Режим чтения
Скачать книгу

ИП Махров читать онлайн - Литагент , Федор Вихрев «Пулеметчики. По рыцарской коннице – огонь!»

Пулеметчики. По рыцарской коннице – огонь!

Литагент «ИП Махров»

Федор Вихрев

Из окопов Первой Мировой – на 850 лет назад.

Из диверсионного рейда по германским тылам – в средневековую Англию, на поле битвы при Гастингсе.

Русские пулеметчики против Вильгельма Завоевателя.

По рыцарской коннице – огонь!

«И на каждый вопрос мы дадим свой ответ:

У нас есть пулемет, а у вас его нет!»

Но мало переписать свинцом историю Запада – пулеметчикам из будущего пора возвращаться на Родину, чтобы объединить Русь до Батыева нашествия!

Федор Вихрев

Пулеметчики. По рыцарской коннице – огонь!

Выражаю глубочайшую признательность за помощь всем друзьям и коллегам с форума «В вихре времен» за помощь, а также персонально: Алексею Махрову – за помощь, Сэю Алеку – за идею и содействие в написании отдельных эпизодов книги, Геннадию Плоткину и его журналу «Сержант» – за полезные материалы по военной истории Англии и Нормандии, Григорию Панченко – за консультацию по холодному оружию.

Глава I. Шел пятнадцатый год[1 - В названиях глав использованы цитаты из текста песни группы «Ария» «Прощай, Норфолк». В произведение включены отрывки, написанные А. Герасимовым и Д. Хейер.]

Ты много сделал для войны, когда смотрел со стороны, и ей достался целый континент.

    Алькор

Шел одна тысяча девятьсот пятнадцатый год – второй год Великой Европейской войны, постепенно перераставшей в мировую. Начавшаяся год назад с убийства одного человека, она постепенно разрасталась вглубь и вширь, затягивая в кровавую воронку все новые страны. По итогам прошлого года ни одна из сторон не смогла добиться поставленных целей, причем все страны столкнулись с кризисом в боевом снабжении – запасы мирного времени заканчивались, а существовавшая военная промышленность не могла покрыть возросшие потребности.

Новый начальник германского Большого Генерального штаба фон Фалькенгайн принял решение перенести направление главного удара немецких войск с Западного на Восточный фронт. Предполагалось таким образом предотвратить поражение Австро-Венгрии и вывести из войны Россию. В результате Горлицкого прорыва в апреле – июне русские войска летом под напором немецко-австрийских войск оставили Галицию.

Так как Горлицкий прорыв не привёл, в конечном счете, к полному падению русского фронта, германское командование решило немедленно продолжать активное наступление в северной его части – в Варшавском выступе и в Восточной Пруссии. Успеху германского наступления способствовало то обстоятельство, что к лету кризис военного снабжения русской армии достиг максимума. Но несмотря на это, они упорно сопротивлялись. Весь мир с восхищением взирал на оборону Осовца, небольшой русской крепости недалеко от Восточной Пруссии. Крепость оборонялась полгода, несмотря на обстрел из самых тяжелых орудий. Немцы применили против крепости все свои новейшие достижения. Доставили знаменитые «Большие Берты» – осадные орудия 420-мм калибра, восьмисоткилограммовые снаряды которой проламывали двухметровые стальные и бетонные перекрытия. Воронка от такого взрыва была пяти метров глубиной и пятнадцати в диаметре. И два таких орудия были ими потеряны под стенами героического Осовца.

Так как на основных фронтах ослабить Австро-Венгрию и Германию не удалось, лидеры западных союзников в это время обратили свои взоры на самого слабого союзника Центральных держав – Турцию. Антанта собиралась решить одним махом сразу несколько проблем, захватив важные проливы Дарданеллы и Босфор, а заодно и столицу Турции Константинополь, что привело бы к выходу турок из войны. Кроме того, такая победа вынудила бы отказаться от вступления в войну на стороне Центральных держав нейтральные до этого времени балканские страны Грецию и Болгарию. Получившая название Дарданелльской, операция длилась около года и состояла из нескольких важных наземных и морских сражений.

Но из всей этой истории наблюдателей могли чрезвычайно заинтересовать несколько дней августа этого года и две воинские части, принимавшая участие в этой бойне…

«Батальон 1/5-й Норфолкского полка был на правом фланге и в какой-то момент почувствовал менее сильное сопротивление, чем то, которое встречала остальная часть бригады. Против отступающих сил противника полковник сэр Г. Бошамп – храбрый, уверенный в себе офицер – повёл упорный натиск, увлекая за собой лучшую часть батальона… К этой стадии боя многие бойцы были ранены или доведены до изнеможения жаждой. Им предстояло вернуться в лагерь ночью. Но полковник с шестнадцатью офицерами и 250 бойцами продолжал преследование, оттесняя противника… Они углубились в лес и перестали быть видны и слышны. Никто из них не вернулся».

Из отчета генерал-лейтенанта Й. Гамильтона военному министру.

«Честь имею доложить Вашему Превосходительству, что набег, проведенный силами конно-охотничьей команды в составе… под командой штабс-ротмистра Орлова А. Е., закончился частичным успехом. Наблюдатели отметили несколько больших взрывов в… что вместе с прекращением обстрела позволяет считать, что сверхтяжелое германское орудие уничтожено вместе со складом боеприпасов.

При этом с прискорбием сообщаю, что команда из набега не вернулась. По имеющимся сведениям о начавшейся на пути возвращения команды перестрелке, вынужден полагать о ее уничтожении противником».

Из рапорта командира 226-го пехотного Землянского полка коменданту крепости Осовец[2 - Текст рапорта выдуман.].

Глава II. Немцы убитых тащили во рвы

В безнадёжном бою победителей нет. В безнадёжном бою кто погиб, тот и прав.

    Алькор

Штабс-ротмистр Алексей Орлов был уже и не слишком рад, что сам вызвался на это дело.

Ладно бы у него был хотя бы эскадрон его родного полка. Нет же, чтоб этим штабным писакам пусто было, пригнали его сюда одного. Хорошо, что денщика разрешили взять с собой. Вот так поневоле пожалеешь, что решил учить в свое время английский вместо привычного немецкого языка. Учил бы немецкий, как все, и сейчас спокойно воевал в своем полку, среди друзей и знакомых. Черти бы побрали того штабного, который вспомнил о нем и его знаниях и отправил сюда вместе с иностранными корреспондентами. Можно подумать, среди специальных корреспондентов, не один год проживших в России, никто не владеет языком. Так вот он и оказался здесь. Впрочем, о чем жалеть. Все равно уехать, когда вокруг идут бои, он не может. Поэтому будет делать то, что должен, и пусть все будет, как будет!

Штабс-ротмистр недовольно повертел головой. Чертов портной, заузил воротник кителя так, что он сдавливал шею. Надо бы, конечно, заняться перешивкой, но некогда. Ладно, потерпим, шею не натирает и ладно. Привычно поверив ребром ладони положение кокарды, Орлов выглянул из комнаты. Сидевший в сенях денщик, из малороссов, по фамилии Наливайко, вскочил и доложил:

– Усе хотово, вашбродь!

– Ну, раз готово, пойдем. Поглядим, как и что.

Сопровождаемый идущим сзади денщиком, Алексей прошел по улице, на которой выбитыми зубами торчали разрушенные дома, и вышел к крепостной стене. На небольшой утоптанной площадке уже строилась подчиненная штабс-ротмистру конно-охотничья команда. Унтера под присмотром фельдфебелей
Страница 2 из 17

подравнивали ряды, на крайнем левом фланге нетерпеливо перебирали ногами удерживаемые коноводами несколько вьючных лошадей. За всей этой обычной армейской суетой сбоку поляны наблюдали молодой подтянутый прапорщик и стоящий рядом с ним бедновато одетый крестьянин, судя по всему, проводник из местных.

Заметив появившегося штабс-ротмистра, прапорщик подал команду «Смирно!», дождавшись ее выполнения, строевым шагом двинулся навстречу Орлову и доложил о готовности сводного отряда к набегу.

– Хорошо, Сергей Олегович. Никто не отказался?

– Никак нет, Алексей Евграфович.

– Ну, что же. Сейчас проверю готовность, два часа на отдых и, когда окончательно стемнеет, – пойдем. – Орлов прошел к стоящим в строю нижним чинам, на ходу вспоминая, как первый раз присутствовал при обстреле крепости. Снаряды вздымали гигантские столбы грязи и воды, выбивали в земле целые кратеры. Кирпичные строения разваливались, деревянные избы горели, бетонные укрепления давали огромные трещины в сводах и стенах. Проводная связь была прервана, шоссе испорчено воронками, а окопы, пулеметные гнезда, блиндажи – стерты с лица земли. Увиденное тогда сильно впечатлило европейских корреспондентов. Алексей, исполнявший заодно и обязанности цензора, читал позднее написанное англичанином: «Страшен вид крепости, окутанной дымом, сквозь который то здесь, то там вырывались огромные огненные языки взрывов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, ничто не может выдержать этого огня, ни один человек не выйдет целым из железного урагана».

Но люди держались, оказавшись крепче и бетона и стали. Артиллеристы даже ухитрились подавить огонь нескольких сверхтяжелых мортир. Но обстрелы продолжались. Чтобы избавить позиции полка от очередного обстрела, Алексей предложил отправить в тыл германских войск отряд охотников, усиленный крепостными саперами. И вызвался исполнить эту задачу временно подчиненной ему конно-охотничьей командой.

В отличие от обычной полковой разведывательной команды, насчитывавшей по штату восемьдесят шесть конных разведчиков, в отряде штабс-ротмистра была почти сотня человек, в том числе «охотники» – добровольцы из казачьих сотен и саперы из крепостной саперной роты. Командир полка поглядывал на этот «партизанский отряд» с некоторым неодобрением, но, во-первых, командовал «партизанами» прикомандированный офицер, который подчинялся полковнику только по службе, а во-вторых, несколько блестяще проведенных боев сделали «охотников» и их командира весьма популярными персонами как в крепости, так и в газетах. Поэтому командир полка предпочел отстраниться от непосредственного командования, тем более что ему хватало забот. Так что штабс-капитана Орлова он своими распоряжениями не донимал, и конно-охотничья команда вела, по сути, «свою войну», терроризируя противостоящие части германского ландвера неожиданными набегами.

Едва стемнело, в окопах передового охранения полка стало людно. Несколько казаков сосредоточенно готовились «навестить» германские окопы и снять охранение.

– Мужик, подь на-час (на минутку), – подозвал к себе проводника хорунжий Григорий Мелехов. Отведя крестьянина в сторонку, он несколько минут что-то увлеченно с ним обсуждал. Потом собрал в кружок пластунов и что-то рассказал им, показывая куда-то в сторону позиций германцев рукой. После чего первые казаки начали выбираться из окопов. А хорунжий подбежал к Орлову и, отдав честь, доложил:

– Усе готово, вашбродь. Первые пошли, а мы следом. Мужик сказал, что справа от нас овражек есть, так мы, вашбродь, им к пулеметной точке подберемся.

– Хорошо, хорунжий, действуйте. Жду сигнала. С богом!

– Есть, вашбродь! – Небрежно отдав честь, Григорий бегом вернулся к своим и одним из последних исчез в темноте…

Пока часть казаков бесшумными тенями пробиралась по овражку, указанному проводником, выбравшиеся первыми по-пластунски добрались до окопчиков с охранением. Тем временем штабс-ротмистр по ходу сообщения вернулся к стоящему в полной готовности отряду.

Взяв из рук денщика поводья своего Орлика, Алексей осмотрелся. Вокруг в практически полной тишине, изредка прерываемой легким, еле слышным звоном упряжи или глухим перестуком обернутых тряпками копыт о землю, двигались всадники. Все терпеливо ждали сигнала.

И он поступил. Подбежавший унтер Овчинников даже не успел открыть рот, когда Орлов уже скомандовал.

– На конь! Вперед, марш!

Задумка, как признавал в глубине души Алексей, несла большую долю риска, и при других обстоятельствах начальство, что полковое, что крепостное, вряд ли разрешило бы так азардовать[3 - Рисковать, идти на неоправданный риск.]. Одно только преодоление линии германских окопов в конном строю чего стоило. Но Орлов считал, что риск вполне оправдан, все же ландвер, пусть и обстрелянный, – это не кадровые части. А добраться до позиций осадной артиллерии пешком за короткую летнюю ночь они просто не успевали.

И риск вполне оправдался. На участке просачивания казаки-пластуны вырезали часовых и захватили пулеметное гнездо. Поэтому отряд проскочил передовую линию без задержек и помех. Если кто-то из германцев и видел скачущих прямо через окопы почти незаметных в неверном свете луны всадников, то, похоже, принял их за привидения. Тревога так и не поднялась.

Не останавливаясь, на ходу, казаки подобрали на свободных коней группу Мелехова. И конно-охотничья команда, практически бесшумно топоча по земле обернутыми тряпками копытами коней, устремилась в тыл немецкой армии…

До позиций осадных мортир добрались без происшествий.

А вот тут получилось совсем не по плану. Если в указанном проводником месте расположения артиллерийского склада было тихо и группа Мелехова спокойно принялась за свое привычное дело – вырезать караул, то у орудия кипела работа. Грохотал локомобиль, горело несколько электрических фонарей, гремел инструмент. Солдатики, облепив гигантскую мортиру, ремонтировали невидимые в темноте повреждения.

– Разъядись оно тризлозыбучим просвистом триездолядской свистопроушины, – не сдержавшись, выругался Орлов. – Что будем делать? – передавая бинокль прапорщику Сергееву, спросил он скорее самого себя, чем субалтерн-офицера.

– Атакуем, Алексей Евграфович! – азартно заметил Сергеев.

– Атакуем… атакуем, – задумчиво повторил штабс-капитан. – Ничего другого, похоже, не остается. Мореманы нисколько не соврали, как видите. Орудие они повредили, но, очевидно, недостаточно, раз его так споро ремонтируют.

– А завтра опять палить начнут, – добавил Сергеев.

– Вот именно, – заметил Орлов. – Значит, так. – Он несколькими словами объяснил план прапорщику и двум старшим унтер-офицерам. После чего некоторое время спешившиеся взводы добирались до назначенных мест.

А потом для немецких артиллеристов наступил ад. Меткий огонь из темноты, взрывы самодельных бомбочек быстро проредили их ряды. Уцелевшие еще в панике разбегались в разные стороны, когда к делу приступили саперы. И через некоторое время уцелевшие немцы поняли, что до этого было всего лишь чистилище, а ад… ад следовал за ним. Два грандиозных взрыва снесли с лица земли склад со снарядами для «Больших
Страница 3 из 17

Берт» и несколько орудий, а ударная волна от этих взрывов донеслась даже до русских окопов.

После этого случая, а затем повреждения еще нескольких тяжелых орудий огнем российской крепостной артиллерии, среди которой была стодвадцатимиллиметровая гаубица во вращающейся бронебашне и две стопятидесятидвухмиллиметровые морские пушки, германское командование отвело «Большие Берты» и двенадцатидюймовые мортиры «Шкода» за пределы досягаемости защитников крепости. А потом начались еще более жестокие и кровавые бои, и о пропавшей команде почти забыли…

«6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: для уничтожения гарнизона немцы применили отравляющие газы[4 - Подлинные факты.].

– Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели.

– Полуотравленные брели назад, – это уже другой автор, – и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти.

Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, вслед за огневым валом и газовым облаком на штурм русских позиций двинулись не менее семи тысяч пехотинцев. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась… контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение вошло в историю как «атака мертвецов».

Глава III. Прощай, Норфолк! За честь Короны мы умрем

Солдат воспитан для войны, не станет нас – и мир не обеднел!

    Алькор

Норфолкский пехотный полк[5 - Сформированный в 1881 году, комплектовавшийся местным ополчением и волонтерами.], выделенный в числе других частей для участия в Дарданелльской операции, седьмого августа высадил в бухте Сувла на полуострове Галлиполи 1/4-й и 1/5-й батальоны. Затем эти части приняли участие в наступлении на деревню Кучук-Анафарта. Двенадцатого августа 1915 года командующий десантом генерал-лейтенант Йен Гамильтон отдал приказ о дальнейшем наступлении в долине Анафарта с целью установления единой линии фронта высадившихся войск. В наступлении принимали участие части австралийско-новозеландского и девятого армейского корпусов, включая подчиненную девятому корпусу пятьдесят четвертую пехотную территориальную дивизию. В состав этой дивизии входила и сто шестьдесят третья бригада, среди батальонов которой был и первый дробь пятый батальон Норфолкского полка…

Наступил день, ясный, безоблачный, в общем, прекрасный средиземноморский день, какого и следовало ожидать в это время. Однако было одно исключение: в воздухе висели шесть или восемь туч в форме круглых буханок хлеба. Все эти одинаковые по форме облака находились прямо над высотой шестьдесят. Наблюдатели англичан заметили, что, несмотря на легкий ветер, дувший с юга со скоростью пять-шесть миль в час, ни расположение туч, ни их форма не изменялись[6 - Использованы отрывки из воспоминаний участников операции.].

До командного пункта дивизии время от времени доносился грохот залпов установленной неподалеку от батареи восемнадцатифунтовых пушек и более отдаленный треск ружейно-пулеметной перестрелки.

Командующий с недавних пор пятьдесят четвертой дивизией Фредерик Стопфорд смотрел на стоящего напротив полковника Бошампа с таким недовольным выражением лица, что и слепой догадался бы об истинном настроении генерала.

– Итак, господин полковник, ваш батальон, остававшийся до этого времени в резерве, приказано направить в поддержку наступления на высоту шестьдесят. От вашего удара зависит успех наших действий. Поэтому действуйте решительно.

– Есть, господин генерал, сэр. – Если у полковника были какие-то сомнения в исходе предстоящей операции, то ни по его внешнему виду, ни по тону заметно этого не было. – Разрешите вопрос, сэр?

– Спрашивайте, сэр Гораций.

– Как с артиллерийской поддержкой и, самое главное, с боеприпасами, сэр?

– Полковник, вы великолепно знаете, как недостаточно наше снабжение. Боеприпасы вам пополнили до максимально возможного. Большего не ожидайте. К тому же у вас в батальоне целых два взвода пулеметов МакЛен-Льюиса. Артиллерия… артиллерия поддержит вас огнем по мере возможности. Идите и принесите нам успех, полковник.

– Так точно, сэр. – Четкий поворот кругом и церемониальный шаг, как намек на мыслительные способности высшего командования. Максимально допустимая степень фронды для кадрового офицера. «Ave Caesar, morituri te salutant!»[7 - Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь! (лат.)]

Едва полковник скрылся за поворотом хода сообщения, генерал, потеряв самообладание, повернулся к своему адъютанту, майору Мурхеду, и прорычал:

– Я должен выполнять самоубийственные приказы, черт побери! Нехватка артиллерии, недостаток боеприпасов и снабжения, полное отсутствие питьевой воды… А мне приказывают наступать! Вчера солдаты Лондонского батальона отбивались от турок камнями и штыками… – Генерал помолчал, потом, словно что-то вспомнив, спросил: – Докладная о недостаточном снабжении готова?

Майор кивнул, воспитанно делая вид, что не расслышал предыдущих фраз.

– Тогда давайте, я подпишу. Отправьте ее как можно быстрее. Генерал Гамильтон должен, в конце концов, узнать об истинном положении дел… Вот что еще, майор, съездите на наблюдательный пункт к соседям. Оттуда атака норфолкцев будет видна лучше. Если она увенчается успехом – срочно сообщайте мне. Бросим туда резерв…

Майор Майкл Мурхед был весьма честолюбив и планировал в будущем заработать известность и неплохие деньги на публикации мемуаров об идущей Великой войне. Поэтому он вел регулярные записи в своем дневнике. Вечером, вернувшись в свою палатку, он записал:

«С нашего наблюдательного пункта, расположенного в пятистах футах, мы видели, что странные тучи висят на угле возвышения шестьдесят градусов. На земле, прямо под этой группой облаков, находилась еще одна неподвижная туча такой же формы. Ее размеры были около восьмисот футов в длину, двести в высоту и двести в ширину. Эта туча была совершенно плотной и казалась почти твердой структурой. Она находилась на расстоянии от девяноста до ста футов от места сражения, на территории, уже занятой нашими войсками.

Двадцать два человека из третьего отделения первой полевой роты новозеландцев, их лейтенант и я наблюдали за всем этим из траншей на расстоянии в две тысячи
Страница 4 из 17

пятьсот ярдов к юго-западу от тучи, находившейся ближе всех к земле. Наша точка наблюдения возвышалась над высотой шестьдесят где-то на триста футов; уже позже мы вспомнили, что эта туча растянулась над пересохшей речкой или размытой дорогой, и мы прекрасно видели ее бока и края. Она была, как и все остальные тучи, светло-серого цвета.

Наконец мы увидели норфолкский полк численностью в несколько сотен человек, который вышел на это высохшее русло или размытую дорогу и направился к высоте шестьдесят, чтобы атаковать противника на этой высоте. Они приблизились к месту, где находилась туча, и без колебаний вошли прямо в нее, но ни один из них на высоте шестьдесят не появился и не сражался. Примерно через час после того как последние группы солдат исчезли в туче, она легко покинула землю и, как это делает любой туман или туча, медленно поднялась и собрала остальные, похожие на нее тучи, упомянутые в начале рассказа. В течение всего происходящего тучи висели на одном и том же месте, но как только «земная» туча поднялась до их уровня, все вместе отправились в северном направлении, к Болгарии, и через три четверти часа потерялись из виду…»

Через несколько дней он дополнил свои записи:

«Затем мы провели крупное наступление на высоту Скимитар и высоту шестьдесят на юго-востоке равнины Сувла, а для этого с мыса Хеллес была переброшена двадцать девятая дивизия. Солдаты воевали в необычном для этого времени года тумане, который покрывал завесой холмы и в начале битвы мешал работе британской артиллерии, а с наступлением дня загорелся кустарник, наполняя воздух едким дымом… Про норфолкский батальон один дробь пять никаких новостей так и не появилось. Они вошли в туман и исчезли в нем без следа».

«Тела рядовых Коттера и Барнаби из Сэндрингэмской волонтерской роты были обнаружены недалеко от высоты 60 после окончания Первой мировой войны. Некоторое время считалось, что была обнаружена вся рота. […] Кроме Барнаби и Коттера, опознать никого не удалось. Принадлежность остальных убитых именно к Сэндрингэмской роте также доказана не была»

Из отчета английского офицера по проблемам захоронений[8 - Реальный документ.], 1919 г.

Глава IV. В темном ущелье пульсирует мрак

Уберите в ножны седой клинок! Мне уже пора: наступает срок. У меня – не смерть, У меня – дорога…

    Алькор

– Бери вправо! – Громкий крик хорунжего перекрыл даже грохот стрельбы. Не обращая внимания на свистящие пули, всадники галопом мчались в сторону едва видимой в свете луны лощины, о которой успел предупредить перед гибелью проводник.

Пули, несущиеся над головой, пели песню смерти. Громко стучали о землю копыта, тряпки на которых давно оборвались. Иногда слышался характерный мягкий удар попадания пули в тело. Каждый раз Алексей молил Бога, чтобы больше не слышать этого. Да, азардовать на войне иногда надо, но платить за это жизнями своих подчиненных – тяжело…

Начиналось всё настолько хорошо, что Орлову даже не верилось. Часовых и дежурных пулеметчиков сняли тихо, проскочили окопы спокойно, словно у лошадей отросли мягкие и тихие кошачьи лапы. Даже то, что у орудия постреляли, Алексея не сильно взволновало. Все равно через четверть часа раздался такой «бада-бум», что германцам стало не до скачущего куда-то отряда. Но, видимо, сегодня был не их день. Наскочить на куда-то спешащий эскадрон ландвера можно было только по несчастливой случайности. Которая, как часто бывает на войне, – произошла.

Теперь они уходили от погони. Отстреливаясь на скаку, отметил Алексей, снова услышав характерное стрекотание датского ружья-пулемета. Скакавший одним из последних вольноопределяющийся Дроздов, отличавшийся весьма корпулентным телосложением, чрезвычайно ловко управлялся с этой датской машинкой, ухитряясь палить из нее на полном скаку. Как и в этот раз. Огонь преследователей стих на некоторое время… И в то же мгновение Орлик странно всхрапнул и сделал попытку затормозить, почему-то не желая входить в перегородившую лощину полосу тумана. Орлов все же заставил храпящего коня преодолеть испуг.

Туман был какой-то странный, словно из неведомой сказки. Не чувствовалось обычной для тумана повышенной влажности воздуха. Звуки боя начали словно бы удаляться и стремительно затихать, словно каждый шаг коня уносил штабс-ротмистра и его людей на целые версты от поля боя.

Кони двигались практически шагом, то и дело храпя. Вынужденные понукать их всадники почему-то все как один молчали, стараясь не потерять из виду скачущих впереди соратников. Таким порядком они ехали долго. По оценке Орлова, который не успел засечь время по своим наручным часам, они ехали уже минут пятнадцать, если не больше. А загадочный туман не кончался, как и лощина. Еще более необычным казалось полное исчезновение звуков боя. Всадники скользили в окружающем их белом облаке, словно во сне. И только стук копыт о землю, треньканье сбруи, звонкие удары металлических частей оружия да запахи лошадиного пота напоминали, что это происходит на самом деле.

Неожиданно звук от ударов копыт изменился. Словно они скакали не по мягкой земле, а по камням. И туман изменился. Он не то чтобы рассеялся полностью, но поредел. Теперь стало заметно, что вместо лощины отряд двигается по неведомо откуда взявшемуся ущелью, огражденному высокими, теряющимися где-то в вышине в складках тумана отвесными и даже на вид неприступными скалами.

– Господи боже… – Чьей-то сдавленный шепот достиг ушей штабс-ротмистра, заставив выйти из странного оцепенения, охватившего его при виде всей этой невозможной картины.

– Стой! – скомандовал он, уверенный, что его услышат. И действительно, команда быстро пронеслась от него до последнего нижнего чина. Отряд застыл на месте, теснясь среди неожиданно возникших скал. Хорунжий Мелехов, прапорщик Сергеев и старший унтер-офицер Иванюта пробились сквозь столпившихся всадников к Орлову.

– Где мы, господин штабс-ротмистр? – первым нарушил молчание Сергеев.

– Не знаю, – тяжело вздохнув, констатировал Алексей. – Но очень хочу знать. Как, не сомневаюсь, и вы все тоже.

– Будем возвращаться назад, вашбродь? – Казачий хорунжий держался намного смелее своих армейских коллег. Сказывалась привычка к несколько упрощенной субординации в казачьих частях, где офицерами часто служили родственники нижних чинов.

– Под пули германцев? – машинально по-еврейски, вопросом на вопрос, ответил Алексей.

– Виноват, вашбродь. Разрешите проверить, что спереду у нас находится? – нисколько не смутившись, предложил хорунжий.

– А съездите-ка, проведите рекогносцировку, – неожиданно согласился штабс-капитан. И предложил остальным: – А вы пока по рядам пройдитесь и уточните, сколько нас и что из вооружения сохранилось.

– Так точно! – почти хором ответили присутствующие, и через минуту Орлов остался в одиночестве. Если, конечно, позволительно назвать одиночеством сидение в седле жеребца посреди толпы минимум в полсотни вооруженных всадников. Которое к тому же продлилось совсем недолго. Сначала подъехали закончившие перекличку прапорщик и унтер с докладом.

Всего уцелело семьдесят человек, из которых десяток – легкораненых. Из вооружения – винтовка или карабин и по шесть обойм
Страница 5 из 17

у каждого, плюс один пулемет «мадсен» с сотней патронов и четыре револьвера. У казаков и офицеров – шашки, у остальных – трофейные немецкие штык-ножи и саперные тесаки. Кроме того, саперы ухитрились сохранить пять динамитных шашек. Узнав об этом, Алексей сначала мысленно выругался. Потом успокоился, решив, что все к лучшему и взрывчатка может в будущем пригодиться.

Едва Сергеев и Иванюта закончили свой доклад, из тумана бесшумно вынырнули Мелехов и приказный Каргин.

– Разрешите доложить, вашбродь? Далее по ущелью небольшая поляна. Трава, ручеек. И тумана нет. Только тучи низко так висят… – Григорий вздохнул и, чуть тронув коня так, что он подошел вплотную к Орлику, шепотом спросил: – Вашбродь, мы что, живьем в рай попали? Или умерли?

– Сам посуди, хорунжий, какой это рай? И на ад не похоже. Скорее уж чистилище, как у католиков. Ну, а что умерли, вообще непохоже. Не думаю, что душа хочет есть или чувствует натертую о седло, прости господи, задницу.

– Ну, не знаю, вашбродь, што она чувствует, а што нет. Как-то никто не рассказывал, даже наш станичный батюшка. Но про седло вы совсем верно подметили, ваше благородие. Надо бы ноги размять, да и лошадям дать отдохнуть.

– Правильно мыслишь, хорунжий, – одобрил его Орлов. И отдал команду двигаться вперед.

Кони медленно двинулись вперед, и спустя примерно десяток минут отряд оказался на поляне. Не слишком большой, но вполне достаточной, чтобы конники могли свободно на ней расположиться. Полянка поросла совершенно обычной травой, которую выгулянные, расседланные и напоенные кони тут же начали щипать. Передние ноги лошадям на всякий случай все же спутали, хотя все вокруг дышало миром и покоем.

Позаботившись об Орлике, Алексей устроился у ручья и тут же пожалел, что денщик остался в крепости вместе с каптером. Есть хотелось просто невероятно, даже выпитая вода не могла заглушить сосущее чувство пустоты в желудке. Но оказалось, что опытный унтер подумал и об этом. К штабс-ротмистру подошел один из солдат.

– Разрешите обратиться, вашбродь?

– Разрешаю. – Орлов всегда неплохо ладил с нижними чинами, а уж с охотниками из своей команды – тем более. Непонятно было, что нужно рядовому Игнатьеву.

