Режим чтения
Скачать книгу

Ходячие мертвецы. Восхождение Губернатора читать онлайн - Роберт Киркман, Джей Бонансинга

Ходячие мертвецы. Восхождение Губернатора

Роберт Киркман

Джей Бонансинга

Ходячие мертвецыГубернатор #1

Во вселенной The Walking Dead нет более чудовищного персонажа, чем Губернатор. Талантливый лидер… и расчетливый диктатор. Он заставлял своих пленников сражаться с зомби только ради того, чтобы развлечь толпу, и убивал тех, кто переходил ему дорогу. Наконец настал момент, которого так долго ждали, – теперь вы можете узнать о том, как Губернатор стал одним из самых деспотичных персонажей сериала.

Роберт Киркман, Джей Бонансинга

Ходячие мертвецы. Восхождение Губернатора

Copyright © 2011 by Robert Kirkman and Jay Bonansinga

© А. Шевченко, перевод на русский язык, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Благодарности

Роберт Киркман, Брендан Денин, Энди Коэн, Дэвид Элперт, Стивен Эмери и все добрые люди из «Круга Рассеяния»! Огромное вам спасибо!

    Джей

Джей Бонансинга, Элперт и весь «Круг Рассеяния», милые люди из «Имидж Комикс» и Чарли Эдлард, наш рулевой, – снимаю перед вами шляпу!

Розенман, Розенбаум, Саймониан, Лернер и, конечно же, Брендан Денин – примите мое глубочайшее уважение!

    Роберт

Часть 1

Полые люди

В смерти нет великолепия. Любой может умереть.

    Джонни Роттен[1 - Британский рок-музыкант, фронтмен и основной автор песен панк-группы Sex Pistols. Здесь и далее прим. редактора.]

Глава 1

Ужас сковал его. Было трудно дышать. От страха подкашивались ноги. Брайан Блейк мечтал о второй паре рук. Тогда он смог бы прикрыть ладонями свои уши, чтобы не слышать звук крошащихся человеческих черепов. К сожалению, у него было только две руки, которыми он закрывал крохотные ушки дрожавшей от страха и отчаяния маленькой девочки. Ей было всего семь. В шкафу, где они спрятались, было темно, а снаружи доносился глухой треск ломавшихся костей. Но вдруг наступила тишина, которую нарушали только чьи-то осторожные шаги по лужам крови на полу и зловещий шепот где-то в прихожей.

Брайан снова закашлялся. Уже несколько дней его мучила простуда, он ничего не мог с этим поделать. Осенью в Джорджии обычно становится холодно и сыро. Каждый год Брайан проводит первую неделю сентября в постели, пытаясь избавиться от назойливого кашля и насморка. Чертова сырость пробирает до костей, вытягивая все силы. Но в этот раз отлежаться не удастся. Он зашелся кашлем, сильнее сжав уши маленькой Пенни. Брайан знал, что их услышат, но… что он мог поделать?

Ничего не видно. Хоть глаз выколи. Только цветные фейерверки, взрывающиеся под закрытыми веками от каждого приступа кашля. В шкафу – тесной коробке шириной от силы в метр, глубиной немногим больше – пахло мышами, средством от моли и старым деревом. Сверху свисали пластиковые мешки с одеждой, то и дело задевавшие лицо, и от этого хотелось кашлять еще сильнее. Вообще-то Филип, младший брат Брайана, сказал ему – кашляй, мол, сколько влезет. Да хоть все легкие выкашляй себе к чертям собачьим, но если вдруг заразишь девочку, пеняй на себя. Тогда треснет еще один череп – самого Брайана. Когда речь заходила о дочке, с Филипом лучше было не шутить.

Приступ миновал.

Через несколько секунд снаружи снова послышались тяжелые шаги. Брайан крепче прижал к себе маленькую племянницу, когда та вздрогнула от очередной чудовищной рулады. «Треск раскалывающегося черепа в ре-миноре», – с мрачным юмором подумал Брайан.

Однажды он открыл собственный магазинчик аудиодисков. Бизнес провалился, но навсегда остался в его душе. И теперь, сидя в шкафу, Брайан слышал музыку. Наверное, такая играет в аду. Нечто в духе Эдгара Вареза[2 - Французский и американский композитор, один из основоположников электронной музыки.] или барабанное соло Джона Бонэма[3 - Барабанщик группы Led Zeppelin.] под кокаином. Тяжелое дыхание людей… шаркающие шаги живых мертвецов… свист топора, рассекающего воздух и вонзающегося в человеческую плоть…

…и, наконец, тот отвратительный чавкающий звук, с которым бездыханное тело валится на скользкий паркет.

Снова тишина. Брайан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Глаза понемногу привыкли к темноте, и через щель он увидел струйку густой крови. Похоже на машинное масло. Брайан осторожно потянул девочку за руку, оттаскивая ее в глубину шкафа, в груду зонтиков и ботинок у дальней стенки. Нечего ей смотреть, что там творится снаружи.

Все-таки кровь успела брызнуть малышке на платьице. Пенни заметила на подоле красное пятно и принялась отчаянно тереть ткань.

Разогнувшись после очередного сокрушительного приступа, Брайан обхватил девочку и осторожно прижал к себе. Он не понимал, как ее успокоить. Что сказать? Он и хотел бы прошептать племяннице что-нибудь ободряющее, но в голове было пусто.

Будь здесь ее отец… Да, Филип Блейк смог бы ее подбодрить. Филип всегда знал, что сказать. Всегда говорил именно то, что люди хотели услышать. И всегда подкреплял слова поступками – как и сейчас. Сейчас он где-то снаружи с Бобби и Ником: делает то, что должно, пока Брайан трусливо прячется в шкафу, как перепуганный заяц, и пытается сообразить, как успокоить племянницу.

Брайан всегда был заморышем, хоть и родился первым из трех сыновей в семье. Метр семьдесят ростом (если считать каблуки), черные потертые джинсы, рваная футболка, жидкая козлиная бородка, нечесаные темные волосы в стиле Икабода Крейна из «Сонной лощины» да плетеные браслеты на руках – он и в свои тридцать пять оставался эдаким Питером Пэном, навсегда застрявшим где-то между старшими классами и первым курсом.

Брайан глубоко вздохнул и опустил взгляд. Влажные оленьи глаза маленькой Пенни блеснули в луче света, сочившемся в щель между дверками шкафа. Она всегда была тихой девочкой, похожей на фарфоровую куклу, – маленькой, худенькой, с воздушными чертами лица и черными, как смоль, кудрями, – а после смерти матери и вовсе замкнулась в себе. Ей было тяжело, хотя она не подавала виду, – и все же боль утраты постоянно отражалась в ее огромных печальных глазах.

За последние три дня Пенни едва проронила пару слов. Разумеется, это были очень необычные дни, да и дети обычно быстрее оправляются от потрясений, чем взрослые, но Брайан боялся, как бы девочка не замкнулась на всю оставшуюся жизнь.

– Все будет хорошо, солнышко, – прокашлявшись, прошептал Брайан.

Пенни что-то пробормотала в ответ, не поднимая головы. По ее перепачканной щечке скатилась слеза.

– Что, Пен? – переспросил Брайан, осторожно стирая с лица девочки мокрые следы.

Пенни снова что-то пробормотала, но, похоже, обращалась она не к Брайану. Он прислушался. Девочка шептала снова и снова, словно какую-то мантру, молитву или заклинание:

– Никогда больше не будет хорошо. Никогда-никогда-никогда-никогда…

– Тс-с-с…

Брайан прижал малышку к груди, даже сквозь футболку ощущая жар ее личика, раскрасневшегося от слез. Снаружи опять донесся свист топора, вонзающегося в плоть, и Брайан поспешно закрыл девочке уши. Перед глазами встала картина лопающихся костей и склизкой серой мякоти, брызжущей во всей стороны.

Треск вскрывающегося черепа живо напомнил Брайану удар бейсбольной битой по мокрому мячу, а выплеск крови походил на звук, с которым шлепается на пол влажная тряпка. Очередное тело с глухим стуком рухнуло на пол, и, как ни странно, в этот момент Брайана
Страница 2 из 13

больше всего обеспокоило то, что плитка на полу может разбиться. Дорогая, явно изготовленная на заказ, со сложной инкрустацией и ацтекским узором. Да, уютный был дом…

И снова тишина.

Брайан едва подавил очередной приступ. Кашель рвался наружу, как пробка от шампанского, но Брайан сдерживал его из последних сил, чтобы не пропустить доносящихся снаружи звуков. Он ждал, что сейчас опять послышится чье-то натужное дыхание, шаркающие шаги, влажное чавканье под ногами. Но все было тихо.

А затем, в полной тишине, раздался негромкий щелчок и дверная ручка начала поворачиваться. У Брайана волосы встали дыбом, но толком испугаться он не успел. Дверь шкафа распахнулась, и за ней показался живой человек.

– Все чисто! – сообщил Филип Блейк хрипловатым, прокуренным баритоном, вглядываясь в глубину шкафа. Его разгоряченное лицо блестело от пота, а крепкая, мускулистая рука сжимала массивный топор.

– Ты уверен? – прошептал Брайан.

Филип не ответил. Он взглянул на дочь и произнес:

– Все в порядке, солнышко. С папой все хорошо.

– Ты уверен? – сквозь кашель повторил Брайан.

Филип снисходительно взглянул на брата и сказал:

– Ты не мог бы прикрывать рот, когда кашляешь?

– Ты уверен, что все чисто? – в третий раз спросил Брайан.

– Малышка, – Филип повернулся к девочке. Сейчас только тягучий южный акцент, всегда проступавший в минуты волнения, выдавал бушевавшую в нем животную ярость. – Посиди здесь еще немножко. Всего пару минуточек. Хорошо, милая? А я скоро приду, и можно будет вылезать из шкафа. Договорились?

Пенни ответила ему едва заметным кивком.

– Идем со мной, братишка. Мне понадобится помощь, нужно все здесь убрать, – сказал Филип старшему брату.

Брайан вылез из шкафа, расталкивая висящую в шкафу одежду.

В глаза ударил слепящий свет, и Брайан заморгал. Потом закашлялся. Потом заморгал снова, огляделся по сторонам и просто-напросто забыл о рези в глазах от зрелища, которое ему открылось. На какой-то миг ему показалось, что роскошная прихожая двухэтажного дома в колониальном стиле, ярко освещенная вычурными медными шандельерами, вновь погрузилась в хаос ремонта и отделки, но маляры на этот раз попались то ли припадочные, то просто чокнутые. Бледно-зеленая штукатурка стен покрылась длинными фиолетовыми потеками. Пол пестрел черно-багровыми пятнами, словно сошедшими с карточек Роршаха[4 - Чернильные пятна Роршаха – один из тестов, применяемых для исследования личности.]. И, наконец, в этом хаосе проступили очертания тел.

Шесть бездыханных, изломанных тел лежали на полу в странных позах. Лица изуродованы, черепа раздроблены. Самый большой труп скорчился в растекающейся луже крови и желчи у подножия широкой винтовой лестницы. А вон те кровавые ошметки, пятнающие белый паркет, еще недавно были женщиной – вероятно, хозяйкой дома, радушной дамой, не скупившейся на традиционное южное гостеприимство и персиковый лимонад. Из трещины в ее расколотом черепе сочилась серая слизь. Горло Брайана конвульсивно задергалось от подступающей рвоты.

– Так, джентльмены, внимательно посмотрите вокруг. Мы займемся уборкой. Нужно закончить поскорее, – обратился Филип к Нику и Бобби – своим друзьям… и к Брайану тоже, но брат его не услышал его. Он был слишком потрясен увиденным и в этот момент не слышал ничего, кроме яростного стука собственного сердца. Казалось, что все это не по-настоящему. Он не мог поверить в то, что видел.

