмен, хладнокровный, умеющий уклоняться от ударов, уходить от боя, он предпринимает одно обманное движение за другим, то и дело использует мелкие провокации. Гейдрих, в отличие от него, фаворит турнира, вот только он все больше нервничает, его удары не достигают цели, он рубит саблей воздух… Правда, он уже побеждает по очкам, но вдруг – в последнюю минуту – ловушка! Ему не удается рассчитать силы выпада, и, проворонив ответный удар в голову, он слышит, как зазвенела под этим ударом его маска. Гейдрих выбывает после первого тура, в бешенстве ломает свою саблю – и получает за это выговор от судей.

24

Первого мая в Германии, как и во Франции, отмечают День труда. Традиция этого праздника восходит к давнему решению Парижского конгресса II Интернационала, принятому в память о грандиозной забастовке рабочих Чикаго 1 мая 1886 года[25 - 1 мая 1886 года американские рабочие организовали забастовку, выдвинув требование 8-часового рабочего дня вместо 15-часового. По всей стране забастовали тогда 350 тысяч человек, демонстрации продолжались четыре дня. В итоге были арестованы и осуждены сотни митинговавших, было много убитых и раненых. В июле 1889 года Парижский конгресс II Интернационала принял решение о проведении 1 мая ежегодных демонстраций. Впоследствии праздник был переименован в День труда.].

Но 1 мая – еще и годовщина события, значение которого было невозможно оценить сразу, а последствия оказались непредсказуемыми и явно не вызывающими желания праздновать эту годовщину в какой бы то ни было стране. 1 мая 1925 года Гитлер создал элитный отряд. Первоначально – для обеспечения собственной безопасности, этакую лейб-гвардию из отлично тренированных фанатиков, отвечающих самым строгим критериям с точки зрения расовой принадлежности. Его личный «охранный отряд», Schutzstaffel, сокращенно SS.

В 1929 году, когда «имперским руководителем охранных отрядов» стал Гиммлер, личная гвардия фюрера стала превращаться в настоящую политическую полицию[26 - Приказом Гитлера от 7 ноября 1930 года было установлено: «В за дачу СС отныне будет входить полицейская служба внутри партии».].

А в 1933-м, после завоевания Гитлером власти, новый рейхсфюрер СС заявил в Мюнхене на приеме, куда были приглашены ученые, промышленники, офицеры и землевладельцы:

«Каждое государство нуждается в элите. В национал-социалистическом государстве такая элита – СС, основанная на расовом отборе организация, которая, в полном соответствии требованиям нашего времени, несет в себе немецкую военную традицию, обладает свойственными немецкой аристократии достоинством и благородством и творчески активна, как немецкие предприниматели».

25

Так до сих пор и не раздобыл книжку, написанную после войны женой Гейдриха. Называется книжка Leben mit einem Kriegsverbrecher, то есть «Жизнь с военным преступником», ни на французский, ни на английский не переводилась. Мне кажется, она должна быть просто кладезем информации для моей книги, но достать ее никак не удается. Похоже, это очень редкое издание, во всяком случае, цена его в интернете колеблется от 350 до 700 евро. Наверное, за эту безумную цену ответственны немецкие неонацисты, очарованные Гейдрихом, нацистом из нацистов, лидером, о каком они и мечтать не могли бы. Однажды мне попался в сети экземпляр за 250 евро, и я – вот ненормальный! – собрался уже его заказать. Но, к счастью для моего кошелька, немецкий книжный магазин, который выставил мемуары фрау Гейдрих на продажу, не принимал оплаты банковскими карточками. Для того чтобы получить драгоценный томик, мне следовало дать указание своему банку перечислить деньги на счет в Германии. Операция подразумевала громадное количество букв и цифр, мало того – ее нельзя было осуществить через интернет, требовалось посетить свое отделение банка. Одна только эта перспектива, включающая массу действий, способных ввести среднего индивида в состояние глубокой депрессии, заставила меня бросить заказ на полпути. В любом случае, учитывая, что немецкий у меня так и остался
Страница 9 из 34

на уровне пятого класса (хоть и учил его в школе восемь лет), смысл вложения был весьма сомнителен.

Значит, придется обойтись без этого важного документа. А ведь я как раз добрался до того места, где надо рассказать о встрече Гейдриха с его будущей женой, и наверняка для работы именно над этой главой редчайшее и дорогущее издание очень бы пригодилось.

Когда я говорю «надо рассказать», это, естественно, не означает абсолютной необходимости. Можно было бы изложить всю историю операции «Антропоид», вообще ни разу не упомянув имени Лины Гейдрих. Но с другой стороны, если уж я решил обрисовать характер Гейдриха так, как мне очень хочется это сделать, трудно игнорировать роль, которую сыграла супруга в его восхождении по иерархической лестнице нацистской Германии.

В то же время я отнюдь не против пренебречь романтической версией их идиллии, которую фрау Гейдрих, надо полагать, живописала в своих мемуарах. Избежать искушения и не впасть в слащавость, сентиментальность. Нет, я не то чтобы отказываюсь видеть какие-то человеческие черты в таком существе, как Гейдрих, я не из тех, кого оскорбил фильм «Бункер», где Гитлер (помимо всего прочего) приветлив с кандидатками в секретарши и души не чает в своей собаке. Я, само собой разумеется, допускаю, что Гитлер вполне мог время от времени быть приветливым. И ни минуты не сомневаюсь, что, судя по факсимиле писем Гейдриха невесте, он чуть ли не при первой же встрече искренне в нее влюбился. В то время это была молоденькая девушка с прелестной улыбкой, девушка, которую можно даже назвать красивой, совсем не похожая на тетку с лицом злобной мачехи, какой она станет потом.

Встреча же их в изложении биографа, явно опиравшегося на мемуары Лины, выглядит образцом безвкусицы. Настоящий кич! На одном из балов, где молодых людей было очень мало и Лина боялась умереть от скуки, с ней и ее подругой заговорил темноволосый офицер, рядом с которым стоял застенчивый блондинчик. Любовь с первого взгляда к блондинчику. Свидание через день в кильском Гогенцоллерн-парке (там очень красиво, я видел фотографии), романтическая прогулка по берегу озера. Назавтра – театр, после театра – комнатка, где, думаю, они переспали, хотя биограф об этом стыдливо умалчивает. Официальная версия такова: Гейдрих идет на спектакль в роскошном парадном мундире, когда спектакль заканчивается, парочка отправляется чего-нибудь выпить, они молча сидят перед бокалами, и тут Рейнхардт внезапно, просто-таки с бухты-барахты, предлагает Лине стать его женой. «Mein Gott[27 - Боже мой! (нем.)], господин Гейдрих, вы же совсем не знаете ни меня, ни моей семьи! Вы даже не знаете, кто мой отец, а флотским офицерам не разрешают жениться на ком попало!» Но поскольку вместе с тем биограф упомянул, что Лина запаслась ключами от комнаты, я предполагаю, что до или после предложения руки и сердца они в тот вечер постелью в этой комнате воспользовались. Лина была родом из аристократической, пусть и слегка опустившейся, семьи, партия оказалась вполне подходящей, – в общем, через год они поженились.

История не хуже всякой другой. Я не имел ни малейшего желания описывать бал, еще меньше – прогулку в парке, стало быть, даже лучше, что детали были мне неизвестны – не было и соблазна их пересказать. Когда мне в руки попадают документы, позволяющие восстановить какую-то сцену из жизни Гейдриха во всех подробностях, отказаться от этого чаще всего очень трудно, даже если эпизод, взятый в отдельности, не представляет особого интереса и ничем, в общем-то, не волнует. Думаю, мемуары Лины битком набиты именно такими подробностями.

В конце концов, вполне возможно, я и смогу обойтись без этой безумно дорогой книжки.

Однако нашлась в истории знакомства двух голубков одна деталь, которая сильно меня заинтриговала. Фамилия темноволосого спутника Гейдриха была фон Манштейн. Сначала я подумал: а не тот ли это Манштейн, который предложил идею основного удара танковыми частями через Арденны во время французской кампании?[28 - Эрих фон Манштейн (1887–1973) – немецкий генерал-фельдмаршал, неформальный лидер германского генералитета, имевший репутацию наиболее одаренного стратега в вермахте. В мае 1942 года войска под командованием Манштейна разбили силы Крымского фронта, в июле того же года взяли Севастополь. После окончания войны британский трибунал приговорил Манштейна к восемнадцати годам тюрьмы за «недостаточное внимание к защите жизни гражданского населения» и применение тактики выжженной земли, но в 1953-м он был освобожден по состоянию здоровья, после чего работал военным советником правительства Западной Германии.] Не тот ли это воевавший на русском фронте генерал, что взял Севастополь, командовал войсками под Ленинградом, Курском, Сталинградом, руководил в сорок третьем операцией «Цитадель», когда ударные группировки вермахта сдерживали, как могли, контрнаступление войск Красной армии? Не тот ли самый, кто, оправдывая действия айнзатцгрупп Гейдриха на русском фронте[29 - Перед вторжением Германии на территорию СССР Гейдрих приказал своим оперативным отрядам, Einsatzgruppen, немедленно приступить к уничтожению евреев и советских должностных лиц на оккупированных территориях.], заявит в сорок первом: «Солдат должен понимать необходимость жестокого наказания еврейства – носителя самого духа большевистского террора. Это также необходимо для того, чтобы пресечь в зародыше все попытки восстаний, которые в большинстве случаев организованы евреями»?[30 - Из приказа от 20 ноября 1941 года.] Наконец, не тот ли это человек, который умер в 1973 году, то есть я целый год прожил с ним на одной планете? Правду сказать, вряд ли это мог быть он: о темноволосом офицере говорили «молодой человек», а Манштейну в 1930 году было уже сорок три… Может быть, с Гейдрихом на балу был его племянник или какой-нибудь еще младший родственник.

Лина стала убежденной нацисткой, насколько мне известно, уже к восемнадцати годам. Именно она, как сама же утверждала, обратила в свою веру Рейнхардта. Некоторые детали позволяют в это поверить, хотя еще до начала 1930 года Гейдрих придерживался куда более правых взглядов в политике, чем другие военные, и его уже сильно привлекал национал-социализм. И все равно версия, при которой за-всем-этим-стоит-женщина, его жена, всегда содержит в себе нечто очень притягательное…

26

Наверное, для попытки определить поворотные моменты в жизни человека требуется известная отвага. Я даже не уверен, что такие моменты существуют. Эрик-Эмманюэль Шмитт написал книгу «Часть другого»[31 - Роман Шмитта называется «La Part de l’autre» (2003), на русском языке издан под названием «Другая судьба» (перевод Н. Хотинской).], в которой представляет себе, что Гитлер поступил в Академию художеств и из-за этого полностью поменялась не только его судьба, но в равной степени судьба всего мира. Адольф бросается из приключения в приключение, становится половым гигантом, женится на еврейке и делает ей двух или трех детей, присоединяется в Париже к сюрреалистам, обретает известность как художник. А Германия параллельно довольствуется маленькой войной с Польшей, не более
Страница 10 из 34

того. Никакой мировой войны, никакого геноцида, и Гитлер, ничуть не похожий на реального…

Когда я пробую оставить в стороне завихрения писательской фантазии, мне кажется сомнительным, что судьба нации, а тем более – судьба целого мира зависят от одного-единственного человека. Правда, не могу не признать, что было бы трудно найти второго такого законченного злодея, как Гитлер. И возможно, провал на экзаменах в Академии художеств был решающим моментом в его личной судьбе, потому что именно после этого провала Гитлер впал в депрессию, некоторое время едва ли не бродяжничал, то и дело меняя адреса, и именно в этот период в нем сформировалась стойкая враждебность к обществу.

Если попытаться найти такой ключевой момент в жизни Гейдриха, нисколько не сомневаюсь, что им окажется тот день 1931 года, когда он привел к себе девушку, которая была для него просто еще одной девушкой, еще одной среди прочих. Только ведь без нее все сложилось бы иначе и для самого Гейдриха, и для Габчика, Кубиша и Вальчика, и для тысяч чехов, и, может быть, для сотен тысяч евреев. Нет, я вовсе не считаю, что без Гейдриха евреи избежали бы своей участи. Но он был настолько деятельным и востребованным в течение всего времени своего служения нацизму, что можно предполагать: Гитлер и Гиммлер обошлись бы без него с большим трудом.

В 1931 году Гейдрих всего-навсего морской офицер, лейтенант флота, но ему предсказывают блестящую карьеру на этом поприще, он становится женихом молодой аристократки, и будущее его рисуется в самых радужных красках. Правда, одновременно это завсегдатай борделей, заядлый бабник, множивший и множивший свои победы. Однажды вечером он привел к себе девушку, с которой познакомился на балу в Потсдаме и которая не преминула сразу же заявиться к нему в Киль с визитом. Не знаю наверняка, забеременела ли девушка, известно только, что ее родители потребовали, чтобы Гейдрих на ней женился. Между тем он вовсе не жаждал продолжения связи, тем более что уже состоялась помолвка с Линой фон Остен, родословная которой вроде бы больше его устраивала, не говоря о том, что он, похоже, был искренне влюблен в эту девушку, а не в ту, другую. К несчастью для Рейнхардта, отец обесчещенной девицы числился в друзьях не у кого-нибудь, а у самого адмирала Редера, главы германского военно-морского флота. Кодекс чести морского офицера запрещал два романа сразу, случился грандиозный скандал, Гейдрих погряз в мутных объяснениях, выгораживая себя, он пытался очернить девушку и в результате смог кое-как оправдаться перед невестой, но не перед начальством. Его вызвали на суд чести, признали его поведение недостойным – и отправили в отставку.

Итак, в 1931 году, в разгар экономического кризиса, разоряющего Германию, молодого офицера, надеявшегося на блестящую карьеру во флоте, выбрасывают на улицу и ему вроде бы ничего не остается, кроме как влиться в армию безработных, которых тогда насчитывалось не меньше пяти миллионов.

К счастью, невеста его не бросает. Ярая антисемитка, Лина фон Остен убеждена, что Гейдриху следует делать карьеру в Национал-социалистической партии. И она поддерживает жениха, когда у того появляется возможность встретиться с более или менее высокопоставленным нацистом из набиравшей тогда силу новой элитной организации – СС.

Был ли день 30 апреля 1931 года, когда Гейдриха с позором изгнали из флота, ключевым моментом в его личной судьбе и в судьбе его будущих жертв? Мы не можем сказать этого с уверенностью, особенно вспомнив, что еще в 1930-м, во время выборов, Гейдрих заявил: «Теперь старине Гинденбургу остается только назначить Гитлера канцлером, а там придет и наш час». Ошибка на три года тут значения не имеет, имеет значение, что политические взгляды «белокурой бестии» к тридцатому году уже сложились, и даже останься Гейдрих морским офицером, он все равно сумел бы подняться среди нацистов достаточно высоко. Хотя… как знать, может быть, карьера его была бы в этом случае не такой чудовищной.

27

Но пока он возвращается в родительский дом и, похоже, плачет там как дитя не один день.

А потом вступает в ряды эсэсовцев[32 - Гейдрих вступил и в НСДАП, и в СС в июне 1931 года.]. Однако в 1931 году мелким сошкам в СС не платили и служить надо было почти, так сказать, на добровольных началах. Если не случится повышений по службе.

28

Эта парочка на первый взгляд могла бы, наверное, даже и улыбку вызвать, если бы то, что они сошлись, не предвещало гибели миллионов людей. Один – долговязый, светловолосый, с лошадиным лицом, высоким пронзительным голосом, в черном мундире и начищенных до блеска сапогах; другой – хомячок в очках, низкорослый усатый брюнет, меньше всего похожий на арийца. Связь Генриха Гиммлера с нацизмом внешне выражалась именно в смехотворном желании походить на своего «господина», Адольфа Гитлера, хотя бы наличием усов – без них об этой связи было сразу и не догадаться, если не принимать в расчет облачений, которыми он уже тогда располагал.

Вопреки всякой расовой логике главный в этом дуэте – хомячок с усиками. Его положение в партии, которая вот-вот победит на выборах, незыблемо, и потому высокий блондин Гейдрих, стоя перед забавным человечком с мордочкой грызуна, но постоянно возрастающим влиянием, старается всем своим видом выразить почтительность и уверенность в себе – причем то и другое сразу. Эта первая его встреча с главой «черного ордена», к которому он отныне принадлежал, должна была решить все. Став благодаря одному из друзей матери эсэсовским офицером, Гейдрих добивается теперь высокой должности в разведывательной службе, к созданию которой в лоне СС намерен приступить Гиммлер. Рейхс-фюрер СС колеблется. Ему больше нравится другой кандидат на тот же пост. Он не знает, что полюбившийся ему соискатель – агент Республики[33 - Имеется в виду Веймарская республика (1919–1933), провозглашенная Германским учредительным национальным собранием в Веймаре в соответствии с конституцией, принятой 31 июля 1919 года. Германское государство было конституировано в форме демократической парламентской федеративной республики. Приход к власти национал-социалистов означал крах республики и установление диктатуры.], которому поручено внедриться в эсэсовский аппарат. Он настолько убежден, что именно другой человек ему и нужен, что собирается отложить sine die[34 - На неопределенный срок (лат.).] встречу с Гейдрихом. Но Лина, стоило ей об этом прослышать, посадила мужа в первый же поезд на Мюнхен, чтобы Рейнхардт прямо с поезда отправился домой, на птицеферму, к бывшему куроводу, будущему верховному руководителю всех служб германской полиции, тому, кого Гитлер вскоре будет именовать исключительно «моим верным Генрихом».

Стало быть, Гейдрих практически навязывает встречу мало к тому расположенному Гиммлеру. И при этом если он не намерен до конца своих дней оставаться инструктором кильского яхт-клуба для богатых бездельников, то непременно должен не отходя, как говорится, от кассы произвести самое благоприятное впечатление.

Но с другой стороны, у Гейдриха на руках козырь: Гиммлер совершенно
Страница 11 из 34

не разбирается в том, что такое на самом деле разведывательная служба.

По-немецки «офицер связи» – Nachrichtenoffizier, а «офицер разведки» – Nachrichtendienstoffizier. И именно потому, что Гиммлер ни черта не понимает в военной терминологии, бывший флотский офицер связи Гейдрих и сидит сейчас перед ним. На самом-то деле в разведке у Гейдриха практического опыта нет, а Гиммлеру требуется ни больше ни меньше как создать внутри СС службу шпионажа, способную конкурировать с абвером адмирала Канариса, – кстати, бывшего начальника «белокурой бестии». И теперь, когда Гейдрих явился, ему предлагается набросать в основных чертах проект такой службы: «У вас есть на это двадцать минут».

Нет, Рейнхардт не хочет оставаться до конца своих дней яхтенным инструктором! Поэтому он, хорошенько сосредоточившись, принимается вспоминать всё, что знает по теме. Знания эти ведут свое происхождение главным образом из английских шпионских романов, которые он годами проглатывал в огромных количествах. Ладно, какая разница, откуда знания! Сообразив, что Гиммлер понимает в том, о чем предлагает ему высказаться, еще меньше, чем он сам, Гейдрих решает пойти ва-банк. Он набрасывает несколько диаграмм, стараясь использовать в пояснениях как можно больше военных терминов. И всё получается! На Гиммлера его проект производит настолько сильное впечатление, что руководитель СС тут же забывает своего главного кандидата, двойного агента Веймара. Он предлагает сидящему перед ним молодому человеку жалованье 1800 марок в месяц (в шесть раз больше, чем тот в среднем зарабатывал после того, как его уволили из флота) и переезд в Мюнхен. Фундамент страшной СД заложен.

29 июля 1931 года Гейдрих получает должность начальника отдела 1с, информационной службы.

29

СД, SD – Sicherheitsdienst, служба безопасности. Наименее известная и самая ужасная из всех нацистских организаций, включая гестапо.

Правда, поначалу это всего лишь небольшой отдел в составе Управления СС, первые картотеки Гейдриха размещаются в коробках из-под обуви, и в его распоряжение выделено всего полдюжины агентов. Но уже в то время он усвоил, что главное в разведке – знать всё обо всех. Без исключений. По мере роста и расширения СД у ее руководителя будут развиваться поистине выдающиеся способности бюрократа, а это едва ли не определяющее качество для руководителя хорошо налаженной шпионской сети. Если бы он выбирал себе девиз, скорее всего, девиз этот был бы таким: «досье! досье! как можно больше досье!» Самых разных. В самых разных областях. Гейдрих очень быстро входит во вкус. Добыча информации, манипулирование людьми, шантаж, шпионаж становятся для него наркотиками.

А ко всему этому добавляется еще и почти ребяческая мания величия. Узнав, что шеф английской Секретной разведывательной службы, Secret Intelligence Service, именует себя «М» (да-да, как в «Джеймсе Бонде»), он решает стать «Н»[35 - По-немецки фамилия Гейдрих начинается с буквы Н. Точно так же, как фамилии Гиммлер и Гитлер, как слово «Холокост».]. В каком-то смысле это первое из его прозвищ, в будущем довольно многочисленных: «палач», «мясник», «белокурая бестия». Но главное – данное ему самим Адольфом Гитлером – «человек с железным сердцем».

Не думаю, чтобы так – «H» – называли Гейдриха его люди (они, пожалуй, должны были предпочесть более удобное в разговоре прозвище «белокурая бестия»). Наверное, обилие прописных «Н» вокруг могло привести к досадной путанице (Heydrich, Himmler, Hitler…), и, должно быть из осторожности, он сам отказался от этого ребячества, хотя «Н как Holokost» вполне могло бы стать довольно безвкусным заголовком для его биографии.

30

Наташа рассеянно листает купленный ею для меня литературный журнал и останавливается на критической статье, посвященной книге о жизни Баха – того, который музыкант. Рецензия начинается с цитаты: «Существует ли биограф, которому не хотелось бы написать с полным на то основанием: у Иисуса из Назарета была такая привычка – задумавшись, Он приподнимал левую бровь». Наташа, улыбаясь, читает мне эту фразу вслух.

Я не сразу осознаю, насколько хороша и всеобъемлюща формулировка, и, храня верность давнему своему отвращению к реалистическим романам, думаю поначалу: фу, гадость какая! Но потом беру у Наташи журнал и перечитываю фразу. Хм, я вынужден признать, что мне и впрямь хотелось бы знать подобные детали, описывая Гейдриха. А Наташа хохочет: «Прямо так и вижу, как ты пишешь: “У Гейдриха была такая привычка – задумавшись, он приподнимал левую бровь”!»

31

Льстецам из Третьего рейха Гейдрих всегда представлялся идеальным арийцем, потому что был высоким блондином с довольно тонкими чертами лица. Угодливые биографы обычно говорили о нем как о красивом мужчине, на удивление обаятельном соблазнителе. Если бы они были честны – или хотя бы не так очарованы нацизмом, не так ослеплены волнением, охватывавшим их, едва о нацизме заходила речь, – они бы вгляделись в снимки получше и непременно заметили, что Гейдрих не только не мог служить эталоном, а, напротив, обладал кое-какими чертами, трудно совместимыми с требованиями арийской классификации. Так, у него были толстые губы, не лишенные, конечно, некоторой чувственности, но приближавшие его внешность к негроидному типу, и у него был длинный нос с горбинкой, который, будь этот персонаж евреем, сию же секунду назвали бы крючковатым. Добавим к этому большие, несколько оттопыренные уши и длинное лицо (ох, как хочется назвать это лицо лошадиным!) и получим результат: перед нами, разумеется, не урод, но человек, чья внешность довольно далека от стандартов Гобино[36 - Жозеф-Артюр де Гобино (1816–1882) – французский романист, социолог и историк, автор арийской расовой теории, впоследствии взятой на вооружение национал-социалистами.].

