Режим чтения
Скачать книгу

Печенька, или История Красавицы читать онлайн - Жаклин Уилсон

Печенька, или История Красавицы

Жаклин Уилсон

Жаклин Уилсон. Мировой бестселлер для девочек (Эксмо)

Ну что это за имя – Красавица?! Тем более когда ты вовсе не красивая, а просто обычная, скромная, незаметная девочка. К тому же из-за странного имени над Красавицей Печенинг вечно смеются и дают ей обидные прозвища. Вот и в новой школе ее сразу стали дразнить Уродиной. Однако хуже всего не издевательства одноклассников, к этому она уже привыкла, а ссоры родителей. Папа Красавицы очень строгий и чуть что выходит из себя. И даже мама, которая обожает дочь и делает все возможное, чтобы та была счастлива, не в силах его смягчить. Но однажды их жизнь круто меняется. У Красавицы появляется шанс завести новых друзей, найти новое классное хобби и, кто знает, может быть, даже получить новое приятное прозвище.

Жаклин Уилсон

Печенька, или История Красавицы

Посвящается Марте Кортоулд – обожаю твои выдумки!

Jacqueline Wilson

COOKIE

Text copyright © Jacqueline Wilson, 2010

This edition is published by arrangement with David Higham

Associates Ltd. and Synopsis Literary Agency.

Глава 1

Я включила телевизор, и как раз вовремя – только-только появилась заставка. На экране закружилось мультяшное изображение Сэма и Лили. Сэм приветливо махал рукой, Лили грызла морковку. Все быстрее крутилась картинка, и тут зазвучала песня:

– Кто сегодня к нам пришел?

Детские голоса хором ответили:

– «Кроличий домик»! Сэм и Лили!

Я тоже подпевала, совсем тихонько. Дома только мама, она, конечно, не против, что я смотрю передачу для маленьких, но все равно как-то стыдно. А вот если бы об этом узнали вредные девчонки из школы… Особенно Скай Уортли, Эмили Баррингтон или Арабелла Клайд-Смит! Они и так меня все время дразнят. Я прямо как будто услышала их злорадный смех и даже зажмурилась.

– Эй, привет! – сказал добрый голос в телевизоре.

Я открыла глаза. Мне улыбался Сэм – уже не мультяшный, а настоящий. Блеснув карими глазами, он чуть-чуть наклонил голову, и пушистая челка упала на лоб.

– Как дела? – спросил Сэм.

– Хорошо, – прошептала я.

Лили он держал на руках. Она такая большая – висячие уши задевают воротник Сэмовой клетчатой рубашки, а нижние лапки приходятся на уровне пояса джинсов. Сэм держал ее крепко, и она спокойно сидела у него на руках, моргая голубыми глазами. Она знала, что Сэм ни за что ее не уронит.

– Что сегодня было? Школа? – спросил Сэм, глядя на меня.

– Школа, – прошептала я.

– Которая? – спросил Сэм.

– «Леди Мэри Маунтбэнк». Я в прошлом году туда перешла.

И я вздохнула.

– Все так плохо? – сочувственно спросил Сэм.

Я задумалась. Вообще-то, в школе не совсем все плохо. Вот сегодня Рона Маршалл пригласила меня на день рождения. Когда она вручала мне розовое приглашение, то сжала мне руку и сказала:

– Приходи, пожалуйста, я буду очень ждать!

Мне нравится Рона, хоть она и дружит с этой Скай. Рона никогда меня не дразнит вместе с другими. Только смотрит смущенно, а один раз шепнула мне на ухо: «Не обращай внимания». Мне было приятно, что она так сказала, только как не обращать внимания, когда тебе кричат гадости прямо в лицо?

Мисс Вудхед тоже добрая, и ей понравились мои рисунки на тему Древнего Рима. Может показаться, что я хвастаюсь, но она сказала, что такая ученица, как я, – радость. Она мне это на ушко шепнула, и мне было ужасно приятно. А кто-то услышал, и на перемене уже полкласса повторяли и делали вид, будто их тошнит. Скай так старалась, что ее чуть на самом деле не вырвало прямо на школьную юбку. Вот было бы здорово!

Рассказывать обо всем Сэму времени не было, поэтому я просто пожала плечами. Он поймет.

– Лили нравится в школе, – сказал Сэм. – Но у них уроки совсем простые. Один листик салата плюс одна морковка плюс один кочан капусты – получается один кроличий завтрак! А чтобы Лили не слишком растолстела, я ей сделал беговую дорожку в саду. Лили, хочешь сделать зарядку?

Она кивнула.

– Пойдем посмотрим? – спросил Сэм.

Я тоже кивнула.

Сэм отнес Лили в сад и бережно опустил на дорожку. В дальнем конце лежали морковка, салат и капуста. Лили сразу помчалась туда. Она стелилась над землей, словно борзая, и уши у нее хлопали на ветру.

Сэм спросил:

– Если тебе мама положит еду в дальнем углу сада, ты тоже так понесешься?

А мы с мамой часто ели в саду. Получалось вроде пикника. Даже зимой иногда надевали пальто и шарфы, заворачивались в пледы и шли есть в сад.

– Еще бы! – сказала я.