В коридоре и на пороге гостиной все еще лежало то, что осталось от других несчастных – части тела и не поддающиеся опознанию куски мяса в лужах запекшейся крови. Два дня назад Филип начал называть такие останки «стейком двойной прожарки». Судя по всему, при жизни это были подростки – то ли дети хозяев дома, то ли жертвы традиционного южного гостеприимства, обернувшегося ночным кошмаром для всех, включая хозяев. Хватило одного укуса. Из-под одного тела, лежавшего лицом в пол, до сих пор тонкой струйкой текла густая красноватая жидкость, словно из прохудившегося крана. В черепах мертвецов торчали лезвия кухонных ножей, загнанные по самую рукоять, – словно флаги первопроходцев на покоренных вершинах.

Брайан прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать рвотные позывы. Внезапно что-то закапало ему на макушку. Он поднял голову.

Очередная капля крови, стекающей с люстры, приземлилась ему прямо на нос.

– Ник, принеси несколько брезентовых покрывал, которые мы видели в…

На этих словах Брайан вдруг согнулся и рухнул на колени. Рвота хлынула на паркет. Желтоватозеленая желчь потекла по канавкам между плитками, смешиваясь с кровью лежавших на полу мертвецов.

От облегчения у Брайана даже слезы на глаза навернулись: его тошнило уже четвертый день, но только сейчас он, наконец, смог облегчить желудок.

* * *

Филип Блейк громко выдохнул: адреналин все еще бурлил в крови. Первым его побуждением было подбежать к брату и хорошенько его встряхнуть, но Филип сдержался. Положив окровавленный топор, он снова взглянул на Брайана и закатил глаза. Непонятно, как он еще не натер мозоли на веках за все те годы, что ему приходилось так делать. Но ничего не попишешь. Этот сукин сын все же его брат. А семья – самое дорогое, что есть у человека. Особенно в такие времена, как сейчас. Даже внешне Брайан очень похож на Филипа, несмотря на разницу в три года, – и с этим тоже ничего не поделаешь. Высокий, поджарый и мускулистый Филип Блейк, как и Брайан, унаследовал от матери-мексиканки и смуглую кожу, и волосы, черные как вороново крыло, и карие миндалевидные глаза. Мама Роза в девичестве носила фамилию Гарсия, и ее яркие латиноамериканские черты возобладали в потомстве над генами Эда Блейка – грубого здоровяка-пропойцы, среди предков которого числились только ирландцы и шотландцы. Но Филипу от отца достались хотя бы рост под сто девяносто и крепкие мышцы, а Брайану, похоже, не досталось ничего. Стоя посреди коридора в линялых джинсах, рабочих ботинках и мятой хлопковой рубашке, с длинными висячими усами и тюремным тату в виде байкера на мотоцикле, Филип сверлил брата презрительным взглядом и чувствовал, что вот-вот сорвется. Еще чуть-чуть – и он выскажет этому слюнтяю все, что о нем думает. Но внезапно из глубины прихожей, от двери, донесся какой-то шум.

Бобби Марш – друг Филипа еще со школьной скамьи – стоял рядом с лестницей, неспешно вытирая лезвие топора о широченную штанину Толстяк тридцати двух лет от роду, так и не доучившийся в колледже, с длинными сальными волосами, собранными в конский хвост, он был из тех, кого в школе называли «пончиком». Бобби глядел на Брайана и содрогался от взрывов нервного, рваного смеха, колыхаясь всем своим внушительным пузом. Едва ли вид согнувшегося в рвотных муках человека доставлял ему удовольствие – это был не столько настоящий смех, сколько разновидность нервного тика. Когда на Бобби такое находило, он просто ничего не мог с собой поделать.

Это началось три дня назад, когда Бобби впервые столкнулся с живым мертвецом – в туалете на заправочной станции возле аэропорта Огасты. Вымазанный кровью с головы до ног, зомби вышел из кабинки, волоча за собой шлейф туалетной бумаги, и зашаркал прямиком к Бобби, уже примериваясь к сочному куску. Но Филип бросился другу на выручку и
Страница 3 из 13

размозжил мертвецу голову железным ломом.

Так и выяснилось, что зомби можно убить, проломив ему череп. И в тот же день Бобби начал слегка заикаться, много говорить и нервно смеяться. Это был своего рода защитный механизм или последствия шока. Бобби был единственным во всей компании, кто пытался искать объяснения случившемуся: «Это, видать, в воду какая-то дрянь попала. Типа чумы какой, мать ее за ногу». Но Филип не желал слышать никаких дурацких объяснений и каждый раз, как Бобби начинал болтать, живо его затыкал.

– Эй! – прикрикнул Филип на толстяка. – Тебе это кажется забавным?

Бобби затих.

В дальнем конце гостиной возле окна стоял Ник Парсонс – еще один школьный товарищ Филипа. Он напряженно вглядывался в темноту – должно быть, пытался понять, не затаилась ли во дворе еще парочка мертвецов. Ник смахивал на морского пехотинца: короткая стрижка, широкие плечи, суровый взгляд, куртка цвета хаки. Ему труднее всех оказалось свыкнуться с мыслью о том, что им придется убивать то, что недавно было людьми. Всю жизнь Ник следовал библейским заветам, и то, что происходило сейчас, несколько пошатнуло его убеждения. Он с грустью в глазах наблюдал за Филипом, грозно нависшим над Бобби с высоты крыльца.

– Прости, чувак, – пробормотал Бобби.

– Там – моя дочь, – рявкнул Филип в лицо Маршу. Тот потупился: в любую секунду брат Брайана мог вспыхнуть гневом, а злить его не стоило.

– Извини…

– Займись делом, Бобби. Принеси брезент.

В нескольких шагах от Филипа Брайан в очередной раз согнулся, выплеснув последнее, что еще оставалось в желудке, и зашелся сухим кашлем.

– Потерпи, еще немного, – Филип подошел к брату и осторожно похлопал его по плечу.

– Я… – Брайан запнулся, пытаясь собраться с мыслями.

– Ничего страшного, братишка. Со всеми бывает.

– Прости…

– Все нормально.

Брайан наконец взял себя в руки, выпрямился и тыльной стороной ладони вытер губы.

– Так вы и правда всех перебили?

– Думаю, да.

– Уверен?

– Да.

– Вы везде проверили? В подвале? В комнатах для слуг?

– Да, везде. Во всех комнатах, в подвале и даже на чердаке. Последний мертвец вышел на звуки твоего кашля, когда ты в шкафу прятался. Ты так кашлял, что даже мертвого смог разбудить. Маленькая девочка… она попыталась сожрать один из подбородков Бобби.

Брайан шумно сглотнул.

– Все эти люди… они ведь жили здесь.

– Больше не живут, – вздохнул Филип.

Брайан оглянулся и снова посмотрел на брата.

– Но они же… это же… семья…

Филип кивнул, но промолчал. Ему захотелось пожать плечами – ну и что, черт возьми, что это была семья? Но он ничего не сказал. Он не желает думать, что убивает тех, кто совсем недавно был чьей-то мамой, почтальоном или работником заправочной станции. Брайана, чертова умника, вчера понесло рассуждать о морали и этике. С точки зрения морали, заявил он, убивать нельзя никого. Никогда. Но вот с точки зрения этики – дело другое. Убивать в целях самозащиты – вполне этично. Придя к такому выводу, Брайан успокоился, но Филипу с самого начала плевать было на эти умствования. Он попросту не считал, что лишает кого-то жизни. Разве можно убить того, кто и так уже мертв? Размозжил ему черепушку и пошел дальше – о чем тут еще рассуждать и думать?

Мало того, сейчас Филип не думал даже о том, куда они пойдут дальше, хотя и понимал, что рано или поздно решать это придется ему: сложилось так, что именно он стал вожаком их маленькой разношерстной компании. Но пока было не до этого. Эпидемия началась всего семьдесят два часа назад, и с того момента, как мертвецы обрели жуткое подобие жизни, Филип Блейк мог думать только об одном: как защитить Пенни. Именно поэтому два дня назад он и увел всю компанию из родного городка, подальше от людных мест.

Братья были родом из Уэйнсборо, небольшого местечка в центральной части Джорджии, которое превратилось в сущий ад, как только жители один за другим начали умирать и вновь оживать. Будь Филип сам по себе, он, может, и не уехал бы, но Пенни нужно было уберечь любой ценой. Именно из-за Пенни он обратился за помощью к школьным товарищам. Именно из-за Пенни Филип решил ехать в Атланту, где, если верить новостям, находился ближайший лагерь для беженцев. Все это – только ради дочери. Ведь с некоторых пор Пенни – это единственное, что заставляет его хоть как-то шевелиться. Единственный бальзам на его израненную душу. Еще задолго до этой необъяснимой эпидемии Филип привык, что каждую ночь, ровно в три пополуночи, мучительный спазм сжимает его сердце. Потому что ровно в три пополуночи – вот уже почти четыре года назад – он стал вдовцом. Сара отправилась в гости к университетской подруге, немного выпила и на обратном пути не справилась с управлением на мокрой от дождя дороге.

В тот момент, как Филип увидел на опознании мертвое лицо жены, ему стало кристально ясно: жизнь уже никогда не вернется в привычное русло. Филип работал на двух работах, чтобы Пенни ни в чем не знала нужды, но заполнить пустоту в душе было нечем. Он точно знал, что никогда уже не станет прежним, и вся его жизнь сосредоточилась в дочери. Как знать, не потому ли все это сейчас происходит? Шуточки Еоспода Бога… Когда придет саранча и реки потекут кровью, во главе отряда встанет тот, кому на самом деле есть что терять. – Да какая разница, кем они были? – наконец ответил брату Филип. – Или чем они были.

– Наверное… да, ты прав, – ответил Брайан. Он сел, скрестив ноги, и стал наблюдать, как Бобби и Ник расстилают брезентовые полотнища и мусорные пакеты и по одному заворачивают в них трупы, с которых все еще капала кровь.

– Главное, что теперь в этом доме безопасно. Пока что. Сегодня заночуем здесь. А завтра, если найдем хотя бы немного бензина, уже будем в Атланте.

– Что-то не сходится… – пробормотал Брайан, бросив взгляд на трупы.

– Ты о чем?

– Погляди на них.

– Ну, и что? – Филип и так смотрел, как остальные закатывают в брезент мать семейства. – Обычная семья.

Брайан откашлялся в рукав и вытер рот.

– Как, черт возьми, такое могло случиться? Здесь мать, отец, четверо детей… и все!

– К чему ты клонишь?

– Они все… они превратились одновременно? Или сначала заразился кто-то один, а потом перекусал остальных?

Филип на секунду задумался – он до сих пор так и не понял толком, как происходит заражение, – но тут же помотал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Он и так слишком много думает. Сейчас не это главное.

– Поднимай свой ленивый зад и помоги нам, – обратился он к брату.

* * *

Они управились за час. Пока парни занимались уборкой, Пенни сидела в шкафу Папа принес ей мягкую игрушку, которую нашел в одной из комнат, и девочка, занятая новым плюшевым другом, не заметила, как пролетело время.

Брайан вытер отовсюду кровавые лужи, а его товарищи вынесли во двор через раздвижные двери черного хода шесть тел, завернутых в покрывала и мусорные пакеты, – два больших и четыре маленьких.

Уже стемнело. Темное небо сентябрьской ночи раскинулось над ними – чистое и холодное, как черный океан с россыпью звезд, дразнивших своим безучастным мерцанием. Прохладный воздух обжигал разгоряченные легкие троих мужчин, тащивших черные мешки по ступенькам, покрывшимся изморозью. На поясе у каждого висел топорик, а у Филипа вдобавок
Страница 4 из 13

торчал из-за пояса пистолет, старый «Ругер-22», который он несколько лет назад купил на блошином рынке. Но сейчас пользоваться огнестрельным оружием было опасно: громкий звук мог привлечь еще больше ходячих мертвецов, чьи шаркающие шаги и приглушенные стоны доносились из соседних дворов.

В этом году осень в Джорджии наступила раньше обычного, и этой ночью на градусниках ожидалось от силы плюс пять, а то и меньше. По крайней мере, так обещало местное радио, пока не захлебнулось в буре статического электричества. Филип и его товарищи всю дорогу старались следить за новостями по ТВ, радио и мобильному интернету – у Брайана был смартфон.