– Вот, вашбродь, господин старший унтер до вас прислали. – Расстелив незаметно извлеченную чистую тряпицу, рядовой выложил на нее кусок черного хлеба с салом и несколько долек чеснока. – Подкрепиться, так сказать, вам. Простите за скудный стол, но сами понимаете… Денщик-то ваш далеко… – пояснил он и тут же попросил разрешения убыть.

– Иди, иди, конечно. Спасибо, Игнатьев.

– Рад стараться, вашбродь.

Алексей аккуратно съел доставшуюся ему порцию. Пища, конечно, простонародная, но за неимением горничной, как известно…

Он еще улыбался, когда к нему постепенно подтянулись те же четверо уцелевших в набеге командиров.

– Разрешите, господин ротмистр? – Теперь первым подошел и заговорил Сергеев.

– Подходите, Сергей Олегович. И унтеров зовите.

Все подошли и расселись на траве, с надеждой глядя на своего командира.

– Проведем военный совет, – попытался улыбнуться Орлов. Правда, судя по реакции на его улыбку на лицах собеседников, получилась непонятная гримаса. – Что люди говорят? – поспешил он сменить тему.

– Ворчат, – Иванюта ответил первым. – Никто ништо не понимает. Гадают, как и куда нас забросило.

– И что думают?

– Дык это, господин вольнопределящийся сказал, что ОН на нас каку-то новую дрянь воружейную испытал. Газ новый, кубыть.

– Газ? – задумался ненадолго Алексей. – Может, и газ… Еще кто скажет?

– Казаки вобче ко всему готовы, вашбродь. Куда бы нас ни забросило, хоть в это, как вы назвали, – чистилищо. Наше дело – биться смело, так мы к этому готовы. Ждем, что вы прикажете. – Мелехов выглядел, как иллюстрация к приказу Петра Великого о субординации: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен вид иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

– А вы что думаете, господин прапорщик?

– Газ не газ, а что-то такое германцы с нами точно сотворили. Туман этот, ущелье. Прямо какой-то Жюлиус Верне или какой другой сочинитель. Ничего подобного не помните, господин ротмистр? Говорят, английский какой-то писатель нечто такое писал. Что-то про перемещения с помощью какой-то машинерии, – заметил Сергеев.

– Herbert Wells’а, «The Time Machine», имеете в виду, Сергей Олегович? То бишь по-русски – «Машина времени», извините. Но там он садился в машину и по времени носился.

– Так, может, германцы придумали, как такой машиной других людей в другое время либо место переносить? Они вон какие суперпушки придумали, да моторы[9 - Автомобили.] блиндированные и газ удушающий. Почему бы и гадость такую не придумать? – развел руками Сергеев.

– Будем считать так, – согласился Орлов. – Не суть важно. Что предлагаете дальше делать?

– Назад возвращаться, вашбродь. Наши там против германца бьются, а мы вроде как сбежали, – ответил, не раздумывая, Иванюта.

– Согласен, вашбродь. Надо к своим пробывать пробиться, – поддержал его Мелехов.

– Думаю, господин ротмистр, надо рискнуть. Закончим отдых и назад попробуем вернуться, – заметил Сергеев.

– Коли так, – штабс-ротмистр взглянул на свой наручный хронометр, так называемые «траншейные часы» фирмы H. Williamson, которыми очень гордился, – дадим людям отдохнуть еще четверть часа. Потом движемся назад, впереди дозор, затем колонной по два основные силы. В дозор выделите лучших казаков, хорунжий. В первой паре поставьте вольноопределяющегося с ружьем-пулеметом.

Командиры откланялись, а Орлов разрешил себе поваляться на траве десять минут. После чего встал и начал седлать Орлика. Тот недовольно фыркал, переступал с ноги на ногу и пытался надуть брюхо.

– Балуй! – Несмотря на баловство жеребца, Орлов быстро его подседлал и был готов ко всему раньше назначенного им самим времени. Впрочем, остальные, заметив его подготовку, тоже поднялись и начали готовиться к выдвижению. Так что отряд был готов к маршу даже раньше, чем рассчитывал Орлов.

Обратно двигались намного быстрее. Кони уже свыклись с необычной обстановкой и не сопротивлялись, а седокам хотелось поскорее вернуться. Очень скоро скалы словно растворились в тумане, а жесткие звуки ударов копыт о камни сменились мягкими шлепками о землю. Сразу же колонна встала. И стояла уже десять минут, когда Орлов собрался поехать вперед. Но тут к нему подскакал находившийся до того в голове колонны Сергеев.

– Разрешите доложить, господин штабс-ротмистр! В тридцати саженях перед нами – плотные заросли терновника. Следуя вашему приказу, передовой дозор прорубился вперед, вышел на обнаруженную в кустарнике просеку и выдвинулся для дальнейшей рекогносцировки. Сразу за ним туман заканчивается. – Прапорщик замялся. – Вам нужно самому это увидеть, Алексей Евграфович. Там вообще нечто невообразимое.

– Встретили архангелов? – спросил, слегка бравируя вольнодумством, Алексей.

– Да уж лучше бы архангелов, – с тоской в голосе ответил прапорщик. – Хотя бы ясно было, куда мы попали.

– Хорошо, давайте посмотрим, что вас привело в такую ажитацию, – успокаивающе улыбнулся Орлов, трогая поводья.

Пользуясь остановкой, остальные конники спешивались и
Страница 6 из 17

ослабляли подпруги, давая лошадям отдохнуть. Поэтому в голову колонны офицеры попали медленнее, чем один прапорщик добирался оттуда. За это время казаки из дозора и головы колонны успели немного пошарить неподалеку от выхода из терновника. И когда к ним подъехали Орлов и Сергеев, станичники с интересом разглядывали найденную неподалеку бумажную пачку и синего цвета емкость. В ней Алексей с первого взгляда узнал флягу английского пехотинца. Подобные сосуды из эмалированной жести он уже видел у английских корреспондентов. Только они обычно носили их в чехлах из коричневого фетра.

– Вот, вашбродь, – доложил приказный, отдав честь, – нашли германскую флягу да еще коробочку с ихними надписями.

Коробка оказалось упаковкой от английских же сигарет, с надписью «Marlboro».

– Не германские, казаки, вещи. Английские, – пояснил Орлов, с интересом оглядываясь вокруг и едва удерживаясь от грязной ругани.

Вместо белорусского пейзажа с лесами, болотами и разбросанными среди них деревнями изумленный штабс-капитан увидел заросшую дикорастущей травой и кустарником холмистую равнину. Абсолютно лишенную каких-либо признаков человеческой деятельности. Если не считать тянущуюся вдоль холма, на котором они стояли, ясно различимую линию окопов. Тут и там впереди виднелись рощи лиственных деревьев. Вдали, на самом горизонте, линию холмов оттеняла темная полоса леса. Орлов поднял бинокль и вгляделся вдаль. Приближенный окулярами лес, как и ближайшие рощи, представлял собой типичную для европейских стран смесь из лиственных деревьев различных пород и елок или сосен. Нижние ветви деревьев, наглядно подтверждая дикость и заброшенность окружающей местности, переплетались с густо растущими вокруг них кустарниками. В воздухе царили пряные ароматы полевых трав и цветов. В поле зрения штабс-капитана то и дело попадали птицы. До ушей стоящих на холме изредка доносились непонятные шумы, искаженные расстоянием. Эта местность просто не могла существовать… Но тем не менее она лежала перед Орловым и его спутниками.

– Да, теперь я понимаю вас, Сергей Олегович, – опуская бинокль, заметил Алексей. – Одно не пойму. Где мы оказались? Какая-то совершенно безлюдная местность.

– А окопы?

– Окопы – это ерунда, прапорщик. Окопы и найденные английские вещи означают лишь, что наши доблестные и коварные союзники, как всегда, пролезли вперед. Но вот куда, вот в чем вопрос. Слишком здесь пустынно для Европы или России.

– Может быть, Северо-Американские Соединенные Штаты?

– Вы сами-то верите, Сергей Олегович?

– Почему бы и нет, Алексей Евграфович. Должен же у них быть свой Мухосранск. А в его окрестностях вполне могут существовать места, куда не ступала нога аборигена.

– Не уверен, прапорщик. Но примем вашу гипотезу за истину. Тогда и вещи английские становятся понятны. Англичане продали для местной армии. Кстати, Каргин. Посмотрите-ка правее. Видите вытоптанный след колонны? Сколько вас тут? Пятеро? Отлично. Двигайте по нему и осторожно разведайте, что там. В бой не вступать! Посмотрите и назад с докладом.

– Слушаемся, вашбродь! Разрешите вопрос?

– Что еще?

– Разрешите по округе пошукать. Может, шо важное обнаружим.

– Разрешаю. Но долго не задерживайтесь. Версты две вперед разведайте и хватит. Все понял?

– Так точно, вашбродь. Не сумлевайтесь, все исполним как надо.

Пока казаки мчались куда-то вперед, то исчезая за очередной рощей, то становясь заметными, из колючего кустарника неторопливо, шагом, выехала вся колонна.

Увидев, куда они попали, люди напряженно осматривались вокруг, крестились и молились. Несколько казаков пытались рвануть куда-то вниз, но Мелехов остановил их порыв.

– Команда собрана на холме, господин штабс-капитан, – напомнил о реальности увлекшемуся осмотром окрестностей Орлову прапорщик.

– Это хорошо, Сергей Олегович. Постройте их, я расскажу обо всем, – Алексей со вздохом опустил бинокль, словно ожидая, что сейчас все изменится и вместо этого пейзажа перед ними предстанут окрестности Осовца.

Построились быстро, всем хотелось знать, что за чертовщина случилась и о чем думает отец-командир.

– Солдаты и казаки! Братцы, проклятый германец, как видно, испытал на нас очередную свою выдумку. Нас забросило неведомо куда вдаль от нашего полка. Но мы были, есть и будем часть непобедимого русского войска и такими фокусами нас с вами не застращать! Пока мне неизвестно, где мы находимся, но я полагаю, что это скоро выяснится, так как наш дозор нашел здесь вещи английской выделки. Нам осталось только встретить этих англичан, и наши союзники, без сомнения, предоставят нам возможность вернуться домой.

– Разрешите вопрос, ваше благородие? – раздалось из второй шеренги.

– Спрашивайте, – штабс-ротмистр ничем не проявил своего недовольства.

– А ежели нас забросило к германцу в тыл?

– Если так, то мы с вами будем действовать как партизаны Дениса Давыдова. Небось все про него слышали? – напомнил недавние всероссийские торжества по случаю столетия Отечественной войны двенадцатого года Орлов. В строю одобрительно загудели. – На этом болтовню прекращаем и занимаем на всякий случай оборону в окопах, благо нам их и копать не надо! Коноводам спрятать лошадей в кустарнике, остальные – по окопам!

После привычной суеты отряд занял оборону, ожидая появления отправленного на разведку дозора.

Глава V. Мы в рай едва ли попадем

Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось нашим мудрецам.

    У. Шекспир

Едва Сэндрингэмская волонтерская рота Норфолкского полка вошла в этот странный туман, звуки боя начали стремительно затихать и словно бы удаляться, что не могло не вызвать у полковника Бошампа некоторого недоумения. Сэр Гораций, безусловно, знал, что туман глушит и искажает звуки – кому как не англичанину это знать, в конце концов, – однако чтобы до такой степени…

Но внешне волнение полковника выражалось лишь в том, что он несколько чаще, чем обычно, постукивал своим стеком по бедру правой ноги. Полковник, высокий, чуть полноватый джентльмен с типично английским лицом и слегка располневшей фигурой отошедшего от дел спортсмена, даже одетый в полевую форму выглядел так, словно собирался в клуб. Шедший рядом с ним командир роты капитан Фрэнк Реджинальд Бек, несмотря на свою безупречную родословную и законченный парой лет позже полковника Сандхерст, выглядел на его фоне не столь импозантно, хотя и старался во всем походить на своего начальника. Так же, как и полковник, капитан слегка нервничал, что можно было понять по тому, как часто он поглаживал рукой пышные усы. Державшийся позади командиров капитан Ворд, высокий, сухощавый джентльмен, состоявший в должности адъютанта полка, ухитрился на ходу несколько раз сделать пометки на карте в своем офицерском планшете, стараясь заранее подготовить данные для Военного дневника.

Между тем положение продвигающихся вперед англичан все больше и больше запутывалось. Если грохот канонады теоретически ослабевать мог (все же англичане удалялись от своих орудий), может быть, и не столь стремительно, словно за каждый шаг солдаты преодолевали по дюжине ярдов, то почему звуки стрельбы со стороны турецких позиций также затихают и отдаляются,
Страница 7 из 17

причем не менее быстро? Полковник дорого бы дал, чтобы понять, что происходит. Конечно, можно предположить, что турки начали отступление, но тогда абсолютно невероятными были все еще слышимые залпы их орудий. Стрельба из них в этом случае должна была совершаться на ходу, что, как понятно любому, совершенно невозможно. Пушка – это не пехотинец, во время движения стрелять не может.

Неясным оставалось и появление тумана на пути роты. Летние дни вообще мало способствуют его возникновению, а уж на жарком, пропеченном солнцем полуострове Галлиполи его в это время года и вовсе быть не должно. Однако ж он есть. Феномен, да и только. Очень настораживало странное изменение запахов. Обычные для зоны боев запахи сгоревшего лиддита и кордита, разлагающихся трупов и пыли сменились доносящимися откуда-то спереди, сквозь туман, запахами близкой воды, влажной земли и цветущих растений, абсолютно невозможными в этой местности.

– Что-то долго идем, сэр, – обратился к полковнику Бек. – Со стороны казалось, что полоса тумана в ширину не более футов двухсот.

– Вы правы, это просто удивительно, капитан, – отозвался сэр Гораций. – Впрочем, мы идем по оврагу, здесь туман может держаться дальше, чем над его кромкой.

– О, а вот и причина его возникновения, господа, – догнавший их капитан Ворд указал на небольшой ручеек, появившийся словно из ниоткуда. – Наверняка это русло высохшей реки, и туман вызван испарением влаги. По крайней мере, иного разумного объяснения я не вижу.

– Полагаю, так и есть, капитан, – ответил Бек. – Кстати, обратите внимание, здесь начала появляться зелень.

– Влажно, оттого и растения не высохли, – флегматично отозвался Бошамп и добавил с немного изменившейся интонацией: – Однако я полагал, что мы бы должны уже добраться до высоты шестьдесят. Проклятый туман, как мне кажется, обманывает мое чувство расстояния. Не так ли, мистер Ворд? Что у вас, мистер Гастингс?

Последняя фраза была обращена к молодому лейтенанту, командовавшему авангардом.

– Разрешите доложить, сэр! В двухстах футах впереди мы натолкнулись на плотные заросли терновника. Сразу за ним туман заканчивается. Следуя вашему приказу, мы устроили просеку и выдвинулись для дальнейшей рекогносцировки… – Лейтенант замялся. – Вам нужно самому это увидеть, господин полковник, сэр.