Мама устраивала чудесные пикники. Она ничего такого не готовила – она вообще не умела готовить, – и все равно каждый пикник получался особенным, не похожим на другие. Иногда мама выбирала всю еду в каком-нибудь одном цвете: бананы, ананасы, сырные пирожные и лимонад или пирожки с томатной начинкой, клубника, яблоки, «Кит-кат» и малиновый сок. Иногда пикник был посвящен одной букве алфавита: сэндвичи, сосиски, сливы и слоеный пирог – мама покупала пирог в магазине и аккуратно вырезала кусочки в форме буквы «С».

Когда я была маленькая, мама сажала с нами за стол кукол и плюшевых медведей или позволяла мне нарядиться в платье диснеевской принцессы, доставала самую лучшую фарфоровую посуду, а разговаривая со мной, делала реверанс.

Я маму так люблю! Сэм это понимает. Слово «мама» он произнес очень мягко, потому что это особенное слово.

– Лили, а ты скучаешь по маме? – спросил Сэм, присев рядом с ней на корточки.

Лили не слушала. Она грызла капустный лист.

– Помнишь, Лили, как ты была новорожденным крольчонком?

Тут Сэм посмотрел на меня.

– Знаешь, она была совсем крохотная. Вот такая! – Сэм сложил руки лодочкой.

Я тоже сложила вместе ладони и представила, что держу пушистого малюсенького крольчонка.

– А ты помнишь себя младенцем? – спросил Сэм. – Наверное, ты была ненамного больше Лили! У тебя есть фотография того времени?

Я кивнула. Мама хранила ее у себя в кошельке, хотя фотография уже вся измялась и потрескалась. У папы такая же фотография стояла на работе на письменном столе, в серебряной рамке. Я ее ужасно стеснялась. Я там лысая и толстая, и даже без подгузника. Пуп заклеен пластырем, и всю попу видно.

– Ты наверняка была очаровательной! – засмеялся Сэм.

Я не улыбнулась в ответ, а только прикусила губу. Я была совсем не очаровательной, скорее какой-то уютной, пока была маленькая. Мама рассказывала, что целыми днями держала меня на руках, так ей это нравилось. Она плакала от счастья, что у нее родилась дочка.

Папа тоже плакал.

Обычно папы не плачут, тем более – такие строгие, как мой. А он плачет очень часто. Плачет, когда смотрит кино по телевизору, даже детские мультики вроде «Короля-льва» и «Красавицы и Чудовища». Плачет, когда в новостях показывают, как спасли ребенка во время землетрясения или как безногий инвалид на протезах участвует в забеге. Когда в конкурсе «Голос» или «Х-фактор» выигрывает его любимый участник, папа плачет навзрыд. Когда я родилась, он сказал, что я – победительница в специальном выпуске «Х-фактора». Папа взял меня у мамы из рук и прижал к груди.

– Наконец-то дочка! Я так о ней мечтал! И такая милашка! Щечки пухленькие, глазки голубые! Вот погоди, моя дорогая, когда волосики отрастут, наверняка ты окажешься блондинкой, как мамочка! Ты у меня вырастешь красавицей!

Тут он вдруг так радостно завопил, что я
Страница 2 из 11

расплакалась.

– Джерри, давай я ее возьму, – встревожилась мама.

– Красавица! Понимаешь? Так мы ее и назовем, нашу кровиночку! Дилли, скажи, правда чудесное имя для нашей дочурки?

Мама клянется, что это имя ей сразу показалось ужасным. Но спорить с папой уже тогда было невозможно.

И меня назвали Красавицей. Дурацкое имя! Глупое и показушное, даже если бы я каким-то чудом оказалась на самом деле красивая. А я совсем не красивая! Не в маму уродилась, а в папу. Я низенькая и толстая. Когда я подросла, голубые глаза стали зелеными, как крыжовник. Да и все равно их не видно, потому что я хожу в очках. Волосы у меня мышиного цвета, длинные и не вьются. Мама пробовала их закреплять заколками и ленточками, но они на моих волосах не держатся. Понятно, почему Эмили, Арабелла и Скай меня дразнят. Все надо мной смеются из-за этого имени.

Только я не смеюсь. Сижу и глупо, по-детски реву – дома, в безопасности, с Сэмом и Лили.

– Эй, не плачь! – сказал Сэм.

Мне стало стыдно. Я шмыгнула носом и прошептала:

– Я не пла?чу.

Очки как будто дождик забрызгал изнутри. Я просунула под них палец и стала протирать стекло, словно дворником в машине.

– Может, лучше вытереть их краем футболки? А то размажешь только, – ласково предложил Сэм. – Так о чем ты не плачешь?

– О своем дурацком имени! – всхлипнула я. – Красавица!

– По-моему, Красавица – замечательное имя! Такого ни у кого больше нет.

– Ничего замечательного. И мне совсем не подходит! Скай Уортли говорит, меня надо было назвать Уродиной.

– Скай – дуреха, – сказал Сэм. – Я думаю, она тебе просто завидует.

– Ой, Сэм, в первый раз слышу, чтобы ты сказал такую глупость! Чему тут завидовать? У нее чудесные длинные вьющиеся волосы и большие небесно-голубые глаза, а еще она умная, прекрасно танцует, Рона – ее лучшая подруга, и… и…

– А у тебя волосы такого цвета, как морской песок, и большие зеленые глаза, и ты еще умнее, чем Скай, и кому нужны эти танцы, и у тебя тоже есть друзья – я и Лили.