Средства массовой информации, которые пока еще продолжали работать, пытались убедить людей, что правительство взяло ситуацию под контроль и что эпидемия будет локализована в течение нескольких часов. Силы гражданской обороны в радиосообщениях просили людей оставаться в домах, тщательно мыть руки, пить воду только из бутылок и бла-бла-бла. Понятно, что ответов не было ни у кого. Никто не знал, когда все это закончится и закончится ли. И страшнее всего было то, что с каждым часом выходили из строя все новые и новые станции вещания. Но, слава богу, на заправках пока еще оставался бензин, а в магазинах – продукты. Электростанции все еще работали, полицейские участки – тоже, и светофоры на дорогах по-прежнему исправно чередовали красный и зеленый свет.

Но можно было не сомневаться, что это лишь вопрос времени: рано или поздно вся городская инфраструктура рухнет.

– Давайте бросим их в мусорные баки за гаражом, – шепотом сказал Филип, подтягивая два брезентовых свертка к деревянному забору, отделявшему от дома гараж на три машины. Надо было действовать быстро и очень тихо, чтобы не привлечь новых зомби. Никаких резких звуков, никаких фонариков и, упаси боже, никаких выстрелов. Стараясь производить как можно меньше шума, они потащили мешки по узкой гравиинои дорожке между гаражами на задах домов и двухметровым забором из кедровой планки. Ник доволок свою ношу до ворот и потянул за кованую ручку.

По ту сторону ворот его поджидал мертвец.

– Осторожно! – заорал Бобби Марш.

– Заткнись! – прошипел Филип, выхватывая топор из-за пояса и устремляясь к воротам.

Ник отпрыгнул от ворот.

Зомби бросился к нему, щелкая зубами, как кастаньетами, но промахнулся – правда, лишь на долю сантиметра. Увернувшись от зубов мертвеца, Ник успел разглядеть его: пожилой человек в заношенном домашнем свитере, широких брюках для гольфа и дорогих шипованных ботинках. В лунном свете блеснули его молочные бельма, и Филип, занося топор, успел подумать: чей-то дедушка. Ник попятился, запутался в собственных ногах и сел с размаху на лужайку перед воротами, заросшую густым луговым мятликом. Мертвый гольфист сделал шаг вперед, но ржавое острие топора уже взметнулось над его головой и приземлилось прямо на макушку. Череп старика треснул, словно кокос, обнажая лобные доли, и гримаса животного голода мгновенно сбежала с мертвого лица.

Зомби мешком повалился наземь рядом с Ником.

Теперь тишину нарушало только тяжелое дыхание напуганных мужчин. Филип несколько секунд просто смотрел на тело, но наконец заметил, что топора в руке больше нет: он все еще торчал в черепе зомби.

– Закройте эти чертовы ворота! И тихо! – напряженно прошептал Филип, все еще пытаясь прийти в себя. Он каблуком придавил голову трупа к земле и резко вытащил из черепа топор. Ник с трудом поднялся и отступил еще на пару шагов, с ужасом и отвращением глядя на труп. Бобби бросил свой мешок и побежал к воротам. С характерным металлическим лязгом опустилась защелка. Эхо пролетело по дворам, от чего все трое испуганно замерли. Филип обвел взглядом темный двор, борясь с подступающей паникой. Внезапно откуда-то сзади, со стороны дома, послышался звук.

Филип вскинул голову. В одном из окон колониального особняка горел свет.

Брайан стоял у раздвижной двери черного хода, барабаня в стекло и жестами показывая брату и остальным – сюда, скорее! Лицо его было искажено от ужаса, и Филип понял – мертвый гольфист тут ни при чем. Случилось что-то еще.

О господи, только не Пенни!

Филип бросил топор и со всех ног помчался к дому.

– Что делать с трупами? – крикнул ему вслед Бобби Марш.

– Черт с ними!

Филип в три прыжка перемахнул газон, взлетел по ступенькам и, тяжело дыша, ворвался в дом. Брайан ждал его на пороге.

– Ты должен это увидеть!

– Что такое? С Пенни все в порядке? – судорожно глотая воздух, спросил Филип. Бобби и Ник уже поднимались следом за ним по ступенькам. – С ней все в порядке, – ответил Брайан, сжимая в руке какую-то фотографию в рамке. – Она сказала, что может еще немного посидеть в шкафу.

– Какого черта, Брайан? – повысил голос Филип, стиснув кулаки.

– Я хочу что-то тебе показать. Мы ведь собираемся здесь переночевать, верно? Смотри, здесь было шесть мертвецов, так? Вы всех убили. Шесть. Их было шесть.

– Да говори уже, черт тебя подери.

– Каким-то образом они все разом превратились в зомби. Вся семья. Правильно? – Брайан откашлялся и ткнул пальцем в сторону шести свертков, оставшихся лежать у гаража. – Там, на траве лежит шесть трупов. Посмотри. Мать, отец, четверо детей.

– Ну и что?

Брайан поднял фотографию повыше и показал брату. Счастливая семья, все улыбаются, все в лучших воскресных костюмах.

– Я нашел это на пианино.

– И?..

Брайан показал пальцем на самого маленького ребенка на фотографии. Мальчик лет одиннадцати или двенадцати. Синяя футболка, светлые волосы, такая же улыбка на лице, как и у остальных. Брайан посмотрел на брата со значением.

– Тут их семеро.

Глава 2

Величественный двухэтажный особняк, который Филип выбрал для ночлега, стоял на краю одной из целого лабиринта улочек, окаймленных аккуратно подстриженными деревьями. Это место называлось усадьбой Уилтшир.

Всего двадцать миль от Атланты, недалеко от трассы 278. Здесь, казалось, все застыло в восемнадцатом веке: красивые дома, аккуратные сады и совсем рядом – густая заповедная роща, где широкохвойные сосны соседствовали с могучими древними дубами. С южной стороны усадьба граничила с огромным холмистым полем для гольфа на тридцать шесть лунок. Если верить брошюрке, которую Брайан Блейк подобрал на полу пустой сторожки тем вечером, это место было мечтой Марты Стюарт: «Усадьба Уилтшир – место, где вы сможете насладиться всеми прелестями жизни… Здесь есть все для вашего удовольствия… пятизвездочная гостиница «Тенистые дубы»… круглосуточная охрана… дома от $475 000 до 1 миллиона…»

Старенький «Шевроле Субурбан», в котором отряд Блейка помещался лишь с большим трудом, притормозил у красивых резных ворот усадьбы уже на закате. Свет фар выхватил из темноты огромную кованую вывеску с короткой надписью: «Уилтшир». Филип заглушил мотор.

Сначала он думал, что они ненадолго остановятся отдохнуть и, возможно, пополнить запасы. До Атланты отсюда было рукой подать: пара часов – и они будут в надежном убежище. Если повезет, в этой усадьбе найдутся люди, которые смогут им помочь. Даже если нет, то увидеть хотя бы одного живого человека – уже радость. Пока что они видели только горящие безумным светом глаза мертвецов. Но после первого круга по
Страница 5 из 13

извилистым улочкам Уилтшира пятеро уставших, голодных и измученных путешественников убедились, что и здесь надеяться не на что.

Окна домов были темны, машин на обочинах почти не попадалось. На углу одной из улиц валялся сорванный пожарный гидрант, заливавший пеной соседнюю лужайку. На другом перекрестке обнаружился пустой БМВ, врезавшийся в фонарный столб.

Похоже, что все, кто здесь еще недавно жил, в спешке покинули это место. Должно быть, отправились в Атланту, в лагерь беженцев. И неудивительно: тут и там в свете уличных фонарей виднелись зловещие темные фигуры. Они слонялись по полю для гольфа и неспешно бродили по пустым улицам. Филип слышал их рычание даже сквозь закрытые двери автомобиля.

Эпидемия или кара божья – что бы это ни было, но усадьба Уилтшир пострадала серьезно. Больше всего мертвецов было на поле для гольфа. Может, в гольф играли одни старики, и они просто не смогли убежать и укрыться? А может, зомби больше любят именно игроков в гольф? Никто этого уже, наверное, не узнает. Но даже с нескольких сотен метров на поле можно было различить целую толпу – сотни неживых тел на поле. Будто они так и остались там, где были, когда превратились в нежить. Можно подумать, что зомби тоже играют в гольф.

В темноте это скопище живых мертвецов напоминало пчелиный рой, лениво клубящийся вокруг улья.

Пятеро путешественников погрузились в свои мысли и еще долго не могли прийти в себя. Как же все-таки хотелось увидеть этот кусочек рая, который обещала найденная брошюрка! Но, похоже, они все еще в аду.

Наконец Филип выбрал большой особняк, в котором они смогут отдохнуть, – достаточно далеко от поля для гольфа, с широким двором, откуда неплохо просматривалась вся округа, и с высоким, крепким забором. И, судя по всему, пустой. Они припарковались на газоне, не запирая дверцы и оставив ключ в замке зажигания, а затем осторожно, один за другим, забрались в дом через окно.

И как только они оказались внутри, со второго этажа послышался скрип половиц. Первое впечатление оказалось обманчивым. Филип вздохнул и велел Нику принести топоры из машины.

* * *

– Я же сказал тебе. Мы всех нашли. В доме больше нет мертвяков, – Филип тщетно пытался успокоить брата. Брайан уставился в тарелку с размякшими хлопьями и не ответил. Рядом с тарелкой стояла уже на четверть опустевшая баночка с сиропом от кашля.

Пенни села за стол, придвинула тарелку поближе, а рядом положила игрушку – маленького плюшевого пингвина, который составлял ей компанию, пока взрослые занимались своими делами. Пенни поднесла ложку ко рту пингвинчика, пытаясь его накормить, но у нее ничего не вышло. Через пару минут ей это наскучило, и она начала есть сама.

– Мы проверили каждый сантиметр дома, – повторил Филип, бегая по кухне. Один за другим он открывал полные еды шкафы и ящики. Отборный кофе, коллекционное вино, какие-то диковинные баночки с джемом и вареньем, дорогой коньяк, виски многолетней выдержки, всевозможные кухонные приборы. Огромный холодильник забит мясом, фруктами и дорогими йогуртами, а сыр в тарелке на столе – едва ли не вчерашний. Похоже, еще совсем недавно эта семья жила привычной жизнью и знать не знала о том, что их ждет.

– Может, он просто в гости пришел, – продолжил Филип, отвлекшись от созерцания полной бутылки односолодового виски и вспомнив о мальчике на фотографии. – Может, он приехал к бабушке с дедушкой. Да может быть все, что угодно!

– Господи Иисусе, посмотрите сюда! – закричал Бобби Марш с другого конца комнаты. Он стоял у шкафа, жадно впившись глазами в его содержимое. – Тут же чертова туча всего! Смотрите! Печенье, шоколад, кексы, мармелад! И все свежее!

– Здесь безопасно, Брайан, – сказал Филип, наливая виски в стакан.

– Безопасно?! – Брайан впился в него взглядом, перегибаясь через стол.

– Да, именно. Вообще-то я думаю…

– Еще один пропал! – перебил его другой голос.

Это был Ник. Последние десять минут он судорожно переключал каналы на небольшом плазменном телевизоре, встроенном в стену над кухонной раковиной. И вот, похоже, еще один новостной канал только что превратился просто в помехи на экране. Ник нажимал кнопки пульта, но везде было одно и то же: запись рекомендаций по безопасности. Они уже слышали все это тысячу раз за последние дни. Мыть руки, не выходить из дома… и все. Ничего нового.

Даже телефон Брайана перестал ловить сеть. Впрочем, от него все равно проку мало. Когда они находятся в зоне покрытия мобильного оператора, каждую минуту на телефон приходят эсэмэски и твиты с какими-то загадочными сообщениями, вроде:

…И ЦАРСТВО ПАДЕТ ВО ТЬМУ..

…ПТИЦЫ ПАДАЛИ С НЕБА. С ЭТОГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ…

…СОЖГИТЕ! ВСЕХ СОЖГИТЕ!..

