Режим чтения
Скачать книгу

Кромка читать онлайн - Василий Сахаров

Кромка

Василий Иванович Сахаров

Кромка #1

Он был никем. Человек из толпы. Обычный работяга. Но в один миг все изменилось. Судьба-злодейка проверила Олега Курбатова на прочность, и он не сдался. Он стал бороться и оказался в мире под названием Кромка. В параллельной вселенной, где люди насмерть бьются против демонов, бесов, мутантов и предавших свою расу дикарей. Война идет без перерывов, в лесах и горах. Клыки против гранат. Копья и стрелы против автоматов и винтовок. Злоба и ярость врагов против хитрости людей и минных полей. Воины-лесовики и ожившие мертвецы против наемников и спецназовцев. Кругом кровь и дымы пожарищ. Однако, как ни странно, именно в этом мире, чужом и опасном, Олег находит свою судьбу и становится в один ряд с другими защитниками людского рода.

Василий Сахаров

Кромка

1

Вначале было слово; точнее сказать, два.

– Ушел, сука! – выдохнул я, после чего рванулся в темноту, споткнулся и полетел в незамеченную яму.

Лицом вниз рухнул в перепрелую листву, задел какую-то крупную корягу, и карабин выпал из рук.

Вокруг царила тишина. Ни шороха, ни звука. Только ночной лес и туман. Нет истошных воплей ублюдка, которого мне хотелось убить, и не слышно топота шагов.

Повалявшись на земле, пришел в себя, встал и поднял оружие. После чего осмотрелся и направился к дороге, где находилась моя старенькая «шестерка».

Ноги в потрепанных ботинках, которые не жаль выбросить, ступали по палой листве осторожно, ствол гладкоствольного карабина «Сайга» обшаривал окрестности, и я старался услышать хоть что-нибудь. Но все бесполезно. Тишина. Давящая, тревожная, гнетущая и не свойственная ночному осеннему лесу. Нет шуршания мелких зверушек и стрекота скачущих по веткам ночных птиц. Не опадала на землю роса и почему-то отсутствовал шорох палой листвы. Лишь темные высокие деревья, обступавший меня со всех сторон туман и призрачный свет кажущейся огромной луны.

Поначалу внимания на все эти странности не обратил. Был занят своими мыслями и корил себя за то, что упустил ублюдка. Но вскоре пришел в себя, отметил отсутствие звуков и подумал, что от стресса у меня что-то со слухом.

Я остановился. Снова огляделся и левой рукой провел по камуфляжной куртке. С чувствами все в порядке. Ладонь ощутила влагу, которая оседала на одежде, а уши уловили характерный звук сминаемого синтетического материала.

«Значит, странность не во мне, а в том, что вокруг, – подумал я. – Но это все чепуха. Главное сейчас – к дороге выйти. Наверняка ублюдок туда рванет, а я его встречу и все-таки пристрелю».

При этом в голове машинальная отметка, что вокруг не клены и дубки, которые находились вокруг, когда я вбежал в туман, а сосны, самые настоящие, таежные. Это было странно. Однако всерьез меня это не заинтересовало, поскольку я искал приметный ориентир. Вот только ничего не находил. И чем дольше стоял на одном месте, тем больше терялся. Лес незнакомый. Тропинок нет. Птиц нет. Зверья тоже. Нет совершенно ничего живого или того, что могло бы послужить свидетельством присутствия людей.

«Спокойно, Олег, – успокоил я сам себя. – Ты только панике не поддавайся, и все будет хорошо. Дорога есть. Она рядом. Просто ты свернул с тропинки и попал в ту часть леса, где никогда раньше не бывал. Может такое быть? Нет, не может. – Ответ пришел моментально. – Все окрестные чащобы, которые не особо велики, я излазил, когда по весне на майские праздники отдыхать выезжал, и заблудиться здесь практически невозможно. Ну и кроме того мне известно, что сосен здесь не было. Тем более таких больших. Потому что мы в Подмосковье, а не на Урале или в Сибири. Тогда в чем дело? Неизвестно».

На время отбросив прочь рассуждения, я снова двинулся прямо. Шел быстро и никуда не сворачивая. Отмахал около километра и остановился. Впереди и позади – те же самые сосны. А вот дорога, от которой я и ублюдок отошли всего на двести метров, отсутствовала.

– Мать его! – со злостью тихо прошипел я и присел под ближайшее дерево.

Карабин лег на колени. После чего я достал из кармана сигареты и зажигалку. Чиркнуло колесико. Появился синеватый язычок пламени. Сигарета затлела и, втянув в себя горьковатый дым, я зажал дымящуюся белую палочку в ладони, а затем вспомнил о том, что заставило меня среди ночи выехать в лес…

Меня зовут Олег Курбатов, и я самый обычный человек. На просторах России таких миллионы. Родился в 1989 году. Учился. Не привлекался. Не состоял. Служил в армии. В горячей точке не был, обычный рядовой в роте охраны военного аэродрома. Увольнение в запас, и возвращение домой, в родной подмосковный городок. Здесь меня встретила мать, замордованная нелегкой жизнью женщина, и Наташа, старшая сестра, которая не так давно вышла замуж.

Отгуляв недельку, я устроился на работу в небольшую фирму, которая производила строительную плитку. Со временем смог купить потрепанную «шестерку», свои первые колеса, и накопил немного денег. В общем, все как у большинства людей. Проблемы, заботы, хлопоты и какие-то планы на будущее.

В суете совершенно незаметно пролетели три года, и в мою жизнь вторглась беда. Пропала сестра, которая поздно вечером возвращалась с работы и исчезла, а ее муж, в прошлом толковый человек с золотыми руками, а ныне алкоголик и дебошир, ничего о судьбе своей второй половины не знал. В последнее время самым главным для него стало опохмелиться после вчерашнего и в течение дня не понизить градус. Поэтому рассказать – надо отметить, за литр спирта – он смог немного. Наталья жаловалась на одного мужика, который жил неподалеку. Мол, пристает, следит и делает ей некрасивые намеки. И на этом все.

Милиция, с недавних пор полиция, мужика опросила. Но у того имелось хорошее алиби, и от него отстали. А что касается поисков Натальи, то ее особо и не искали. Каждый день в России пропадает от двухсот до двухсот пятидесяти человек. В общей сложности порядка ста тысяч граждан ежегодно. Так что же, всех искать? Тут никаких правоохранительных органов не хватит. Именно так объяснил мне ситуацию одноклассник, который после армии устроился на работу в МВД.

Что делать? Я решил продолжить поиски самостоятельно и начал с того самого мужика, который приставал к сестре. Однако сразу заняться им всерьез не получилось.

Старая народная мудрость гласит – беда не приходит одна. Вот и у меня так. Заболела мать. После исчезновения сестры у нее начались проблемы с сердцем, и пока я бегал по врачам, а потом искал деньги на сложную операцию, пролетело полгода. Мать все же умерла, не помогли ни дорогостоящие препараты, ни хорошие специалисты. Все было напрасно. Потеря единственной дочери подкосила ее, и медицина в таких случаях просто бессильна.

В итоге я остался в этой жизни один. И, вернувшись в заводское общежитие на окраине родного городка, где на последние деньги снял комнатку, я встал перед старым ростовым зеркалом на облупившейся стене и всмотрелся в себя. Молодой стройный брюнет. Глаза карие. Рост метр семьдесят девять. Вес восемьдесят килограмм. Крепкий. Плечи широкие. Здоровье приличное. Из вредных привычек – курение. Особых навыков по жизни нет.
Страница 2 из 22

Семьи нет. Денег нет. Работа потеряна. Однокомнатная квартира продана. Имущества – всего ничего. Пара чемоданов с пожитками и потрепанный временем автомобиль, которому столько же лет, сколько и мне. Постоянной подруги нет. Близкие родственники отсутствуют, и впереди ничего хорошего. Но в то же самое время я подумал о том, что теперь сам по себе и могу делать что угодно. Например, поехать на Север, где армейский дружок предлагал устроить на хорошую работу, или подписать контракт на службу в армии, или отправиться в Москву, где трудилась половина нашего провинциального городка. Поэтому, если взглянуть на положение, в котором я оказался, с точки зрения неисправимого оптимиста, передо мной были весь мир и вся жизнь. Однако не все так просто. Прежде всего нужно отдать долги, а еще следовало разобраться, куда на самом деле пропала Наталья. И начать я собирался с того самого мужика, который преследовал сестру.

Решение было принято, и я перешел к активным действиям. А поскольку не был спецназовцем из патриотических кинофильмов и бравым честным ментом, который пачками уничтожает преступников, все мои поступки были просты и прямолинейны. Я стал присматривать за подозрительным мужиком и собирать о нем информацию. Времени на это потратил немало и вскоре кое-что узнал.

Одинокий сорокалетний человек, Каюмов Иван Расулович. Менеджер среднего звена в солидной конторе. Невысокий толстячок с обрюзгшим лицом и парой крупных бородавок. Регулярно покупал на рынке диски с порнухой, в основном инсценировками изнасилований. Имел зарегистрированный карабин «Сайга» 12-го калибра, но не охотник и не стрелок. По пятницам посещал собрания и семинары пока еще не запрещенной секты «Светлый Путь». Иногда вместе с «братьями» и «сестрами» выезжал на природу. Среди родственников имелся крупный чин в городской полиции. Жил тихо и смирно, вот только на женщин чужих засматривался, и, как правило, все они были похожи на мою сестру – невысокие миловидные брюнетки двадцати пяти лет с обручальным кольцом на пальце. Почему Ивана Расуловича привлекали именно они? Этого я не знал. Но за несколько дней, пока ходил за Каюмовым, заметил, что, едва в пределах его видимости появлялась женщина определенного типа, как тихий и скромный менеджер преображался. Он словно становился выше ростом и крепче, а в движениях появлялась вальяжность и уверенность в себе. И если женщина была одна, он обязательно пытался с ней познакомиться и действовал напористо. Однако что-то в нем отталкивало представительниц прекрасной половины человечества. Поэтому Каюмов быстро сдувался и поспешно отступал, иногда с матом и угрозами в адрес женщины.

Естественно, подобное поведение менеджера не могло не показаться странным. И вскоре я пришел к выводу, что Каюмов как-то причастен к пропаже сестры. И эта мысль билась в моей в голове, словно пепел Клааса, который стучал в сердце Уленшпигеля. С этой мыслью я засыпал и просыпался. Слежка за Каюмовым стала моей манией, а желание отомстить не давало покоя. И в конце концов я решился на рискованный поступок, а именно на проникновение в квартиру подозреваемого, его избиение, незаконный обыск и допрос. Полицию при этом решил не привлекать в любом случае, потому что доказательств, которые бы обличали Каюмова, у меня не было, а предчувствия, как говорится, к делу не подошьешь. А ко всему этому родственник Ивана Расуловича наверняка постарается замять дело, а меня загнать туда, куда Макар телят не гонял. Следовательно, рассчитывать на помощь со стороны не приходилось.

Каюмов проживал в одном из тихих спальных районов города, на втором этаже старого пятиэтажного дома. Что и как делать, я определился заранее. И когда Иван Расулович вернулся с работы домой, я уже был на месте. Перед самым приходом маньяка, как я сам его для себя определил, занял позицию на лестничной площадке этажом выше. Дождался возвращения Каюмова, и, когда он стал открывать дверь квартиры, спустился вниз и резким боковым ударом ноги в спину толкнул его внутрь. Затем последовал за ним, приложил менеджера по голове заранее приготовленной дубинкой, которая была обтянута кожаным ремнем и, вырубив Ивана Расуловича, закрыл за собой дверь.

Первый этап операции прошел успешно. После чего я связал хозяина квартиры приготовленной для этого случая бельевой веревкой и совершенно спокойно, словно так и надо, осмотрелся и приступил к обыску. Стены в квартире были толстыми и покрыты дорогими звукоизолирующими панелями с прослойкой из войлока. Это была еще одна странность Каюмова, которую я заметил, начиная осмотр помещений. И, открывая комоды, шкафы и ящики письменного стола, все время надеялся найти нечто, что послужит оправданием моего поступка. Однако ничего не было. В квартире сорокалетнего холостяка имелась жесткая порнушка, как видео, так и журнальчики, но это законом не запрещено. И когда я хотел покинуть жилище Каюмова, который все еще находился без сознания, взгляд наткнулся на оружейный сейф.

«Чем черт не шутит, – промелькнула мысль, – а вдруг что-то отыщется?»

Я обыскал Ивана Расуловича, нашел при нем связку ключей и один из них подошел к сейфу, который я вскрыл и обнаружил гладкоствольный карабин «Сайга-12С», сотню патронов, пулевых и с крупной картечью, масло для чистки оружия, и прозрачную пластиковую коробку с несколькими десятками фотографий.

При виде находки сердце дрогнуло. Слегка подрагивающие руки подняли крышку, взяли верхнюю фотографию, и я увидел на ней свою сестру.

Наталья была совершенно голой, а ее лицо и тело украшали многочисленные кровоподтеки и порезы. Женщину привязали к колышкам на покрытой свежей весенней травой поляне, глаза ее были навыкате, а рот раззявлен в крике.

Глядя на фотографию, я почувствовал такую боль, словно меня самого пытали. И чувство это было настолько сильным, что я застонал и меня скрутило.

Впрочем, вскоре слабость отступила. Я вновь собрался и стал прежним Олегом Курбатовым, только более жестким и уже готовым на убийство ублюдка, который пытал мою сестру. И, продолжая накручивать себя, собирая в единое целое лютую злобу на лежащего в соседней комнате недочеловека, я продолжал рассматривать снимки. Одно изображение сменяло другое. Я видел свою сестру и других женщин, а всего насчитал четыре жертвы Каюмова, который наверняка действовал не один. А помимо этого по приметному пейзажу за спиной одной из жертв, которую насильник и садист привязал к дереву, узнал место, где совершались убийства. Это была заброшенная пятнадцать лет назад база отдыха за городом. Молодежь там часто бывала, в том числе и я, а последний раз – всего за пару дней до исчезновения сестры.

Фотоснимки закончились, и под ними, на дне коробки, был обнаружен странный амулет, медный крест из четырех узких неравнобедренных треугольников на золотой цепочке. От предмета веяло чем-то недобрым, и на миг показалось, что на меня кто-то смотрит. Однако в комнате никого не было, и ощущение плохого взгляда вскоре пропало. После этого я задумался. Что делать дальше? Но размышлял недолго, ибо для меня все на поверхности. Необходимо
Страница 3 из 22

уничтожить маньяка, и сделать это надо на том самом месте, где он мучил и убивал своих жертв. Однако возникал еще один резонный вопрос. А как вытащить человека из его квартиры и незаметно вывезти за город? Дилемма. Хотя выход нашелся достаточно быстро. У Каюмова в квартире имелся хороший запас дорогого алкоголя, и если напоить его, пусть даже силком, проблем с тем, чтобы вывести ублюдка из дома, не будет. Особенно если сделать это ближе к полуночи, когда в пятиэтажке все спят. Правда, была большая вероятность, что кто-то все же встретит меня и запомнит внешность, но в тот момент это казалось неважным. Я четко понимал, что маньяк жить не должен, а убивать его в квартире – неправильно.

Определившись со своими намерениями, я перешел в комнату, где находился Каюмов. Он уже очнулся и, увидев над собой меня, истошно закричал:

– Помогите!

– Заткнись! – носком ботинка я ударил Каюмова по ребрам.

Ублюдок посмотрел на меня своими заплывшими жиром глазками, разглядел в руках фотографии и амулет, а затем зло прошипел:

– Ты попал, мальчишка! Конкретно попал! Ты это понимаешь?!

Я снова я ударил маньяка по ребрам. Присел рядом с ним на корточки, бросил ему под нос пару фотоснимков и спросил:

– За что же ты их так?

– Не твоего ума дела, сопляк! Немедленно развяжи меня, а не то пожалеешь, что на свет народился! Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?! Да ты знаешь, какие у меня связи?! Развяжи! Живее!

В голосе неприметного и с виду хилого гражданина, бородавки которого были смешны, как и он сам, неожиданно прозвучали сильные властные нотки, и я дернулся, а руки сами по себе потянулись к веревке. Но клокотавшая во мне смесь ярости и злости не дала сделать глупость, и я удержался. А затем, чтобы заткнуть Каюмову рот, встал на одно колено, навис над ним и стал месить его лицо кулаками. Удар! Еще один! Третий! Четвертый! Нос ублюдка был разбит, и из него потекла красная юшка, а следом под ударами лопнули губы и левая бровь.

Каюмов взвыл от боли и замолчал, а я прекратил избиение и заткнул пасть маньяка найденной на кухне грязной тряпкой. После чего немного успокоился. И, понимая, что после убийства твари на двух ногах придется бежать из родного города, стал собираться в дорогу.

Среди вещей Каюмова нашел вместительный походный рюкзак. Видно, только недавно купленный менеджером, потому что на нем еще висела магазинная бирка. Хорошая вещь, и в него я стал скидывать все, что мне нравилось или казалось нужным. Двадцать тысяч рублей пятисотенными купюрами. Немного продуктов: хлеб, консервы и колбасу. Патроны. Сложенный карабин с одним снаряженным магазином на пять патронов. Плюс два запасных магазина. Простой туристический нож. Странный амулет. Пару бутылок водки. Новенький спальный мешок. Золотой перстень. Вот и все. Остальное брать не стал, ибо в поход не собирался, а планировал после убийства сразу направиться в сторону Москвы, по пути зарыть в придорожной чащобе оружие и продолжить путь в столицу. А что дальше, особо не задумывался. Главное, уничтожить Каюмова.

Пока готовился и собирался, наступил вечер. На часах половина десятого. Пора выдвигаться. И, взяв из бара литровую бутылку водки, я вновь присел рядом с Каюмовым и вынул из его рта импровизированный кляп. Секунду помедлил и, не давая маньяку отдышаться, ломая зубы, воткнул в рот ублюдка открытую бутылку. Каюмов пить не желал и сопротивлялся. Однако я зажал ему нос, и он был вынужден глотать прозрачную сорокаградусную жидкость. В один прием выпил треть. Затем столько же во второй. А перед третьим выдохнул:

– Конец тебе! Дурак! Какой же ты кретин! Мои друзья в порошок тебя сотрут! Ты никто и ничто! Просто мясо!

– Посмотрим, – произнес я. – На место приедем и еще раз побеседуем, так сказать, на лоне природы. Там ты расскажешь про своих друзей и, может быть, я их тоже навещу.

– Какое лоно природы? – Каюмов насторожился.

– Поедем туда, где ты женщин убивал.

– Нет! Туда сегодня нельзя!

Я промолчал. Вновь воткнул в рот ублюдка бутылку и заставил пленника выпить ее до дна. Кстати, с ним едва передозировка не случилась. Он сильно покраснел и пару раз сильно дернулся. Даже мысль промелькнула, что сейчас он сдохнет. Однако Каюмов, несмотря на свой невзрачный вид, оказался крепышом и здоровьем обладал хорошим. Поэтому вскоре оклемался, и спустя несколько минут, когда избитый и пьяный Каюмов уже мало что соображал, я поднял его на ноги, накинул на плечи маньяка сброшенный в прихожей плащ и вывел на лестничную клетку. Здесь никого не было. И только где-то на четвертом этаже кто-то разговаривал и звенел ключами.

