Режим чтения
Скачать книгу

Клуб путешествий. Записки командора и других путешественников читать онлайн - Михаил Кожухов

Клуб путешествий. Записки командора и других путешественников (сборник)

Михаил Кожухов

В книге множество заметок, мыслей, воспоминаний по мотивам самых интересных и необычных «одиссей» участников «Клуба путешествий Михаила Кожухова», без «туристического фастфуда»!

Авторы путешествий: Михаил Кожухов, Алекс Дубас, Михаил Козырев, Андрей Бильжо, Виктор Панжин, Екатерина Рождественская и другие участники «Клуба путешествий Михаила Кожухова».

Михаил Кожухов

Клуб путешествий Михаила Кожухова

© М. Кожухов, 2017

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Записки командора

Приполярный Урал: начало

Фото 1. Командор Клуба

Фото 2. Командор Клуба

Фото 3. Командор Клуба

Фото 4. Командор Клуба

«А как, Михаил, Вы начали путешествовать?» – спрашивают меня пионеры и школьники. Ну, слушайте: покоряли мы однажды Приполярный Урал. Сравнялся мне 21 год, уже были у меня за плечами три-четыре водных похода. И выглядел я, как на этом снимке: парень хоть куда (см. фото 5).

Фото 5. Парень хоть куда

Приполярный Урал – одно из самых красивых мест в мире. Я ни до, ни после таких необычных гор, как там, не видел: Сабля, Манарага… Вы погуглите картинки – красота несусветная. Но не доберешься туда по-человечески! Мы, например, шли вверх по течению реки Косью 120 км. Потом карабкались около 40 км через перевал, куда надо было еще и дрова для костра тащить, а потом сплавлялись по Кожиму около 100 км, для чего байдарки проклятые марки «Салют», весом 38 кг каждая, пришлось всю дорогу волочить на себе. (см. фото 6)

Фото 6. Байдарки марки «Салют» пришлось всю дорогу волочить на себе…

На Приполярном Урале все прекрасно. Грибов и голубики море, северные олени стадами ходят, и все такое. Кроме погоды – холодно там даже летом и почти всегда – дождь. Воду можно пить, как олени – зашел в реку цвета изумруда и пей. Но от тамошней воды кожа на руках трескается чуть не до костей. Утром приходилось опускать их в реку, чтобы хоть как-то размочить трещины и начать пользоваться конечностями по их прямому назначению. Руки на снимке не мои, а моего учителя Толика Свиридонова. Но и у меня такие же были. (см. фото 7)

Фото 7. Руки моего учителя Толика Свиридонова

Без нашего адмирала, моей сестры (см. фото 9, она на снимке слева от меня), мы бы домой ни за что не вернулись. Зверюга она. Вставала утром ни свет ни заря, готовила себе кашу, потом валила на нас, спящих, мокрую от дождя брезентовую палатку, и уходила. Гестаповка! Кстати, это ее идея была взять раскладку (еду, по-вашему) из расчета 320 граммов на человека в день. Чтоб вы знали, нормальные люди с килограммом ходят, спортсмены берут граммов по 800 на рыло. А тут – 320 жалких гр., считая крупы, супы, мясо сушеное, сухари и прочие радости. Откуда она вообще взяла, что человек на таком пайке может выжить?!

Фото 9. Наш адмирал – моя сестра

Когда карабкались вверх по Косью – трудно, но жить можно было. Если берег пологий, байдарку на парашютной стропе корабликом тащишь, как бурлаки на Волге. А если порог или каньончик – прыгай в воду по пояс, толкай ее между камней. Камни скользкие, падаешь то и дело, руки в ссадинах, колени разбиты… Настоящий ад начался, когда мы прошли границу леса и стали подниматься на перевал. На снимке-то я придуриваюсь – типа, устал очень. А по правде, отстал я однажды на каменной осыпи, вверх идти страшно, вниз – еще хуже, за плечами байдарка проклятая, центр тяжести у тюка выше головы… Думал, все, пропал Мишка на Севере! (см. фото 10)

Фото 10. Думал: все, пропал Мишка на Севере!

Сплав поначалу был, скажу я вам, тоже не сахар. Кожим в верховьях – не река, а лесенка мокрая из булыжников (см. фото 8). Одна из байдарок кильнулась, ее на каменный зуб намотало – на шпангоуты и стрингеры смотреть было страшно, шкура – в клочья, от кильсона – щепки одни. Хорошо хоть, что все в группе, кроме меня, были из МВТУ. Я любил с ними ходить. Надежные они и рукастые – чего хочешь из ничего в тайге смастерить могут. Одно слово – инженеры.

Фото 8. Кожим в верховьях – не река, а лесенка мокрая из булыжников

От такой жизни мы вышли из графика, еда наша жалкая совсем кончилась. Последние три дня, считай, только на грибах и голубике шли. Из остатков размокших сухарей котлеты хлебные пытались жарить. Сигарет у меня уже тоже не было, курил самокрутки из мха и листьев… На 11 килограммов похудел за две недели! А взамен что? Одно название – серебряные призеры чемпионата СССР по «Буревестнику». Даже медалей не дали! (см. фото 12)

Фото 12. Серебряные призеры чемпионата СССР по «Буревестнику»

Как я просил прощения у Пиночета

Так уж случилось – я стал первым и единственным журналистом из России, которому удалось взять большое телевизионное интервью у «всемирного Бармалея» ХХ века – чилийского диктатора Аугусто Пиночета. Это интервью обернулось громким международным скандалом. Произошла эта история в декабре 1993 года, «когда деревья были большими», а реклама на телевидении делала первые шаги. Тогда и появился в редакции «Международной панорамы» в Останкино некий чилиец, который продавал в России конфеты. Его идея была проста: он приглашает в Чили телевизионную группу, которая снимает кино и, между делом, его производство, как я теперь понимаю, весьма обычных конфет. «Хочешь поехать в Чили?» – спросили меня. «Хочу». «А куда?» «А вот сюда», – я ткнул пальцем в ближайший к перуанской границе самый северный город Чили и провел черту до самого юга – городка Пунта-Аренас на берегу Магелланова пролива. Вы не поверите – чилиец согласился, и план командировки утвердили.

Это было, конечно, безумием – проехать всю страну – тысячи километров! – с севера на юг за две недели. Но мы это сделали: режиссер Андрей Хухриков, оператор Александр Летичевский, редактор Надежда Шульженко, отставной полковник карабинеров, приходившийся зятем изготовителю конфет, и я. Подробности нашего блицкрига заслуживают отдельного рассказа. Пустыня Атакама, Чукикамата – самая большая в мире дырка, которую человек проковырял в земле, чтобы добыть медь, леса араукарии, национального чилийского дерева, похожего на огромный укроп, закрытые немецкие колонии на юге и многое, многое другое, описания чего я теперь опускаю, чтобы не отклониться от темы.

Как-то сам собой стал складываться фильм. Он состоял из монологов людей, рассуждавших о военном перевороте в этой стране, со времени которого прошло ровно двадцать лет. Там был горный инженер, вдова убитого секретаря ЦК компартии, молодой карабинер, уличная певица, рыбак – разные, в общем, по возрасту, достатку и убеждениям люди. И все они, хочешь не хочешь, говорили о Пиночете. Кто хвалил, кто проклинал, кто осторожничал. В любом случае, то, что они говорили, совсем не соотносилось с привычными мифами советской пропаганды. Оказалось, не было никогда в Чили «сапога чилийской военщины» и прочих глупостей, которые перепечатывали в те годы наши газеты… Но разве может быть кино про Пиночета без Пиночета? Это, согласитесь, бред. И я стал искать генерала.

Пригласивший нас чилиец был близок к правящей партии, да и я не впервые был в этой чудесной стране. Был знаком даже с Эрнаном Вихи, отцом чилийского экономического чуда,
Страница 2 из 17

трудившегося при хунте министром. Но все, к кому мы обращались, включая бывшего министра, твердили одно – забудьте! Генерал, в ту пору главнокомандующий сухопутными войсками и пожизненный сенатор, не давал интервью. Никогда. Никому. Только вчера он отказал CNN. Просто забудьте. Выбросьте эту идею из головы и езжайте с миром домой.

А в Чили как раз случились президентские выборы. И я решил – а пойдем-ка мы на участок, где будет голосовать генерал. Брошусь к нему в ноги и жалобно, по примеру Кисы Воробьянинова, пропищу: так, мол, и так, снимаю про вас кино, а вас там нет!

Идея была дурацкой. За несколько минут до появления генерала его охрана прорубила в толпе журналистов коридор, Пиночет быстро проголосовал и, не ответив ни на один вопрос прессы, уехал. Но!

Примерно за полчаса до его появления на избирательный участок приехала с инспекцией какая-то шишка. Шишка была представительным седовласым мужчиной с голливудским лицом, одетой в ослепительно белый военный китель с золотыми позументами. Редактор Надежда Шульженко, сочетавшая в себе при маленьком росте видную внешность, природное обаяние, высокий редакторский профессионализм и кумулятивную силу противотанковой гранаты, бросилась на шишку грудью, приперла её к стене и залопотала что-то на французском языке, шишке не известном. Минутного замешательства начальника хватило, чтобы к ним пробрался и я – с челобитной.

Начальник оказался ни больше ни меньше военным комендантом Сантьяго-де-Чили. Тут надо заметить, что была пятница, а в ближайший вторник самолет «Аэрофлота» уже должен был увезти нас восвояси. Времени, стало быть, оставалось только три дня… Выслушав, комендант сказал: «Позвоните мне в субботу ровно в 12.00».

Понятно, правда? Выходной, наутро после выборов – шансов на успех никаких.

Но в полдень субботы телефонная трубка вдруг сообщила голосом коменданта: «В полдень понедельника мой генерал встречается с избранным президентом Чили, а в 12.45 ждет вас в своем рабочем кабинете в министерстве сухопутных войск».

Честно сказать, в такую удачу я до конца не поверил. Но решил подготовиться – написал вопросы, которые хотел задать Пиночету. Понятно, они были сформулированы предельно корректно. Там не было ничего типа: «Хорошо ли вы спите по ночам, генерал, не приходят ли к вам призраки убиенных патриотов?». Максимум отваги, которую я себе позволил в этом списке, сводился, пожалуй, к следующему: «Если бы история повторилась сегодня, поменяли бы вы что-нибудь в методах, которыми действовали в 1973-м году?»

И это был первый вопрос, который вычеркнул из моего списка адъютант Пиночета, сидевший в его приемной в ослепительно белом кителе с красными погонами и золотыми позументами. Впрочем, он вычеркнул оттуда и все остальные вопросы, оставив только один: «Расскажите о своих родителях».

«Все будет происходить так, – сообщил мне адъютант. – Вы входите, приветствуете моего генерала, оператор снимает ровно 30 секунд. Потом оператор уходит, а вы остаетесь с ним ещё на целых три минуты».

Понятно, мечтал я совсем о другом.

Честно говоря, еще в самом начале карьеры, трудясь в редакции Южной Америки Агентства печати «Новости», а потом в международном отделе «Комсомолки», я принял активное участие в демонизации Аугусто Пиночета. Тогда многое виделось другими глазами.

Для тех, кто не помнит: в 70-х годах прошлого века примерно половина чилийцев решила построить социализм. Другая половина, погромыхав пустыми кастрюлями на улицах Сантьяго (этот митинг домохозяек вошел в историю как «Марш пустых кастрюль»), махнула на это дело рукой – пусть пробуют. И они попробовали. Уже через несколько месяцев после победы на выборах правительство Народного единства довело до полного хаоса эту прежде благополучную страну, гордившуюся многочисленным средним классом. Теперь людям приходилось занимать очередь на рассвете, чтобы купить домой хоть какие-нибудь продукты. Когда стало понятно, что хаос не кончится никогда, в ход исторического процесса вмешались военные. Правда, не без помощи ЦРУ, хотя и социализм в Чили строили тоже не без помощи советского КГБ и внешней разведки Кубы.

Осуждение путча, возглавленного Пиночетом, было одной из любимых тем советской пропаганды. Трудящиеся сочувствовали чилийцам. Собирались на митинги в цехах и универмагах, требовали отпустить на волю вожака коммунистов Луиса Корвалана, который томился в застенках. Был даже анекдот: «Пока эту… Ну, как ее… Луизу, что ли?… На карнавал не пустят, я работать не пойду!» Забегая вперед: «Луизу» так и не пустили на карнавал, но через несколько лет обменяли на советского диссидента Владимира Буковского. Вожак чилийских коммунистов уехал после этого в ГДР, а потом, после крушения Берлинской стены, вернулся в Чили, где прожил достойно и тихо до самой своей кончины.

О том, что другая половина чилийцев рукоплескала военным, у нас мало кто знал, а кто знал – помалкивал. Какие глупости тогда писали в наших газетах – вспомнить стыдно. И что Пиночет, подумать только, построил себе большой загородный дом. И что сын супостата возглавил коммерческую фирму. И что его свита беззастенчиво ворует из государственной казны, и что… Понятно, они не были ангелами, но у своих нынешних российских коллег могли бы многому поучиться!

Главной же пропагандистской темой были «преступления чилийской военщины». Каждая вторая статья так и называлась: «Ночь над Чили».

Если без эмоций, то военный переворот стал настоящей трагедией для этой страны. Сентябрь 1973-го года расколол чилийцев на два непримиримых лагеря и остался в национальной памяти шрамом, который по сей день болит в душе каждого человека, на какой бы стороне баррикад он ни находился в те дни. Тысячи людей действительно подверглись репрессиям, многие покинули страну, опасаясь преследований.

Но только вдумайтесь в цифру: как потом установила независимая комиссия католической церкви, которая расследовала преступления военных, за семнадцать лет их правления в Чили погибло чуть более 2300 человек. В процентном пересчете на 15-миллионное население страны это меньше, чем у нас каждый год гибнет на дорогах или тонет по пьяному делу на озерах и реках. Многие из них погибли в первые дни путча, когда танки расстреливали Дворец Ла Монеда, где, обратившись в последний раз к народу по радио, покончил с собой президент Сальвадор Альенде.

В Сантьяго свистели пули, и военные хватали всех, кто попадался под руку. Из тех, кто погиб или пропал без вести в последующие годы, большинство были боевиками, прошедшими подготовку на Кубе. Они были схвачены, когда подрывали мосты и линии электропередач, стреляли в военных. Среди погибших были, конечно, и невинные люди. Их смерть и страдания как раз и стали той «слезой ребенка», которой, по Достоевскому, не стоит ни одна революция. Включая чилийское экономическое чудо, благодаря которому эта страна стала одной из самых благополучных в Новом Свете.

Вот обо всем этом я и хотел снять фильм – признаться, не столько о Чили, сколько о России, где уже полыхали конфликтами бывшие советские окраины, где всем жилось несладко и мечталось о порядке. Тогда вошли в моду разговоры о «твердой руке», которая должна была бы остановить хаос развала империи. Пиночета
Страница 3 из 17

поминали при этом все почем зря. Для одних он был действительно всемирным Бармалеем, символом авторитаризма. Для других – столь же символической «Твердой рукой – другом патриотов», который только и способен был спасти матушку-Рассею от разгула демократии.