…БОЖЬЯ КАРА…

…ДОМ ГОСПОДА СТАЛ ПРИСТАНИЩЕМ ДЬЯВОЛА…

…НЕ СУДИТЕ МЕНЯ ЗА ЭТО, Я СВОБОДЕН…

…СЪЕШЬТЕ МЕНЯ…

– Выруби эту ерунду, Ник, – угрюмо сказал Филип, плюхнувшись на диван. Он поднес к губам стакан, но вдруг поморщился и потянулся рукой к спине. Похоже, он сел на свой пистолет. Филип осторожно положил «Ругер» на стол и принялся за виски.

Брайан и Пенни не сводили глаз с оружия, пока Филип наслаждался обжигающим напитком. Спустя пару минут он закрутил бутылку и перебросил Нику, который ловко ее поймал. Все-таки когда-то он неплохо играл в бейсбол.

– Глотни, дружище. Будешь крепче спать.

Ник сделал несколько больших глотков и бросил бутылку Бобби, который был занят пачкой шоколадного печенья и едва не уронил прилетевший ему в руки сосуд.

Парни всегда пили вместе, втроем. А в этот вечер выпить нужно было обязательно… после всего, что произошло. Все началось на первом курсе университета в округе Берк, с мятного ликера и арбузного вина в палатке на заднем дворе. Позже это переросло в частые пьянки после футбольных матчей. Филип умел пить и пил много, но Ник и Бобби старались не отставать.

Первые несколько лет после свадьбы Филипа Блейка ребята частенько собирались в гараже или в баре и вспоминали веселую молодость за стаканом крепкого напитка. Они не хотели принимать тот факт, что безумная молодость проходит. Но после смерти Сары встречи стали реже. Маленький ребенок, работа, хозяйство – все это поглотило Филипа с головой. Днем – работа в галантерейной лавке, по ночам – перевозка контейнеров… времени на друзей практически не оставалось. Да и желание проводить время в барах стало понемногу исчезать. Раз в месяц, правда, Филип заставлял себя встретиться с друзьями (оставляя Пенни под присмотром мамы Розы) и еще ни разу об этом не пожалел.

Иногда он задумывался обо всем этом… Возможно, редкие встречи с Ником и Бобби просто помогали ему не забывать, что жизнь продолжается? Может, именно поэтому, когда началась эпидемия, он решил позвать с собой товарищей. Они были важной частью его прошлого. Частью, с которой ему не хотелось расставаться.

А вот Брайана брать с собой он, честно говоря, не планировал. С братом он столкнулся случайно, в доме родителей в Диринге, в сорока милях от Уэйнсборо, – Филип отправился проверить, как они там. Хорошей новостью стало то, что всех жителей Диринга эвакуировали. Плохой – что там обнаружился Брайан. Он сидел в подвале, завернувшись в одеяло и дрожа от страха.

Филип тогда насилу вспомнил, что Брайан совсем недавно разошелся с женой – какой-то
Страница 6 из 13

сумасшедшей девчонкой с Ямайки – и вернулся к родителям. К тому же все блестящие бизнес-планы Брайана (самым потрясающим из которых стало открытие музыкального магазинчика в Афинах, где точно такие же лавки красовались на каждом углу) окончательно пошли прахом, и при мысли об этом Филип поморщился: не хватало еще повесить себе на шею депрессивного братца! Но теперь уж ничего не попишешь: что сделано, то сделано.

– Эй, Фил! – позвал Боб, прикончив пачку печенья. – Как ты думаешь, эти лагеря беженцев еще работают?

– Откуда мне знать? – ответил Филип и повернулся к дочери. – Как ты, солнышко?

– Нормально, наверное… – прошептала девочка, пожав плечами и не сводя глаз с плюшевого пингвинчика.

– Как тебе дом? Нравится?

– Не знаю, – Пенни снова пожала плечами.

– Как тебе идея остаться здесь ненадолго?

На этих словах все уставились на Филипа.

– Что значит «ненадолго»? – наконец спросил Ник.

– Дай пузырь, – произнес Филип, кивнув в сторону бутылки с виски. Взяв ее в руку, он сделал несколько больших глотков, вытер тыльной стороной ладони губы и на секунду задумался. – Поглядите на этот дом.

– Ты имеешь в виду, что мы здесь переночуем, а утром поедем дальше? – обескуражено спросил Брайан.

– Ну, думаю, что не прямо утром, – сказал Филип и тяжело вздохнул.

– Да, но… – начал Бобби.

– Послушай. Я думаю, что нам, возможно, стоит ненадолго остановиться здесь, посмотреть, что будет дальше. В доме мы убрали, дохляков здесь больше нет, тут безопасней, чем на дороге.

– Но Фил…

– Просто немного выждем.

– Фил, ты бредишь. По новостям же говорят, что безопасней всего в городах!

– По новостям? Подумай своей головой, тупица! Неужели ты думаешь, что наше правительство в состоянии обеспечить все население жильем и едой? Да им плевать на нас! К черту твои новости! Посмотри лучше на этот дом. Ты думаешь, в лагере нам выделят столько первоклассной жратвы и виски двадцатилетней выдержки? И отдельную постель на каждого? Душ, горячую воду, стиральные машины? – Но… мы же так близко…

– Это очень относительное понятие.

– Максимум двадцать миль.

– А ты подумал про кучи брошенных машин и бродящих по шоссе мертвецов?

– Нас это не остановит! – крикнул Бобби. – Прикрепим к нашему авто огромный совок! Как в этих долбаных фильмах про зомби!

– Следи за языком, Бобби. Не ругайся! – строго произнес Филип, дернув подбородком в сторону Пенни.

– Чувак, если мы останемся здесь, мы долго не протянем! Совсем скоро эти твари уже… – Ник не договорил, но все и так поняли, что он хотел сказать.

Пенни молча разглядывала хлопья в тарелке. Казалось, что она не обращает внимания на взрослых.

– Ничего подобного, Никки, – ответил Филип, отставив бутылку и скрестив мускулистые руки на груди. – Пока у нас есть электричество и пока мы сидим тихо, как мыши, ничего с нами не случится. Просто постараемся себя не выдать.

– А если не выйдет? У нас всего один пистолет, да мы и выстрелить из него не можем, чтобы не привлечь внимания!

– Поищем в соседних домах. Уверен, мы найдем какое-нибудь оружие. Эти богатенькие ублюдки любят охоту, так что, может, даже глушитель для «Ругера» раздобудем. Да, черт возьми, мы и сами можем сделать глушитель! Видели там, в подвале, мастерскую?

– Да ладно тебе, Филип! Какие из нас оружейники? Я хочу сказать… теперь, когда до убежища рукой подать, зачем все это…

– Филип прав, – внезапно произнес Брайан. Все посмотрели на него. – Ты прав, Филип!

Брайан редко говорил, тем более сам, когда к нему не обращались. Поэтому все удивились, услышав его тихий голос. Брайан встал, обошел вокруг стола и остановился перед дверью в просторную, богато обставленную гостиную.

– В сущности, единственная наша проблема – это фасад. С боков и сзади мы защищены высоким забором. Похоже, что зомби не в состоянии ни перелезть через него, ни сломать его. У всех домов по этой улице задние дворы тоже огорожены. – Брайан на секунду замолк и прижал ладонь ко рту, сдерживая кашель. – Если бы мы, допустим, смогли раздобыть строительные материалы в других дворах и достроить забор перед этим домом… и несколькими соседними…

Бобби и Ник переглянулись. Несколько долгих секунд все молчали, но наконец Филип с довольной улыбкой объявил:

– Годы колледжа не прошли зря!

Брайан даже не помнил, когда в последний раз его брат улыбался. Похоже, Филип признал, что его непутевый братец все-таки способен помочь общему делу, принести хоть какую-то пользу. Наконец-то…

– И сколько времени это займет? Я чувствую себя как в клетке, – не выдержал Ник.

– Мы ведь не знаем, что будет дальше, – сказал Брайан. – Мы понятия не имеем, из-за чего все это началось. Может, правительство разберется со всем, придумает какой-нибудь антидот, сбросит химикаты с вертолетов… не знаю. Но я уверен, что Филип прав. Пока что нужно остаться здесь.

– Именно! – ухмыляясь, поддержал Филип и подмигнул брату.

Брайан подмигнул в ответ и мотнул головой, отбрасывая со лба длинную прядь волос. Набрав воздуху в измученные кашлем легкие, он подошел к столу, взял бутылку, впился губами в горлышко и отхлебнул огромный глоток.

Парни с недоумением уставились на пьющего крепкий алкоголь тихоню. Внезапно Брайан поперхнулся и громко закашлялся, забрызгивая всех каплями спиртного. Он задыхался, пытаясь прочистить горло, но никто из товарищей даже не пошевелился. Пенни таращилась на дядю во все глаза. Бобби Марш покраснел и отвернулся, пытаясь сдержать смех, а Ник закрыл лицо ладонями. Филип было открыл рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого зашелся безудержным смехом. Остальные тоже расхохотались – с огромным облегчением. Даже Брайан. Впервые с начала эпидемии они смеялись от всей души.

* * *

В эту ночь они решили спать по очереди. Каждому досталось по отдельной комнате наверху. Память о бывших хозяевах была еще совсем свежа: недопитый стакан воды на тумбочке, раскрытая книга, которой так и суждено остаться недочитанной, пара пушистых наушников, свисавших со спинки кровати в спальне девочки-подростка.

Филип держал вахту в гостиной на первом этаже, положив пистолет на кофейный столик между собой и раскладным диванчиком, на котором устроилась Пенни. Девочка постоянно ворочалась, и около трех утра Филип заметил, что она так до сих пор и не уснула.

Он потянулся к дочке и провел рукой по мягким черным волосам.

– Не спится?

Пенни натянула одеяло до подбородка и покачала головой. В оранжевом свете обогревателя ее пепельно-бледное личико казалось почти ангельским. Обогреватель тихонько гудел, не перекрывая какофонию мертвых голосов, долетавших с поля для гольфа: зомби ни на миг не прекращали зловещих завываний. – Не волнуйся, солнышко. Все хорошо. Папа рядом, – нежно сказал Филип. – Я всегда буду рядом.

Девочка кивнула. Филип наклонился и осторожно поцеловал дочку.

– Я никому не дам тебя обидеть!

Пенни крепче обняла плюшевого пингвина и нахмурилась.

– Пап?

– Да, солнышко?

– Пингвинчик хочет кое-что спросить.

– Что?

– Все эти люди заболели?

– Скажи ему, что… да, они заболели. Очень сильно. Поэтому мы помогли им. Избавили от мучений.

– Пап? Пингвинчик спрашивает… мы тоже заболеем?

Филип аккуратно провел пальцем по щеке девочки.

– Нет, зайка.
Страница 7 из 13

Скажи ему, что мы все будем здоровы, как быки.

Пенни ответила ему довольным взглядом и закуталась в одеяло.

* * *

Около четырех утра еще один человек в этом доме не мог заснуть. Потея от лихорадки, Брайан лежал под кучей одеял в одних трусах и футболке и рассматривал плакаты на стенах. В этой комнате жила девочка-подросток. Мысли Брайана путались. Неужели вот так и кончится мир? «Вот так и кончится мир»… Кто это там сказал – «не взрывом, а всхлипом»? Редьярд Киплинг? Нет, стоп… Элиот. Томас Стернз Элиот. «Полые люди». Эту поэму они проходили в колледже. Толку теперь от этого колледжа, да уж.

Он вспоминал свою жену. Джослин. Мог ли он ее удержать? Что нужно было сказать ей… что нужно было сделать, чтобы она не ушла? Почему она тогда наговорила ему столько гадостей? Неужели ей действительно с ним было так плохо? Интересно, а можно убить зомби, просто ударив его по голове? Или нужно обязательно уничтожить его мозг? А почему провалилась идея с музыкальным магазином? Что он сделал не так? А насколько быстро увеличивается количество зомби? И как распространяется эта зараза – по воздуху или все-таки через воду?

На все эти вопросы ответов не было. Кроме того, через каждые пару минут Брайан возвращался мыслями к фотографии. К тому мальчику на фото. Седьмой. Их было семеро. Куда же делся мальчишка? С того момента, как они решили остаться в доме, Брайан не мог выкинуть его из головы. Он прислушивался к каждому шороху, к каждому скрипу. А если этот белокурый ребенок все еще где-то здесь? Что, если он не заразился? Где он прячется? По какой-то неведомой причине Брайан уверен, что мальчик все еще где-то в доме… ждет… но чего? И где?