«Отлично! – подумал я и сам себя подстегнул: – Надо спешить!»

Я поволок своего пленника на выход из дома. Спустились в подъезд, вышли во двор – и снова везение. Опять никого. Моя машина находилась неподалеку и, погрузив связанного Каюмова на заднее сиденье, я повел «шестерку» в знакомое место. Улицы были полупустынны. «Шестерка» – машина неприметная, а правил я не нарушал, так что гаишники меня не останавливали.

На территории заброшенной турбазы оказались около полуночи. Я выволок начинающего трезветь Каюмова из машины и потащил в сторону поляны, которую видел на фотографиях. Ублюдок спотыкался и ругал меня матерными словами, но я не обращал на это никакого внимания. На одной руке рюкзак с оружием, а другая, схватив веревку, которой был связан маньяк, тянула ее вверх, тем самым заставляя согнувшегося Каюмова спешить вперед.

Далеко идти не пришлось. Двести метров по тропинке, и вот она, та самая поляна, залитое лунным светом пространство посреди большой рощи. И, представив себе, как здесь умирала сестра и другие женщины, я сразу забыл, что собирался расспросить Каюмова о его друзьях и деяниях. Пинком под зад толкнул маньяка на траву. Затем сбросил с руки рюкзак, отстегнул клапаны, одним рывком вынул карабин и нацелил его на маньяка.

Щелкнул предохранитель. Лязгнул затвор. И, глядя на Каюмова, я сказал:

– Молись, твой час настал.

После этих слов я ожидал, что Каюмов постарается меня разжалобить, покается, заплачет или просто закроет глаза. Но он, покачиваясь из стороны в сторону, встав на ноги, посмотрел на стену тумана, который наползал на поляну от протекавшей неподалеку речушки и закричал:

– Хозяин, спаси меня!

Каюмов кричал так, словно видел кого-то, невидимого для меня, и невольно я посмотрел на туман. Всего на пару секунд отвлекся, а ублюдок резко вскочил на ноги и бегом рванулся в туман. Миг! И казавшийся совершенно пьяным толстенький человечек на коротких ножках ускользнул.

Вскинув к плечу приклад карабина, я выстрелил ему вслед. Однако то ли у меня навыка не было, то ли от оружия отвык, то ли ночная темнота или туман помешали, но я промазал. Спина Каюмова удалялась, и мне пришлось броситься за ним вслед. Я бежал за убийцей со всех ног и уже нагонял его. Но он вломился в окружавшие поляну густые кусты и исчез. Я продолжал мчаться по следам убийцы, но потерял его, а затем произошло падение, и наступила странная тишина…

Я вернулся в реальность оттого, что сигарета дотлела и окурок обжег ладонь. Вокруг все по-прежнему.
Страница 4 из 22

Незнакомый сосновый лес. Дороги нет. Все тихо. Ни шума, ни постороннего звука. Что делать – неясно. Но понятно одно – бродить по чащобе ночью не стоит. Значит, надо дождаться утра; и, плотнее закутавшись в легкую камуфляжную куртку, всматриваясь в темноту, я застыл без движения. И как-то быстро заснул, хотя делать этого не собирался…

2

Пробуждение было тяжелым. Тело ломило: все же середина октября, а по утрам прохладно, и сказывалась сырость от тумана. Руки закоченели, а глаза слезились. Однако жалеть себя я не стал. Мысленно обозвал себя идиотом, которого прячущийся где-то в лесу маньяк мог придушить голыми руками, и встал.

Все тот же сосновый лес. Вот только на ветках появились поющие свои песни лесные птахи и любопытные белки. Травы под ногами нет, зато много хвои и веток. Над чащобой всходило солнце. И первое, что я сделал, – попытался обнаружить свои ночные следы. Они нашлись быстро, и я направился в сторону поляны, где так и не смог отомстить за Наташу и других женщин, имена которых мне неизвестны. Шел быстро, потому что торопился к машине. Однако вскоре был вынужден остановиться. Метров через семьсот-восемьсот цепочка следов оборвалась. Только что в относительно ровном покрывале из иголок пролегала кривая полоса, обозначающая движение. И вот – ничего.

Снова вопрос. Что делать? Потоптался на одном месте и, прикинув, как двигался, продолжил движение. Направление выбрал верно, и вскоре оказался на поляне. Но совсем не на той, где находился ночью. Здесь не было дубов, кленов и ясеней, а только хвойные деревья. Однако в центре поляны валялся рюкзак, который я прихватил на квартире у Каюмова.

«Значит, это все-таки та самая поляна? – озадачился я. – Нет. Не может быть. Но рюкзак здесь? Да. И как он здесь оказался? Очередной вопрос, который пока остается без ответа».

Я завертел головой по сторонам и попытался понять, где нахожусь. И в этот момент в кустарнике заметил серый плащ, бывший на Каюмове. Приготовил карабин и бегом устремился к нему. Но как только влетел в заросли, увидел, что убивать некого. Раскинув руки, Каюмов лежал на земле, а из его правого глаза торчала оперенная белыми гусиными перьями стрела.

– Что за… – начал я, однако договорить не успел.

Позади меня из кустарника, словно атакующий свою жертву питон, стремительно выскользнул невысокий крепыш в черной кожаной куртке и с автоматом АК-47 в руках. После чего отточенным движением он нанес мне удар прикладом в голову.

Короткая вспышка в глазах и – темнота. Я потерял сознание, а затем рухнул рядом с Каюмовым. И разница между нами в эту секунду была лишь в том, что он уже умер, а я пока еще нет.

3

В нос воткнулось что-то острое, я чихнул, и от этого пришел в себя. Причем без переходов. Только что находился в беспамятстве, а спустя мгновение – уже в сознании. И первое чувство, которое я испытал, – боль. Казалось, голова раскалывается на части, тело ломило, а язык во рту превратился в инородную вещь, сухую и жесткую, словно дерево. Отекшие веки не поднимались, общее состояние плохое и дополнялось все связанными руками и ногами.

«Что со мной?» – спросил я себя, и ответ пришел без промедления. Потому что вспомнилось все, что произошло до того, как я провалился во тьму. Родной город. Каюмов. Квартира маньяка. Обыск. Мерзкие фотографии. Душевная боль и ярость. Ночь. Роща. Бегство ублюдка. Блуждание по незнакомому лесу. Поляна и труп врага. А затем быстрая тень за спиной и человек с автоматом.

Дернул руками. Бесполезно. Связали меня крепко, а резкое движение отозвалось острой болью, которая сверху вниз, вдоль позвоночника, прокатилась по нервам. Тело при этом изогнулось в судороге, и, не выдержав, сквозь зубы я застонал, а затем замер без движения. Гадать, где я находился, пока бесполезно. Вырываться тоже. И все, что оставалось, – ждать. Чего именно? Этого я не знал. Может быть, момента, когда меня развяжут, или смерти.

Прошло несколько минут. За это время мне стало немного легче, и я постарался проанализировать свое положение. Однако провести анализ не получалось, потому что не хватало информации и в голове царил сумбур. Но попытка все же дала некоторый положительный эффект, и я подумал о том, что люди, которые вырубили меня и связали, оставили мне одежду, обувь и жизнь. Факт незначительный, но он немного обнадеживал. Ну и, кроме того, я лежал не на голой земле, а на плащ-палатке. И это еще один плюсик, который говорил о том, что если меня и убьют, то не сразу. Больше на ум ничего не приходило, и я вновь попробовал открыть глаза. Опухшие веки дернулись и приподнялись.

По зрачкам ударил дневной свет. Потекли слезы, но вскоре зрение адаптировалось и, осторожно поворачивая шею, сумел немного оглядеться.

Я лежал в большом углублении между двумя упавшими старыми соснами. Видимо, рухнули они не так давно, может быть, с полгода назад. Колючие зеленые лапы огромных деревьев нависали над землей, и получался природный шатер, своего рода просторная палатка. Что находилось позади, не видно, но я чувствовал ствол еще одного дерева, а напротив него находился узкий лаз, который наверняка вел в лес. Слева от этого выхода валялся вскрытый рюкзак Каюмова, а справа – два видавших виды потертых армейских вещмешка и квадратный походный ранец из окрашенной в темно-коричневый цвет кожи. В укрытии – никого. Однако, прислушавшись к окружающим его звукам, среди пения птиц и треска веток, которые раскачивались под напором осеннего ветра, я распознал человеческие голоса. Они приближались и с каждой секундой звучали все явственней. Наконец люди остановились перед лазом, и, сам не понимая почему, я снова закрыл глаза, сдержал готовые вырваться из груди болезненные стоны и замер без движения.

В укрытие заглянул человек. Он промолчал, а затем вылез наружу, и я услышал простуженный мужской голос:

– Он еще без сознания.

– Точно? – спросил второй мужчина, судя по голосу, молодой.

– Да.

– Вязал его хорошо? Не вырвется?

– Обижаешь, Кольцо. У меня все на совесть. Когда это Миша Ковпак человека упускал? Не было такого и не будет.

Короткая пауза, и снова голос молодого, которого простуженный Миша назвал Кольцом:

– Ну, что думаете?

– К отряду надо пробиваться, – ответил Миша. – Здесь нас зажмут. Пока вокруг спокойно, нечисти нет – она за нашими погналась, но это ненадолго. Места здесь нехорошие, переход рядом, так что надо уходить.

– Елена, а ты что думаешь?

В разговор вступила женщина, голос которой звучал очень резко, и от него по моей коже пробежали мурашки:

– В Ирму идти надо, там община крепкая, и нас приветят. До реки не очень далеко, километров тринадцать-четырнадцать по лесу, а там плот. Сплавимся вниз по течению, и уже послезавтра будем на месте. Отсидимся в поселке, осмотримся, и только тогда уже в Каменец пойдем. По дорогам до границы за пять дней доберемся. А если попробуем за отрядом пойти, придется через нежить пробиваться, а на это у нас может не хватить сил. Миша после ранения слаб и за нами не угонится, при беге рана откроется, да и потеряшка сгинет.

– А ты считаешь, что наш пленник – потеряшка? – произнес Кольцо. –
Страница 5 из 22

Сомнительно это. У него амулет демонов. Поэтому, скорее всего, он из пособников.

– Нет в нем зла, – помедлив, ответила Елена. – Просто человек оказался не в то время и не в том месте, значит, надо разбираться, кто он таков.

– Насчет Ирмы согласен, – вновь послышался простуженный голос Миши. – А что касательно пленника, думаю, Елена ошибается. Надо допросить его, а потом ножом по горлу – и все. – Заминка, покашливание и снова Миша: – Но решать, конечно, тебе, Кольцо. Скажешь, потянем его на себе, но не лежит у меня к этому сердце. Ножиком по горлу – оно как-то проще. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.

– Ты замашки свои уркаганские оставь, Миша, – с легкой усмешкой произнесла женщина. – Мы не людоловы, с которыми ты десять лет бок о бок пробегал, а повольники. Для нас человеческая жизнь – не мелкая разменная монета, которую если потерял, не жалко. Нас, нормальных людей, и так не очень много, а ты говоришь – проблемы нет. Жизнь любого разумного существа, в ком искра разума есть, ценить надо. Ясно?

В вопросе Елены прозвучала угроза, и Миша, который, видимо, опасался женщину или сильно уважал, ответил без промедления и колебания:

– Да ясно все. Успокойся.

После этого наступила тишина. Люди молчали, наверное, думали. А я вслушивался в каждый шорох за пределами укрытия и дождался решения своей судьбы, которое огласил Кольцо:

– С пленным поговорим, и Елена к нему внимательней присмотрится. – Слово «присмотрится» лидер выделил особо. – Если он из демонских пособников, кончаем его и уходим сами, а если потеряшка, тогда возьмем с собой.

– А вещички его? – спросил Миша.

– Разберемся. Заслужит – вернем.

– Жаль. Мне его рюкзак приглянулся, и карабин хороший, новенький.

В этот момент мне в нос попала пылинка и, не удержавшись, я чихнул. Люди снаружи замолчали, а спустя несколько секунд в укрытие один за другим проникли все, кто меня обсуждал. Они расположились полукругом, и молодой мужской голос произнес:

– Эй! Открывай глаза. Понятно, что ты уже в себя пришел.

Скрывать это теперь было бессмысленно и, поморщившись, я открыл глаза. После чего моргнул, и всмотрелся в странных людей перед собой. Почему странных? Потому что они были одеты совсем не так, как принято одеваться в современном обществе. И помимо этого каждый был вооружен.

Справа от меня, поджав под себя ноги, на кучке старой хвои сидел русоволосый мужчина, на вид не старше двадцати пяти лет. Одет в кожаную куртку с темными металлическими заклепками и потертые черные джинсы. На ногах ладные шнурованные сапожки, на голове темно-зеленая бандана, на груди стандартная армейская разгрузка с магазинами и парой гранат, а в руках обычный советский АКС. В общем-то парень как парень, типичный русак. Чрезвычайно серьезный и напряженный молодой человек, которому только дай повод – порвет противника на тряпочки и после этого спокойно пойдет дальше по своим делам. Натуральный волк в человеческом обличье. Видимо, это Кольцо, старший в группе, которая меня захватила. Все признаки налицо, заметно, что он лидер, и других претендентов на человека с молодым голосом рядом не было.

В центре по-блатному, на корточках, в расслабленной позе расположился скуластый сорокалетний крепыш. Гладко выбритая голова в лучиках солнца, проникающих в лесное укрытие и скользящих по лысине, блестит как бильярдный шар. На губах Миши улыбка, и вместо правого верхнего клыка видна золотая фикса. На теле обычный армейский камуфляж российской армии 90-х годов и разгрузка, поверх которой накинута проклепанная металлом кожанка, а из обуви – ботинки на толстой подошве, что-то наподобие десантного образца. Из оружия у Миши карабин «Сайга-12С», который ранее принадлежал Каюмову и сейчас висевший за спиной, а в руках старый потрепанный АК-47. Внешне он выглядит как старослужащий солдат Российской армии где-нибудь в полевых условиях при отсутствии высокопоставленного начальства. Однако в глазах у него столько плутовства, что любой опытный человек, который повидал жизнь, сразу определит в нем не бойца регулярной армии, а вора и прохвоста. И хотя я не мог отнести себя к такой категории людей, понять, кто таков по жизни Миша Ковпак, смог.

Наконец, третий человек, Елена. Коротко стриженная русоволосая женщина лет тридцати пяти, статная и с приметным косым шрамом на левой щеке. Подобно мужчинам, она была одета в кожаную куртку с металлическими заклепками, широкие полотняные брюки и носила такие же сапоги, как и лидер группы. А из оружия Елена имела при себе прямой меч полуметровой длины, который висел в потертых ножнах на левом боку, и короткий лук с колчаном оперенных белыми перьями стрел за спиной. Взгляд женщины был направлен на меня, и, когда я его поймал, практически сразу отвернулся. Слишком пронзительным он был, и мне показалось, что взор Елены заглядывал в самые потаенные уголки моей души.

Пока я рассматривал этих странных людей, они в свою очередь смотрели на меня. И когда я отвел взгляд от Елены, начался разговор.

– Поговорим? – предложил Кольцо.

– Можно, – согласился я. – Только воды дайте, а то в горле пересохло. И руки хорошо бы развязать, затекли.

– С водой проблем нет. – Лидер группы отстегнул от пояса металлическую фляжку в зеленом матерчатом чехле, приложил ее к моим губам, и, когда я сделал несколько глотков, добавил: – А вот развязывать тебя рано. Надо разобраться, кто ты такой.

– Как скажете. Сила на вашей стороне. Спрашивайте.

На меня посыпались вопросы. Кто? Откуда? Чем занимался? Что умею? Где учился и служил? Как попал в точку перехода? Почему рядом крутился «пособник»? Откуда у меня амулет в форме креста из четырех треугольников? Ну и так далее. Беседу вел исключительно Кольцо, а Миша и Елена выступали наблюдателями. Я отвечал честно, хотя смысла некоторых вопросов не понимал и сам о многом спрашивал. Но мои вопросы игнорировали, а настаивать на ответах, по понятным причинам, я не мог: не в том положении, чтобы от кого-то и что-то требовать.

Прошло около получаса. В горле снова пересохло, и меня опять напоили. После чего вновь спрашивали, откуда я и как попал в точку перехода. Но, к счастью, это были дополнительные и контрольные вопросы. И когда удовлетворенный разговором лидер повольников замолчал, в дело вступила Елена, которая крепко обхватила мое лицо мозолистыми ладонями, зафиксировала его, всмотрелась в мои глаза, а затем около минуты рассматривала их. И если поначалу было неприятно, ибо снова возникло ощущение, что женщина пытается разглядеть нечто личное, вскоре все изменилось. Когда Елена отпустила меня, я жалел, что не могу вечно смотреть в ее глаза, которые словно прочитали всю мою душу. Впрочем, это ощущение было мимолетным, и, посмотрев на Кольцо, я спросил:

– Ребята, а где я нахожусь?

Кольцо дождался одобрительного кивка со стороны Елены и в свою очередь кивнул Мише. Крепыш наклонился ко мне и ловко распустил узлы веревок. Кровь побежала по затекшим жилам, я стал массировать кисти рук, и только после этого лидер ответил:

– Ты находишься на Кромке. – Я хотел задать новый вопрос, но Кольцо удержал
Страница 6 из 22

меня взмахом ладони и продолжил говорить: – Кромка – эта планета, которая находится в смежном с нашей родиной, планетой Земля, пространстве. Некоторые называют ее адом, другие раем, третьи чистилищем, а для нас она Кромка, иной мир с несколько иными законами, чем на Земле. Жить здесь можно, воздух и вода те же самые. Однако есть много опасностей, про которые ты еще узнаешь. А если тебя интересует, как ты сюда попал, объясню. Между Кромкой и Землей существует связь через порталы. И, шагнув в туман, про который я тебя спрашивал, ты оказался в нашем мире. Такие вот дела. Хочешь – верь, а хочешь – нет, дело твое, но я сказал правду.

Кольцо замолчал. Он улыбнулся и переглянулся с Мишей, подмигнул ему, и широкоплечий крепыш хмыкнул. Затем оба повольника посмотрели на меня, и я поинтересовался:

– А назад вернуться можно?

Повольники засмеялись, видимо, они ждали чего-то подобного. И, отсмеявшись, Кольцо сказал:

– Все про это спрашивают, и ответ для всех один – нет. Вернуться на Землю нельзя. По какой-то причине порталы пропускают на Кромку все что угодно, а на Землю – только неодушевленные предметы. Такова реальность. А почему так и отчего, нам не интересно. Мы повольники и задумываться над глобальными вопросами нам ни к чему.

– А повольники – это кто?

– Про наемников знаешь?

– Да.

– Вот мы и есть наемники. Однако работаем не только за материальные блага, но и за идею. Никому не подчиняемся и всегда сами по себе.

– А почему планета называется Кромка?

– Это граница между мирами живых и мертвых, поэтому и Кромка. Но об этом позже поговорим, на следующем привале. А пока…

Повольник хотел сказать что-то еще, но Елена резко щелкнула пальцами, и мужчины моментально схватились за автоматы. Они вскочили на ноги и бросились к лазу, а снаружи раздался голос еще одного мужчины:

– Кольцо, мертвяки! Три десятка! Через пятнадцать минут будут здесь! Уходим!