– Правда? Вы мои друзья?

– Конечно, а то как же! Правда, Лили?

Сэм наклонился и почесал ее за ушами. Лили перестала жевать, оглянулась и так закивала головой, что уши закачались.

– А вы – мои друзья! Самые, самые лучшие на свете! – счастливо прошептала я.

Мы улыбнулись друг другу, и Сэм шепнул:

– До завтра, Красавица!

Потом он сказал громче:

– Наша передача подходит к концу. Лили, ты уже наелась, пора возвращаться в клетку! А тебе, мой друг, не пора есть? Интересно, что у тебя на ужин? Лили, как видишь, обожает капусту, но мне почему-то кажется, ты вряд ли выберешь сырую капусту. Может быть, она нравится твоему домашнему любимцу? Знаешь что, нарисуй любимую еду своего питомца и пришли ее мне! Адрес ты знаешь: передача «Кроличий домик», Сэму. Пока!

Он помахал рукой и помог Лили помахать лапкой.

– Лили тоже прощается с тобой, – сказал Сэм.

Я сказала:

– Пока, Сэм! Пока, Лили!

Экран потемнел, а потом на нем закружились нарисованные Сэм и Лили, и зазвучала музыка.

– Кто к нам в гости приходил?

– «Кроличий домик», Сэм и Лили! – пропела я в ответ.

– «Кроличий домик»! – пропела мама, выходя из кухни. – Солнышко, подкрепиться хочешь? Я купила булочки с розовой глазурью – знаешь, у которых внутри варенье.

– Папа же запретил мне их есть.

Когда мы ходили в торговый центр «Цветочная поляна», мне дали такую булочку, я ее куснула, а варенье брызнуло и заляпало мою голубую блузку с оборками. Папа так ударил меня по руке, что булка упала на пол.

– Не покупай ей больше эту розовую дрянь! – зашипел он на маму. – Смотри, такая нарядная блузочка испорчена! И не разрешай ей объедаться, она и так разжирела.

Мама покорно пообещала, что больше не будет покупать мне булочек, и поскорее увела меня в женский туалет – оттирать варенье с блузки. Я поплакала немножко, а мама меня обняла и попросила развеселиться, а то, если папа увидит меня с грустным лицом, еще больше рассердится. Я постаралась, хотя мне было очень грустно. Булочки с розовой глазурью – мои любимые.

– Сейчас можно, папа не узнает, – сказала мама. Погоди секундочку!

Она принесла из кухни две булочки с розовой глазурью на наших самых красивых блюдечках – в виде зеленого листка.

– И я с тобой перекушу, – сказала мама.

Мы уселись по-турецки на пушистом белом ковре и стали есть булочки.

Я сказала:

– Вкуснятина!

– Да, вкуснотища! – согласилась мама.

– Как бы мне только вареньем опять не заляпаться.

– Да-да, мне тоже! – Мама лизнула глазурь, как будто это была не булочка, а леденец.

Мы сидели и дружно жевали.

– Мама…

– Что?

– Мам, как ты думаешь, почему папа так часто… – Я не смогла придумать подходящего слова.

– Сердится? – подсказала мама.

Папа не просто сердится. Все гораздо страшнее. Он как будто вулкан – никогда не знаешь, когда случится извержение и тебя зальет кипящей лавой.

Мама поерзала и придвинулась ближе – мы чуть не стукнулись коленками.

– Не знаю, почему он такой, – сказала мама. – Раньше я думала, что сама виновата. Иногда я бываю такой бестолковой… Но ты-то у нас умница-разумница! Не за что на тебя так орать. А я никак не придумаю, что сделать, чтобы он перестал. Пробовала с ним поговорить, но он еще больше злится.

Мама стала такая несчастная, что мне сделалось стыдно. Я поскорее запихала за щеку остатки булочки и обняла маму.

– Пожалуйста, не расстраивайся! Папа не все время сердится. Иногда он бывает самым чудесным папой в мире.

Иногда.

Очень-очень редко.

Глава 2

Мы всегда знали, в каком настроении папа приехал с работы. Если в хорошем – начинал насвистывать еще на улице.

И сегодня он насвистывал свою любимую дурацкую песенку про счастливые домишки. Мама медленно выдохнула и улыбнулась, покосившись на меня. Я тоже улыбнулась и губы облизала на всякий случай, чтобы ни следа варенья не осталось.

– Привет, привет, девочки мои расчудесные! – крикнул папа, как только открыл дверь.

– Привет, Джерри! – быстро ответила мама.

– Привет, пап! – эхом повторила я.

Мы слышали, как папа снимает ботинки и ставит их на специальную полочку около двери. Это было одно из его многочисленных правил: входя в дом, снимать обувь, чтобы не поцарапать паркет. Затем папа откашлялся и громко запел, скользя по коридору в одних носках:

– Счастливые домишки,

Счастливые домишки!

Там весело смеются

Мамы и детишки!

Он влетел в гостиную с широкой улыбкой, раскинув руки в стороны.

– Вот мамуля! – Папа указал на маму.

– Вот папуля! – Указал на себя.

– Вот какая славная доченька у нас! – Указал на меня. —

И потому на радостях

Пустимся мы в пляс!

Он глупо закружился на месте посреди гостиной.