В действительности он был ни тем, ни другим. Жесткий в принятии решений, беспощадный к врагам, настоящий вояка, Аугусто Пиночет не блистал ни особым образованием, ни ярким интеллектом. В 1973 году он скорее оказался человеком на своем месте, чем душой заговора генералов. По одной из версий, кстати, путч и был организован другими, а Пиночет примкнул к мятежникам будто бы в самый последний час и оказался наиболее подходящей кандидатурой, чтобы возглавить хунту. В любом случае, он, конечно, не был ни большим изувером, ни большим вором, чем его коллеги из иных, вполне добропорядочных правительств.

Нельзя сказать, что я размышлял обо всем этом, ожидая генерала в его приемной. Если я тогда вообще о чем-либо думал, так только о том, как изменить предложенный мне сценарий встречи. И когда, наконец, двери распахнулись, и Пиночет в ослепительно белом мундире с золотыми позументами вошел в комнату, я сделал шаг ему навстречу и, вместо «здрастье», выпалил:

– Senor general, le quiero pedir desculpas por lo que habia escrito sobre Usted, siendo joven e influenciado por la propaganda comunista.

Перевожу:

– Господин генерал, хочу попросить у вас прощения за все, что я написал о вас, когда был молод и находился под влиянием коммунистической пропаганды.

– Садитесь, – заинтригованный таким поворотом Пиночет жестом указал мне на кресло.

Именно эта моя фраза и стала причиной грандиозного скандала, который разразился на следующий день после выхода в эфир на телеканале «Останкино» (теперь Первый канал) нашего фильма «Чили: портрет на фоне Кордильер».

Разговор с Пиночетом длился минут пятнадцать, пока адъютант за спиной генерала не стал бросать на меня умоляющие взгляды, выразительно проводить рукой по горлу и тыкать пальцем в наручные часы, недвусмысленно намекая: ваше время истекло! Потом я не раз пожалел о том, что дрогнул. Окажись на моем месте американский, а не советский человек, он продолжал бы задавать вопросы.

«Бармалею» же наш разговор явно льстил. Он говорил очень тихо, почти неслышно. Трудно было представить, что этот старик в белоснежном мундире двадцать лет назад поставил вверх тормашками целую страну. Он совсем не был похож на карикатурный образ кровожадного диктатора, созданный стараниями советской публицистики – и моими, в том числе. Признаться, это было не самое интересное интервью, которое мне когда-либо приходилось брать:

– Господин генерал, хочу попросить у вас прощения за все, что я написал о вас, когда был молод и находился под влиянием коммунистической пропаганды.

– Тогда многие писали глупости, потому что хотели помогать коммунистам, а не чилийцам.

– В мировой прессе о вас ходят легенды. У них есть что-то общее с действительностью?

– Да. Общее с действительностью в них то, что их авторы сочиняли эти легенды, потому что им платили зарплату. Если бы они писали обо мне правду, их попросту выставили бы вон. Так у журналистов всегда: они должны писать то, что им скажут.

– Где же правда?

– А правда в том, что, когда я оставил пост президента через 17 лет после переворота, за меня проголосовали на плебисците 43 процентов чилийцев. Это почти половина страны. Те, кто был против, сочиняли про меня всякие глупости. Почему? Потому что они готовили революцию в Чили.

– А если я спрошу вас самого: что за человек генерал Пиночет?

– Солдат, который получил приказ и выполнил его. Причем неплохо. Потому что я понял, что мою страну отдают иностранцам. И кто? Сам президент республики! Моим долгом было защитить ее суверенитет. Поэтому я и вмешался. Знаете ли вы, сколько оружия мы нашли, когда выступили 11 сентября? Тридцать тысяч стволов! Вот как обстояли дела… Здесь уже находился даже кубинский генерал Антонио Ла Гуардиа. Он написал потом книгу, где признался: под его началом в Чили было пятнадцать тысяч партизан. Они должны были сражаться с военным правительством, представьте только!

– Говорят, вы с юности были антикоммунистом. Почему? Ведь эта теория так привлекательна.

– Привлекательна для невежд. Для тех, кто ничего другого не знает. Для тех, кто любит все получать даром. Коммунизм – это мировое господство. И Маркс ясно заявил об этом в своем «Манифесте». И Ленин тоже говорил об этом, и Троцкий мечтал о мировой революции. Хорошо еще, что его остановил Сталин, который решил сначала навести порядок в собственной стране… Теперь говорят: теория была хороша, а вот практики подвели. А я говорю: нет, эта система никуда не годится. Вы поставьте самых лучших исполнителей – результат будет таким же. Коммунистическая система провалилась! Никогда ни у одного государства не будет денег, чтобы кормить всех бездельников.

– Чили сегодня такая, какой вам хотелось видеть ее 20 лет назад?

– Тогда мы мечтали о многом и многое хотели изменить. Что-то удалось сделать, что-то – нет. Так всегда в жизни.

– У нас в стране есть люди, которые думают, что главной заботой Пиночета была дисциплина.

– В какой мере вы вмешивались в дела экономистов?

– Только в самых общих чертах. Я же не был премьер-министром. А если и бывал на фабриках, то только затем, чтобы убедиться: людям платят ту зарплату, которую они заслужили, а не меньше. Меня всегда заботило, чтобы соблюдался закон. Но чтобы заставлять кого-то работать? Никогда. У нас такого не может быть. Чили – демократическая страна. Она была демократической, когда я появился на свет. И не мне это менять. Что бы там ни болтали про то, что я фашист и диктатор.

– В 78 лет вы чувствуете себя счастливым человеком? Было ли что-то в вашей жизни, что вам хотелось бы переписать набело?

– Да что же вам всем так нравится этот вопрос? Знаете, у каждого человека есть свои амбиции и желания, и свои слабости. В жизни что-то удается сделать, что-то нет. Мне, может, хотелось бы иметь дом в деревне. Мои предки все же были крестьяне. Но они не оставили мне дома… Я счастлив тем, что не занимаюсь больше политикой и могу делать то, что мне по душе. Мне нравится армия, мне нравится оружие, мне нравится писать об этом.

– Вы прожили долгую жизнь. Отчего же не воспользоваться заслуженным правом на отдых?

– Солдаты отдыхают в строю.

* * *

Вот, собственно, и все, о чем я успел расспросить генерала. Когда мы с режиссером Андреем Хухриковым стали монтировать фильм, стало понятно: если с этого интервью начнется кино, его досмотрят до конца все. Следом за интервью с Пиночетом стоял монолог старой женщины, вдовы члена ЦК компартии Чили, пропавшего без вести. «Пусть его имя будет проклято в веках! Пусть он устанет хоронить своих внуков!» – говорила она…

Но ее проклятий уже никто не расслышал. Фильм показали в полдень воскресенья, когда ничего не происходит, но во всех иностранных корпунктах в Москве включены телевизоры. Первым среагировало испанское агентство ЭФЭ, а вслед за ним и все остальные агентства, их сообщения наутро перепечатала мировая пресса. То ли ликуя от радости, то ли дрожа от возмущения, крупнейшая газета Чили «Меркурио» вышла с шапкой над шпигелем (это такая штука наверху газетной страницы, где
Страница 4 из 17

пишется ее название), в которой говорилось: «РОССИЯ ПРОСИТ ПРОЩЕНИЯ У ПИНОЧЕТА!»

Чилийский парламент не нашел ничего более важного и срочного, чем обсудить эту сенсационную новость на своем утреннем заседании.

Посол России в Чили, дипломат ленинской школы Василий Петрович Громов, который еще в Сантьяго честно пытался отговорить меня от идеи брать интервью у престарелого диктатора: «Вас не поймет общественность», – говорил он, насупив брови, – дал в Москву срочную шифровку «вЕрхом». На профессиональном сленге сотрудников внешнеполитического ведомства «телеграмма верхом» означает не что иное, как шифровку архиважного и сугубо секретного свойства, которая направляется веером во все высшие инстанции: в Кремль, МИД, Службу внешней разведки и так далее. Текст разгневанной телеграммы сам я, разумеется, не видел. Люди, читавшие ее, уверяли, что досталось мне в ней, что называется, по первое число. Спасло меня от очень больших неприятностей только то, что на дворе стоял уже 1994-й, а не какой-нибудь другой, более ранний год.

Скандал продолжался примерно неделю. Меня не преминули пнуть и коллеги: осуждающие публикации вышли в нескольких газетах. Включая «Московские новости», где меня обвинил в апологетике чилийского фашизма большой, как стало понятно в последние годы, демократ Сергей Брилёв. Но всё, наконец, стихло: другие, более важные события вытеснили мое «простите, генерал» из поля всеобщего негодования.

И надо же было через неделю после описываемых событий случиться в Чили Международному авиационному салону! Пиночет посетил салон, к нему подпустили журналистов, и кто-то из них, вместо того чтобы поинтересоваться его мнением о самолетах, бухнул:

– Господин генерал, а как вы относитесь к тому, что Россия попросила у вас прощения?

И Пиночет, не моргнув глазом, ответил:

– А я всегда считал, что семена, которые мы посеяли двадцать лет назад в Чили, рано или поздно взойдут в России!

И все началось сначала…

Гастрономическое

Из всех вопросов, который задают незнакомые люди, есть несколько, которые начисто сбивают меня «с катушек». Самый ненавистный: «Ой, Михаил! А вы правда всё это ели?!» Отвечаю: неправда! Тайный Всемирный Центр Клонирования человека давно изготовил по моей просьбе мою надувную действующую копию. Её-то мы и возили с собой. Она-то и ела всю эту гадость! Что же касается пауков-птицеедов, один из которых на этом фото ждет своей печальной гастрономической участи… Не помню названия местности в Камбодже (на полдороге между Сьенрепом и Пномпенем), но там этот деликатес пользуется повышенным спросом. У дороги дежурят продавщицы с целыми корзинами жареных пауков и бросаются на каждый проезжающий мимо автотранспорт, как пауки бросаются сами знаете на кого. Паук же – вполне симпатичное и безобидное создание, у него мягкие мохнатые лапки, которые щекочут кожу, когда он ползет по твоей руке. Живут птицееды в глубоких норках, которые надо хорошенько расковырять палкой, чтобы выманить их обитателей на свет божий. А дальше все жестоко и просто: масло, чеснок, можно немножко любых специй. Честно говоря, похоже на жареную курицу. Из всей коллекции гадости, мной перепробованной, камбоджийские пауки оставили самые приятные воспоминания. Да и если разобраться: чем таракан, к примеру, отличается от креветки? Разве что в последней мяса побольше, и живет она в воде, тогда как таракан более мускулист и предпочитает сушу. Приятного аппетита! (см. фото 13)

Фото 13. Ой, Михаил! А вы правда всё это ели?!

Гастрономическое-2

Сказать, что эти милые люди – убежденные вегетарианцы, было бы большим преувеличением. Сыроедение – врать не стану, с ними случается. Но они ооочень даже любят мясо. Особенно томленое в пальмовых листьях. Его готовят в яме, над которой разводят костер. И на вопрос, какая часть этого мяса самая вкусная, они, не задумываясь, отвечают: «Ладошки!» А когда спрашиваешь – откуда, мол, знаешь? – быстро находятся: «Дедушка рассказывал».

О Папуа Новой Гвинее заговорил весь мир, когда осенью 1961 здесь как в воду канул этнограф Майкл Рокфеллер, внук легендарного миллионера. Вместе с коллегой они путешествовали по острову, выменивали у аборигенов всякие невинные безделицы, вроде разукрашенных человеческих черепов, – их коллекция даже выставлялась в Нью-Йорке. И ведь говорили ему: «Не ходи к асматам, Майкл! Недобрые они. И гостеприимные: верят, что душа человека переходит к тому, кто его съел. Если носить потом на поясе его череп». Но не послушался совета пытливый непоседа.

Хотя родственники не пожалели средств, следов юного Рокфеллера так и не нашли. Что с ним случилось, неизвестно. По словам миссионера Яна Смита, который проповедовал в тех краях, он будто бы видел у асматов одежду американца и даже его кости. Но вскоре и сам Смит куда-то делся, так что проверить его свидетельство не удалось. Еще один миссионер утверждал, что тоже слышал о съеденном юноше, чей череп с «железными глазами» хранился у шамана племени, но никаких подтверждений и этому нет. Поговаривают, что асматы приняли Рокфеллера за морское чудовище, у которого, по их поверьям, человеческий облик и белый цвет кожи. Вот и решили…

Ну, на этом старинном снимке запечатлен исторический для Папуа Новой Гвинеи момент. Соседи асматов, дани, вызвали меня на смертный бой. Двадцать пять самых отважных богатырей, вооруженных луками и копьями, против меня одного! Победила дружба. (см. фото 14)

Фото 14. Победила дружба

Небо в клеточку

С этим снимком история такая. Костюм, понятно, мне подарил один знакомый местный герцог, и мы поднялись с оператором Алексеем Лебедевым на высокий холм, чтобы «поздороваться» – начать программу о Шотландии, которая выходила в рамках проекта «Далеко и еще дальше…». Чувствовал я себя в килте несколько странно. Понятно, исторический костюм, выросший из одеяла, которым на ночь заворачивались пастухи, и все такое, но… Легкий ветерок снизу все же вызывал навязчивые ассоциации с юбкой и лучшей половиной человечества. Ну, вы меня знаете: меня хлебом не корми, дай только правду-матку разрисовать. Вот я и позволил себе публично высказаться, что, мол, костюмчик-то – того, не то чтобы очень мужской. Кончилось это плохо. Меня арестовали, посадили в тюрьму и приговорили к вечному поселению в Австралии. Не только за костюм, правда. Приплели еще и то, что я пытался накормить Лох-Несское чудовище, что у них, оказалось, строго запрещено… Что значит, «разве оно существует»? Просто его кормить надо уметь. (см. фото 16)

Фото 16. Небо в клеточку

Чужое лицо

…Звонит мне как-то Бахыт Килибаев – режиссер знаменитых роликов «МММ» про Леню Голубкова и Марину Сергеевну. Давай, говорит, ты станешь пресс-секретарем Мавроди? Ну, я стал репу чесать. В ту пору я трудился в международном отделе «Известий». Там такая концентрация таланта и интеллекта на квадратный сантиметр площади была – не передать! Не помню уж, как мы газету успевали делать – всё в редакционной кафешке сидели и судьбы демократии решали. Ну, правда: ощущение было, что без нас России – никак. А зарплату при этом платили – без слез не глянешь. На наши деньги баксов 300. Я уже замучился сыну каждый раз объяснять, почему именно не могу купить ему ананас, который
Страница 5 из 17

продавался на каждом углу. И сигареты курил «Леонид Макарыч» (LM), они подешевле были… В общем, соблазн большой. Но я и тогда был слабоват по коммерческой части. Спрашиваю Бахыта: а зарплата, мол, там какая? Он на меня с сожалением смотрит: «Не понимаешь, что ли, жизнь теперь у тебя совсем другая начнется». Но я настаиваю: «Озвучь, говорю, цифры». Он: «Тыщи две с половиной долларов в месяц на первое время хватит?» Еще бы не хватит – это тогда целое состояние было, чего хочешь можно себе позволить. Но я все тянул с ответом, мялся. Смутное какое-то предчувствие тревожило душу. Наконец, жадность верх взяла: звоню режиссеру, говорю – согласен. Встреча с будущим боссом Сергеем Пантелеевичем была назначена у него дома на Комсомольском проспекте аккурат в тот день и час, когда туда пожаловала милиция: так меня судьба и правоохранительные органы от рокового шага уберегли. Я к чему клоню-то? Когда Саддам Хуссейн увидел вот эту фотографию, все телефоны мне оборвал. Иди, говорит, работать ко мне двойником! Ну, тут уж я про зарплату даже спрашивать не стал. Сразу понял – жизнь так изменится, что скоро и не узнаешь ее. Но опять на душе неспокойно, неуверенно как-то было. Позвонил мужикам в Лэнгли: так, мол, и так, объясняю, кровавый диктатор сделал мне соблазнительное предложение. Они намекают: ты сам подумай, в Ираке же что? Пустыня! Того и гляди, там Буря начнется… Отказался я, в общем. Теперь сомневаюсь: может, зря? (см. фото 11)

Фото 11. Иди, говорит, работать ко мне двойником!