– Подъем, Олег! – Кольцо кивнул на полупустой рюкзак Каюмова. – Хватай вещички и бегом за нами! Отстанешь – пропадешь! На нас вышли живые мертвецы. Не сказочные, мать их так, а самые что ни на есть настоящие. Это не шутка. Все ясно?!

Мне оставалось только согласно мотнуть головой, которая все еще болела. После чего я поднялся. Пошатываясь, подошел к рюкзаку, с трудом взвалил его на плечи и вслед за повольниками, которые быстро закинули на себя поклажу, выполз наружу и оказался в залитом солнцем овраге. Помимо уже знакомых личностей здесь находился еще один боец. Судя по автомату и одежде, тоже повольник. Он что-то нашептывал Кольцу и, выслушав его, тот прошипел:

– Уходим к реке! За мной! Не отставать!..

4

Легкой трусцой, словно не было за плечами поклажи, повольники побежали к выходу из оврага, а я последовал за ними. Что происходит, разумеется, не понимал. Но чувствовал, что, если отстану от группы, со мной случится нечто плохое. Поэтому спешил как мог.

Легкий рюкзак, который не был подогнан под меня, бил по спине и постоянно съезжал набок. Грязная одежда быстро пропиталась потом. А еще давала знать о себе слабость после удара по голове. В общем, было тяжело, и через пару километров, когда повольники выбежали на извилистую звериную тропу, я упал.

Группа на меня внимания не обратила. Повольники продолжали бег, и только Елена остановилась.

Женщина смерила меня оценивающим взглядом, вынула из внутреннего кармана куртки кусок липкой черной смолы и спросила:

– Жить хочешь?

– Да, – просипел я, после чего попробовал встать, но не смог.

Елена вложила в мою ладонь кусок смолы и сказала:

– Жуй, но не глотай. Он сам растворится. Это поможет. И не останавливайся. Беги. Остановка – это смерть. Очень поганая смерть.

– Ага!

Я закинул в рот смолу, которая была на вкус сладковато-приторной и пахла словно гречишный мед. Зубы впились в мягкую, но противную субстанцию. Ароматная слюна потекла по пищеводу, и спустя минуту я почувствовал, что боль уходит, а голова очистилась от посторонних мыслей. Наступила легкая эйфория, и мне показалось, что я готов свернуть горы.

«Дурь, стимулятор какой-то, – подумал я, поднимаясь и глядя вслед Елене. – Ну и плевать! Надо выжить, а все остальное – потом».

Снова бег, такой же легкий и свободный, как у повольников, которых мы с Еленой догнали через десять минут. Дыхание ровное. Ноги уверенно ступали по траве и хвойному настилу. Здорово! И, втянувшись в ритм движения, я даже смог немного подумать над тем, где оказался.

«Итак, Олег, – спросил я себя, – что мы имеем? Каюмов сдох, и это хорошо. Но его прикончил другой человек, и это плохо. По словам повольников, я оказался на планете Кромка. И если им верить, здесь опасно и за нами гонятся некие живые мертвецы. Правда ли это? Пока неизвестно. Но то, что вокруг не подмосковные леса и я до сих пор не встретил ни единого куска полиэтилена или валяющихся под кустами использованных презервативов, – факт. Кроме того, повольники выглядят как настоящие вояки. Оружие у них разнокалиберное, но рабочее, и на шутников они не похожи. А походят они на матерых убийц, которым такая никому не нужная и неприметная личность, как Олег Курбатов, просто-напросто не интересна. По крайней мере, на данном этапе, когда на хвосте погоня. Так что на розыгрыш все происходящее не похоже. И если так, вполне возможно: мне не солгали и я в самом деле оказался в ином мире. Это плохо? Да. Но, с другой стороны, на Земле меня никто не ждет, а люди везде остаются людьми. Со всеми своими достоинствами, слабостями и недостатками. Поэтому, может быть, удастся здесь прижиться, и хотя у меня много вопросов, думаю, со временем ответы будут получены. В частности, откуда у повольников огнестрелы? Сколько людей в этом мире? Как они живут? И кого здесь стоит опасаться?»

Километр сменялся километром. Повольники стали выдыхаться и чаще сменять бег на шаг. А потом упал Миша Ковпак, который, как я позже узнал, не так давно был ранен в ногу и, не долечившись, отправился в поход. Миша – не приблудный новичок, которого не жаль, и Кольцо устроил привал. Елена занялась Ковпаком, у которого открылось кровотечение и, нашептывая себе под нос какие-то слова, стала его перевязывать. Второй рядовой боец группы, по имени Серж, занял оборону с тыла. А Кольцо, перебрав вещи Миши, подозвал меня:

– Олег, иди сюда.

– Здесь!

Я по-прежнему ощущал небывалый прилив сил и бодрости. Поэтому подошел быстрым шагом, и он передал мне карабин, патроны под гладкоствол и запаянный цинк с автоматными патронами калибра 7,62 мм.

– Держи! Патроны – в рюкзак, оружие – при себе. Понял?

– Выходит, вы мне уже доверяете?

Кольцо посмотрел на Мишу и ответил:

– Да. Если бы ты служил демонам, уже бы в спину ударил или отстал, чтобы мертвяков подстегнуть. Но ты этого не сделал. Да и Елена говорит, что ты нормальный человек, а она женщина понимающая, и мы ей доверяем.

– Понятно.

Снарядив магазины для карабина, я пристегнул один к оружию, а два вложил в глубокие боковые карманы куртки. После чего уложил цинк в рюкзак, подтянул ремни и посмотрел на повольника, который наблюдал за моими действиями. Кольцо одобрительно кивнул и сказал:

– Если
Страница 7 из 22

придется стрелять в мертвяков, бей в голову, иначе толку не будет. Старайся их не подпускать. До реки осталось три километра, и там нас не достанут – нежити через проточную воду пройти трудно. Запомни – стреляй в голову и старайся не бояться. Впрочем, сейчас это не важно, ты под медовой смолкой, и тебе все одинаково, что бежать, что стрелять…

Неожиданно мимо повольников, совершенно не опасаясь людей, по звериной тропе пробежал олень. Гордый и красивый самец, вскинув к небу ветвистые рога, промчался словно вихрь и исчез. А следом за ним появился небольшой медвежонок, который на ходу ревел, словно звал потерянную мать, но не останавливался.

– Бегом! – выкрикнул Кольцо. – Миша, выдержи! Немного осталось!

– Постараюсь… – одергивая окровавленную штанину, просипел Ковпак.

– Побежали!

Опять бег. Повольники помчались по тропе, что должна вывести нас к водопою, неподалеку от которого находился плот для переправы через реку. А мимо, обгоняя людей и мешая движению, в ту же самую сторону мчались дикие звери: пара косуль, зайцы, медведица, догоняющая своего малыша, и волк-одиночка. Слева и справа от тропы тоже движение, и мелькали звериные шкуры.

«Словно позади пожар, – мелькнула в голове мысль, которая тут же, лишь только я зацепился взглядом за покачивающийся перед глазами ранец Кольца, сменилась следующей: – Мертвецы, говоришь? Хм! Какие там мертвецы? Сказал бы сразу – мутанты местные или дикари, которые черепа раскрашивают. Так проще и понятней, а то придумал тоже: мертвецы… Жаль, что их не видно, хоть посмотрел бы на чудовищ, которых не только звери боятся, но и хорошо вооруженные люди».

Вторя моим мыслям, поток зверей иссяк и за спиной раздался голос Сержа:

– Они рядом! Догоняют!

Голос бойца звучал громко и вполне уверенно, но я почувствовал в нем еле заметную дрожь. После чего невольно, как и вся группа, ускорился.

Истоптанная копытами и лапами тропа вскоре закончилась. Вперед вырвалась Елена, которая побежала вдоль берега. За ней устремился Миша, а Кольцо, Серж и я остановились. По моему мнению, позиция не очень хорошая. На пятьдесят метров вокруг открытое пространство, и если бы повольников стали обстреливать из кустарника, например, стрелами, укрыться было бы негде. Однако Кольцо и Серж вели себя уверенно, и я понадеялся, что эти опытные люди знают, что делают.

На минуту вокруг все успокоилось. Зверья не было. Слева большая спокойная река шириной около двухсот метров. Справа густой и высокий сосновый лес, где все деревья как на подбор, одно к одному, красавцы, из которых можно хоть дом выстроить, хоть кораблик. Впереди прикрытая кустарником тропа. Позади тоже кустарник, в котором возились Елена и Миша. Они быстро раскидывали кучу из сучьев и мусора, по словам женщины, скрывающих от посторонних взглядов спасительный плот. Вроде бы все нормально. Но меня начало потряхивать. Поджилки на ногах затряслись, а на лбу выступила густая испарина. И заметивший это Кольцо сказал:

– У тебя отходняк начинается. Еще двадцать минут – и свалишься. Но это ничего, на открытом пространстве с мертвяками воевать проще. Нам совсем немного нужно простоять, а потом уйдем, и все будет в порядке. Отоспишься и придешь в норму. Организм у тебя молодой, а значит, справится.

– Внимание! – встав на одно колено и вскинув к плечу приклад АК-47, прокричал Серж. – Движение!

Кольцо последовал его примеру и приготовился к бою. Я немного замешкался, но лишь на мгновение. Дрожащими руками снял карабин с предохранителя, дослал патрон и посмотрел на кустарник сквозь мушку прицела.

Тихо, но тишина тревожная. Дернулась ветка на одном из кустов. Громко хрустнул сучок. Испуганная лесная птаха с неприятным резким криком сорвалась с насиженного места и устремилась за реку.

Несмотря на смолку, которая притупляла чувства, я начал ощущать приближение чего-то очень нехорошего и крайне опасного. Причем чувство это было настолько сильным, что на голове зашевелились волосы. Впрочем, копаться в себе некогда, потому что появился противник. Из кустарника выбежали сразу пять среднего роста обнаженных существ, которые весьма отдаленно походили на людей. У них имелось туловище, голова, руки, ноги и усохшие мужские гениталии. Но совершенно не было мяса и волос. Костяк и мышцы, которые обтянуты сухой желтоватой кожей, непомерно длинные кривые когти на пальцах и выпирающие вперед острые клыки. Вот как выглядели наши враги.

«И это мертвецы? – подумал я в один короткий миг, прежде чем палец потянул спусковой крючок. – По-моему, это какие-то бомжи-мутанты, страшные, конечно, но вполне понятные и не такие ужасные, чтобы их боялись вооруженные автоматическим оружием повольники».

Мысль пришла и улетучилась. И хотя никогда ранее я не принимал участия в реальном бою и все, что вынес из службы в доблестных Вооруженных Силах Российской Федерации, – это основы караульной службы и умение разбирать-собирать различные модели автомата Калашникова и ПКМ, у меня все получилось. Потому что не колебался и делал то же самое, что и повольники. Встал на одно колено, поймал в прицел бегущее на меня существо и выстрелил ему в грудь. Отдача ударила по плечу. Но все равно я увидел, что предназначенная для охоты на кабана пуля, со специальным отверстием в центре, ударила противника в область сердца и повалила его на траву. Однако существо, у которого сквозь изорванную свинцом кожу стали проглядывать поломанные пулей белые ребра и какие-то внутренности черного цвета, не погибло. Лишь только оно коснулось земли, как сразу изогнулось и, словно подброшенное пружиной, снова оказалось на ногах. После чего продолжило движение в мою сторону.

«Как это возможно?!» – мысленно воскликнул я. При этом краем глаза отметил, как экономно расходуют боеприпасы повольники, уже свалившие парочку странных тварей, и снова поймал в прицел своего подранка. Однако он словно почуял, что сейчас в него опять выстрелят, и припал к земле.

Выстрел! Отдача! И пуля улетела в кустарник вдоль звериной тропы.

Выстрел! Снова мимо! Враг все ближе. Я уже видел его лицо, которое напоминало экзотическую демоническую маску из Индонезии и, несмотря на стимулятор, страх стал пробирать меня всерьез.

Выстрел! Попал! Пуля задела руку существа, и перебила ему кость. Но тварь это не остановило. Она прыгнула и полетела прямо на меня.

В стволе последний патрон. Выстрел! Все замедлилось, словно в кино, и я увидел, как пуля врезалась в голову твари. Свинец вскрыл черепную коробку, и мозги странного существа, названного мертвецом, вместе с костями вылетели из головы, а продолжающая по инерции свой полет тварь, которую даже пуля в голову не остановила, рухнула прямо на меня.

– Мать моя женщина!.. – выдохнул я, после того как с трудом устоял на ногах, оружием оттолкнул от себя легковесный труп и стер с лица какую-то мерзко пахнущую гнилостную массу.

Пауза. Я огляделся и обнаружен, что бой пока окончен. Пять существ лежали на траве, а Кольцо склонился над Сержем, который, подвывая от боли, прижимал к груди сломанную правую руку.

Дрожащими руками я потянул из кармана пропотевшей грязной
Страница 8 из 22

куртки новый магазин. Со второго раза вставил его в карабин, передернул затвор и вновь приготовился к бою. Но в этот момент от реки раздался выкрик Елены, про которую я совсем забыл:

– Быстрее! Сюда!

Машинально я закинул карабин на плечо. Потом помог Сержу встать на ноги и дойти до спущенного на воду добротного крепкого плота, дождался, пока подойдет прикрывающий отход лидер и вместе с ним столкнул плавсредство с отмели. Плот стало медленно выносить на стремнину. Я запрыгнул на него и здесь позволил себе немного расслабиться.

Не обращая внимания на Мишу и Кольцо, взявших крепкие длинные шесты, и на Елену, которая возилась с раненым Сержем, я склонился над чистой речной водой и стал отмывать испачканное лицо. К горлу подступил комок, и я сплюнул в реку скопившуюся в гортани жирную желчь. Одновременно с этим пришла слабость и, положив правую руку на свое оружие, я лег на спину и посмотрел в чистое синее небо, по которому плыли маленькие белые облака. Голова кружилась, и я опять стал слабым избитым человеком, который не ел два дня, минувшей ночью получил серьезное сотрясение мозга и бежал несколько часов подряд по лесным чащобам. Снова все стало плохо и безрадостно. Начался откат после приема медовой смолки, и мир вокруг подернулся дымкой. Поэтому я не видел того, что на берегу появились новые мертвяки, но зато слышал разговор повольников.

– Как он тебе? – кивнув на меня, спросил своего старшего Миша.

Кольцо, который наблюдал за бежавшими вдоль берега вслед за плотом мертвяками, промолчал и только поднял вверх большой палец правой руки.

– Значит, нормально, – морщась от боли в ноге, присаживаясь на бревно, сказал Миша и добавил: – Получается, карабин и рюкзак я не получу. Жаль, а я так ждал, надеялся и верил…

5

От места боя с мертвяками повольники отплыли не очень далеко, километров десять. После чего стемнело, и мы были вынуждены пристать на ночевку к берегу. Только не к правому, на котором находились живые мертвецы, а к чистому от нежити левому.

Ночь прошла спокойно, и нас никто не тревожил. Не зажигая костра, мы смогли отдохнуть, а с утра продолжили свой путь к поселению Ирма. Кольцо был за рулевого. Миша ему помогал и наблюдал за обстановкой. Елена занималась раненым Сержем, которому она оказала первую медицинскую помощь и довольно грамотно наложила на поломанную руку бойца шину. А меня повольники не трогали, ни о чем не спрашивали и никаких задач, вроде ночного караула, не ставили. Они дали мне возможность немного прийти в себя. При этом помощь никто не оказывал: страдай тихо и не мешай, вот и все. Хотя из виду меня не выпускали. Видимо, новые знакомые продолжали ко мне присматриваться.

Половину ночи я скрипел зубами и стонал. Ломота и боль во всем теле выкручивали мышцы, и заснуть не было никакой возможности. Поэтому я ворочался в спальном мешке и раз за разом пытался переосмыслить все, что со мной произошло. Вот только голова не соображала и периодически кружилась, словно я находился в сильном алкогольном опьянении. Раз за разом меня накрывали приступы и только под утро я смог немного подремать. А проснулся примерно в шесть часов утра, когда повольники стали вновь грузиться на плот и готовились к отплытию.

На борт меня не приглашали и, собрав свои немногочисленные пожитки, я взошел на плот самостоятельно. Затем выбрал место и присел, чтобы не мешать повольникам.

Мне хотелось есть. Однако попросить новых знакомых о том, чтобы они поделились провиантом, я не решался. А рубать в одно жало имеющиеся у меня консервы, колбасу и хлеб посчитал неправильным. Поэтому решил немного потерпеть и подождать дальнейшего развития событий.

Плот отошел от берега и вскоре оказался на середине реки, которая называлась Тихая. Небыстрое плавное течение понесло связанные в три наката бревна и находящихся на них людей на юг. Вокруг все спокойно, коряг на речной глади нет, и мертвяки с правобережья исчезли. Можно немного расслабиться, и повольники собрались позавтракать.

На относительно ровном участке бревенчатого настила Елена расстелила потертую, но чистую армейскую плащ-палатку и выложила на нее порезанный мелкими кусочками шмат копченого сала и килограммовый каравай серого хлеба. После этого к импровизированному столу приблизился Миша, который из своего вещмешка и поклажи Сержа достал двухлитровую пластиковую бутылку с зеленоватым фруктовым напитком, пласт вяленого мяса, несколько крупных красных яблок и еще один круглый серый хлеб. Затем настала очередь Кольца, на время оставившего свое место рулевого. И добавил к трапезе свежий лучок, несколько крупных головок чеснока, круг домашнего козьего сыра, копченую ветчину в чистой белой тряпице и пару крупных сушеных рыбин, кажется, лещей.

Все это делалось как-то само собой, естественно, привычно и непринужденно. Повольники не оглядывались один на другого и не глотали слюни; положил и отошел. Дальше – очередь следующего. И как только Кольцо закрыл свой ранец, настала моя очередь подойти к плащ-палатке. Из рюкзака появились две банки говяжьей тушенки, батон в полиэтилене, палка сырокопченой колбасы и литровая бутылка водки. Я все сделал правильно, за исключением одного. Алкоголь в походе использовался только в медицинских целях, и в этом походном пиршестве он был лишним. Кольцо сразу объяснил мне ошибку и пояснил, что за употребление водки, вина или пива за пределами поселковых стен у повольников наказание одно – смерть.

Я убрал спиртное обратно в рюкзак. Люди расселись вокруг плащ-палатки, приступили к трапезе, и завтрак прошел в молчании. Повольники для себя уже все решили и следовали к своей цели, а я просто насыщался. Рыба, тушенка, хлеб, колбаса, зелень, сыр, ветчина и яблоки – все летело в топку желудка. И когда я наконец-то забил сосущее чувство голода, то сел на рюкзак и выкурил одну из пяти оставшихся у меня сигарет. А затем всего на секунду прикрыл глаза… и снова провалился в сон. Ораганизм требовал покоя, и он его получил.

Разбудили меня на обед и, снова подкрепившись, я опять заснул. И так прошел второй день моего пребывания в новом мире…

6

Вечером плот вновь пристал к берегу. Кольцо осмотрелся и разрешил развести костер. Елена сварила пшеничной каши с салом. И после ужина я стал думать о том, что ждет меня впереди, а попутно собирать информацию о Кромке и местном житье-бытье. Ведь если домой вернуться нельзя, придется обживаться на новой родине. А начал я с того, что провел ревизию всего имеющегося у меня имущества, на которое никто из новых знакомых не претендовал.