Потом остановился и гаркнул, размахивая руками:

– ПУСТИМСЯ МЫ В ПЛЯС!

Мы с мамой сразу вскочили. Папу малейший пустяк мог вывести из себя, даже когда он в хорошем настроении.

Мама закружилась, приподняв край юбочки и грациозно вытягивая носочки. Я тоже закружилась. Я так спешила поскорее отделаться, что споткнулась о собственную тапку и чуть не полетела на пол.

– Эй-эй! – Папа меня подхватил. – Красавица, до чего же ты неуклюжая! Надо бы тебе еще походить на уроки танцев.

Булочка с глазурью перевернулась у меня в желудке. Папа записал меня в балет, когда мне было шесть. Я была старше
Страница 3 из 11

всех в начальной группе. Там учились совсем крошечные девочки, всего три или четыре годика. И все они танцевали лучше меня. У меня не получались прыжки. Я просто с треском шлепалась на пол. И на одной ножке скакать не получалось тоже. И ноги я все время ставила носками внутрь, а не наружу. А изящно кружиться вообще не могла, хоть убей.

Год я мучилась. Наконец учительница танцев мисс Джун тактично сказала маме, что мне, видимо, не нравится танцевать и, наверное, лучше мне поискать другое увлечение.

– Пожалуйста, папа, не отправляй меня больше в балет! – взмолилась я.

– Разве ты не хочешь научиться танцевать, как маленькая фея? – спросил папа.

– Скорее как маленький слоник!

Папа со смешком потрепал меня по голове. Потом сел в большое кожаное кресло и усадил меня к себе на колено. А маму усадил на другое, как будто мы обе – его дочки.

– Джерри, милый, ты получил разрешение на застройку участка для проекта «Заливные луга»? – спросила мама.

– Я работаю над этим, и разрешение наверняка дадут, – ответил папа. – Двести новеньких «Счастливых домов» с видом на реку – именно то, что нам сейчас очень нужно! Дилли, вот увидишь, на них я заработаю целое состояние!

– Ты уже заработал состояние, – сказала мама.

– Я вкалываю ради своих девочек, ради жены и дочки. – Папа чуть-чуть помолчал и добавил: – И ради бывших жен и моих бездельников-сыновей.

Мама посмотрела на меня, нахмурив брови. Это значило: «Молчи! Не говори ни слова!»

Мне очень нравились и первая, и вторая миссис Печенинг, и трое моих братьев: Джерри-младший, Марк и Райан. Мы с ними познакомились на свадьбе Джерри-младшего. Я ужасно обрадовалась, что у нас такая большая семья, но папа их, кажется, совсем не любил. У первых двух миссис Печенинг было у каждой по «Счастливому дому», а теперь и у Джерри-младшего с его женой Джули – тоже свой отдельный «Счастливый дом».

– Повезло им, черт возьми! – сказал папа. – Мне в молодости никто не помогал. Я начал с нуля и сам пробил себе дорогу.

Папа в шестнадцать лет пошел работать на стройку. Постепенно его повышали в должности, и в конце концов он купил собственную строительную фирму. Папа эту фирму постоянно расширял – скупал новые участки и строил все больше и больше «Счастливых домов». Были базовые «Счастливые дома» для молодоженов, были стандартные «Счастливые дома» на обычную семью и еще элитные «Счастливые дома» – с пятью комнатами и двумя ванными, для богатых семейств.

Раньше мы жили в таком элитном «Счастливом доме», а потом переехали в другой дом, еще больше и роскошней – его построили специально для нас. В нем было шесть спален, три ванных и еще джакузи в саду. При моей комнате была своя ванная, отделанная в цвете «пыльная роза», с серебряными кранами в виде дельфинов.

Папа сказал, что я самая везучая девочка на свете. Он не слыхал, чтобы еще у какой-нибудь девочки была своя отдельная ванная. Папа все время спрашивал, почему я не приглашаю школьных подружек в гости с ночевкой. Они могли бы спать на второй из двух кроваток с шелковыми покрывалами цвета пыльной розы, валяться среди розовых и фиолетовых подушек, расчесывать волосы за туалетным столиком перед зеркалом венецианского стекла и любоваться моей собственной ванной.

А у меня самой лицо становилось цвета пыльной розы от одной мысли кого-нибудь пригласить. Я не хотела признаваться, но на самом деле у меня в новой школе нет подружек. Я думала, правда, не пригласить ли Рону в гости, но тогда Скай разозлится и будет меня дразнить еще хуже, чем раньше. А может, Рона и не захочет прийти.

Да так ли мне и хотелось, чтобы она пришла? Наверное, я бы стала ужасно стесняться и не знала, о чем говорить. И чем занять долгие часы до того, как пора будет ложиться спать? Я любила читать, но вдвоем читать не будешь. Еще я любила рисовать, но рисовать можно было только в кухне, застелив все вокруг газетами, и только пока папы нет дома. Он мне вообще рисовать запретил, чтобы не заляпать красками ковер.

Папа и фломастеры запретил, чтобы я не измазала кремовые диваны. Я вообще-то очень аккуратная, а вот Рона все время хихикает и вертится. Вдруг она нечаянно взмахнет кисточкой и краска брызнет на обои? Папа, если увидит, будет страшно орать.