32

Чета Гейдрих только что обосновалась в прекрасной мюнхенской квартире, которая очень нравится Лине. (Признаюсь, я в конце концов купил-таки ту самую книгу, и, более того, выросшая в Германии русская студентка сделала мне из нее выписки. Я мог бы найти для этого дела немку, но и так получилось прекрасно.) М-да, лучше начать сначала. Стало быть, Рейнхардт и Лина Гейдрих, только что обосновавшиеся в своей прекрасной мюнхенской квартире, устраивают пир горой. Сегодня у них кроме Гиммлера еще один очень важный гость – сам Эрнст Рём, создатель и руководитель штурмовых отрядов нацистской партии, СА[37 - Эрнст Юлиус Рём (1887–1934) – один из лидеров национал-социалистов, начальник штаба СА – военизированной организации фашистов в Германии.]. Внешне Рём, надо сказать, свинья свиньей: большой живот, круглая голова, короткая толстая шея, украшенная жировой складкой, пятачок вместо носа, кусок которого был оторван пулей в 1911 году, во время Первой мировой. Рём обычно и ведет себя по-свински, чрезвычайно гордясь своими солдафонскими манерами, но за ним стоит армия из четырехсот тысяч «коричневорубашечников», ходят слухи, что он на «ты» с Гитлером, – и все это делает его в глазах Гейдриха персоной, в высшей степени достойной уважения.

Вечер проходит, как говорится, в теплой дружеской обстановке, то и дело раздается смех, а после обильной трапезы,
Страница 12 из 34

приготовленной собственноручно хозяйкой дома, мужчины решают пропустить по рюмочке, чтобы как следует переварить ужин, и покурить. Лина приносит им спички, спускается в подвал за коньяком и вдруг слышит взрыв. Она мчится наверх и только там понимает, что, стараясь услужить высоким гостям, перепутала в спешке обычные спички с новогодними. Все просто помирают со смеху. Не хватает только звукозаписи хохота.

33

Старый соратник Гитлера, член НСДАП со дня ее основания Грегор Штрассер, выйдя в 1925 году из тюрьмы, создал газету Berliner Arbeiterzeitung («Берлинская рабочая газета») и теперь руководит ею. Видимо, то, что к нему обращаются с некоторыми проблемами, объясняется его положением и авторитетом. И вот, например, такая проблема (она и впрямь выходит за рамки дела, которое можно было бы разрешить на уровне местной партийной организации). Разбираться с одним из высших чинов СС в 1932 году рискованно даже для высокопоставленного нациста, здесь требуется большая осторожность, потому-то гауляйтер[38 - Гауляйтер – должностное лицо в нацистской Германии, назначенное непосредственно фюрером и наделенное всей полнотой власти на вверенной ему территории.] провинции Галле-Мерзебург, получив от своих подчиненных некие сведения, предпочитает передать их в более высокие инстанции. И прикладывает к своему письму в адрес рейхсляйтера по организационным вопросам Грегора Штрассера копию статьи из старого издания музыкальной энциклопедии, где черным по белому значится следующее: «ГЕЙДРИХ, Бруно (наст. фамилия – Зюсс), род. 23 февраля 1865 г. в г. Лойбен (Саксония)».

Стало быть, новый ставленник Гиммлера – сын еврея?! Грегор Штрассер, желая, вероятно, доказать, что с ним по-прежнему надо считаться, приказывает начать расследование. Чего он хочет? Помешать карьере молодого да раннего? Добавить на небе НСДАП нового сияния своей потускневшей звезде? А может, он действительно боится проникновения еврейской заразы в нацистский государственный аппарат? Как бы там ни было, написанный им рапорт послан в Мюнхен и получен секретариатом Гиммлера.

Рейхсфюрер СС потрясен и подавлен. Ему уже приходилось петь дифирамбы своему новому молодому сотруднику перед фюрером, он сильно опасается за собственную шкуру, если обвинение подтвердится, и потому очень внимательно следит за партийным расследованием. Подозрения, связанные с отцовской линией, рассеялись довольно быстро: фамилию Зюсс носил второй муж бабушки Гейдриха, ее детей он не усыновлял, да и сам, несмотря на фамилию, евреем не был. Правда, в ходе расследования появились, кажется, некоторые сомнения в чистоте материнской линии, однако и тут не нашлось никаких доказательств. Гейдрих в результате официально оправдан, но Гиммлер, тем не менее, задумывается, а не лучше ли все-таки от такого помощника отделаться, ведь теперь его всегда будут преследовать слухи и домыслы. С другой стороны, молодой человек успел уже так проявить себя в СС, что воспринимается если не как незаменимый, то, по крайней мере, как весьма многообещающий работник… Так ни к чему и не придя, Гиммлер решает положиться на мудрость фюрера.

Гитлер вызывает к себе Гейдриха и долго беседует с ним наедине. Что Гейдрих мог сказать фюреру во время встречи, я не знаю, но знаю, что мнение о нем после этой продолжительной беседы у Гитлера сложилось. «Это человек чрезвычайно одаренный и столь же опасный. Было бы глупо отказываться от его услуг. Партия нуждается в таких людях, как он, и все его таланты в будущем окажутся нам весьма полезными. К тому же теперь он будет вечно нам благодарен, это умерит его амбиции и приведет к слепому повиновению с его стороны», – слышит от своего вождя Гиммлер. Слышит, однако слегка тревожится – не очень-то приятно иметь в своем подчинении юнца, которым настолько восхищен фюрер, – но тем не менее кивает, потому что не привык оспаривать мнение хозяина.

Стало быть, Гейдрих, вновь переживший главный кошмар своего детства, спасен. Только что ж у него за странная судьба: его, столь явно воплощающего в себе абсолютную чистоту арийской расы, то и дело обвиняют в еврейском происхождении! Ненависть Гейдриха к проклятому народу растет. А еще он накрепко запоминает имя: Грегор Штрассер.

34

Не знаю, когда это произошло в действительности, но склоняюсь к мысли, что решение немножко изменить свое имя приходит к нему именно в эти годы. Просто убрать конечное «т». Рейнхардт становится Рейнхардом. Та к звучит тверже.

35

Это надо же, какую я сморозил глупость! Виной всему ошибка памяти и чересчур разыгравшееся воображение. На самом деле шеф английской Секретной службы вовсе не именовал себя «М», как в «Джеймсе Бонде», – нет, он именовал себя «С». И Гейдрих тоже велел именовать себя «С», а не «Н». Но вряд ли с целью копировать англичан, вполне возможно, это была первая буква слова Chef.

А проверяя свои источники, я наткнулся на вот это вот его признание, понятия не имею, кому сделанное, но явственно показывающее, что у Гейдриха в ту пору было совершенно четкое, сложившееся представление о своей работе, своих задачах: «При современной тоталитарной форме правления государственная безопасность превыше всего, следовательно, тому, кто берет на себя обязанность ее обеспечивать, следует добиться, чтобы власть его была почти безграничной».

Гейдриха много в чем можно упрекнуть, но только не в том, что он не выполнял своих обещаний.

36

В истории гитлеровского режима 20 апреля 1934 года – день, который стоило бы отметить особо: в этот день Геринг, создавший гестапо, уступает свое детище двум эсэсовским начальникам. Гиммлер и Гейдрих завладевают великолепным зданием на берлинской Принц-Альбертштрассе[39 - В начале 1934 года в связи с усилением внутрипартийной борьбы и с тем, что Геринг все больше концентрируется на развитии люфтваффе, было принято решение о переходе гестапо в компетенцию Гиммлера. 1 апреля 1934 года первого руководителя гестапо Рудольфа Дильса освободили от должности, и с этого времени, хотя формально гестапо было все еще подчинено Герингу, фактически им руководил шеф Службы безопасности (СД), то есть Гейдрих.]. Гейдрих выбирает себе кабинет. Устраивается в нем. Садится за стол. И тут же принимается за работу. Он кладет перед собой бумагу. Берет ручку. И начинает составлять списки.

Разумеется, Геринг не от хорошей жизни передает руководство своей тайной полицией, лучшим из всего, что есть у нацистского режима, другим людям, на сердце у него тяжесть, но только такой ценой и можно заплатить за поддержку Гиммлера в соперничестве с Рёмом. Мещанин из СС беспокоит толстяка куда меньше, чем агитатор-социалист из СА. Рёму нравится провозглашать, что национал-социалистическая революция еще не закончилась, а Геринг видит все это совершенно иначе: им принадлежит власть, стало быть, единственная их задача отныне – власть эту удерживать. И Гейдрих – даже при том, что Рём крестный его сына, – наверняка подписался бы под этими словами.

37

Берлин полон слухов, в Берлине царит атмосфера заговора – и все из-за одного переходящего из рук в руки документа. Это напечатанный на машинке список.
Страница 13 из 34

Нейтральные наблюдатели поражены тем, с какой смелостью люди передают эту бумажку друг другу в кафе, на глазах у официантов, которые – кто ж этого не знает! – все на жалованье у Гейдриха.

В машинописном документе содержится – ни больше ни меньше – состав гипотетического кабинета министров. Гитлер в будущем правительстве остается канцлером, но фамилий Геринга и Папена в списке не значится. Зато в нем есть имена Рёма и его друзей – Шлейхера, Штрассера, Брюнинга[40 - Франц фон Папен (1879–1969) – политический деятель Германии, дипломат. В июле – ноябре 1932 года возглавлял правительство, способствовавшее усилению позиций нацистов в Германии, принимал активное участие в установлении нацистской диктатуры и вошел в первый кабинет Гитлера как вице-канцлер. В апреле 1945 года был арестован, но оправдан Международным военным трибуналом в Нюрнберге, однако, когда он предстал в феврале 1947 года перед комиссией по денацификации, его признали главным военным преступником и приговорили к восьми месяцам тюрьмы. Курт фон Шлейхер (1882–1934) – рейхсканцлер Германии с декабря 1932 по январь 1933 года, предшественник Гитлера на этом посту. Застрелен во время Ночи длинных ножей. Грегор Штрассер (1892–1934) – один из основателей и лидеров НСДАП, представитель социалистического крыла партии. Убит во время Ночи длинных ножей. Генрих Брюнинг (1885–1970) – германский политический деятель, рейхсканцлер и министр иностранных дел во время Веймарской республики. После прихода к власти Гитлера отошел от политики. Накануне Ночи длинных ножей был предупрежден о предстоящем аресте и эмигрировал.].

Гейдрих показывает этот список Гитлеру. А тому только дай случай укрепиться в своих параноидальных наклонностях – он просто-таки задыхается от бешенства. Правда, фюрера озадачивает разнородность коалиции: Шлейхер, к примеру, никогда не числился в друзьях Рёма, напротив, сильно его презирал. Гейдрих на это возражает, что генерал фон Шлейхер был замечен за беседой с послом Франции, вот и доказательство, что он заговорщик.

На самом деле разнородность странной коалиции доказывает в первую очередь то, что Гейдриху надо бы получше вникнуть в проблемы внутренней политики, ведь составил и пустил в оборот этот список именно он. А принцип был очень простым: он вписал туда имена врагов двух своих начальников, Гиммлера и Геринга, равно как и своих собственных.

38

Глядя на солидное здание из серого камня снаружи, ни о чем не догадаться, разве что входят и выходят из него сегодня чаще обычного. Но внутри эсэсовского улья творится бог знает что: люди бегают взад-вперед, на всех этажах хлопают двери, в большом белом зале звучат громкие голоса, во всех кабинетах непрестанно звонят телефоны… А в самом центре здания, посреди суматохи, – Гейдрих, который уже играет ту роль, что станет лучшей в его репертуаре, – роль бюрократа-убийцы. Вокруг него столы, телефоны, люди в черном берут трубки, вешают трубки, он отвечает на все звонки.

– Алло! Он мертв?.. Оставьте тело там, где оно есть. Официально это самоубийство. Вложите ему в руку ваше оружие… Что? Вы стреляли в затылок?.. Ладно, не имеет значения. Самоубийство.

– Алло? Все в порядке?.. Очень хорошо… И жену? Отлично, скажете, что они сопротивлялись при аресте. Да, жена тоже!.. Вот! Она вмешалась и не давала его арестовать, так будет лучше!.. Прислуга?.. Сколько?.. Перепишите имена, мы займемся этим потом.

– Алло! Закончили?.. Хорошо, выкиньте все это в Одер.

– Алло?.. Что?.. В теннисном клубе? Он играл в теннис?.. Перепрыгнул через ограду и сбежал в лес?.. Вы что, издеваетесь надо мной?! Прочешите все вокруг и найдите его!

– Алло!.. Как это «другой»?.. Как это «фамилия такая же»?.. И имя такое же. Везите сюда, отправим его в Дахау и будем дальше искать, пока не найдем того, кого надо.

– Алло!.. А где его видели в последний раз? В отеле «Адлон»? Да все же знают, что обслуга там работает на нас, маразм какой-то! Он сказал, что хочет сдаться?.. Отлично, идите к нему, дождитесь и пришлите сюда, к нам.

– Алло!.. Соедините меня с рейхсфюрером! Алло? Да, дело сделано… Да, и это… Это на мази… Это сделано… А что у вас с номером первым?.. Фюрер отказывается? Но почему?.. Необходимо, чтобы вы убедили фюрера! Напирайте на его нравственность, да, да! А все эти скандалы, которые нам приходилось гасить… Напомните ему о чемоданчике, забытом в борделе!.. Хорошо, я сейчас же позвоню Герингу.

– Алло? Это Гейдрих. Рейхсфюрер мне сказал, что фюрер хочет пощадить руководителя СА!.. Естественно, ни в коем случае! Надо ему сказать, что армия никогда не согласится! Мы казнили офицеров рейсхвера, и, если Рём останется в живых, Бломберг откажется поддержать операцию! Да, да, речь идет о справедливости, вот именно!.. Хорошо, я жду вашего звонка.

Входит эсэсовец. Вид у него встревоженный. Он приближается к Гейдриху, склоняется к нему и что-то шепчет прямо в ухо. Оба выходят. Минут через пять Гейдрих возвращается один. По лицу его ничего не прочтешь. Он снова берется за телефон.

– Алло!.. Труп сожгите!.. Пепел отправите вдове.

– Алло!.. Нет, Геринг не хочет, чтобы его трогали… Оставьте там, у дома, шестерых. Никто не входит, никто не выходит!

– Алло!..

И так далее.

И все это время Гейдрих аккуратно заполняет маленькие белые карточки.

И так продолжается весь уик-энд.

Наконец приходит новость, сообщение, которого он так ждал: фюрер уступил. Он вот-вот отдаст приказ казнить Рёма, главу Sturmabteilung[41 - В дословном переводе с немецкого – «атакующая часть». Так в нацистской Германии называли штурмовые отряды, СА.], самого давнего своего сообщника. Рём, конечно, крестный старшего сына Гейдриха, но прежде всего – прямой начальник Гиммлера, и, обезглавив руководство СА, Гиммлер и Гейдрих делают СС автономной организацией, которая отчитывается теперь только перед Гитлером. Гейдрих получает звание группенфюрера СС – это все равно что генерал-лейтенант. Ему тридцать лет.

39

Суббота, 30 июня 1934 года. Грегор Штрассер завтракает с семьей у себя в столовой. Звонят в дверь. Это восемь вооруженных мужчин – они явились сюда, чтобы арестовать хозяина дома. Не дав Штрассеру времени даже на то, чтобы попрощаться с женой, его увозят в гестапо, а там, без какого бы то ни было допроса, помещают вместе с группой штурмовиков в камеру. Товарищи по несчастью обступают его, забрасывают вопросами. Конечно, он уже несколько месяцев не занимает никакой высокой должности, но всем известно, что Штрассер издавна сотрудничал с Гитлером, и это успокаивает. Сам он не понимает, почему оказался здесь, но ему достаточно хорошо известно, как все в партии происходит, чтобы опасаться произвола и некоторого отсутствия логики.

В пять часов вечера за Штрассером приходит эсэсовец, который отводит его в одиночную камеру с большим окном. Находясь в изоляции, он не подозревает о начале Ночи длинных ножей, хотя в общих чертах и догадывается, что такое может случиться. Не понимает он и того, надо ли ему бояться за собственную жизнь. Разумеется, Штрассер для партии фигура историческая, разумеется, он связан с Гитлером воспоминаниями об общих сражениях, и, в конце-то концов, после «пивного
Страница 14 из 34

путча» они и в тюрьме сидели вместе[42 - Гитлер и Штрассер не сидели вместе в тюрьме. Штрассер во время «пивного путча» 1923 года возглавил группу добровольцев и повел их в Мюнхен, чтобы помочь Гитлеру, но опоздал, а пока Гитлер отбывал наказание в тюрьме Ландсберга, замещал его на посту лидера нацистской партии.], но он ведь помнит, что Адольф отнюдь не сентиментален. И пусть он пока не способен уловить, чем бы могло угрожать фюреру его существование, – хотя бы так же, как существование Рёма и Шлейхера, – следует принимать в расчет тяжелейшую паранойю Гитлера. Довольно скоро Штрассер соображает: если хочешь спасти свою шкуру, действовать надо предельно осторожно.

Добравшись в своих размышлениях до этого места, он чувствует, что за его спиной промелькнула какая-то тень. Инстинкт привыкшего к подполью старого бойца подсказывает ему: там опасность, и он успевает пригнуться точно в момент выстрела. Кто-то просунул руку в окно и стреляет в упор. Да, он пригнулся, но сделал это недостаточно быстро. Он валится на пол.

Лежа ничком на полу камеры, Штрассер слышит, как поворачивается в замке ключ, как топают к нему тяжелые сапоги. Его окружают. Он ощущает затылком дыхание наклонившегося к нему человека, и сразу же раздаются голоса:

– Он еще жив.

– Что будем делать? Прикончим его?

Кто-то передергивает затвор автомата.

– Погодите, я доложу.

Пара сапог удаляется. Проходит несколько минут. Сапоги возвращаются, но не в одиночестве. Щелкают каблуки – это приветствуют новоприбывшего. Хлюпает какая-то жидкость. Тишина. И внезапно – голос, фальцет, который он узнал бы из тысячи. И слова, от которых холод бежит по позвоночнику:

– Он еще жив? Да бросьте его, не трогайте – пусть лежит тут, свинья недорезанная, пока не сдохнет.

Голос Гейдриха – это последний человеческий голос, который Штрассер услышит перед смертью. Впрочем, слово «человеческий» здесь можно употребить разве что условно…

40

У меня в гостях Фабрис, и мы разговариваем о моей будущей книге. Мы вместе учились в университете, Фабрис так же, как я, страстно увлекается историей и хорош еще и тем, что ему интересна моя писанина. В этот летний вечер мы располагаемся с тарелками на воздухе и он с вдохновляющей меня горячностью делится впечатлениями о начале моего романа. Останавливается на композиции главы, посвященной Ночи длинных ножей. По его словам, эта бесконечная цепь телефонных звонков превосходно отражает и масштаб эсэсовской бюрократии, и то, как было поставлено на поток действие, которое сделается фирменной маркой нацизма, – убийство. Я польщен, но у меня возникает одно подозрение, и хочется уточнить: «А ты понимаешь, что каждый телефонный звонок соответствует реальному случаю? Если бы понадобилось, я мог бы назвать тебе почти все имена». Фабрис удивляется и простодушно признается: он был уверен, что я все это сочинил. Услышанное смутно меня тревожит, и я задаю еще один вопрос: «А смерть Штрассера?» А Гейдрих, который сам является в камеру гестаповской тюрьмы и приказывает оставить умирающего истекать кровью? И это тоже! Фабрис считает, что я и это выдумал. Я, несколько уязвленный, восклицаю: «Да нет же! Все это действительно было так, все это правда!» И думаю про себя: «Черт побери! Не получилось!» Если уж создаю новый тип отношений с читателем, надо говорить яснее.

В тот же вечер по телевизору показывают документальную ленту, посвященную старому голливудскому фильму о генерале Паттоне[43 - Джордж Смит Паттон-младший (1885–1945) – один из генералов американского штаба, действовавшего во время Второй мировой войны, главнокомандующий танковым корпусом, который принимал участие в военных действиях во Франции. Удостоенный «Оскара» фильм американского режиссера Франклина Джеймса Шеффнера (1920–1989) «Паттон» вышел на экраны в 1970 году.], так скромно и называвшемуся – «Паттон». Документалисты включили в свою ленту фрагменты этого фильма и интервью свидетелей, которые дружно опровергают увиденное: «На самом деле было не так…» Нет, он не вступал всего-навсего с кольтом в руке в поединок с двумя «мессершмиттами», прилетевшими обстрелять базу (однако, по словам свидетеля, нет никаких сомнений, что он поступил бы именно так, дай ему тогда «мессера» время). Нет, он не говорил этого перед всей армией, только в какой-то частной беседе, впрочем, он вообще этого не говорил. Нет, он не в последний момент узнал, что его посылают во Францию, его об этом уведомили за несколько недель до отъезда. Нет, он не ослушался приказа, взяв Палермо, наоборот – он совершил это с санкции союзного командования и своего прямого начальства. Нет, он не посылал русского генерала куда подальше, пусть даже и не любил русских. И так далее и тому подобное. Короче, в фильме действовал вымышленный персонаж, биографию которого большей частью списали с биографии Паттона, но сам он никаким Паттоном явно не был. Тем не менее фильм называется «Паттон». И никого это особенно не удивляет, все находят это нормальным – сфабриковать во имя выигрышного сценария другую реальность, сделать связным и последовательным путь персонажа, чей жизненный маршрут в действительности, скорее всего, был полон трудностей и опасностей отнюдь не таких многозначительных, как в фильме. Именно из-за подобных людей – людей, которые испокон веков ради своей выгоды искажают историческую правду, мой старый приятель, искушенный во всем, что основано на вымысле, а значит, привыкший спокойно воспринимать любые фальсификации, способен простодушно удивиться и спросить: «Как, разве ты все это не придумал?»

Нет, я этого не придумывал! Да и с какой такой радости я стал бы «придумывать» нацизм?

41

То, чем я занимаюсь, понятное дело, сильно меня увлекает, но, похоже, с не меньшей силой действует мне на нервы.

Видел я однажды ночью сон. В этом сне я был немецким солдатом, одетым в серо-зеленую форму вермахта, и мне было поручено охранять какую-то огороженную колючей проволокой заснеженную территорию… что за территорию, я так и не понял. Думаю, пейзаж был навеян одной из многочисленных видеоигр, содержание которых основано на событиях Второй мировой войны. Время от времени я, проявляя слабость, часами не вылезал из таких стрелялок: Call of Duty, Medal of Honor, Red Orchestra и других.

Ну так вот. Обхожу я, стало быть, свою территорию – и вдруг появляется Гейдрих собственной персоной: пришел, значит, с инспекцией. Я сразу же встал по стойке «смирно» и затаил дыхание, а он двинулся вокруг меня, пристально разглядывая. Прямо как инквизитор. Не могу передать своего при этом ужаса: а вдруг он найдет к чему придраться! Но я проснулся, так и не узнав, что было дальше.