Переворошив рюкзак и карманы, пришел к выводу, что все не так плохо, как могло быть. Потому что в этот мир я попал не пустой и кое-что у меня имелось. Комплект одежды: камуфляж, куртка, хороший кожаный ремень и потрепанные ботинки. Карабин, три пятизарядных магазина к нему и девяносто пять патронов: сорок пять пулевых и полсотни с крупной картечью. Неплохой туристический нож «Глухарь», одноразовая зажигалка и четыре сигареты. Паспорт и мобильный телефон. Спальный мешок и рюкзак. Две литровые бутылки водки «Абсолют», по три банки тушенки
Страница 9 из 22

и рыбных консервов, палка сырокопченой колбасы и пара пакетов с лапшой быстрого приготовления. А помимо этого сорок новеньких красных бумажек номиналом по пятьсот рублей каждая.

В общем, нормально. Не хватало в вещах только амулета, который был у Каюмова, и золотого перстня-печатки с китайским иероглифом. Но Кольцо, пояснив, что это нечистые вещи, которые необходимо сдать княжеским ведунам, сразу же их забрал, а спорить с ним я не стал. Да и не до того мне было, когда связанный я лежал в лесном убежище, а после бежал по звериным тропам, стрелял в мертвяков и отходил от действия сильнодействующего стимулятора.

Собрав рюкзак, я подошел к костру. Кольцо, раненый Серж и Елена уже спали. Поэтому у огня, на охране, находился только Миша Ковпак. Я присел на бревно рядом с ним, и повольник протянул мне литровую жестяную кружку с какой-то темной вязкой жидкостью.

– Это что? – принюхиваясь к напитку, спросил я.

– Чифир, – Миша ухмыльнулся и добавил: – Настоящий, из чая.

– А что, здесь чай растет?

– Нет. Это из старых запасов. В прошлом году на развалинах одного поселения схрон нашел, а там такого богатства два мешка. Хороший год был и поход удачный. Я за один раз столько хабара взял, что мне на всю зиму хватило и на весну осталось.

Сделав небольшой глоток горького чифира, я почувствовал себя намного лучше. Сонное состояние на время отступило, и сердце забилось быстрее. После чего кружка вернулась повольнику, и я обратился к нему:

– Миша, а расскажи про Кромку!

– Это дело долгое.

– А мы никуда не торопимся. Тебе половину ночи на посту сидеть, а я с тобой.

– Ладно, можно и поговорить. С чего начать?

Я помедлил, достал из кармана сигаретку, прикурил ее от горящей веточки и сказал:

– Для начала хотелось бы знать, что такое точки перехода и как сюда люди с Земли перемещаются?

– Резонно. – Ковпак глотнул чифира, поставил кружку поближе к огню, чтобы она не остывала, и прислушался к ночному лесу. Невдалеке пела свою песню ночная птица – верный признак, что нежити рядом нет. И, пододвинув к себе автомат, Миша заговорил: – Точки перехода между мирами, они же порталы, являются загадкой, которую никто толком объяснить не может. Одни говорят, что это физическое явление, другие – что магическое, но точного ответа нет. На Земле про них знают давно. Только доступна эта информация очень и очень немногим. Не оглашают ее, а почему и отчего, со временем сам поймешь. Но если по-простому, то обладатели секрета преследуют свои цели и не желают будоражить народ. Ни к чему это, а те, кто здесь оказался, естественно, широкой общественности ничего рассказать не могут. И все, что нам, местным жителям, достоверно известно, это то, что некоторые точки в определенной последовательности соприкасаются с нашим родным миром, который находится на уровень выше Кромки, и еще одним миром, находящимся внизу. Появляется туман, который накрывает строго ограниченное пространство, иногда квадрат метр на метр, а порой целый квадратный километр. И все, что есть инородного в этом месте, люди или вещи, перебрасывается с Земли на Кромку. Затем через какое-то время происходит обратный процесс, но на нашу родину переносится только нечто нематериальное, а любая органика остается здесь. Эти процессы, которые можно сравнить с приливами и отливами, происходят уже тысячи лет, и первые земляне появились здесь еще задолго до Рождества Христова. И если бы не порталы, которые имеют связь с Нижним миром, – Миша ткнул указательным пальцем себе под ноги, – мы давно бы всю планету заселили и жили бы не хуже, чем на Земле.

– А что это за Нижний мир?

– Такая же планета, как Кромка и Земля, только населенная тварями, которые весьма сильно напоминают сказочных демонов, бесов, чертей, упырей, василисков и прочую нечисть. Через порталы они переходят на Кромку и пытаются здесь закрепиться. А поскольку эти твари очень сильны в магии и неплохо понимают, что такое биотехнологии, противники они опасные и борьбу с нами ведут привычными для себя методами. Они строят замки и крепости. С помощью подручных чистят от нас пространство вокруг своего нового дома. Оживляют мертвецов, которых ты вчера видел. Отлавливают диких зверей и видоизменяют их, превращая в монстров. А при прямом столкновении используют то, что у нас называют экстрасенсорными способностями.

– А конкретней?

– Могут в голову залезть и заставить человека выстрелить себе в сердце. Часто страх и ужас напускают, проклятия насылают, могут заморозить или спалить огнем и много еще чего. Так что если бы не ведуны с ведуньями, нам даже огнестрелы не помогли, людей перебили бы всех до единого.

Посмотрев в темноту, где, закутавшись в теплую скатку, спала женщина, я кивнул в ее сторону:

– Елена – ведунья?

– Да. Не самая сильная, но и не из слабых. Ее предки здесь еще семьсот лет назад оказались, когда на Руси христиане славянских кудесников на костры тягали. Тогда народ понимал побольше нашего, и в те времена сюда много людей перебралось. Не случайно оказались, как ты, и не насильно, как я, а по собственному желанию и с четким пониманием, куда они идут и от чего бегут. Позади неминуемая смерть в огне, а впереди дикий мир, в котором мало людей и много тварей из темной бездны. Был выбор, и они сделали его в пользу Кромки.

– Миша, а что значит «насильно попал»? Как ты здесь оказался?

– Хм! – Бритоголовый крепыш ухмыльнулся, опять приложился к кружке и продолжил: – Мой тебе совет: старайся поменьше спрашивать у людей, как они здесь оказались, – это многих напрягает. Я раньше и сам не любил про это вспоминать, но прошло время, кое-что в жизни изменилось, и можно рассказать. Как я тебе уже говорил, на Земле про Кромку знают. Но это очень ограниченный круг людей. При царизме сюда каторжников ссылали, которые в обмен на продукты и боеприпасы отправляли на родину золото и драгоценные камушки. Но каторжане здесь не удержались и разбрелись кто куда. Затем, при первых коммунистах, снова попробовали колонию организовать, коммуну, и опять впустую. После, с подачи Сталина, на Кромке несколько экспедиций застряло. А когда в Россию пришел дикий капитализм и государство перестало контролировать точки перехода, ответственные товарищи, которые держали связь с местными жителями, все поголовно начали собственный бизнес. Сюда иногда отправляют ненужных на Земле людей, за которых никто не спросит, продовольствие, старое вооружение, дизели, примитивные станки, снаряжение и одежду. А с Кромки получают золото, драгоценные камни и все, что может дорого стоить. Размен при этом, само собой, совершенно грабительский.

– И ты был одним из ненужных людей?

– Да. Я сирота. Родился в Питере. Воспитывался в детдоме. Потом учился в университете, филологом хотел стать. Окончил второй курс и поехал в деревню на картошку. Там танцы, девчонки, самогон… Все как обычно. Ну и зацепился с одним мужиком. Он мне слово, а я ему два. Он в драку, и я тоже. Кулаков нам не хватило, и я его штакетником по голове, а в доске гвоздик «сотка», и прямо ему в темечко. В итоге направился я в Мордовию, лес валить. Однако на зоне
Страница 10 из 22

пробыл недолго. Меня и еще десяток человек на этап отправили. Вот только вместо новой зоны мы оказались на Кромке, у людоловов.

– А это кто такие?

– Эх! – вздохнул Миша. – Замучаешь вопросами. Но кто-то тебе все равно местные расклады дать должен. Смотри. – Повольник наклонился к земле, взял твердую короткую палочку и прочертил ею кривую черту. – Вот это Тихая, по которой мы плывем. Ее длина – девятьсот семьдесят километров, и она впадает в Дананское море. На севере у истоков в Новоуральских горах живут людоловы, одна из самых крупных и сильных местных общин, которая сама себя называет Алексеевская республика. У республиканцев, которые все больше скатываются в феодализм, есть связь с Россией и имеются ресурсы. А еще в их горах большое количество точек перехода, на которых местные жители отлавливают неосторожных людей, попавших сюда так же, как и ты. Поэтому иногда за глаза их называют людоловами. По правому берегу, который на тысячи километров покрыт лесами и болотами, человеческих поселений почти нет, только древние развалины, руины. Это нейтральная полоса между нами и демонами. Там обитают нежить, бродяжники, кочевники, мародеры и мы, повольники. По левому берегу вольные анклавы вроде Ирмы, крепкого поселка на двести пятьдесят человек, куда мы направляемся. А в двухстах километрах от реки – Перуновы горы и Каменецкое княжество, еще одно серьезное государственное образование, имеющее связь с Землей. Народу в Перуновых горах – тысяч двести. Князь чисто номинальный: военный вождь, который обеспечивает безопасность людей, является гарантом стабильности и следит за исполнением законов. А правят там купцы, ведущие торг с Землей. Вот такое политическое обозрение. Информация не вся, конечно, а основная, которую тебе прямо сейчас надо знать. А так-то люди по всей планете живут. На островах в Дананском море. Дальше на западе и востоке. На севере немало жителей, потому что туда нежить особо не лезет. Наши люди везде, хотя их относительно немного. При этом далеко от Перуновых и Новоуральских гор никто не ходил, и нам даже очертания материка до сих пор точно не известны.

– Значит, простое выживание?

– Можно сказать и так. Науки не развиваются, технологий особых нет, и оружие по большей части с Земли, в основном старье и хлам. И если прикинуть общее количество людей на три тысячи километров вокруг нас, в лучшем случае это пара миллионов. Да и те либо в горах, где легко оборону держать, либо на большой воде.

– Миша, а ты почему от людоловов ушел?

– Надоели законы звериные. Захотелось среди нормальных людей пожить, и я спокойно эмигрировал. Благо за десять лет от рядового быка до районного капо поднялся и меня никто не останавливал. Слишком много желающих занять мое хлебное место.

Я замолчал, обдумал слова повольника с криминальным прошлым и задал новый вопрос:

– А что со мной теперь будет?

– Сам решай. – Ковпак пожал плечами и подбросил в огонь толстый сухой сучок. – Был бы ты на территории Алексеевской республики, то тебя, скорее всего, сразу бы отловили, вещички отобрали и посадили на цепь. Потом шахта и кайло, и рубил бы ты руду до тех пор, пока не помер. Но тебе повезло. Ты оказался на нейтральной земле. Тебя не сожрали мертвяки, которых привлек амулет, бывший у пособника. И ты оказался у нас. А у повольников закон – людей понапрасну не убивать, и теперь ты с нами. Доберемся до Ирмы, и будешь свободен. Захочешь, останешься в поселке, крепкие мужики там всегда нужны. А будет желание, отправляйся с нами в Каменец. Там горы, теснины, крепкие города, стражники и относительно спокойно. Нежити нет, а рабочие руки в цене. Живи и радуйся.

– Наверное, я с вами пойду.

– Не торопись. Побудешь в поселке, отдохнешь и пообщаешься с местным старостой. Он тебе девку справную под бочок подложит, и, может быть, ты там навсегда останешься.

В голосе Ковпака появились веселые нотки. Но мне было не до веселья и шуток. Каждый новый ответ повольника побуждал к новым вопросам, и я продолжил расспрашивать своего собеседника:

– А кто такие пособники?

– Твари без мозгов и на всю голову больные люди. Если конкретней, то предатели рода человеческого. Сатанисты, мечтатели, которые желают бессмертия или каких-то неординарных способностей, сумасшедшие, маньяки и прочее отребье. Такие людишки жаждут получить силу, власть, уверенность в себе, и все на халяву. Поэтому они ищут чего-то чудесного или магического, и многие из них в результате своих поисков выходят на порталы. Внутрь они не заходят и на Кромку не перемещаются – чуют, что это аномальная зона и она опасна. Однако пока есть связь между мирами, демоны могут с ними общаться. И дальше, как правило, все по накатанной колее. Кровавые ритуалы и много мистики, пособники демонов объединяются в секты, и начинается полный беспредел. Похищаются люди, которых перебрасывают прямо в лапы нежити, а твари бездны делятся со своими сторонниками малой толикой силы. Но, по-моему, все это мелочь. И порой мне кажется, что дело в другом.

– В чем?

– Демоны готовят на Земле плацдарм и для этого сколачивают своих сторонников в крепкие структуры. А предатели ищут выходы на тех, кто подбрасывает нам оружие и снаряжение. Тем самым они пытаются отсечь нас от родины и лишить поддержки. После чего всех людей на Кромке уничтожат, и демоны начнут наступление на Землю. И хотя это дело на очень долгий срок, твари из адовой бездны не спешат. Они практически бессмертны, и года значат для них не очень много. Поэтому демоны могут позволить себе долгосрочное планирование на века. – Миша допил чифир и сказал: – Еще пара вопросов – и отправляйся спать. Завтра вдоль реки вырубки пойдут, на реке топляк попадаться будет, и тебе придется его отталкивать.

– Понял. – Я согласно мотнул головой. – А повольники чем занимаются?

– Всем чем угодно. Обороняют поселения, когда демоны переходят в наступление. Кстати, подобное происходит все чаще. Сопровождают торговые караваны в республику и к Дананскому морю. Ведут дальнюю разведку и ходят по нейтралке, где в древних руинах можно найти немало интересного. Отлавливают мародеров и диких кочевников. А когда нет работы или желания идти в поход, живут как обычные люди.

– А вы чем занимались и как возле портала оказались?

– С какой целью интересуешься? – Миша подозрительно прищурился.

– Любопытно.

Ковпак потер кончик носа и сказал:

– Ладно. Это не секрет, поэтому отвечу. Мы из отряда Германа. Он, между прочим, отец Кольца. В отряде у него полсотни стволов, и мы собирались выйти к развалинам древнего городка посреди лесов. Однако не дошли. По пути нас перехватила группа мертвяков с парой мелких бесов. И нам пришлось драпать. Отряд ушел в одну сторону, а мы вчетвером отбились и оказались вблизи точки перехода. Увидели пособника. Елена его почуяла и пристрелила без всяких раздумий, а потом ты появился.

– А как здесь с деньгами?

– Золото не в чести, все основные расчеты – серебром. В Каменце монеты чеканят, а в республике кусочки серебра рубят. Патроны тоже валюта. Но это все в больших анклавах, а в поселениях расчет
Страница 11 из 22

по бартеру.

– А с бумажными деньгами что?

– Хочешь знать, сможешь ли ты на свои рубли что-то купить?

– Конечно.

– Это только в Каменце, да и то если договоришься с купцами, которые контакты на Земле имеют. Но многого не ожидай. Сумма у тебя плевая и ради нее никто суетиться не станет.

– Ясно.

– Тогда закругляемся. Утомил ты меня своими вопросами. В Ирму доберемся, засядем в трактире, вот там от местных все и узнаешь. Особенно если пивка им выставишь…

Ковпак остался у костра, а я отправился на отдых.

Ночь прошла. Снова наступило утро. И повольники продолжили свое путешествие. Река по-прежнему была спокойна, хотя погода стала портиться. Небо начало затягиваться темными хмурыми тучами, и с северо-востока задул холодный пронзительный ветерок. Вскоре небеса должны ударить по земле холодными дождевыми струями. Но до этого времени повольники надеялись добраться до поселения и укрыться от непогоды под крышей гостеприимного сельского трактира. Вот только все вышло совсем не так, как они думали.

Когда до Ирмы оставалось около двух километров, Елена насторожилась и стала всматриваться вперед. Повольники последовали ее примеру, и вскоре мы увидели, как над лесом в небо поднимается черный столб дыма.

– Ирма горит, – сказал Кольцо. – Это не к добру. Просто так пожар возникнуть не мог, не такой в поселке староста, чтобы это допустить.

Больше никто ничего не сказал. Плот продолжал свое движение вниз по течению, и повольники стали готовиться к бою. Они надевали разгрузки, затягивали ремни и проверяли оружие, а я последовал их примеру, снарядил магазины и подтянул лямки рюкзака. Впереди было что-то нехорошее, но по какой-то причине я был спокоен и воспринимал все происходящее вокруг точно так же, как и повольники, не нервничая и без излишней суеты.

7

За триста метров до поселка Ирма река Тихая делала крутой поворот. И обычно на мысу, который вдавался в реку, находился наблюдательный пост местных жителей. Но когда повольники покинули плот, который завис на песчаной отмели, а затем по узкой извилистой тропинке взобрались на трехметровую кручу, здесь никого не оказалось. На большом одиноком грабе, который стоял в окружении густых кустов, имелся сколоченный людьми помост. Рядом кострище с еще теплой золой, а невдалеке находился спрятанный в кустарнике навес с двумя лежаками. Вот только сами наблюдатели отсутствовали. Это было странно, но вполне объяснимо. В поселке возник пожар, и караульщики наверняка направились туда. Хотя по всем местным правилам хотя бы один человек должен оставаться на месте.

Впрочем, о том, что происходит в Ирме и куда делись наблюдатели, повольники пока не гадали и вслух ничего не обсуждали. Они были людьми действия и реалистами, которые предпочитали опираться на факты, а не на догадки. Поэтому делали то, к чему их приучила жизнь. Миша и Елена, а вместе с ними и я заняли оборону вокруг граба. А Кольцо по набитым на дерево плашкам ловко взобрался на дерево и посмотрел в сторону черных дымов, которые медленно поднимались в хмурое и неласковое небо. После чего он спустился вниз и, передернув затвор своего АКСа, сообщил:

– Ирма и причалы на берегу реки уже догорают. Живых людей не видно. Трупов тоже. Струги и расшивы отсутствуют.

– Значит, скорее всего, дикари с правого берега поработали, – подвел итог Миша.

– И нечисть, – добавила Елена, которая, словно зверь, втянула в себя воздух.

– Наверное, – согласился Кольцо и взмахнул стволом автомата в сторону тропы, которая через заросли выходила к поселку. – Пошли посмотрим, что там и к чему. Может быть, живых найдем.

Следуя один за другим, мы направились вдоль реки к Ирме, и вскоре оказались перед открытым пространством. Оружие у всех наготове. Кусты заканчивались, и в просветы между ними можно разглядеть находящееся на высоком холме поселение, первое, которое я увидел на Кромке.

Что я ожидал увидеть? Наверное, нечто пасторальное и напоминающее деревни российской глубинки. Стоящие рядами избы, хатки или домики, колодец и крашеные заборы из штакетника. Однако передо мной предстал настоящий острог, который еще вчера прятался от внешнего мира за крепким и высоким частоколом из бревен. Настоящий маленький форт, где деревянные строения тесно лепились одно к другому, и сейчас они вместе с оградой и большими тяжелыми воротами полыхали жарким пламенем. А от поселения к реке шла прямая грунтовая дорога, которая упиралась в догорающий широкий причал.