Я представила, что папа наорет на Рону, и меня даже затошнило. Я часто плакала, когда пугалась его крика. Что, если он и Рону до слез доведет? А она потом всем в школе расскажет. И уж точно расскажет своей лучшей подруге Скай.

Папе я каждый раз говорила, что забыла кого-нибудь пригласить. Он вроде и сам об этом не вспоминал, давно уже… А тут вдруг вспомнил!

– Красавица, ты так и не пригласила в гости своих подружек, – сказал папа, подбрасывая меня на коленке, как маленькую.

У меня сердце глухо застучало. Я в страхе прикусила губу.

– Не надо так делать! – Папа слегка шлепнул меня по губам и нахмурился. – Красавица, у тебя зубы торчат вперед еще сильнее, чем раньше. Надо будет все-таки поставить тебе брекеты.

– Не надо брекетов, – прошептала я.

– Ты же не хочешь стать похожей на кролика? – Папа скорчил нелепую рожицу, наморщив губу.

– Милый, зубной врач рекомендовал подождать еще по крайней мере год, – вмешалась мама. – Он сказал – возможно, Красавице совсем не понадобятся брекеты.

– Много он понимает! Всем девчонкам нужны идеально ровные зубки, – ответил папа. – Скажи, Красавица, а с кем ты в школе дружишь?

– Мне нравится Рона, но она лучшая подруга Скай.

– Разве нельзя дружить всем вместе? Пригласи их обеих! Вот в эту субботу и пригласи – что скажешь?

Я с облегчением перевела дух.

– Пап, в эту субботу я не могу. В субботу Рона празднует свой день рождения.

– И ты к ней пойдешь?

– Она меня пригласила.

– Чудненько! Кстати, нам тоже пора подумать о том, как отпраздновать твой день рождения.

Я снова закусила губу.

– Прекрати! – сказал папа. – Да, на твой день рождения мы устроим шикарный праздник и пригласим всех девчонок из твоего класса! Всех твоих новых подружек!

– Пап, а разве обязательно устраивать такой большой праздник? – спросила я в отчаянии.

Мама быстро сказала:

– Не знаю, хорошо ли это, если по дому будет бегать толпа неуправляемых детей.

Мама знала, как папа бережет ковер и кремовые диваны.

– Здесь мы им носиться не позволим! – ответил папа. – Мы их пригласим в какое-нибудь роскошное место. Я обо всем позабочусь, не волнуйтесь! Пусть у моей Красавицы будет сказочный день рождения!

– Спасибо, папа, – промямлила я, хотя сердце у меня сжалось.

Оставалась еще слабая надежда – вдруг он забудет. Я не знала, кто из наших девчонок согласится прийти. Уж конечно, не Скай, не Эмили и не Арабелла. А если даже они согласятся, то будут меня обзывать точно так же, как в школе.

– А что моя доченька хочет в подарок? – спросил папа.

– Не знаю…

– Так подумай! – Папа постучал мне пальцем по лбу. – Что там такое варится в этой головенке, а? Наверняка ты уже давно придумала, какой подарочек хочешь!

– Ну-у…

– Ага, я так и знал! Ну, говори, что?

Мама заметно насторожилась. Папа спихнул ее со своего колена.

– А ты, Дилли, давай поесть что-нибудь приготовь. Помираю с голоду! Бифштекс, что ли, поджарь на гриле. Это даже тебе под силу.

Я хотела тоже встать, но папа меня удержал.

– Нет-нет, ты
Страница 4 из 11

сиди, Красавица! Поболтай со своим старым папочкой. Я хочу все-таки разобраться с подарком. Что ты там надумала, признавайся?

Я заерзала, не решаясь заговорить.

– Ну, давай, моя сладкая, не стесняйся! Что ты себе приглядела, а? Дорогущий наряд какой-нибудь? Ничего, ничего, я уже с твоей мамулей к такому привык. С удовольствием раскошелюсь на дизайнерские шмотки и на хорошенькую сумочку в придачу… А может, купим тебе первую в жизни пару туфелек на небольшом каблучке?

– Вообще-то, я думала не об одежде…

– Ага! Еще подороже? Ничего, дорогая, мой бизнес процветает. Слышала, что я маме говорил? Мы вот-вот заключим такой контракт, какого у нас еще не бывало! Хочешь ноутбук? Или собственный телевизор с плоским экраном?

– Нет, пап. Спасибо тебе огромное, но мне это правда не нужно.

– Что же тогда? Говори смелей! Я куплю все, что моя доченька пожелает!

– Тогда, пожалуйста, можно мне… кролика? – прошептала я.

– Что-что? – папа приставил к уху ладонь.

– Кролика, – повторила я. – Я очень-очень хочу белого кролика с висячими ушами, но вообще можно и любого…

Тут мне отказал голос – я увидела выражение папиного лица.

– Красавица, ты что, совсем тупая? – спросил папа.

– Н-не знаю, – ответила я.

Я не понимала, как будет безопасней – сказать «да» или «нет». Похоже, что ни скажи, все равно будет плохо.

– Ты все умную из себя корчишь, а я тебе скажу: ДУРА ТУПАЯ! – рявкнул папа, на каждом слове тыча меня в спину.

От последнего тычка я слетела у него с колен прямо на ковер. Хотела убежать на четвереньках, но папа схватил меня за руку.

– Джерри, не надо! – Из кухни выбежала мама.