Плох тот Занзибар, который…

Есть не очень научная версия, что «наше все» придумало сказку об острове Буяне, увидев португальские литографии острова Занзибар. Этот остров действительно расположен за семью морями, и в пушкинскую пору там и впрямь правил Царь Салтан – султан по-местному.

Как почти все пишущие люди, я тоже не избежал соблазна стихотворчества. Как почти всегда в таких случаях, полученный результат был похож на поэзию не больше, чем занзибарская зебра на матрас – оба полосатые. Александр Твардовский, например, одному такому «пушкину» заметил как-то: «Такие стихи я могу писать километрами».

Но вот на глаза мне попались снимки, сделанные оператором программы «В поисках приключений» Алексеем Лебедевым на острове Занзибар. И я не вижу повода, чтобы не поделиться с вами стишками, за которые мне почти не стыдно. (см. фото 15)

Фото 15. Плох тот Занзибар…

Занзибар

На далеком Занзибаре

Солнце тает в дымке неба.

На далеком Занзибаре

Волны бьются о причал.

На далеком Занзибаре,

Где песок белее снега,

Я ни счастья, ни удачу

Ничего не повстречал!

Вокруг колеса

Тут такая история – мне поклонники «Феррари» подогнали. Бэушная, правда, но даже пахнет, как новенькая… Я вообще-то за рулем так давно, что и признаваться неловко. Права получал без всяких курсов, когда готовился к отъезду в город-курорт Кабул. Так вышло, мой предшественник в Афганистане уехал раньше меня. Он человек добрый: оставил казенную «Волгу» в гараже молодежной организации, и был таков. Я приезжаю, стоит моя машина без единого колеса, аккумулятора нет, вся обшарпанная, – без слез не взглянешь. Но афганские братья по разуму собрали ее потихоньку – можно ехать. А как ехать-то?! Не умею я толком, и движение – ад: то танк из-за угла вылетит, то верблюд из-под колес шарахнется, то тётка в парандже дорогу перебегает. А ей через сеточку на глазах что видно-то? Непростая, словом, дорожная обстановка… Короче, в первую же поездку я заблудился. Стал разворачиваться на какой-то улочке, и моя «Волга» ухнула в арык, раскрошив брюхом бетонный бордюр. Я вышел, оглядываюсь – дувалы глиняные кругом, люди бородатые с патронташами крест-накрест, нехорошо так, недобро на меня смотрят. У них, видно, были ошибочные взгляды на присутствие советского дружественного контингента. Не знаю уж, почему они меня там же на шашлык не пустили. Я жестами объясняю: вы, мол, ружья к стенке прислоните, машину из канавы давайте вынимать. Они послушались, и с полчаса, наверное, пыхтели, пока не справились. Когда операция по спасению транспортного средства была успешно завершена, я, вцепившись в руль трясущимися руками, покатил восвояси в буквальном смысле слова со скрипом… К чему клоню-то? Я ведь сейчас в деревне живу, на что мне там «Феррари». Может, нужно кому? Отдам в хорошие руки. (см. фото 17)

Фото 17. На что мне там «Феррари». Может, нужно кому?

Загадка природы

Как честный человек, историю этого снимка я должен начать так: «Как-то раз один знакомый дракон попросил меня посидеть с его невылупившимся сыночком, пока сам он мухой слетает исполнить почетную обязанность – отобедать первыми красавицами малозначительного города M. Представьте себе: вместо того, чтобы слопать очередную диву, мой перепончатый друг влюбился в нее, начисто забыв обо мне, и я был вынужден стеречь драконово потомство три года и три месяца, оформив отпуск «по собственному желанию».

Не верите? Хорошо, тогда попробуем так: «Мы осаждали какой-то город, и понадобилось нам узнать, много ли там пушек. Но во всей армии не нашлось храбреца, который согласился бы незаметно пробраться в неприятельский лагерь. Храбрее всех, конечно, оказался я. Я встал рядом с Царь-пушкой, которая палила прямо из Кремля, и, когда из пушки вылетело ядро, вскочил на него верхом и понёсся вперёд. Все в администрации в один голос воскликнули:

– Браво, браво, Михаил!

Сперва я летел с удовольствием, но, когда вдали показался неприятельский город, меня охватили тревожные мысли. «Гм! – сказал я себе. – Влететь-то ты влетишь, но удастся ли тебе оттуда выбраться? Враги схватят тебя, как шпиона, и повесят на ближайшей виселице. Нет, брат, надо тебе возвращаться, пока не поздно!»

В эту минуту мимо меня пролетало встречное неприятельское ядро. Недолго думая, я пересел на него и помчался обратно. Увы, не долетев до цели, снаряд упал на берегу необитаемого острова, где меня и запечатлел коварный папарацци».

Опять не верите?! Ладно, вот вам ложь, которая всех устроит.

Я стою в Новой Зеландии на берегу Тасманова моря в раздумьях о том, откуда взялись там эти перепончатые круглые штуки почти идеальной формы. (см. фото 18)

Фото 18. Я стою в Новой Зеландии на берегу Тасманова моря в раздумьях…

Враг государства

Главный Враг королевства Новозеландского называется поссум – по милости капитана Кука, который, увидев эту чебурашку в Австралии первым из европейцев, признал ее родственником опоссума. В своем отчете о путешествии Кук случайно пропустил первую букву – так сумчатая чебурашка стала поссумом.

Спустя какое-то время существо попало в Новую Зеландию, пригрелось-приелось здесь, и вы даже представить себе не можете, какую сильную личную неприязнь испытывают к нему 4,5 миллиона новозеландцев! Специальные люди из Департамента природопользования ведут с ним борьбу не на живот, а на жизнь. Давят колесами. Отстреливают из ружей. Ставят капканы. Разбрасывают яд. Мне рассказывал водитель нашей экспедиции Серега, который подрабатывал на нелегкий эмигрантский хлеб в бригаде отравителей: их принцип – никакой пощады врагу! Когда бригада обработает участок леса, работу проверяет инспектор. Не дай бог заметит зверька: отравители останутся без зарплаты. Мало
Страница 6 из 17

того, ненависть к чебурашке воспитывают с пеленок. В школе, где училась Серегина дочка, устраивали соревнования: дети метали уже убитых зверьков на дальность. Чемпионат школы «Кто дальше бросит дохлую чебурашку»!

Биологическая энциклопедия сообщает о грозе Новой Зеландии что-то маловразумительное: «Семейство интересно с точки зрения эволюции сумчатых, так как некоторые из этих зверьков сочетают черты насекомоядной зубной системы с приспособлением к древесному образу жизни конечностей и хвоста».

Перевожу на русский: поссум – существо ночное, живет на деревьях. Любит, как Винни Пух, мед и цветочный нектар. Ну, и листья, конечно. Как раз из-за них весь этот жестокий сыр-бор: новозеландцы опасаются, что грозный поссум съест их необъятные леса.

У зверька, ко всем прочим его достоинствам, прекрасный мех, по структуре похожий на олений. Если перемешать его с овчиной, получается теплая и мягкая пряжа. Исторический факт: только в 1906 году на пушных рынках Нью-Йорка и Лондона было продано 4 миллиона шкурок «аделаидской шиншиллы». Но в наши-то дни – куда новозеландской «шиншилле» тягаться с китайским флисом?

А теперь самое главное: в отличие от всех прочих зверей, чебурашка при виде опасности не убегает и не нападает на обидчика. Она замирает на месте и боится изо всех своих сил! Так боится, что, по словам Сереги, ее страх расплывается волнами в диаметре пятнадцати метров. И приручается, привыкает к человеку чуть ли не за день. Но, внимание, если ваш сосед заметит у вас в доме поссума и стуканет в полицию, штраф за преступление составляет 200.000 новозеландских долларов!

Про балет

Если честно, танцевать совсем не хотелось. Но как бы вы поступили на моем месте?! Перед концертом по случаю 55-летия автомата Калашникова в Йеменском краснознаменном ансамбле пляски имени Царицы Савской заболел исполнитель, и местные власти буквально умоляли меня занять его место, недвусмысленно намекая на наше внешнее сходство и мои врожденные способности к хореографии. Пришлось согласиться.

Вообще-то говоря, я и танец – это практически одно и то же. Про Галину Уланову слыхали? Рассказываю. На заре туманной юности, в пору моей недолгой трудовой деятельности в АПН, я был командирован в Большой театр. Светоч нашего искусства собирался тогда на гастроли в Мексику, и мне предложили предварить это культурное событие завлекательным репортажем в тамошней прессе. «Кто тут у вас в авторитете?» – мой наивный вопрос человеку, ответственному за связи с прессой, звучал более элегантно, но сути это не меняло. Балет решительно не вписывался в сферу моих юношеских интересов. Познания автора будущего репортажа в области Мельпомены ограничивались просмотром нескольких постановок, среди которых запомнился «Спартак» с Васильевым и Лиепой… Мне назвали три имени, одно из них навевало смутные ассоциации – Галина Уланова. Два других – Юрий Григорович и Михаил Лавровский – не говорили вообще ни о чем. Поскольку Yandex в ту пору изобретен еще не был, всемирная известность обоих оставалась для меня тайной. Григорович, слава богу, в телефонном разговоре наотрез отказался встречаться с нарождающейся акулой пера. Если бы это произошло, рассказывать теперь было бы еще более стыдно. С Лавровским говорили в каком-то кабинете: у меня к нему, если честно, не было внятных вопросов, а у него – ответов. Галину Уланову я долго мучил вопросами о сущности искусства в балетном классе на фоне воздушных созданий, машущих пуантами у станка. Ей, если честно, вряд ли было интересно. Мне, если честно, тоже. Куда большее впечатление на меня произвел невероятный контраст: закулисная машинерия сцены, гигантские шестеренки в солидоловой смазке, стальные тросы, а между всем этим – порхающие тонюсенькие барышни в белоснежных пачках… «Ну, ты даешь!» – узнав о моей дремучей наглости, сказала мама, театральный критик, которая дружила или общалась со всеми упомянутыми участниками процесса. Но мой репортаж, можете не сомневаться, взахлеб читала вся Мексика. (см. фото 19)

Фото 19. Про балет

Операция «бабушка»

На меня крепко обиделся оператор Алексей Лебедев, который много лет наблюдал мир на фоне моей физиономии, снимая ее в разных странах. «Кожухов, – сказал он, – ты на арабскую бабушку похож в этом платке. Сними его сейчас же!» Я смолчал: не мог я тогда открыть ему всю правду!

Куфия – правильное название этой детали мужского туалета, более известной в мире как «арафатка». В отличие от галабеи (такая длинная штука, типа ночной рубашки), которая закрывает соблазнительные мужские коленки и соответствует представлениям шариата о прекрасном, куфия не несет сакрального смысла. Это просто удобная в теплых краях вещь: закрывает лысину от безжалостного солнца и при песчаных бурях оказывается полезной. Цвет ее «шашечек» тайного значения не имеет. В Палестине, например, мода на черно-белые, в Иордании предпочитают красно-белые, а в Аравии носят и вовсе белые, придерживая их на голове с помощью специального обруча, чтобы ненароком не сдул ветер-самум. Вы сейчас нехорошо усмехнетесь, но magis amicus est veritas: все куфии для Ближнего Востока давно уже ткут китайцы. Глобализация… Но я отвлекся.

Сейчас, когда прошло время, и гриф «совершенно секретно» снят, признаюсь: это была тайная операция. Накануне нашей поездки в Иорданию звонят мне мужики из Лэнгли. «Помогай, – умоляют, – изловить одного негодяя! Ускользает, проклятый, как угорь из руки». Я, конечно, согласился – ради мира на земле. Условились так: как только я раздобуду оперативную информацию о тайном логове нехорошего человека, я должен прикинуться арабской бабушкой, сесть на корточки и слиться с окружающим ландшафтом. Оператор Лебедев не знал: за всеми нашими перемещениями следил секретный космический спутник наружного наблюдения. Мой сигнал «бабушка!» означал точные координаты атаки относительно геосинклинального склонения земной оси. Ну, дальше вы знаете: провели налет, раструбили об этом по всему миру, даже кино сняли… Одно обидно: медаль, которая мне полагалась за подвиг, зажали. (см. фото 20)

Фото 20. Арабская бабушка

Про кукурузу

Однажды звонит мне Виктория Руффо: «Don Miguel, – говорит, – очень тебя прошу! Ну, нет у нас в Мексике достойных кабальеро, чтобы сопровождать меня в торжественной обстановке и быть моим партнером в новом сериале про девушку из рабочих окраин, которая плачет. Выручай!» Как отказать женщине?! Пришлось отменить все дела – через день я уже был в Мехико.

Но вот проблема: ну, не смотрел я «Просто Марию», и как она выглядит – без понятия был. Так уж вышло, у меня вообще черная дыра на том месте, где у всех остальных общие воспоминания. Ни тебе «Ласкового мая», ни штурма Белого дома, ни даже талонов на водку в памяти не осталось. Не было меня дома в те трудные годы. Выполнял особо важное задание в отрыве от милой Родины, работая капитаном секретной подводной лодки потенциального противника. Нам там вино без карточек давали, а телевидения и радио вовсе не было. Но я отвлекся… Так вот, как же, думаю, опознать любимую многими актрису и не попасть в мексиканский просак? Решил: куплю букет цветов, позвоню в дверь, Вика откроет и обрадуется моей галантности. Тут и я догадаюсь – она просто Мария! Так и
Страница 7 из 17

сделал. Стою с букетом перед дверью, как какой-нибудь bandallero, волнуюсь. Дверь открывает миловидная женщина, я ей цветы вперед себя протягиваю. «Симпатичная оказалась», – про себя думаю. А она бочком-бочком в сторонку и говорит: «Senora мечтала поразить вас своим любимым тортом из кукурузы по рецепту ее незабвенной бабушки. Через минуту будет». Пришлось войти в дом вслед за букетом, как будто у меня последствия тяжелой автомобильной аварии: типа, рука не гнется. Так и встретились.

А торт из кукурузы, кстати, вкусный был. И не удивительно, Мексика – родина кукурузы. (см. фото 22)

Фото 22. Так и встретились

Ну какой я путешественник?