Наташа, подтрунивая надо мной, часто притворяется встревоженной: трудов, посвященных нацизму, в моем доме становится все больше и больше, как бы они на меня не повлияли, не изменили моих взглядов. Поддакивая ей, – вместе смеяться веселее – я не упускаю случая перечислить еще и «тенденциозные» – а проще говоря, неонацистские – сайты, которые мне пришлось посетить в поисках материалов. Но конечно же, я, сын еврейки и коммуниста, впитавший с молоком матери
Страница 15 из 34

республиканские идеалы самой прогрессивной части французской буржуазии, ощутивший, пока учился на филологическом, мощное воздействие и гуманизма Монтеня, и философии эпохи Просвещения, и мятежей сюрреалистов, и экзистенциалистской мысли, – конечно же, я не мог и никогда бы не смог «прельститься» чем бы то ни было, даже и отдаленно напоминающим нацизм.

Однако не могу не подчиниться – не подчиняться снова и снова – безграничной и пагубной власти литературы. Ведь на самом деле мой сон доказывает, что фигура Гейдриха, несущая в себе, вне всяких сомнений, изрядный запас романтизма, меня волнует.

42

Энтони Иден, в то время британский министр иностранных дел, слушает в изумлении. Новый президент Чехословакии, Бенеш[44 - Эдвард Бенеш (1884–1948) – президент Чехословакии с 1935 по 1938 и с 1945 по 1948 год, в 1938–1945 годах был президентом в изгнании.], с потрясающей уверенностью говорит о том, что способен решить вопрос с Судетами. Что может не просто сдержать экспансионистские поползновения немцев, но сделать это самостоятельно, не прибегая к помощи Франции и Великобритании. Иден не знает, как отнестись к этой речи. «Наверное, быть чехом в наше время означает быть ох каким оптимистом…» – думает англичанин. На дворе еще только 1935 год.

43

В 1936 году глава чехословацкой разведывательной службы майор Франтишек Моравец[45 - Франтишек Моравец (1895–1966) – активный участник секретного советско-чехословацкого сотрудничества в области разведки против фашистской Германии (1935–1945), оперативный псевдоним – Барон. В марте 1939-го вместе с ближайшими сотрудниками («особая военная группа») вылетел в Англию, где продолжил руководить работой чехословацкой разведки (март 1939 – май 1945), которая действовала во многих странах мира. По возвращении на родину оказался не у дел, с 1948 года жил в эмиграции в США, сотрудничал с американскими спецслужбами, работал в Пентагоне. Есть сведения, что его работа на советскую разведку продолжалась и там.] сдает экзамен на звание полковника. Среди других заданий ему предложена такая гипотеза: «Случилось так, что на Чехословакию напала Германия. Венгрия и Австрия также настроены враждебно. Во Франции не проведена мобилизация, а Малая Антанта[46 - Малая Антанта – союз Чехословакии, Румынии и Югославии, созданный в 1920–1921 годах, чтобы предотвратить воссоздание монархии Габсбургов в Австрии или Венгрии. Альянс, который начал трещать по всем швам в 1936 году, окончательно исчез в 1938-м – после того как в результате Мюнхенского сговора не стало Чехословакии.] вот-вот распадется. Какие могут быть у Чехословакии военные решения?»

Если встать на место майора и проанализировать предложенную ему тему, получится вот что. Австро-Венгерская империя в 1918 году распалась, и, естественно, Вена и Будапешт поглядывают с вожделением на свои бывшие провинции, а именно Богемию и Моравию, которые входили прежде в состав земель австрийской короны, и Словакию, которая была «полуколониальным» владением Венгрии. Кроме того, Венгрией правит регент, а точнее – фашистский диктатор и союзник Гитлера адмирал Хорти, Австрия же, ставшая совсем слабой, с грехом пополам сопротивляется давлению тех, кто – по ту или другую сторону немецкой границы – требует присоединения «младшей сестры» к великой Германии. Подписанный в 1936 году договор с Гитлером, который признал, конечно, суверенитет Австрии и пообещал не вмешиваться в ее дела, – просто бумажка, она и гроша ломаного не стоит. Следовательно, в случае конфликта с Германией Чехословакии придется противостоять еще и обеим частям развалившейся империи. Малая Антанта, коалиция Чехословакии с Румынией и Югославией, окончательно сложившаяся к 1922 году, когда был подписан договор об экономическом и финансовом сотрудничестве, а главное – о согласованных мерах для охраны общих интересов от посягательств бывших «хозяев», Австрии и Венгрии, так, честно говоря, и не стала стратегическим союзом, способным хоть кого-нибудь устрашить. А колебания Франции, отнюдь не стремившейся в случае конфликта выполнять взятые на себя в отношении своего чехословацкого союзника обязательства[47 - Стремясь сохранить свое влияние на Малую Антанту, Франция заключила с ее участниками военно-политические соглашения (с Чехословакией – 25 января 1924 года, с Румынией – 10 июня 1926-го, с Югославией – 11 ноября 1927-го). Значение этих соглашений для Франции в значительной степени обесценивалось сближением Румынии с Англией и особенно с Италией.], были уже не раз продемонстрированы. Стало быть, предложенная в качестве гипотезы расстановка сил выглядит вполне реалистичной.

В ответе майора Моравца всего четыре слова: «Ситуация военным путем неразрешима». Он успешно сдает экзамен и получает звание полковника.

44

Если бы я поставил себе задачей рассказать обо всех заговорах, в которых был замешан Гейдрих, этому не было бы конца. Собирая материалы, я наталкиваюсь на некоторые факты, которые решаю обойти – либо потому, что они кажутся чересчур анекдотическими, либо потому, что в них не хватает подробностей, чтобы заполнить все пустые места в пазле, либо потому, что сама история представляется мне сомнительной. Иной раз мне попадается несколько версий одного и того же события, и версии эти явно противоречат друг другу. Иногда я позволяю себе выбрать одну из них, в других случаях – делаю вид, что ничего подобного не читал.

Так, к примеру, я предпочел не упоминать о роли Гейдриха в крахе Тухачевского[48 - Михаил Николаевич Тухачевский (1893–1937) – маршал Советского Союза (1935), советский военный деятель, сделавший себе имя в период Гражданской войны. Репрессирован в 1937 году, реабилитирован в 1957-м.], и не без оснований. Во-первых, роль его виделась мне второстепенной, если не иллюзорной. Вторая причина состояла в том, что советская политика тридцатых годов все-таки выходила за рамки моего рассказа. И наконец, вполне возможно, я попросту побаивался ступать на новую для меня территорию: сталинские «чистки», карьера маршала Тухачевского, корни его противоречий со Сталиным – для того чтобы писать обо всем этом, требовалась большая эрудиция вкупе с отдельной кропотливой работой историка, и это могло завести меня слишком далеко.

Но все-таки я ради собственного удовольствия сочинил такой эпизод: молодой генерал Тухачевский смотрит на разгром большевистской армии под Варшавой[49 - Тухачевский в это время был командующим Западным фронтом.]. Дело происходит в 1920 году. Россия воюет с Польшей. «На Западе решается судьба мировой революции. Через труп белопанской Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству!» – восклицает Троцкий[50 - Выдержка из озаглавленного «На Запад!» приказа войскам Западного фронта № 1423 от 2 июля 1920 года. Но тут автор ошибся: приказ подписан Тухачевским, а не Троцким.]. Надо сказать, что, вступая в союз с Украиной, мечтая о конфедерации, куда вошли бы еще и Литва с Белоруссией, Польша сильно угрожала хрупкой целостности зарождающейся Советской России. А с другой стороны, если большевики намеревались помочь торжеству революции в Германии,
Страница 16 из 34

им в любом случае пришлось бы пройти через этот регион.

Контрнаступление Красной армии в августе 1920 года привело ее к Варшаве, и, казалось, участь поляков была этим окончательно решена, однако юная нация оставалась независимой еще долгих девятнадцать лет. В те августовские дни Польша сделала по отношению к русским то, что ей не удалось сделать в 1939-м по отношению к немцам, – остановила наступление Красной армии и достигла перелома в ходе войны. Это было «Чудо над Вислой». Над Тухачевским одержал тогда верх несравненный стратег, герой независимости, полководец старше его почти на тридцать лет – Юзеф Пилсудский[51 - Юзеф Климент Игнатович Косьчеша Пилсудский (1867–1935) – польский государственный и политический деятель, первый глава возрожденного Польского государства, основатель польской армии, маршал Польши.].

Силы примерно равны: 113 000 поляков против 114 000 русских. Однако Тухачевский уверен, что одержит победу, он проявляет инициативу и бросает большую часть своих войск на север. Пилсудский завлек его туда, сделав вид, что там-то и сосредоточена польская армия, между тем как сам в это время атакует русских с тыла – с юга. Именно в этот момент и началось втягивание в воронку «Антропоида». Тухачевский зовет на помощь Первую конную во главе с ничуть не менее легендарным, чем он сам, генералом Буденным[52 - Семен Михайлович Буденный (1883–1973) – советский военачальник, трижды Герой Советского Союза, кавалер Георгиевского креста всех степеней, командующий Первой конной армией РККА в годы Гражданской войны. Бине ошибочно называет Буденного генералом – тот на самом деле был маршалом (звание получил в 1935 году).], который в это время сражается на Юго-Западном фронте, собираясь взять Львов. Конница Буденного слывет весьма грозной, и Пилсудский знает, что с ее участием положение может резко измениться. Однако не тут-то было! Случается нечто невероятное! Генерал Буденный отказывается подчиняться, и его армия остается под Львовом. Для поляков это, вероятно, и становится истинным чудом над Вислой. Но не для Тухачевского, который, вкусив горечь поражения, пытается понять его причину. Впрочем, за пониманием не надо было далеко ходить: ответственный за Юго-Западный фронт политкомиссар, авторитет которого был для Буденного непререкаем, считал взятие Львова делом чести, следовательно, не могло быть и речи о том, чтобы отправить лучшие свои войсковые соединения в другое место, лишиться их ради того, чтобы избежать поражения там, куда не простиралась зона его ответственности. Именно там решался исход советско-польской войны? Ну и что? Не имеет значения! Личные амбиции этого комиссара часто оказывались превыше всего. Комиссара звали Иосифом Джугашвили, партийная кличка его была – Сталин[53 - Сталин был в это время членом Революционного военного совета РСФСР и входил в состав Реввоенсоветов Западного, Южного, Юго-Западного фронтов, а главкомом был С. С. Каменев. 11 августа 1920 года главком подписал приказ о передаче 12-й и 1-й Конных армий Западному фронту для решающего наступления на Варшаву, но Сталин категорически отказался выполнить этот приказ. Из-за трений между Каменевым и Сталиным последнего 14 августа вызвали в Москву. После отъезда Сталина Буденный и Ворошилов под всяческими предлогами отказывались выполнять приказы Тухачевского о переброске Первой конной армии на помощь Западному фронту, и только 20 августа 1920 года, после приказа Реввоенсовета республики, армия начала выход из боев под Львовом и двинулась на запад.].

Прошло пятнадцать лет. Тухачевский уже принял вместо Троцкого командование Красной армией[54 - Троцкий был в 1918–1925 годах наркомом по военным и морским делам и председателем Реввоенсовета РСФСР, затем СССР, и сменил его на этих постах М. В. Фрунзе. Тухачевский был заместителем Фрунзе в Штабе РККА, а после его смерти стал начальником Штаба РККА.], а Сталин, сменив Ленина, стал главой страны. Эти двое друг друга ненавидят, оба к этому времени достигли вершины славы и могущества, а политико-стратегические позиции их прямо противоположны: Сталин стремится оттянуть конфликт с нацистской Германией, Тухачевский же ратует за безотлагательное наступление.

Я еще не знал всего этого, когда смотрел фильм Эрика Ромера «Тройной агент», но решил заняться проблемой серьезно, услышав, как главный герой ленты, эмигрант, видный белый генерал Скоблин[55 - Николай Владимирович Скоблин (1893–1937 или 1938?) – русский военачальник, участник Первой мировой войны, генерал-майор Белой армии (с 26 марта 1920 года). Во время Гражданской войны командовал Корниловской дивизией, став ее начальником в 25 лет, – это был самый молодой начдив среди белогвардейцев. Был завербован НКВД, участвовал в сентябре 1937 года в похищении белого генерала Миллера. По одной из версий, его тогда разоблачили, пытались сдать французской полиции, но он бежал, укрылся то ли в советском посольстве, то ли на одной из парижских явок ИНО НКВД и прожил там до самой смерти в том же году: агенты НКВД сбросили его со специально зафрахтованного самолета при перелете из Франции в Испанию. По другой версии, умер в 1938-м. По обнародованной в 1993 году официальной версии ФСБ России, погиб в 1937 или в 1938 году при бомбежке Барселоны франкистской авиацией. Героя фильма Эрика Ромера зовут Федором Ворониным.], спрашивает жену: «Помнишь, я говорил тебе о встрече в Берлине с главным начальником немецкой сети шпионажа, неким Гейдрихом? Та к вот… знаешь, о чем я не захотел ему рассказать? О встрече с моим приятелем Тухачевским – мы с ним тайно виделись в Париже, когда Михаил приезжал на Запад по случаю похорон английского короля. Да, конечно, Тухачевский особо тогда не откровенничал, но и из его весьма сдержанных речей я смог сделать кое-какие выводы. Гестапо, должно быть, пронюхало о нашей встрече, Гейдрих спросил о ней с безразличным видом, я ответил уклончиво, он наградил меня ледяным взглядом, и мы расстались».

Гейдрих в фильме Ромера – до сих пор не могу опомниться!

Между тем разговор Скоблина с женой продолжается, и она спрашивает: «Да зачем же господину Гейдриху эти сведения нужны-то были?»

А генерал отвечает так: «Ну… было бы логично предположить очень сильную заинтересованность немцев в том, чтобы окончательно скомпрометировать маршала Красной армии, который, как им, наверное, было известно, и без того уже в немилости у Сталина… Та к мне кажется».

Дальше Скоблин всячески открещивается от каких бы то ни было связей с нацистами, и это вроде бы мнение Ромера, хотя режиссер делает все возможное, чтобы подчеркнуть неопределенность своего персонажа (кто он – белый? красный? коричневый?). Но мне с трудом верится, что этот самый Скоблин, отправившись в Берлин специально для беседы с Гейдрихом, ничего ему не сказал.

Я склонен думать, что, хотя Скоблин и отправился к Гейдриху, чтобы сообщить об антисталинском заговоре, подготовленном Тухачевским, на самом деле он работал на НКВД, то есть на самого Сталина. А с какой тогда целью его послали в Берлин? Скорее всего, распространить слухи о заговоре и сделать тем самым правдоподобным готовящееся обвинение
Страница 17 из 34

Тухачевского в государственной измене (обвинение, которое, похоже, лишено было всяких оснований).

Поверил ли Гейдрих Скоблину? Не знаю. Во всяком случае, он увидел возможность устранить опасного противника рейха: в 1937 году избавиться от Тухачевского означало обезглавить Красную армию. И Гейдрих решает еще подпитать слухи. Он знает, что поскольку речь о проблемах военных, то дело должно находиться в ведении абвера, то есть Канариса, но ему – опьяненному масштабом своего проекта – удается убедить и Гиммлера, и самого Гитлера в необходимости доверить столь тонкую операцию гестапо, и, конечно же, в его лице. Для начала он призывает к себе лучшего из своих подручных, специалиста по всякой грязной работе Альфреда Науйокса[56 - Альфред Гельмут Науйокс (1911–1966, по другим сведениям – 1960 или 1968; псевдонимы Hans M?ller, Alfred Bonsen, Rudolf M?bert) – штурмбанфюрер СС, офицер разведки Третьего рейха, вошедший в историю как «человек, начавший Вторую мировую войну».], и дает тому задание в течение трех месяцев изготовить серию фальшивок, способных скомпрометировать русского маршала. Раздобыть подпись Тухачевского проще простого: в то время, когда Россия и Германия поддерживали между собой дипломатические отношения на более дружеской основе, маршал визировал многие официальные документы.

И вот досье готово. Гейдрих поручает одному из своих людей продать его агенту НКВД. Следствием встречи Скоблина с Гейдрихом становится сделка, совершенно поразительная даже для истории шпионажа: русские покупают у немцев фальшивое досье и платят за него фальшивыми деньгами. Каждый считает, что надул другого, все обманывают всех.

А Сталин в конечном счете получает желаемое – доказательства того, что самый серьезный его соперник готовит государственный переворот. Историкам неизвестно, стоит ли придавать такое уж большое значение участию в этом деле Гейдриха, но ведь досье было передано по назначению в мае 1937 года, а Тухачевский расстрелян в июне, и эта близость дат наводит меня на мысль о причинно-следственной связи.

Кто же кого все-таки обвел вокруг пальца? Думаю, Гейдрих, помогая Сталину отделаться от единственного человека, способного тогда затмить советского вождя, действовал в его интересах. Но с другой стороны, человек этот еще и мог как никто другой вести успешную войну с Германией. Полнейшая дезорганизация Красной армии, застигнутой врасплох вторжением немецких войск на территорию Советского Союза в июне 1941 года, безусловно, станет следствием всей этой темной истории.

Да, в итоге мастерский удар был нанесен не самолично Гейдрихом, это Сталин подрубил сук, на котором сидел, но пока Сталин проводит у себя грандиозные, беспрецедентные чистки, Гейдрих ликует. И – без всяких колебаний – приписывает именно себе все заслуги в этом деле.

Ход получился ловким – и, осмелюсь сказать, он соответствовал правилам игры.

45

Мне 33 года, и я уже заметно старше, чем был Тухачевский в 1920 году. Сегодня 27 мая 2006-го – годовщина покушения на Гейдриха. Сестра Наташи сегодня выходит замуж. Меня на свадьбу не пригласили: Наташа обозвала меня «дерьмецом», и мне кажется, она меня просто не выносит. Вся жизнь развалилась, кругом одни руины. Интересно, неужели Тухачевскому, когда он понял, что битва проиграна, его армия разгромлена, все пошло прахом… могло ли ему в то время быть еще хуже, чем мне сейчас? Интересно, осознал ли он, поверил ли, что влип, что наголову разбит, что все кончено, интересно, проклинал ли он судьбу, противника, тех, кто его предал, или – самого себя? Как бы там ни было, я знаю, что тогда он воспрянул, загорелся с новой силой. Это бодрит, пусть даже спустя пятнадцать лет заклятый враг сокрушил его окончательно. Колесо Фортуны поворачивается, говорю я себе. Колесо поворачивается, ситуация меняется. Наташа не звонит. Я в 1920 году, у содрогающихся стен Варшавы, у моих ног течет безразличная ко всему Висла…

46

Сегодня ночью мне снилось, что я пишу главу о покушении, и начиналась она так: «Черный “мерседес” полз по дороге, как змея…» Вот тут-то я и остановился, поняв, что сначала надо рассказать обо всем остальном, ибо к этому главному эпизоду должно подвести нас с читателем именно все остальное. К тому же, разматывая до бесконечности ленту причинно-следственных связей, я сумею оттянуть момент, когда надо будет подступиться к главному, к самой яркой сцене романа, к той, которую предстоит сделать ударной…

47

Надо представить себе географическую карту, а на ней – концентрические круги, внутри которых Германия. Под вечер 5 ноября 1937 года Гитлер разворачивает свои планы перед военачальниками – Бломбергом, Фричем, Редером, Герингом – и своим министром иностранных дел Нейратом.[57 - Вернер Эдуард Фриц фон Бломберг (1878–1946) – немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал, в 1933–1938 годах министр имперской обороны Германии. Вернер фон Фрич (1880–1939) – генерал-полковник вермахта, первый генерал немецкой армии, погибший во Второй мировой войне. Эрих Йоханн Альберт Редер (1876–1960) – немецкий гросс-адмирал, главнокомандующий ВМС Третьего рейха с 1935 года по 30 января 1943 года. Герман Вильгельм Геринг (1893–1946) – «нацист номер два» после Гитлера, немецкий политический, государственный и военный деятель, рейхсминистр авиации, рейхсмаршал. Барон Константин фон Нейрат (1873–1956) – немецкий дипломат, министр иностранных дел Германии (1932–1938) и рейхспротектор Богемии и Моравии (1939–1943), после сентября 1941 года был фактически отстранен Гитлером от исполнения обязанностей рейхспротектора и занимал эту должность только номинально. Нейрат был в числе обвиняемых на Нюрнбергском процессе в 1946 году, его признали виновным по всем пунктам обвинения и приговорили к пятнадцати годам заключения, однако в 1954 году он был досрочно освобожден по причине слабого здоровья.] Суть немецкой политики, напоминает он (хотя, мне кажется, всем и так это понятно), в том, чтобы обеспечивать безопасность людей единой арийской расы, беречь и приумножать расу, а решение этой задачи упирается прежде всего в проблему жизненного пространства (пресловутое Lebensraum), – и вот тут-то мы и можем приступить к вычерчиванию на карте концентрических кругов. Только станем двигаться не от самого маленького круга до самого большого, чтобы охватить взглядом все экспансионистские намерения Третьего рейха, а наоборот – пойдем от самого большого к самому маленькому, потому как это поможет сфокусироваться на тех странах, на которые прежде других нацелился людоед.

Не считая нужным хоть как-то это обосновать, Гитлер объявляет, что немцы имеют право на большее жизненное пространство, чем другие народы, и будущее Германии прямо зависит от решения проблем, поставленных именно потребностью в расширении пространства. Но где же его, это пространство, взять? Нет, не за морями, не в каких-то далеких африканских или азиатских колониях, а непосредственно здесь, по соседству с рейхом, в самом центре Европы. И вот сейчас мы чертим по границам Старого континента окружность, внутри которой оказываются Франция, Бельгия, Голландия, Польша, Чехословакия, Австрия, Италия, Швейцария, а затем и Литва (вспомним,
Страница 18 из 34

что Германия того времени дотягивалась до Данцига и Мемеля[58 - Данциг – немецкое название польского города Гданьск; Мемель – немецкое название литовского города Клайпеда.] и соседствовала со странами Балтии). Отсюда и первый вопрос Гитлера к собравшимся: где Германия может достичь наибольшего успеха наименьшей ценой, куда следует устремиться в первую очередь? Предполагаемое военное могущество Франции, равно как ее связи с Великобританией, исключают ее из круга, а с нею вместе – Бельгию и Голландию, которые находятся в сфере стратегических интересов французского Генерального штаба. Муссолиниевская Италия также не годится в качестве цели – тут причины совершенно понятны. Экспансия в сторону Польши и стран Балтии может затронуть чувствительные струны России, а это преждевременно. Швейцарию, как всегда, стоит приберечь куда в большей степени как сейф, чем как нейтральную территорию. Ну и что остается? Круг сужается и перемещается к зоне, в которую входят всего-навсего две страны. «Первым делом мы должны нанести удары одновременно по Чехословакии и Австрии – так мы избежим опасности фланговой атаки в случае возможной операции, направленной против западных государств». Из одной этой фразы видно, что, едва назначив первые «мишени», Гитлер уже думал о расширении круга.