Перед тем как разойтись по комнатам, Брайан убедил всех еще раз проверить дом. Филипом прошел по всем комнатам с топором и фонариком. Они проверили каждый угол в подвале, каждый шкаф и ящик. Заглянули в морозильную камеру и даже в стиральную машинку. Ник и Бобби проверили чердак. Филип заглянул под все кровати. Ребенка нигде не было, но кое-что интересное они все же нашли.

Во-первых, в подвале обнаружилась собачья миска. Выходит, в доме раньше жила собака. Но где она теперь? В мастерской парни нашли немало полезных инструментов: пилы, дрели, шуруповерты, гвоздодеры и даже пневматический молоток. Все это пригодится, чтобы выстроить стену перед домом.

Брайан задумался о пневматическом молотке: удобная штука, действует куда тише, чем обычный молоток. Но его размышления оборвал непонятный звук, донесшийся откуда-то сверху, с той стороны потолка. По коже Брайана побежали мурашки.

На чердаке кто-то был.

Глава 3

Услышав неизвестный шум, который разительно отличался от скрипа половиц, свиста ветра в слуховом окне или потрескивания поленьев в камине, Брайан сел на краю кровати, поднял голову и внимательно прислушался.

Звук был такой, словно кто-то скребется или разрывает ткань. Тихий, будто откуда-то издалека. И совершенно точно – сверху. Значит, на чердаке кто-то есть. Или что-то. Сначала Брайан подумал, не позвать ли Филипа. В конце концов, Филип бы точно с этим разобрался. А вдруг это тот самый мальчик с фотографии? А может… и что-то похуже…

Но внезапно Брайан остановился. Неужели он и в этот раз струсит? Как обычно? Неужели он снова побежит звать на помощь брата? Младшего брата, черт возьми? Человека, которого он когда-то за руку переводил через дорогу каждое утро по пути в школу округа Берк? Нет, черт возьми. Не сейчас. Не в этот раз. Пора вести себя так, как подобает мужчине!

Брайан сделал глубокий вдох, повернулся в поисках фонарика, оставленного на тумбочке, и, нащупав его в темноте рукой, включил.

Узкий пучок серебристого света рассек темноту в спальне и уперся в дальнюю стену. Брайан встал с кровати. Он был напряжен до предела, но голова работала ясно.

Сейчас Брайан не сомневался, что сможет разобраться с этим сам, а утром расскажет остальным. Он так гордился тем, что брат одобрил его предложение насчет стены вокруг дома! Филип был доволен им, и на этот раз Брайан не хотел его подвести. Пусть его брат поймет, что Брайан не такой уж и бесполезный и беспомощный.

Он медленно направился к двери.

Прежде чем выйти в коридор, он прихватил металлическую бейсбольную биту, которую нашел в спальне одного из мальчиков.

* * *

В коридоре звуки с чердака слышались яснее – словно кто-то громко шуршал бумагой. Брайан на секунду замер под чердачным люком. Прямо над головой у него находилась опускная лестница, встроенная в потолок. Остальные спальни, наполненные звучным храпом Бобби Марша и Ника Парсонса, располагались по другую сторону коридора на восточной стороне дома. Вне пределов слышимости. Не удивительно, что больше никто не проснулся.

Кожаный ремень ручки свисал достаточно низко. Брайан подпрыгнул и ухватился за него. Он потянул ручку люка, и лестница-гармошка со свистящим шумом опустилась. Брайан посветил фонариком в темноту. Пылинки кружились в полоске света. Мрак был плотным, и тонкий луч фонарика едва мог его рассеять. Брайан почувствовал, как сердце ушло в пятки.

– Ты, чертов трус! – сказал он сам себе. – Тащи свой трусливый зад на чердак и разберись с этим, тряпка!

Брайан взобрался по ступенькам, сжимая бейсбольную биту в одной руке и фонарик – в другой. На верхней ступеньке он остановился. Свет фонарика упал на огромный чемодан с сувенирными наклейками из национального парка «Магнолия Спрингс».

В нос ударил запах гнили, виноградного сусла и нафталина. Осенний холод уже успел просочиться на чердак через щели в крыше. Прохладный ветерок скользнул по лицу, а миг спустя Брайан снова услышал шелест.

Шум исходил из дальнего конца чердака, и там было темным-темно. В горле у Брайана стало сухо, как в пустыне. Потолок здесь такой низкий, что и не распрямиться во весь рост. Сердце сжалось. Опять захотелось прокашляться, но Брайан не решился.

Шорох утих, затем послышался снова, и теперь уже более энергично и как-то сердито.

Брайан поднял бейсбольную биту и замер. Он боялся. Страх – это не то, что показывают в фильмах ужасов. Человек не дрожит, когда боится по-настоящему. Он замирает, не может пошевелиться. Дрожь приходит позже.

Луч фонарика медленно перемещался по чердаку, по очереди освещая стоявшие там предметы – очередные символы достатка, которых в этом доме и без того пруд пруди: велотренажер, оплетенный паутиной, гребной тренажер, еще один чемодан, штанги, трехколесные велосипеды, коробки для одежды, водные лыжи, игровой автомат, покрытый толстым слоем пыли… звук снова затих.

Внезапно луч фонарика выхватил из темноты… что это?

Брайан окаменел.

Перед ним стоял гроб.

* * *

Филип еще не добрался до площадки второго этажа, когда увидел свисающую чердачную лестницу.

Он подкрался к ней, держа в одной руке топор, а в другой – фонарик. Пистолет он засунул в задний карман джинсов. Филип был без рубашки. Крепкие мышцы отливали бронзой в лунных лучах, проникавших через окно в крыше.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы вскарабкаться на чердак. В темноте перед ним маячил чей-то силуэт.

Филип сразу сообразил, что к чему, не успев даже навести на брата фонарик.

* * *

– Домашний солярий, – раздалось у Брайана за плечом.

Брайан подпрыгнул от неожиданности. Ужас сковал его, хоть он и узнал
Страница 8 из 13

голос брата.

Резко развернувшись, Брайан выставил перед собой фонарик. На пороге чердака стоял Филип с топором в правой руке. Скребущий звук исходил из солярия.

– Отойди от него, Брайан.

– Думаешь, это…

– Тот мальчик с фотографии? – прошептал Филип, осторожно подходя ближе. – Сейчас узнаем.

Шум стал громче и настойчивее. Что бы там ни сидело внутри, оно услышало голоса. Наконец, собравшись с духом, Брайан повернулся к солярию и поднял бейсбольную биту.

– Может, он тут прятался с тех пор, как его заразили.

Филип подошел ближе, занося топор.

– Уйди с дороги, братишка.

– Я сам разберусь! – с каким-то ожесточением в голосе возразил Брайан.

Филип осторожно встал между ним и кабинкой солярия, загораживая брату дорогу.

– Не нужно ничего мне доказывать, братишка. Просто отойди.

– Нет, черт возьми! Я же сказал, сам разберусь! – прошипел Брайан, протягивая руку к пыльной задвижке.

Филип несколько секунд внимательно вглядывался в лицо старшего брата и, наконец, произнес:

– Ладно, как скажешь. Давай. Только быстро. Что бы там ни было. Долго не думай.

– Я знаю, – ответил Брайан и свободной рукой взялся за ручку кабинки.

Филип встал рядом. Брайан отодвинул засов. Звуки стихли. Филип перехватил топор поудобнее, а Брайан начал поднимать крышку.

* * *

Все произошло мгновенно. Два молниеносных движения – прыжок мыши из-под крышки и взмах биты Брайана – слились в одно размытое пятно.

Филип даже не сразу понял, что случилось. Брайан промахнулся. Грызун, испугавшись света и резких звуков, юркнул в дырку в стене. Бейсбольная бита тяжело опустилась вниз, ударившись о деревянный пол. От удара во все стороны разлетелись части старых игрушек и кусочки панели прикроватного выключателя. Брайан судорожно хватал воздух ртом.

Филип облегченно вздохнул и опустил топор. Брайан тяжело дышал, стараясь не закашляться. Филип едва открыл рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг заиграла мелодия.

Свет фонаря выхватил из темноты коробочку. Музыкальная шкатулка?

Музыка смолкла, и из коробки выпрыгнул игрушечный клоун.

– Бу, – устало сказал Филип и поплелся вниз.

* * *

Утром позавтракали овсянкой, яичницей и беконом, а на десерт съели несколько пачек печенья с чаем и свежими персиками. Дом наполнился гостеприимными ароматами кофе и корицы; чуть позже их перебил копченый дымок шипящего на сковороде мяса. Ник даже приготовил свой коронный соус к мясу, от которого Бобби пришел в настоящий гастрономический экстаз. После плотного завтрака настроение путешественников немного поднялось.

Брайан нашел аптечку с лекарствами от кашля и наконец смог немного облегчить свой недуг с помощью нескольких глотков сиропа и пары таблеток.

После завтрака решили осмотреть окрестности – уютный квартал, вывески на домах которого гласили: «Грин-Брайар лейн». Вылазка оказалась не напрасной. Они нашли кучу строительных материалов и всевозможных припасов: дрова для камина, деревянные доски, еду в холодильниках соседских домов, канистры с бензином в гаражах, зимнюю одежду и обувь, ящики с гвоздями, алкоголь, паяльные лампы, воду в бутылках, коротковолновый радиоприемник, ноутбук, электрогенератор, стопки DVD-дисков и даже несколько охотничьих ружей с патронами.

Без глушителей, правда, но выбирать не приходилось.

В соседних домах не обнаружилось ни одного мертвеца. И ни единой живой души. Похоже, что местные успели уехать до того, как все пошло к чертям. Правда, Филип и Ник наткнулись на улице на пожилую пару – точнее, на ходячих мертвецов, которые раньше были пожилой парой. Но с помощью нескольких точных взмахов топора они быстро и, что самое главное, бесшумно справились с незваными гостями.

После обеда все начали строить стену, которая должна была отрезать особняк, в котором они остановились, и два соседних дома от остального мира. Сто пятьдесят футов в длину со стороны фасада и по шестьдесят футов по бокам. Ника и Бобби эти цифры поначалу ужаснули, но с десятифутовыми сборными конструкциями, найденными у соседей, и другими материалами, собранными во время недавней вылазки, работа пошла на удивление споро.

К вечеру Филип и Ник водрузили на место последнюю секцию с северной стороны.

– Я весь день за ними наблюдал, – произнес Филип, пристраивая гвоздь и поднимая пневматический молоток. Он говорил о толпах мертвецов на поле для гольфа. Ник кивнул в ответ. Филип нажал на курок, и пневматический молоток с глухим щелчком, похожим на удар кнута, вогнал шестидюймовый оцинкованный гвоздь в доску. Чтобы заглушить шум, они обмотали инструмент кусочком брезента и закрепили все это скотчем.

ФФФАМП!

– Странно, что они никуда оттуда не уходят, – продолжил Филип, не отрываясь от работы.

– Не знаю, что и думать… – скептически ответил Ник. – Мне кажется, что это вопрос времени.

ФФФАМП!

– Ты слишком переживаешь, дружище, – Филип подошел к следующей секции, подтягивая за собой шнур удлинителя. Шнур змеился к розетке на углу соседского дома. Филипу пришлось соединить в общей сложности шесть двадцативосьмидюймовых удлинителей, чтобы достать до розетки.

Он остановился и взглянул на Брайана.

Ярдах в пятидесяти, на заднем дворе особняка, его брат играл с Пенни – раскачивал ее на детских качелях. Филипу было сложно доверить свое маленькое чудо беспомощному брату, но сейчас… лучшей няньки у него попросту нет.

Игровая площадка, где резвилась девочка, была просто потрясающей. Да это и понятно. Богатые любят баловать своих детей. Здесь стояла высокая горка, домик для игр, четверо качелей, шведская стенка, песочница и даже небольшой канатный городок.

– Все, тут закончили, – сказал Филип. – А что до остального… пока голова на месте, все будет нормально.

Филип и Ник не услышали звуки шагов за построенным забором. Только запах гнили заставил их насторожиться.