…Без всякого кокетства: я поёживаюсь обычно, когда меня называют «путешественником». Ну, какой я путешественник? Кто тогда Магеллан, Колумб, Васко де Гама, Крузенштерн? Нет меня среди них. Единственное, что хотя бы отчасти заставляет примириться с таким титулом, так это Ментавайские острова. Единственная, наверное, поездка, которую можно с натяжкой назвать «экспедицией».

Конец света

Нам-то сразу стало ясно – шаманы майя не справятся. Что только они не делали, как только не камлали – мимо! Конца света не миновать. Очень уж сильным оказалось предсказание. Ну, тогда ко мне обратились. Давай, мол, подключай своих – ментавайских. Решай вопрос. А у нас ведь там как? Шаман сказал – шаман сделал.

Белые появились на Ментавайских островах только в начале ХХ века. Вроде недалеко от Суматры, чуть больше ста морских миль, но в тех широтах постоянно штормит. Злой там океан.

А шаманы еще злее. Очаги черепами украшают. Для стрел яды делают. Дома ставят на сваях – так прохладнее, и змеям не дотянуться до людей. В джунглях их сам не найдешь. Нужно подняться вверх по реке, в условном месте встретят, проведут по мокрой тропе к дому. Сами в Сиберут, это деревушка вроде столицы у них, выбираются редко. Без нужды не ходят – соли, сахара прикупить, коготь лангура или скелет одноцветного носача – для церемоний.

Ну, я как добрался до места, объявляю: вопрос надо порешать с концом света. Майя ничего толком сказать не могут – то ли будет, то ли нет, а прогрессивное человечество переживает. Давайте, говорю, молиться Батакирабау, который у нас по войнам, и Тэтэу, который по природным катаклизмам. Тут они перепугались не на шутку. Ты, говорят, Юрич, забыл что ли, как в четвертом году к Тэтэу обращался? До сих пор вся Азия раны после цунами залечивает. Давай, предлагают, мы лучше твой конец света на орбите оставим, время потянем? Ну, у меня вариантов нет, пришлось соглашаться. Сделали все, как нужно. Татуировки мне нанесли, отловили жертвенных рыб, свиной череп на стенку прибили. Что обидно: пока я руку на пульсе держал, все хорошо было. А чуть отвернулся… Оно в Челябинске и бабахнуло! (см. фото 23)

Фото 23. Шаман сказал – шаман сделал

Про кино-1

Это скромное торжество идеалов соцреализма стоит на центральной площади Пхеньянфильма в получасе езды от столицы дружественной Северной Кореи. Неизвестный нам скульптор запечатлел в бронзе Великого Вождя товарища Ким Ир Сена, который дает отеческие указания, что символизирует прижимаемая им к себе девочка, по снятию кино – сценаристам, режиссерам и прочим актерам. Нас встречал у памятника замдиректора киностудии за пару месяцев до того грустного дня, когда Любимый Руководитель Ким Чен Ир присоединился к своему папе.

– Великий вождь посетил нашу киностудию целых три раза, – со значением произнес он. – А Любимый руководитель делал это 286 раз.

– Почему так много?! – не сдержал я природного любопытства.

– Потому что он – гений искусства, – с жалостью посмотрев на меня, сказал чиновник и удалился.

– Товарищ Юнь, – я взял за локоток сопровождавшую нас миловидную женщину из Общества дружбы с зарубежными странами или как уж там называется эта контора в КНДР. Товарищ Юнь бывала в Москве и других столицах и, вне всякого сомнения, знала, как устроена жизнь. – Мне кажется, – продолжал я, изо всех сил стараясь быть деликатным, – что это не совсем скромно – называть Любимого руководителя гением искусства. Он ведь еще жив.

Товарищ Юнь подняла на меня удивленные глаза:

– Так думаем не только мы, иностранцы тоже. Неужели вы еще не читали труды Любимого руководителя о кино?!

Я потом почитал.

Согласен! Гений. (см. фото 24)

Фото 24. Торжество идеалов соцреализма на центральной площади Пхеньянфильма

Про кино-2

А вообще, если интересно про кино, то это прямо ко мне!

Вот на этом снимке, например, фрагмент съемок исторического полотна на Иранской студии художественного фильма. Играю, так сказать, роль египетского феллаха. Колхозника, по-нашему. Уверенными мазками, но без слов – я по-древнеегипетски ни бум-бум. (см. фото 21)

Фото 21. Египетский феллах

А началась моя жизнь в искусстве кино, когда Михаил Агранович, тогда еще никакой не мэтр, а относительно молодой оператор, пригласил меня на пробы новой картины, которую он начинал снимать с Себастьяном Аларконом.

– Приходи на «Мосфильм», – говорит, – познакомишься.

Меня в ту пору хлебом не корми, только дай познакомиться с чем-нибудь латиноамериканским. Я как раз трудился в одноименной редакции АПН, и за материалы – они назывались «контактными» – где речь шла о «Пылающем континенте», вступившем в любую связь с СССР, платили неплохие гонорары. Рублей 20–25. Так что к великой иллюзии я потянулся не из любви к ней, а можно сказать, из корысти.

Себастьян – чилиец, талантливый и очень симпатичный улыбчивый человек, ученик Романа Кармена, внимательно посмотрел на меня и говорит:

– Ты на наших очень похож. Хочешь, я тебя в картине сниму? Посмотри сцену, выучи текст, и мы тебя попробуем.

Включили мне запись. Hijo de puta! Cago en la virgen de la madre bendita que te pario, cono! – сказал я про себя трудно переводимый идиоматический оборот, когда увидел, что мне предлагалось сделать. Ключевой момент фильма – герой рассказывает о своей жизни глухонемой проститутке, лежа с ней в кровати. Оба – совершенно ню! А барышня, скажу я вам, ну, очень ничего.

– Себастьян, – говорю я режиссеру. – У меня только три условия. Первое – я не раздеваюсь. Второе – актриса тоже в одежде. Третье – мы с ней не лежим, а сидим. Потому что за девушку не скажу, но за себя я, как честный человек, в такой ситуации не ручаюсь!

Аларкон согласился. Но поскольку, даже сидя в одежде рядом с девушкой, я вспоминал о ней, в основном, ню, то с перевоплощением у меня получилось не очень убедительно, и роль отдали другому.

Мне с бессловесной ролью египетского феллаха в Иране еще повезло. У другого актера текст был, но я ему почему-то не позавидовал.

Про кино-3

Однажды на съемках нашей программы в Стокгольме я решил заглянуть в сувенирную лавку. У входа стояли две женщины, говорившие по-русски. «Разрешите пройти», – попросил я. Женщины уступили дорогу, дав возможность мне погрузиться в изучение ассортимента гномов, магнитов и пр. подарочной ерунды. Далее воспроизвожу дословно.

– Простите, а вы – кто-то? – подошла ко мне одна из дам.

– Все мы – кто-то, – неуверенно ответил я.

– Ааа… – она примирительно махнула рукой. – А я подумала – артист какой-то.

Конечно, артист! Самой запоминающейся моей ролью в кинематографе стал эпизод второго плана в комедии
Страница 8 из 17

Леонида Гайдая «Не может быть!». Там я появляюсь на заднем плане ровно на 2,5 секунды, замаскированный под разносчика папирос. С настоящим лотком на ремне и муляжами курева начала ХХ века. И хотя на съемках я изо всех сил олицетворял собой систему Станиславского, никто, кроме меня, опознать меня, увы, не успевает.

Фильмы Гайдая были уморительно смешными, легкими, а сам Леонид Иович запомнился мне молчаливым, себе на уме. Может, и был другим, но таким остался в памяти. Я даже и не знал тогда, что он воевал в Монголии, потом на Калининском фронте, совершил подвиг, был ранен, награжден… А вот Нина Гребешкова в те годы была очень боевой! Почему-то именно ей выпала сомнительная честь покупать матрас на деревянной основе, к которому я потом приладил ножки, чтобы он служил мне кроватью. Почему нельзя было купить ребенку нормальную кровать, почему за матрасом пришлось ехать именно Гребешковой, даже не спрашивайте. Не помню! Помню зато, как мы зашли с ней в магазин на окраине Москвы и как, узнав ее, зашушукались продавщицы.

– Ой, а как ваша фамилия? – набралась смелости одна из них.

– Гребешкова, а ваша? – моментально ответила Нина Павловна.

– Пее. етрова, – смутившись, промычала та.

– Вот и хорошо. У вас матрасы есть?

Но я отвлекся от кино. Однажды меня пригласили на роль испанского партизана. То есть, отряд-то был нашим, сражался в немецком тылу, но боец невидимого фронта, по сценарию, был испанцем и говорил на родном языке. Меня, как знатока оного, и позвали.

– Вот, загримируйте этого для проб, – отвел меня режиссер художнице по гриму. Та смерила меня снисходительным взглядом и ответила:

– А чё его гримировать? Он и так… как партизан.

Ну, как так можно было обидеть артиста?!

Между тем хорошо видно – гримеры в других странах тщательно работают с артистами, добиваясь портретного сходства со мной. Но, по-моему, удался только мастер по изготовлению мечей из «Убить Билла». Остальные не очень.

Золотой человек

Ну, как дело было? Несколько лет назад стало на мне золото проступать. В разных, так сказать, частях тела. Не то, чтобы помногу, – пятнышками. То одно позолотеет, то другое… Я поначалу обрадовался – разбогатею, думаю. На вырученные деньги забор новый поставлю. Но и неудобство тоже – каждое утро золото соскребать с себя надо. Не могу же я в таком виде на людях появляться? Чай, не Кончита какая-нибудь. Медицина мной заинтересовалась. Один зубной техник долго по пятам ходил. Давай, говорит, я буду золото с тебя соскребать и в научных целях ради мира на земле его изучать, как изумительное явление природы. Странный человек… А потом – звонок из Лэнгли. У них всегда так – как какая-нибудь закавыка – сразу ко мне. У нас, говорят, бюджеты урезали на помощь прогрессивному человечеству. Давай, ты будешь ездить по бедным странам и оказывать им гуманитарную помощь? Я и согласился.

Вы смеяться будете, но ровно 200 лет назад Россия уже помогла человечеству с этим делом. Она, можно сказать, родина золотодобычи.

Еще Геродот писал, что где-то далеко на северо-востоке есть Рифейские горы, и золото там добывают в огромных количествах. А горы те – Урал. Искали там золото долго, но напрасно, пока Сенат не разрешил подданным разрабатывать руды с платежом в казну. Так началась в Сибири «золотая лихорадка». А в 1814 году простой русский человек Лев Брусницын взял и придумал машину, которая сама отделяла драгоценный металл от всего остального. По-научному называлось «промывочно-амальгамационный станок». И за минувшие 200 лет ничего нового на этот счет так и не придумали, человечество только усовершенствовало его установку. Открытия Брусницына стали настоящей революцией. Именно ему мы обязаны мировым лидерством в добыче «презренного металла», которое долго удерживали. У изобретения, стало быть, теперь юбилей.

Но я к чему всё? У меня ведь пока не прошло. Если у вас трудности какие или еще что – соскребу немного, так уж и быть – обращайтесь! (см. фото 29)

Фото 29. Несколько лет назад стало на мне золото проступать

Колечко, колечко, кольцо…

Никто толком ничего не знает о пнонгах, маленьком горном народе, который обитает в уединенных деревушках Камбоджи, Лаоса и Вьетнама. Откуда они взялись? То ли из Китая, то ли из Индонезии. Пришли в незапамятные времена и рассеялись по горам. Живут себе тихонько кланами, охотятся на мелкого зверя и птиц, собирают плоды и коренья в джунглях, выращивают рис и кое-какую зелень для скромного застолья. Поскольку Думы и телевидения у них нет, то громко бороться за что-то никому ненужное или, наоборот, запрещать что-нибудь всем полезное у пнонгов некому. Они верят в духов природы и предков, которые обитают повсюду, в каждом камне, дереве, а особенно любят водопады. Сами пнонги тоже мало что могут рассказать о себе – свой язык у них есть, а письменности нет. Нет, понятно, и книг по истории, только сказки и песни, которые поют бабушки, потягивая самодельную рисовую брагу, которую положено пить из одной на всех трубочки, вставленной в глиняный кувшин. Про что поют? Кто ж знает. Пойди пойми, когда тебе переводят с пнонгского на кхмерский, а потом на английский, а ты пытаешься переварить услышанное по-русски.

На снимке, сделанном у Священного водопада, хорошо видно, как пнонги умоляли меня стать их Главным вождем. Ведь пнонги маленькие, и им показалось, что только такой большой и правильный человек, как я, может защитить их от врагов, болезней и природных напастей. Соблазн, честно признаюсь, был. И хижину отдельную предлагали с евровидом на соседнюю гору, и жену любую на выбор, хоть даже трех. И кормить обещали бесплатно, и рисовой брагой поить. Но что-то меня удержало, не дал я согласия. Теперь думаю – может, зря? Прощаясь, научил их играть в русскую народную игру «Колечко», у нас забытую – пусть хоть они традицию сохранят. (см. фото 25)

Фото 25. Русская народная игра “Колечко”

Про нобелевскую премию

…Когда Федор Конюхов совершал свое 2866-е беспримерное одиночное плавание вокруг света на фелюге, он был вероломно ограблен пиратами в дрейфующих льдах, а затем пал жертвой пингвинов, среди которых вспыхнула эпидемия неизвестной болезни. Моральные силы первопроходца были на исходе, ему угрожал цунами невиданной силы, радиобуй транслировал в атмосферу сигналы SOS, а провизия кончилась в связи с обледенением. Поддержать морехода в таких непредвиденных обстоятельствах экстренно направили меня. Чтобы протянуть руку бесстрашному покорителю раньше, чем мужество его покинет, я решил произвести наволок шхуны «Запад» через пустыню Намиб – сократить, по примеру предков, путь. Мой «Запад» к тому времени находился не в лучшей форме, но времени на ремонт не было. Перейти пустыню предстояло в одиночку: экипаж вероломно отказался разделить со мной тяготы спасательной операции. Много недель я тянул «Запад» через зыбучие пески…

Я почему вспомнил об этих событиях? В начале 17 века конкистадоры обратили свои взоры на озеро Никарагуа, ныне расположенное в одноименной стране. Его связывает с Тихим океаном судоходная река Сан-Хуан. От берега же Атлантического океана до озера всего ничего – 18 километров. Там-то испанцы и замыслили проложить канал, чтобы ускорить доставку золота и серебра из Нового света. Но судьбу
Страница 9 из 17

проекта решил просвещенный иезуит, имя которого даже не сохранила история. Атлантический океан, доложил он на ученом Королевском совете, расположен гораздо выше Тихого. Потому, уверял представитель Святой инквизиции, если прорыть эти 18 километров суши, то он немедленно весь без остатка вытечет в Тихий! Испания из владычицы морей станет владычицей песков. Такое, согласитесь, кому понравится?