Если оставить в стороне реакцию Геринга и Редера – нацистов, как говорится, до кончиков ногтей, – можно сказать, что планы Гитлера ввели его собеседников в ступор. Кое-кого даже и в буквальном смысле: у Нейрата, к примеру, в дни, последовавшие за оглашением этого блестящего проекта, случилось несколько сердечных приступов подряд. Бломберг и Фрич (первый был военным министром и главнокомандующим вооруженными силами, второй – главнокомандующим сухопутными войсками немецкой армии) попытались протестовать, причем с горячностью, абсолютно неприемлемой при царящих в Третьем рейхе нравах. Старая гвардия тогда, в тридцать седьмом, еще верила, что может быть той силой, которая в глазах диктатора, столь неосторожно приведенного ею к власти, кое-что значит.

Она ничего не понимала в Гитлере, эта старая гвардия, а за понимание (в частности – Бломбергу и Фришу) предстояло заплатить очень дорого.

Не так уж много времени спустя после вышеупомянутого бурного заседания Бломберг, который в январе 1938 года женился вторым браком на своей юной секретарше, с ужасом узнал, что открылось (вполне возможно, и ему самому) прошлое его молодой, на двадцать три года моложе его самого, жены. Ева Грун, как выяснилось, была профессиональной проституткой. А поскольку скандал требовался максимально громкий, по министерствам запустили открытки с обнаженной Евой в самых что ни на есть непристойных позах. Бломбергу предложили развестись с Евой, он проявил мужество, отказался – и был немедленно отправлен в отставку: ему было запрещено надевать военную форму и появляться в канцелярии. Но он дожил свой век верным второй жене и умер в Нюрнберге в 1946 году, ожидая начала процесса.

А Фрич стал жертвой еще более скабрезных махинаций, умело проведенных не кем иным, как Гейдрихом. Ну а кем же еще…

48

Гейдрих, подобно Шерлоку Холмсу, играл на скрипке (только лучше британца). И, подобно Шерлоку Холмсу, занимался расследованиями уголовных преступлений. Разница между ним и знаменитым английским сыщиком состояла в том, что в отличие от Шерлока Холмса он не доискивался истины – он фабриковал «истину». Совсем другое дело.

Вот, например, поручили ему скомпрометировать командующего сухопутными войсками, генерал-полковника вермахта Вернера фон Фрича. Для того чтобы узнать об антинацистских настроениях Фрича, не надо было стоять во главе СД: тот никогда своих взглядов не скрывал. Еще в 1935 году, во время парада в Саарбрюккене, любой, кто находился неподалеку от Фрича на трибуне, мог услышать его саркастические замечания в адрес СС, партии и многих видных членов НСДАП. И нет ничего проще, чем придумать заговор, который тот якобы замышляет.

Но Гейдрих находит другой путь – куда более унизительный для старого барона. Он знает, насколько спесива, насколько чувствительна старая прусская аристократия к вопросам нравственности, как чванится она своей высокой моралью. Вот почему он решает, используя опыт с Бломбергом, завести на Фрича дело по обвинению в безнравственности.

Фрич – убежденный старый холостяк, к этому Гейдрих и намерен придраться. В делах такого рода угол атаки понятен, и, для того чтобы сварганить досье, группенфюрер СС прибегает к помощи специальной службы гестапо, 11-го отдела, задача которого – борьба с гомосексуализмом.

И вот что ему удается обнаружить. В показаниях некоего Ганса Шмидта, сидевшего в это время в тюрьме и известного тем, что он выслеживал гомосексуалистов и вымогал у них деньги, есть сведения о том, что Шмидт видел в каком-то темном проулке близ Потсдамского вокзала, как Фрич предавался разврату с гомосексуалистом по кличке Джо-баварец, продававшим свои услуги за деньги, после чего стал Фрича шантажировать, и тот платил ему за молчание. Невероятно, но история выглядела правдивой… расхождения были в одной мелочи, но Гейдрих такую «мелочь» (Фрич, о котором шла речь в доносе, всего лишь полуграмотный однофамилец генерала) решает не брать в расчет, какое это имеет значение!

Кавалерист в отставке – подумаешь, военные же оба, легко спутать, тем более что под давлением гестапо шантажист готов опознать кого угодно.

Гейдриху хватает воображения (без этого в его деле не обойтись), но чтобы махинации такого рода оказывались успешными, требуется еще и перфекционизм, а группен-фюрер на этот раз им не озаботился. Тем не менее дело почти выгорело.

На очной ставке, проводившейся в одном из кабинетов имперской канцелярии в присутствии Геринга и Гитлера, шантажист, выглядевший, по слухам, абсолютным дегенератом, увидев Фрича, закричал: «Это он!» – а надменный барон даже не удостоил его ответом… Однако в высших сферах Третьего рейха принимать неприступный вид было бесполезно. Гитлер потребовал, чтобы главнокомандующий сухопутными войсками немедленно подал в отставку.

До этого момента события разворачивались в точности по сценарию Гейдриха. Но теперь происходит неожиданное: Фрич отказывается уйти со своего поста. Причем не просто отказывается, а требует, чтобы дело было передано военному трибуналу. И позиция Гейдриха внезапно становится ох какой шаткой: если начнется новое предварительное расследование, то проводиться оно будет уже не силами гестапо – силами самой армии. А Гитлер колеблется. Ему не больше, чем Гейдриху, хочется честного, без сучка без задоринки процесса, но он пока еще немножко опасается реакции старой гвардии.

За несколько дней ситуация полностью меняется: военные не только открывают правду, но им к тому же удается вырвать из когтей гестапо двух главных свидетелей по делу – шантажиста и отставного кавалерийского ротмистра. Стало быть, от плана Гейдриха при таком раскладе не остается камня на камне и…

В этот момент карьера Гейдриха висит на волоске: если Гитлер согласится на военный трибунал,
Страница 19 из 34

его мошенничество рано или поздно будет раскрыто, и это приведет как минимум к увольнению. Конец всем амбициям! Он окажется примерно в том же положении, как в 31-м, после того как его вышвырнули из флота.

Ох, как же ему не нравится такая перспектива! Хладнокровный убийца просто-таки сходит с ума. Его правая рука, Шелленберг[59 - Вальтер Шелленберг (1900–1952) – юрист по образованию, член НСДАП с 1933 года, бригаденфюрер СС, начальник VI управления Главного управления имперской безопасности (РСХА). Доклады Шелленберга о развитии германского законодательства привлекли внимание Гейдриха, который предложил ему работу в своем ведомстве, где под руководством Шелленберга были разработаны многие секретные операции. В самом конце войны Шелленберг через свою агентуру организовал переговоры Гиммлера с представителями американских спецслужб об условиях заключения сепаратного мира. На Нюрнбергском процессе в 1949 году был приговорен к шести годам заключения, но освободился уже в 1950-м и до смерти успел издать книгу воспоминаний.], вспоминал позже, что в те дни Гейдрих даже попросил как-то, чтобы ему принесли оружие. Шефа СД приперли к стенке.

Только зря он сомневался в Гитлере: Фрича в конце концов отправили в отставку по причине слабого здоровья. Никакого разжалования, никакого процесса, так было проще решить все проблемы. У Гейдриха все же был козырной туз в рукаве: его интересы совпадали с интересами Гитлера, который как раз в это время решил взять на себя командование армией, а это означало, что от Фрича надо избавиться любой ценой – такова уж нерушимая воля фюрера.

5 февраля 1938 года газета V?lkischer Beobachter напечатала крупно – чтобы сразу бросалось в глаза:

«ВСЯ ВЛАСТЬ СОСРЕДОТОЧЕНА ОТНЫНЕ В РУКАХ ФЮРЕРА».

Гейдриху уже не о чем было беспокоиться.

Состоявшийся все-таки офицерский суд чести признает все обвинения против генерал-полковника Фрича ложными, но расстановка сил к тому времени радикально переменится. Все будут в экстазе по причине аншлюса, армия склонится перед гением фюрера – ну и зачем же ей тогда делать из случившегося проблему? Фрича оправдают, Гитлер, отказавшись от публичного заявления, объявит о решении трибунала на встрече с высшим командным составом… Все в порядке, ликвидируем шантажиста – и забудем об этом.

49

Гитлер никогда не шутил с вопросами морали. С 1935 года, в соответствии с принятыми в сентябре Нюрнбергскими законами[60 - Нюрнбергские расовые законы (N?rnberger Rassengesetze) – два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта: «Закон о гражданине Рейха» (Reichsb?rgergesetz) и «Закон об охране германской крови и германской чести» (Gesetz zum Schutze des deutschen Blutes und der deutschen Ehre), принятых по инициативе Гитлера 15 сентября 1935 года специально созванной в Нюрнберге по случаю съезда Национал-социалистической партии сессией рейхстага.], евреям было официально запрещено вступать в сексуальные отношения с арийскими женщинами, равно как и арийцам с еврейками. Нарушение каралось тюрьмой[61 - Аресты евреев, обвиненных в интимных связях с арийскими женщинами, начались еще весной – так называемый сексуальный Холокост. С подробностями можно познакомиться в книге А. В. Васильченко «Арийский миф III рейха». М.: Эксмо, 2008. Сер. «III рейх. Мифы и правда».].

Но – удивительное дело! – юридическую ответственность несли только мужчины. Женщина – не имеет значения, еврейская или арийская, – вероятно, по воле фюрера, никаким преследованиям в аналогичных случаях не подвергалась.

Гейдрих, больший роялист, чем сам король, не может с этим согласиться. Похоже, подобное «неравноправие» мужчин и женщин оскорбительно для его чувства справедливости (правда, только в том случае, если женщина еврейка). И потому в 1937 году он направляет в полицию и в гестапо секретные инструкции, в соответствии с которыми за каждым приговором, вынесенным немцу за связь с еврейкой, автоматически должен следовать арест его партнерши, которую следует немедленно – и тайно – отправить в концентрационный лагерь.

Получается, что в тех случаях, когда от нацистских начальников в виде исключения требовались умеренность и сдержанность, они не боялись пойти наперекор приказам фюрера. Если вспомнить, что после войны единственным аргументом в свою защиту они выдвигали необходимость подчиняться приказу во имя офицерской чести и принесенной в свое время присяги, факт этот покажется особенно интересным.

50

Взрыв бомбы: аншлюс! Австрия в конечном счете «решает присоединиться к Германии». Это первый этап создания Третьего рейха. И одновременно ловкий маневр, который Гитлер вскоре предпримет снова, – завоевание страны без единого выстрела.

Новость для Европы – как гром среди ясного неба. Полковник Моравец, естественно, хочет немедленно вернуться из Лондона в Прагу, но вот беда – нет подходящего рейса. Тем не менее ему удается вылететь во Францию, где, очутившись на мысе Аг[62 - Аг – мыс на северо-западном побережье французского полуострова Котантен.], он решает проехать остаток пути по железной дороге. Поезд – это, конечно, прекрасный вид транспорта, только есть тут небольшая проблемка: путь из Франции в Чехословакию лежит… через Германию.

Невероятно, но Моравец осмеливается рискнуть.

Так складывается оригинальная ситуация: 13 марта 1938 года глава чехословацкой тайной разведки в течение нескольких часов путешествует в поезде по нацистской Германии.

Попытаюсь-ка я вообразить это путешествие… Моравец, со своей стороны, конечно же, старается привлекать к себе как можно меньше внимания, он, разумеется, говорит по-немецки, но я не уверен, что его акцент вне всяких подозрений. Однако для Германии война тогда еще не началась, и немцы, пусть даже и возбужденные речами фюрера о мировом еврействе и внутренних врагах, пока не настолько бдительны, насколько могли бы. И все-таки из чистой предусмотрительности Моравец, должно быть, выбирает при покупке билета либо самого, как ему кажется, приветливого кассира, либо самого на вид тупого.

Но вот он уже в вагоне. Тут он, скорее всего, находит пустое купе и садится…

…либо у окна, чтобы иметь возможность повернуться спиной к будущим попутчикам и, сделав вид, что любуется мелькающими за окном пейзажами, лишить соседей охоты завязать с ним разговор, но одновременно наблюдать за ними и всем, что происходит в купе, благодаря отражению;

…либо у двери, чтобы видеть, кто куда движется по коридору.

Ладно, пусть сядет у двери.

Сел. Сидит. Глядит, что там за дверью.

И думает прекрасно осознающий свою значимость, а может, и гордый ею Моравец, насколько я понимаю, вот о чем: а ведь гестапо дорого заплатило бы за информацию о некоем пассажире, которого перевозит сейчас немецкая железная дорога.

Каждое передвижение по вагону наверняка сильно действует ему на нервы.

Каждая остановка поезда.

Время от времени к нему подсаживается новый пассажир, и вскоре вагон оказывается заполнен весьма подозрительными личностями. Нет, конечно, там могли быть и бедняки, вероятно и целыми семьями, и тут нечего особо тревожиться, но могли быть и хорошо одетые мужчины.

Вот по коридору проходит
Страница 20 из 34

какой-то человек без головного убора, и Моравец размышляет, кем он может быть. Вспоминает, что во время учебы в СССР ему приходилось слышать: здесь, в Советском Союзе, человек в шляпе – наверняка или иностранец, или работник НКВД… Так… а кем тогда может быть в Германии человек без шляпы?

Предполагаю, что полковник то и дело меняет маршруты, пересаживается с поезда на поезд, что ему приходится часами ждать на вокзалах, и всякий раз это дополнительный стресс. Моравец слышит, с каким – едва ли не до истерики – ликованием продавцы газет выкрикивают заголовки свежих новостей. Предполагаю, что он вынужден не раз проделать маневр с кассами, чтобы иметь возможность скрывать истинное свое направление максимально долго.

А потом – таможенники. Скорее всего, он обзавелся фальшивыми документами, вот только понятия не имею, какое там могло быть названо гражданство. Хотя… хотя тут совсем уж наверняка не скажешь, потому что миссия его в Лондоне была согласована с английскими властями. А до Лондона он несколько дней провел в балтийских странах, где, как мне кажется, встречался с местными коллегами, так что ему, в общем-то, не было нужды ни в каком прикрытии, и – это вполне допустимо – он ничего такого и не предусмотрел.

Быть может, все прошло как по маслу: таможенник внимательно изучил паспорт, оказавшийся в полном порядке, и вернул его пассажиру без каких-либо комментариев. Однако ведь даже и в этом случае время для нашего пассажира на несколько совершенно особенных секунд остановилось…

Ладно, как бы там ни было, он приехал.

И когда вышел из вагона, когда ступил на родную землю и осознал, что опасности больше нет, испытал огромное облегчение.

Много времени спустя Моравец признается, что после этого ему очень долго не приходилось испытывать никакого приятного чувства.

51

Австрия – первая добыча Третьего рейха. Страна в одночасье превращается в германскую провинцию, и 150 000 австрийских евреев внезапно оказываются во власти Гитлера.

В 1938 году еще не предполагалось всех их истребить, речь шла скорее о том, чтобы побудить их к эмиграции.

Для того чтобы организовать массовую эмиграцию австрийских евреев, в Вену командируют молодого гаупт-штурмфюрера (или оберштурмфюрера; в общем, младшего лейтенанта), руководителя подотдела «по делам евреев» берлинского гестапо. Он быстро прикидывает, каково положение вещей, и в голове его начинают роиться идеи. Та, которой он больше всего гордится (если верить его заявлениям, сделанным двадцать два года спустя во время процесса), – идея «ленточного конвейера»: надо создать систему принудительной эмиграции, при которой оформление бумаг на выезд, ускорившись, превратилось бы в конвейер. Для того чтобы получить разрешение на выезд, евреи должны собрать солидное досье из самых разных документов. После этого, прихватив с собой все эти документы, можно отправляться в открытое в конфискованном нацистами у прежних владельцев дворце Ротшильдов Центральное бюро еврейской эмиграции, сдать свое досье, которое сразу же поступит на конвейер, и в конце процесса будущий эмигрант вынет из корзинки готовый паспорт. Цель у задуманного процесса единственная: не выпускать евреев из страны, хорошенько не ощипав, причем ощипав в предельно короткий срок, а как только они лишатся законным образом всего имущества, от них избавиться.

Пятьдесят тысяч австрийских евреев смогут благодаря такой системе избежать гитлеровской западни, прежде чем капкан захлопнется. А сейчас это решение, похоже, устраивает всех: евреям может казаться, что им повезло, раз сумели столь дешево отделаться, нацисты же рады, что смогли завладеть весьма внушительными суммами. Гейдрих из Берлина рассматривает операцию как успешную, и в течение некоторого времени эмиграция всех проживающих на территории рейха евреев будет считаться оптимальным решением проблемы, лучшим ответом на «еврейский вопрос».

И Гейдрих запомнит имя лейтенанта, так славно потрудившегося на еврейской ниве. Адольф Эйхман.

52

Метод, изобретенный Эйхманом в Вене, ляжет потом в основу всей политики депортации и уничтожения людей: от жертвы следует потребовать активного сотрудничества. И в самом деле – евреев, скажем, всегда будут приглашать явиться к германским властям самим, и в большинстве случаев – будь то для эмиграции в 1938-м или для отправки в Треблинку и Освенцим в 1943-м – они станут откликаться на приглашение своих врагов. Без этого невозможно было бы проводить политику массового истребления, ибо нацисты немедленно столкнулись бы с неразрешимыми трудностями учета. Иными словами, если бы евреи не являлись на зов сами, совершались бы, наверное, бесчисленные убийства, но о геноциде речь бы не шла.

Интуиция сразу же подсказала Гейдриху, что Эйхман – талантливый бюрократ, а значит, можно сделать его ценнейшим помощником. Тогда ни один из них еще не догадывался, что 1938 год – подготовка к 1943-му. Но все взгляды уже начинают обращаться к Праге. Вот только опять-таки ни один из двоих пока не знает, какую роль предстоит ему там сыграть.

53

Тем не менее даже и раньше наблюдались уже некоторые симптомы… Требуя в течение нескольких лет от своих начальников отделов тщательной разработки еврейского вопроса, Гейдрих получал в том числе и подобные предложения:

«Следует лишить евреев средств к существованию – и не только в экономической сфере. Германия должна стать для них страной без будущего. Если старшему поколению еще можно дать разрешение упокоиться здесь с миром, то молодым людям – нет, их следует побуждать к эмиграции. Что касается средств, то надлежит окончательно и бесповоротно отбросить драчливый антисемитизм, револьвер – не оружие против крыс, их уничтожают с помощью яда или газа».

Метафора, фантазм, вырвавшееся наружу подсознание? В любом случае чувствуется, что у автора, начальника некоей подчиненной Гейдриху службы, есть уже какие-никакие мысли на этот счет. Доклад датирован маем 1934 года: мечты, мечты…

54

В самом центре исторической области, что прежде называлась Богемией, к востоку от Праги, на дороге в Оломоуц находится город, уникальность которого позволила ему войти в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Кутна Гора[63 - Кутна Гора означает «Гора монашеской рясы». Согласно преданию, монах, заснув на одном из холмов вблизи горняцких поселков, увидел во сне серебряные слитки, а проснувшись, действительно обнаружил их в указанном во сне месте и накрыл это место своей рясой. В Средние века Кутна Гора стала центром добычи серебра.] – это старинные живописные улочки, это великолепный кафедральный собор в готическом стиле, это, наконец, главная местная достопримечательность – совершенно фантастическая Костница, оссуарий со сводами и стрельчатыми арками, выложенными из человеческих костей мертвенной белизны.

В 1237 году Кутна Гора и заподозрить не могла, что носит в себе бациллу Истории, которая еще только готовится начать одну из тех своих долгих, жестоких и ироничных глав, на какие она непревзойденный мастер. Главу, которая растянется на семь веков.

В те времена королем
Страница 21 из 34

Богемии и Моравии был Вацлав I, сын Пршемысла Отакара I, и принадлежал он к первой славной династии Пршемысловичей, получившей название по имени ее легендарного основателя Пршемысла, крестьянина из села Стадице. Король был женат на немецкой принцессе Кунигунде, дочери Филиппа Швабского, короля Германии (римского короля), гибеллина из грозного рода Гогенштауфенов. Стало быть, в борьбе между сторонниками папы гвельфами и приверженцами императора гибеллинами Вацлав держал сторону короны, и если той наносились удары папской курией, то власть короны всякий раз подкреплялась этим союзом. Черный орел на белом щите среди языков пламени на гербе королевства уступил место белому двухвостому льву. Страна ощетинилась донжонами. Повеяло рыцарским духом.

Прага вскоре получит свою Староновую синагогу[64 - Пражская Староновая синагога – самая старая действующая синагога Европы – была построена в 1270 году. Это одно из первых готических зданий в Праге, старейший из сохранившихся образцов средневековой двухнефовой синагоги. Сначала ее называли Новой или Большой синагогой, а нынешнее название появилось в XVI столетии, когда были построены более новые синагоги.].

Кутна Гора пока еще не один из крупнейших городов Европы, а всего лишь горняцкий поселок.

И в нем разворачивается сцена, достойная средневекового вестерна. В таверне, где мог бы пьянствовать сам Фальстаф, кроме местных жителей присутствуют и несколько путешественников. Завсегдатаи пьют и заигрывают со служанками, шлепая их по заднице или хватая за что придется, усталые путники молча едят, затесавшиеся сюда воры, сидя перед почти нетронутыми стаканами и наблюдая за происходящим, обдумывают свои темные делишки. За окнами дождь, из соседней конюшни доносится конское ржание. И тут на пороге вырастает седой бородатый старик. Жалкая его одежонка промокла насквозь, башмаки в грязи, с матерчатой шапки струится вода. Новоприбывшего все знают, это местный безумец, живущий в горах, и потому никто не обращает на него внимания. Он садится за стол, велит принести ему выпить, поесть, потом снова выпить. Требует, чтобы забили свинью. За соседними столиками смеются, трактирщик недоверчиво спрашивает, найдется ли у старика чем заплатить. Посетитель не отвечает, но в глазах его вспыхивает огонек торжества. Старик молча достает из-за пазухи потертый кожаный мешочек, кладет его на стол и принимается медленно развязывать шнурки. Развязав, вынимает из своего «кошелька» небольшой серый камешек и притворно небрежным жестом передает трактирщику для осмотра. Тот хмурит брови, вертит камешек между пальцами, подносит ближе к свету горящего на стене факела. Внезапно на лице его вспыхивает изумление, и он пятится – явно под впечатлением от увиденного. Хозяин таверны понял, что у него в руках. Просто-напросто самородок серебра.

55

Пршемыслу Отакару II, сыну Вацлава I, как и его дедушке, дали имя предка – Пршемысла-пахаря[65 - Пршемысл-пахарь (2-я половина VIII века) – легендарный первый князь чехов, землепашец, основавший династию Пршемысловичей (873–1306). Однажды мужчины племени чехов стали выражать недовольство тем, что главным их судьей является женщина, и потребовали указать им князя, и тогда мудрая княжна-прорицательница Либуше, упрекнув свой народ за добровольный отказ от свободы, объявила на совете старейшин, что выйдет замуж за человека, к которому приведет ее конь. Конь привел ее к пахарю Пршемыслу из села Стадице.], которого в незапамятные времена сделала своим мужем легендарная основательница Праги княжна Либуше. Из-за этого Пршемысл Отакар II в большей степени, чем любой другой государь, исключая разве что его деда, чувствовал себя хранителем величия королевства. И никто не может обвинить его в том, что он не сберег этого величия: благодаря серебряным рудникам Богемия с начала царствования Пршемысла Отакара II получала в среднем сто тысяч серебряных марок годового дохода, что и сделало ее в XIII веке одним из самых богатых государств Европы – впятеро богаче, к примеру, Баварии.