Повольники молча смотрели на руины. Прошло две минуты, и тишину прервал Миша Ковпак, который оглядел окружавшие тропу кусты и сказал:

– Ну что, так и будем здесь стоять или попробуем разобраться, в чем дело?

Кольцо мотнул головой:

– Пойдем.

Оставив в кустах раненого Сержа, группа вышла на поле. После чего, обшаривая пространство вокруг себя стволами, мы выдвинулись на истоптанную множеством следов и с капельками крови дорогу. Здесь Миша наклонился к земле, что-то увидел и удовлетворенно хмыкнул. Затем он спустился к догорающим причалам, остановился и снова устроил осмотр, а затем продвинулся немного вверх по склону, вернулся к товарищам и произнес:

– Точно дикари, демонские прихвостни. Сотни две, не меньше. Пришли на лодках с правого берега. Ночью проникли в поселок. Всех жителей повязали и с собой уволокли. Ушли часов пять-шесть назад. Только как-то легко все сделано: ни трупов, ни поклажи брошенной – ничего, кроме крови.

Бритоголовый крепыш посмотрел на Елену, и она, ногой откинув с обочины дурно пахнущий кусок засохшего дерьма, добавила:

– С ними мутанты были и черти, а во главе бес не из слабых. Потому все так легко и получилось. Я старосте еще в прошлом году говорила, что вокруг поселка надо светлую защиту обновить, а он, жадина, монет пожалел. Бес с мутантами наверняка к воротам подошли. Караульщикам глаза отвели, и мужики сами проход открыли. А дальше как обычно. Людей в постелях тепленькими взяли, и они пошли в лапы Врага.

– Хм! Давно такого не было, лет десять точно, – сказал Кольцо. – Расслабились наши селяне. Привыкли люди, что пособники и одичавшие мрази на наш берег не выползают. Вот и получили по полной. Однако непонятно, почему дикари так быстро ушли и большого грабежа не устроили.

Женщина пожала плечами:

– Видимо, они чего-то опасались, или, скорее всего, их бес подгонял. Но оружие и самое ценное дикари в любом случае уволокли.

– Да. Наверное, так все и было. – Кольцо посмотрел на окованные металлическими полосами ворота поселения, которые наконец-то упали и взметнули ввысь целую тучу пепла с искрами, тяжело вздохнул и отдал приказ: – Уходим. Выживших в любом случае нет, после беса таких быть не должно. Идем в поместье Петра Курочкина, может быть, там кто-то есть. Скоро дождь пойдет, и дикари могут вернуться, на развалинах пошакалить. Да и мутантов с чертями что-то не видать. Этих тварей наверняка на правобережье не забирали, а здесь как расходный материал и заслон оставили.

Командиру никто не возражал, он говорил дело, и началось движение. Повольники забрали свою заплечную поклажу и двинулись вверх по склону. С наветренной
Страница 12 из 22

стороны обошли догорающее поселение, при этом трупов или уцелевших жителей не обнаружили. После чего вышли на широкую грунтовую дорогу и спустя десять минут оказались в дубовом лесу.

Впереди двигался Кольцо, а за ним следом Елена, я, Серж и Миша. Но вскоре, примерно через километр, Серж начал заметно слабеть. Я ему помог, забрал у повольника не слишком тяжелый рюкзак и, пристроив на левую руку, встал с ним рядом. Однако еще через пару километров раненому стало совсем плохо, и группа остановилась на лесной обочине. Ведунья начала отпаивать бойца каким-то настоем, а Кольцо ушел вперед.

Тишина. Я присел рядом с Ковпаком и спросил его:

– Миша, а кто такие бесы?

– А сам как думаешь? – вместо ответа наблюдавший за дорогой крепыш тоже задал вопрос.

– Не знаю. Бес – он как черт?

– Нет. Черти волосатые, с крупными рогами и очень сильные. Они во многом минотавров из греческих мифов напоминают. Парнокопытные твари, которые пытаются спариваться со всеми живыми и неживыми существами, находящимися в зоне досягаемости полового члена. Мужиков они без всякой жалости на куски рвут, а на человеческих женщин специально охотятся. Поэтому наши бабы их очень боятся. Настолько сильно, что этого никакими словами не описать. Женщинам лучше умереть, чем к ним в плен попасть. В общем, черти – почти животные, бесполезные, жестокие, гибкие, ловкие, похотливые и глупые. Демоны этих тварей вместо сторожевых и гончих собак используют. Сажают рогатых на невидимую цепь, и они за подконтрольной территорией наблюдают или по лесам за жертвами бегают. Но как бы этих тварей ни приручали, они все равно норовят на волю сбежать.

– А бесы?

– Бесы – это полукровки. Плод союза человеческой бабы и демона. Твари хитрые и опасные, хоть и не особо мощные. Рост чуть более метра, кожа красного цвета, сморщенная и очень прочная. Рожки маленькие, ножки кривые, а за спиной рудиментарные крылья. Зато руки длинные и когти отличные, до пятнадцати сантиметров бывают. Если увидишь такого, не ошибешься.

– А чем бесы опасны?

– Эти твари – хорошие гипнотизеры и соображают неплохо. Поэтому они своего рода младший командный состав в дружинах демонов, в мирное время ведут разведку, а в походах руководят отрядами монстров и дикарями. Ну и кроме того, бесы могут телепортироваться на небольшие расстояния, метров на пять, в реальном бою это сильное преимущество. Так что если с ними столкнешься, необходимо постоянно двигаться. Причем так, чтобы бес твой следующий шаг не предугадал. Правда, надолго краснокожих уродцев не хватает. Три-четыре прыжка, и молодой бесенок выдыхается, а старик до десятка может сделать.

– А еще какие твари у демонов есть?

– Отстань, не до того сейчас. – Миша вытянул вперед шею, обвел взглядом колыхнувшиеся кусты на другой стороне дороги и, не оборачиваясь, выкрикнул: – К бою!

Повольники приготовились встретить опасность: может быть, черта или боевое животное. Однако ничего не происходило, и больше кусты не шевелились. А вскоре вернулся Кольцо, и мы продолжили свой путь.

8

Снова под ногами сухая пыль дороги и обступавший ее со всех сторон настороженный угрюмый лес. С темных небес начинали падать первые холодные капли осеннего дождя. Вокруг сумрачно, за темными рваными тучами солнца почти не видно, и мне все время казалось, что за ними кто-то наблюдает. Раз! Косой взгляд. И снова все как обычно. Сто метров прямо. И опять ощущение недоброго взгляда. Плохо. Но это помогало не расслабляться, и я, хоть и был в этом мире новичком без особых боевых навыков, старался соответствовать компании, в которую попал. Поэтому копировал действия повольников. Они насторожились, и я тоже. Кольцо смотрит влево, а я вправо. Все ускоряются, и я не отстаю. Утомительно и непривычно, конечно, но иначе никак. В том, что Кромка беспечности не прощает и здесь немало опасностей, я уже убедился. По этой причине старался быть настороже и не зевать.

Через час, уже под мелкой противной моросью, группа оказалась на просторной поляне. После чего мы свернули с дороги в близлежащую рощу, где находился окруженный высоким забором крепкий и просторный бревенчатый дом местного одиночки Петра Курочкина, который жил в поместье с женой, тремя сыновьями и дочерью. Он был охотником и смелым человеком, никого не боялся и мог встретить любого противника, который бы попробовал причинить зло ему или его близким. Но, видимо, переоценил себя одиночка.

Первое, что мы увидели через раскрытые ворота на его подворье, трех мертвых волкодавов и двух убитых лошадей, тела которых были буквально исполосованы острыми словно бритва когтями боевых животных, одно из которых лежало рядом с собаками. Понятно. Мы опоздали. Враги добрались до Курочкина раньше нас.

Миша и Кольцо сразу вошли в дом. Елена и Серж остановились в воротах, а я подошел к мертвому мутанту и рассмотрел его. Мощное животное, сильно смахивающее на доисторического смилодона. Примерно такой же череп, шкура как у кошки, гибкий хвост, внушительные клыки и мощные лапы, в которых покоились когти.

«Серьезная тварь, – отметил я, рассматривая трехметрового роста тело условного смилодона, который весил не меньше трехсот пятидесяти килограмм. – Но и он не бессмертен. В голове три крупных дырки. Видать, Курочкин или кто-то из его сыновей успел перед смертью «кошку» завалить».

Тем временем командир группы и Ковпак вышли во двор. После чего бледный Кольцо наклонился с порога к земле, и его вырвало. Миша сдержался, но и ему, видимо, было нелегко от того, что он увидел в избе. И сам не понимая почему, я сбросил рядом с трупами животных рюкзаки, свой и Сержа, перебросил на правое плечо «Сайгу», прошел мимо ничего не сказавших мне повольников и вошел в дом.

В просторных сенях никого. Чистота и порядок. Все нормально. Я взялся за ручку двери, которая вела в горницу, и помедлил.

«А надо ли мне туда входить?» – спросил я себя.

Однако отступать не хотелось, и я потянул дверь на себя. Легкий скрип. Пара шагов в сумрачное прохладное помещение. Глаза моргают. Я осмотрел просторную комнату, полной грудью вобрал воздух и задохнулся. Не столько от спертой и душной атмосферы, в которой витали сырые и резкие запахи смерти – крови, дерьма, мочи и человеческой плоти, – сколько от того, что увидел.

Покрытый квадратными ковриками пол был залит бурой жидкостью, кровью убитых. На одной стене, подвешенный спиной на крюк, висел изуродованный мужик лет сорока пяти, у которого были вырваны гениталии и вскрыт живот. Разноцветные кишки и желудок человека, скорее всего, местного хозяина Курочкина, свисали и горкой лежали на изгвазданном полу. На противоположной стене в такой же позе, как и отец, висел один из сыновей хозяина. Но это было не самое страшное, что я разглядел. Самое ужасное зрелище находилось на широком обеденном столе, за которым не далее как сегодня утром собиралась дружная семья охотника.

На гладких досках лежал обрубок человека, женщины. Ноги были отрублены и валялись под столом. Руки прибиты к столешнице скобами. Груди отрезаны и на фоне истерзанного и покрытого синяками крупного тела выделялись красными
Страница 13 из 22

круглыми шарами. Волос на голове нет. Они были выдраны вместе с кожей. Нос словно откушен. Рот разорван. Зубы выбиты. А влагалище превращено в бурое месиво из крови и мяса, натуральный магазинный фарш.

Подобного я не видел никогда. И был бы весьма благодарен судьбе никогда и ничего подобного больше не видеть. К горлу подступил комок, и я понял, что вот-вот опорожню желудок. Рот непроизвольно открылся, и снова я вобрал в себя царящие в помещении мерзкие запахи. А одна из крупных мух, которая сидела на кишках Курочкина, медленно поднявшись в воздух, пролетела пару метров, а затем, словно специально, села мне на губу. И от всего этого стало настолько плохо, что я не сдержался. Однако успел выскочить в сени, и только здесь мне стало по-настоящему плохо.

Желудок вывернуло, и пришло облегчение. Но беспокойные мысли бились в череп, и вопрос следовал за вопросом. Как можно так жестоко убивать людей? Почему все это происходит? Отчего столько насилия? Зачем все это? И хотя ответы были известны, до этого момента я воспринимал все происходящее, даже бой с мертвяками, словно какую-то опасную игру. Вот только это оказалось не забавой, по крайней мере, для меня. Я не кино посмотрел, и не фотографии в руках подержал, а увидел реальное злое непотребство. И теперь меня переполняли не злость, ярость и жажда справедливой мести, а нечто иное и более сильное. Смесь из отвращения и лютой ненависти к тем, кто творит подобное с разумными существами. К тем, кто без всякой жалости убивал людей, которые семь-восемь часов назад жили, двигались и строили планы на день, а в настоящий момент находились в собственном жилище в виде кусков изрубленного мяса.

После того что я увидел в доме охотника, мне предстояло переосмыслить свою жизнь в новом мире и отношение ко многим вещам. Но это потом. В тот момент больше всего я нуждался в свежем воздухе. Поэтому заставил себя подняться и направился на выход.

Ладонь легла на ручку, которая, как я только сейчас заметил, была испачкана чем-то жирным. Рывок двери на себя. И тут я услышал длинную, в половину рожка, автоматную очередь. Следом вторую. А затем до меня донесся громкий крик Миши:

– Атас! Мутанты!

Что произошло в этот момент со мной, я и сам толком не понял. От того, что увидел в горнице, с головой был явный непорядок, и потому я действовал неадекватно. Левой рукой распахнул настежь дверь, а правой скинул с плеча карабин и ловко подкинул оружие вверх. Одной ладонью подхватил ствол и большим пальцем другой снял оружие с предохранителя.

– Суки! Где вы?! – прокричал я, выходя наружу, словно какой-нибудь герой без многих так необходимых каждому человеку для сохранения жизни и здоровья извилин головного мозга.

Шаг на крыльцо. Я встал в полный рост. И напротив себя увидел мутанта. Практически точную копию убитого Курочкиным смилодона, который подобно капле ртути перетекал из одного положения в другое и, играя рельефными мышцами, не спеша приближался к крыльцу.

Бах! Ствол карабина выплюнул злой свинец, который впился в тело мутанта. Поразительно? Ничуть. С пяти метров в упор промазать сложно. Пуля размозжила зверю кость правой передней лапы. Но мутант, не обращая никакого внимания на рану, бесшумно и грациозно взвился в воздух.

Бах! Вторая пуля встретила огромную кошку в воздухе и ударила ее в грудь. И хотя этот заряд не смог убить или остановить смилодона, он сбил его выверенный точный полет. После чего тело доисторического хищника, которого немного видоизменила и подправила магия демонов, приземлилось рядом с крыльцом.

До мутанта было не более метра, и, практически уперев ствол карабина в оскаленную морду, не медля ни секунды, я выстрелил в третий раз.

Бах! Разогнанный силой сгоревшего пороха кусочек свинца в форме пули с полостью по центру впечатался в лоб зверя и проломил ему лобовую кость.

Смилодон издал дикий рев. Он умирал, но был живучим существом, и его организм хотел пожить еще немного, а инстинкт приказывал дотянуться до двуногого врага с огненной палкой в руках. Однако я не сомневался и не колебался, а делал все механически и не обращал никакого внимание на то, что происходило вокруг. Автоматные очереди. Рык второго зверя, оказавшегося на подворье Петра Курочкина. Визг Елены, которая едва ускользнула от лап мутанта и одним прыжком взлетела на низкий скат крыши. Крики повольников. Все это меня не занимало. Мне было некогда, я не мог отвлечься, и, наверное, именно это и помогло такому неопытному бойцу уцелеть. А иначе зверь дотянулся бы до меня в любом случае.

Бах! Вновь приклад сотряс плечо. Продолговатый темно-коричневый патрон отлетел в сторону, и четвертая пуля ударила «кошку» в оскаленную пасть, сломала ей зубы и разбила челюсть.

Новый крик боли смилодона, и мой последний выстрел, предназначенный только для этой твари, в которой лично для себя в этот миг я увидел средоточие всего мирового зла планеты с непривычным названием Кромка.

Бах! Пятая пуля перебила хребет бьющегося в корчах мутанта, и зверь, резко дернувшись, застыл на месте.

Я вновь нажал на спусковой крючок. Однако ничего не произошло. Магазин был пуст, и рука, спокойно и уверенно, как если бы я половину своей жизни был заядлым охотником на монстров и крупных хищников, потянулась в карман куртки, достала запасной магазин, и я перезарядил оружие. После чего впервые с момента, как вышел наружу, оглядел подворье.

Дождь усилился, и видимость ухудшилась. Тем более что близился вечер. Однако я заметил повольников, и все они были живы. Серж выглядывал из-за двери крепкого бревенчатого амбара. Кольцо и Миша стояли у стены дома невдалеке от меня, и в паре метров от них лежал еще один мертвый мутант. А Елена сидела на крыше, и, судя по выражению ее лица и тому, что лук выпадал из подрагивающих женских рук, она была испугана.

«Надо же – оказывается, она может бояться», – удивился я, а затем посмотрел туда, куда был направлен взгляд ведуньи, и разглядел на заборе нечто большое, темное, лохматое и рогатое.

«Черт! – догадался я и скомандовал себе: – Огонь!»

Бах! Бах! Бах! Ствол гладкоствольного полуавтоматического карабина, в Европе и Америке по всем классификациям проходившего как штурмовое ружье, задергался в руках. Заряды крупной картечи стали полосовать забор и сидящее на нем чудовище, которое, увидев женщину, вожделенную для него добычу, готовилось спрыгнуть во двор. Рубленый свинец влипал в бревна и корежил сухое дерево. Основной заряд на пятнадцати метрах рассеивался, но часть все же попадала в цель.

Подвывая, черт резким прыжком отпрыгнул назад, за преграду. И вслед ему полетела граната РГД, которую кинул Кольцо. За стеной раздался взрыв и снова послышался вой подраненной рогатой твари. А затем, пробивая шум дождя, послышались громкие шлепки копыт по лужам. Видимо, монстр убегал к лесу.

После этого повольники, ни один из которых больше не желал входить в испоганенную кровавой вакханалией избу Курочкиных, быстро стянулись к амбару. Здесь мы укрылись от дождя, и Миша Ковпак выдохнул:

– Блин! Снова без потерь! Вот это нам везет!

– Да, – произнес Кольцо, оглядывая своих товарищей, –
Страница 14 из 22

пока везет. Но неизвестно, сколько этих тварей вокруг. Ваши предложения, господа повольники?

– Ночь в любом случае придется здесь провести, – отозвался Серж, – а с утра по дороге уходим на Каменец.

– Согласен, – поддержал его Миша, – нам здесь задерживаться нельзя.

Елена, которая еще не отошла от шока, отвернулась и промолчала, а меня никто и ни о чем не спрашивал.

– Решено, – подвел итог короткого совета Кольцо, – остаемся здесь на ночь. Дежурим по двое. Дверь – на запор. – Серж и Миша направились во двор, а командир положил ладонь на плечо Елены и, наклонившись к ней, полушепотом спросил: – Ты в порядке?

– Почти… – выдавила из себя женщина.

– Тогда соберись. Ночь может быть очень опасной.

– Постараюсь.

Женщина уткнулась лицом в колени, а Кольцо посмотрел на меня и сказал:

– Хорошо действовал. Глупо, конечно, но без сомнений. Это тебя и спасло. Ты понимаешь, что был на волосок от гибели?

Я согласно кивнул:

– Понимаю.

– Вот и ладно. Из тебя, кстати сказать, хороший повольник может выйти. Пойдешь ко мне в группу?

– Посмотрим. – С ответом я решил не торопиться. – Предложение заманчивое, но я еще не определился, что мне в этом мире делать. Дойдем до Каменца, там ответ дам.

– Принято.

Мы стали готовиться к наступлению дождливой и темной осенней ночи. Все шло своим чередом, но в седьмом часу в уже закрытые ворота особняка Курочкиных постучались. А затем из-за стены раздался уверенный и смешливый окрик молодого мужчины:

– Батя, открывай! Сыны с дочкой приехали, из Каменца подарки привезли!

Следом еще один мужской голос:

– Собак не слышно. Брат, что-то неладное.

Повольники, услышав голоса, рассредоточились вдоль стен, мало ли, вдруг это ловушка. Однако подвоха не было. В особняк вернулись двое сыновей Петра Курочкина и его дочь. Они ездили в главный город Каменецкого княжества за покупками: патронами, одеждой, спичками и солью.