– Я не делаю ей больно.

Папа ослабил хватку. Его пальцы смыкались вокруг моей руки, будто мясистый розовый браслет.

– Красавица, я тебе сделал больно?

– Нет, папа.

– Так ты тупая?

– Да, папа.

Он пискляво передразнил мой голос:

– Да, папа! Конечно, папа! Тупая, как самый тупой чурбан, папа!

– Джерри, отпусти ее, пожалуйста, – сказала мама. – Что она такого сделала?

– Всего лишь наплевала на одно из главных правил нашего дома! Нашего роскошного дома, построенного по спецзаказу лучшими специалистами моей фирмы! Разве я многого прошу? Всего лишь заботиться об этом чудесном доме как следует! Неужели кто-нибудь скажет, что я придираюсь, а?

Мы с мамой не посмели возразить.

– Я всего лишь хочу, чтобы мой дом содержали в порядке. Чтобы не было царапин на паркете, сколов на лепнине, грязных волосков и пятен на ковре. А от чего больше всего портятся паркет, и ковер, и лепнина? Красавица, разве ты не знаешь?

– От домашних животных, – прошептала я.

– Молодец! Пятерка! А что я всегда говорил о домашних животных?

– Я знаю, что нельзя собак и кошек, но я подумала – может, кролика можно, он ведь будет жить не в доме, а снаружи, в клетке.

– В клетке, говоришь? И куда я эту клетку поставлю? Посреди клумбы? Возле розовых кустов? Или в патио?

– Нет, просто где-нибудь у стены.

– Да, вонючая кроличья клетка – это очень стильно! Больше ничего не хочешь? Голубей на голубятне или чтобы хорьки по саду бегали?

– Джерри, только не хорьки, они едят кроликов! – Мама попробовала обратить все в шутку.

– А ты, Дилли, помолчи! – оборвал ее папа. – Тебя не спрашивали!

– Джерри, пожалуйста, не говори со мной так.

Мама постаралась произнести это твердым голосом, но я видела, что она дрожит.

– В своем доме я буду говорить, как хочу! – рявкнул папа. – А теперь, Красавица, послушай меня. Я не против животных – на ферме или в поле. И лошадок на скачках очень даже люблю. Я просто не разрешаю животных в нашем доме и вокруг него, понятно? В мрачном Средневековье крестьяне жили в землянках и там же держали скотину – и корову, и козу, и сторожевую собаку. А мы – не крестьяне и живем не в землянке, а в элитном доме. Понятно тебе?

Папа наклонился ко мне так близко, что его лицо казалось огромным. На лбу дергалась жилка, я отчетливо видела красные сосудики у него в глазах, волоски в носу, капельки слюны на губах.

Он был похож на людоеда из сказки, который хочет меня съесть. У меня защипало глаза. Я знала, что при папе плакать нельзя. Я всегда становлюсь некрасивой, когда плачу: глаза зажмурены, из носа течет и рот квадратный. Папу это только разозлит.

«Не плакать, не плакать, не плакать», – повторяла я мысленно, а слезы уже бежали по щекам.

– Красавица, иди сейчас же в свою комнату! – строго сказала мама. – Как не стыдно клянчить зверюшку, ты же знаешь правила!

Я знала, что мама на самом деле не сердится. Она меня спасает.

– Да, сейчас же иди к себе! – заорал папа.

Я тут же кинулась к двери. Так спешила, что на лестнице упала и ободрала ногу. От этого заревела еще сильнее.

В комнате я бросилась на шелковое покрывало и крепко обняла свою старую тряпичную куклу Замарашку. У меня была целая полка фарфоровых кукол в старинных нарядах Викторианской эпохи. Завитые волосы, кружевные зонтики и капоры, длинные платья с оборочками и крохотные башмачки на каблучках. Очень красивые коллекционные куклы, только играть с ними невозможно. Они так и стояли рядами на полках и равнодушно смотрели вдаль жутковатыми стеклянными глазами.

А Замарашку мне подарили, когда я еще ходить не умела. Мама ее сшила специально для меня. Глаза получились косые, рот кривой, руки и ноги разной длины. Я ее еще и обстригла однажды. Куклу звали Замарашка Джейн – или просто Замарашка. Пусть она была страшненькая, а я все равно ее любила. Замарашка улыбалась мне, она была такая мягкая и приятно пахла. Я, когда была совсем маленькая, любила сосать большой палец, уткнувшись носом в ее тряпочную щеку. Так я чувствовала себя в безопасности.

Вот и сейчас я прижала к себе Замарашку и попробовала сосать палец. Снизу доносились папины вопли. Бедная мама, ей теперь за меня достанется.

Вот бы превратиться в Супер-Красавицу! Я бы прибежала в гостиную и врезала папе как следует, а маму схватила бы на руки и через окно одним прыжком взлетела бы в небо, в самую высь. Подальше от нашего «Счастливого дома».

Глава 3

Я свернулась на кровати калачиком, прижимая к себе Замарашку, словно огромный младенец. Из кухни пахло жареным бифштексом. Хоть я и не очень любила мясо – мне всегда жаль убитых животных, – у меня слюнки потекли.