Однако тот, кого прозвали «королем железным и золотым» (отмечу-ка здесь в скобках несправедливость по отношению к металлу, который помог ему сделаться великим государем), как и всякий государь, вовсе не хочет довольствоваться тем, что имеет. Он понимает, насколько тесно связано процветание его королевства с серебряными рудниками, и стремится ускорить их разработку. Его лишают сна все еще схороненные под землей сокровища, ему требуется все больше рабочей силы. А чехи-то ведь крестьяне – не шахтеры.

Отакар задумчиво вглядывается в свой город – Прагу. С высоты холма, на котором расположен замок, ему видны рынки, раскинувшиеся вокруг грандиозного моста Юдифи[66 - Легендарный мост Юдифи, один из первых европейских каменных мостов, был частично разрушен бурным наводнением в 1342 году. Он существовал параллельно с Карловым мостом и даже полуразрушенный, укрепленный деревянными переходами, почти шестьдесят лет служил временной переправой через реку вплоть до самого завершения строительства Карлова моста.], одного из первых каменных сооружений, призванных заменить деревянные мосты. Потом на этом месте возведут Карлов мост, и он свяжет Старый город с Пражским градом – пока еще не с Малой Страной[67 - Градчаны – один из четырех исторических районов Праги, когда-то крепостной город, примыкающий к старой императорской резиденции Пражскому граду и расположенный вместе с ней на скалистом холме левого берега Влтавы. Название района произошло от слова hrad, что по-чешски означает «замок, крепость, укрепленное поселение». Мала Страна, или Пражский малый град, – другой исторический район чешской столицы, расположенный ниже Градчан у подножия двух холмов: с севера – Градчанского, с юга – Петршина.]. Разноцветные точки мельтешат вокруг прилавков, где чего только не выложено: тут и ткани, и мясо, и овощи-фрукты, и украшения, и изделия из виртуозно обработанного металла… Отакар знает: торгуют на рынках только немцы, чехи – народ землепашцев, их не тянет в города. Размышления монарха, наверное, окрашены грустью, если не презрением, потому что ему известно и другое. Ему известно, что о государстве судят исключительно по городам и что знать, достойная называться знатью, не сидит на своих землях, а образует то, что французы называют королевским двором. В те времена вся Европа старалась внедрить у себя эту новинку, и Отакар, подобно другим, не избежал французского влияния, но все-таки Франция оставалась для него реальностью далекой и в силу этого довольно абстрактной. И сейчас, когда Отакар представляет себе рыцарство, ему видятся тевтонцы, которых он хорошо знает, потому что, едва взойдя на престол, участвовал вместе с ними в крестовом походе против язычников Пруссии в 1254 году… а в 1255-м – разве не он вместе с великим магистром Тевтонского ордена Поппо фон Остерной заложил в нижнем течении реки Преголи орденскую крепость Кенигсберг? Отакар был целиком сориентирован на Германию, и именно все немецкое представлялось ему самым благородным и самым современным. Потому, желая добиться для своего
Страница 22 из 34

королевства процветания, он – наперекор мнению своего придворного советника, а главное, мнению своего канцлера, главы Вышеградского капитула, – решил прибегнуть к политике широкой немецкой иммиграции в Богемию и выбрал себе в качестве оправдания нехватку рабочей силы на серебряных рудниках. Побуждая сотни тысяч немцев к переселению в свою прекрасную страну, создавая для них самые благоприятные условия, даруя им налоговые льготы, награждая их землями, он рассчитывал заодно найти в них союзников, которые ослабили бы позиции местной знати. Всех этих постоянно несущих угрозу и чересчур алчных Ризмбурков, Витковичей, Фанкельштейнов, к которым он не мог относиться иначе как с недоверием и свысока. История – с ростом могущества немецкой знати в любом городе, будь то Прага, Йиглава или Кутна Гора, а потом и по всей Богемии и Моравии, – покажет, что стратегия оказалась совершенно правильной, пусть даже Отакар не проживет столько, сколько надо было, чтобы ею воспользоваться.

Но если посмотреть в будущее, выяснится, что идея была все-таки хуже некуда.

56

Сразу же после аншлюса Германия – с осмотрительностью и благоразумием, каких прежде за ней не знали, – буквально заваливает Чехословакию официальными документами, цель которых – успокоить страну. Нет у чехов и словаков, дескать, никаких оснований бояться в ближайшее время нападения, пусть даже аннексия Австрии и порожденное этим чувство, будто тебя окружили, способны вызывать у них законную тревогу.

Был к тому же еще и отдан приказ, предписывавший немецким войскам, расквартированным теперь в Австрии, ни в коем случае не подходить к чехословацкой границе ближе чем на пятнадцать-двадцать километров, дабы не создавать ненужного напряжения.

Но в это же самое время известие об аншлюсе возбуждает невероятный энтузиазм внутри самой страны – в Судетах[68 - В 1938 году в Чехословакии насчитывалось 14 миллионов человек, из них 3,5 миллиона этнических немцев, компактно проживающих в Судетской области, а также в Словакии и Закарпатской Украине (карпатские немцы).]. Отныне здесь только и разговоров, что о заветной мечте: присоединиться к Германии. Демонстрации множатся, дня не проходит без провокаций. Устанавливается атмосфера всеобщего заговора. Из рук в руки передаются листовки и брошюры. Судетские немцы, чиновники и служащие, постоянно саботируют указы чехословацкого правительства, направленные на то, чтобы сдержать сепаратистские настроения, и, более того, готовы на борьбу за отделение от Чехословакии. Бойкот чешского меньшинства в районах с преобладанием немецкоязычного населения достигает беспрецедентных масштабов. Бенеш напишет потом в своих мемуарах, что был поражен мистическим романтизмом, который, как ему показалось, внезапно охватил всех богемских немцев.

57

«Церковный собор в Констанце[69 - Речь идет о XVI Вселенском соборе, созванном папой Иоанном XXIII по настоянию германского императора Сигизмунда и проходившем в немецком городе Констанце с 16 ноября 1414 по 22 апреля 1418 года. Главной задачей собора было прекратить церковный раскол, и действительно он восстановил единство Римско-католической церкви. В ходе собора 6 июля 1415 года был приговорен к сожжению обвиненный в ереси чешский проповедник Ян Гус, а 30 мая 1416 года – его сподвижник Иероним Пражский.] виновен в том, что призвал наших природных врагов, всех немцев, которые нас окружают, к несправедливой борьбе с нами, хотя у них нет никаких причин выступать против нас, кроме их неутолимой ненависти к нашему языку».

    (Гуситский манифест, около 1420 года)

58

Франция и Англия за все время чехословацкого кризиса сказали Гитлеру «нет» всего один раз. Один-единственный! Да к тому же Англия процедила это «нет» сквозь зубы, так что его было едва слышно…

19 мая 1938 года замечено движение немецких войск близ чехословацкой границы. 20-го в Чехословакии проходит частичная мобилизация, и тем самым очень четко дается понять: если на страну нападут, она будет защищаться[70 - Узнав о скрытом сосредоточении германских войск на границах Чехословакии, правительство Бенеша под давлением общественного мнения срочно провело частичную мобилизацию; под ружье были призваны резервисты (80 тыс. человек), технические войска и полиция – всего около 180 000 человек. Войска заняли пограничные укрепления, предотвратив опасность фашистского путча в Судетах и внезапного вторжения вооруженных сил рейха.].

Франция, с твердостью и оперативностью, каких никто от нее уже и не ждал, немедленно заявляет, что останется «верна всем пактам и договорам, которые заключила», то есть, по сути дела, обещает в случае немецкой агрессии оказать Чехословакии военную помощь.

Неприятно удивленная поведением французов Англия, тем не менее, поддерживает позицию своего союзника, правда, с одним небольшим уточнением, тоже вполне недвусмысленным: даже в случае вооруженного конфликта о введении частей британской армии на территорию Чехословакии не может быть и речи. Чемберлен[71 - Невилл Чемберлен (1869–1940) – английский государственный деятель, консерватор, с мая 1937 года – премьер-министр Великобритании. Он оставался на этом посту все годы подготовки и развязывания Второй мировой войны, но был вынужден подать в отставку 10 мая 1940 года в связи с вторжением германских войск в Бельгию, Голландию и Францию.] бдительно следит за тем, чтобы его дипломаты не выходили за рамки такой весьма неясной формулировки: «В случае европейского конфликта трудно сказать, будет ли вовлечена в него Англия». Раньше его знали более решительным.

Гитлер еще припомнит эти уловки, но сейчас он вдруг пугается и отступает. 23 мая он приказывает своему Министерству иностранных дел довести до сведения чехословацкого посла следующее: у Германии нет никаких агрессивных намерений в отношении Чехословакии, а сообщения о концентрации войск на границе ничем не обоснованы. Официальная версия гласит: передвижения войск близ границы – всего-навсего обычные маневры.

Но на самом деле фюрер вне себя от ярости. Гитлера преследует чувство, что Бенеш смешал его с грязью, он испытывает пока неосознанное, но явно усиливающееся стремление развязать войну. И 28 мая он собирает высших офицеров вермахта, чтобы рявкнуть, едва они войдут: «Мое непоколебимое решение – стереть Чехию с карты!»

59

Обеспокоенный вялой реакцией Англии на происходящее и явным ее нежеланием выполнять свои обязательства, Бенеш звонит чехословацкому послу в Лондоне и спрашивает, какие новости. Их разговор, записанный германской разведкой, не оставляет ни малейших сомнений, что у чехов полностью отсутствовали иллюзии в отношении английских коллег, начиная с Чемберлена, которому досталось больше всего.

– Чертов ублюдок только к одному и стремится – полизать задницу Гитлеру!

– Ну так вправьте ему мозги!

– Какие там мозги у этого старого осла, их же ни на что, кроме как учуять, где какой нацистский кобель ногу задрал, и вертеться вокруг этого места, не хватает!

– Поговорите в таком случае с Горацием Вильсоном[72 - Гораций (Горас) Джон Вильсон (1882–1972) – ближайший сотрудник
Страница 23 из 34

Чемберлена с 1931 года, а в 1937–1939 годах – главный советник кабинета министров по вопросам труда и промышленности.]. Скажите, чтобы он предупредил премьер-министра: если мы все не проявим должной решимости, Англии тоже грозит большая опасность. Сумеете заставить его это понять?

– Да как можно говорить с Вильсоном! Он же настоящий шакал!

Немцы поспешили передать пленку с записью разговора англичанам, Чемберлен, похоже, сильно обиделся, разгневался и никогда уже не смог простить чехам оскорблений.

Тем не менее именно советник Чемберлена по особым делам Вильсон сделает попытку уладить отношения между Германией и Чехословакией с помощью английского третейского суда, вернее – предложит фюреру такую возможность. Но Гитлер сразу же – причем грубо – отмахнется от предложения:

«Только мне и не хватало британского представительства! Старый вонючий пес окончательно рехнулся, если надеется обвести меня вокруг пальца таким образом!»

Вильсон удивится:

«Если господин Гитлер имеет в виду нашего премьер-министра, то могу заверить, что премьер-министр отнюдь не безумен, его заботит исключительно, что будет с миром, и…»

А Гитлер разъярится еще больше:

«Замечания его жополизов мне неинтересны. Единственное, что меня интересует, – мой народ, живущий в Чехии, мой измученный надругательствами и пытками народ, об уничтожении которого размечтался гнусный педераст Бенеш! Я больше этого терпеть не стану. Ни один порядочный немец этого не потерпит. Слышите, вы, тупой боров?»

Стало быть, по крайней мере в одном чехи и немцы вроде как оказались едины: Чемберлен и его клика, считали те и другие, не более чем мерзкие жополизы.

Интересно, что Чемберлен куда меньше придирался к оскорблениям со стороны немцев, чем со стороны чехов, и впоследствии мы увидим, что зря.

60

А вот фрагмент назидательной речи нашего доблестного премьер-министра Эдуара Даладье[73 - Эдуар Даладье (1884–1970) – французский политик и государственный деятель, премьер-министр и министр национальной обороны Франции в 1938–1940 годах, проводивший политику «умиротворения» Германии.], произнесенной им по радио 21 августа 1938 года:

«Застрянет ли Франция, которая все больше беднеет в самое опасное для нее время, на разногласиях, способных погубить ее будущее, когда авторитарные государства экипируются и вооружаются, нимало не заботясь о продолжительности рабочего времени, а государства демократические стараются добиться процветания и безопасности на основе 48-часовой рабочей недели? Пока международная обстановка остается столь напряженной, нам нужна возможность работать на предприятиях, обеспечивающих интересы национальной обороны, больше сорока часов – вплоть до сорока восьми».

Читая стенограмму его речи, я думал о том, что вечной мечтой французских правых было получше запрячь соотечественников. Меня возмущала реакционная элита, которая, ни черта не понимая, что происходит, мечтала только об одном – о возможности использовать судетский кризис, чтобы свести счеты с Народным фронтом[74 - Народный фронт – находившаяся у власти во Франции с 1936 по 1937 год коалиция левых политических партий и движений. Программа реформ Народного фронта предусматривала ежегодный оплачиваемый отпуск, 40-часовую рабочую неделю, ограничение продолжительности работы в рудниках до 38 часов 40 минут или менее в неделю, частичную национализацию военной промышленности и полную – железных дорог, продление обязательного школьного образования с 13 до 14 лет, а также создание Министерства спорта и культуры и Народной академии искусств. Всего в 1936 году парламент Франции принял 133 закона, реализовывавших эту программу. Даладье пришел к власти 10 апреля 1938 года, и его правительство не отказалось от сотрудничества с левыми официально, но начало отходить от социальной и экономической политики Народного фронта, проводя так называемый национальный курс.]. Надо сказать, в 1938 году авторы редакционных статей в буржуазной прессе без зазрения совести клеймили тружеников, которые якобы не думали ни о чем, кроме возможности отгулять свой двухнедельный оплаченный отпуск.

Но отец очень вовремя напомнил мне, что Даладье как радикал-социалист должен был входить в Народный фронт, я только что проверил – и надо же! – в правительстве Леона Блюма[75 - Андре Леон Блюм (1872–1950) – французский политик, один из организаторов антифашистского Народного фронта, одержавшего победу на всеобщих парламентских выборах 1936 года. Премьер-министр Франции с 4 июня 1936 года по 22 июня 1937 года, затем с 13 марта по 10 апреля 1938 года.] он возглавлял Министерство национальной обороны! У меня просто-таки дыхание перехватило, и я с трудом могу резюмировать: Даладье, бывший министр национальной обороны в правительстве Народного фронта, обращается к вопросам национальной обороны не для того, чтобы помешать Гитлеру расчленить Чехословакию, а чтобы изменить отношение к 40-часовой рабочей неделе, одному из главных завоеваний Народного фронта. На такой стадии политического маразма предательство становится едва ли не произведением искусства…

61

26 сентября 1938 года. Гитлеру предстоит выступление на массовом митинге в берлинском Дворце спорта. С утра он потренировался на британской делегации, которая явилась к нему с письмом Чемберлена об отказе чехов немедленно очистить Судеты. После слов «чехословацкое правительство считает предложение совершенно неприемлемым» Гитлер вскочил и направился к двери, затем вернулся, дослушал, а после этого начал браниться и вопить так, как сроду не случалось слышать переводчику дипломатических переговоров. «С нами, немцами, обращаются как с неграми! – надрывался фюрер. – Первого октября я получу от чехов все, чего хочу, а если Франции и Англии будет угодно нанести удар, мне плевать на это! Бесполезно продолжать болтовню, она ни к чему не ведет!»

Прокричав это все, он удалился, а потом, уже с трибуны, стоя перед толпой своих фанатов, продолжил:

«Двадцать лет травили немцев в Чехословакии, и немцы вынуждены были терпеть. Двадцать лет немцы рейха наблюдали за этим зрелищем. Они делали это не потому, что принимают такое положение вещей. Нет, они делали это потому, что были бессильны и беспомощны перед лицом своих мучителей, брошенные в этом мире демократий. Да, если здесь взят под стражу предатель или взят под надзор кто-то, рассыпающий проклятья со своей кафедры, то Англия в ярости и Америка разгневана. Это – те образцовые мировые демократии, что не произносят ни слова, когда сотни и тысячи изгнаны из своих домов, когда десятки тысяч брошены в тюрьмы или тысячи убиты. Мы получили великий урок за последние годы. Мы лишь презираем их за это. Мы видим в Европе лишь одну великую державу, возглавляемую человеком, который понимает отчаяние Немецкого Народа. Это мой большой друг, я верю, что могу называть его так, это – Бенито Муссолини… (Крики в зале: “Хайль дуче!”) У меня не осталось сомнений, что хотя характерной чертой немцев является способность выносить что-либо долгое время с большим терпением, однажды этому терпению приходит конец… Перед лицом объявленных
Страница 24 из 34

Англией и Францией намерений устраниться от судьбы Чехословакии в случае, если судьба этих народов не будет изменена и эти территории не будут переданы, герр Бенеш нашел другой выход из положения. Он отдал приказ о передаче этих территорий. Он заявил об этом! Но что же он сделал? Он не передал территории, он просто сгоняет с них немцев… Мы видим ужасающие числа: в первый день было 10 000 беженцев, на следующий день – 20 000, ‹…› потом 90 000, 107 000, 137 000, и сегодня мы насчитали 214 000. Целые области обезлюдели, деревни сожжены дотла, и немцы изгоняются газом и гранатами. Бенеш же сидит в Праге и думает: “Со мной ничего не случится, Англия и Франция всегда помогут мне”. И сейчас, мои Volksgenossen[76 - Volksgenosse – соотечественник (выражение германских фашистов).], я считаю, что пришло время сказать, что к чему, так, чтобы он услышал… В конце концов, у герра Бенеша семь миллионов чехов, но здесь – народ в семьдесят пять миллионов. Я предоставил правительству Британии меморандум, содержащий последние и окончательные предложения со стороны Германии… Содержание этого меморандума вполне скромное: территории, немецкие в соответствии с их населением, и те, которые хотят перейти к Германии, принадлежат Германии. И мы не можем ждать, пока герр Бенеш получит шанс удалить с них один или два миллиона немцев; они должны перейти Германии немедленно!.. Я немного могу добавить к этому. Я благодарен мистеру Чемберлену за его услуги. Я заверил его, что немецкий народ не желает ничего, кроме мира. Однако я также сказал ему, что не могу отступить за границы своего терпения. Я также заверил его и повторяю это перед вами, что как только этот вопрос будет решен, у Германии в Европе больше не будет территориальных проблем! Я также заверил его, что у меня больше не будет интереса к чехословацкому государству, как только страна разрешит свои внутренние проблемы, то есть чехи разберутся с национальными меньшинствами мирным способом, а не посредством притеснения. Я гарантирую ему это! Нам вообще не нужны чехи. Тем не менее я заявляю перед немецким народом, что мое терпение в отношении проблемы судетских немцев на исходе! Я сделал герру Бенешу предложение, которое представляет собой не что иное, как предложение выполнить его обещания. Решение – за ним! Свобода или война! Он может либо принять мое предложение и дать немцам свободу, либо мы, немцы, добудем ее сами! Пусть мир хорошенько это усвоит».

62

Именно судетскому кризису мы обязаны появлением первых неопровержимых доказательств безумия Гитлера. В то время любое упоминание Бенеша и чехов приводило фюрера в такое бешенство, что он мог полностью потерять самоконтроль. Сохранились свидетельства людей, видевших, как у него выступала пена у рта, как он катался по полу и кусал ковер. Из-за подобных припадков он довольно быстро заполучил в кругах, еще враждебных нацизму, прозвище Ковроед (Teppichfresser). Не знаю, сохранилась ли у него привычка в приступе ярости грызть ковры надолго или симптом после Мюнхена исчез[77 - Кое-кто утверждает, что «грызть ковер» в немецком языке такое же идиоматическое выражение, как во французском «съесть свою шляпу» (manger son chapeau, то есть «признать себя побежденным»), и что иностранные журналисты того времени попросту поняли все буквально, что и породило бурлескную легенду, но я изучил вопрос и не обнаружил у немцев ничего похожего на такой фразеологизм (примеч. авт.).].

63

28 сентября 1938 года. До Мюнхенского соглашения остается три дня. Мир затаил дыхание. Поведение Гитлера становится все более угрожающим. Чехи понимают, что, отдав Германии естественную преграду, которую представляют собой Судеты, они погибнут. Чемберлен заявляет: «Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно. Еще более невозможным представляется то, что уже принципиально улаженная ссора может стать предметом войны».

64

Сен-Жон Перс[78 - Сен-Жон Перс (настоящее имя Мари Рене Алексис Леже, литературный псевдоним составлен из имен святого Иоанна Крестителя и римского поэта I века Персия; 1887–1975) – французский поэт и дипломат, лауреат Нобелевской премии по литературе (1960) «за возвышенность и образность, которые средствами поэзии отражают обстоятельства нашего времени».] принадлежит к той же плеяде писателей-дипломатов, что Клодель или Жироду, – плеяде, для меня отвратительной. В его случае это инстинктивное отвращение кажется мне наиболее оправданным: достаточно вспомнить, как он вел себя в сентябре 1938 года.

Алексис Леже (таково настоящее имя Сен-Жона Перса, и оно ему очень подходит[79 - Leger в переводе с французского «легкомысленный, переменчивый, капризный».]) сопровождал Даладье в Мюнхен в качестве генерального секретаря Министерства иностранных дел, и этот пацифист, а одновременно сторонник войны до победного конца, неустанно трудился, убеждая французского премьера в необходимости принять все требования немцев. При нем явились узнать судьбу своей страны представители Чехословакии, просидевшие двенадцать часов в соседней комнате, потому что соглашение решили подписывать без них.

Гитлер и Муссолини уже ушли, Чемберлен демонстративно зевает, Даладье с трудом притворяется надменным, чтобы скрыть, как нервничает. Когда убитые известием чехи спрашивают, требуется ли от их правительства ответ или заявление, Даладье лишается голоса – возможно, от стыда (лучше б их всех там удушил этот стыд!), и за него высказывается Леже. Высказывается с таким высокомерием и такой развязностью, что тогдашний его собеседник, министр иностранных дел Чехословакии, впоследствии не смог удержаться от короткого замечания, над которым нам всем стоит поразмышлять: «Это же француз!»

Сговор состоялся, никакого ответа никто не ждет, но правительству Чехословакии следует прислать в тот же день, не позднее 15.00 (а было три часа ночи), своего представителя, чтобы тот присутствовал на заседании комиссии, которой поручена реализация соглашения. А в субботу в Берлин должен прибыть еще один делегат из Чехословакии – окончательно договориться обо всех деталях освобождения Судет. По мере произнесения всех этих распоряжений голос дипломата крепчал, тон становился все тверже. Один из двух стоявших перед ним чехов разрыдался. Тогда, словно желая оправдать свою жесткость, он поспешно добавил, что обстановка становится опасной для всего мира. Кроме шуток!

Получается, смертный приговор Чехословакии, самой любимой моей стране, произнес – и произнес почти перформативно[80 - Перформативным высказыванием говорящий или пишущий не сообщает нечто, а совершает некоторое действие. К перформативным высказываниям относятся декларации, обещания, утверждения, вопросы и директивы.] – французский поэт.