Младших членов семейства, которое было истреблено нежитью, впустили за ворота. Парни, увидев повольников, схватились за оружие, древние, но вполне рабочие пистолеты-пулеметы МР-38, но узнали Кольцо и немного успокоились. А что было потом, можно не рассказывать, поскольку и так все понятно. Молодые люди возвращаются домой, и что же они здесь видят? Разоренное жилище, зверски убитых родственников и изнасилованную рогатой тварью мать. Это горе! Это беда! Это утрата! Это крах! А еще это память и желание отомстить за своих близких.

9

Дождливая осенняя ночь накрыла своим темным сырым покрывалом леса вдоль реки Тихая. Где-то на берегу дотлевали бревна и доски, которые еще сутки назад были стенами домов, амбарами, частоколом поселка Ирма и причалами. В лесных чащобах бежали к Перуновым горам черти. Мутанты подкарауливали людей вдоль дорог и тропинок. А дикие животные, чуя присутствие на своей территории нечисти и крупных саблезубых хищников, мигрировали подальше от этих мест.

Что касается меня, вечером я лег спать. Однако мне приснился кошмар, и восполнить потерянный за день запас сил не получилось. А после полуночи вместе с Еленой и Мишей я заступил в караул. Под одним из навесов, который примыкал к дому Курочкиных, невидимый для тех, кто мог попытаться проникнуть во двор со стороны леса, с карабином в руках присел на дубовый чурбак и приступил к наблюдению.

Прошел час, и все спокойно. Холодный дождь продолжал поливать землю, и мне было скучно. Опасности я не чувствовал. Елена и Миша, которые находились в амбаре, шум не поднимали, значит, у них тоже все в норме. Мне хотелось курить. Но сигареты закончились еще вчера, а в группе Кольца табаком никто не баловался. Поэтому, тяжко вздохнув и подумав, что с курением скорее всего придется завязывать, я хотел встать и пройтись. Вот только не успел. Из дома вышли вооруженные древними немецкими пистолетами-пулеметами братья Курочкины, восемнадцатилетний Вадим и двадцатипятилетний Никита. Они остановились на крыльце, увидели расположившегося на входе в амбар Мишу Ковпака, и прошли под навес.

Я находился в тени. Поэтому кряжистые и похожие на своего погибшего батьку лесовики меня не заметили. И, укрывшись от дождя, они начали разговор, а я стал невольным свидетелем их беседы. А поскольку сразу не вышел, позже высовываться смысла не было. Братья могли подумать, что я их специально подслушивал.

– Родители погибли, и что нам теперь делать, брат? – спросил старшего родича Вадим.

– Окрестности чистить, – ответил Никита, – и на берегу реки новый поселок ставить. Места здесь отличные и прикормленные. Ирма с реки жила, а теперь здесь только мы. К чему это говорю, понимаешь?

– Не совсем.

– Причалы в любом случае будут восстанавливать. Ирма к княжеству самый близкий речной форпост, и всякий кто по Тихой сплавлялся, всегда в поселке останавливался и за это платил.

– А мы тут при чем? Зачем нам поселок отстраивать? За родню мстить надо, кроваво и жестоко.

– Понимаю тебя и поддерживаю, но ты, братец, балда. Повторяю – вокруг никого, кроме нас. Значит, мы можем застолбить место и свою общину организовать. А когда силенок поднакопим, тогда и о мести подумаем.

– Самим нам Ирму не восстановить. – В голосе младшего послышалась неуверенность в собственных силах.

– Это понятно, поэтому, когда завтра повольники дальше к горам пойдут, сестру с ними отправим. А с нею письмо дядьке Никифору в Низину отошлем. Он со своими мужиками и охочими людьми сюда быстро прибежит, и вместе с ними мы мутантов перебьем, вряд ли их тут много. Так что с этим делом еще до первого снега управимся, особенно если дядька своих охотничьих собак приведет.

– А черти?

– Наверняка рогатые уже к другим поселениям побежали, а если они еще здесь, нам найдется чем их встретить.

– Дядька Никифор хоть и родня, но просто так стараться не будет, ты его знаешь.

– Знаю, но нам есть чем с ним расплатиться.

– Чем? Шкурками или корешками лесными?

– Нет, тем добром, что от ирманцев осталось. Про лесные схроны забыл, которые поселковый староста в прошлом году делал, а мы за ним проследили?

– Да, забыл…

– Вот. А там стволы, боеприпасы, продовольствие и одежда. Да и рублики серебряные, если поискать, наверняка сыщутся.

– Верно. Тогда, может быть, с Кольцом поговорим? Предложим ему часть добра из тайников, а он нам поможет мутантов разыскать и прихлопнуть?

– Думал про это. Но у Кольца только четыре человека, один из которых новичок и один раненый. Мало их, и они чужаки. А дядька Никифор со своими сыновьями и кумовьями, какие ни есть, все же родственники, которых можно в долю взять. Поэтому сестру отправим в Низину, пусть с теткой сидит. А сами близким погребальный костер организуем, дом вычистим и лесные тайники проверим. Горевать и раскисать сейчас никак нельзя – это бабский удел. А наше предназначение в ином, чтобы выжить и фамилию продолжить. И поэтому мы постараемся использовать ситуацию на благо нашей маленькой семьи.

– Как скажешь, Никита. – Вадим шмыгнул носом. – Но надо с повольниками по-людски расстаться. Они здесь неплохо повоевали, двух монстров убили, чертенка подранили и из нашего добра ничего не взяли.
Страница 15 из 22

Хотя могли нас прихлопнуть и все, что есть, себе забрать.

– Нормально все будет. У бати под домом тоже кое-что на черный день зарыто, так что отдаримся.

– Хорошо. – Младший брат помедлил и задал следующий вопрос: – А что потом будет, когда мы на ноги встанем? Месть?

– Именно. Будут деньги и оружие, наймем повольников и на правый берег пойдем.

– И когда это произойдет?

– Кто знает, брат? Через год, два или три. Не важно. А важно то, что мы сможем с тварями посчитаться. Но так, чтобы самим уцелеть. Такой ответ тебя устраивает?

– Да.

– Ты со мной?

– Конечно.

Братья Курочкины замолчали и вновь вернулись в дом, а я подивился тому, как быстро они оклемались от горя. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что Кромка меняет людей, которые видят смерть чуть ли не каждый день, и многие привычные для меня нормы морали здесь не более чем пустой звук. А что делать? Полиции здесь нет. Волшебники из МЧС во главе со своим министром в голубом вертолете не прилетят. Регулярная армия как таковая отсутствует. И тем же самым братьям Курочкиным надеяться можно только на близких и на самих себя. Вот они и суетятся. Повольников хотят проводить, а сами пустое после жителей Ирмы место застолбить и их наследие «прихватизировать». Хм! В общем-то верно поступают. В Низине, следующей деревне по дороге к горам, или в Каменецком княжестве они никто и звать их никак. А на берегу Тихой, несмотря на многие опасности, братья сами по себе и являются вольными людьми. Здесь все на поверхности, даже для меня, новичка на Кромке.

За размышлениями незаметно пролетела ночь, и наступило утро. Дождь прекратился, и выглянуло солнышко. Повольники позавтракали, и появились Курочкины. Никита передал Кольцу тяжелый кошель с серебряными монетами и договорился с ним, что мы сопроводим его сестру Настю в Низину. Миша Ковпак и Серж получили в дар, так сказать, от чистого сердца, по три рожка патронов, Елене достался отрез материи, какая-то синтетика с Земли, а мне преподнесли высокие шнурованные ботинки, последний писк местной охотничьей моды.

10

Группа Кольца покинула поместье Курочкиных и продолжила путь к пока еще невидимым горам, а Вадим и Никита остались на месте. До деревни Низина около тридцати километров по узкой грунтовой дороге. Расстояние небольшое. Небо на время очистилось от туч, а небесное светило быстро сушило грязь. Опасности не наблюдалось. Поэтому повольники и Настя, миловидная семнадцатилетняя шатенка с бледным заплаканным личиком, шли не торопясь. Вместе с Еленой я замыкал колонну, мерно шагал, был погружен в свои мысли и совершенно не ожидал, что немногословная ведунья обратится ко мне.

– Благодарю, – не оглядываясь, сказала женщина.

– Что? – не понял я и оглянулся на ведунью в мужской одежде и с мечом на боку, настоящую валькирию с картинки какого-нибудь Бориса Вальехо или Луиса Ройо, только в одежде и без бронелифчика.

– Я благодарна тебе за то, что вчера ты не растерялся и выстрелил в рогатого.

– Не за что. – Я на ходу дернул плечом и поправил ремень карабина.

– Ты не прав. Есть за что. Если бы ты промедлил, черт оказался бы во дворе и наверняка прорвался ко мне. А я… – Елена поморщилась и добавила: – Была не в форме.

– Странно, я думал, что такая сильная и волевая женщина, как ты, не боится никого и ничего.

– У каждого человека имеются фобии и страхи, которые выбивают его из колеи и заставляют делать глупости. Мой страх – это рогатые.

Пару минут мы шли молча, и я решил, что, если Елена первой начала разговор, может быть, с ней получится поговорить о Кромке и местном обществе, и рискнул спросить:

– Елена, а можно задать пару вопросов?

– Спрашивай.

– А ты в самом деле ведунья?

Женщина усмехнулась, и обращенная ко мне половина ее лица, которая была украшена шрамом, дернулась.

– Да, я ведунья.

– А что это значит?

– Тебе просто объяснить или сложно?

– Конечно, попроще. Я мистикой, эзотерикой и магией никогда не интересовался, для меня это сказки, так что объяснения всерьез могу не понять.

– Хорошо. Объясню на пальцах. – Елена сделала круговое движение указательным пальцем и произнесла: – Что ты видишь вокруг?

– Дорогу. Следы колес в подсыхающей грязи. Деревья. Кусты. Птиц. Небо. Солнце.

– Правильно. А я вижу в несколько раз больше тебя, могу определить, что это за деревья, кусты и птицы, а еще знаю, когда небо вновь затянут тучи и пойдет дождь. Я ближе к природе. Поэтому могу видеть многое из того, что скрыто от глаз людей технологического мира, которые привыкли полагаться на автоматы, пушки, танки, самолеты и компьютеры. А раз так, то я могу считаться ведуньей. Подобные мне люди, осколки старого языческого мира, стараются не уничтожать природу, не хапают больше, чем это нужно, и живут с нею в мире. А взамен мать-природа одаривает нас знаниями и своими секретами, повышает шансы на выживание и через нас помогает всем людям.

– Действительно, все просто.

– А в мире нет ничего сложного. Люди сами себя ограничивают многими нелепыми запретами, а потом удивляются, что ничего нельзя сделать.

– Ясно. – Я продолжал движение и задал Елене новый вопрос: – Скажи, а домой, на Землю, точно нельзя вернуться?

– Все говорят, что нет, и я не видела ни одного, кто бы ушел с Кромки живым и здоровым. Многие пытались, но получалось это только у наших далеких предков.

– Значит, был кто-то, способный проходить через порталы обратно?

– Да, были такие люди, давным-давно, примерно пять веков назад. Но как они это делали, никому не известно. Может быть, в других анклавах знают секрет. А у нас в Каменце и других окрестных общинах это знание утеряно.

– Елена, а демоны и упыри – они кто?

– Такие же расы разумных существ, как и люди. Они живут в своем мире, в том самом, который принято считать Нижним, и сюда их ссылают в качестве наказания и для того чтобы они добывали пищу. Так говорят легенды, а пленные из пособников это подтверждают.

– Значит, они, как и мы, пытаются выжить?

– Выходит, что так.

– А почему тогда с ними нельзя договориться? Кромка вроде бы большая, места всем хватит.

На мгновение от неожиданности, а может быть, от нелепости моего вопроса женщина остановилась. Затем, снова усмехнувшись, зашагала дальше и ответила:

– Чепуха это все. Для демонов мы пища, а никто не будет договариваться с едой. Вот тебе простейший пример. Ты голоден и, вооружившись ружьем, вместе с собаками идешь в лес. Там ты убиваешь кабана, разделываешь его и обеспечиваешь себя и свою семью мясом. Самое вкусное оставляешь себе, а кости и жилы кидаешь псам. Это нормально?

– Вполне.

– Вот и подумай. Для демонов, упырей и прочих тварей Нижнего мира мы с тобой и есть лесные кабаны, злобные и опасные, но питательные звери. Только питаются они душами, нашим страхом и кровью, а мясо отдают своим домашним животным и полукровкам.

– Но ведь мы люди! У нас есть разум, общественные нормы, законы, правила, философия и технические изобретения!

– И что? У кабанов, на которых ты идешь охотиться, тоже есть какой-то примитивный разум, и в своем обществе они живут семьями. Это не отменяет того факта,
Страница 16 из 22

что с каждой взрослой особи можно получить двести килограмм мяса и кожу. Такое же отношение и к нам. Ну и что с того, что мы можем огрызнуться? Ничего. Демоны и прочие сильные твари бездны посылают к нам своих прирученных животных, и потери несут в основном они.

– А если организовать большой поход на демонов и уничтожить парочку?

– Думаешь, ты один такой умный? Были уже такие походы, и не единожды. Вот только толку с них немного. Хотя за минувшие семьсот лет писаной истории Каменца только нашим анклавом были уничтожены семь демонов и шесть серьезных упырей, которых на Земле принято называть вампирами. Но это все не просто так, а через серьезные людские потери. И по большому счету каждый поход оканчивался ничем. Поскольку на место одной уничтоженной твари из Нижнего мира приходила новая, и все начиналось сначала. Демон или упырь создает армию, и вновь льется кровь людей, воинов и повольников, а десятки и сотни мирных жителей вереницами плетутся на правый берег Тихой. В общем, получается какой-то замкнутый круг.

– Елена, а почему с Земли помощь не вызвать?

– Как? Написать письмо президенту России или в ООН? Кто этому посланию поверит? И если поверят, что дальше?

– Как это «что»? Общественность узнает о порталах и точках перехода. Их станут исследовать, а сюда пришлют продовольствие и мощное вооружение. Танки, самолеты, вертолеты, артиллерию, ракетные установки, радары и многое другое.

– Знаешь, Олег, я не специалист по Земле, а местный житель, женщина, которая хотела жить тихо и спокойно, но лишилась семьи и стала ведуньей-бродяжкой, гуляющей с повольниками. – Машинально Елена прикоснулась к шраму на щеке и продолжила: – Но я знаю, что правительства нашей родины в курсе, что есть Кромка, и точки перехода исследуются уже больше трехсот лет. При этом никто не торопится оказывать нам безвозмездную поддержку. Были попытки отправлять сюда танки и броневики, но для них требуются топливо и запчасти, и по местному бездорожью на них особо не разгонишься. Аэропланы присылали, а демоны их сбивали. Многое уже было, и в конце концов про нас предпочли забыть. Официально нас нет, значит, земные правительства не обязаны тратить силы и средства на наше содержание. А широкая общественность, про которую ты говоришь, может быть опасна.

– Чем?

– А ты только представь, сколько сюда самого разного народа может рвануть! Психопаты, религиозные фанатики, безумные ученые и исследователи, экстремисты, экстремалы-адреналинщики и многие другие. За примером далеко ходить не надо: Алексеевская республика. Миша тебе не рассказывал, как она образовалась?

– Нет.

– В 1918 году с территории Украины на Кромку провалился один из крупных бандитских отрядов, сборная солянка из белых, красных, уголовников, петлюровцев, анархистов и еще не пойми кого. Общая численность около тысячи стволов. Перенос прошел нормально, и они оказались на Кромке. Оружия много, назад вернуться нельзя, баб нет и работать никто не желает. Зато рядом поселения мирных жителей, которые на одном месте почти девятьсот лет прожили. Бандюганы собрались, посовещались, а потом началась кровавая вакханалия и грабеж. Несогласных к стенке, мужиков в рабы и на рудники, а женщин – сам понимаешь, куда и зачем. Или коммунары, которых сюда в 26-м году прислали. Две сводные стрелковые дивизии красногвардейцев, которые решили, что построят на Кромке светлое будущее. Сначала все нормально было. Тогда как раз последний большой поход за Тихую организовали и несколько дальних разведывательных рейдов за Перуновы горы. А потом они как давай местных эксплуататоров и кулаков отстреливать… Никому мало не показалось, и вот тогда-то мы узнали, что такое диктатура пролетариата. Заметь, это только два случая, самых заметных, а ведь есть много мелких. В позапрошлом году на берегу Дананского моря человек объявился, тоже новичок, как и ты. Мирный и тихий, спокойный интеллигент и бывший врач. Значит, может быть полезен. Крестьяне его приютили, обогрели и накормили, а он, тварь, в одну ночь половину села вырезал и в лес ушел. Его, правда, догнали и прикончили, но людей не вернешь, они умерли. Такие вот дела, Олег.

– Ладно, понимаю, что не все так просто, как мне кажется. Но почему не договориться с теми людьми, которые в Каменец товары поставляют?

– Это вопрос не ко мне. Однако думаю, что все упирается в деньги и ценности. Никто на Земле просто так суетиться не станет. А у нас не так уж и много золота и драгоценных камней, которые на той стороне принимают. Опять же у княжеской дружины многое есть: и рации, и броня, и мины, и орудия, и новейшие автоматы с пулеметами. Но их приоритет – оборона горных перевалов и контроль территории. У купцов имеются телефоны и автотранспорт, а в Каменце – электричество и некоторые блага цивилизации. Так что торговля идет, хоть и со скрипом.

Снова молчание, мерный шаг по грунтовке, и я опять спросил:

– Елена, у развалин Ирмы ты говорила про светлую защиту. Можешь ответить, что это?

– Вера людей, собранная в единое целое и раскинутая кольцом вокруг поселка. Мощные ведуньи могут провести обряд, и не особо сильная нежить несколько лет не будет иметь сил для проникновения за охранный периметр. Но это очень тяжелый и опасный труд, поэтому за него берут плату. Староста Ирмы денег пожалел и за это поплатился – не только сам к Врагам пошел, но и своих близких туда отправил.

– А индивидуально от нежити как-то защититься можно?

– Про амулеты и талисманы подумал?

– Да.

– Они есть. Кто-то крестики христианские носит, другие землю родную в мешочке и камешки всякие, а третьи – скандинавские и славянские руны. Но по большому счету это слабая защита. Главная броня вот здесь. – Женщина прикоснулась раскрытой ладонью к груди в районе сердца. – Если силен человек духовно и постоянно развивается, слабая и средняя нежить ему не страшна. А коли глуп, труслив, жаден и завистлив, ему ничто не поможет, ни амулеты, ни артефакты, которые повольники иногда в развалинах находят.

– Чего-то я не понял. Ты говоришь, что есть светлая защита вокруг поселков, и тут же сама себе противоречишь, утверждая, что все решает внутренняя сила человека. В чем подвох?

– В том, что каждый повольник и воин, который постоянно сталкивается со злом и готов дать ему отпор, является самостоятельной и самодостаточной личностью, которая сама выбирает путь по жизни и отвечает только за себя. А поселок, деревня или городок – это община. И в каждом сообществе людей в любом населенном пункте народ живет разный. Понимаешь?

– Кажется, да.