Теперь же, когда Наше всё в благодарность за неучастие в санкциях и моральную поддержку независимых государств Осетии и Абхазии обещало Никарагуа помощь в прорытии злополучных километров совместно с Китаем, я вот думаю – а вдруг иезуит был прав? Тогда навык сухого наволока, полученный мной в пустыне, ЮНЕСКО наверняка объявит достоянием человечества, и мне наконец-то дадут Нобелевскую премию мира. (см. фото 26)

Фото 26. Наволок шхуны «Запад» через пустыню Намиб

Про смешное

Вообще-то ничего смешного со мной обычно не происходило, особенно когда я «путешествовал по миру и ел тараканов». Да и с чего бы? Человек я нелюдимый и малоразговорчивый. Вернее так – первые полжизни меня то и дело спрашивали: «Чё ты всё время улыбаешься?» А вторые полжизни наоборот: «Чё ты такой мрачный?» Ни тогда, ни сейчас – не знаю, что отвечать. Видный популяризатор науки Сергей Лесков даже изобрел термин для определения нынешнего состояния моей физиономии: «природная суровость лица»… Но я отвлекся.

За годы странствий мне только дважды удалось всерьез «расколоть» невозмутимого оператора Алексея Лебедева, который снимал полюбившиеся вам программы. Так, что он начинал трястись от хохота вместе с телекамерой и был почти не способен осуществлять профессиональную миссию. Впервые это произошло в Тунисе, где мы на безрыбье снимали спа-процедуры. Дело было перед 8 марта, с которым полагалось поздравить прекрасную половину человечества. Я сделал это, лежа в ванне, сплошь покрытой лепестками роз, из которых грозно торчали мои усы и отдельные фрагменты ню. И ляпнул что-то вроде: «А эти цветы, дорогие женщины, вам…» Вид у меня, должно быть, был в этих розочках такой глупый, что Лешка не выдержал, захохотал и с трудом удерживал фокус.

А второй раз – в Эстонии, когда мы с ним снимали, как делают марципаны в старой кондитерской в центре Таллина. Производство марципанов, замечу, это вам не цирк на Вернадского. Показывать особо нечего – месишь тесто, раскладываешь по формочкам, и в печь. А вам ведь «экшн» подавай! Чтоб там на резинке в пропасть прыгнуть или с крокодилом в обнимку станцевать. В таких случаях я, открываю секрет, перетягивал одеяло на себя, рассказывал что-нибудь о стране, что не помещалось в программу. Вот сижу я, значит, заполняю марципаном формочки, а сам судорожно соображаю – что бы мне рассказать, чтобы получился сюжет? И меня осеняет! «Эстонцы, – говорю я, а сам формочки заполняю, – очень любят считать. Страна у них маленькая, и всё в ней посчитано. Они точно знают, сколько у них километров проводов, сколько машин на дорогах. Они знают даже, сколько у них муравьев…» И тут вижу – на формочке-то у меня в руках зайчик! «А вот сколько зайчиков в Эстонии, они посчитать никак не смогли». Следующую фразу я и сам едва сумел закончить: «Потому что зайчики быстрые, а эстонцы… нет». (см. фото)

Фото 27. Вообще-то ничего смешного со мной обычно не происходило

Музыка нааас связааала…

Дело было (не стану называть год – как выяснилось из очередного дурацкого гороскопа, все стрельцы ненавидят стареть) во второй половине ХХ века, когда за успехи в освоении наук и комсомольской работе я был направлен Родиной на Кубу оттачивать навыки владения испанским. Прилетели мы туда в начале октября, и город-герой Гавана встретил нас неласково. Учебный год в университете уже месяц, как начался, объяснили нам, так что приходите 1 января. «А что же нам делать?» – удивились мы. «Что хотите, то и делайте». Так мы и поступили: кто пиво стал пить, кто на пляже лежать. А я – работать. Переводчиком.

Тогда и приключились дни культуры СССР, на которые понаехали мастера сцены. Отвечала за них прехорошенькая Кармен (у нас обычно коверкают это имя, делая ударение на последний слог, а правильно – на первый). Она была из тех красоток, которые встречаются только на Карибах – невысокого роста, точеная фигурка, персиковый оттенок кожи… Если вам когда-нибудь было двадцать лет, вы поймете – в направлении Кармен у меня сразу же возникла тайная мужская мысль. Но эта же мысль, видно, зародилась у одного из приезжих. И такие он делал недвусмысленные круги вокруг прелестницы, что про себя я прозвал его «Вертлявым». Он был чуть старше меня, и, по моим представлениям, это склоняло чашу амуровых весов в его пользу. Словом, когда меня спросили, с кем я хочу ехать на гастроли, я решительно ответил: «Только не с Вертлявым!»

Мне достался малоразговорчивый скрипач, который поразил меня двумя обстоятельствами. Во-первых, он был невероятно волосат. Его бритая шея выглядывала из рыжего волосяного покрова, как из свитера, связанного из шерсти высокогорного мерино. Во-вторых, он был ранней пташкой: просыпался на рассвете, ставил на скрипку какую-то заглушку и начинал репетировать, издавая звуки, напоминающие скрип половиц в доме, где живут привидения. Поскольку мы делили с ним один номер, под эти бесчеловечные звуки был вынужден просыпаться и я. Будь я более просвещен в музыкальных сферах, меня сразу насторожило бы наличие словоохотливой дамы в летах, которая состояла при нём концертмейстером. Всю жизнь, как оказалось, она проработала с Давидом Ойстрахом, и её рассказы об этом начинались одинаково: «Когда мы с Додиком приехали в Японию…»

Молчаливого скрипача звали Олег Каган, сегодня энциклопедии не называют его иначе, как «великим музыкантом».

А тот Вертлявый… Его имя мне тоже не говорило ни о чём. Подумаешь, какой-то… Владимир Спиваков. (см. фото 28)

Фото 28. За успехи в освоении наук и комсомольской работе я был направлен Родиной на Кубу

Не плачь по мне, Аргентина!

В Рио-де-Жанейро, к месту работы собкорром «Известий» по Южной Америке, я добирался через Буэнос-Айрес, где в поте лица трудился корреспондент той же газеты. Правда, к журналистике он имел отношение косвенное, интересовался совсем другими вопросами, поскольку был из «ближних» – кому надо, поймет. Назову его поэтому «Вася». Вася был хорошим мужиком, и по этой причине перед отъездом я позвонил ему из Москвы – что, мол, тебе привести с Родины?

– Старик, захвати словарь синонимов русского языка – позарез нужен! И себе возьми – пригодится.

Себе я словарь брать не стал – отношения с синонимами я, вроде, к тому времени наладил. А Васе привез. Мы с ним, конечно, накатили за встречу. Сначала в ресторане, а затем в стриптиз-клубе. Он потом намекал, что у меня там сидела на коленях какая-то легко доступная аргентиночка, но я думаю – клевета. У меня же как? Я этого не помню, а раз не помню, то ничего и не было. Наверное.

Но суть, как говорится, не в этом. Наклюкались мы с Васей прилично. А «ближних», как и «дальних», ещё в Москве по-взрослому «натаскивали» на город, и по приезде некоторое время не трогали, чтобы они изучили место, так сказать, своего пребывания. Ну, там для всяких тайников, чтоб от «хвостов» уходить, – я,
Страница 10 из 17

признаться, подробностей не знаю. Но город они изучали досконально. Все переулочки и прочие потаенные места. Но тут алкоголь сделал свое чёрное дело. Вася ошибся – погнал по улице навстречу движению! А за нами – полиция! С мигалками, как в кино. Свист тормозов, сирены, – жуть. И Вася ошибся вторично: свернул в какой-то тупик, где нас и прижали к стенке. И вот что меня до сих пор удивляет – почему офицер решил, что я у них главный?! За рулём-то ведь Вася был. Но нет – офицер, вылитый дон Педро, вытащил из кобуры огроменный «смит и вессон» и положил меня лицом в лужу.

Я-то парень тертый был, стрелянный. Как-никак четыре афганских года за спиной, и не такое видывал. Но офицер нервничает, руки у него трясутся, усы шевелятся, а меня над виском его пистолет дрожит – того и гляди выстрелит. И вот лежу я в луже и думаю. Что думаю? Я тут дословно воспроизвести не могу. Этого никакая epistola, как говорили древние, не erubescit. Но в вольном пересказе примерно так: вот, думаю, падшая женщина, какая судьба! В какой-то жалкой луже подкрался внезапный, но окончательный конец моему членству в КПСС и карьере в международной журналистике…

Ситуацию спас Вася. Что он говорил офицеру, какие деньги совал ему в карман, – мне из лужи слышно и видно не было. Но нас отпустили.

Почти шпионская история о том, как я искал выпивку в Иране

Снимаем мы как-то в Иране очередной выпуск программы. Жарко. Нервно. На все нужно разрешение! Даже для того, чтобы выйти на площадь и сказать «Здравствуйте, я в Иране». И мы устали. Захотелось нам выпить. На съемках одного из сюжетов я знакомлюсь с хозяином магазина ковров. Он человек с виду лихой и абсолютно европейского склада ума.

– Слушай, я уважаю ваши исламские законы, но очень уж мужикам хочется выпить, – сообщаю я ему прямо и без кокетства.

– Это вообще без вопросов, – отвечает он, – Говоришь любому таксисту пароль «Ливерпуль» или «Арарат».

Водителем у нас работал инвалид, ветеран ирано-иракской войны, а гидом – человек из корпуса стражей исламской революции, толстый и хитрый. Оба они поняли сразу, чем дело пахнет. Только если последний затею нашу не одобрял, то старый вояка нет-нет, да подмигивал мне. Недвусмысленно.

Садимся мы в машину, и я сообщаю первый пароль водителю. Через пять минут останавливаемся у сдвоенного контейнера, в котором расположен магазин «Ливерпуль». Захожу туда и жестом Вицина из фильма «Операция Ы», показываю продавцу – неплохо было бы купить кое-чего запрещенного. Глаза у иранца сделались круглые, он начал нервничать, что-то быстро говорить. Я разобрал только слово «полиция».

Вышли мы из контейнеров, и мой режиссер, Арутюн Джинанян, решительно так говорит: «Все, едем в Арарат». Он парень творческий, но добрый и мягкий. Поэтому, когда мы приехали к «Арарату», я отпустил его немного вперед, а сам на хвост сел. Ну, на всякий случай. Чтобы чего не вышло. Заходит Арутюн в Арарат, это уже просто магазин, и по-армянски спрашивает: «У вас тут об этом говорить можно?». И продавец, не отрываясь от своих дел: «Карен, это опять к тебе». Мы заходим во двор, Карен открывает багажник машины, достает оттуда две полуторалитровые бутылки из-под кока-колы: одна с тутовой, другая еще с какой-то самогонкой.

Мы приезжаем в гостиницу, снимаем пробы с «кока-колы». Подмигивания водителя я понял давно, поэтому позвал и его. На фарси, конечно. Я ж в Афганистане работал когда-то. Водитель приходит, подносит палец к губам, затем к ушам, намекая – здесь все прослушивается. А потом машет – мол, наливай! Мы ему наливаем одну, он молча выпивает, наливаем вторую – аналогично. Перед тем, как выпить третью, он произносит слово, которое в печатном тексте у нас не принято употреблять, но оно обозначает «негативное отношение к мужчине нетрадиционной ориентации». На фарси – «куспиш». Ветеран берет рюмку и шепотом, но очень уверенно, ни чуточку не сомневаясь, сообщает нам: «Хомейни – куспиш! Хаменеи – куспиш! Рафсанджани – тоже куспиш!» Выпивает эту рюмку и молча уходит.

Возвращение в Дагестан

Минувшей осенью я вернулся в прекрасный Дагестан – много лет спустя после того, как побывал там впервые. Я назвал это путешествие ни много ни мало «Возвращением». Но ведь и правда – мы все там очень давно не были!

В Дагестане всё «самое-самое». Самая древняя мечеть, самая старая синагога, самый первый город Дербент – он старше Рима, как, вы не читали Геродота? А ещё Багратион, мазь Вишневского и… устанешь перечислять. Люди здесь ссорятся между собой за право заполучить гостя и сажают его за стол, чтобы закормить до смерти, столько же напоить, и рассказывают смешные анекдоты. Аварцы про лезгин, лезгины про лакцев, лакцы про даргинцев и далее по списку, в котором десятки народов, и всем им приходится говорить по-русски, чтобы понять друг друга. Дагестан легко найти на карте – это как раз между Востоком и Западом, между горами и степью, между Европой и Азией.

Хотите – верьте, хотите – нет, но я даже не знаю, что мог бы поставить рядом с Дагестаном из всех моих странствий последних лет. По количеству вырвавшихся по разным поводам «ахов», по самобытности на квадратный метр, по немыслимой красоте видов и теплому радушию людей.

Вот, к примеру, Кубачи. Нет во всём мире мастеров, равных кубачинцам в работе по серебру и металлу. Откуда и как они появились в Дагестане, у кого научились искусству ковки булатной стали, какие музы подсказывают им узоры, чтобы украшать браслеты и серьги, кинжалы и ружья, – они и сами не знают. Кубачинцы обрушивают на тебя всю эту неземную красоту, объявляют тебя кунаком, заставляют поклясться: ты приедешь к ним ещё – рассмотреть, распробовать, запомнить… Уезжая, ты оглядываешься на дома, которые лепятся один на другой, словно карабкаются по скалам к небу, – и понимаешь: да! Ты, конечно же, сюда когда-нибудь вернёшься. Во всяком случае, будешь об этом мечтать.

Еще одно дагестанское чудо – село Балхар. Оно похоже на другие села горного Дагестана: здесь те же небогатые домики карабкаются по склонам умопомрачительной красоты, а люди так же, как и в других местах, радуются гостям из далёких краев. Здесь с незапамятных времен женщины, расправившись поутру с домашними делами, трудоемкими везде, а в горах особенно, торопятся к гончарному кругу, чтобы произвести на свет элегантные глиняные кувшины, украшенные строгими рисунками, а еще всяческие свистульки-игрушки, тарелки и блюда. Да, гончарное ремесло в Балхаре – дело традиционно женское. Говорят, это потому, что мужчинам приходилось отправляться в далёкие края, чтобы продавать всю эту глиняную красоту, женщины же оставались дома и продолжали лепить. Рисунок на балхарской керамике – традиционный, но я спрашивал – каждый раз мастерица добавляет к нему что-то своё. А иначе – скучно жить на белом свете. Теперь, если кто спрашивает меня, что привезти из Дагестана, я отвечаю – «Балхарскую керамику!». Потому что любоваться всем этим дома, вспоминая затянутое холодным молочным туманом село высоко в горах, – это, скажу я вам, большое удовольствие!

А если станут говорить, что «всё это есть в Махачкале», не верьте. Я проверял – нет.

Не знаю, как начать рассказ о дагестанской кухне. В гастрономическом смысле он – Дагестан – напоминает Китай: переезжая из района в район, ты
Страница 11 из 17

обнаруживаешь, что вкус блюда с одним и тем же названием меняется совершенно. Вот ставят перед тобой новое угощение третьим «этажом» на столе: это «чуду» – дагестанский брат грузинского хачапури и азербайджанского кутаба. Тонкое тесто, а внутри – баранина. В соседнем селе оказывается, что «чуду» бывает только с крапивой, в другом – только с тыквой, а в третьем его делают вообще с картошкой, а с бараниной – никогда. Рассказывать про чудесные выдержанные сыры, разные на вкус в каждом селе, или про урбеч, еще один здешний деликатес, сделанный из пасты абрикосовых косточек, или остановиться и пожалеть вас? (см. фото 30–37)

Фото 30. В Дагестане

Фото 31–37. Станут говорить, что «всё это есть в Махачкале», не верьте. Я проверял – нет.