– Погоди-ка секунду… Чувствуешь? Этот запах?

– Да, воняет, как…

И в этот момент через щель в заборе внезапно просунулась чья-то рука и ухватилась за рубашку Филипа.

* * *

Когда-то это создание было женщиной. И, похоже, довольно привлекательной. Но сейчас от той красоты не осталось ничего. Теперь это был лишь тощий труп в рваной одежде, с почерневшими гнилыми зубами и выпученными, словно у какой-нибудь доисторической рыбы, глазами. Ее цепкая рука мертвой хваткой ледяных пальцев сжимала рубашку Филипа.

Филип потянулся за топором, но не достал: слишком далеко. В руке он все еще держал включенный молоток. Зомби зарычал и бросился к шее Филипа, но на полпути его остановил выпущенный из аппарата гвоздь, – ФФФФАММП! – угодивший ему прямо в лоб. Мертвец разжал пальцы и застыл на месте.

Филип покачнулся, сел на землю. Он был не из робких, но от неожиданности даже у него перехватило дыхание.

Труп несколько долгих мгновений стоял пошатываясь и акульими глазами пожирал людей. Чуть выше переносицы блестела шляпка гвоздя.

Внезапно полусгнившее лицо приобрело какое-то странное, почти мечтательное выражение. Словно эта мертвая женщина вспомнила что-то приятное. Через секунду она покачнулась и рухнула на траву.

* * *

– По-моему, гвоздя в голову недостаточно, чтобы убить их наверняка, – сказал Филип после ужина, расхаживая по кухне и все еще сжимая в руках
Страница 9 из 13

пневматический молоток.

Остальные сидели за длинным дубовым столом. На тарелках лежали остатки еды. В тот вечер готовил Брайан: разморозил жаркое в микроволновке и приготовил соус из выдержанного каберне и сливок. Пенни тем временем смотрела мультики из домашней коллекции бывших хозяев.

– Да, но ты видел, как она упала, когда ты ее шандарахнул? Она стала как будто каменная! – восторженно сказал Ник.

– Да, это было интересно.

– К тому же эта штука гораздо тише ружья.

Филип несколько раз нажал на кнопку молотка.

Казалось, ему нравился этот звук.

– И куда легче, чем разбивать им головы топором.

Бобби положил себе еще мяса и обильно полил соусом.

– Жаль, что у нас нет удлинителя миль на шесть, – сказал он, набив рот едой.

– Может, попробовать подсоединить к нему аккумулятор из машины?

Ник пожал плечами, а Бобби продолжил есть. Филип задумался.

– Мозг… все дело в мозге… – пробормотал Брайан, уставившись в стену.

– Что ты сказал? – переспросил Филип. – Повтори.

Брайан взглянул на брата.

– Эти чудовища… точнее, эта их болезнь… Похоже, что вся штука в каком-то заражении мозга. Может, на самом деле они до сих пор живы.

Ник смерил Брайана непонимающим взглядом.

– В каком смысле? Мы же разбиваем им черепа! Как они могут быть еще живы? – спросил Ник.

– Да нет, до того, – ответил Брайан. – Я имею в виду… что, если мы убиваем не мертвецов, а живых людей?

Филип прекратил мерить шагами кухню и уставился на брата:

– Черт, чувак… в понедельник я видел, как одного такого сбила машина. Дохляк упал на асфальт, кишки повсюду, а он пытается куда-то ползти. Говорю тебе, эти твари точно мертвые.

– Я просто думаю… центральная нервная система – слишком сложная штука. Мы просто пока мало понимаем.

– Слушай, если хочешь отвести какую-нибудь из этих тварей на медосмотр, то вперед.

– Я всего лишь хочу сказать, что мы пока что ничего о них не знаем, – вздохнул Брайан.

– Но того, что мы уже знаем, достаточно, – отрезал Филип. – Мы знаем, что с каждым днем их все больше, а питаются они нами. Что еще нужно знать?

Брайан шумно выдохнул. В комнате повисла тишина. Все услышали звуки, на которые старались не обращать внимания все это время: шаркающие шаги, тихое рычание за забором… Филип, Ник и Бобби старались не шуметь, пока строили баррикаду, но все-таки привлекли внимание нескольких зомби. Трудно сказать, сколько их теперь собралось за забором, но точно больше одного.

– Как, по-твоему, долго мы здесь пробудем? – осторожно спросил Брайан.

Филип сел за стол, положил молоток и сделал очередной глоток виски. Потом посмотрел на Пенни и сказал:

– Ей нужно отдохнуть. Она устала.

– Ей так понравилась игровая площадка на заднем дворе! – с робкой улыбкой добавил Брайан. – Пока мы здесь, она может жить нормальной жизнью…

– За всех богатых ублюдков в этом мире! – сказал Филип и поднял стакан.

Глава 4

На следующий день, греясь в лучах осеннего солнца, Пенни играла во дворе под бдительным присмотром Брайана. Там она провела все утро, пока остальные занимались инвентаризацией и разбирали запасы. После обеда Филип и Ник заколотили окна, выходящие из подвала на улицу, и попытались подключить аккумулятор к пневматическому молотку, но у них, к сожалению, ничего не вышло. Бобби, Брайан и Пенни между тем играли в карты в гостиной.

Принимая любое, даже самое ничтожное решение, Филипу приходилось учитывать тот факт, что всего в нескольких шагах от них разгуливают толпы мертвецов. Но пока что построенный на скорую руку забор скрывал их от внимания неживых: лишь изредка отбившийся от общей стаи зомби натыкался на стену, глазел на нее ничего не выражающим взглядом и уходил прочь. Брайан даже успел забыть о пропавшем мальчике с фотографии. В целом, жизнь в этом доме в каком-то смысле можно было назвать спокойной. Относительно.

Вечером, когда солнце уже село, пятеро путешественников собрались в гостиной, опустили жалюзи, включили телевизор и сели смотреть фильм с Джимом Керри. На пару часов они даже забыли обо всем, что успело произойти за последние дни. Они начали привыкать к покою и почти перестали обращать внимание на стоны и шарканье, временами долетавшие снаружи. Нетрудно было представить, что вся эта эпидемия – только сон, который уже закончился.

Но когда Пенни уснула, мужчины перешли в другую комнату, чтобы обсудить дальнейшие планы. Еды здесь хватит на несколько недель, а может и месяцев. Ник предложил разведать ситуацию на дорогах по пути к Атланте, но Филип не поддержал идею. Он хотел, чтобы все держались вместе, особенно сейчас.

– Подождем немного, а потом посмотрим, что будет. Пока рано что-то предпринимать, – заявил он.

Ник продолжал следить за новостями по радио, телевидению и интернету, но по телевизору круглые сутки показывали всё те же бесполезные правила безопасности. Связь с внешним миром угасала.

На третий день Ник обнаружил, что большинство радиостанций на шкале заглохло, а большинство телеканалов прекратили вещание. Интернет больше не работал – ни мобильный, ни домашний вай-фай. А номера экстренной помощи, по которым Ник названивал регулярно, теперь вместо стандартных сообщений автоответчика с рекомендациями по правилам безопасности выдавали:

– Набранный вами номер недоступен. Перезвоните позже.

К утру небо затянуло облаками, а после полудня на городок опустился густой туман. Все поспешили укрыться в помещении, стараясь не думать о том, что грань между убежищем и тюрьмой стала уж слишком тонка. Филип и его товарищи уже не думали об Атланте, и только Ник еще лелеял надежду, что они вот-вот соберутся и поедут в лагерь беженцев.

Атланта теперь казалась очень далекой. Чем больше они представляли себе эти жалкие двадцать с лишним миль, отделявшие Уилтшир от города, тем непроходимее казался этот путь.

Когда все отправились спать, Филип занял свой пост в гостиной рядом с дремлющей Пенни.

К ночи туман рассеялся, но началась гроза. От грома дребезжала посуда на кухне, а молнии то и дело озаряли пустынные улицы. Но… пустынные ли? Все уснули, только Филип сидел рядом с дочерью и охранял ее сон. Он смотрел в окно и размышлял…

Внезапно вспышка молнии осветила группу человекоподобных фигур, беспорядочно мечущихся под дождем всего в двух сотнях ярдов от дома.

Трудно было разглядеть наверняка, но Филипу почудилось, что они движутся в сторону особняка. Неужели почуяли запах живой плоти? Или услышали шум? А может, просто случайно оказались так близко?

И в тот момент Филип Блейк впервые задался вопросом: что, если их дни в этой уютной тюрьме сочтены?

* * *

На четвертый день погода выдалась пасмурная. Тучи висели так низко над мокрыми газонами и заброшенными домами, что казалось, что до них можно дотянуться рукой. Пошла вторая неделя эпидемии.

Филип стоял в гостиной с чашкой кофе в руке и сквозь жалюзи внимательно осматривал построенную на скорую руку баррикаду. В бледном свете утреннего солнца он заметил, что с северо-восточной стороны забор шатается, будто кто-то его толкает.

– Черт подери, – едва слышно пробормотал Филип.

– Что случилось? – спросил Брайан.

Голос брата вытащил Филипа из ступора.

– Их стало еще больше.

– Черт. Сколько?

– Не знаю.

– Что будем
Страница 10 из 13

делать?

– Бобби!

Бобби выбежал из своей комнаты, едва успев натянуть спортивные штаны. В руке он держал недоеденный банан. Филип повернулся к своему тучному приятелю и велел:

– Одевайся.

Бобби запихнул в рот остатки банана, быстро прожевал и шумно проглотил.

– Что случилось? – спросил он.

Не отвечая, Филип посмотрел на Брайана.

– Посиди здесь с Пенни.

– Будет сделано.

Филип пошел к двери и, выходя на улицу, крикнул:

– Возьми пневматический молоток и все удлинители, какие найдешь! И топоры захвати!

* * *

ФФФФАААМП!

Номер пять обмяк от удара, будто гигантская тряпичная кукла в рваных костюмных брюках. Молочно-белые глаза закатились под лоб. Труп медленно соскользнул по другой стороне забора и рухнул наземь. Филип сделал шаг назад и тяжело вздохнул. Пот струился по лицу, стекая за шиворот.

Первых четверых он положил, даже не заметив. Одна женщина и трое мужчин. Четыре гвоздя в лоб. Филип просто поджидал их с пневматическим молотком, и как только очередной дохляк приближался к отверстию в баррикаде, жал на кнопку: ФФФАААМП! ФФФАААМП! ФФФАААМП! ФФФАААМП!

Но с пятым оказалось сложнее. Он ловко увертывался и даже успел прыгнуть на Филипа, клацнув зубами в паре сантиметров от его шеи. Только с третьей попытки Фил сумел попасть в мертвеца – первые два гвоздя пролетели мимо, со звоном отскочив от асфальта.

Убедившись, что пятый уже не встанет, Филип согнулся и, не выпуская из рук молотка, попытался отдышаться. Потом выпрямился и прислушался. Тихо. Забор больше не шатается.

Филип повернулся и увидел Бобби Марша. Тот сидел, опершись на маленькую собачью будку, и тяжело дышал. На будке висела табличка с именем питомца: «Дружок».

– Чертовы богачи со своими собаками, – уныло пробормотал Филип. – Просто сумасшедшие. Уверен, они кормили свою псину лучше, чем многие родители кормят детей.

В двадцати футах от Бобби поверх забора висели останки мертвой женщины с топором, все еще торчащим из черепа. Филип помахал Бобби, привлекая его внимание, и крикнул:

– Все в порядке?

В ответ Бобби поднял большие пальцы. И вдруг… ни с того, ни с сего… Все произошло слишком быстро.

* * *

Никто не успел вовремя понять, что происходит. Бобби стоял с поднятыми большими пальцами и широченной улыбкой на лице. Он всегда старался угодить Филипу, и сейчас был страшно горд, что справился с грязной работой.