Похоже, мне сегодня ужинать не придется. Я грустно пососала палец и стала рыскать по комнате в поисках еды. Открыла коробку со школьным завтраком. Все уже съедено – и бутерброд с яйцом, и морковные палочки, и картофельные чипсы, и батончик мюсли, и яблоко, и апельсиновый сок. Я слизнула крошки, выпила последние капли сока из пакетика и сжевала потемневший яблочный огрызок.

Еще я нашла на дне школьного рюкзака половинку мятной пастилки и вмиг слопала. Во всей комнате из съестного оставалась еще только шоколадная курочка – мне ее мама подарила на Пасху. Курочка мне ужасно нравилась, и я решила, что не буду ее есть – пусть стоит на столе просто так, для красоты.

С тех пор прошло много месяцев, и у меня ни разу даже сомнений на этот счет не возникало… до сегодняшнего дня. Я развязала желтую ленточку, вытащила коричневую курочку из целлофановой обертки и посадила на ладонь. Притворилась, что курочка испуганно кудахчет: «Куд-кудах! Куд-кудах!»

– Не бойся, курочка, я тебя не съем, –
Страница 5 из 11

прошептала я. – Только полюбуюсь на тебя немножко. Ну, может, лизну разочек…

Я лизнула блестящую спинку. Мягкий молочный шоколад растекся по языку. Слюни сразу закапали прямо на фигурку. А зубы сами собой куснули. Я отхватила курочке голову и мгновенно проглотила.

Вид у безголовой курочки был ужасный – все пустое нутро видно. Я поскорее сжевала остаток. Скоро о шоколадной курочке напоминали только кусочек целлофана и темные пятна у меня на пальцах.

Тут я пожалела о том, что сделала. Я так жадно глотала, что даже не распробовала шоколад. Голод чуточку притупился, зато меня подташнивало.

Что, если меня вырвет? Однажды я не добежала до уборной и меня вырвало прямо на ковер. Папа так рассердился! Надо срочно отвлечься. Я вытащила учебники и быстро сделала домашку – все задачи за двадцать минут, а они были трудные. Потом стала записывать в черновике свою самую трудную задачку.

«Папа – хороший, потому что:

а) он нас любит;

б) он купил для нас прекрасный дом;

в) он много работает ради нас.

Папа – плохой, потому что:

а) он все время сердится;

б) он все время нами командует;

в) он постоянно на нас орет.

Вопрос: папа хороший или плохой?»

Ответа я не знала. Перевернув страницу, я попробовала нарисовать по памяти шоколадную курочку. Совесть мучила меня все сильнее. Я раскрасила курочку цветными карандашами – очень аккуратно, ни разу не вылезла за контуры и специально оставила на коричневом фоне белые незакрашенные участки, чтобы показать, как блестит шоколад.

Вверху страницы я написала печатными буквами: «Дорогие Сэм и Лили, это моя курочка. Только я ее не кормлю зернышками. Я сама ею покормилась!»

Немного погодя мама принесла мне поднос с едой.

– Кушать подано, сударыня! – сказала мама и сделала реверанс, как будто она горничная.

Мама весело улыбалась, хотя глаза у нее покраснели.

– Ой, мама, ты плакала?

– Все хорошо, солнышко, – быстро ответила мама. – Ты ешь, ешь!

На подносе были сэндвичи с тунцом и кукурузой, несколько ломтиков печеной картошки и салат из помидоров. Мама срезала с хлеба корочку, разложила картофельные ломтики, будто лепестки цветка, а помидоры нарезала зигзагами, чтобы было красивее. Надо бы в благодарность быстро все съесть, но меня до сих пор тошнило. Наверное, из-за шоколадной курочки.

– Мам, я это все не съем.

– Ничего, я тоже отщипну чуть-чуть, хорошо? Ах, картошечка, ням-ням!

– Прыг скорей в животик к нам, – машинально закончила я. – Скажи… Папа все еще сердится?

– Уже успокоился. Он сейчас поехал на работу, что-то там проверить. Знаешь, Красавица, у него сейчас очень важный новый проект, «Заливные луга». Может, он потому такой… раздражительный.

Голос у мамы звучал как-то странно, как будто она читала вслух по книжке. И в глаза мне старалась не смотреть.

– Мама, ты говоришь ерунду. – Я придвинулась к ней поближе. – Прости, что я его разозлила, сказала про кролика. Из-за меня он на тебя наорал. Так разозлился – я думала, он меня побьет!

– Солнышко, папа тебя ни в коем случае не ударит. Ты же его любимая маленькая Красавица!

Мама потянулась меня обнять и опрокинула стакан с апельсиновым соком.

– Ох! Какая я неуклюжая! Придется сменить простыни, а то можно подумать, будто ты описалась!

Мама снова старалась шутить. Улыбка у нее была вымученная.

– Мама, прости! – И я опять заплакала.

– Ну-ну, не надо, солнышко. – Мама выхватила из лужи сока альбом и цветные карандаши. – Ой, какая замечательная курочка!

– Мам, я ее съела, – призналась я. – Настоящую шоколадную курочку. Всю слопала. Ее больше нет…

– Вместе с лапками и клювиком? – спросила мама. – Ну и молодец! Тебе долго пришлось ждать ужина.

Она снова посмотрела на картинку.

– Ты так хорошо рисуешь… Можно я возьму ее себе? Давай вставим ее в рамку и повесим на кухне!