65

У дверей мюнхенского отеля, где остановился Алексис Леже, его встречает журналист:

– А скажите-ка, господин посланник, вы ведь, наверное, испытываете сейчас, когда договор подписан, некоторое облегчение?

Генеральный секретарь
Страница 25 из 34

Министерства иностранных дел Французской республики, помолчав, вздыхает:

– Ну да, облегчение… как когда наделаешь в штаны.

Этого запоздалого, сдобренного остротой признания недостаточно, чтобы компенсировать низость, которую он себе позволил. Сен-Жон Перс показал себя полным дерьмом. Сам бы он со смехотворной жеманностью чопорного дипломата сказал «экскрементами».

66

Газета «Таймс» о Чемберлене: «Ни один завоеватель, возвратившийся с победой с поля брани, не был увенчан столь благородными лаврами».

67

Из речи Чемберлена в Лондонском аэропорту. «Дорогие друзья, второй раз в истории британский премьер-министр возвращается из Германии и с честью привозит мир, – объявил он восторженной толпе, размахивая подписанным в Мюнхене соглашением. – Уверен, что это мир до конца наших дней. Идите домой и спите спокойно».

68

Министр иностранных дел Чехословакии Крофта[81 - Камиль Крофта (1876–1945) – чехословацкий государственный деятель, историк, действительный член Чешской академии наук и искусств, профессор Карлова университета. В 1927–1936 годах – заместитель министра, а в 1936–1938 – министр иностранных дел Чехословацкой буржуазной республики. В 1940 году был заключен оккупантами в концлагерь и освободился только в 1945-м.] – послам Англии, Франции и Италии в Праге: «От имени президента республики и правительства я заявляю, что мы подчиняемся решению, принятому в Мюнхене без нас и против нас. Мне нечего добавить… Все кончено. Сегодня наша очередь – завтра настанет очередь других!»[82 - Цит. по: Котельников П. П. Трагедия Чехословакии // www.proza.ru/2013/08/02/1826 (http://www.proza.ru/2013/08/02/1826).]

69

В силу какого-то ребяческого буквоедства мне казалось неудобным приводить тут самое знаменитое французское высказывание об этом темном деле, но я не могу не процитировать Даладье. «В военном министерстве собрались все министры. Они поздравляют Даладье и увлекают его к окну. Толпа требует его! Овации.

– Глупцы, – бормочет Даладье вполголоса, – если бы они знали, чему аплодируют»[83 - Цит. по: Табуи Ж. 20 лет дипломатической борьбы. / Пер. В. И. Антюхиной-Московченко. М.: Изд-во иностранной литературы, 1960.].

Некоторые, впрочем, подозревают, что Даладье никогда не произносил ничего подобного, сомневаются в такой его прозорливости и в том, что в нем еще сохранилось хоть сколько-то бравады. Эти слова приписал ему Сартр в своем романе «Отсрочка»[84 - «Отсрочка» – вторая часть незавершенной тетралогии Жана-Поля Сартра «Дороги свободы» (1945–1949). Вот фрагмент романа с этой цитатой полностью: «Самолет сел. Даладье с трудом вышел из салона и поставил ногу на трап; он был бледен. Раздался дикий вопль, и люди побежали, прорвав полицейский кордон, снося барьеры, ‹…› они кричали: «Да здравствует Франция! Да здравствует Англия! Да здравствует мир!», они размахивали флагами и букетами. Даладье остановился на первой ступеньке; он ошеломленно смотрел на них. Он повернулся к Леже и процедил сквозь зубы: – Ну и мудаки!» (пер. Д. Вальяно и Л. Григорьян. Харьков: Фолио, 1997).].

70

В любом случае речь Черчилля, произнесенная им в палате общин 5 октября, отличалась куда большей прозорливостью и, как всегда, большим величием.

«Мы потерпели полное и сокрушительное поражение… (Здесь Черчиллю пришлось надолго прерваться – пока утихнут свист и крики протестующих парламентариев.) Мы находимся в центре грандиозной катастрофы. Путь вниз по Дунаю… дорога к Черному морю открыты… Все государства Центральной Европы и бассейна Дуная одно за другим будут попадать в орбиту широкой системы нацистской политики… которая диктуется из Берлина… И не надо думать, что этим все кончится. Это только начало…»[85 - Цит. по: Буренин С. В., Семергин-Каховский О. И. Бумеранг Гейдриха. СПб.: Северо-Запад: Ростов-на-Дону: Феникс, 2005.]

Некоторое время спустя Черчилль обобщает все сказанное им в те дни в своем бессмертном хиазме[86 - Хиазм – риторическая фигура, заключающаяся в крестообразном изменении последовательности элементов в двух параллельных рядах слов (например, фраза К. С. Станиславского: «Умейте любить искусство в себе, а не себя в искусстве»).]: «У вас был выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье, теперь вы получите войну».

71

Слышен измены звон измены звон

Чьи руки колокол раскачали?

Славная Франция и Альбион!

А мы им так доверяли!

(Франтишек Галас)[87 - Строфа из стихотворения чешского поэта, одного из крупнейших чешских лириков ХХ века Франтишека Галаса (1903–1949) «Песня ужаса». Пер. с чешского П. Железнова (1974).]

72

«От полутрупа преданной ею нации Франция вернулась к белоту и Тино Росси».

    (Монтерлан)[88 - Анри де Монтерлан (1895–1972) – французский писатель. Белот – национальная французская карточная игра. Тино Росси (1907–1983) – французский певец и актер, единственный эстрадный артист во Франции, продажа дисков которого превысила 500 миллионов экземпляров.]

73

Две великие западные демократии сдались, отступили перед наглыми притязаниями немцев, Гитлер мог торжествовать. Мог, но вопреки всему вернулся в Берлин недовольным, обозленным, проклинающим Чемберлена. «Этот тип лишил меня возможности войти в Прагу!» – пожаловался он Шахту[89 - Ялама Горас Грили Шахт (1877–1970) – германский государственный и финансовый деятель, один из главных организаторов военной экономики нацистской Германии.]. Ну а что ему, действительно, еще несколько гор? Вынудив чехословацкое правительство пойти на уступки, слабые, трусливые Франция и Англия лишили тем самым нацистского диктатора возможности сразу же достичь своей истинной цели: не просто урезать территорию Чехословакии, но «стереть ее с карты», иными словами – превратить в провинцию рейха. Семь миллионов чехов… Семьдесят пять миллионов немцев… Вопрос времени…

74

В 1946 году, на Нюрнбергском процессе, представитель Чехословакии спросит начальника штаба Верховного командования вермахта Кейтеля[90 - Вильгельм Кейтель (1882–1946) – генерал-фельдмаршал, ближайший военный советник, единомышленник и соратник Гитлера. // Был приговорен в Нюрнберге к смертной казни как один из главных немецких военных преступников и повешен.]: «А напал бы рейх на Чехословакию, если бы могущественные западные державы в тридцать восьмом поддержали Прагу?» И Кейтель ответит: «Конечно же, нет. Мы были тогда недостаточно сильны в военном отношении».

Гитлеру и впрямь есть из-за чего бесноваться. Франция и Англия распахнули перед ним дверь, от которой у него не было ключа, и, проявляя подобную услужливость, совершенно очевидно, побуждали его к действиям.

75

Начиналось все именно здесь, в мюнхенской пивной «Бюргербраукеллер», ровно пятнадцать лет назад. Но на сей раз около трех тысяч человек собрались в огромном зале не затем, чтобы отметить очередную годовщину Пивного путча[91 - Речь идет о Пивном путче национал-социалистов, окончившемся в начале ноября 1923 года полным крахом. По заведенному ритуалу накануне каждой годовщины путча фюрер приезжал в Мюнхен и выступал с речью в этом пивном зале, чтобы почтить память «мучеников 9 ноября».]. Ораторы друг за другом поднимались на трибуну и все как один требовали возмездия: за день
Страница 26 из 34

до того семнадцатилетний польский еврей, родители которого были высланы из Германии, смертельно ранил секретаря германского посольства в Париже. Гейдрих в силу своего положения прекрасно знает, что потеря невелика: этот самый секретарь посольства не стеснялся своих антифашистских взглядов и давно был под колпаком у гестапо как неблагонадежный, но грех не воспользоваться случаем! Тем более что Геббельс[92 - Пауль Йозеф Геббельс (1897–1945) – немецкий государственный и политический деятель, один из лидеров нацистской партии, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии (1933–1945). Его «10 заповедей национал-социалиста», написанные еще на заре нацистского движения, стали прообразом идеологической программы НСДАП. 29 апреля 1945 года покончил жизнь самоубийством в имперской канцелярии.] доверил ох какое масштабное задание…

Вечер в пивной идет полным ходом, а Гейдрих между тем рассылает срочные депеши, касающиеся стихийных манифестаций, которые пройдут этой ночью. Всем подразделениям СД и полиции предписывается поддерживать связь с лидерами партии и СС, ни в коем случае демонстраций не подавлять и единственное, о чем позаботиться, – чтобы не подвергались риску жизни и не пострадало имущество немцев (так, например, нельзя поджигать те синагоги, огонь с которых может переметнуться на соседние, принадлежащие немцам или заселенные немцами, здания). Частные дома и торговые предприятия евреев, указывает Гейдрих, позволено разрушать, но не грабить. Следует арестовать столько евреев, особенно богатых, сколько смогут вместить тюрьмы. Задерживать надо только здоровых мужчин, немедленно связываться с соответствующими концлагерями и отправлять их туда как можно скорее. Распоряжения были разосланы в час двадцать.

Штурмовые отряды уже в пути, за ними – след в след – идут эсэсовцы. На улицах Берлина и всех больших городов Германии вдребезги разбиты витрины принадлежащих евреям магазинов; из окон квартир, где живут евреи, выбрасывают мебель; хозяев, если не арестовывают, – избивают, порой убивают. На мостовых валяются покореженные пишущие и швейные машинки, а кое-где даже и пианино. Погромы продолжаются всю ночь. Порядочные люди сидят по норам, любопытные наблюдают за происходящим, не решаясь вмешиваться, они маячат, как безмолвные призраки, и поди пойми природу их молчания: одобряют они эти погромы, не одобряют, глазам своим не верят или втайне радуются…

В одном из немецких городов штурмовики стучат в дверь женщины восьмидесяти одного года от роду. Открыв и увидев их, она усмехается: «Надо же, какие у меня с утра знатные гости!» Когда «знатные гости» командуют: «Одевайтесь, сейчас пойдете с нами», усаживается поплотнее и объявляет: «Не стану одеваться и никуда не пойду. Делайте со мной что хотите». Потом еще раз повторяет свое: «Делайте со мной что хотите». Командир погромщиков вытаскивает оружие и стреляет ей в грудь. Женщина падает на диван. Штурмовик всаживает ей в голову вторую пулю. Она валится с дивана, катится по полу, но она еще жива. Повернув голову к окну, она тихонько хрипит. И получает третью пулю – в лоб, с расстояния в десять сантиметров.

В другом городе штурмовик влезает на крышу разгромленной синагоги и, стоя там, размахивает свитком Торы с криком: «Подотритесь этим, жиды!» – а потом бросает свиток так, будто у него в руках карнавальный серпантин. Да… вот он уже – этот неподражаемый стиль…

В отчете мэра еще одного городка, маленького, можно прочесть: «Акция, направленная против евреев, прошла быстро и без особых проблем. В результате принятых мер одна еврейская чета бросилась в Дунай».

Синагоги горят, но Гейдрих, который хорошо знает свое дело, заранее отдал приказ отправлять все найденные там архивы в штаб-квартиру штурмовиков. Ящики с документами свозят на Вильгельмштрассе. Нацисты обожают жечь книги – но не бумаги. Немецкая деловитость, хозяйственность? Как знать, не подтирались ли коричневорубашечники документами из драгоценных архивов…

Назавтра Гейдрих передал Герингу первое секретное донесение: уничтожено 815 магазинов, 171 жилой дом сожжен или разгромлен, – но, видимо, не все еще учтено, ибо сообщается, что убыток от разрушения еврейских магазинов и домов пока невозможно выразить в цифрах. 119 синагог сгорели, еще 76 полностью разрушены. 20 000 евреев арестованы. Известно о тридцати шести убитых, тяжелораненых тоже тридцать шесть. Все убитые и раненые – евреи. Кроме того, Гейдриха проинформировали о ряде случаев изнасилования – и здесь речь идет о явном нарушении Нюрнбергских расовых законов, так что виновные будут арестованы, изгнаны из партии и отданы под суд.

Зато те, кто убивал, могли за свою судьбу не тревожиться.

Два дня спустя Геринг, который курировал в это время германскую экономику, провел в помещении Министерства воздушного транспорта совещание с главами нацистских карательных органов, Министерства пропаганды, германской промышленности и банков, где обозначил важнейшую на сегодня цель: свалить на евреев вину за причиненный ущерб. Ведь по сообщениям официальных представителей страховых компаний, стоимость одних только разбитых витрин составляет пять миллионов марок (вот почему первую на территории Третьего рейха массовую акцию прямого физического насилия по отношению к евреям окрестят «Хрустальной ночью»). Выяснилось, что во многих случаях владельцами домов, где евреи открывали свои лавки, были арийцы, и теперь следовало возместить им убытки. Геринг разбушевался. Никто даже и не подумал о том, во что обойдется эта операция, и, судя по всему, меньше всех об этом думал министр экономики. Вместо того чтобы уничтожать столько ценных предметов, кричит он Гейдриху, лучше было отправить на тот свет пару сотен евреев. Задетый за живое Гейдрих отвечает, что евреев убито тридцать пять.

По мере того как отыскиваются способы заставить евреев самих заплатить за всё, Геринг успокаивается и атмосфера становится менее накаленной. Гейдрих слышит даже, как уполномоченный по четырехлетнему плану в разговоре с Геббельсом отпускает шуточку: неплохо бы устроить резервации евреев в лесу. Геббельс подхватывает удачную мысль, предлагает поместить там заодно и некоторых животных, чертовски смахивающих на евреев, – например, лосей с их горбатыми носами. Все от души смеются… кроме представителей страховых компаний, которых не убедил рекомендованный фельдмаршалом план финансирования. И кроме Гейдриха.

В конце совещания, когда было решено, полностью конфисковав имущество евреев, быстро и повсеместно вытеснить их из всех сфер немецкой экономики, Гейдрих берет слово. Он считает необходимым уточнить стоящие перед собравшимися задачи:

– Если даже полностью удалить евреев из сферы хозяйства, все равно главная проблема останется: они должны уехать из Германии, следует провести операцию по их выдворению из всех земель рейха… А пока они тут еще есть, предлагаю ввести для каждого еврея личный опознавательный знак…

– Ввести для них униформу! – воскликнул Геринг, всегда охочий до всяких одежек.

– Нет, все-таки знак, – ответил Гейдрих.

76

На этой
Страница 27 из 34

пророческой ноте совещание, однако, не заканчивается. Принимается решение запретить еврейским детям учиться в государственных школах (а потом и в университетах), кроме того, евреев лишают доступа в государственные больницы, на пляжи и на курорты, а покупки в магазинах они отныне могут делать только в определенные часы. Зато – тут постарался Геббельс – не проходит идея выделить для евреев особые вагоны или купе: что тогда будет во время большого наплыва пассажиров? Немцам тогда придется тесниться, в то время как евреи с комфортом расположатся в собственном вагоне? Короче, всё строжайшим образом уточняется, придирчиво обсуждается любая техническая подробность.

Гейдрих дополняет сказанное и другими мерами по ограничению прав евреев – в частности, это касается перемещений. И тут Геринг, мимолетный приступ ярости у которого давно прошел, задает с самым невинным видом основополагающий вопрос: «Но, Гейдрих, дорогой мой, если так, то как ты обойдешься без создания гетто во всех больших городах? Они ведь неизбежно должны будут возникнуть, причем создавать их придется массово, в самом широком масштабе…»

А Гейдрих отвечает – и, похоже, отвечает тоном, не допускающим возражений:

«Сейчас изложу свою позицию по данному вопросу. Создание гетто, если подразумевать под “гетто” полностью изолированную часть города, в которой проживают одни евреи, по моему мнению, неразумно с административной точки зрения, ибо место, где евреи общаются только друг с другом, выпадает из-под контроля…» Помимо этого, говорит он дальше, такое гетто станет постоянным убежищем для преступников, источником эпидемий и так далее; мы не хотим, чтобы евреи жили в тех же домах, что немцы, но сегодня ситуация именно такова, и немцы, живущие в доме или квартале рядом с евреями, заставляют их вести себя прилично, а значит, контролировать их, держа под бдительным оком всего народа; для нас это куда предпочтительнее, чем переселять тысячи, буквально тысячи евреев в отдельные части городов, где я окажусь не в силах осуществлять за ними контроль пусть даже и с помощью всех подчиненных мне служб охраны порядка.

Рауль Хильберг[93 - Рауль Хильберг (1926–2007) – американский историк, виднейший историограф Холокоста, автор фундаментального исследования «Уничтожение европейских евреев».] видит в этой «полицейской точке зрения» концепцию, которая выработалась у Гейдриха и в силу рода его занятий, и в результате его представлений о немецком обществе: он воспринимал все население как дополнительную, вспомогательную полицию. Пусть, стало быть, народ наблюдает за евреями и сигнализирует обо всем, что ему покажется пусть даже и минимально подозрительным. Восстание в Варшавском гетто, на подавление которого в 1943 году у немецкой армии уйдет три недели, подтвердит справедливость этого вывода: к евреям стоит относиться с недоверием, их стоит остерегаться. Впрочем, Гейдриху было известно и другое: для микробов нет расовых различий.

77

Монсеньор Тисо[94 - Йозеф Тисо (1887–1947) – словацкий националист, один из идеологов словацких фашистов. Был католическим священником, профессором богословия, в 1938–1939 годах – главой созданного словацкими сепаратистами после Мюнхенского соглашения автономного правительства Словакии, в 1939–1945 годах – президентом независимой Словацкой республики, находившейся «под опекой» рейха, один из инициаторов вовлечения Словакии в войну против СССР. В 1947 году по приговору чехословацкого Народного суда был повешен.] был низеньким толстячком – это внешне. А исторически Тисо следует числить среди самых ярых коллаборационистов. Его судьбу определила ненависть к чешской центральной власти: он стал словацким Петеном[95 - Анри Филипп Петен (1856–1951) – французский маршал (1918), командовавший во время Первой мировой войны французскими армиями, в 1940–1944 годах, в период оккупации Франции немецкими войсками, был главой правительства, затем коллаборационистского режима Виши. В 1945 году его приговорили к смертной казни (замененной пожизненным заключением).].

Будучи архиепископом Братиславы, Тисо сделал целью своей жизни независимость родины, и вот благодаря Гитлеру цель уже близка. 13 марта 1939 года, в то самое время, когда дивизии вермахта готовы хлынуть на территорию Чехословакии, рейхсканцлер приглашает к себе будущего словацкого президента.

Все происходит как обычно: Гитлер говорит, а его собеседник слушает. Слушает, не понимая, радоваться ему или трястись от страха. Почему то, о чем он всегда так мечтал, должно происходить с помощью ультиматума и шантажа?

Но Гитлер сразу же и объясняет. Тем, что Чехословакия не изувечена еще больше, она обязана только Германии. Удовольствовавшись аннексией Судет, рейх доказал свою благожелательность, свою снисходительность. А вот чехи не выказали ни малейшей благодарности. За последние недели ситуация стала совершенно невыносимой. Огромное количество провокаций. Оставшихся еще там немцев угнетают и преследуют. Возрождается дух правительства Бенеша (при упоминании этого имени Гитлер особенно возбуждается).

Словаки его разочаровали. После Мюнхена он поссорился со своими венгерскими друзьями, потому что не разрешил Венгрии захватить Словакию. Тогда он думал, что словаки хотят независимости. Ну так хочет Словакия независимости или нет? Это уже не вопрос дней, это вопрос часов. Если Словакия хочет независимости, он ей поможет и возьмет ее под свою защиту. Но если Словакия откажется отделиться от Праги и даже если просто начнет колебаться, он снимает с себя ответственность – он бросит страну на произвол судьбы, и Словакия станет игрушкой в руках обстоятельств.

Именно в этот момент (так было задумано) Риббентроп[96 - Иоахим Риббентроп (1893–1946) – один из главных военных преступников фашистской Германии. В 1930-м примкнул к нацистской партии и вскоре стал одним из приближенных Гитлера, после прихода фашистов к власти (1933) возглавил специальное бюро, созданное для выполнения особых заданий нацистской верхушки в области внешней политики. В 1938–1945 годах – министр иностранных дел. Казнен по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге.] принес Гитлеру якобы только что поступившее сообщение о том, что замечено движение венгерских войск в районе словацкой границы. Маленький розыгрыш заставил Тисо (если, конечно, была необходимость в том, чтобы его заставить) немедленно принять решение. Он ясно осознал альтернативу: либо Словакия в знак верности Германии заявляет о своей независимости – либо она отдается на волю венгерских захватчиков.

Тисо отвечает: словаки покажут себя достойными благосклонности фюрера.

78

Согласно Мюнхенскому сговору в обмен на передачу Судет Германии Франция и Англия гарантировали Чехословакии целостность ее новых границ. Однако независимость Словакии все переменила. Как можно защищать страну, которой больше не существует? Обязательства были по отношению к Чехословакии, а не к Чехии. Именно так и ответили английские дипломаты, когда пражские коллеги обратились к ним за помощью. Немецким войскам путь был открыт. Трусость, подлость, малодушие Франции
Страница 28 из 34

и Англии обрели теперь законные основания.

79

14 марта 1939 года, в 22.40, к перрону Анхальтского вокзала подходит поезд из Праги. В дверях вагона показывается одетый в черное старик с погасшим взглядом, поредевшими волосами, отвисшей губой. Это приехал к Гитлеру сменивший Бенеша после Мюнхенского сговора Эмиль Гаха[97 - Эмиль Гаха (1872–1945) – юрист, чешский политик правой ориентации, с 1938 года – президент Чехословакии, с 1939-го – президент // образованного оккупационными немецкими властями Протектората Богемия и Моравия. В 1945 году был арестован за сотрудничество с немцами и умер в заключении, ожидая суда.] – лететь самолетом президенту не позволила болезнь сердца. Приехал он с мольбой: пощадить его родную страну. С ним прибыли его дочь и министр иностранных дел.

Гаха опасается того, что ждет его в Берлине. Он знает, что немецкие войска уже перешли границу и группируются вокруг Богемии. Вторжение неминуемо, и он проделал путь от Праги до Берлина только ради переговоров о достойной капитуляции. Мне кажется, Гаха был готов принять условия, сходные с теми, что были навязаны Словакии, – статус независимого государства под германской опекой. А опасался он ни больше ни меньше как полного исчезновения своей страны. И как же он удивился, когда, ступив на перрон, увидел почетный караул и понял, что гитлеровский министр иностранных дел Риббентроп лично явился его встретить.

Риббентроп преподносит дочери президента целый сноп роскошных цветов; кортеж, который сопровождает чешскую делегацию, именно таков, с каким принимают главу государства. Впрочем, он ведь и есть глава государства… Гахе становится чуть легче дышать.

Немцы селят его в лучших апартаментах великолепного отеля «Адлон». Дочь президента находит на кровати в своем номере коробку шоколадных конфет – личный подарок фюрера.