Бобби был единственным ребенком в семье и школу закончил лишь с превеликим трудом. Он всегда старался держаться как можно ближе к Филипу, а после смерти Сары изо всех сил пытался сохранить связь с товарищем, потерявшим вкус к жизни. Он бесконечно названивал Филипу, болтал без умолку при каждой встрече и даже корчил из себя дурачка, чтобы хоть как-то подбодрить друга. Эпидемия, конечно, была сущим кошмаром, но в глубине души Бобби даже немного радовался, что все это произошло: борьба за жизнь снова сплотила школьных приятелей. И сейчас Бобби был страшно доволен тем, что может вот так с улыбкой поднять большие пальцы и увидеть одобрение на лице Филипа.

Он не сразу услышал, что в будке, рядом с которой он стоял, что-то шевелится…

Из будки послышались глухие удары. Будто огромное сердце билось внутри миниатюрного деревянного домика. Бобби застыл в ужасе. И за те пару секунд, что он приходил в себя, из будки выпрыгнуло какое-то маленькое существо.

* * *

Филип уже пробежал полпути через двор на полной скорости, когда понял, что тварь, вырвавшаяся из конуры, была крошечным человечком. Точнее говоря, гниющим, посиневшим, искаженным подобием крошечного человечка. Опавшие листья и собачьи фекалии запутались в его грязной челке, в ногах болталась цепь.

– Черт! – заорал Бобби, отпрыгнув от трупа двенадцатилетнего ребенка, уже нацелившегося на его ногу. Ему повезло: убери он ногу на мгновение позже, и… Но маленький зомби лишь схватил зубами пучок травы.

Филип был уже в пятидесяти футах. Он бежал изо всех сил, держа в руке заряженный молоток. Бобби упал на землю и пытался встать, но ноги не слушались. Мертвец проворно бежал к нему по траве, как огромный тарантул. От страха Бобби не мог пошевелиться. Он сидел и смотрел на приближающееся чудовище.

Филипу оставалось пробежать всего двадцать футов, когда зомби снова прыгнул на Бобби Марша. Филип прицелился, но поздно: мертвый ребенок уже вцепился гниющими зубами в ногу толстяка.

– Черт возьми! – заорал Филип и нажал на кнопку, но ничего не произошло. Цепь удлинителей где-то разомкнулась. Фил схватил живой труп и отбросил в сторону, но из раны уже вовсю хлестал фонтан крови. Мертвый ребенок шлепнулся на траву и покатился по грязной лужайке. Ник и Брайан выбежали из дома. Брайан кинулся соединять удлинители, а Ник побежал на зомби с топором в руке. Филип обнял Бобби за плечи, пытаясь его успокоить. Если он не прекратит кричать и дергаться, то умрет от потери крови до того, как его успеют перевязать.

Филип зажал рану рукой и придавил, чтобы немного замедлить кровотечение. Боковым зрением он увидел, как мертвец ползет в сторону Ника и Брайана. Ник не растерялся и, подбежав к трупу, взмахнув топором. Ржавое лезвие впилось в череп, разломив его пополам. Больше мертвяк не двигался. Ник вытащил топор и услышал, что Филип что-то кричит про ремень. Какой ремень? Точно, ремень! Ник на бегу снял пояс и подал его Филипу, чтобы тот наложил жгут.

Филип знал, как это делается, но только в теории. Он обернул ремень вокруг бедра Бобби и туго его затянул. Бобби попытался что-то сказать, но губы его бессильно дрожали, не издавая ни звука. И выглядел он ужасно – как на последней стадии обморожения.

Брайан наконец воткнул в розетку шнур удлинителя.

– Тащите бинты и спирт! – закричал Филип. – Живо!

Ник бросился к дому, все еще держа в руке топор. Фил поддерживал Бобби на руках, словно большого ребенка, и пытался его успокоить. Бобби поскуливал; дыхание его стало поверхностным и рваным. Филип повторял ему, что все будет хорошо, но уже и сам понимал, что ничего хорошего ждать не приходится.

* * *

Через несколько секунд Ник вернулся из дома с охапкой больших стерильных повязок. Из одного кармана у него торчала пластиковая бутылка со спиртом для дезинфекции, из другого – пакет ваты. Но одного взгляда на помрачневшее лицо Филипа ему хватило, чтобы понять: все напрасно. Если Бобби не умрет, то превратится в ходячего мертвеца.

– Нужно перенести его в дом, – громко сказал Филип. Но никто не пошевелился. Все понимали, что Бобби Марш уже не жилец.

Это понимал и сам Бобби. Он лежал на траве, все еще пытаясь что-то сказать. Но язык по-прежнему не слушался.

– П-п-ож-ж-жа-л… – выдавил Бобби, умоляюще глядя на Филипа.

– Ш-ш-ш… тихо, – перебил его Филип. Мысли у него путались, но он все-таки повернулся к Нику, схватил повязки и начал обматывать рану.

– Н-н-нет! – с трудом выкрикнул Бобби и оттолкнул руки товарища.

– Бобби, черт возьми!

– Нет!

Филип шумно сглотнул и посмотрел в полные слез глаза Бобби.

– Все будет хорошо! – сказал Филип изменившимся голосом.

– Не будет! – дрожащим голосом ответил Бобби. Где-то в небе закаркал ворон. Бобби знает, что произойдет. Еще по дороге сюда, в Ковингтоне, он видел, как человек превратился в зомби меньше, чем за десять минут.

– Бобби…

– Все, хватит… Все
Страница 11 из 13

кончено, – прошептал Бобби и потянулся к молотку толстыми пальцами, перепачканными в крови.

– Черт возьми, нужно занести его внутрь! – отчаянно выкрикнул Филип и отбросил молоток подальше.

– Господи Иисусе… – прошептал Ник.

По лицу Бобби струились слезы.

– П-пожалуйста… Филип… – пробормотал он. – Сделай это…

– Ник! Иди сюда! – позвал Филип.

Ник подбежал к товарищу. Они отошли от Бобби на пару шагов.

– Нужно его порезать.

– Что сделать?

– Нужно ампутировать ногу.

– Что?!

– До того, как заражение пойдет дальше.

– Но как…

– Мы не знаем, как быстро он превратится. Нужно попробовать. Хотя бы попробовать.

– Но…

– Принеси пилу из мастерской и…

Их разговор перебил другой голос.

– Ребята? – неуверенно позвал Брайан. Ник и Филип повернулись и увидели Бобби. Он не дышал.

– Слишком поздно…

Еще несколько секунд огромный труп неподвижно лежал на мокрой траве. А затем что-то начало шевелиться у него в конечностях, в сухожилиях массивных ног, в кончиках пухлых пальцев. Поначалу это выглядело как типичный остаточный эффект: казалось, мышцы просто сокращаются от угасающих импульсов центральной нервной системы. Патологоанатомы и гробовщики постоянно с таким сталкиваются. Но Ник и Брайан медленно поднялись и, не сводя взгляда с мертвого товарища, попятились назад.

Глаза бездыханного Бобби закатились, руки и ноги дрожали. Да, это походило на предсмертные конвульсии… но ведь он уже был мертв.

– Боже мой… нет! – с ужасом произнес Ник.

Филип наклонился. Бобби открыл глаза. Все увидели, что его зрачки побелели. Филип взял пневматический молоток и приставил ко лбу товарища…

ФФФАААММП!

* * *

Прошло несколько часов. На улице стемнело. Пенни спала. Ник сидел на кухне с бутылкой виски. Брайан куда-то пропал. Труп Бобби так и остался лежать во дворе. Филип прикрыл его брезентом. Мертвецов рядом с домом становилось все больше. Уже, наверно, тридцать. А может, и сорок. Они шаркают, как лунатики, бродя туда-сюда по ту сторону баррикады. Филип внимательно наблюдает за ними сквозь жалюзи в гостиной.

Через щели в заборе льется свет уличных фонарей, и движущиеся тени сводят Филипа с ума. Внезапно в голове у него раздался тихий, но настойчивый голос:

– Сожги! Сожги весь этот чертов мир.

За несколько часов до этого тот же самый голос убеждал Филипа расчленить маленького мертвеца, который укусил Бобби. И вот снова вернулся.

– Решайся. Время идет…

Филип отвернулся от окна и потер уставшие глаза.

– Дай волю чувствам, – произнес уже другой голос. Филип оглянулся и увидел брата в другом конце гостиной. Не отвечая, Филип снова повернулся к окну. Брайан подошел ближе. В глазах у него блестели слезы, а в дрожащих руках он держал пузырек с микстурой от кашля.

– В этом нет ничего постыдного, – продолжил Брайан.

– В чем?

– Послушай. Я знаю, что тебе больно. Мне очень жаль… я знал, что вы были…

– Это уже не имеет значения.

– Филип…

– Наше время вышло.

Брайан непонимающе взглянул на брата.

– Ты о чем?

– Мы уезжаем отсюда.

– Но я думал…

– Посмотри. Они слетаются сюда, как мухи на кучу дерьма.

– Да, но забор…

– Чем дольше мы здесь просидим, тем меньше у нас будет шансов выбраться. Нужно двигаться дальше.

– Когда?

– Скоро.

– Завтра?

– Утром начнем собираться. Нужно взять как можно больше еды и припасов. Все, что влезет в машину.

Тишина.

– Ты в порядке?

– Ага… – ответил Филип. – Ложись спать.

* * *

За завтраком Филип решил сказать дочери, что Бобби пришлось вернуться домой, чтобы присмотреть за родителями. Девочка приняла это объяснение без вопросов.

После завтрака Ник и Филип выкопали могилу во дворе, выбрав место, где почва была помягче, пока Брайан играл с девочкой в доме. Фил запретил ему рассказывать дочери о том, что произошло на самом деле.

Филип и Ник подняли массивное тело, завернутое в брезент, и бережно опустили его в яму в земле. Потребовалось довольно много времени, чтобы засыпать могилу. Они работали лопатами, пока плодородная почва Джорджии не скрыла их друга навсегда.

Все это время зомби продолжали шуршать и рычать за забором. Вонь стала невыносимой. Филипу стоило больших трудов сдерживать рвотные позывы. Нужно было уезжать. Как можно скорее.

Филип и Ник стояли рядом с могилой, опершись на торчащие в земле лопаты. За шиворот капал пот. Оба молчали – никто не мог сказать ни слова. Они просто стояли и пустыми взглядами смотрели на горку свежей земли.

– Скажешь что-нибудь? – спустя несколько мучительно долгих минут спросил Ник. Филип задумчиво взглянул на него, стараясь отвлечься от шорохов за забором.

И вдруг ему припомнилось, как много лет назад они напились и ночью залезли в кинотеатр на Уэверли-роуд. Как они включили проектор, и Бобби устроил театр теней. Как Филип начал смеяться и добрых полчаса не мог успокоиться.

– Многие думали, что Бобби Марш был простаком, – сказал Филип, опустив голову. – Но они его не знали. Он был преданным и забавным… и, черт возьми, он был отличным другом. Он умер как настоящий мужчина.

На этих словах Филипу захотелось громко зарыдать, и он стиснул зубы до дрожи в челюсти.

Ник стоял с опущенной головой, плечи его едва заметно тряслись, а на траву капали слезы.

– Господь всемогущий, прими его в царствие свое, и да будет земля ему пухом, – произнес он дрожащим голосом.

У Филипа подкатил комок к горлу Он еще крепче сжал зубы, чтобы не разрыдаться.

– Во имя отца, сына и святого духа. Аминь.

– Аминь, – еле слышно прошептал Филип.

Услышав голоса, мертвецы за забором зарычали громче.

– Заткнитесь, дохлые уроды! – взорвался Филип. – Я размозжу ваши чертовы черепа, твари! Все до единого!

Услышав эти слова, Ник заплакал в голос, а Филип рухнул на колени и молча уставился на свежую могилу Бобби Марша…

* * *

Если до сих пор у кого-то и оставались сомнения в том, кто руководит их группой, то сейчас они отпали. Всем стало ясно, что Филип – неоспоримый глава отряда.

Остаток дня они потратили на сборы. Филип отдавал приказы, Ник и Брайан их выполняли.

– Возьмите ящик с инструментами. Батарейки для фонарей. Патроны. Одеяла.

Ник предложил разделиться и поехать на двух автомобилях. Выбор был велик – по всей усадьбе стояли брошенные машины, некоторые даже с ключами. Но Брайан идею не поддержал. Он хотел бы держаться как можно ближе к брату. Ведь с ним намного безопасней. Поразмыслив, решили ехать на своем «Шевроле Субурбан». Эта штука – почти как танк.