А я хочу в Бразилию, Бразилию мою…

Поедешь в страну на неделю – напишешь очерк, на месяц – книгу, на год – ничего не напишешь. Была такая поговорка во времена, когда у нас существовали международная журналистика, а я к ней имел некоторое отношение.

Так вот, бывал я много где, а вот жил подолгу в Афганистане, на Кубе и, конечно же, в Бразилии. Трудился два жарких года собственным корреспондентом «Известий» в городе-герое Рио-де-Жанейро, прохлаждаясь у кондиционера на 23-м этаже шикарного дома с видом на океан, статую Христа Спасителя и Сахарную голову (это такой красивый прибрежный утес, он есть на всех картинках), и практически ежедневно передавал в редакцию что-нибудь умное, а иногда не очень, в основном, талантливое, но не всегда, про Бразилию.

И теперь спрашиваю себя – что же мне рассказать вам о ней?

Что Сан-Паулу ежедневно съедает один миллион пицц, а стоимость квадратного метра коммерческой недвижимости на Авенида Паулишта, его главной улице, – выше, чем в Москве или Нью-Йорке? Что среднестатистическая бразильская женщина тратит в четыре раза больше денег на косметические средства по уходу за собой, любимой, чем любая другая женщина в мире, а бразилец Иво Питанги – самый знаменитый пластический хирург во всем мире? Или, быть может, вам будет любопытно узнать, что еще в 70-е годы Бразилия запустила свой собственный спутник? Или что в Амазонии насчитывается 300 видов одних только ос? Что самый модный фрукт в мире – асауи, и американцы расхватывают его свеженьким с прилавков, чтобы похудеть, сохранить молодость, избавиться от всех болезней и выглядеть лучше всех? Или, быть может, вы хотите узнать, что знаменитый карнавал в Рио, а заодно не менее знаменитый бразильский футбол, контролирует мафия?

«Даже не знаю, с чего начать», – так когда-то назвал Габриэль Гарсия Маркес свой очерк о Кубе, и мне ничего не остается, кроме как украсть у гения эту спасительную формулу.

Страна диких обезьян

Главное про Бразилию в том, наверное, что она абсолютно, совершенно самодостаточна: ей никто, по большому счету, не нужен.

Эта страна ест только то, что производит сама. Мало того, продает во всевозможные эмираты мясо коров и цыплят, убиенных по просьбе заказчика в присутствии мулл по всем мусульманским канонам. Бразилия – крупнейший в мире экспортер сои, без которой сегодня, не знаю уж, хорошо это или плохо, никак не обходится всемирная кухня. Про сахар, кофе, фрукты рассказывать? Исчерпывающе не сумею, потому что каждый раз, когда я направлялся в магазин за продуктами, я обнаруживал на прилавке нечто новое – соблазнительное, но неопознанное.

Бразилия ездит только на том, что производит сама. В потоке машин, бывает, мелькнет что-нибудь эдакое, привезенное из-за морей, но и американцы, и немцы, и японцы, и даже корейцы давным-давно построили здесь заводы, которые производят все, о чем можно только мечтать. Про нефть, оружие, спутники, компьютеры, электростанции – нужно ли поподробнее? Ну, и хорошо. Я в этом и сам не сильно разбираюсь, ограничимся тем, что Бразилия продает соседям мощнейшие турбины для ГЭС, а французам – тренировочные сверхзвуковые «спарки». Да, еще о самолетах: бразильская авиастроительная компания «Эмбраэр» занимает третье место в мире по объему производства и практически контролирует рынок частных «джетов» – каждый третий летательный аппарат, приобретаемый президентами и олигархами, тоже сделан здесь.

Бразилия слушает и поет только свои песни, и плевать хотела на всех спайси-герлз вместе взятых с их английскими текстами с высокой араукарии. Бразилия одевается только в свою одежду. Бразилия носит свои украшения. Смотрит свои собственные сериалы. Бразилия…

Я, понятно, упрощаю картинку. В сегодняшнем мире совсем уж «сами с усами» не получается, и до рая этой стране пока еще очень далеко. Но все это вместе взятое создает в здешнем коллективном сознании некое ощущение собственной мании величия. Некоторые основания для этого, в общем-то, есть – неслучайно же именно с Бразилии начинается аббревиатура относительно нового международного сообщества БРИКС, в котором с какой-то радости оказались и мы.

Но откуда бы этому комплексу взяться? Не из того же исторического казуса, что в Бразилии несколько лет находился королевский двор Португалии, и бывшая колония (единственный случай в истории!) чудесным образом превратилась в метрополию. Не знаю…

Но боюсь, что нам, обреченным на вечный мучительный выбор между Востоком и Западом, этого ощущения самодостаточности, верно, вообще не понять. Нам-то с вами всегда будет чего-нибудь не хватать. Китайской терпимости или японской способности превращать в ритуал любую чепуху. Мы обречены на зависть к европейской ухоженности, к американской свободе, к… Да бог с ним, каждый сам может продолжить список.

А в остальном вы правы, конечно. Это страна диких обезьян, попугаев и лентяев, которые только и мечтают о том, как бы не работать, а только танцевать.

О красоте

Любой бразильский мужчина грезит об одной и той же женщине. Чтоб глаза у нее, как у Паулы, фигура, как у Кристины, чтобы самбу танцевала, как Оливия, а чтобы суп готовила, как Лусия. Этот поиск идеала, как, впрочем, и у большинства из нас, нередко затягивается на всю жизнь или заканчивается Большим Компромиссом…

На мой вкус, бразильянки не очень красивы лицом. В этой пляжной стране – культ тела, здесь не модно быть старым (ой), толстым (ой) и неспортивным (ой). В Рио, Сан-Паулу, Бразилиа и других городах тысячи женщин каждое утро бегут по набережным или бульварам, обтянутые в ликры, навстречу своему совершенству, нарисованному воображением и модой. Вечером, когда тропические сумерки опускаются на землю, повсюду зажигаются окна спортивных залов – там бегают по дорожкам, тягают гантели, качают прессы и прочие части тела разнообразные Мариселы, Флоры и Зелии. Возраст женщины определяется здесь не скучной датой рождения, пропечатанной в паспорте, а сроком, проведенным на пляже. «Сколько ей?» – спрашивает один бразильянец другого. «Пять лет пляжа», – отвечает тот. Выход на пляж в Рио-де-Жанейро – это первый бал здешней Наташи Ростовой, когда она, перемерив десятки бикини, решается, наконец, показать себя во всей красе.

В идеале женской красоты в Бразилии (и во всей, замечу, Латинской Америке!) непременно доминирует boom-boom. Эта часть женского тела заслуживает отдельного, не мимолетного рассмотрения. Boom-boom, по представлению местного населения,
Страница 12 из 17

должен быть значительным и выделяющимся. Ну, не обязательно настолько выделяющимся, чтобы на нем мог устоять стакан с кайпириньей, здешним национальным напитком, который делается из кашасы – самогона из сахарного тростника, сахара, льда и лайма. Хотя, конечно, очень и очень желательно, чтобы стакан там устоял. В любом случае, чем больше boom-boom, тем лучше, потому что он совершенно необходим для исполнения национального танца – самбы.

Причина нарастания такого хмм… заметного boom-boom у лучшей половины населения этой и сопредельных стран давно занимает и меня, и другие пытливые умы человечества. Я лично склонен объяснять это явление, несомненно, приятное во всех отношениях, структурой питания, во-первых. Генетической особенностью, во-вторых. Большое количество потребляемых в пищу углеводов в виде черных бобов и риса, несомненно, повышает ваши шансы на увеличение его размеров. С другой стороны, этому способствует и генетика африканских предков: значительный boom-boom характерен также и для красавиц Черного континента.

А вот с чем здесь совсем беда, так это с супом «как у Лусии». Подавляющее большинство бразильянок не имеет ни малейшего представления о технологии изготовления яичницы, не говоря уже о блюдах более сложных. Обитательницы роскошных апартаментов на первой, второй и третьей линии домов в самых престижных пляжных районах Рио – Копакабане, Ипанеме и Леблоне пользуются услугами эмпрегад – служанок. Последним, напротив, известны тайны приготовления яичницы, зато все вышеперечисленное про пляж и boom-boom к ним не имеет никакого отношения. Эмпрегадам поручаются также исполнение других скучных обязанностей вроде стирки, глажки и уборки. Единственное, что не доверяют им Мариселы, Флоры и Зелии, так это еженедельные закупки в супермаркете – из соображений экономии.

С большим сожалением я должен заметить также, что бразильские мужчины крайне редко употребляют в пищу суп. Поэтому, собственно, этот пункт моих изысканий в области грез местного обитателя вообще можно вычеркнуть без малейшего ущерба для науки изучения благословенной страны Бразилии.

О худшей половине

Почему бы нам не поговорить теперь о предмете не менее достойном – бразильских мужчинах? Вы, верно, думаете, что футбол является их единственной всепоглощающей страстью, не считая предмета, о котором я рассуждал выше. Разумеется, но это только часть правды. Второй по популярности вид спорта в Бразилии называется «Давай пообедаем в субботу!».

Происходит это так – вы покупаете, к примеру, в киоске газету, и человек, которого Вы в глаза прежде не видели, вдруг поворачивается к вам, как к родному: «Представляешь? Моя совсем гуараны объелась. Ну, ни стыда ни совести: «Дай то, купи это». Я деньги печатаю, что ли?! А теща? Это же вообще ни в какие ворота не лезет». Далее следует страстный монолог, из которого вам становится понятна гнусная потребительская сущность неведомой вам супруги и врожденная зловредность столь же неведомой тещи. Вы, разумеется, сочувственно поддакиваете собеседнику на протяжении всего сорокаминутного доклада, чем заслуживаете совершенно искреннюю его симпатию. Выговорившись, он, наконец, обращает внимание на вас и, возможно, задает пару малозначительных вопросов. Все, дело сделано! Он радостно хлопает вас по спине и, глядя в бездонную глубину вашей русской души, предлагает: «Слушай, давай пообедаем в субботу? Я позвоню в полдень!» Понятно, приглашение с благодарностью принято.

В назначенный день вы надеваете чистую рубашку и усаживаетесь у телефона в ожидании звонка вашего нового бразильского друга.

Он не позвонит. Никогда. «Давай пообедаем в субботу» – всего лишь вежливая форма прощания навсегда. Во всем этом нет никакого злого умысла, нет, тем более, желания обидеть вас или обмануть. Напротив, вашему собеседнику кажется, что он сделал все, чтобы у вас остались самые приятные воспоминания о вашей теплой, ни к чему не обязывающей встрече.

Бразильцы – милые и открытые люди, гораздо более милые и открытые, чем мы. Но есть у них, что называется, свои культурные особенности.

Еще лучше понять загадочную душу бразильского мужчины вам, наверное, поможет еще одна история.

Дело в том, что моя бразильская ссылка пришлась на трудные для нас 90-е годы, когда водку в России продавали по талонам, а прилавки других магазинов сверкали почти хирургической чистотой. Тем временем немногие наши граждане в Рио-де-Жанейро не то, чтобы шиковали, зарплата у корреспондента «Известий» была немногим больше, чем у привратника в доме, где располагался корпункт, но жили лучше, чем те, кто остался дома. Так вот, в консульстве объявили, что через неделю на Родину отправляется сухогруз, и все, кто хочет, может отправить родным посылочку. Немного подкормить родственников хотели, конечно, все. Загвоздка была в том, что посылку надлежало поместить в ящик из фанеры, а где же его взять? Вот что-что, а такие ящики не продаются даже в городе, о котором так мечтал Остап Бендер.

По старой, еще советской привычке, я решил – какая ерунда! Сделаю ящик сам. И пошел на ближайшую стройку искать фанеру.

– Как у вас тут с фанерой – лишней не найдется? – спросил я у первого встречного чернокожего домостроителя. – Я заплачу.

– Отчего же не найдется? Сделаем, – озадаченно ответил он и на некоторое время исчез, а вскоре появился с листом фанеры и ножовкой.

Я принялся пилить по размерам, которые заранее составил дома. Домостроитель в изумлении смотрел на меня, а потом закричал во всю мощь своих легких:

– Ребята, идите скорее сюда! Вы не поверите, белый пилить умеет.

Чудо-город

Жители Рио-де-Жанейро, они именуются «кариоки», а что это такое, не знает никто, называют свой город не иначе как «cidade maravilhoso» – чудо-город. Их можно, в общем, понять: этот город невероятно красив!

Его общепринятый символ – гигантская статуя Христа-спасителя, обнимающего мир. По легенде, построить на горе Корковаду смотровую площадку еще в конце 19 века распорядился сам император Бразилии и Португалии Педро Браганса, который будто бы первым поднялся сюда верхом на любимом коне и был поражен красотой открывшегося ему вида. Тогда же, более ста лет назад, здесь была проложена и трамвайная линия, которая исправно действует до сих пор. Разумеется, в обновленном варианте, чтобы приезжие не пыхтели, поднимаясь на холм за снимком, который остается почти в каждой фотокамере. Фото себя любимого, обнимающего мир так же, как это делает Христос.

Авторами архитектурного проекта Христа Воздающего были бразильцы Эктор Силва Коста и Педро Виану. А вот фигуру Спасителя делал французский скульптор польского происхождения Поль Ландовский.

Глядя на его творение, большинство бразильцев искренне убеждено, что в священное писание вкралась ошибка. Христос, полагают они, в действительности был не иудеем, а, конечно, бразильцем, и создавал Рио лично для себя. Иначе как бы появилась на свет такая красота?

Но, как почти всякая красота, которая встречается в природе, красота Рио – предупреждение об опасности: город считается одним из самых криминальных мегаполисов мира. Слишком уж заморачиваться на эту тему не стоит, но лучше носить с собой поменьше наличности, оставлять драгоценности в гостинице и вообще
Страница 13 из 17

не считать колибри, любуясь красотами города. Мне самому, впрочем, эти советы не помогли. Был обчищен, как липка, тремя темнокожими аполлонами, один из которых размахивал перед моим носом огромным ножом, пока другие движениями фокусников освобождал меня от документов и денег… Что ж, если красота и правда требует жертв, я свою чудо-городу принес, хоть и не вполне добровольно.

Первые фавелы, бразильские трущебы, появились в Рио еще в начале прошлого века, когда тысячи бедных крестьян искали работу и счастье в быстро растущем городе. Но найти работу для многих оказалось проще, чем счастье. Новейшая история Бразилии знает примеры, когда выходцы из трущоб становились известными художниками, поэтами и даже министрами, но это исключения из правил. Тот, кто родился в фавеле, обычно там же и заканчивает свой путь.

Сегодня в Рио около 700 фавел. Самостийными застройками уже заняты почти все холмы в городе и вокруг него, и мир бедняков растет вверх так же быстро, как и мир богачей у подножья холмов – вширь.