– Вот и получается, что одни люди делают добро, живут чисто, спокойно и этим крепят светлую защиту вокруг поселка. А другие, по большей части не со зла, а из зависти или глупости, подтачивают ее. Бросил в спину соседа косой взгляд – и забыл про него, а в защите деревни появилось маленькое серое пятнышко. Позавидовал один ребенок другому – еще одно. Не поделили бабы мужика или наоборот, мужики женщину – и снова пятно. Проходят годы, и появляется брешь, через которую нежить и нечисть в души обычных людей, не являющихся
Страница 17 из 22

профессиональными воинами или духовными подвижниками, легко тропинку находит.

– Теперь ясно. Светлая защита воина – в его знаниях о мире и уверенности в себе, своего рода духовная броня. И он сам по себе как сообщество, только в общине сотни и тысячи людей, а он одиночка. Верно?

– Да.

– Ух-х-х! – Я выдохнул. – Сложно это все принять.

– Ничего, со временем все поймешь, было бы желание, а нет, так и не надо ничего. Большая часть жителей Каменецкого княжества и прилегающих земель об этом не думает. Для них основа всей жизни – что происходит здесь и сейчас. А что потом будет – не очень-то и важно.

– Елена, а можно еще вопрос?

Женщина улыбнулась:

– Правильно про тебя Миша сказал, что ты не в меру любопытный, но это хорошо. Девять из десяти новичков молчат в тряпочку, сопли жуют и плачут. А ты не такой – крепкий и основательный. Сразу понял, что возврата нет, и теперь в новом мире точки опоры для себя ищешь. Задавай свои вопросы.

– Как думаешь, чем мне лучше всего в Каменце заняться?

– Не знаю.

– Спрошу иначе. Куда я могу податься и к кому пристроиться?

– Вот это уже нормальный вопрос. – Ведунья на ходу вытянула вперед левую руку и стала загибать пальцы. – Первое конечно же повольники. Преимуществ много, свобода, воля и неплохие заработки. Но за это надо рисковать жизнью и здоровьем, а пенсионного страхования и профсоюзов у нас нет. Если получишь травму, остаток жизни будешь у дороги сидеть и побираться. Второе: можно попробовать пристроиться к купцам или в княжескую дружину. Там относительно тихо, сытно и спокойно. Но вот беда: шансы твои невелики, поскольку в подобные структуры берут только своих, проверенных и с чистой родословной. Чтобы и папа был на виду, и мама рядом, и семья большая из старожилов. Ведь это гарантия преданности человека. Третье: в примаки пойти, то есть влиться в уже сложившуюся крепкую семью. Мужиков у нас постоянно не хватает, а ты парень видный, и тебя сразу возьмут, только желание изъяви. Женишься на девке хорошей или вдовушке молодой и будешь работать на благо новых родичей. Со временем тебе дом поставят, дети появятся, и все наладится. Четвертое: ты можешь стать колонистом. Из Каменца каждый год люди уходят, лучшую долю ищут. А у тебя есть оружие, и в бою ты себя показал, значит, не пропадешь. Ну и пятый вариант – податься в рудничные рабочие. Платят на разработках немного, но постоянно. А если план будешь выполнять, то премию дадут, и со временем до мастера поднимешься. В общем, обычная рабочая жизнь. Смена, труд, отдых, простые забавы, прием пищи по расписанию и спокойный крепкий сон.

– А больше вариантов нет?

– Их много, но эти пять самые очевидные.

Помолчав, я обдумал слова Елены и сказал:

– Наверное, я с вами останусь. Опасно, конечно, и я это осознаю. Но как только сестру вспомню и все, что с ней маньяк и его друзья сделали, чтобы демона покормить, меня от ненависти распирает. А потом приходит понимание, что покоя мне не будет.

– Мстить собрался?

– Месть – не главное. Просто я считаю, что не должен взрослый мужик в горах отсиживаться, когда на Земле и Кромке людей, словно скотину, на куски режут. Не смогу я спокойно спать, зная, что за рекой зло жирует и беда ходит. Поэтому в Каменце осмотрюсь и тогда решу, какой путь выбрать. Но, наверное, буду с вами.

– Это правильно. Не торопись. Подумай…

Вскоре повольники сделали большой полуденный привал, и после обеда Кольцо выдал мне долю от тех денег, которые получил от братьев Курочкиных. На мою ладонь легли пять серебряных чеканных кругляшей, каждый весом по десять грамм. С одной стороны монеты изображена гора с остроконечным заснеженным пиком, а с другой – перекрещенные мечи и надпись на русском языке: «Каменец».

– Это что за деньги такие? – спросил я командира повольников.

– Каменецкий рубль, – ответил Кольцо, – основное платежное средство на всей территории княжества. Чеканится в Каменце, на монетном дворе купца Демина. Точно так же, как медная монета. В рубле десять медных монет.

– А что на один рубль можно купить?

– Сорок патронов, месячный запас продовольствия на одного человека или полный комплект хорошей зимней одежды.

– Ничего так. Нормально.

– Для начала неплохо.

Кольцо отошел, и я спрятал рубли во внутренний карман куртки. После чего вожак поднял людей, и мы продолжили путешествие к Перуновым горам.

Дорога по-прежнему была спокойной: ни мутантов, ни чертей, ни разбойников. И к вечеру без неприятностей группа добралась до Низины, окруженного частоколом большого села.

На подходе нас встретил вооруженный патруль из местных жителей, которые проводили повольников в поселение. И, уже находясь за стенами, а затем отдыхая в трактире, где ко мне то и дело подходили люди, которые интересовались новостями на Земле, я смог посмотреть на жизнь крестьян вблизи.

Что сказать? В общем и целом то, что я увидел, мне понравилось. Но в то же самое время вызвало в душе некоторые противоречивые чувства. Вроде бы в Низине тихо и спокойно, настоящая сельская идиллия с пропагандистской картинки. Однако как-то все непривычно и убого. Электричества нет, радио нет, автотранспорта нет, а из оружия местные жители носили всякое старье, вроде автоматов и винтовок времен Второй мировой войны с незначительными вкраплениями потрепанных АКМ и АК. А чуть только всерьез стемнело, селяне поспешили поскорее закрыться в домах, и наружу до утра никто старался не выходить.

«Ты готов жить, как эти крестьяне? Работать в поте лица своего, а ночами всего бояться? – отправляясь в баню, где можно помыться и постираться, спросил я себя. И ответ пришел сразу: – Нет. Это не для меня. Особенно после того, что я увидел в Ирме и поместье Курочкиных. А значит, пока есть силы и я молод, можно побродить по лесам-горам с повольниками и повоевать с нежитью. Возможно, тогда я смогу спокойно спать и не видеть во сне истерзанное тело сестры и погибших в их собственном доме охотников? Не знаю. Но хотелось бы в это верить».

11

Одетый в темно-коричневый сюртук с круглым позолоченным погоном на левом плече пограничный чиновник, древний подслеповатый дедушка, прищурившись, посмотрел на меня и спросил:

– Фамилия?

– Курбатов, – ответил я и кинул взгляд на сидящего у входа в небольшую комнатку Мишу Ковпака, который подмигнул мне, мол, не дрейфь.

– Так и запишем. – Старик открыл лежащий перед ним толстый потертый журнал в серой кожаной обложке и, взяв обычную китайскую шариковую ручку, вписал в него мою фамилию. После чего он задал следующий вопрос: – Имя?

– Олег.

– Отчество?

– Борисович.

– Год рождения?

– Одна тысяча девятьсот восемьдесят девятый.

– Специальность есть?

– Нет.

– Кем работал на Земле?

– Тротуарную плитку делал.

– Очень хорошо. – Дедушка одобрительно кивнул и продолжил: – В армии служил?

– Да. Полтора года. Рядовой в роте охраны.

– Кто за тебя ручается?

От двери отозвался Миша:

– Степаныч, ну елки-моталки… понимаем, что тебе скучно. Но и нас пойми. Мы с дороги, а ты тут бюрократию развел. За парня ручаюсь я, Михаил Андреевич Ковпак, и Кольцо, он же Евгений
Страница 18 из 22

Германович Кольцов. Ничего противозаконного при парне нет – отвечаю, и он не пособник, так что все путем.

– Ладно. – Чиновник захлопнул журнал и, достав из ящика стола несколько скрепленных вместе листов бумаги, протянул мне. – Держи. Это анкеты. Заполнишь и завтра принесешь. После чего внесешь в княжескую казну один каменецкий рубль и получишь удостоверение личности. Все ясно?

– Да. – Я согласно кивнул и взял листы.

– Вот и хорошо. – Степаныч кинул поверх анкет небольшой бронзовый жетон с номером и перекрещенными мечами, а затем добавил: – Это временный пропуск в город. Если стражники или дружинники потребуют удостоверение, предъявишь. С оружием по городу в открытую не ходи – это штраф. За воровство – рудники. За смерть другого человека, если в ней виновен ты, ответишь своей жизнью. По остальным преступлениям – разбирательство. В общем, веди себя как человек. Не встревай в местные разборки. Не препятствуй дружинникам. Честных горожанок за интимные места не хватай. На улице пьяный не валяйся. Дури не ищи. И прежде чем что-то сделать, думай. Тогда все будет хорошо.

– Понял. Могу идти?

– Иди. – Я подобрал с пола рюкзак и направился на выход, а чиновник окликнул Ковпака: – Миша останься, разговор есть.

Я вышел в коридор, а далее на крыльцо. Здесь, дожидаясь Ковпака, остановился и осмотрелся. Крепкое двухэтажное здание пограничной управы находилось на пологом перевале, в четырех километрах от окраины города Каменец, и вид с вершины открывался восхитительный. Слева укрепления княжеской дружины, которые перекрывали дорогу в город. Мощные доты, рвы, заграждения из колючей проволоки, множество минных полей по склонам и закрытые позиции артиллерии, тяжелых гаубиц и 120-мм минометов. За ними несколько добротных зданий, пограничная управа, казарма, подземный склад боепитания, госпиталь и радиоузел с большой мачтой. А вниз идет ровная асфальтовая дорога. Она спускается в окруженную со всех сторон горами уютную долину и упирается в новую линию обороны, высокие крепостные стены, за которыми и находился Каменец, богатый город с населением в шестьдесят тысяч человек, из которых только две трети находились на поверхности. А где еще треть? Понятно где, в пещерах, которых в долине видимо-невидимо. Под толщей камня, где спрятаны главные богатства княжества. Оранжереи, в которых местные жители издавна выращивали грибы, зарыбленные пруды, склады и подземная гидроэлектростанция. И все это – только центр княжества, который расположен в приграничье лишь по той причине, что построен вблизи неплохо изученной точки перехода на Землю. А дальше, в других долинах, находятся заводики, рудники и рабочие поселки, по сути, небольшие феодальные вотчины. И все это Каменецкое княжество, крупнейший русский анклав на Кромке.

– Эх! Хорошо! – полной грудью вдохнул я чистый горный воздух и улыбнулся.

– Новичок? – заметив мое поведение, спросил стоящий рядом с крыльцом княжеский дружинник, крепкий мужик лет тридцати в бронежилете, с АКСом на правом плече и в сдвинутом набок черном берете.

– Да, – подтвердил я, – новичок.

– Где перешел?

– На правом берегу Тихой.

– Серьезно… – Дружинник оглянулся по сторонам, покосился на мой рюкзак и спросил: – На продажу что-то есть?

– Нет, пустой я.

– Врешь, наверное. – Караульный усмехнулся. – Рюкзак хороший, одежда добротная, и ты при оружии. Такие люди пустыми не бывают.

Я хотел ему ответить, но появился хмурый и явно чем-то недовольный Миша, который по-свойски поздоровался с дружинником, перекинулся с ним парой слов и кивнул в сторону радиоузла:

– За мной.

Закинув на плечо легкий рюкзак, я догнал Мишу, пристроился рядом и спросил:

– Что-то не так?

– С тобой все так. Удостоверение получишь завтра и можешь быть свободен. А вот у нас, кажется, проблемы.

– Какие? – задал я резонный вопрос.

– Герман, отец Кольца, оторвался от мертвецов и перебрался на левобережье Тихой выше по течению. Радоваться надо, особенно командиру. Но Герман сообщил, что из лесов к берегу стягиваются дикари, нежить и нечисть, в несколько раз больше, чем обычно. Значит, наверняка они постараются форсировать реку и перейдут в наступление.

– И что?

– Ничего. Князь убедил Германа подписать контракт. Задача – в течение двух месяцев, до наступления серьезных холодов, удержать один из каменецких дальних форпостов, крепость Лику. А раз мы в его отряде, то завтра вместе с двумя взводами дружинников наша группа снова отправляется в дорогу. Жаль. Я хотел отдохнуть и расслабиться. На недельку с девками местными забыться. Но не судьба.

– Получается, что вы уйдете и я сам по себе?

– Конечно.

– Но я ведь с вами собирался остаться…

– Оставайся. Подойдем к Кольцу, скажешь, что принимаешь его предложение, и все. А он в казарме тебя в списки внесет, и ты станешь бойцом из отряда Германа.

– А как же обучение, подготовка, экипировка?

– Чепуха это, ведь мы – не регулярная армия. Выжил раз, другой, третий, перед товарищами чист, навыки по ходу дела наработал – вот и все. Некому и некогда с тобой заниматься. Так что решай все сам и сейчас. Если ты с нами, тогда завтра начинается служба, а нет – извини и подвинься. На ночь тебя в казарме приютят, а с утра выметывайся и сам по жизни шагай.

Я задумался, кинул взгляд на раскинувшийся внизу город, который благодаря линиям электропередач выглядел словно старинная крепость, перестроенная на новый лад. После чего вздохнул и принял окончательное решение, кем мне быть в новом мире:

– Миша, я с вами останусь.

– Вот и хорошо, – не поворачиваясь и продолжая шагать к зданию, над которым покачивалась на свежем ветру радиомачта, сказал повольник и добавил: – А насчет экипировки и подготовки не переживай. В казарме у нашего отряда свой отсек, жилые комнаты, артелка, оружейная комната и склад. Там подберем тебе что-то нормальное, автомат или нарезной карабин. А тренинг будет в полевых условиях, в крепости, которую нам придется беречь, словно родную маму.

– Уяснил.

Мы подошли к зданию, где находился узел связи. И практически сразу из него вышел Кольцо. Он находился в самом благодушном настроении, и Миша спросил его:

– Жив Герман?

– Ага! – Кольцо радостно улыбнулся.

– И теперь нам к Лике топать придется?

– Да, – сказав это, Кольцо вопросительно кивнул Ковпаку: – А ты откуда знаешь?

– Степаныч вестями поделился. Типа по дружбе.

– Хм! У тебя везде друзья.

– Такой вот я человек. – Миша пожал плечами, а затем положил правую ладонь на мое плечо и сказал: – Кстати, вожак: Олег желает стать повольником в нашем отряде. Так что принимай бойца.

Кольцо поймал мой взгляд, я его выдержал, и командир уточнил:

– Точно все решил?

– Точно, – ответил я без колебаний.

– Ну сам смотри. В списки отряда тебя внесу. Снаряжение и новое оружие тебе подберем, и завтра в полдень мы снова направимся к Тихой. Условия наши ты знаешь, в дороге тебе все рассказали. Рядовому стрелку с оружием или равнозначной заменой, как у тебя, полная доля от контракта или добычи. Ветерану, – кивок на Мишу, – пять долей. Лидеру группы – десять. Командиру
Страница 19 из 22

отряда – тридцать. Харч наш, но и свой запас имей. Боеприпасы наши. Приказы выполняются беспрекословно. В общем, все стандартно. Принимаешь условия и работаешь, а дальше как судьба сложится. Понравится – с нами останешься. А если мирной жизни захочешь, никто удерживать не станет. По окончании текущего контракта каждый боец имеет право получить свои вещи и полный расчет, после чего уйти. Но не раньше, ибо подобное расценивается как дезертирство, и это деяние карается очень сурово. А поскольку в нашем маленьком обществе спрятаться особо негде, наказание практически неотвратимо. Понятно излагаю?

Я согласно мотнул головой:

– Так точно!

Кольцо был удовлетворен, и снова в разговор вступил Ковпак:

– Ну что, командир, отправляемся в казарму?

– Да, – прищурившись, Кольцо посмотрел на полуденное солнце.

– А где Елена и Серж?

– Они нас ждать не стали. – Командир подкинул на плечах армейский ранец, удобнее перехватил автомат и указал стволом на двухместные велорикши неподалеку. – Пошли.

Никогда ранее я не ездил на велорикше, но понятие, что это, естественно, имел. Мы с Мишей уселись в небольшую узкую коляску. Несколькими медными монетами Ковпак расплатился с возницей, молодым жилистым парнем, и вскоре транспортное средство, которое помимо Китая и прочих азиатских государств нашло применение в ином мире, сверху вниз, по отличной дороге, покатилось к городу. Соединенная с крепким советским велосипедом «Украина» повозка норовила постоянно набрать излишнюю скорость, но водитель вовремя нажимал на тормоза, так что аварии не произошло.

Мерное покачивание повозки на рессорах успокаивало и немного убаюкивало. Пейзаж вдоль дороги до самых городских стен был однообразным. Поросшие выгоревшей на солнце травкой покатые склоны, украшенные табличками «Осторожно, мины!», а также чахлый вечнозеленый кустарник. И, глядя на все это и приближающийся Каменец, я задумался и спросил себя, а правильно ли все делаю? Но после недолгих размышлений пришел к логичному выводу, что назад уже не отступишь. Я сам рвался посчитаться с демонами, их рабами, боевыми тварями и пособниками, а значит, мой жизненный путь – тропа повольника. И если я останусь в Каменце, то здесь мне ничего не светит, ибо, как и в каждом человеческом сообществе, одиночке без связей, знаний и денег в городе выжить сложно. А поскольку я новичок, который в местных реалиях разбирается очень и очень слабо, все просто. Как только у меня закончатся полученные от братьев Курочкиных рублики, я все равно буду вынужден примкнуть к какому-то сильному сообществу, скорее всего, к тем же самым повольникам. Но вот в чем дело: если Кольцо, Мишу, Елену и Сержа я уже знал и понимал, каковы порядки в отряде Германа, с другими людьми все придется начинать с нуля, а это не всегда легко.

«Прочь сомнения, ты все сделал правильно, – рассматривая окрестные достопримечательности и приближающиеся крепостные стены, подумал я. – Выбор очевиден, и ты его сделал. Правда, несколько раньше, чем планировал, но в этом нет ничего страшного. Ну не увидишь всех прелестей Каменца, так и бог с ними. Если выживу, через пару месяцев, когда отряд Германа отработает свой контракт, вернусь сюда и вот тогда удовлетворю свое любопытство».

Велорикша въехала в городские ворота и остановилась.

Водитель и Миша показали дружинникам, мужикам в броне, касках-сферах и с автоматами, свои удостоверения, зеленые книжицы, напомнившие мне свидетельства о рождении, которые выдавались гражданам Страны Советов, а я предъявил бронзовый медальон. Дружинники сделали отметки в своих бумагах, пропустили транспортное средство в город, и я закрутил головой по сторонам. Однако увидеть что-то интересное не успел. Велорикша повернула от ворот налево и спустя пару минут остановилась перед отгороженной от города дополнительной стеной крепостью.