Именно то, что нужно, чтобы добраться до Атланты.

* * *

Упрямая простуда Брайана так и не прошла – наоборот, еще крепче засела в легких. Брайан хрипел каждый раз, когда пытался сделать глубокий вдох. Симптомы указывали на раннюю стадию пневмонии. Но Брайан не желал об этом думать: сейчас было не до того. Он собрал в коробки всю еду, какую смог найти в доме. Собрал тарелки и пластиковые приборы. Стальные кухонные ножи… на всякий случай. В другую коробку Брайан положил туалетные принадлежности и лекарства из аптечки и шкафчика в ванной: сиропы от кашля, антибиотики, обезболивающее.

В подвале Брайан обнаружил полбанки красной краски и двухдюймовую кисточку из конского волоса. Он достал старый квадратный кусок фанеры три на три фута и быстро, но аккуратно,
Страница 12 из 13

написал большими буквами четыре слова. После этого приделал к фанере пару ножек, отнес знак наверх и показал брату.

– Я думаю, стоит поставить его за воротами города, – сказал он Филипу.

Филип только плечами пожал – делай, мол, что хочешь.

* * *

Они подождали, пока стемнеет, чтобы выдвинуться в дорогу. Около семи вечера холодное солнце опустилось за верхушки крыш, и трое мужчин отправились паковать припасы в машину. Судя по звукам, с той стороны баррикады уже собралось целое полчище.

Филип, Ник и Брайан выстроились в цепочку, как на пожаре, и передавали коробки и чемоданы друг другу от входной двери к открытому багажнику.

Они взяли топоры, прихватили кирки, лопаты, резаки, пилы и ножи из сарая на заднем дворе. Они принесли веревки, проволоку, сигнальные ракеты, одежду и обувь, огнетушители, несколько канистр с бензином и фильтр для воды.

Бак внедорожника был полон – несколькими часами раньше Филип ухитрился перелить пятнадцать галлонов бензина из машины, стоявшей в соседском гараже. Так оно было проще: никто ведь не знал, попадется ли на пути действующая заправка.

Кроме того, за последние четыре дня Филип собрал по соседним домам целую коллекцию охотничьих ружей. Эти богачи, очевидно, любили пострелять уток.

Филип выбрал три ружья и упаковал их в виниловые сумки в задней части салона: один винчестер и два дробовика Марлин. «Марлины-55» имели особую ценность. Быстрые и точные, они не зря прозывались «гусиными ружьями». То, что годится для отстрела перелетных птиц на большой высоте, подойдет и для того, чтобы раскроить мертвяку череп со ста метров.

* * *

Около восьми все сели в автомобиль и Филип завел мотор. Ник расположился на переднем пассажирском сиденье, а Брайан вместе с Пенни, одетой в пуховое пальто и с плюшевым пингвином в руках, – на заднем. Фанерку с надписью Брайан пристроил в ногах.

Рев двигателя разорвал неподвижную темноту, будоража нежить с другой стороны баррикад.

– Сделаем это! – сурово произнес Филип, нажимая на педаль. – Держитесь!

Бампер автомобиля пробил совсем недавно построенный ими забор и врезался в толпу мертвецов. Один за другим те подлетали в воздух и, совершив ряд акробатических пируэтов, приземлялись на асфальт. В конце улицы Филип резко крутанул руль и свернул за угол.

– Так, давай быстро! БЫСТРО! – крикнул Филип брату, остановив машину у въезда в город, сразу за высокими воротами.

– Да, я сейчас. – Брайан подхватил фанерку с надписью и потянул за ручку двери. – Не глуши мотор.

– Давай, не копайся.

Ему хватило минуты. Брайан воткнул ножки в землю, проверил, крепко ли держится знак, и побежал обратно к машине. Кто бы сюда ни приехал, он обязательно увидит предупреждение.

Филип вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места. В зеркале заднего вида он увидел фанерный плакат, на котором было всего четыре слова:

ВСЕ МЕРТВЫ.

ВЪЕЗД ЗАКРЫТ.

Глава 5

Они направились на запад по неосвещенной проселочной дороге. Филип старался не разгоняться больше тридцати миль в час. Осторожность не помешает. Щебневая дорога змеилась навстречу отвратительно розовому зареву на западном горизонте, где их ожидал город, – словно открытая рана на ночном небосводе. Четырехполосное двадцатое шоссе, по которому путешественники собирались доехать до Атланты, оказалось завалено брошенными автомобилями, и пришлось пробираться в объезд. Они проехали около пяти миль, прежде чем начались проблемы.

Все это время Филип не переставал думать о Бобби и спрашивал себя, могли ли они его спасти. Все ли они сделали, чтобы ему помочь. Чтобы не дать ему превратиться в это ужасное чудовище. Чтобы не дать ему умереть. В душе Филипа образовалась пустота – как в тот день, когда умерла Сара. Но он старался держать себя в руках. Надо было мыслить ясно и сосредоточиться на дороге. Филип крепче сжал руль, выпрямил спину и уверенно смотрел вперед.

Мертвецов почти не попадалось. Только изредка свет фар выхватывал из темноты мрачные фигуры: один раз они проехали мимо двух зомби в полицейской форме, а в другой – мимо десятка дохляков, столпившихся вокруг ямы у обочины. Филип и думать не хотел, что они там делали.

Он все так же держался на тридцати милях в час. Если ехать быстрее, можно попасть в аварию – врезаться в один из брошенных автомобилей или слететь в кювет. А медленней тоже опасно: можно столкнуться с мертвецами лицом к лицу.

Радио не работало. В машине повисла тишина. Все взгляды были прикованы к меняющемуся пейзажу за окном.

«Шевроле» приближался к окраине Атланты. Пригородные пейзажи проплывали, будто в замедленной съемке. Картину соснового леса лишь изредка нарушали отдельные дома и торговые центры да темные, как морги, автомобильные салоны с блестящими новыми автомобилями, издалека напоминавшими зловещие гробы на колесах. Они проехали мимо ресторана «Уоффл-хаус». Миновали семейное кафе «Шонейс» и трейлерный парк, гипермаркет «Кей-март», центр кемпинга. Каждое следующее здание казалось еще более пустынным и безжизненным, чем предыдущее. То там, то сям мелькали какие-то огоньки. Автомобили стояли на парковках вкривь и вкось, как игрушки, разбросанные обиженным ребенком. Повсюду блестело битое стекло.

Похоже, что всего за полторы недели эта непонятная чума добралась и до пригородов Атланты. Раньше за городом жили семьи, бежавшие от грабительской ипотеки и суеты городской жизни. Но сейчас здесь не осталось никого. А больше всего Филипа угнетал вид заброшенных церквей. Некоторые из них, судя по саже и обгоревшим стенам, совсем недавно пережили пожар. Вокруг – кучи трупов. И не разберешь, то ли это погибшие люди, то ли убитые зомби. Почему господь допустил все это? И если уж на то пошло, какого черта он позволил умереть Бобби Маршу, который и мухи в жизни не обидел?

Через полторы мили у семинарии Лютера Райса им попался плакат с надписью, которая сообщала, что конец уже близко, праведники вознесутся на небеса, а все грешники отправятся в ад. Кафедральный собор Единой Христианской Веры выглядел так, будто его разграбили мародеры. Автостоянка рядом с резиденцией пятидесятников святого Иоанна смахивала на поле боя, заваленное трупами воинов.

– О, черт! – воскликнул Брайан, вернув Филипа к реальности.

– В чем дело?

– Посмотри, – сказал Брайан с едва уловимой дрожью в голосе, указывая на запад.

Филип взглянул в зеркало заднего вида и увидел испуганное лицо брата.

– Что там? Я ничего не вижу?

– Что за чертовщина? – изумленно воскликнул Ник. Он всматривался в сосновую лесополосу с правой стороны дороги. Там, за деревьями, мелькал какой-то свет.

Впереди, в нескольких сотнях метров, дорога резко забирала вправо. Как раз через эту лесополосу. Через несколько секунд они приблизились к повороту, и Филип увидел огонь. Посреди шоссе бушевал пожар.

– Черт возьми, – беспомощно выдохнул Филип. Он снизил скорость, чтобы вписаться в поворот.

Прямо за поворотом лежал опрокинутый бензовоз. Цистерна была похожа на разрезанный ножом кокон. Грузовик заблокировал дорогу; кабина лежала отдельно, сцепившись с тремя другими машинами.

Немного поодаль виднелась парковка, забитая десятками автомобилей, и некоторые из них тоже горели.

Филип съехал на обочину и остановил «Шевроле» в
Страница 13 из 13

пятидесяти ярдах от угасающего огня.

– Просто фантастика, – в сердцах бросил он. На язык просилось кое-что покрепче, но ради Пенни он взял себя в руки.

Есть только два варианта: или найти где-то бригаду пожарных и мощный тягач, чтобы расчистить дорогу, или искать другой путь.

Даже из закрытой машины Филип чувствовал запах горящего дизеля и плавленой резины. Все говорило о том, что авария случилась совсем недавно – несколько часов назад, не больше.

– Что теперь? – спросил Брайан.

– Разворачиваемся, – ответил Ник, оглядываясь назад.

– Да замолчите вы на секунду, дайте подумать, – прикрикнул на них Филип, внимательно осматривая бензовоз и несколько обугленных трупов на разделительной полосе. Некоторые из них время от времени дергали руками и ногами, будто под током.

– Ну же, Фил, разворачиваемся. Эту громадину не объехать.

– Черт возьми, заткнитесь и дайте подумать!

От внезапного приступа ярости у Филипа заболела голова, и он снова услышал тот самый голос: Убей! Вырви его сердце!

– Прости, – вздохнул Филип, разжимая кулаки, и взглянул на дочь. – Прости, солнышко. Я немного вышел из себя.

Пенни уставилась в пол.

– Так что будем делать? – осторожно спросил Брайан. Он готов был следовать за братом хоть прямо в огонь, если тот скажет.

– Где был последний съезд? Около мили назад? – спросил Филип. – Наверное…

Его прервал внезапный удар в окно у пассажирского сиденья. Пенни вздрогнула.

– Черт!

Ник инстинктивно отшатнулся от окна, за которым невесть откуда материализовался мертвец.

– Пригнись, Ник, – спокойно произнес Филип, протягивая руку к бардачку. – Брайан, прикрой глаза Пенни.

Дохляк прижался к стеклу черным, обгоревшим лицом. Филип выпрямился. В руке он держал пистолет – «Ругер» двадцать второго калибра.

– Черт! Черт! – закричал Ник, согнувшись пополам.

Правой рукой Филип навел пистолет на цель, а левой в то же мгновение нажал на кнопку окна. Как только стекло начало опускаться, мертвая тварь сунула обугленную руку в салон и глухо застонала, но схватить Ника за рубашку ей не удалось: Филип нажал на спуск. Пуля пробила череп насквозь.

В закрытом салоне выстрел прогремел так оглушительно, что все подскочили на сиденьях. Мертвец медленно съехал по дверце машины, размазывая мозги по стеклу, и рухнул на асфальт с глухим стуком.

* * *

У «Ругера-22» особый, неповторимый голос. Его выстрел звучит как удар толстой деревянной палкой о бетон, а отдача всегда подбрасывает пистолет в руках стрелка.

Массивный корпус автомобиля и мягкий кожаный салон поглотили только часть звука. Громкое эхо раскатилось по окрестностям, должно быть, на целую милю. Отголоски пронзали тишину глухого леса, проникали в отмершие слуховые каналы бродячих трупов и возбуждали остатки их центральной нервной системы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/robert-kirkman-2/hodyachie-mertvecy-voshozhdenie-gubernatora/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Британский рок-музыкант, фронтмен и основной автор песен панк-группы Sex Pistols. Здесь и далее прим. редактора.

2

Французский и американский композитор, один из основоположников электронной музыки.

3

Барабанщик группы Led Zeppelin.

4

Чернильные пятна Роршаха – один из тестов, применяемых для исследования личности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.