Росинья – «розочка» – самая известная из фавел. Никаких названий улиц или номеров на домах здесь, понятное дело, нет: они громоздятся друг на друга, образуя огромный городской муравейник. Но зато есть самодельный водопровод, из обрезков труб, кое-как подсоединенных к магистрали. А оплаченные счета за свет и вовсе считаются документом, чем-то вроде прописки в паспорте. Достаточно показать их в банке, чтобы, к примеру, получить небольшой кредит. Ведь никаких других способов подтвердить свою состоятельность у многих обитателей фавел нет.

По фавелам теперь даже водят экскурсии для иностранцев, потому что житель нижнего города не пойдет туда ни за что. Он с ужасом смотрит из окна своей роскошной квартиры на убогие хижины верхнего города. Любопытно, что большинство обитателей хижин работают как раз во дворцах домработницами, продавцами и официантами в барах. Считается, что у 80 процентов обитателей Росиньи есть постоянная работа. И они не имеют никакого отношения к наркомафии, которая как раз и являет собой единственную трущобную власть.

Если соберетесь в Рио-де-Жанейро, обязательно прокатитесь на ретро-трамвайчике по району, который расположился на холме Святой Терезы. Легенды уверяют, что первыми его жителями еще в XVIII веке были беглые рабы, которые укрывались здесь от плантаторов. А в конце XIX-го века в Санта-Терезе выросли особняки интеллектуальной элиты, художников и поэтов, которые первыми догадались, что жить на тихом, обдуваемом ветрами холме, лучше, чем на душной и жаркой береговой линии. Самым знаменитым обитателем Санта-Терезы был, конечно же, Ронни Биггс, участник налета на почтовый поезд в Англии в 1963 году, который считается ограблением века. Добыча бандитов по нынешнему курсу составила более 30 миллионов фунтов стерлингов. Знаменитый грабитель З0 лет жил припеваючи в Санта-Терезе, пользуясь отсутствием договора о выдаче преступников между двумя странами. Только в 2001 году, уже разменявший 8-й десяток Биггс добровольно вернулся на родину, поменяв виллу в Санта-Терезе на тюремную камеру…

Для меня же главная достопримечательность Санта-Терезы – русская церковь. Говорят, в 30х-40х годах прошлого века на улицах рядом с ней русская речь звучала так же часто, как португальская. Теперь не так. В церкви нет даже постоянного священника, и ее двери открываются только по большим праздникам. Зато какие сюда приходят люди! Вот церковный староста – Дмитрий Николаевич Лунин. На его пальце – перстень славного дворянского рода Луниных, ведущего родословную с конца XV века. Здание в Москве, где теперь расположен Музей народов Востока, – не что иное, как дом Луниных. А вот знакомьтесь: Татьяна Лескова – правнучка автора «Левши». В бразильских энциклопедиях про «Левшу» нет ни слова, зато сеньора Лескова числится основательницей бразильского балета. Совсем юной барышней она танцевала в труппе Дягилева на гастролях в Буэнос-Айресе, когда знаменитая труппа распалась… По праздникам в русской церкви в Рио-де-Жанейро накрывают общий стол, говорят по-русски и по-португальски, и это очень странное чувство – оказаться в Рио-де-Жанейро, где говорят по-русски.

Ах, карнавал…

Известно, мы говорим Бразилия – подразумеваем карнавал. Кадры самого красивого праздника на планете вы, конечно, видели в выпусках новостей. Я же хочу рассказать вам как раз о том, что остается за кадром.

Во-первых, не дай бог вам столкнуться в эти дни с какой-нибудь проблемой, пусть даже бытовой: все официальные учреждения в Рио закрываются на несколько дней, повсюду гремит музыка и пиво льется рекой. Но это, собственно, не карнавал, а только подготовка к нему, как и выборы самого обаятельного толстяка – короля праздника, его королевы и принцесс. Сам же карнавал – это только одна февральская ночь с пятницы на субботу, и главное его действие – парад Школ самбы – проходит на Самбодроме, специальном сооружении, похожем на сплющенный стадион, и это его официальное, а не народное название. Действие начинается поздно вечером и продолжается до утра, когда по дорожке проходят наиболее вероятные претенденты на победу. Ведь карнавал – это никакой не парад, а жесткое соревнование, которое судит жюри по десятку критериев. Оценивается идея карнавала, ее художественное воплощение, костюмы, повозки, хореография, конечно же, музыка, и даже скорость прохождения школы по дорожке Самбодрома.

Только непосвященному колонны танцоров кажутся просто толпой. На самом же деле в ней соблюдается обязательный порядок: отряд барабанщиков, отряд почтенных женщин в национальных костюмах, отряд чуть менее почтенных женщин, которые почти совсем без костюмов… Жюри, разумеется, судит беспристрастно, но все же и у публики есть право голоса. Если, восхищенный звуками самбы и красотой зрелища, Самбодром в восторге вскакивает с мест и подхватывает ритм музыки, танцуя прямо на трибунах – победа у школы почти в кармане!

Ой… А вот карманов в карнавальных костюмах как раз и нет. От костюмов нередко вообще мало что остается к концу праздника. Танцорам так жарко, что они с радостью обменивают у зрителей детали своих сказочно красивых нарядов на баночку холодного пива.

Что же получает школа-победительница карнавала? Во-первых, славу, которую ничем не измеришь. А во-вторых, опять же пиво. Оно бочками льется в том районе Рио-де-Жанейро, школа которого объявляется победительницей года.

Времена, когда карнавал был действительно народным праздником, остались в далеком прошлом. Цена каждого карнавального костюма сегодня достигает нескольких тысяч долларов, стоимость украшенной карнавальной повозки – десятков тысяч. Композиторы, дизайнеры и портные тоже, понятно, круглый год работают не за так. Карнавал – это бизнес, который требует немалых затрат, но и приносит колоссальные прибыли. Кому? Рассказываю.

Все «Школы Самбы» – так называются группы, которые участвуют в карнавальном состязании в Рио-де-Жанейро, – расположены в фавелах. Сколько там живет человек, не знает никто – миллионы. Это – территория мафии, куда вход заказан даже полиции.

Фавелы контролируют преступные группировки, у нас такие еще недавно называли бригадами. Они-то, собственно, и есть настоящие хозяева Школ
Страница 14 из 17

самбы. Ну и бразильских футбольных клубов тоже. Пеле, Зико, Роналдо и Роналдиньо родились вовсе не в семьях крупных скотоводов и финансовых брокеров. Они родом как раз из таких фавел. Хотите – верьте, хотите – нет, но Жоао Авеланж, бывший председатель ФИФА, лично приезжал в тюрьму к одной из сидящих там сомнительных личностей утверждать состав бразильской сборной на чемпионате мира.

Еще недавно основным источником благополучия этих тайных хозяев жизни была нелегальная лотерея Jogo do Bicho – «Игра в зверей». Изначально забаву придумали в городском зоопарке еще в XIX веке, чтобы собрать деньги на благоустройство территории и покупку новых животных. Происходило это так: на входных билетах напечатали изображения зверушек, и раза три в день проводили розыгрыш. Выпадал, к примеру, ягуар или «жакаре», амазонский крокодил, и обладатель билета с его изображением получал денежный приз. Но в самом зоопарке лотерея просуществовала недолго – она выплеснулась на улицы.

В «мои» бразильские времена выглядело это так: почти на каждом углу в Сан-Паулу и Рио сидел на ящике темнокожий «банкир» в рваных шортах, который принимал ставки у населения, записывал их на грязном обрывке бумаги и в случае выигрыша, который объявлялся несколько раз в день, выдавал деньги. Хоть миллион долларов! А если бы не отдал, смылся с деньгами, кара «жогейруш» была бы жестокой и неотвратимой.

Эта лотерея просуществовала в Бразилии 170 лет, ее оборот исчислялся миллиардами, – ну ничего власти не могли с ней сделать! Пока торговля наркотиками, оружием и прочий более доходный бизнес не вытеснил «зверушек» с исторической авансцены. Крестные отцы нелегальной лотереи – богатейшие люди Бразилии. У них, кроме бизнеса, только два хобби – футбол и карнавал. У каждого на попечении своя футбольная команда и своя школа самбы. Они-то, как говорится, и заказывают музыку карнавала.

Как-то мы снимали в Рио для сюжета одной из программ «В поисках приключений» вечернюю репетицию Школы «Салгейру», одной из самых знаменитых, неизменно оказывающихся если не в победителях, то уж точно в первой призовой карнавальной пятерке. Внезапно улица фавелы замерла, стих любой звук, кроме шелеста автомобильных колес. Кавалькада черных тюнингованных джипов проехала всего в нескольких метрах от нас. Тонированные стекла машин были чуть приоткрыты, из них демонстративно торчали черные стволы автоматических американских винтовок «М-16». Джипы ехали медленно, их прикрывал, пятясь, пеший арьегард с ручными пулеметами наперевес… Именно эти люди спонсируют основные затраты на праздник – зарплата профессиональных дизайнеров костюмов, композиторов, балетмейстеров, мастеров по изготовлению живописных машин, украшенных фигурами и цветами, которые тоже участвуют в параде. Они же, «жогейруш», выкатывают бочки пива для всей фавелы, если ее Школа самбы будет объявлена победительницей карнавала.

Жизнь, понятно, сложнее и разноцветнее, чем любая схема. Доходы от продажи прав на телевизионную трансляцию, личные взносы участников парада (чтобы было понятно: в состязании в Рио участвуют до 20 Школ, в каждой – около 1000 участников, стоимость костюма может достигать нескольких тысяч долларов), продажа входных билетов для зрителей – все это вносит свою копеечку в бюджет праздника. И все же, в следующий раз, когда увидите кадры карнавала, постарайтесь разглядеть лица гостей, сидящих в отдельных ложах в первом ряду Самбодрома. Скажите им мысленно спасибо за самый знаменитый в мире праздник! А за все остальное они рано или поздно ответят перед судом.

Америка – это сплошной обман!

Так уж вышло: нелегкая журналистская судьба занесла меня в США – впервые, по сути. Правда, некогда я установил там дурацкий рекорд. Сопровождая нашего министра иностранных дел, я ровно сутки провел в Вашингтоне и мало что видел. А потом почти месяц в общей сложности колесил по Аляске, которая мало похожа на все остальные штаты. Так что нынешнюю поездку с Клубом можно считать премьерой.

И вот что я вам скажу: Америка – это сплошной обман!

Начну с главного: никто там не ест котлеты, втиснутые в батон белого хлеба. Ну не то чтобы совсем никто – эту вредную для здоровья гадость можно найти. Но делают это преимущественно малообеспеченные граждане, страдающие лишним весом, в каких-то только им известных местах. Все прочие американцы едят – пальчики оближешь! Все эти нежнейшие стейки, только что выловленные в океане гигантские лобстеры и вкуснейшая рыбка, все это многообразие национальных ноток: итальянских, французских, китайских, каких угодно, – я даже не стану перечислять, чтобы пожалеть ваши нежные гастрономические чувства. И что с того, что в их языке нет собственного выражения «приятного аппетита»? Америка практична – незачем изобретать то, что уже работает. Какой идиот выдумал миф о том, что американцы невкусно едят?!

Едем дальше: за две недели в Америке я ни разу не видел, чтобы Брюс Уиллис или, к примеру, Чарльз Бронсон гнались на полицейской машине за каким-нибудь негодяем, похожим на Дени де Трехо, круша мимоходом другой четырехколесный транспорт и поливая свинцом несчастных прохожих. Можно ли найти приключения в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, если искать умеючи? Наверное. Но шансы огрести, скажем, в Братеево, на мой взгляд, куда выше. Тамошние города показались мне, вопреки ожиданиям, более безопасными, чем наши.

Что там еще из «их образа жизни»: чернокожие бездельники в спущенных штанах с «голдами» на шее? Не видел ни одного. Бездомные? Не стану скрывать – были. Один из них предложил мне 25 центов за сигарету, а потом так долго называл «братом», что я уже стал искать у себя американские корни.

Даже Нью-Йорк, и тот оказался не таким уж «городом контрастов», каким представлялся издалека. Да, там действительно начинает болеть шея от разглядывания небоскребов, но стоит свернуть за угол, и вот ты уже в тихом сквере, располагающем к уютной беседе.

Наконец, главное: про злобных американцев, которые только и мечтают, как бы им извести Россию. Мы им, правда, до фонаря. Больше того, им до него же даже собственные выборы. Если не включать телевизор, то о существовании Трампа расскажут только бесчисленные, как у маркиза Карабаса, владения, разбросанные по разным землям, а есть ли на свете г-жа Клинтон, этого я судить вообще не возьмусь, поскольку видел ее портрет лишь однажды, и то на пивной открывашке… Сплошной, короче, облом!

Так что вот вам итоговая формула моих американских каникул: «Был в Америке. Не понравился кофе».

Кофе, это правда, отстой.

Записки путешественников

Александр Хандов. «50 оттенков зеленого»

Шотландия. Как по мне, это совершенно не романтическая страна, и не «сырная», не нарочито улыбчивая, но насквозь пронизывающая своим глубоким, порой циничным, но так любимым мной – английским юмором, только ещё с ароматом виски.

Прагматичная, самодостаточная, насыщенная особым духом, то и дело вступающим в противоречие с моим. Не способствующая ностальгическим приступам, и не будоражащая былых воспоминаний, наверное потому что об этом никогда и не «грезилось». (см. фото 38–40)

Фото 38–40. …потому что об этом никогда и не «грезилось»

Меня прямо с выхода из аэропорта
Страница 15 из 17

подхватила волна эмоций, конечно какие-то ожидания у меня были, но то количество оттенков серого и зеленого, немного разбавленных вонзающимися в память будоражащим красным и успокаивающим синим, переплетенных между собой на клетчатых килтах и шарфах, щедро политых дождем, в сопровождении мелодии неутомимой волынки, доселе мне было неведомо. Это же касается и эстетических, гастрономических, да и культурологических аспектов. Не было никакой спешки, как бы сам собой развернулся размеренный, даже, пожалуй, монотонный сценарий, тем не менее стремительно проносящий меня сквозь время, с которым я с удовольствием расставался и растворялся в этом неторопливом укладе жизни гордого Эдинбурга и его бескрайних горных окрестностей. Настолько величественных и живых, что разум легко себе рисовал эти непростые взаимоотношения древних кланов – МакДональдов, Мак-Грегоров и прочих МакМаков. (см. фото 42)

Фото 42. Горные окрестности

Неспешный Обан, впустивший в свою гостеприимную бухту холодные воды Атлантики, обдуваемый солеными ветрами, орошаемый внезапно начинающимися и также неуловимо заканчивающимися дождями, и солнцем, способным за пару часов оттенить кожу, незащищенную одеждой, делающим вместе с солоноватым ветром мое «вечернее лицо» красным и пышущим здоровьем. Гебридские острова с живописными «альпийскими видами» на фоне переменчивого атлантического океана и облака плывущие над ним. Рыбацкие домики и шхуны, маленькие прибрежные ресторанчики, милые таблички выполненные от руки маркером: «BEWARE! Protect your food from SEAGULLS!», размещенные возле павильончиков, в которых готовят прямо здесь, на набережной у причала, улов с пришвартовавшихся тут же морских рыбацких шхун, опутанных снастями изъеденными ржавчиной от безжалостной, вездесущей соли. Морские гады, устрицы, крабы, и полюбившаяся прямо сразу треска, обличенная в культовое блюдо «Fish and Chips», относящееся скорее к фастфуду, но кардинально меняющее представление о нем. Виски, виски, и еще чуточку виски. (см. фото 41, 43–47)

Фото 41. BEWARE! Protect your food from seagulls!