Молодой, недавно закончивший Сандхерст, но уже понюхавший пороху и отнюдь не склонный к панике и преувеличениям, Генри Гастингс выглядел так, словно увидел тень отца Гамлета или появившуюся из терновника баньши.

– Терновник, растущий здесь, в этой богом забытой пустыне? Невероятно. Говорите сразу, чем еще вы хотите удивить меня, лейтенант. Капитан Бек, сосредоточьте роту возле просеки и дожидайтесь нас вместе с капитаном Вордом, – отдал распоряжение сэр Гораций, покачав от изумления головой. – Идемте, Гастингс.

«Никогда бы не подумал, что в этих диких краях может расти терновник», – усмехнулся про себя Бек, отдавая необходимые приказания и поспешая вслед за полковником и лейтенантом к просеке. Покуда капитан останавливал и собирал растянувшихся сэндрингэмцев, а также набредших на них в тумане солдат из батальона два дробь четыре, Бошамп и Гастингс стремительным шагом, которому не мешали даже торчащие кое-где из земли корни, остатки порубанных кустов и торчащие тут и там колючие ветки, почти миновали заросли.

– Надо же, самый настоящий терновник, такой же, как и у нас, в старой доброй Англии, – с удивлением и некоторой ноткой ностальгии в голосе ворчал по дороге полковник, отодвигая стеком в сторону наиболее неудобно торчащие ветви и следя, чтобы ничто не запачкало или не порвало его мундир, но в то же время ухитряясь нисколько не отставать от почти бегущего впереди лейтенанта.

Еще несколько шагов, и плотный туман, внезапно, как отрезанный ножом, кончился, а в лицо обоим офицерам ударил легкий, но прохладный ветерок, восхитительно бодрящий после предыдущей жары.

– Сэр, за время вашего отсутствия происшествий не случилось, сэр! – вытянулся перед Гастингсом боец с нашивками сержанта.

– Вольно, Уилмор, – отмахнулся лейтенант, наблюдая, как полковник, не обращая внимания ни на кого, делает несколько медленных шагов вперед. Почти минуту сэр Гораций просто потерянно оглядывался, после чего, наконец, справившись с изумлением, взял в руки бинокль и принялся изучать окрестности более внимательно.

Действительно, лежащая перед вышедшими из терновника англичанами местность разительно отличалась от оставленной ими за спиной. Вместо выжженной солнцем полупустыни, в которой лишь овраги и высохшие русла рек напоминали о влаге, перед изумленными офицерами и солдатами расстилалась поросшая некошеной, вольно растущей травой и кустарником холмистая равнина, на которой тут и там были разбросаны рощи лиственных деревьев, преимущественно дубов и тисов. На горизонте линию холмов оттеняла темная полоса густого, дикого леса. В бинокль полковника было ясно видно, что лес, как и ближайшие рощи, представляет собой типичную для европейских стран смесь из лиственных деревьев различных пород и некоторого количества елей или сосен. Нижние ветви деревьев, казалось, переплетались с густо растущими вокруг них кустарниками, среди которых выделялись обширные заросли боярышника. Холмистая равнина простиралась во все стороны, нигде не было и признака морского пространства, столь привычного для полуострова Галлиполи. Веющий ветерок доносил до полковника и его спутников ароматы полевых трав и запахи леса. В воздухе изредка мелькали какие-то птицы, из зарослей время от времени доносились непонятные шумы и крики, искаженные расстоянием, свидетельствующие о скрытой от глаз наблюдателей бурной жизни местных обитателей. Эта местность, столь непохожая на все окружавшее англичан ранее, просто не могла существовать… Но тем не менее она лежала перед глазами.

– Мистер Гастингс, подойдите ко мне, – наконец негромко приказал полковник.

Лейтенант приблизился к своему командиру и щелкнул каблуками.

– Отправьте кого-нибудь к капитану Ворду, пусть соберет всех офицеров и прибудет сюда. Батальон пока не выводить, пусть остаются в лощине, – командовал все более и более оправляющийся от шока Бошамп. Опустив бинокль и постукивая стеком по бедру, он прошелся несколько раз справа налево и обратно, внимательно разглядывая притоптанную траву и лежащих в ней солдат, нацеливших свои винтовки в сторону равнины. Тем временем Гастингс, отправив капрала к основной части батальона, вернулся к полковнику.

– Сэр, ваше приказание выполнено…

– Это не все, – перебил его полковник. – Сколько у вас осталось человек во взводе, лейтенант?

– Двадцать три, включая меня, сержанта и двух капралов, сэр.

– Тогда подождите капитана Бека и остальных офицеров вместе со мной. Но это не все, лейтенант. Сейчас же выберите из своих людей самых опытных и сообразительных, разделите на две группы и прикажите им провести разведку окрестностей под командованием сержанта и одного из капралов. Местным жителям, если они встретятся, на глаза по возможности не показываться, в беседы не вступать, от боя уклоняться, возвращение не позднее чем через час. Вам понятны распоряжения?

– Так точно,
Страница 8 из 17

сэр!

– Выполняйте.

– Есть, сэр! Сержант Уилмор, капрал Браун – ко мне!

Пока лейтенант давал указания отобранному для разведки отделению, Бошамп, еще раз оглядев окрестности в бинокль и не заметив ничего подозрительного, достал из кармана кителя портсигар, неторопливо закурил и повернулся лицом к просеке, все больше затягивающейся плотным густым туманом.

Солдаты отправились на разведку, а примерно через пять минут, когда полковник почти докурил папиросу, из тумана появился капитан Ворд в сопровождении четырнадцати офицеров батальона. Сэр Гораций не отказал себе в удовольствии некоторое время наблюдать за изумленными лицами прибывших, после чего отбросил окурок и сделал шаг по направлению к еще не пришедшим в себя подчиненным.

– Подтянитесь, джентльмены, – произнес он. – Вы же британские офицеры, а выглядите деревенскими простаками на ярмарке. Придите в себя.

– Прошу прощения, сэр. Но что… – капитан Ворд помотал головой, словно отгоняя наваждение, и обвел рукой окружающее пространство, – что вот это такое?

– Как вы полагаете, на что это похоже, мистер Ворд? – усмехнулся полковник.

– Чертовски похоже на нашу родную Англию или на Северную Европу, сэр, – нахмурился капитан. – Но ведь… это невозможно! Куда же исчезла Турция?

Вокруг и впрямь расстилался пейзаж, характерный скорее для некоторых районов северо-западной Европы, а не для азиатского полуострова.

– Я тоже хотел бы это знать, капитан. С еще большим удовольствием я бы узнал, что эта чертова Турция провалилась в преисподнюю, пока мы блуждали в тумане. Но, увы, это вряд ли возможно. – Несмотря на необычность ситуации, офицеры только по непривычной разговорчивости полковника и его манипуляциям со стеком могли заметить, что он очень и очень взволнован. – Впрочем, делать выводы пока рано. Я отправил солдат мистера Гастингса разведать местность, и скоро мы узнаем, что же такое нас окружает: Англия, Нормандия, другие европейские страны, Северная Америка, или, упаси бог, мы в Северной Германии. Насчет же того, как мы тут очутились, я знаю не более вашего. Может, у кого-нибудь из вас, джентльмены, будут какие-нибудь соображения?

– Да, господин полковник, сэр, есть, – подал голос капитан Бек. – Надо послать несколько солдат назад. Возможно, батальону удастся вернуться на позиции и выполнить приказ по захвату высоты.

– Резонно, – кивнул полковник. – Мистер Бек и вы, Гастингс, распорядитесь. И еще одно, джентльмены. Я не желаю подрывать моральный дух наших солдат, так что нам предстоит вывести их из этого проклятого тумана и как-то объяснить происходящее.

– Быть может, пока не стоит их выводить, сэр? – спросил капитан Ворд.

– Предлагаете оставить их сидеть в этом киселе, словно мышей в норе? – Бошамп кивнул на облако тумана, совершенно закрывшее заросли терновника. – Так мы дождемся того, что они дезертируют полным составом. Поскольку, если ничего не известно и никаких распоряжений от офицеров не поступает, солдат имеет привычку полагать, что дело совсем плохо.

– Мы можем им пока сказать, что рота заблудилась в тумане и мы вышли туркам в тыл, – предложил капитан Кубитт. – Они, конечно, поверят не все… А когда у солдат появится время отдохнуть и подумать, так и вовсе уверятся в нашей лжи, но, полагаю, к тому времени уже будут донесения от разведчиков, сэр.

– Здравая мысль, капитан, – согласился сэр Гораций. – Пожалуй, так и поступим. А пока я бы все же хотел услышать ваши предположения по происшедшему с нами.

– Разрешите, сэр?

– Конечно, лейтенант Бек.

– Я полагаю, джентльмены, на нас испытали некое сверхсекретное военное устройство немецкого производства.

– А почему вы считаете это следствием испытания именно немецкого оружия? – подал голос капитан Мэйсон. – Прошу прощения, господин полковник, сэр.

– Ну не турецкого же, господин капитан, сэр, – пожал плечами Эдуард Бек.

– Эдуард, вы, если я правильно запомнил, увлекались книгами мистера Уэллса? – спросил Бошамп. – Это у него что-то подобное описывалось?

– Боюсь, что я ничего похожего на такую ситуацию в его произведениях не встречал, сэр, – отозвался лейтенант Бек. – К тому же он не ученый, а писатель-фантаст.

– Это обстоятельство мне хорошо известно. Однако когда мсье Верн описывал субмарину, это тоже было фантастикой, а сейчас и флот Его Величества, и боши широко их применяют. Но нет, значит – нет. Раз уж у фантастов для ситуации, подобной нашей, не хватило выдумки, то вывод только один: вы, скорее всего, правы, лейтенант. Ученые порой наизобретают такое, что ни одному фантасту в кошмарном сне не приснится.

Только сейчас и полковник, и офицеры до конца осознали, чем может обернуться для них это, как казалось вначале, заурядное происшествие.

– Вы считаете, господин полковник, сэр, что нас забросило куда-то далеко от района боев? – неуверенным, спотыкающимся голосом осведомился второй лейтенант Адамс.

– Ничего не могу сказать, мистер Адамс, кроме одного: местность, в которой мы оказались, ничем не напоминает Галлиполийский полуостров. Да и турок, как вы можете заметить, не наблюдается на расстоянии, по крайней мере, пары миль. Вы можете предложить другое объяснение случившемуся?

– Я… боюсь, что нет, сэр. – Заметно было, что лейтенант Адамс расстроился больше, чем допустимо офицеру и джентльмену.

– Тогда я полагаю, что до получения результатов разведки дальнейшие наши гадания бессмысленны. Поскольку мы вышли на удачное место, прямо на склоне холма, приказываю до прибытия посыльных или до получения известий от разведчиков мистера Гастингса занять оборону здесь. Справа налево, согласно номерам взводов. Пулеметные расчеты распределить равномерно по всей линии обороны. Оставшиеся солдаты взвода Гастингса – в резерве, их вернуть к просеке в кустарнике. Прошу всех приступить к выполнению своих обязанностей, джентльмены.

Следующие полчаса норфолкцы выбирались через узкую просеку в терновнике, попутно ее расширяя, и занимали оборонительные позиции. То тут, то там слышались окрики сержантов и офицеров, требовавших окопаться и замаскироваться как можно лучше. Солдаты, хотя были волонтерами, но как люди, в большинстве своем происходящие из малообразованных классов общества, конечно, не имели ни малейшего понятия о том, что окружающий их пейзаж для Турции совершенно нехарактерен. Однако даже и среди них поминутно слышались фразы наподобие: «Как на Норфолкшир все вокруг похоже». Более сообразительные и образованные волонтеры практически сразу догадались, что дело нечисто. Но занятые привычными делами и постоянно понукаемые приказами, просто не имели времени, чтобы обдумать свои подозрения. Постепенно вдоль склона холма от одного его конца до другого протянулась уже привычная на второй год войны траншея со стрелковыми ячейками, которые начали обживать солдаты. Выдвинутые впереди траншеи дозоры отрыли несколько одиночных окопчиков и принялись внимательно и настороженно осматриваться вокруг, стараясь обнаружить среди кустарников и высокой травы подбирающихся аскеров[10 - Турецкие солдаты.].

– После того как позиции будут полностью готовы, прикажите людям пообедать сухим пайком, мистер Бек, – распорядился полковник Бошамп и добавил
Страница 9 из 17

вполголоса: – Еда отвлекает от любых странностей самым наилучшим образом.

Солдаты, довольные тем, что можно отдохнуть и перекусить, но по-прежнему настороженные – за две недели боев турки из тридцать шестой дивизии майора Муниб-бея отучили англичан от презрительно-наплевательского к себе отношения, – позволили себе слегка расслабиться. Некоторые, испросив разрешения у офицеров, даже закурили. Заметив, что сам полковник курит, закурили даже унтер-офицеры.

Однако долго такая идиллия продолжаться не могла, и сэр Гораций отлично это понимал. Втроем, с капитанами Вордом и Беком, вернувшимся к командному пункту батальона после проверки состояния дел, он вовсю ломал голову, пытаясь придумать, чем занять королевских пехотинцев.

– Может, все же попробовать вернуться, не дожидаясь вестей от посыльных? – предложил капитан Бек.

– Вернуться? В этот туман? – ответил капитан Ворд, а полковник добавил:

– Который к тому же исчез минут десять назад. Так что посланные назад солдаты…

– Коттер и Барнаби, сэр. Еще и отставший рядовой Браун из третьего взвода и два раненых офицера, капитан Коксон и второй лейтенант Фокс… Нет, они не вернулись, а раз туман полностью исчез… Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что мы вряд ли их еще увидим, господин полковник, – ответил Ворд.

– Подозреваю, что вы правы, капитан. Чертовски правы! – с прорвавшейся в голосе злостью ответил Бошамп. – К тому же и разведка что-то задерживается.

Тут до офицеров донеслись оклики ближайшего секрета и ответы, по которым можно было судить, что вернулся разведывательный отряд капрала Брауна. Через пару минут капрал вместе с лейтенантом Гастингсом предстал перед нетерпеливо ожидавшим отчета сэром Горацием.

– Разрешите доложить, господин полковник, сэр! – вытянулся перед командирами Браун. – Дозор в количестве пяти человек под моим началом провел разведку местности к северо-востоку от расположения роты. Прошли около полутора миль по прямой, потом сделали небольшой полукруг по местности и вернулись обратно. Никаких следов противника, а также местного населения не обнаружено. Рядовой Дарси, он… сэр, он увлекался охотой до войны, – Гастингс, Бошамп, Ворд и Бек понимающе улыбнулись, все понятно без слов – браконьерствовал, конечно, – так вот, он уверяет, что обнаружил множество следов диких животных, так что местность, скорее всего, малонаселенная или очень редко посещается людьми. Мы вообще-то видели даже лису, которая нас совсем не испугалась. Дарси уверяет, сэр, что такое количество диких животных ни в одной из европейских стран не встречается. Правда я не уверен, что он такой уж знаток того, что делается в европейских странах, сэр, но думаю, что вы должны знать об этих его выводах.

– Хорошо, капрал. Вы правильно поступили, доложив мне. Объявляю вам благодарность. Идите, подкрепитесь и отдохните.