После этого Гаху отвозят в рейхсканцелярию, где его тоже встречает почетный караул – теперь из эсэсовцев. Гаха еще немножко успокаивается.

Зато стоит ему войти в кабинет рейхсканцлера, впечатление становится совершенно иным: то, что рядом с Гитлером он увидел генерала-фельдмаршала авиации Геринга и начальника Верховного командования вермахта Кейтеля, ничего хорошего не сулит. Да и выражение лица фюрера оказывается совсем не таким, на какое он мог надеяться, если судить по тому, как его принимали до сих пор. Обретенная было толика спокойствия и уверенности мигом улетучивается, и именно в этот момент Эмиль Гаха безвозвратно погрязает в трясине Истории.

«Могу заверить фюрера, – говорит он, глядя на переводчика, – что никогда не занимался политикой, что почти не встречался с Бенешем и Масариком[98 - Томаш Масарик (1850–1937) – чехословацкий государственный деятель, первый президент Чехословакии.], а когда это все-таки случалось, они мне совершенно не нравились. Правительство Бенеша было мне всегда настолько отвратительно, что после Мюнхена я задался вопросом: а следует ли нашему государству вообще оставаться независимым? Я убежден, что судьба Чехословакии всецело в руках фюрера, и убежден, что это надежные руки. Фюрер, и в этом я тоже убежден, именно тот человек, которому понятна моя точка зрения, когда я говорю о праве Чехословакии существовать как государство. Чехословакия подвергается постоянным нападкам из-за того, что в стране осталось много сторонников Бенеша, но мое правительство использует все средства, чтобы заставить их молчать».

Затем слово берет Гитлер, и, по свидетельству переводчика, услышав то, что он говорит, Гаха превращается в каменное изваяние.

«Путешествие, предпринятое президентом, несмотря на его преклонный возраст, может принести большую пользу его стране. Германия действительно готовится ввести войска в Чехословакию, и отделяет нас от вторжения всего несколько часов. Я не питаю вражды ни к какой нации, и если Чехословакия в урезанном виде до сих пор существует, то только потому, что я так хотел, и потому, что я честно исполняю свои обязательства. Однако в Чехословакии ничего не изменилось после ухода Бенеша, и она ведет себя по-прежнему! А я ведь предупреждал! Я говорил, что в случае продолжения провокаций, в случае, если дух Бенеша не будет уничтожен в стране окончательно, мне придется уничтожить страну. Между тем провокации продолжаются и продолжаются. И теперь жребий брошен… Я отдал приказ о вторжении в Чехословакию и принял решение присоединить ее к рейху».

«Только по глазам Гахи и его министра было видно, что они еще живы», – рассказывал позже переводчик.

А сейчас Гитлер продолжает:

«Завтра ровно в шесть утра немецкая армия войдет на территорию Чехословакии со всех сторон одновременно, а немецкая авиация займет все аэродромы.

Возможны два варианта развития событий.

Либо войска вермахта натолкнутся на сопротивление, и сопротивление это будет беспощадно подавлено.

Либо все произойдет мирно, и в таком случае мне легче будет предоставить Чехословакии автономию и определенную национальную свободу, а ее гражданам – привычный для них образ жизни.

Делаю я все это отнюдь не из ненависти, моя единственная цель – защита Германии, но не уступила бы Чехословакия в Мюнхене, я без колебаний уничтожил бы чешский народ, и никто не смог бы мне помешать. Если сейчас чехи пожелают сражаться, что ж – через два дня с чешской армией будет покончено навсегда. Разумеется, неизбежны жертвы и среди немцев, но вот это как раз и породит ненависть к чешскому народу и вынудит меня – в целях самосохранения – не предоставлять чехам автономии.

Остальному миру нет до вашей судьбы никакого дела. Когда я читаю иностранные газеты, они возбуждают во мне жалость к Чехословакии. И я вспоминаю известную цитату из “Отелло”: мавр сделал свое дело, мавр может уходить…»[99 - Здесь Гитлер (или Лоран Бине – эти слова фюрера проверить не удалось), как многие, да практически все, ошибочно приписывает цитату Шекспиру. На самом деле это фраза из пьесы Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе», которую произносит один из персонажей – мавр, после того как он помог графу Фиеско организовать восстание против генуэзского тирана Дориа, а потом обнаружил, что теперь уже не нужен заговорщикам, что был для них всего лишь инструментом для достижения собственных целей.]

Кажется, эта цитата стала в Германии поговоркой, но я не очень-то понимаю, зачем она понадобилась Гитлеру в данном случае, что он имел в виду… Кто тут мавр? Чехословакия? Но тогда – какое дело она сделала? И куда бы она могла уйти?

Вот первая гипотеза: с немецкой точки зрения само существование Чехословакии давало западным демократическим странам возможность ослабить Германию после 1918 года, а теперь, когда миссия выполнена, Чехословакии и существовать незачем.

Но это, по меньшей мере, неточно: Чехословакия была создана с целью разрушения Австро-Венгерской монархии, а вовсе не Германии. К тому же, если бы «делом» Чехословакии было ослабление Германии, вряд ли 1939 год – год, когда Германия вернула себе могущество, аннексировала Австрию и несла в себе все большую и большую угрозу, подходил для того, чтобы оставить эту задачу,
Страница 29 из 34

не решив.

А гипотеза вторая? «Мавр» – это западные демократические государства, которые в Мюнхене всячески пытались избежать худшего («мавр сделал свое дело»), но отныне побоятся вмешиваться («мавр может уходить»)… Нет. Все-таки понятно, что в устах Гитлера «мавр» – воплощение жертвы, чужака, которого используют в своих целях, а это куда больше подходит к Чехословакии.

Третья гипотеза сводится к тому, что Гитлер и сам толком не знал, что хочет сказать, он попросту не устоял перед искушением вставить цитату, а недостаток культуры не позволил ему найти более подходящую. Наверное, тогда, на этой встрече, ему достаточно было бы удовольствоваться двумя словами: Va e victis![100 - Горе побежденным (лат.) – крылатое латинское выражение, которое подразумевает, что условия всегда диктуют победители, а побежденные должны быть готовы к любому трагическому повороту событий.] Это простое, но пригодное в любые времена выражение куда больше соответствовало бы ситуации. Ну или он мог попросту промолчать, потому что, как сказал Шекспир, «убийство, хоть и немо, выдает себя без слов…»[101 - Шекспир У. Гамлет. Акт II, сцена 2-я. Пер. Б. Л. Пастернака.]

80

Гаха идет на уступки фюреру, Гаха готов сдаться. Он заявляет: ему все понятно как нельзя лучше и сопротивление в подобных условиях было бы безумием. Но уже два часа ночи, стало быть, у него остается всего четыре часа, чтобы помешать чешскому народу встать на защиту своей страны. По словам Гитлера (правдивым на этот раз), германская военная машина пущена в ход, и теперь уже ничем ее не остановить (во всяком случае, никто вроде бы не жаждет попробовать). Гаха должен немедленно подписать акт капитуляции и известить об этом Прагу. Альтернатива, предложенная Гитлером, чрезвычайно проста: либо установленный сию же минуту мир и в дальнейшем долгое сотрудничество двух народов – либо полное уничтожение Чехословакии.

Ошеломленного происходящим чехословацкого президента передают в руки Геринга и Риббентропа. Гаха сидит за столом перед документом, который следует подписать, он собирается уже поставить росчерк, но рука его дрожит. И перо замирает над бумагой. Гитлера, который редко оставался в комнате, когда надо было всего лишь покончить с мелкими деталями, здесь нет, и президент чувствует внезапный прилив энергии.

«Я не могу это подписать, – заявляет он. – Если я подпишу акт о капитуляции, мой народ проклянет меня».

Что верно, то верно.

Однако Герингу и Риббентропу надо убедить Гаху, что отступать поздно, и они принимаются за дело.

«Немецкие министры (Геринг и Риббентроп) были неумолимы, – сообщал в отчете об этой встрече французский посол. – Они буквально бегали за Гахой и Хвалковским вокруг стола, на котором лежал документ, стараясь вложить им перо в руки…»[102 - Цит. по: Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха / Пер. с англ. М.: Воениздат, 1991.] А Геринг еще к тому же без конца повторял: если документ сейчас же не будет подписан, бомбардировщики через два часа превратят половину Праги в руины… и это только для начала. Сотни бомбардировщиков ожидают приказа на взлет. Они получат его в шесть утра, если на акте о капитуляции не окажется подписей.

И тут вдруг Гаха пошатнулся. Он потерял сознание. Теперь уже оцепенели два министра, оказавшиеся перед безжизненным телом.

«Гахе плохо!» – опомнившись, кричит Геринг. Гитлеровские министры перепуганы. Чешского президента необходимо реанимировать, ведь скончайся он сейчас у них на руках, «назавтра весь мир скажет, что его убили в канцелярии»[103 - Там же.]. К счастью, всегда рад услужить большой специалист по уколам доктор Морель[104 - Теодор Морель (около 1890–1948) – личный врач Гитлера.] – врач, который будет до самой смерти Гитлера вводить ему амфетамины[105 - Амфетамины – химические соединения, стимулирующие центральную нервную систему, относятся к синтетическим наркотикам.], делая по нескольку инъекций в день (не с этим ли, спросим мимоходом, было связано все возраставшее безумие фюрера?). Стало быть, в комнате появляется Морель, делает Гахе укол, и тот приходит в себя. Ему сразу же суют телефонную трубку – время не терпит, надо решать проблему более быстрым способом, бумагу подпишем потом, – а Риббентроп к тому времени уже позаботился о специальной линии прямой связи с Прагой. Гаха, собрав остаток сил, информирует чешское правительство о том, что произошло в Берлине, и советует подчиниться требованиям немцев. Затем президенту почти уже не существующей Чехословакии делают новый укол – укрепляющий – и отводят к Гитлеру, где фюрер кладет перед ним проклятый документ. Без пяти четыре утра Гаха ставит под смертным приговором своей стране подпись. «Я пожертвовал государством, чтобы спасти нацию», – верит этот дурачок. Похоже, глупость Чемберлена была заразна…

81

«Берлин. 15 марта 1939 г.

Фюрер и рейхсканцлер в присутствии рейхсминистра иностранных дел фон Риббентропа принял сегодня в Берлине президента Чехословакии д-ра Гаху (похоже, немцы, сами же и срежиссировавшие признание Словакии независимой, пока еще официально его не подтвердили) и министра иностранных дел Чехословакии д-ра Хвалковского по их просьбе. Во время встречи состоялось откровенное обсуждение чрезвычайно серьезного положения, сложившегося на территории нынешнего чехословацкого государства в результате событий последних недель.

Обе стороны выразили единодушное убеждение, что целью всех их усилий должно быть обеспечение спокойствия, порядка и мира в этой части Центральной Европы.

Президент Чехословакии заявил, что, стремясь к достижению этой цели, а также к окончательному установлению мира, он с полным доверием отдает судьбу чешского народа и страны в руки фюрера германского рейха.

Фюрер принял это заявление и сообщил о своем решении взять чешский народ под защиту германского рейха и обеспечить ему автономное развитие, соответствующее его самобытности…»[106 - Цит. по: Документы по истории мюнхенского сговора. 1937–1939. М.: Политиздат, 1979.]

82

Фюрер ликует. Он вбегает в комнату, где сидят две его секретарши, и с жаром восклицает: «Дети, поцелуйте меня, быстро! Гаха только что подписал акт о капитуляции. Это величайший триумф моей жизни! Я войду в историю как самый великий немец!»

Для того чтобы отпраздновать событие, он решает отправиться в Прагу.

83

Самый красивый на свете город словно бы сотрясает судорога. Местные немцы норовят взбунтоваться. По Вацлавской площади, просторному бульвару[107 - На площадь в обычном значении этого слова Вацлавак (так называют Вацлавскую площадь пражане) совсем не похож, скорее на широкий бульвар длиной 750 м, шириной 63 м в верхней и 48 м в нижней части.], где прямо за спиной конной статуи святого Вацлава высится огромное здание Национального музея, проходят демонстранты. Провокаторы пытаются организовать стычки, но чешская полиция получила приказ не вмешиваться. Насилие, грабежи, вандализм со стороны тех, кто ждет прихода братьев-нацистов, – это военный клич, которому молчаливая столица не отвечает даже эхом.

А вот уже на Прагу опустилась ночь и ледяной ветер прогнал всех с улиц. Сейчас оскорбления в адрес
Страница 30 из 34

полицейских, дежурящих у Deutsches Haus, Немецкого дома, выкрикивают только взбудораженные подростки, но ребят совсем мало – так, кучка… Справа от астрономического циферблата Орлоя, Пражских курантов на Староместской площади, скелет дергает за веревочку. Он делает это веками каждый час. Полночь. Слышен характерный скрип деревянных ставен, но бьюсь об заклад – никто в эту минуту не стоит, глазея на чередование в окошках фигурок апостолов, которые быстро возвращаются внутрь башни, где, наверное, будут в безопасности. Я представляю себе стаи воронов над костелом Девы Марии перед Тыном, мрачный собор, ощетинившийся зловещими сторожевыми башнями. Под Карловым мостом течет Влтава. Под Карловым мостом течет Молдау[108 - Чешское название Vltava, так же как и немецкое Moldau, произошли от старогерманского Wilthahwa («Дикая стремнина»).]. У пересекающей Прагу мирной реки два имени, одно чешское, другое немецкое, и, сдается мне, одно имя все-таки лишнее.

Чехи нервничают, им никак не удается заснуть. Они еще надеются, что дополнительные уступки умерят аппетит Германии, – но о каких уступках может идти речь, разве не на всё уже согласились? Они рассчитывают, что раболепие президента Гахи смягчит людоеда Гитлера. Их воля к сопротивлению была сломлена в Мюнхене из-за предательства Англии и Франции, и теперь им нечего противопоставить нацистской воинственности, они стали пассивны. То, что осталось от Чехословакии, уже не мечтает ни о чем, кроме спокойного существования маленькой нации, но гангрена, занесенная много веков назад в Богемию Пршемыслом Отакаром II, распространилась по всей стране, и ампутация Судет не могла ничего изменить. Перед рассветом по радио сообщают об условиях договора между Гахой и Гитлером. Это просто-напросто аннексия, и ничто иное. Новость для каждой чешской семьи – как гром среди ясного неба. День еще даже не занимается, а по пражским улицам уже ползет приглушенный ропот, который постепенно усиливается, а затем превращается в гул. Люди выходят из своих домов. У некоторых в руках чемоданчики – это те, кто спешит к дверям посольств, чтобы попросить защиты и убежища, и в том и в другом им, как правило, отказывают. Становится известно о первых самоубийствах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/loran-bine/hhhh/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Видимо, имеется в виду знак «За борьбу с партизанами» (золотой, серебряный и бронзовый), которым награждался личный состав полевых частей вермахта, люфтваффе, кригсмарине, СС, полиции и СД, принимавший участие в проведении антипартизанских операций. Основные критерии для награждения были разработаны лично Гиммлером.

2

«Заговор» – телефильм режиссера Фрэнка Пирсона (США, Великобритания, 2001).

3

Кеннет Чарлз Брана (р. 1960) – популярный британский кино-и театральный актер, режиссер, сценарист и продюсер.

4

Карл Адольф Эйхман (1906–1962) – немецкий офицер, с 1934 года состоял на службе в Имперском управлении безопасности, где впоследствии возглавлял подотдел «по делам евреев». В период Второй мировой войны участвовал в разработке и реализации планов физического уничтожения евреев Европы, непосредственно руководил организацией транспортировки их в концлагеря. После разгрома Германии бежал в Аргентину, где в 1960 году был схвачен агентами израильской разведки, приговорен на процессе в Иерусалиме к смертной казни и казнен.

5

Об айнзатцгруппах см. в: Воропаев С. Энциклопедия Третьего рейха. М., 1996.

6

«Палачи тоже умирают» – фильм выдающегося американского режиссера Фрица Ланга (1890–1976)), считающийся одним из лучших образцов американской кинопропаганды времен Второй мировой войны. Удостоен премии «Оскар» (1944) и «Золотого Льва» на Венецианском кинофестивале (1946).

7

Карл Герман Франк (1898–1946) – видный деятель нацистской Судетской партии, один из руководителей оккупационного режима в // Чехословакии. В декабре 1941 года в Испанском зале Пражского града проводилось заседание Ассоциации Юго-Восточной Европы, где Гейдрих произнес речь.

8

Военный музей, или Музей армии (Armаdn? muzeum), расположен на холме в районе Жижков и входит в состав Военно-исторического института армии Чешской Республики.

9

Режим Виши (от названия курортного города, где в июле 1940 года собралось Национальное собрание, постановившее передать диктаторскую власть маршалу Петену) – коллаборационистский режим в Южной Франции периода оккупации Северной Франции нацистами после падения Парижа. Официально придерживался нейтралитета, но на деле проводил политику в интересах стран «оси».

10

Французские партизаны, действовавшие главным образом в горных районах Южной Франции, особенно в Альпах и Лимузене, носили обычно баскские береты, что не вызывало подозрений у врага, но позволяло сразу узнать своих.

11

Дуглас Сирк (англизированный вариант: Сёрк, 1897–1897) – немецкий и американский кинорежиссер датского происхождения, крупнейший мастер голливудской мелодрамы, считающийся «отцом мыльной оперы». «Безумец Гитлера» – первый американский фильм режиссера.

12

Орадур – коммуна во Франции, целиком уничтоженная фашистами в период оккупации Франции.

13

Джон Кэррадайн (1906–1988) – американский актер, сыгравший в основном эпизодические роли и роли второго плана в 340 фильмах, многие из которых стали классикой Голливуда. Дэвид Кэррадайн (1936–2009) – американский актер, мастер боевых искусств. Имеется в виду фильм Квентина Тарантино «Убить Билла» (США, 2003–2004).

14

«Пианист» (2002) – исторический фильм Романа Полански, основанный на автобиографии польского пианиста Владислава Шпильмана, пережившего оккупацию в Варшаве и спасенного немцем. «Бункер» (2004) – фильм немецкого режиссера Оливера Хиршбигеля о последних днях Третьего рейха, снятый по воспоминаниям личного секретаря Гитлера Траудль Юнге и книге историка Иоахима Феста. «Фальшивомонетчики» (2007) – фильм австрийского режиссера Штефана Рузовицки по мотивам книги Адольфа Бургера «Мастерская дьявола», повествующей о событиях вокруг тайной операции по изготовлению поддельных английских и американских банкнот в концлагере Заксенхаузен. «Черная книга» (2006) – перенесенная на // экран история еврейской девушки, пытающейся выжить в оккупированных немцами Нидерландах в последние месяцы Второй мировой войны; остросюжетная драма, первый фильм Пола Верховена, снятый им на родине за двадцать лет.

15

«Тройной агент» (Франция, 2004) – фильм, главный герой которого, русский генерал-белоэмигрант (прототипом его был Николай Скоблин), работает одновременно как минимум на три разведки: США, СССР и Германии.

16

Имеется в виду Владимир Познер-старший, отец телеведущего. Его посвященный Унгерну роман «Le Mors aux dents» был впервые опубликован в 1937 году парижским
Страница 31 из 34

издательством De Noel, а затем переведен на другие языки под названием «Кровавый барон».

17

Корто Мальтезе – персонаж цикла графических новелл, созданного итальянским художником Уго Праттом в 1967–1989 годах и состоящего из 29 законченных эпизодов. У нас известен фильм, сделанный по упомянутому автором комиксу – «Корто Мальтез: Погоня за золотым поездом» (2002).

18

Именно так, с «т» в конце, писалось имя, данное Гейдриху при рождении.

19

В романе французского писателя Робера Мерля «Смерть – мое ремесло» (1952) рассказывается история некоего Рудольфа Ланга – основателя, начальника и коменданта лагеря смерти Освенцим-Биркенау. Этот литературный персонаж во многом соответствует своему реальному прототипу Рудольфу Хёссу.

20

Психическая ригидность – состояние, при котором снижены подвижность, переключаемость и приспособляемость психических процессов (мышления, установок и др.) к меняющимся требованиям среды, неспособность действовать с учетом ситуации.

21

Речь идет о Густаве Носке (1868–1946), немецком политике, социал-демократе, примыкавшем к крайне правому крылу партии.

22

Герман Эрхардт (1881–1971) – немецкий офицер, сформировавший после Первой мировой войны добровольческую бригаду численностью 6000 человек, которая принимала участие в столкновениях с коммунистами и социалистами в различных регионах Германии. Несмотря на словосочетание «военно-морская» в названии бригады, бывшие военные моряки, преобладавшие в ней при создании, довольно скоро оказались в меньшинстве. Бригада Эрхардта, первоначально входившая в состав Добровольческой Гвардейской кавалерийской стрелковой дивизии, отличилась при подавлении вооруженного коммунистического мятежа «спартаковцев» в январе 1919 года в Берлине, в мартовских боях с красными 1919 года, при ликвидации Баварской Советской республики, в разгроме Рурской Красной армии, в боях с поляками за Верхнюю Силезию.

23

Феликс фон Люкнер (1881–1966) – немецкий дворянин, офицер военно-морского флота, писатель и известный мореплаватель.

24

Вильгельм Франц Канарис (1887–1945) – немецкий военный деятель, начальник Службы военной разведки и контрразведки (абвера), адмирал (с 1940 года). По данным израильского историка Дани Орбаха, Канарис спас от уничтожения более 500 евреев, выдавая их за шпионов и переправляя за границы рейха – в основном в Испанию и Португалию; но казнен был немцами не за это, а за участие в заговоре против Гитлера – не доказанное, впрочем, в ходе процесса.

25

1 мая 1886 года американские рабочие организовали забастовку, выдвинув требование 8-часового рабочего дня вместо 15-часового. По всей стране забастовали тогда 350 тысяч человек, демонстрации продолжались четыре дня. В итоге были арестованы и осуждены сотни митинговавших, было много убитых и раненых. В июле 1889 года Парижский конгресс II Интернационала принял решение о проведении 1 мая ежегодных демонстраций. Впоследствии праздник был переименован в День труда.

26

Приказом Гитлера от 7 ноября 1930 года было установлено: «В за дачу СС отныне будет входить полицейская служба внутри партии».

27

Боже мой! (нем.)

28

Эрих фон Манштейн (1887–1973) – немецкий генерал-фельдмаршал, неформальный лидер германского генералитета, имевший репутацию наиболее одаренного стратега в вермахте. В мае 1942 года войска под командованием Манштейна разбили силы Крымского фронта, в июле того же года взяли Севастополь. После окончания войны британский трибунал приговорил Манштейна к восемнадцати годам тюрьмы за «недостаточное внимание к защите жизни гражданского населения» и применение тактики выжженной земли, но в 1953-м он был освобожден по состоянию здоровья, после чего работал военным советником правительства Западной Германии.

29

Перед вторжением Германии на территорию СССР Гейдрих приказал своим оперативным отрядам, Einsatzgruppen, немедленно приступить к уничтожению евреев и советских должностных лиц на оккупированных территориях.

30

Из приказа от 20 ноября 1941 года.

31

Роман Шмитта называется «La Part de l’autre» (2003), на русском языке издан под названием «Другая судьба» (перевод Н. Хотинской).

32

Гейдрих вступил и в НСДАП, и в СС в июне 1931 года.