Фото 43–47. Неспешный Обан

Свежий влажный воздух, делающий местный напиток особенным, неповторимым. Все это по отдельности и вместе взятое, не оставляло времени даже на сон. Сон – это не вымученная формальность, запиваемых кефиром серых дней, но желанный подарок, стремительно наваливающийся, как по команде «Отбой», знакомой мне еще со времен службы в ВМФ, сразу по выключению света. Утро, неспешный завтрак, традиции, «фулл инглиш брекфаст» – это странная эклектика несовместимых для моего понимания продуктов в одной тарелке, как будто я проснулся в гостях у какого-то «пьющего товарища» и завтракаю тем, что осталось от ужина, щедро бросая все это поверх дымящейся яичницы с беконом. Аппетит неизменно отличный, подталкивающий наполнить тарелку, как хочет «проголодавшийся глаз», и разум, подгоняемый совестью, уговаривает желудок принять еще «немного на борт», потому что впереди длинный, насыщенный событиями день, требующий сил и энергии, да и неудобно как-то оставлять на тарелке еду, которую «нагреб гору» из жадности, отчасти стесняясь обидеть принимающую сторону.

Люди. Мне опять повезло, те люди, что окружали меня, органично вписывались, а местами дополняли собой происходившее вокруг. Душа компании – Алекс Дубас, многие «сталкивались с ним в дороге», слушая что-то хорошее на «Дожде». Теперь у меня есть его книга, с автографом… (см. фото 48–49)

Фото 48. Люди

Фото 49. Душа компании – Алекс Дубас

И вот, уже нужно снова бежать на парковку отеля, где уже все в сборе и наш черный MB Vito, легковесным перышком прокладывает дорогу между уходящих в небо величественных гор, не отпускающих мой взор. Местные, отличают не один десяток оттенков зеленого, я же вижу это все каждый раз, как в первый, одной большой объемной картинкой, пытаясь сохранить её в память.

Те дожди, что миновали меня, собираются с вершин гор в многочисленные небольшие водопады, одновременно ниспадающие в хаотичном порядке и именно эта вода течет из большинства местных кранов, её же подают, например, в ресторане, наливая в графин прямо из под крана, да-да, именно из под крана. Вода настораживающего желтоватого оттенка, но без какого-либо неприятного запаха и привкуса. Эта же вода, разумеется, является и сырьем для виски на местных виско-курнях. Посещая одну из них, я неподалеку слышал многочисленные возгласы «сланче вах», это такое исковерканное, упрощенное, для лучшего запоминания приветствие-тост, которое я смог запомнить и способен произнести теперь уже в любом состоянии, означающее «будем здоровы»!

И я радостно повторяю его всякий раз, когда дело доходит до стаканчика виски. Слышите? Где-то далеко. Нет, это вам не показалось, это я, желаю здоровья… всем нам! (см. фото 50–52)

Фото 50–52. То, что хочется сохранить в памяти

Заметки

Все мои моменты счастья – это либо детские воспоминания, либо кинематографические штампы, вдруг всплывающие в обыденной жизни. Ну, или что-то хорошее, что рождается у кого-то в муках, а у кого-то, как у Алекса, падает из переполненных карманов.

Футбол

Меня футбол обошёл стороной. По крайней мере, я так думал до недавнего времени. Вот скажите друзья, как часто вы лежали в сетке перевёрнутых футбольных ворот в парке герцога Аргильского? Меня этому научил Алекс. Правильно лежать в воротах.

Мы наблюдали за проплывающими по небу облаками, а Алекс рассказывал историю про предыдущего президента Турции, грозно взирающего с чехла его айфона.

Пляж

Вот маленькое песчаное пятнышко пляжа на каменистом, заросшем после отлива водорослями, побережье острова Мал. Ледяная вода Атлантики подбрасывает адреналин в крови. Солнце, чайки, рыбацкие лодки, та парящая в пространстве мелодия и фраза из кинофильма «Достучаться до небес»: «Не знал, что на небесах никуда без этого? – Пойми, на небесах, только и говорят, что о море»…

Розовые очки

У меня теперь есть розовые очки, которые Алекс нашёл на причале в Обане, а потом подарил мне. В них мир предстаёт совершенно в ином свете. Сами посмотрите.

Юлия Барабошкина. Моменты счастья

Июнь 2015. Юрмала. Дождь. Мы энергично маневрируем между пёстрыми зонтиками отдыхающих на улице Йомас. Все немного устали и проголодались. Ресторанчики дразнят нас запахами кофе и выпечки. Дождь льёт всё сильней, а Алекс ведёт нас всё быстрей. Туда, подальше от оживлённой улицы и гастрономических соблазнов. Внезапно дома остаются позади, дорога обрывается.

Мы выходим к морю. Тишина. Никого вокруг. Только мы, море и небо. Небо огромное и очень близкое. Надулось, обиделось. Фыркает и плюётся в нас последними каплями дождя. А море уже успокоилось. Оно неторопливо перебирает свои барашки и степенно накатывает на берег. Пронзительно пахнет солью. Алекс тихо-тихо начинает читать какие-то стихи. Этот большой и сильный мужчина с добрыми глазами ребёнка в одну минуту становится совершенно беззащитным. А я крепко держу Диму за руку и боюсь пошевелиться. Боюсь вспугнуть этот момент абсолютно ребячьего счастья. Хочу запомнить этот момент каждой клеточкой.

Мы обязательно сюда вернёмся. И привезём родителей, и покажем детям. И будут счастливы все, кого мы
Страница 16 из 17

любим.

Алексей Иванов

В этой поездке я был со своей дочкой Кукой, ей уже почти 15 лет.

Знаешь, как раньше на первый бал выводили юных девушек – гордость и счастье отца за выросшую дочь и горечь от скорой разлуки. Но именно в Стамбуле я понял, насколько Ксюха выросла. Почувствовал себя взрослым и счастливым отцом, гуляя по городу, выбирая с ней кеды, придирчиво, но в тоже время, с улыбкой, рассматривая ее выбор. На набережной района Кадыкей я подарил ей цветы.

Удивительная штука – этот весенний Стамбул.

Виктор Панжин

«Money doesn’t buy you happiness, but it buys you a big enough yacht to sail right up to it.»

    Johnny Depp (англ. оригинал)

«Счастье за деньги не купишь. Но можно купить яхту, которая домчит тебя до него.»

    Джонни Депп (вольный перевод c англ.)

Вануату

Вануату 1.0

2005–2008

После того, как паруса выставлены по ветру, а на электронных картах проложен маршрут до следующей цели и управление передано автопилоту, в дальнем переходе у экипажей яхт появляется много свободного времени. Кто читает, кто готовит, кто пишет, кто пребывает в объятиях Амура. Именно за одним из подобных занятий нас застал тревожный сигнал сирены, доносящийся со стороны моторных отсеков. Как раз на долготе Вануату, этого крошечного островного государства, по пути с Фижди в Новую Каледонию, один из двигателей отказался нести дальше службу.

Судя по плескавшейся в моторном отсеке воде, добротный японский механизм явно был больше не расположен трудиться. Надо было срочно менять курс и искать помощи у ближайшей Земли. Так, волей случая, мы впервые оказались в этих местах.

Что я знал на тот момент о Вануату? (см. фото 53)

Фото 53. Вануату

Когда в 1979 году Великобритания уже больше не могла содержать на деньги налогоплатильщиков свою половинку островов Новые Гебриды, затерянных где-то в южной части Тихого океана, а с другой стороны, и не горело желанием отдавать их под протекторат Франции, владевшей на тот момент их второй половинкой, было решено объявить острова независимыми. Так, в 1980 году появилась Республика Вануату. Начало ее пути чем-то напоминает первые годы Советской власти. Угнетателей в лице китайских торговцев копрой, австралийских скотовладельцев и французских плантаторов кофе начали настойчиво вытеснять из страны, пока гаранты стабильности власти в лице Австралии и Франции не прекратили финансовую поддержку местного правительства. Президент опомнился, экспроприация прекратилась, а «белое» население потихоньку стало возвращаться на Родину. Да-да, именно на Родину, потому что большинство из них во втором и третьем поколениях были уроженцами Новых Гебрид. Так гласит история. А что сегодня?

Путешествуя по островам, близким и дальним от столичного острова Эфате, говорящим на более чем 70-ти языках, непонятных даже друг другу, мне часто приходилось слышать вопрос о том, что слышно в мире, когда Вануату снова станет колонией обоих союзников по Второй Мировой Войне? Ведь жизнь, за исключением столицы Порт-Вила c ее пятидесятитысячным населением, за 36 лет независимости практически не изменилась. Племена практикуют натуральное хозяйство и рыболовство. Дорог на большинстве островов нет, а их тут целых 83. Но, благодаря современным технологиям, страна перепрыгнула пару ступенек человеческого развития и из первобытнообщинного строя оказалась в мире Интернета, мобильной связи и реактивной авиации. (см. фото 54)

Фото 54. Вануату

…Как-то, на второй день после прибытия, прохаживаясь уже в четвертый раз по Lini Highway – одной из двух и единственных улиц столицы Порт-Вила, я поймал себя на мысли, что вывеска напротив, Michoutochkine, очень напоминает мне некую русскую фамилию, написанную на французский манер.

Делать сегодня было нечего, запчасть для мотора была уже заказана и нам оставалось лишь уповать на то, что она прилетит из Окленда с первым же самолетом на следующей неделе. Кроме того, все углы, простенки и перегородки на борту катамарана были отмыты и надраены, а продукты закуплены впрок.

Поэтому мы решили зайти в помещение под интригующей нас вывеской, которое оказалось не обычным бутиком, а магазином-музеем с коллекцией античных атрибутов повседневной жизни папуасов. (см. фото 55)

Фото 55. «Michoutochkine»

«Есть здесь кто-нибудь, кто говорит по-русски?» – громко сказал я вслух, наблюдая в зеркале за реакцией пожилого человека, уже некоторое время наблюдавшего за нами из соседнего помещения.

«Есть, – ответило по-русски отражение в зеркале. – С кем имею честь?»

Такого поворота событий я не ожидал. Ладно, по-русски, но чтобы с такой интонацией! Явно, русский был его родным. Но так в России не говорят уже лет сто. Мне и раньше доводилось встречать соотечественников, рожденных за пределами России, из тех, первых, послереволюционных волн эммиграции. Наш собеседник был явно из их числа. Но чтобы здесь, на Вануату!

Знакомимся. Николай Николаевич – путешественник, коллекционер, художник, меценат. Родился в Белфорте. Из белоэмигрантов, казачих кровей. Учился живописи в Париже. Затем – военная служба, путешествия: Индия, Индокитай, Новая Каледония, Папуа. Последние 40 лет на Вануату.

О нем, о нас, о впечатлениях, о знакомых – так незаметно прошли полчаса. Уже полдень, слуга паркуется у тротуара рядом с бутиком, Николай собирается отбыть, но берет с нас слово, что мы еще зайдем к нему поболтать, и исчезает в дверях. Мы же влезаем по винтовой лестнице на второй этаж, чтобы взглянуть на коллекцию артефактов примитивизма, собранную хозяином за годы его путешествий по островам Океании.

Не прошло и пяти минут, как раздается звонок и босоногая Матильда, с улыбкой в полный рот белых ровных зубов, передает мне трубку – «Ни-ко-лаи».

«Вы вот что, голубчик, приходите-ка к нам сегодня с подругой в гости. Часикам к пяти. Мы устраиваем по пятницам ужин. Собирается все местное общество.»

«А какая форма одежды принята у вас в обществе?» – интересуюсь, подмигивая курчавой меланезийке.

„Раскованная», – отвечает голос: – «Матильда объяснит вам, как до нас добраться. Передайте-ка ей трубочку», – и уже на «бисламе» трубка что-то рассказывает темнокожей, от чего та расплывается еще большей улыбкой. «Темный пушок под ушами нисколько ее не дурнит», – мелькает у меня в голове.

Так мы познакомились с Вануату и были введены в местное общество.

– Похоже, что сегодня вечером «люди с яхты» будут гвоздем программы…

Справка

Получив концессию правительства Вануату, американский оператор мобильной связи установил в 2008 году на всех островах ретрансляционные вышки для телефонирования и Интернета. В их столичном офисе продаются «мобильники» в комплекте с мини-солнечными батареями, ведь на многих островах республики нет электричества.

Большая часть экспатриантов (их здесь более трех тысяч и, в основном, они – из Австралии, Франции, США и Новой Каледонии) проживает в Порт-Вила, столице Вануату. Бензоколонки, автосалоны, ремонтные и строительные конторы, отели, бары и рестораны – их епархия. Китайцы, по традиции, ведут розничную и оптовую торговлю и владеют магазинами. Ни-Вануату вовлечены в экономику страны в качестве неквалифицированой рабочей силы. В стране отсутствует подоходный налог. Именно эта возможность сэкономить на налогах в своих
Страница 17 из 17

странах вкупе с низкими ценами на недвижимость и климатом схожим с тропической частью Австралии привлекает сюда ежегодно несколько сотен новых экспатриантов со всего мира.

По примеру «налоговых оазисов» в Карибском море, на Вануату расположены международные адвокатские конторы, а в регистре фирм, имеющих аккредитацию в торговом реестре Вануату, значатся многие известные компании мира. К счастью, в отличие, например, от Науру, Вануату богато не только финансовыми идеями для крупных корпораций. Путешествие по Вануату – это активный процесс познания природы и традиций этой маленькой страны в Тихом Океане.

Темнокожие слуги в расписанных мэтром красочных камзолах проворно обслуживают гостей на террасе. Двадцать человек вмещает стол, столешница которого выполнена из цельного куска дерева, некогда поверженного ураганом прямо здесь, на территории усадьбы художника. (см. фото 56)

Фото 56. Ужин по пятницам

Сегодня – полинезийская кухня: кокосовые крабы и лангусты, запеченые в собственном соусе на горячих камнях. Руководит поварами соратник и сподвижник Ника Мишутушкина – художник Алои Пилиоко. Уроженец острова Валлис, сопровождавший Николая еще в начале восьмидесятых с выставкой примитивизма народов Океании по Советскому Союзу, делится воспоминаниями о первом в своей жизни снеге и шапке-ушанке.

Гарнир также по-полинезийски: маниок, ямс, сладкий картофель, плоды хлебного дерева и плантажные бананы. На этикетки вин можно не смотреть – супермаркет в района Пэнго имеет богатый выбор французских вин.

Помню, как пару дней назад утром прочитав вывеску над кафе «Nambavan», а затем днем, у входа в супермаркет, название «Nambatu», в мое сознание закрались серьезные подозрения, что кто-то преднамеренно коверкает английские слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=23197752&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.