– Есть, сэр! Благодарю вас, сэр!

Едва капрал отошел подальше, как Ворд, посмотрев на стоящего рядом Гастингса, которого полковник оставил на командном пункте, обратился к Бошампу:

– Сэр, я считаю, необходимо отправить еще один отряд по пути дозора сержанта Уилмора. Что же касается результатов разведки капрала Брауна, полагаю, сэр, что ее данные свидетельствуют в пользу Северной Америки. Думаю, только там в настоящее время можно найти такие малонаселенные места, сэр.

– Вы так считаете, капитан? А Россию вы в расчет не берете?

– Сэр, я думаю, что в России больше лесов и более суровый климат. Август в Российской империи, как мне помнится, уже ближе к осени.

– Так и здесь, мистер Ворд, если внимательно присмотреться, на деревьях листья уже кое-где желтеют…

Дальнейшее обсуждение прервал подбежавший с взволнованным видом солдат. Наткнувшись неожиданно для себя на стоящих командиров, он застыл столбом и только через несколько томительных секунд, опомнившись, принял стойку «смирно» и обратился к полковнику Бошампу:

– Господин полковник, сэр! Разрешите обратиться к лейтенанту Гастингсу?

– Обращайтесь. Только вначале оправьтесь и представьтесь, рядовой. – Холода в тоне полковника вполне хватило бы на пару килограммов мороженого.

– Виноват, господин полковник, сэр. Рядовой Финч, сэр.

– Самый неопрятный и недисциплинированный рядовой вашего взвода, не так ли, лейтенант? – язвительно заметил капитан Бек.

– Ну что вы, сэр, – ответил Гастингс и, сурово взглянув на поспешно подтягивавшего ремень и застегивавшего крючки на воротнике рядового, спросил. – Что у вас, Финч?

– Виноват, господин лейтенант, сэр! С разрешения капрала я попытался вернуться по пройденной нами дороге назад, сэр. Я… оставил там свою флягу, на берегу ручья, сэр. И… осмелюсь доложить, господин лейтенант, господин полковник… господа офицеры – обратной дороги нет, всего лишь через полметра просеки – сплошные заросли терновника, сэр! Я… я решил срочно доложить вам, сэр.

– Доложил? Молодец. А теперь вернись в расположение взвода и чтобы больше никуда ни ногой, – приказал лейтенант.

– И молчать о том, что увидел! – добавил капитан Бек, многозначительно переглянувшись с полковником.

– Есть, сэр! – солдат поспешно убежал, гадая, прощен он или лейтенант потом вспомнит о его проступке и уж тогда точно накажет на всю катушку. Угораздило же его выскочить прямо на всех командиров, да еще, кажется, в тот момент, когда они обсуждали произошедшее. Впрочем, неудачливому вору на гражданке и не слишком дисциплинированному солдату не привыкать к наказаниям. И вообще, если бы не последнее дело, которое закончилось «мокрухой», эта армия видела бы его в лучшем случае в гробу и в белых тапочках.

– Вы были правы, сэр. – Даже привычный ко многому, прошедший бои в Судане с мусульманскими фанатиками, в других странах Африки с аборигенами и с бурами, полковник не смог скрыть своего настроения. И того, кто сказал бы, что оно хорошее, сэр Гораций лично разрубил бы пополам своей саблей.

– Печально, – согласно кивнул Ворд, и, обращаясь к лейтенанту, спросил: – Не проболтается?

– Нет. Не думаю, сэр. Рядовой Финч, конечно, не солдат, а недоразумение, но приказы выполняет точно.

– Полагаюсь на вас, лейтенант. Но где же задержался ваш сержант с его разведкой?

Не успел лейтенант ответить на этот вопрос, как появился посыльный от посланного в дозор сержанта Уилмора.

– Сэр, разрешите обратиться! – Молодой парень с винтовкой «ли-энфилд», поблескивающей примкнутым штыком, вырос перед офицерами словно из-под земли.

– Обращайтесь, солдат, – кивнул полковник.

– Господин полковник, сэр! Отделение сержанта Уилмора обнаружило ферму за тем холмом. – Рядовой ткнул пальцем, указывая направление. – Расстояние около мили, сэр. Ферма окружена, сержант просит дальнейших распоряжений.

– Сколько человек на ферме? Вооружены? – нахмурился капитан Бек. – Извините, сэр, – тут же добавил он, обращаясь к полковнику.

– Никак нет, сэр, оружия не замечено. Четверо гражданских и семь женщин.

– Мистер Бек и мистер Гастингс, разберитесь с ситуацией, – приказал Бошамп. – Нам необходимо знать, в какой стра…

Полковник осекся и бросил быстрый взгляд на рядового.

– Я понял, сэр, – ответил лейтенант. – Разрешите приступать?

– Действуйте, мистер Гастингс, и постарайтесь обойтись
Страница 10 из 17

без стрельбы.

Лейтенант козырнул и собрался выполнить приказ полковника, направившись к отделению Уилмора вместе с посыльным.

– Подождите, лейтенант! Мистер Бек, подкрепите мистера Гастингса как минимум одним отделением, – приказал Бошамп. – Пусть займут позиции на указанном посыльным холме. Мало ли что. Мистер Ворд, распорядитесь, чтобы капитан Кубитт выделил на всякий случай пулеметный расчет для усиления взвода Гастингса.

Прошло не более пяти минут, и весь оставшийся личный состав взвода Гастингса колонной, выслав в головной дозор двух рядовых, двинулся в указанном прибывшим посыльным направлении. Солдаты, идя по вольно растущей, нетронутой траве, удивленно переглядывались, заметив разлетающихся птиц, свернувшегося ежа, а также множество летающих насекомых, всю эту бурлящую жизнь, резко отличающуюся от безжизненной, прокаленной солнцем действительности предыдущих дней.

Достигнув холма, два отделения под командой капралов расположились на его вершине, стараясь не выдать своего присутствия возможным наблюдателям. Тем временем лейтенант Гастингс практически беззвучно подполз к наблюдательному посту, который Уилмор оборудовал в какой-то сотне ярдов от невысокой, в половину человеческого роста, каменной ограды. Она окружала приземистые, крытые соломой строения, в которых легко угадывались хлев, амбар, другие хозяйственные постройки и собственно жилище – примитивная хижина с небольшими окошками и прибитыми над дверью оленьими рогами.

– Что у нас тут, сержант?

– Ферма, господин лейтенант, сэр, – чуть слышно отрапортовал тот. – Вон на том лугу один мужчина, скорее даже подросток, пасет коров и овец. В дубовой роще, вон там вдали, пасется несколько свиней. Еще двое мужчин косят что-то из посевов. Простите, сэр, я городской, что это именно, сказать не могу. Вон, посмотрите, сэр, вот это поле.

Лейтенант осмотрелся. В бинокль было видно, как на поле два оборванца в чем-то вроде длинных подпоясанных рубах, грязных и сильно изношенных, босые, шли, непрерывно наклоняясь и срезая серпами росшие на поле растения, после чего, связав в маленькие снопики, оставляли их позади себя.

– Серпами из… дерева? С какими-то вставками? Откуда они такое раздобыли? Сами сделали? – удивленно вымолвил он. – Странно, очень странно. А что четвертый?

– Пожилой джентльмен, сэр, но еще довольно крепкий. Колет дрова за амбаром. И еще семь женщин, три – так совсем девчушки, хлопочут по хозяйству. Да вот, гляньте, одна из курятника идет.

Гастингс вновь прильнул к окулярам бинокля.

«Определенно, я уверен, черт побери, что мы не в Турции», – подумал он, разглядывая невысокую девушку возрастом на вид не старше шестнадцати лет, с толстой, соломенного цвета, косой, светлой кожей и вполне европейскими чертами лица. Облачена девица была в какое-то подобие балахонистого платья из некрашеного сукна. «Однако и не в Европе. Бедновато тут народ живет. Россия или Североамериканские Штаты? Быть может, какие-нибудь сектанты? В Америке, как я слышал, полно таких вот религиозных фанатиков, отрицающих прогресс. Да и местность, судя по описаниям, похожа на Новую Англию. В России все же холоднее и, кажется, хвойных лесов больше. Да пресловутых медведей совершенно не наблюдается».

– Вам не удалось подслушать их беседы? – спросил лейтенант у Уилмора. – Хотелось бы знать, на каком языке они говорят.

– Рядовой Бартоломью подбирался очень близко, сэр, до самого забора, – ответил сержант. – Он утверждает, что язык у них… как бы это сказать, сэр… вроде бы странный.

– В каком смысле?

– Из того, что он подслушал, получается, сэр, что он вроде бы как похож на немецкий, только очень много вообще непонятных слов. И еще каких-то, вроде как валлийских. У него мать родом откуда-то из Карнарвона, он худо-бедно валлийский понимает, да еще год в Гамбурге работал, по-немецки немного болтает, поэтому мы можем верить его словам, господин лейтенант, сэр.

«Ну, точно – сектанты, – подумал лейтенант Гастингс. – Немецкие или голландские переселенцы, скорее всего. Значит, вероятнее всего – Североамериканские Штаты. Однако приказ есть приказ. Это с одной стороны. Только с другой, полагаю, нам еще придется объяснять местным властям, откуда мы на их голову взялись. Разбойное нападение на ферму вряд ли будет истолковано в нашу пользу. И что делать?»

– Значит, так, сержант, – произнес Гастингс, еще раз осмотрев местность. – Давайте-ка берите троих солдат и тихонечко, без шума и стрельбы, утащите мне этого лесоруба. Думается, раз он работает топором и без присмотра, то еще не выжил из ума окончательно. Только смотрите – без переполоха.

– Сделаем, господин лейтенант, сэр, – кивнул Уилмор.

Полчаса спустя лейтенант имел сомнительное удовольствие наблюдать немытого всклокоченного деда в грязных обносках, с заткнутым какой-то тряпицей ртом и связанными за спиной руками, который бешено вращал налитыми кровью глазами и норовил лягнуть держащих его солдат связанными босыми ногами.

– Уилмор, неужели это было обязательно? – Гастингс указал на ноги и синяк на правой скуле деда.

– Осмелюсь доложить, господин лейтенант, сэр, эта сволочь кусается, – сообщил капрал Браун, рассматривая свою левую ладонь. – Да еще и плюется, мерзавец. И ни в какую не хочет идти. Пришлось волочь его так.

– Так точно, господин лейтенант, сэр! – добавил сержант Уилмор. – Пленный вроде бы пытался драться, сэр, в том числе и ногами, и поднять тревогу. Мы вроде бы вынуждены были действовать жестко, сэр.

– Вы подумали, сержант, как мы поведем его с собой? Будем нести на руках?

– Нет, сэр. То есть да. Вроде бы подумали, сэр! Сейчас мы его «уговорим», сэр.

– Уговаривайте, – поморщился лейтенант, – только не слишком активно. Я тем временем прикажу взводу подготовиться к маршу, так что вы действуйте быстрее.

Уходя, Генри старался сделать вид, что не слышит раздающиеся сзади буцкающие звуки и приглушенную брань.

Через десяток минут взвод, имея в арьергарде отделение капрала Брауна и расчет пулемета «льюис», отправился к стоянке первого дробь пятого батальона Королевского Норфолкского полка. В середине колонны шел, поминутно озираясь на сопровождающих его сержанта Уилмора, рядовых Финча и Дарси и злобно глядя в спину впереди идущего лейтенанта Гастингса, захваченный в плен местный дед, на щеках которого симметрично с правой и с левой стороны наливались синевой солидные синяки. Обноски, в которые он был одет, выглядели отчего-то еще более грязными и рваными, чем раньше. Но шел он резво, ничуть не задерживая англичан. Рядовой Финч, время от времени грозно щерясь в сторону дедули, с уважением поглядывал на сержанта и изредка бормотал себе под нос:

– Да уж, добрым словом и кулаком много чудес сотворить можно.

К удивлению солдат, обратная дорога к лагерю обошлась без происшествий. Похоже, на ферме никто так и не заметил отсутствия дровосека, что было весьма странно. «Неужели фермеры так заняты своими делами, что не обратили внимания на исчезнувший звук от ударов топором? – удивленно думал, постоянно оглядываясь в сторону арьергарда, лейтенант Гастингс. – Надо признать, что это нам на руку, но сильно настораживает. Не оказалось бы, что этот старый пень совсем ничего не знает об
Страница 11 из 17

окружающей действительности, или, хуже того, умственно отсталый дебил, которому поручают самую простейшую работу. Но… тогда его вряд ли отпустили бы поработать одного. Черт побери, пусть, в конце концов, обо всем этом голова болит у Старика», – окончательно решил он и прибавил шагу.

«Англия, Королевство Английское (англ. England, The Kingdom of England, лат. Anglia, Regnum Angliae)

История. Средневековье и начало Нового Времени […]

[…] Враждовавшие между собой кельтские вожди приглашали на службу дружины англов, саксов и ютов (германские племена) с континента. Такие дружины, оставшиеся на зимовку в Британии, и были первыми завоевателями. Достоверных сведений о том, как именно началось вторжение, нет. […] На территории Британии, завоеванной англосаксами (эта территория и стала впоследствии собственно Англией), в период со второй половины V до начала VII века образовалось несколько варварских англосаксонских королевств. К началу VIII века на этой территории сохранилось семь сравнительно больших королевств, так называемая Гептархия («Семицарствие»), в которую входили Нортумбрия (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/northumbria.html), Мерсия (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/mercia.html), Восточная Англия (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/east_anglia.html), Уэссекс (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/wessex.html), Эссекс (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/essex.html), Сассекс (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/sussex.html) и Кент (http://allmonarchs.net/uk/other/saxon/kent.html). Однако термин «Гептархия» не совсем корректен, поскольку в то время еще существовали более мелкие королевства. […]

Историков занимают два вопроса: о судьбе римских поселений в англосаксонскую эпоху и о взаимоотношениях кельтов и саксов. Одно направление в историографии считает, что преемственности между римской и англосаксонской эпохами нет, так как римские города были разрушены и стали необитаемыми. Другое направление в исторической науке признает, что нет оснований говорить о гибели всех римских городов, хотя действительно многие из них были разрушены и обезлюдели во время первых набегов саксов и англов. Равным образом необоснованно говорить о полной гибели римской цивилизации и об исчезновении латинского языка: Гильдас опровергает это, называя латынь «нашим языком» (nostra lingua), а бриттов – cives (граждане).