Это была казарма повольников, про которую Серж и Миша в дороге вспоминали как о райском месте. Мы покинули велорикшу, встали на тротуар и дождались командира. Кольцо подъехал быстро и сразу постучал в окованную металлом калитку. Она отворилась, и здесь повольники вновь предъявили свои удостоверения, а я – соответственно металлический кружок с циферкой и гербом Каменца.

Охранники, пожилые седоусые деды, натуральные запорожцы, только при современных пистолетах и в камуфляже, отставные повольники на службе местного хозяина, авторитетного в прошлом вольного командира Юры Арбалета, службу несли хорошо. Подобно дружинникам, они отметили гостей в журналах и попросили каждого расписаться. Все делалось быстро и сноровисто, Кольцо и Мишу здесь знали с самой наилучшей стороны и на территорию пропустили без волокиты, а я был с ними, и это снимало многие ненужные вопросы.

Наконец я оказался за стенами и непроизвольно скривился. В дороге слышал столько хорошего про это место, что представлял себе нечто вроде санатория, рассчитанного на тысячу человек: на тех повольников, кто считал своей родиной Каменец и в свое время скинулся на постройку общей казармы. Однако все оказалось проще. Огороженная высокой крепкой стеной территория и на ней восемь шестиэтажных домов: четыре с одной стороны и столько же с другой. Между ними бетонированные дорожки, хозяйственные постройки, кухня, плац, спортплощадка и трехэтажное здание клуба, в котором находились магазин, библиотека и актовый зал. Вот и вся казарма, которую иногда называли Дом повольников. По внешнему виду – нормальная и совершенно стандартная воинская часть ВС РФ, словно по мановению волшебной палочки перенесенная на Кромку откуда-нибудь из Подмосковья. И на меня сразу накатили воспоминания о срочной службе, ибо все было похоже на в/ч, в которой я с пользой и без особого вреда для здоровья скоротал полтора года жизни.

Повольники прошли в одно из общежитий, поднялись на третий этаж, и нас встретил еще один седой «запорожец», хромой ветеран из соединения Германа, который отвечал за сохранность отрядного имущества. Этот дед сделал Кольцу доклад и сообщил, что Сержа и Елены нет, они поехали в госпиталь. После чего принял оружие и выдал бойцам ключи от кубриков, каждый из которых рассчитан на двоих жильцов.

Мне выпало делить комнату с Мишей. И первое, что сделал Ковпак, войдя в небольшую, но уютную комнату с двумя кроватями, небольшим столиком и парой шкафов, – сбросил с плеча вещмешок, разделся и шмыгнул в душевую комнату. Для него здесь все привычно. А когда он вышел из душевой, мокрый, довольный, побритый и пахнущий одеколоном, то сразу же, как младший командир отряда, начал давать мне указания:

– Короче, Олег. Мы сейчас отправляемся отдыхать, а ты пока здесь оставайся. Анкеты заполни. Себя в порядок приведи. В торговую лавку сходи, новый камуфляж или маскхалат прикупи, а лучше и то и другое, белье и прочие нужные в жизни мелочи. Затем снаряжение и оружие себе подбери. Карпыча, – Миша кивнул себе за плечо, – я предупрежу. Он тебе поможет и твою «Сайгу» пристроит. Приказ понятен?

– А я уже на службе?

– Да.

– Тогда все понятно.

– Как закончишь, можешь в город выйти и до утра оттянуться,
Страница 20 из 22

времени хватит. Одевайся в новенький камуфляж, это нормально. А к веселым заведениям добраться легко, любому велорикше скажешь, чтобы в «Чайную розу» отвез, мы там будем.

– И что в этом заведении?

– Глупый вопрос, Олег. – Миша расплылся в широкой и, можно сказать, мечтательной улыбке. – Там девочки, питье самое разное, сауна и боевые товарищи, с которыми можно старое вспомнить. Так что если захочешь, добро пожаловать. Повольникам там всегда рады.

– Ясно.

– Вот и ладненько. Инструктаж окончен, личный состав может отдыхать.

Миша открыл один из шкафчиков, который, как и комната, вот уже два года был закреплен за ним. Затем достал серый пиджак, черные брюки, белую рубашку, широкий ремень и удобные кожаные мокасины. По-военному быстро переоделся, и передо мной предстал совершенно новый Миша Ковпак. Не лесной бродяга и немного бандит, а нормальный горожанин, который желает весело провести время и имеет для этого все необходимое: настрой, здоровье и деньги.

– Ну и как я выгляжу? – щелкнув пальцами, спросил меня бывалый повольник.

– Шикарно, – ответил я.

– Вот и я так думаю. – Миша обернулся к двери и бросил за спину: – Все, мы ушли. А ты времени зря не теряй. Прими душ, анкетами займись… ну и так далее по списку. Ты парень неглупый, разберешься, что к чему.

– Разберусь, – в уже закрытую дверь ответил я. После чего встал возле узкого и больше похожего на амбразуру окна, оглядел казарму повольников и еще раз поразился тому, как все здесь напоминает место постоянной дислокации воинской части, в которой я служил.

Впрочем, у окна стоял недолго. Время дорого, и я приступил к тому, что должен сделать.

Сначала помылся и побрился. Благо горячая вода была, а в душевой комнате имелись одноразовые бритвенные станки и белые вафельные полотенца. Затем вновь натянул на себя грязный камуфляж и зашагал в армейскую лавку, точнее – нормальный магазин, в котором можно купить консервы, сухие пайки, снаряжение, одежду и всякие нужные в походной жизни мелочи. Стоили все товары гораздо дешевле, чем в городе. Видимо, сказывалось, что Юра Арбалет работал с некоторыми купцами, которые вели торговлю с Землей. Поэтому я о цене не думал. Здраво рассудил, что вещи нужны, и покупал все, что хотел, по заранее составленному списку. Камуфляж, маскхалат, вязаная шерстяная шапочка, пять пар носков, три майки, нижнее белье, опасная бритва, кусок мыла в пластиковой мыльнице, зубная паста со щеткой и три армейских сухпайка, а также аптечка с набором бинтов и самых необходимых в повседневной жизни таблеток и мазей. И за все это я отдал не много и не мало, а целых два рубля. Еще один предстояло отдать за удостоверение личности и два оставалось в запасе.

«Негусто», – подумал я, подсчитывая свою казну, и отправился в общежитие, к Карпычу, который должен помочь мне поменять оружие. И как только я появился на этаже, стоящий в холле суровый старик пробурчал:

– Где бродишь?

– В лавку ходил, – пожимая плечами, ответил я. – А что, мы куда-то торопимся или меня кто-то искал?

– Искали. Я тебя искал. Пошли, ствол тебе подберем.

– Пойдем.

Бросив на пол свертки с покупками, я направился вслед за дедом, который, громыхнув связкой ключей, открыл тяжелую железную дверь и пропустил меня вперед.

– Проходи.

Я оказался в оружейной комнате отряда Германа, и мои глаза расширились от удивления. Почему? Да потому что все помещение, примерно восемь на шесть метров, оказалось буквально забито металлическими ящиками, разнообразной амуницией, цинками с патронами и комплектами униформы. А на стеллажах вдоль стен лежали многочисленные древние раритеты, пистолеты и винтовки, многие из которых мне были неизвестны. И если ТТ, наган и «мосинку», которые соседствовали с моей «Сайгой», я узнал, то большинство образцов вызывали недоумение. Однако долго стоять на месте Карпыч не дал. Он слегка толкнул меня вглубь оружейки. Я смолчал и послушно сделал два шага вперед. А старик подошел к одному из окрашенных в зеленый цвет ящиков, снова звякнул ключами, вскрыл его и вытащил на свет автомат АКМ.

– Бери. – Карпыч протянул мне оружие.

Перехватив автомат, я машинально осмотрел его, отметил, что он в хорошем состоянии, и спросил Карпыча:

– А больше ничего нет?

– Из того, что есть, это лучшее. Все остальное в отряде. Могу еще битый ПКМ предложить, РПК с погнутым стволом или обрезы винтовок. Не хочешь?

– Нет. Тогда уж лучше гладкоствол.

– Твой гладкоствол вещь хорошая, но не для большого боя, какой под Ликой ожидается.

Я запомнил, что намечается серьезное дело. Мимоходом подумал о том, что, возможно, поторопился стать повольником, но вслух сказал то, что ожидал старик:

– Оружие беру.

– А пользоваться им умеешь?

– Само собой, – с силой дернув автомат вверх и вниз, я заставил хорошо разработанный затвор передернуться и доложил: – Автомат Калашникова Модернизированный. Боевая скорострельность – до сорока выстрелов в минуту одиночными и сто выстрелов очередями. Убойное действие пули – до полутора километров. Дальность прямого выстрела по грудной фигуре – триста пятьдесят метров. Калибр семь шестьдесят два. Состоит из…

– Хватит, – старик усмехнулся в усы, – видно, что теорию знаешь и автомат в руках держал. Давай разгрузку выбирать, рожки и патроны.

Вместе с Карпычем мы стали ворошить груды амуниции, передвигать ящики и перебирать уже вскрытые цинки с патронами. Делалось все быстро, и через полчаса я стал обладателем потертого, но крепкого разгрузочного жилета, десяти стандартных автоматных рожков на тридцать патронов каждый, саперной лопатки и пяти гранат, трех РГД и двух Ф-1. Ну и конечно же затарился шестью сотнями патронов, половина из которых были ПС (со стальной пулей), а другая БЗ (бронебойно-зажигательными). От трассирующих боеприпасов отказался. Так что в итоге оба человека, хранитель отрядного имущества Карпыч и я, оказались довольны. Старик был удовлетворен познаниями новичка и тем, что в отряд пришел нормальный боец. А я тихо радовался тому, что получил относительно нормальное оружие и неплохой боекомплект.

Дверь оружейной комнаты закрылась, и Карпыч сказал:

– Вот теперь можешь отдыхать. Оружие и боеприпасы заберешь завтра. Вопросы есть?

– Конечно, – услышав про вопросы и решив не упускать удобного момента, дабы узнать что-то новое, ответил я и спросил:

– Карпыч, а зачем в оружейке столько хлама?

– Выбросить жалко. – Старик снова звякнул ключами. – Оружие хоть и старое, но все рабочее, и к нему есть некоторое количество боеприпасов. А отряд у нас такой, что сегодня полсотни бойцов, а завтра может быть двести. Все от задачи зависит. А если идет быстрый набор людей, то чем их вооружить, если половина наверняка с одними ножиками придет? Правильно, нечем. Вот тогда и пригодятся все эти пистолеты, винтовки и древние самопалы.

– Теперь понятно. Карпыч, а ты давно в повольниках?

– Половину жизни, двадцать семь лет. Как попал сюда, так и побежал по лесам и горам. А когда здоровье подводить стало, в оружейника и сторожа переквалифицировался. – Дед помедлил, замялся и сам спросил: – Как там сейчас в России?
Страница 21 из 22

При демократии жить можно?

– Кому как. Кто при деньгах, должностях или перспективу имеет, тот живет и радуется. А кто в дерьме завис и никаких шансов из него выбраться не имеет, тот бухает и наркоманит. Промышленность в упадке. Людей травят всякой дрянью. Молодежь мечтает уехать за границу. Здравоохранение – не очень. Понемногу все разваливается. Но зато по телевизору много голых сисек и задниц. Главные авторитеты в любой области знаний – это звезды телесериалов и эстрады. И любой дурак может в открытую сказать все, что он думает. В общем, живет Россия, качается, но пока держится. И может быть, еще выкарабкается из болота, по крайней мере, очень хочется в это верить. Это из плохого. Но есть и хорошие моменты. Скоро Олимпиада в Сочи намечается. Можно спокойно кататься за границу, если деньги есть. И в целом народ живет лучше, чем в девяностые годы.

Старик тяжко вздохнул, и, когда я открыл рот чтобы задать очередной вопрос, Карпыч только махнул рукой:

– Иди, не трави душу. В город ступай, отдохни. Когда еще придется…

Я промолчал и не стал спрашивать, что так напрягло старика в моем ответе. После чего, подобрав свертки с покупками, направился в кубрик. Здесь за час заполнил анкеты, в которых указал свои данные и кратко расписал историю перехода на Кромку, а затем стал готовиться к выходу в свет.

Переоделся в новенький и необмятый темно-зеленый камуфляж, побрызгался одеколоном Миши Ковпака, почистил ботинки и собрался отправиться в город. Но покинуть комнату не успел. В дверь постучали, и с этого момента вечер пошел совсем не так, как я планировал…

12

Закрытый брезентовым тентом «КамАЗ» сбавил скорость, осторожно въехал в яму на дороге, рыкнул движком и снова выбрался на ровную поверхность. Бойцы, которые сидели в кузове и дремали, качнулись в такт рывку, и некоторые проснулись.

Я открыл глаза, зевнул и не сразу понял, где нахожусь. Мутный сонный взгляд пробежался по сидящим на противоположной скамейке людям и остановился на лице Елены, которая тоже посмотрела на меня. Невольно я вспомнил о том, что между нами произошло, и к щекам прилила горячая кровь. Но в полутьме кузова этого никто не увидел, а женщина улыбнулась, и я ответил ей тем же. После чего снова закрыл глаза и попробовал уснуть. Однако не получилось, и я прокрутил в голове события минувшей ночи, начиная с того момента, когда хотел отправиться в город…

В дверь кубрика постучали, и я произнес:

– Не заперто. Входи, Карпыч.

Дверь распахнулась, но на пороге возник не старый повольник, а одетый в потертую брезентовую горку худой сорокалетний брюнет с аккуратной бородкой клинышком и небольшой дерматиновой сумкой серого цвета на груди. Я всмотрелся в человека, а он остановился на пороге и тоже стал меня разглядывать. В нежданном госте почудилось нечто знакомое, связанное с детством и школой. Но необходимая информация никак не приходила, и я уже хотел спросить бородатого гражданина, по всей видимости, тоже повольника, о цели его визита. Однако он сам начал разговор:

– Ты Олег Курбатов?

– Да.

– А я Ельников. Иван Иванович. Помнишь меня?

Фамилия прозвучала, и я действительно вспомнил гостя, учителя школы, в которой мне довелось учиться. Кажется, он преподавал НВП (начальную военную подготовку) и физкультуру у старшеклассников, когда я учился в первом-втором классе. Помнится, мы частенько ездили с учителем в одном троллейбусе. Поэтому Ельникова и запомнил. А потом Иван Иваныч пропал, и вся школа гадала, куда исчез добродушный худой учитель, который однажды совершил геройский поступок, с риском для жизни успел выхватить зазевавшегося мальчишку из-под надвигающегося троллейбуса. Но время было смутное, девяностые годы. В родном городке ночами частенько можно было услышать выстрелы, а страну сотрясали катаклизмы, так что учителя никто не разыскивал. И вот он здесь, на Кромке, единственный земляк, который сам меня нашел.

– Да, я помню вас, Иван Иваныч. Нечетко, правда, но помню. Давно вы здесь?

– С девяносто восьмого, – ответил бывший учитель и кивнул на столик у окна. – В гости пригласишь или куда-то торопишься?

– Проходите.

Я посторонился. Ельников прошел в кубрик, снял сумку и вынул из нее литровую бутылку водки, которую поставил на стол и предложил:

– Поговорим?

– Давайте, – согласился я и, отметив, что у гостя с собой больше ничего нет, достал один из своих армейских рационов, вскрыл его и выставил рядом с бутылкой нехитрую закуску. Затем порылся в шкафчике и нашел пару стопок. После чего мы присели. Ельников разлил по стопкам водку, которая оказалась самым обычным разбавленным спиртом, и сказал:

– За встречу?

– За встречу, – кивнул я и взял свою стопку.

Выпили. Огненная жидкость опалила рот, прокатилась по пищеводу и комком провалилась в желудок. Потом мы закусили печеночным паштетом и галетами, и я поинтересовался у земляка:

– Иван Иваныч, вы наверняка хотите узнать, что на родине творится?

– Что там, я и так знаю, – ответил Ельников. – Газеты и видео, которые сюда регулярно скидывают с Земли, читаю и смотрю внимательно и выводы делаю. А поскольку назад вернуться невозможно, ностальгировать не хочется. Тоска поначалу была – это факт, а сейчас прошлое житье практически не вспоминаю. Меня больше интересует, как ты сюда попал. Точнее, через какую точку перехода. Ответишь?

– Запросто. На Кромку перешел из леса возле старой турбазы за городом.

– Это «Восход»?

– Да.

– Вот тебе раз… Она заброшена?

– Лет семь-восемь уже. От зданий одни фундаменты остались. Зато дорога в целости, подъезды есть, лес чистый и речка без мусора. Любимое место отдыха молодежи. И для сектантов место лучше не придумаешь.

Сказав это, я посмотрел на Ельникова и подумал о том, а знает ли о них бывший учитель. Но тот о пособниках демонов знал и согласно мотнул головой:

– Из-за этих сволочей я здесь и оказался.

– А как?

– Поехал с подругой за город отдохнуть и случайно увидел, что они с жертвой делают. В милицию сразу бежать не стали, а мобильных телефонов тогда еще не было. В общем, затаились, и тут туман накатил. Сектанты ушли, а мы с Маришкой, невестой моей, на поляну вышли. Думали, что поможем женщине, которую пытали, а потом в город вернемся. Но оказались в сосновом лесу на правом берегу Тихой. Смотрим – вокруг дикари и какие-то мутанты. Нас они, как ни странно, не почуяли. Видимо, туман монстрам нюх отбил, и мы смогли сбежать. По счастливой случайности вышли к реке, и нас рыбаки заметили.

– А что потом?

– Потом жизнь закрутила, завертела… Маришка за местного дружинника замуж выскочила, а я к повольникам прибился и сейчас в отряде Георгия. Мы недавно контракт отпахали с той стороны Перуновых гор и пока отдыхаем, из города вернулись и на входе расписались. Я посмотрел в журнал. Глядь, фамилия вроде бы знакомая. Расспросил мужиков на КПП, прикинул: возраст у тебя подходящий и ты новичок. Вот и зашел в гости, мало ли, а вдруг земляка встречу. – Ельников помедлил и продолжил расспросы: – Расскажи про переход подробней и как здесь оказался. Мне очень надо.

Я начал свой рассказ. Поведал Ельникову
Страница 22 из 22

про Каюмова, слежку, портал и честно, без утайки, отвечал на вопросы знакомого из прежней жизни. Беседовали больше часа. Под это дело уговорили бутылку водки, и я уже хотел поставить на стол свою. Однако Ельникова сильно развезло, и он покачал головой:

– Все! Хватит! Я много пить не могу, организм не позволяет. Это тебе хорошо, ты молодой. А мне уже годков прилично, и две контузии. Так что давай просто посидим еще минут десять, поговорим и разбежимся.

– Как скажете, Иван Иваныч.

Машинально я потянулся к карману камуфляжа за сигаретами, но их не было. И чтобы как-то себя занять, постучал пальцами по столешнице, а Ельников спросил:

– Куришь?

– Бросаю.

– Это правильно. Здесь с этим строго. Хороший табак покупать дорого. Правда, есть домашний, но трубку курить – это целая философия.

– Вот и я так думаю. Иван Иваныч, что скажете: можно здесь жить?

– Жить везде можно, где люди есть, только привыкнуть надо. Ты уже не маленький, сам все понимать должен. В каждом обществе есть свои плюсы и минусы, и к ним надо привыкнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/vasiliy-saharov/kromka-dilogiya/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.