33

Имеется в виду Веймарская республика (1919–1933), провозглашенная Германским учредительным национальным собранием в Веймаре в соответствии с конституцией, принятой 31 июля 1919 года. Германское государство было конституировано в форме демократической парламентской федеративной республики. Приход к власти национал-социалистов означал крах республики и установление диктатуры.

34

На неопределенный срок (лат.).

35

По-немецки фамилия Гейдрих начинается с буквы Н. Точно так же, как фамилии Гиммлер и Гитлер, как слово «Холокост».

36

Жозеф-Артюр де Гобино (1816–1882) – французский романист, социолог и историк, автор арийской расовой теории, впоследствии взятой на вооружение национал-социалистами.

37

Эрнст Юлиус Рём (1887–1934) – один из лидеров национал-социалистов, начальник штаба СА – военизированной организации фашистов в Германии.

38

Гауляйтер – должностное лицо в нацистской Германии, назначенное непосредственно фюрером и наделенное всей полнотой власти на вверенной ему территории.

39

В начале 1934 года в связи с усилением внутрипартийной борьбы и с тем, что Геринг все больше концентрируется на развитии люфтваффе, было принято решение о переходе гестапо в компетенцию Гиммлера. 1 апреля 1934 года первого руководителя гестапо Рудольфа Дильса освободили от должности, и с этого времени, хотя формально гестапо было все еще подчинено Герингу, фактически им руководил шеф Службы безопасности (СД), то есть Гейдрих.

40

Франц фон Папен (1879–1969) – политический деятель Германии, дипломат. В июле – ноябре 1932 года возглавлял правительство, способствовавшее усилению позиций нацистов в Германии, принимал активное участие в установлении нацистской диктатуры и вошел в первый кабинет Гитлера как вице-канцлер. В апреле 1945 года был арестован, но оправдан Международным военным трибуналом в Нюрнберге, однако, когда он предстал в феврале 1947 года перед комиссией по денацификации, его признали главным военным преступником и приговорили к восьми месяцам тюрьмы. Курт фон Шлейхер (1882–1934) – рейхсканцлер Германии с декабря 1932 по январь 1933 года, предшественник Гитлера на этом посту. Застрелен во время Ночи длинных ножей. Грегор Штрассер (1892–1934) – один из основателей и лидеров НСДАП, представитель социалистического крыла партии. Убит во время Ночи длинных ножей. Генрих Брюнинг (1885–1970) – германский политический деятель, рейхсканцлер и министр иностранных дел во время Веймарской республики. После прихода к власти Гитлера отошел от политики. Накануне Ночи длинных ножей был предупрежден о предстоящем аресте и эмигрировал.

41

В дословном переводе с немецкого – «атакующая часть». Так в нацистской Германии называли штурмовые отряды, СА.

42

Гитлер и Штрассер не сидели вместе в тюрьме. Штрассер во время «пивного путча» 1923 года возглавил группу добровольцев и повел их
Страница 32 из 34

в Мюнхен, чтобы помочь Гитлеру, но опоздал, а пока Гитлер отбывал наказание в тюрьме Ландсберга, замещал его на посту лидера нацистской партии.

43

Джордж Смит Паттон-младший (1885–1945) – один из генералов американского штаба, действовавшего во время Второй мировой войны, главнокомандующий танковым корпусом, который принимал участие в военных действиях во Франции. Удостоенный «Оскара» фильм американского режиссера Франклина Джеймса Шеффнера (1920–1989) «Паттон» вышел на экраны в 1970 году.

44

Эдвард Бенеш (1884–1948) – президент Чехословакии с 1935 по 1938 и с 1945 по 1948 год, в 1938–1945 годах был президентом в изгнании.

45

Франтишек Моравец (1895–1966) – активный участник секретного советско-чехословацкого сотрудничества в области разведки против фашистской Германии (1935–1945), оперативный псевдоним – Барон. В марте 1939-го вместе с ближайшими сотрудниками («особая военная группа») вылетел в Англию, где продолжил руководить работой чехословацкой разведки (март 1939 – май 1945), которая действовала во многих странах мира. По возвращении на родину оказался не у дел, с 1948 года жил в эмиграции в США, сотрудничал с американскими спецслужбами, работал в Пентагоне. Есть сведения, что его работа на советскую разведку продолжалась и там.

46

Малая Антанта – союз Чехословакии, Румынии и Югославии, созданный в 1920–1921 годах, чтобы предотвратить воссоздание монархии Габсбургов в Австрии или Венгрии. Альянс, который начал трещать по всем швам в 1936 году, окончательно исчез в 1938-м – после того как в результате Мюнхенского сговора не стало Чехословакии.

47

Стремясь сохранить свое влияние на Малую Антанту, Франция заключила с ее участниками военно-политические соглашения (с Чехословакией – 25 января 1924 года, с Румынией – 10 июня 1926-го, с Югославией – 11 ноября 1927-го). Значение этих соглашений для Франции в значительной степени обесценивалось сближением Румынии с Англией и особенно с Италией.

48

Михаил Николаевич Тухачевский (1893–1937) – маршал Советского Союза (1935), советский военный деятель, сделавший себе имя в период Гражданской войны. Репрессирован в 1937 году, реабилитирован в 1957-м.

49

Тухачевский в это время был командующим Западным фронтом.

50

Выдержка из озаглавленного «На Запад!» приказа войскам Западного фронта № 1423 от 2 июля 1920 года. Но тут автор ошибся: приказ подписан Тухачевским, а не Троцким.

51

Юзеф Климент Игнатович Косьчеша Пилсудский (1867–1935) – польский государственный и политический деятель, первый глава возрожденного Польского государства, основатель польской армии, маршал Польши.

52

Семен Михайлович Буденный (1883–1973) – советский военачальник, трижды Герой Советского Союза, кавалер Георгиевского креста всех степеней, командующий Первой конной армией РККА в годы Гражданской войны. Бине ошибочно называет Буденного генералом – тот на самом деле был маршалом (звание получил в 1935 году).

53

Сталин был в это время членом Революционного военного совета РСФСР и входил в состав Реввоенсоветов Западного, Южного, Юго-Западного фронтов, а главкомом был С. С. Каменев. 11 августа 1920 года главком подписал приказ о передаче 12-й и 1-й Конных армий Западному фронту для решающего наступления на Варшаву, но Сталин категорически отказался выполнить этот приказ. Из-за трений между Каменевым и Сталиным последнего 14 августа вызвали в Москву. После отъезда Сталина Буденный и Ворошилов под всяческими предлогами отказывались выполнять приказы Тухачевского о переброске Первой конной армии на помощь Западному фронту, и только 20 августа 1920 года, после приказа Реввоенсовета республики, армия начала выход из боев под Львовом и двинулась на запад.

54

Троцкий был в 1918–1925 годах наркомом по военным и морским делам и председателем Реввоенсовета РСФСР, затем СССР, и сменил его на этих постах М. В. Фрунзе. Тухачевский был заместителем Фрунзе в Штабе РККА, а после его смерти стал начальником Штаба РККА.

55

Николай Владимирович Скоблин (1893–1937 или 1938?) – русский военачальник, участник Первой мировой войны, генерал-майор Белой армии (с 26 марта 1920 года). Во время Гражданской войны командовал Корниловской дивизией, став ее начальником в 25 лет, – это был самый молодой начдив среди белогвардейцев. Был завербован НКВД, участвовал в сентябре 1937 года в похищении белого генерала Миллера. По одной из версий, его тогда разоблачили, пытались сдать французской полиции, но он бежал, укрылся то ли в советском посольстве, то ли на одной из парижских явок ИНО НКВД и прожил там до самой смерти в том же году: агенты НКВД сбросили его со специально зафрахтованного самолета при перелете из Франции в Испанию. По другой версии, умер в 1938-м. По обнародованной в 1993 году официальной версии ФСБ России, погиб в 1937 или в 1938 году при бомбежке Барселоны франкистской авиацией. Героя фильма Эрика Ромера зовут Федором Ворониным.

56

Альфред Гельмут Науйокс (1911–1966, по другим сведениям – 1960 или 1968; псевдонимы Hans M?ller, Alfred Bonsen, Rudolf M?bert) – штурмбанфюрер СС, офицер разведки Третьего рейха, вошедший в историю как «человек, начавший Вторую мировую войну».

57

Вернер Эдуард Фриц фон Бломберг (1878–1946) – немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал, в 1933–1938 годах министр имперской обороны Германии. Вернер фон Фрич (1880–1939) – генерал-полковник вермахта, первый генерал немецкой армии, погибший во Второй мировой войне. Эрих Йоханн Альберт Редер (1876–1960) – немецкий гросс-адмирал, главнокомандующий ВМС Третьего рейха с 1935 года по 30 января 1943 года. Герман Вильгельм Геринг (1893–1946) – «нацист номер два» после Гитлера, немецкий политический, государственный и военный деятель, рейхсминистр авиации, рейхсмаршал. Барон Константин фон Нейрат (1873–1956) – немецкий дипломат, министр иностранных дел Германии (1932–1938) и рейхспротектор Богемии и Моравии (1939–1943), после сентября 1941 года был фактически отстранен Гитлером от исполнения обязанностей рейхспротектора и занимал эту должность только номинально. Нейрат был в числе обвиняемых на Нюрнбергском процессе в 1946 году, его признали виновным по всем пунктам обвинения и приговорили к пятнадцати годам заключения, однако в 1954 году он был досрочно освобожден по причине слабого здоровья.

58

Данциг – немецкое название польского города Гданьск; Мемель – немецкое название литовского города Клайпеда.

59

Вальтер Шелленберг (1900–1952) – юрист по образованию, член НСДАП с 1933 года, бригаденфюрер СС, начальник VI управления Главного управления имперской безопасности (РСХА). Доклады Шелленберга о развитии германского законодательства привлекли внимание Гейдриха, который предложил ему работу в своем ведомстве, где под руководством Шелленберга были разработаны многие секретные операции. В самом конце войны Шелленберг через свою агентуру организовал переговоры Гиммлера с представителями американских спецслужб об условиях заключения сепаратного мира. На Нюрнбергском процессе в 1949 году был приговорен к шести годам заключения, но освободился уже в 1950-м и до смерти успел издать книгу воспоминаний.

60

Нюрнбергские расовые законы (N?rnberger Rassengesetze) –
Страница 33 из 34

два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта: «Закон о гражданине Рейха» (Reichsb?rgergesetz) и «Закон об охране германской крови и германской чести» (Gesetz zum Schutze des deutschen Blutes und der deutschen Ehre), принятых по инициативе Гитлера 15 сентября 1935 года специально созванной в Нюрнберге по случаю съезда Национал-социалистической партии сессией рейхстага.

61

Аресты евреев, обвиненных в интимных связях с арийскими женщинами, начались еще весной – так называемый сексуальный Холокост. С подробностями можно познакомиться в книге А. В. Васильченко «Арийский миф III рейха». М.: Эксмо, 2008. Сер. «III рейх. Мифы и правда».

62

Аг – мыс на северо-западном побережье французского полуострова Котантен.

63

Кутна Гора означает «Гора монашеской рясы». Согласно преданию, монах, заснув на одном из холмов вблизи горняцких поселков, увидел во сне серебряные слитки, а проснувшись, действительно обнаружил их в указанном во сне месте и накрыл это место своей рясой. В Средние века Кутна Гора стала центром добычи серебра.

64

Пражская Староновая синагога – самая старая действующая синагога Европы – была построена в 1270 году. Это одно из первых готических зданий в Праге, старейший из сохранившихся образцов средневековой двухнефовой синагоги. Сначала ее называли Новой или Большой синагогой, а нынешнее название появилось в XVI столетии, когда были построены более новые синагоги.

65

Пршемысл-пахарь (2-я половина VIII века) – легендарный первый князь чехов, землепашец, основавший династию Пршемысловичей (873–1306). Однажды мужчины племени чехов стали выражать недовольство тем, что главным их судьей является женщина, и потребовали указать им князя, и тогда мудрая княжна-прорицательница Либуше, упрекнув свой народ за добровольный отказ от свободы, объявила на совете старейшин, что выйдет замуж за человека, к которому приведет ее конь. Конь привел ее к пахарю Пршемыслу из села Стадице.

66

Легендарный мост Юдифи, один из первых европейских каменных мостов, был частично разрушен бурным наводнением в 1342 году. Он существовал параллельно с Карловым мостом и даже полуразрушенный, укрепленный деревянными переходами, почти шестьдесят лет служил временной переправой через реку вплоть до самого завершения строительства Карлова моста.

67

Градчаны – один из четырех исторических районов Праги, когда-то крепостной город, примыкающий к старой императорской резиденции Пражскому граду и расположенный вместе с ней на скалистом холме левого берега Влтавы. Название района произошло от слова hrad, что по-чешски означает «замок, крепость, укрепленное поселение». Мала Страна, или Пражский малый град, – другой исторический район чешской столицы, расположенный ниже Градчан у подножия двух холмов: с севера – Градчанского, с юга – Петршина.

68

В 1938 году в Чехословакии насчитывалось 14 миллионов человек, из них 3,5 миллиона этнических немцев, компактно проживающих в Судетской области, а также в Словакии и Закарпатской Украине (карпатские немцы).

69

Речь идет о XVI Вселенском соборе, созванном папой Иоанном XXIII по настоянию германского императора Сигизмунда и проходившем в немецком городе Констанце с 16 ноября 1414 по 22 апреля 1418 года. Главной задачей собора было прекратить церковный раскол, и действительно он восстановил единство Римско-католической церкви. В ходе собора 6 июля 1415 года был приговорен к сожжению обвиненный в ереси чешский проповедник Ян Гус, а 30 мая 1416 года – его сподвижник Иероним Пражский.

70

Узнав о скрытом сосредоточении германских войск на границах Чехословакии, правительство Бенеша под давлением общественного мнения срочно провело частичную мобилизацию; под ружье были призваны резервисты (80 тыс. человек), технические войска и полиция – всего около 180 000 человек. Войска заняли пограничные укрепления, предотвратив опасность фашистского путча в Судетах и внезапного вторжения вооруженных сил рейха.

71

Невилл Чемберлен (1869–1940) – английский государственный деятель, консерватор, с мая 1937 года – премьер-министр Великобритании. Он оставался на этом посту все годы подготовки и развязывания Второй мировой войны, но был вынужден подать в отставку 10 мая 1940 года в связи с вторжением германских войск в Бельгию, Голландию и Францию.

72

Гораций (Горас) Джон Вильсон (1882–1972) – ближайший сотрудник Чемберлена с 1931 года, а в 1937–1939 годах – главный советник кабинета министров по вопросам труда и промышленности.

73

Эдуар Даладье (1884–1970) – французский политик и государственный деятель, премьер-министр и министр национальной обороны Франции в 1938–1940 годах, проводивший политику «умиротворения» Германии.

74

Народный фронт – находившаяся у власти во Франции с 1936 по 1937 год коалиция левых политических партий и движений. Программа реформ Народного фронта предусматривала ежегодный оплачиваемый отпуск, 40-часовую рабочую неделю, ограничение продолжительности работы в рудниках до 38 часов 40 минут или менее в неделю, частичную национализацию военной промышленности и полную – железных дорог, продление обязательного школьного образования с 13 до 14 лет, а также создание Министерства спорта и культуры и Народной академии искусств. Всего в 1936 году парламент Франции принял 133 закона, реализовывавших эту программу. Даладье пришел к власти 10 апреля 1938 года, и его правительство не отказалось от сотрудничества с левыми официально, но начало отходить от социальной и экономической политики Народного фронта, проводя так называемый национальный курс.

75

Андре Леон Блюм (1872–1950) – французский политик, один из организаторов антифашистского Народного фронта, одержавшего победу на всеобщих парламентских выборах 1936 года. Премьер-министр Франции с 4 июня 1936 года по 22 июня 1937 года, затем с 13 марта по 10 апреля 1938 года.

76

Volksgenosse – соотечественник (выражение германских фашистов).

77

Кое-кто утверждает, что «грызть ковер» в немецком языке такое же идиоматическое выражение, как во французском «съесть свою шляпу» (manger son chapeau, то есть «признать себя побежденным»), и что иностранные журналисты того времени попросту поняли все буквально, что и породило бурлескную легенду, но я изучил вопрос и не обнаружил у немцев ничего похожего на такой фразеологизм (примеч. авт.).

78

Сен-Жон Перс (настоящее имя Мари Рене Алексис Леже, литературный псевдоним составлен из имен святого Иоанна Крестителя и римского поэта I века Персия; 1887–1975) – французский поэт и дипломат, лауреат Нобелевской премии по литературе (1960) «за возвышенность и образность, которые средствами поэзии отражают обстоятельства нашего времени».

79

Leger в переводе с французского «легкомысленный, переменчивый, капризный».

80

Перформативным высказыванием говорящий или пишущий не сообщает нечто, а совершает некоторое действие. К перформативным высказываниям относятся декларации, обещания, утверждения, вопросы и директивы.

81

Камиль Крофта (1876–1945) – чехословацкий государственный деятель, историк, действительный член Чешской академии наук и искусств, профессор Карлова
Страница 34 из 34

университета. В 1927–1936 годах – заместитель министра, а в 1936–1938 – министр иностранных дел Чехословацкой буржуазной республики. В 1940 году был заключен оккупантами в концлагерь и освободился только в 1945-м.

82

Цит. по: Котельников П. П. Трагедия Чехословакии // www.proza.ru/2013/08/02/1826 (http://www.proza.ru/2013/08/02/1826).

83

Цит. по: Табуи Ж. 20 лет дипломатической борьбы. / Пер. В. И. Антюхиной-Московченко. М.: Изд-во иностранной литературы, 1960.

84

«Отсрочка» – вторая часть незавершенной тетралогии Жана-Поля Сартра «Дороги свободы» (1945–1949). Вот фрагмент романа с этой цитатой полностью: «Самолет сел. Даладье с трудом вышел из салона и поставил ногу на трап; он был бледен. Раздался дикий вопль, и люди побежали, прорвав полицейский кордон, снося барьеры, ‹…› они кричали: «Да здравствует Франция! Да здравствует Англия! Да здравствует мир!», они размахивали флагами и букетами. Даладье остановился на первой ступеньке; он ошеломленно смотрел на них. Он повернулся к Леже и процедил сквозь зубы: – Ну и мудаки!» (пер. Д. Вальяно и Л. Григорьян. Харьков: Фолио, 1997).

85

Цит. по: Буренин С. В., Семергин-Каховский О. И. Бумеранг Гейдриха. СПб.: Северо-Запад: Ростов-на-Дону: Феникс, 2005.

86

Хиазм – риторическая фигура, заключающаяся в крестообразном изменении последовательности элементов в двух параллельных рядах слов (например, фраза К. С. Станиславского: «Умейте любить искусство в себе, а не себя в искусстве»).

87

Строфа из стихотворения чешского поэта, одного из крупнейших чешских лириков ХХ века Франтишека Галаса (1903–1949) «Песня ужаса». Пер. с чешского П. Железнова (1974).

88

Анри де Монтерлан (1895–1972) – французский писатель. Белот – национальная французская карточная игра. Тино Росси (1907–1983) – французский певец и актер, единственный эстрадный артист во Франции, продажа дисков которого превысила 500 миллионов экземпляров.

89

Ялама Горас Грили Шахт (1877–1970) – германский государственный и финансовый деятель, один из главных организаторов военной экономики нацистской Германии.

90

Вильгельм Кейтель (1882–1946) – генерал-фельдмаршал, ближайший военный советник, единомышленник и соратник Гитлера. // Был приговорен в Нюрнберге к смертной казни как один из главных немецких военных преступников и повешен.

91

Речь идет о Пивном путче национал-социалистов, окончившемся в начале ноября 1923 года полным крахом. По заведенному ритуалу накануне каждой годовщины путча фюрер приезжал в Мюнхен и выступал с речью в этом пивном зале, чтобы почтить память «мучеников 9 ноября».

92

Пауль Йозеф Геббельс (1897–1945) – немецкий государственный и политический деятель, один из лидеров нацистской партии, рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии (1933–1945). Его «10 заповедей национал-социалиста», написанные еще на заре нацистского движения, стали прообразом идеологической программы НСДАП. 29 апреля 1945 года покончил жизнь самоубийством в имперской канцелярии.

93

Рауль Хильберг (1926–2007) – американский историк, виднейший историограф Холокоста, автор фундаментального исследования «Уничтожение европейских евреев».

94

Йозеф Тисо (1887–1947) – словацкий националист, один из идеологов словацких фашистов. Был католическим священником, профессором богословия, в 1938–1939 годах – главой созданного словацкими сепаратистами после Мюнхенского соглашения автономного правительства Словакии, в 1939–1945 годах – президентом независимой Словацкой республики, находившейся «под опекой» рейха, один из инициаторов вовлечения Словакии в войну против СССР. В 1947 году по приговору чехословацкого Народного суда был повешен.

95

Анри Филипп Петен (1856–1951) – французский маршал (1918), командовавший во время Первой мировой войны французскими армиями, в 1940–1944 годах, в период оккупации Франции немецкими войсками, был главой правительства, затем коллаборационистского режима Виши. В 1945 году его приговорили к смертной казни (замененной пожизненным заключением).

96

Иоахим Риббентроп (1893–1946) – один из главных военных преступников фашистской Германии. В 1930-м примкнул к нацистской партии и вскоре стал одним из приближенных Гитлера, после прихода фашистов к власти (1933) возглавил специальное бюро, созданное для выполнения особых заданий нацистской верхушки в области внешней политики. В 1938–1945 годах – министр иностранных дел. Казнен по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге.

97

Эмиль Гаха (1872–1945) – юрист, чешский политик правой ориентации, с 1938 года – президент Чехословакии, с 1939-го – президент // образованного оккупационными немецкими властями Протектората Богемия и Моравия. В 1945 году был арестован за сотрудничество с немцами и умер в заключении, ожидая суда.

98

Томаш Масарик (1850–1937) – чехословацкий государственный деятель, первый президент Чехословакии.

99

Здесь Гитлер (или Лоран Бине – эти слова фюрера проверить не удалось), как многие, да практически все, ошибочно приписывает цитату Шекспиру. На самом деле это фраза из пьесы Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе», которую произносит один из персонажей – мавр, после того как он помог графу Фиеско организовать восстание против генуэзского тирана Дориа, а потом обнаружил, что теперь уже не нужен заговорщикам, что был для них всего лишь инструментом для достижения собственных целей.

100

Горе побежденным (лат.) – крылатое латинское выражение, которое подразумевает, что условия всегда диктуют победители, а побежденные должны быть готовы к любому трагическому повороту событий.

101

Шекспир У. Гамлет. Акт II, сцена 2-я. Пер. Б. Л. Пастернака.

102

Цит. по: Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха / Пер. с англ. М.: Воениздат, 1991.

103

Там же.

104

Теодор Морель (около 1890–1948) – личный врач Гитлера.

105

Амфетамины – химические соединения, стимулирующие центральную нервную систему, относятся к синтетическим наркотикам.

106

Цит. по: Документы по истории мюнхенского сговора. 1937–1939. М.: Политиздат, 1979.

107

На площадь в обычном значении этого слова Вацлавак (так называют Вацлавскую площадь пражане) совсем не похож, скорее на широкий бульвар длиной 750 м, шириной 63 м в верхней и 48 м в нижней части.

108

Чешское название Vltava, так же как и немецкое Moldau, произошли от старогерманского Wilthahwa («Дикая стремнина»).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.