Григорий Великий указывал в 601 году на Лондон и Йорк как на густонаселенные города и наиболее подходящие пункты для резиденции епископов, что прямо противоречит утверждению об их полном разрушении. Об этом же свидетельствуют и данные археологии. Таким образом, можно считать в настоящее время доказанным, что какие-то элементы римской цивилизации в Британии остались. Если говорить о втором вопросе – о взаимоотношениях саксов и кельтского населения, то до середины XIX века господствовала теория полного истребления кельтов; в настоящее же время историки, археологи и лингвисты пришли к выводу, что значительная часть кельтского населения выжила и слилась с завоевателями. […]

Первоначально основу англосаксонского общества составляли свободные крестьяне-общинники – кэрлы, владевшие в пределах общины значительными участками пахотной земли, так называемой гайдой (участок земли, который можно было возделывать в течение года одним плугом с упряжкой в четыре пары волов)…Земля, которой владели общинники, долгое время не превращалась в свободно отчуждаемую собственность… В более поздних документах такое земельное владение, основанное на обычном, общинном праве, называется «фолкленд». Ограничения в распоряжении фолклендом задерживали возникновение частной собственности на землю и рост крупного феодального землевладения в Англии. Сохранение относительно прочной общины укрепляло силы свободных крестьян в борьбе против феодального закрепощения, что также замедляло здесь процесс феодализации. […]

Если у кэрлов надел состоял не более чем из одной гайды, то представители родовой знати – эрлы имели поместья в сорок гайд и больше, а королевские дружинники – гезиты (позднее вошедшие в сословие тэнов) – не менее пяти гайд. По англосаксонским «Правдам» за убийство человека убийца уплачивал вергельд, размеры которого соответствовали положению убитого. Система вергельдов дает представление о социальном строе англосаксонской эпохи. За убийство кэрла полагался вергельд в 200 шиллингов; за убийство эрла (крупного землевладельца) – 600 шиллингов; за королевского дружинника-гезита, владеющего землей, – 1200 шиллингов, а за дружинника, не владеющего землей, – 600 шиллингов. Помимо свободных крестьян-общинников англосаксонского происхождения – кэрлов, были крестьяне кельтского происхождения – леты, или уили. Они находились в зависимом состоянии, и за них платили от 40 до 80 шиллингов. Поскольку родовые связи во время завоевания оказались нарушенными, свободные образовывали союзы (гильдии) для совместной защиты. Члены гильдии в случае убийства собрата выступали как обвинители […] По мере развития феодальных отношений в зависимость попадала и часть ранее свободных кэрлов, образуя вместе с летами класс зависимых крестьян – гебиров. Эрлы из простых крупных землевладельцев превратились в феодальных владетелей, примерно соответствующих графам и герцогам Европы […].

В VIII в. из земли, принадлежащей племени (фолкленд), король начинает делать пожалования своим дружинникам. Эти пожалования оформляются грамотами, и пожалованная земля именуется боклендом. Первоначально по грамоте жаловались судебные и финансовые права над населением определенной территории, а затем к владельцу грамоты переходила и сама земля. И с населения фолкленда, и с владельцев бокленда король требовал несения трех повинностей: военной, повинности чинить мосты и дороги и службы по поддержанию укрепленных пунктов […]

В обстановке непрерывных войн с внешними врагами в Англии складывалось сословие воинов – тэнов, имевших землю, обрабатываемую зависимыми людьми, в условном держании. Тэны стали основной военной силой Англии, представителями военного сословия, близкого к королю. […] Правившая в 1016–1042 годах датская династия не могла, естественно, опираться на местную знать и тэнов, поэтому важнейшей частью ее вооруженной силы стала собственная наемная дружина, воины которой именовались хускарлами. […] Правившие после датской династии англосаксонские короли сохранили эту традицию […]

Слияние германских племен между собой и с покоренным населением привело к началу IX века к складыванию единой англосаксонской народности. Точнее ее следовало бы называть англичанами по самоназванию Angelcyn (cyn – племя, род) […]

В это же время правитель Уэссекса Эгберт смог объединить все королевства в единое государство. […] Тогда же начались набеги скандинавских пиратов – викингов, к 870 году захвативших большую часть Англии, за исключением Уэссекса. Однако к власти в Уэссексе в эти годы пришел выдающийся правитель Альфред, позднее прозванный Великим. […]

В 877 году Альфред Великий нанес серьезное поражение датчанам, после чего был заключен мир, разделивший Британию на две примерно равные части. […] В 1016 году к власти в Англии пришла датская династия – конунг Кнут II Великий. В это же время начались тесные сношения Англии с Нормандией: сестра Ричарда, герцога Нормандского, Эмма
Страница 12 из 17

(http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BC%D0%BC%D0%B0_%D0%9D%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F) была замужем за Этельредом (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%80%D0%B5%D0%B4_%D0%9D%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B7%D1%83%D0%BC%D0%BD%D1%8B%D0%B9), королём Англии, и Этельред, изгнанный датчанами (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D1%82%D1%87%D0%B0%D0%BD%D0%B5), укрылся в Нормандии […] В 1042 году, после смерти Хартакнута, по воле англосаксонской знати королем стал старший сын Этельреда Эдуард Исповедник. Проведший при дворе герцога Нормандии четверть века, Эдуард завёл многочисленные связи в этой стране […] В 1066 году, после смерти бездетного короля, совет знати выбрал на престол Гарольда II Годвинсона, знатнейшего эрла, брата овдовевшей королевы и по некоторым не вполне достоверным сведениям – потомка Альфреда Великого.[11 - Реальная история Англии до завоевания ее нормандцами. Ниже идет авторский вариант альтернативной истории.][…]

Разгром нормандского вторжения, совпавший с кризисом английской государственности и церкви, инициировал начало эпохи Реформации. В короткое время Английское королевство из заштатного государства на задворках Европы превратилось в могучую державу, ядро возникающей Английской империи».

Talbooth «Encyclopedia Maxima mundi». vol. V. L., 1898.

Глава VI. Полк из Норфолка затерян в холмах

Мы галопом до упаду мчимся вдаль легко и резво, без преград… Повернуть бы, да отрезан путь назад…

    Х. Манрике

Пока лейтенант Гастингс разведывал местность, а личный состав занимался обустройством обороны и прочими хозяйственными заботами, полковник Бошамп пытался разобраться в том, что же все-таки произошло и куда занесло его вместе с подчиненными. Опытный вояка, прошедший не одну кампанию, способный, как ему казалось, найти выход практически из любой ситуации, был растерян и подавлен. Что делать? Как вернуться назад и возможно ли вообще возвращение? Хорошо, если их закинуло в Северную Америку или Россию. А если это, не дай боже, Германская империя, тогда что? Начинать малую войну или сдаваться? А самое главное – как объяснить солдатам, что их забросило неведомо куда? Не начнутся ли брожения? Волонтеры – это не кадровые солдаты, так что кто может поручиться за их поведение в такой ситуации? Это не боевые действия, где все ясно и понятно. Это… это вообще неведомая чертовщина, с которой неизвестно что делать.

Закончивший обход окопов Бек застал полковника прохаживающимся вдоль командного пункта. Трава вокруг окопа была потоптана и сбита ударами стека. «Нервничает Старик», – подумал, приближаясь, Бек.

– О, вот и вы. Докладывайте, мистер Бек. – Полковник явно был рад отвлечься от своих размышлений.

– Окопы закончены полностью, сэр. Сможем продержаться здесь при необходимости не менее суток.

– Разрешите, господин полковник? – присоединился к ним капитан Ворд. – Боеприпасов маловато. На винтовку в среднем по сотне патронов, на пулемет – по триста. Еще хуже с продовольствием. Сухого пайка осталось на завтрак… ну, или на ужин. Вы не заметили, сэр, что в этой местности время не совпадает с…

– Заметил, мистер Ворд, – перебил адъютанта обычно весьма корректный Бошамп, еще раз подтвердив, насколько он расстроен случившимся. – По моим оценкам, в этой местности первая половина дня, а мы атаковали после полудня. Кто-нибудь еще заметил это?

– Кажется, поняли уже все, – ответил Бек. – Солдаты перешептываются и замолкают при моем приближении, лейтенанты прямо задают вопросы, сэр. Но пока внешне все спокойно.

– Что же, как только станут известны результаты разведки лейтенанта Гастингса, соберем офицеров. Сейчас прикажите солдатам отдыхать, оставив в окопах дежурных наблюдателей. Офицерам – следить за их поведением и строго пресекать любые попытки нарушения дисциплины. Сообщите, что лейтенант Гастингс послан для проведения разведки и связи с местными властями… нет, скажите лучше, что для связи с нашим командованием.

– Так точно, сэр.

– Возвращайтесь быстрее, по-моему, на горизонте уже показались наши разведчики. Я бы желал выслушать доклад о том, что они обнаружили, в вашем присутствии.

– Постараюсь, сэр. – Капитан быстрым шагом отправился по ходу сообщения. Приказания полковника он выполнил быстро и оказался на командном пункте одновременно с лейтенантом Гастингсом и его солдатами, приведшими с собой пленного. Местный житель, старый, но на вид еще крепкий крестьянин, а скорее всего, бродяга, судя по тем обноскам, что были на нем, и по окружающей его вони давно не мытого тела, несмотря на явно видимые следы довольно-таки грубого обращения, а может быть, именно благодаря ему, смотрел на окружающих налитыми кровью, злобными глазами.

– Лейтенант, вы полагаете, что он сможет нам рассказать что-нибудь толковое? – спросил, осмотрев пленного, сэр Гораций. – Это же явный бродяга-хобо.

– Никак нет, сэр. Он – один из обитателей фермы. Судя по всему, здесь живут сектанты, сэр. Они все выглядят примерно одинаково, – доложил Артур, не преминув ознакомить присутствующих и с результатами наблюдений рядового Бартоломью.

– Как же мы будем его допрашивать? Я лично знаю только французский. Кто-нибудь из офицеров разговаривает на немецком? – Полковник вопросительно посмотрел на капитана Ворда. – Или так и будем полагаться на рядового как переводчика?

– Из офицеров, насколько я помню, немецким владеют капитан Кубитт и лейтенант Берроуз, сэр. Только я не уверен, сэр, что они справятся с переводом. Разрешите напомнить, сэр, что согласно донесениям язык аборигенов только похож на немецкий. Однако я сейчас вызову их, сэр. – Ворд, повернувшись к Гастингсу, уже собирался отдать команду, как один из бойцов расчета «льюиса», приданного взводу лейтенанта Гастингса, вышел вперед:

– Господин полковник, сэр, разрешите обратиться!

– Обращайтесь, э… – Полковник посмотрел на солдата.

– Вольноопределяющийся Джон Томсен, господин полковник, сэр. Студент Оксфорда, с вашего разрешения, и племянник датского профессора филологии Томсена, сэр. Я изучал языки у профессора Толкиена[12 - Автор знает, что профессором Джон Рональд Руэлл Толкиен стал в 1925 году, а в описываемое время ему было 22 года и он служил в Ланкаширском полку. Считайте этот разговор авторским произволом. Профессор Томсен – реальное лицо, а вот племянник – нет.], сэр. Знаю несколько немецких и романских языков, сэр.

– Тогда я могу быть уверенным, что вы сможете перевести его речь, вольноопределяющийся?

– Так точно, господин полковник, сэр! Постараюсь, сэр!

– Тогда выньте кляп изо рта пленного, капрал, – приказал сэр Гораций.

– Осмелюсь заметить, господин полковник, сэр, чтобы вы были как можно осторожнее. Эта гадина кусается, – сообщил капрал Браун, в очередной раз рассматривая перевязанную левую ладонь. – Да еще и плюется, как верблюд, своло… скотина… сэр.

– Все же освободите ему рот, – Бошамп сделал пару шагов назад. Быть оплеванным ему совершенно не хотелось. – Иначе, полагаю, нам так ничего и не удастся от него узнать.

В следующие полторы минуты и сам сэр Гораций, и весь Норфолкский пехотный полк, представленный в данном случае Сэндрингэмской ротой и частями батальона один дробь пять, а также несколькими прибившимися во время боя гентцами, саффолкцами и чеширцами из батальона два дробь четыре, могли бы узнать о себе много
Страница 13 из 17

нового, интересного, причем, судя по интонации и экспрессивности речи, – явно нецензурного. Увы, понять речь старика никто не смог, кроме встрепенувшегося при первых же словах вольноопределяющегося Томсена.

– Ишь как заворачивает, старый, и, похоже, ни разу не повторился, – уважительно прошептал Финч, ввиду особенностей своей «профессии» привыкший к речам, где печатным было лишь каждое третье слово. – Узнать бы еще, что он говорит. Да и запомнить не помешало бы.

– Действительно, похоже на немецкий. Только какой-то архаичный и с вкраплениями чего-то похожего на французский, латынь и… кажется, какой-то из скандинавских языков, насколько я могу судить – шведский или датский, – задумчиво произнес полковник.

– Так точно, сэр, – ответил на замечания сэра Горация вольноопределяющийся Томсен, – не просто похож, а один из диалектов старонемецкого языка. Мне лично кажется, господин полковник, сэр, что пленный говорит на диалекте англосаксонского.

– Англосаксонского? – Изумление на лице полковника и офицеров сменилось недоверием.

– Вы имеете в виду древний английский[13 - Old English – распространенное в Великобритании название англосаксонского языка.]? – опомнившись, первым спросил лейтенант Гастингс и тут же извинился перед полковником: – Прошу прощения, сэр.

Полковник извиняюще кивнул и озабоченно спросил:

– Так вы сможете перевести ему наши вопросы?

– Постараюсь, сэр. Сами понимаете, практики у меня…

– Тогда переводите, – полковник, повысив голос и обращаясь к старику, добавил: – Сэр, вы меня понимаете?

Дед выслушал перевод, злобно зыркнул в сторону полковника, но промолчал.

– Сэр, вы не подскажете нам? – неторопливо спросил сэр Гораций, вслушиваясь в почти синхронный перевод Томсена.

– Ничтоже я вам не молвлю, воры. – Старик, выслушав сбивчивую речь вольноопределяющегося, плюнул под ноги Бошампу.

«Крепок, старый черт», – уважительно подумал капитан Бек.

– Развяжите его, – приказал сэр Гораций.

– При всем моем уважении, сэр… – начал было Гастингс, но был прерван адъютантом полка:

– Выполняйте приказание, лейтенант!

Веревки, которыми были спутаны руки старика, перерезали, однако доброжелательности в его взгляде не прибавилось.

– Сэр, мы зададим вам всего несколько вопросов и отпустим, – попытался уверить деда капитан Бек.

– К праотцам? – хмуро поинтересовался тот.

– Мы не разбойники, вы заблуждаетесь, – покачал головой капитан Ворд.

– Нигде я не блуждаю, тут он я стою, – отреагировал дед. – Кто ж вы есть, ежели не тати?

– Мы Королевские Норфолкские стрелки, а я их командир, сэр Гораций Бошамп. А кто вы, сэр?

– Я Эббе Вонге, арендатор тэна Вулфрика. – Сообщение об официальном статусе захвативших его непонятных людей странным образом мгновенно успокоило старика. – Так сии люди – твой фирд, тэн Хорейс? Аль вы хускарлы[14 - Королевские дружинники, буквальный перевод – домашние парни (сравните с российским – дворянин от дворня – слуги при дворе).]? Пошто напали на меня, на моей земле?

– Дело в том, что мы… хм… сбились с дороги, – пояснил полковник, который определенно понимал едва ли половину из того, что говорил старик. Хотя, скорее всего, виноват в этом был перевод бывшего студента.

– Как же это вас угораздило, добрый тэн? Вон же она, за теми холмами идет. – Дед указал в сторону холмов, куда на разведку было направлено отделение сержанта Уилмора.

– Туман, – пожал плечами полковник.

– Не иначе, Ши над вами покуражились. Уж много дён тумана не было в этих краях. Зрю я, некрепок ты в вере, тэн Хорейс, коль сего сподобился.

Старик осуждающе покачал головой. «Я точно угадал, это самые настоящие сектанты», – подумал Гастингс, дослушав до конца перевод.

– А куда ведет эта дорога, мистер Вонге? – осведомился полковник.

– Так ведомо куда, в столицу эрлдома, – пожал плечами тот. – В Люнденбург.

– Люнденбург? – удивленно переспросил Бек и многозначительно посмотрел на Бошампа.

«Германия? Или все же Америка? Эрлдом… что-то знакомое. Где же я об этом читал?» – успел подумать полковник.

– Где-то это я читал или слышал, – задумался на минуту Томсен и вдруг удивленно выдохнул: – Но это же… это – англосаксонское название Лондона до нормандского завоевания!

Над импровизированным местом допроса повисло тяжелое молчание.

– А скажи… почтенный, – наконец вымолвил полковник. – Какой нынче месяц?

– Начало октября, тэн. Второй день после Святого Михаила[15 - День св. Михаила – 29 сентября.]. Чего вопрошаешь о явном?

– Да нет, ничего… Идите, мистер Вонге, и простите нас за то, что мы доставили вас сюда связанным.

– Да уж, знамо сие, тэн. Не иначе, решили, что завидели разбойную лежку, – кивнул старик.

– Что-то в этом роде, – пробормотал Бошамп и добавил: – Можете не переводить, Томсен. Отпустите его, – приказал он солдатам.

– Старик явно не в себе, – заметил капитан Бек, дождавшись, когда солдаты отвели бывшего пленного на некоторое расстояние.

– Может быть, но погода вполне характерная для английской осени, – отметил капитан Кубитт и добавил: – Кроме того, мистер Уэллс описывал подобное в своем романе «Машина времени».

– Я читал это произведение, – кивнул полковник. – Занятно, если мы действительно переместились не только в пространстве, но и во времени. Надо было спросить у этого Вонге, который нынче год по его мнению.

– Прикажете догнать его и спросить, сэр? – произнес Гастингс.

– Не стоит, он действительно не в себе, – покачал головой сэр Гораций.

– Не могу в этом не согласиться с мистером Беком. Однако же, если за теми холмами и впрямь идет дорога на Лондон, то мы вскоре встретим кого-нибудь вменяемого. Полагаю…

– Разрешите, сэр? Все это мне кажется сплошной чепухой, сэр. Непонятный старик, говорящий на странном немецком диалекте, оазис среднеевропейской природы… Мы просто надышались какого-нибудь немецкого газа и бредим, господин полковник, сэр! – выпалил лейтенант Адамс (на место допроса, кроме конвоиров и Гастингса, постепенно подошел весь офицерский состав роты, за исключением дежурных лейтенантов). Судя по тону, лейтенант готов был впасть в неподобающую истинному джентльмену истерику.

– Спокойно, лейтенант, – приказал капитан Бек. – Бредить все вместе и абсолютно одинаково мы не можем. К тому же все происходящее не очень похоже на бред. Для бреда все слишком логично.

– Тогда объясните же мне, черт побери, наконец, что происходит? – сорвался Адамс.

– Что происходит? А черт его знает, что происходит, мистер Адамс. Пока ясно только одно – мы находимся в неизвестном месте и в неизвестное время. Но мы, дьявол меня раздери, второй лейтенант Адамс, не какие-нибудь шпаки. Мы – военнослужащие, получившие приказ и обязанные его выполнять. И если для этого надо будет спуститься в преисподнюю и насыпать соли на хвост сатане, – я прикажу это сделать, и вы это сделаете, черт побери! Поэтому я приказываю: ненужные и пустые споры о том, где мы находимся, прекратить. Если здесь действительно недалеко проходит дорога на Лондон – отправить к ней разведку… – Договорить полковник не успел, его перебил громкий звук выстрела и крики со стороны охранения.

– Все по местам. Выясните, что произошло, мистер Бек. – Полковник опять
Страница 14 из 17

выглядел спокойно, лишь слишком нервно манипулируя стеком. Через несколько минут вернувшийся лейтенант Берроуз доложил, что солдаты, стоявшие в охранении от его взвода, заметили в кустах оборванца, пытавшегося подобраться к линии обороны. Капрал Джонсон, командовавший секретом, приказал захватить разведчика, но тот ускользнул в густой кустарник. Выслушав доклад Берроуза, полковник приказал Беку усилить охранение, продолжив сборы и выслав в холмы взвод лейтенанта Гастингса для нахождения дороги, ведущей в этот таинственный Люнденбург – Лондон. Через полчаса вслед ушедшему вперед взводу вышла основная колонна батальона, охраняемая со всех сторон дозорами.

Тем временем взвод Гастингса преодолел холмы и вышел на какую-то смутно различимую среди травы тропу или заброшенную деревенскую дорогу. Несколько сильно заплывших колей от телег, явно накатанных в разное время, и никаких следов нормального шоссе. Разочарованный увиденным, лейтенант разослал еще несколько дозоров, чтобы они все же попытались найти настоящую дорогу, заняв с оставшимися солдатами и расчетом пулемета «льюис» оборону на одном из ближайших холмов.

Неторопливо двигающаяся колонна сэндрингэмцев подошла к холмам как раз тогда, когда лейтенант Гастингс выслушивал доклады возвратившихся разведчиков. Уже привычно задерживался один дозор, теперь – под командой капрала Брауна. Но не успел Гастингс рассказать о результатах разведки вернувшихся разведчиков, как из-за холмов наконец появился опаздывающий дозор. Солдаты, среди которых капитан Бек сразу приметил рядовых Дарси и Финча, подгоняемые разозленным, что было видно даже издалека, капралом, тащили на длинной суковатой палке привязанную за ноги тушку свиньи.

– Не понял, лейтенант, ваши солдаты что – мародерством занялись? – зло спросил капитан Бек у заметно расстроенного увиденным Гастингса. – Разберитесь и доложите, пока полковник не заметил этого безобразия.

Гастингс быстрым шагом устремился навстречу возвращающемуся отделению. Увидев его, капрал также обогнал своих неторопливо бредущих подчиненных и поспешил первым встретить лейтенанта. Примерно с минуту они о чем-то разговаривали, потом снова обогнали успевших миновать их солдат и подошли к удивленно рассматривавшему внезапно замеченную им процессию новоявленных охотников сэру Горацию.

– И что это значит, лейтенант? – постукивая стеком и нахмурившись, спросил Бошамп у подошедшего Гастингса.

– Сэр, отделение капрала Брауна при проведении разведки было атаковано дикими кабанами и вынуждено было открыть огонь. Решив, что в связи с недостатком продовольствия мясо будет нелишним, капрал Браун приказал забрать с собой тушу одной из подстреленных свиней. Сэр, считаю, что он решил правильно.

Полковник несколько секунд недоуменно смотрел на лейтенанта и стоящего у него за спиной капрала с таким выражением на лице, словно неожиданно проглотил лягушку, потом вдруг расслабился, улыбнулся и ответил:

– Вы правы, лейтенант. Раз ваши солдаты добыли дикого зверя, то позаботьтесь о его приготовлении. А вы… – он полуобернулся к капитану Беку, – капитан, обеспечьте размещение личного состава и охранение места стоянки, после чего прикажите офицерам собраться на совет, – он посмотрел на часы, – через четверть часа. Выполняйте, мистер Бек.

Пока солдаты под руководством Уилмора и Дарси готовили костер и разделывали тушу, офицеры роты собрались у небольшого холмика, скорее даже кочки-переростка, и, поглядывая на работающих у костра рядовых, перебрасывались шутливыми воспоминаниями о забавных происшествиях на охоте и рыбалке. Полковник, проверив охранение, подошел к стоящим вместе с лейтенантом Гастингсом капитанам Беку и Ворду и вольноопределяющемуся Томсену.

– Вольно, джентльмены, – сказал он, доставая из кармана кителя портсигар. – Разрешаю курить. – И, расположившись на устроенном денщиком импровизированном сиденье, подозвал к себе вольноопределяющегося Томсена. – Мистер Томсен, вы твердо уверены, что допрашиваемый нами крестьянин говорил на англосаксонском?

– Уверен, господин полковник, сэр. Скажу даже больше – по некоторым используемым словам я бы отнес его речь к уэссекскому диалекту. Может быть, я и ошибаюсь, но, как утверждает профессор Толкиен…

– Неважно, мистер Томсен, – прервал разошедшегося студента полковник. – Лучше скажите мне, какова вероятность того, что мы встретим в европейских странах или в Америке оборванца, говорящего на древнеанглийском?

– Ничтожна, господин полковник, сэр. Именно поэтому у меня…

– Подождите, вольноопределяющийся. Напоминаю, джентльмены, что вы все присутствовали на допросе местного крестьянина. Полученные от него сведения вам также известны. У кого какие мнения, где мы находимся и что делать дальше?

– Господин полковник, сэр, джентльмены, – лейтенант Адамс не выдержал первым. – Неужели вам не видно, что старый пень соврал? Какой Лондон, какая Англия? Вы видите где-нибудь нормальную шоссейную или железную дорогу, или просто телеграфную линию? Где обычные для деревенского пейзажа фермы или деревни? Посмотрите – вокруг не нормальный английский лес, а какие-то чащобы. Таких в Англии не найти! Неужели не ясно, что мы просто попали в какой-то оазис на все том же проклятом полуострове и надо обязательно возвращаться назад?

– Даже если мистер Томсен не прав, все равно, боюсь, возвратиться нам не удастся, – заметил капитан Кубитт, оглядываясь, не слышит ли его кто-нибудь из солдат, – поскольку для этого, как мне кажется, нам понадобится машина мистера Уэллса.

– К моему сожалению, вы, капитан, правы. – Отвлекшийся на наблюдение за разделывавшими тушку свиньи солдатами, капитан Бек повернулся к Кубитту и нервно пригладил усы. – Рядовой Финч после исчезновения тумана пытался войти в терновник, – Бек еще раз пригладил усы и бросил взгляд в сторону молча кивнувшего Бошампа, – и обнаружил, что на расстоянии около пары футов просека исчезла и сменилась нетронутым кустарником. Так что обратной дороги у нас нет.

– В таком случае… – начал Адамс, но лейтенант Бек перебил его:

– Джентльмены, но если обратной дороги нет, то остается только отправиться к этому Лондону или как его… Люнденбургу. И выяснить, я полагаю, окончательно, как обстоят дела на самом деле. – Большинство присутствующих встретило предложение Генри одобрительно.

– Что же, джентльмены, я рад, что вы пришли к тому же выводу, что и я. Поэтому сейчас принимаем пищу, – полковник демонстративно принюхался, – тем более что, судя по доносящимся ароматам, мясо уже готово, и через час после обеда выдвигаемся…

– Господин полковник! Извините, сэр, что перебиваю. Но куда, сэр? – лейтенант Адамс, похоже, опять собирался начать обсуждение.

– Как куда? На восток, лейтенант, на восток. Именно туда показывал этот, как его… «старый пень» со странным именем Эббе Вонге. – Полковник в предвкушении обеда был настроен добродушно.

Отдыхающие солдаты, пользуясь относительной свободой в отсутствие офицеров, тоже обсуждали странности этого дня.

Солдаты из взвода лейтенанта Берроуза, расположившись на траве и с удивлением разглядывая окружающий пейзаж, внимательно слушали разговор двух
Страница 15 из 17

капралов, обсуждавших последние новости:

– Слыхал, Томми Финч пытался вернуться назад, но просека исчезла.

– Не, не слыхал. Эт какой Финч? Из отделения Брауна, што ль?

– Он самый.

– Ну, тот соврет – недорого возьмет. Лучше скажи, сколь на твоих карманных?

– Ну, четыре часа, а чо?

– Угу, а по солнцу не больше двух, разрази меня господь!

– Ну, тут уж я не поверю. Эт, и подумай. А ежели Финч прав? Где мы тогда?

– Где, где… откуда мне знать. Вот лейтенант придет и скажет. Наше дело стрелять и помирать, а где и за чо – офицеры скажут. Радуйся лучше, што турков тута пока нету. Да и со зверьем хорошо. Глянь, скоро мяска свежего поедим.

– Свеженького мясца – это хорошо. Только хоцца узнать еще, в какую ерунду мы попали.

– Тс-с, молчи, вишь – лейтенант идет.

Подошедший Берроуз с недоверием посмотрел на внезапно замолчавших солдат, но промолчал. Потом он приказал отправить двоих для получения мяса и приступить к обеду.

Пообедавшие, пусть порции мяса, доставшиеся каждому, были и не слишком велики, и слегка повеселевшие, сэндрингэмцы построились в колонну. Вытянувшаяся вдоль дороги змея пехоты, мягко топоча всеми двумя с лишним сотнями пар ботинок и сапог, отправилась куда-то в неизвестность. В голове колонны, сразу за передовым взводом, шли Бошамп, Томсен, Ворд и Бек.

Взвод Гастингса, уже отличившийся сегодня, опять был назначен передовым. Сам лейтенант шел впереди, командуя головной заставой. Необычные обстоятельства заставляли всех настороженно следить за окружающим. Поэтому и лейтенанты Берроуз и Проктор тоже шли вместе с боковыми заставами, да и в арьергарде, которым командовал капитан Кубитт, вместе с тыловой заставой также шел второй лейтенант Бошамп.

Так, неторопливо передвигаясь и настороженно осматривая каждый встречный холм или заросль кустарника, батальон прошел мили две-три.

– Мистер Томсен, вы тоже, как я понял, полагаете, что мы, подобно герою произведения мистера Уэллса, перенеслись в прошлое? – Капитан Бек, до этого внимательно изучавший сорванную им травинку и даже попробовавший ее на вкус, полуобернулся к вольноопределяющемуся.

– Так точно, господин капитан, сэр, – не задумываясь, ответил Томсен. – Кроме архаичного языка допрашиваемого и обращения к господину полковнику как к англосаксонскому дворянину – тэну, я могу привести еще несколько фактов, свидетельствующих о моей правоте, сэр.

– Это каких же фактов, мистер Томсен? – заинтересованно переспросил прислушивавшийся к диалогу полковник.

– Например, в разговоре со мной рядовой Бартоломью и сержант Уилмор упомянули, что их удивило почти полное отсутствие железных инструментов на наблюдаемой ими ферме. Кстати, вспомните, и лейтенант Гастингс заметил, что серпы, которыми убирали урожай аборигены, были деревянными с режущими вставками. Это как раз характерно для англосаксонской эпохи, сэр.

– Не вижу ничего столь уж поразительного, господа, – произнес Ворд. – Не поразило же вас предположение о том, что мы перенеслись в пространстве? Так отчего мы не могли отправиться в прошлое?

– Потому, сэр, что оно уже произошло, – ответил капитан Бек.

– Но и будущее еще не случилось, господин капитан, сэр, – парировал Томсен. – К тому же напомню вам, что переноситься мгновенно с места на место люди не умеют, сэр.

– Джентльмены, вольноопределяющийся, успокойтесь, – произнес полковник. – Никто из вас не является ученым-физиком, так что давайте умозрительные споры о природе пространства и времени оставим на потом. Нам необходимо как-то довести полученные сведения до солдат. Долго истинное положение вещей скрывать мы не сможем, да и взвод мистера Гастингса пора в дозоре менять. Солнце зайдет максимум часа через три, если мы действительно оказались в Англии в октябре. До этого времени необходимо найти подходящее место для лагеря и решить проблему с питанием. Не знаю, как вы, джентльмены, а солдаты через час наверняка проголодаются. Как вы считаете, мистер Бек?

– Вы правы, сэр. Но выхода я пока не вижу. Придется им потерпеть, пока не найдется какой-нибудь деревни, – капитан покачал головой, – где бы мы могли конфисковать или купить продукты.

– Что же, скоро все равно делать большой привал. Потрудитесь собрать роту на построение, мистер Бек. Постараюсь довести до солдат трудности текущего момента, – натянуто улыбнулся сэр Гораций, опять несколько нервно манипулируя стеком.

– Сэр, извините, но не слишком ли рано? Ведь пока ничего в точности не известно. Не будет ли лучшим выходом – подождать до появления более точных сведений? – Фрэнк Реджинальд Бек всем своим видом показывал скептическое отношение к намерению сэра Горация.

– Вы полагаете, капитан, что солдаты ничего не поняли? Ситуацию же точно придется объяснить, поскольку, я полагаю, до самых тупых уже дошло, что окружает нас, – иронично ответил полковник, одновременно показывая на окружающий дорогу пейзаж, где поляна только что сменилась небольшой дубовой рощицей, почти вплотную примыкающей к дороге, – отнюдь не турецкая территория.

– Нет, сэр. Я полагаю, что пока солдатам не совсем понятно, что произошло в действительности, они не решатся ни на что более, чем обычное ворчание. Да и дезертировать в незнакомой местности, с риском попасть в руки турок… – Капитан еще раз отрицательно качнул головой, после чего машинально поправил усы. – Тем более, сэр, пока они выполняют марш и им некогда отвлекаться на посторонние дела. А позднее… думаю, мы либо наткнемся на кого-нибудь, либо найдем поселение аборигенов.

Полковник, хмыкнув, несколько минут шел молча, что-то обдумывая и машинально сбивая стеком верхушки изредка встречающихся травинок. Все идущие рядом тоже молчали, и колонна шла в тишине, нарушаемой лишь шелестом трав и приглушенным топотом солдатских ботинок о мягкую землю.

– Вы правы, капитан, – неожиданно прервал молчание сэр Гораций. «Старик», как его заглазно называли в батальоне, был любим офицерами именно за его способность самокритично признавать свои ошибки.

– Пожалуй, подождем с объяснениями, пусть даже эта мысль и не совсем мне нравится. Но, черт побери, если ничего не прояснится в течение ближайших нескольких часов, вам, мистер Бек, придется напрячь свои мыслительные способности, чтобы помочь мне придумать внятные объяснения случившемуся и заставить офицеров и солдат поверить в них.

– Так точно, сэр. Думаю, однако, пока этого не понадобится, сэр. Я вижу посыльного от лейтенанта Гастингса. – В голосе капитана прозвучала почти неразличимая ирония.

– Где? А, вижу. Черт побери, капитан, вы сегодня постоянно обыгрываете меня. Встреча, очевидно, произойдет раньше, чем мы думали, – со столь же слабо различимой иронией в интонации ответил полковник. – Мистер Томсен, не отставайте. Раз уж вы у нас за переводчика и знатока ситуации, так соизвольте находиться рядом со мной, – добавил он, полуобернувшись.

– Разрешите… э… доложить, господин полковник… сэр! – Посыльный, молодой крепкий парень, явно спешил и слегка запыхался. – Лейтенант Гастингс сообщает, что передовой дозор под командованием сержанта Уилмора дошел до развилки дороги и обнаружил двигающуюся с юга на расстоянии до двух миль колонну кавалерии, силой до взвода. Передовой
Страница 16 из 17

дозор отступил к заставе. Взвод занял оборону на холме около дороги. Лейтенант ждет ваших указаний, сэр!

Полковник быстро осмотрелся, профессионально оценивая пригодность местности к обороне. Взвод кавалерии против роты пехоты с пулеметами – ничего серьезного. Но со времен кадетской юности полковник крепко запомнил одно – небольшая кавалерийская застава практически всегда предвещает подход двигающихся за ней основных, чаще всего не таких уж и маленьких, сил противника.

«Вон те два очень удачно расположенных холмика ярдах в трехстах справа. Пожалуй, подойдут. Сектора обстрела ничем не перекрыты, если не считать заросли кустарника слева, не очень обширные и вряд ли позволяющие укрыть больше десятка солдат. Трава густая, но помехой для наблюдений не будет. Других более удобных мест не вижу», – мысли промчались в голове сэра Горация быстрее, чем вспугнутый кулик над болотом.

– Капитан Бек, занять оборону фронтом на юг на тех двух возвышенностях справа. Боковые заставы снять, арьергард – в резерв. Приготовиться к атаке кавалерии. Огонь открывать только в случае явной враждебности. Капитан Ворд – следуйте с капитаном Беком. Я с вольноопределяющимся и расчетом пулемета – к Гастингсу. Выполняйте.

Солдаты, ворча и проклиная судьбу, подкинувшую вместо большого привала очередное приключение, быстрым шагом, а некоторые взводы – бегом устремились в указанном направлении. Взвод лейтенанта Бека, развернувшись в цепь прямо на дороге и стараясь укрыться в неглубокой колее или за малейшими кочками, остался прикрывать развертывание. Два пулеметных расчета, развернувшись за редкой цепью пехоты, заняли позиции на небольшом холмике, почти кочке. Тем временем полковник Бошамп, Томсен и расчет пулемета, в котором раньше числился вольноопределяющийся, а сейчас вместо него – рядовой Бартоломью, в сопровождении нескольких посыльных поспешили вперед, к взводу лейтенанта Гастингса.

Через примерно пять минут времени и пятьсот ярдов расстояния сэр Гораций смотрел в бинокль на приближающийся отряд конницы и испытывал чувства, для выражения которых литературных а тем более приличных эпитетов у него не находилось. Опустив бинокль, он повернулся к Генри Гастингсу и, заметив на его лице абсолютно идентичное выражение, улыбнулся:

– Не знаю, откуда и куда спешат эти люди, но лично я начинаю чувствовать себя Алисой из книги мистера Кэрролла.

– Понимаю вас, сэр. Все страньше и страньше? – понимающе улыбнулся в ответ лейтенант.

– Именно так, мистер Гастингс. Точнее и не скажешь…

Отряд конницы приближался неторопливой рысью к разместившимся на пригорке у дороги норфолкским пехотинцам и, наконец, приблизился на расстояние, когда мельчайшие подробности стали видны невооруженным взглядом. Удивленные солдаты не смогли сдержать ругательств, пусть произнесенных негромко, почти шепотом, но отчетливо расслышанных офицерами.

– Сержант Уилмор, закройте рот и прикажите солдатам приготовиться к отражению атаки, – скомандовал Гастингс.

– С-с-слушаюсь, сэр, – выдохнул тот.

Удивление храбрых норфолкских стрелков было легко объяснимо, поскольку по дороге к ним приближались непонятные бородатые длинноволосые оборванцы, весьма отдаленно напоминавшие башибузуков – иррегулярную турецкую конницу, которую ожидали увидеть англичане. За отрядом кавалеристов тянулось несколько неуклюжих, старинных, скрипучих, тяжелогруженых телег, влекомых упряжками волов. Одетые в какие-то длинные рубахи с разноцветными развевающимися плащами за спиной, некоторые – с копьями у ноги, притороченными к седлам шлемами и большими миндалевидными щитами конники, даже если не учитывать странных телег, всем своим видом отрицали принадлежность к двадцатому веку. Но и на привычных по иллюстрациям в книгах рыцарей эти странные всадники походили не больше, чем полковник Бошамп – на Санта Клауса. Кем бы ни были подъезжающие, к современным англичанам или туркам их отнести было нельзя даже с похмелья.

Заметив лежащих пехотинцев, всадники слегка придержали коней, однако через несколько мгновений уверенно направились в сторону норфолкцев.

– Неужели капитан Кубитт оказался прав, сэр? Но эти всадники мне кажутся нисколько не похожими на англосаксов, какими их описывают наши историки. В какую же чертову срань мы попали? Извините, господин полковник, сэр.

– Верно, мистер Гастингс. Попали. Точнее и не скажешь, – Бошамп встал, одновременно расстегивая кобуру своего «веблея», и положил ладонь на рукоять. Лейтенант последовал его примеру. Томсен поднялся вместе с ними, встав чуть левее полковника и взяв переднего всадника на прицел. Группа из семнадцати конников приблизилась к пехотинцам на расстояние в шесть-семь ярдов и остановилась, не выказывая, впрочем, никаких признаков агрессии.

– Я королевский тэн Вулфрик, здешний ширриф, – с удивлением разглядывая пригорок, лежащих и стоящих англичан, произнес один из всадников, в более чистом и не таком застиранном хитоне, как у его спутников – А кто будете вы?

Томсен привычно, без команды, перевел сказанное, вызвав еще один удивленный взгляд со стороны Вулфрика.

– Так кто же вы и что вы делаете на земле моего шайра[16 - Часть эрлдома, графство.]? – повторил всадник, кладя правую руку на рукоять внушительного топора на длинном древке, висящего сбоку от седла.

– Я сэр Гораций Бошамп, командир норфолкских королевских стрелков. – Полковник, выслушав перевод, собрал все свое мужество, гордо вскинул голову и положил левую ладонь на рукоять сабли.

Глава VII. Людям для войн не хватало земли

Коварный лев тянулся вновь к чужой короне, и, чуя будущую кровь, храпели кони.

    Р. Киплинг

Утром Дня святого Михаила, небесного покровителя Нормандии, большой, красиво украшенный корабль потерянно дрейфовал у английских берегов. Стоящие на палубе люди с волнением и испугом осматривали поверхность моря.

Одинокое судно с большим красно-золотым парусом было во власти случая, который в любой момент мог столкнуть его с боевым кораблем англичан или с пиратским судном. Волнение словно парализовало экипаж, многие из доблестных и храбрых соратников находившегося на этом же судне герцога Нормандии Гильома[17 - Правильное произношение имени нормандского герцога Вильгельма Завоевателя, будущего короля Англии, на нормандском диалекте старофранцузского. Вильгельм – англосаксонская версия имени. Бастард – незаконнорожденный. Вильгельм был сыном простой горожанки и герцога Роберта, рожденным вне брака.] Бастарда были близки к панике. Большинству казалось, что катастрофа, которую так ждали с самого начала этой безрассудной затеи сюзерена, – завоевания престола Королевства Английского, произойдет с мгновенья на мгновенье. Только герцог и его оруженосец, Роберт де Гранмениль, племянник сенешаля Нормандии Гильома Фиц-Жере, спокойно принимали все происходящее. Роберт, видя, что господин, которому он безоговорочно доверял, спокойно приказывает убрать парус и бросить якорь, совершенно не волновался. В конце концов, уже больше тридцати лет, с момента смерти возвращавшегося из паломничества в Святую Землю отца – герцога Роберта, Гильому Нормандскому пришлось неоднократно доказывать свое право на
Страница 17 из 17

высокий пост. Незаконнорожденный сын, он сумел привлечь на свою сторону большинство знати герцогства, подавить возникшую во время его малолетства смуту и навести такой порядок в своих владениях, что ему завидовали многие государи ближних и дальних земель. Деливший со своим герцогом большинство из выпавших на его долю испытаний, Роберт хорошо запомнил, что в самых тяжелых ситуациях его господин находил выход из казавшегося всем безвыходного положения. Он помнил, сколько раз предложенные герцогом меры казались окружающим и ошибочными, и неправильными, а в результате оказывались не просто единственно верными, но и приносящими максимальный успех. Пока Роберт предавался воспоминаниям, начав с заговора сеньоров Нижней Нормандии, герцог приказал подать на палубу завтрак. Едва ли не насильно усадив за свой стол самых знатных путников, герцог приступил к трапезе. Приказав оруженосцу поесть, герцог оставил прислуживать за столом одного из взятых в поход пажей. Роберт сейчас же устроился неподалеку, но кусок, несмотря на все его усилия не волноваться, не лез в глотку. Он больше приглядывался и прислушивался, что говорят за столом и что происходит на море. Герцог, наоборот, ел с великим удовольствием, поглощая одно за другим холодное мясо, паштеты и пироги, перемежая еду обильными возлияниями. При этом Гильом не переставая шутил, сам смеялся первым, стараясь беседой и юмором воодушевить своих соратников, к которым постепенно возвращалось хладнокровие. Скоро за столом установилась непринужденная атмосфера, как будто завтрак происходил не на качающейся палубе дрейфующего у вражеских берегов корабля, а где-нибудь на природе перед охотой, не сулящей ничего, кроме развлечения. Окончательно успокоившийся Роберт доел доставшийся ему пирог, запивая вином, после чего отправился в установленную на палубе палатку, чтобы осмотреть и приготовить оружие, свое и господина, к высадке. Не успел он откинуть полог, как наблюдатель на корме закричал, что видит на горизонте четыре мачты, и все, включая герцога и самого Роберта, устремились туда, чтобы посмотреть на приближающийся флот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/fedor-vihrev/pulemetchiki-po-rycarskoy-konnice-ogon/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

В названиях глав использованы цитаты из текста песни группы «Ария» «Прощай, Норфолк». В произведение включены отрывки, написанные А. Герасимовым и Д. Хейер.

2

Текст рапорта выдуман.

3

Рисковать, идти на неоправданный риск.

4

Подлинные факты.

5

Сформированный в 1881 году, комплектовавшийся местным ополчением и волонтерами.

6

Использованы отрывки из воспоминаний участников операции.

7

Идущие на смерть приветствуют тебя, Цезарь! (лат.)

8

Реальный документ.

9

Автомобили.

10

Турецкие солдаты.

11

Реальная история Англии до завоевания ее нормандцами. Ниже идет авторский вариант альтернативной истории.

12

Автор знает, что профессором Джон Рональд Руэлл Толкиен стал в 1925 году, а в описываемое время ему было 22 года и он служил в Ланкаширском полку. Считайте этот разговор авторским произволом. Профессор Томсен – реальное лицо, а вот племянник – нет.

13

Old English – распространенное в Великобритании название англосаксонского языка.

14

Королевские дружинники, буквальный перевод – домашние парни (сравните с российским – дворянин от дворня – слуги при дворе).

15

День св. Михаила – 29 сентября.

16

Часть эрлдома, графство.

17

Правильное произношение имени нормандского герцога Вильгельма Завоевателя, будущего короля Англии, на нормандском диалекте старофранцузского. Вильгельм – англосаксонская версия имени. Бастард – незаконнорожденный. Вильгельм был сыном простой горожанки и герцога Роберта, рожденным вне брака.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.