– Вообще-то, я для Сэма рисовала. Он всегда просит присылать рисунки, а самые лучшие показывают по телевизору. Только я, наверное, уже слишком большая. Передача же для самых маленьких. Мам, не говори никому, что я ее смотрю!

– С чего бы? Чудесная передача, я сама ее очень люблю. Может, это передача для самых маленьких детей и самых маленьких мам? Сэм мне нравится.

– И мне! И Лили тоже нравится, – вздохнула я.

– Ах, Красавица, я бы так хотела, чтобы у тебя был свой кролик… Все бы отдала, чтобы папа передумал. Но он никогда не разрешит, мое солнышко.

Я уткнулась головой в колени и прошептала:

– Я его ненавижу.

– Не надо так! Он твой папа и…

– И очень меня любит? Не-а! Если бы он нас любил, не злился бы так и не орал бы на нас. И позволил мне завести кролика.

– Он не очень часто орет, – вздохнула мама. – Только когда сильно расстроится. Он не нарочно, просто ничего не может с собой поделать. И наверняка потом жалеет.

– Ага, как же. «Дилли, прости, у меня рот сам собой открывается, и оттуда вылетают ужасные слова и ругань, а я ничего поделать не могу». Он тебе такое говорил? Мам, он вообще хоть раз попросил прощения?

– Перестань… – Мама пригладила мне волосы и заправила их за уши.

– Вот попрошу у папы на день рождения боксерские перчатки и поколочу его, если он опять раскричится!

– Ха-ха, – сказала мама. – Ну хоть кусочек сэндвича съешь, а? Хоть с краешку откусни!

Я откуснула чуть-чуть. Потом еще. Вдруг поняла, что я ужасно голодная, и набросилась на еду. Мама взяла один треугольный сэндвич с тунцом, а картошку мы поделили на двоих.

– Мам?

– Да, солнышко?

– Иногда я думаю: вот бы нам с тобой вдвоем жить и чтобы больше никого.

– Ш-ш! – мама испуганно оглянулась, хотя мы точно знали, что папа уехал на работу, на другой конец города.

Когда мы доели ужин, я легла в кровать, а мама еще осталась почитать со мной. Мамина мама – моя бабушка – никогда не читала ей вслух, поэтому маме нравится впервые читать со мной разные книжки.

Мы обычно читали сказки о феях, а еще – серию книг о принцессе. Мама как раз купила мне новую книжку о принцессе.

– Ой, а это не та серия! Что же такое, опять я все перепутала! И книга какая-то странная, старомодная. Скучная, наверное. Не будем ее читать, если тебе не хочется, – сказала мама.

– А по-моему, интересно. Давай я начну, ладно?

Мы поставили поднос на пол. Мама прилегла рядом со мной, и я начала читать про девочку по имени Сара Крю. Уже в первой главе было сказано, что выглядела она странно. Мне это очень понравилось! Дальше говорилось, что она сама не встречала других таких некрасивых детей. Это мне понравилось еще больше.

Маме понравилось, как Сарин папа накупил ей целую кучу красивых платьев, а потом еще купил платья для ее новой куклы, Эмили. Мама забрала у меня книгу и стала читать дальше, а я пока рисовала бархатные платья, и шляпки с перьями, и меховые шубки, и муфточки, и старинные панталончики с кружевами. Длинный ряд нарядов для Сары, а пониже – маленькие одежки для Эмили.

Мы так увлеклись, что прямо вздрогнули, когда услышали, как к дому подъехала машина.

– Господи, папа вернулся! Скорее, бросай карандаши на пол и засыпай, солнышко мое. Хорошо?

Мама наскоро поцеловала меня, ногой задвинула поднос под кровать, выключила свет и выбежала из комнаты. Я лежала, замерев. Мы забыли сменить промокшую от сока простыню. Она была липкая и неприятная.

Я ждала, когда начнутся крики. Папа
Страница 6 из 11

что-то говорил, но слов было не разобрать. Потом я услышала шлеп-шлеп-шлеп – это папа в носках поднимался по лестнице. Сердце у меня отчаянно застучало. Я зажмурилась и постаралась дышать глубоко и ровно, как будто сплю.

Скрипнула дверь.

– Красавица? – прошептал папа.

Я застыла, стараясь не шевельнуться. Вдох-выдох, вдох-выдох…

– Красавица! – сказал папа у меня над самым ухом.

Я чувствовала, как он дышит совсем близко.

– По-моему, ты не спишь, – сказал папа. – Я видел свет у тебя в окне, когда подъезжал.

Дышать ровно, не вздрагивать, не открывать глаза!

– Ладно, как хочешь. Непослушная ты девочка, пристаешь к папе с разными глупостями, как будто у меня без того забот мало. Конечно, я рассердился! Но ты помни, золотце, ты – папина любимая дочка. Моя Красавица!

Голос у него стал сиплым, как будто папа вот-вот заплачет. Он еще немножко постоял, склонившись надо мной. По-моему, он надеялся, что я протяну руки и обниму его за шею. Но я изо всех сил сжимала кулаки и не двигалась. Папа вздохнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я еще долго боялась пошевелиться – вдруг он снова заглянет в комнату и увидит, что я не сплю. У меня все тело задеревенело. Наконец я услышала, как внизу включили телевизор, и только тогда осмелилась потянуться. Руки и ноги сводило. Я вздохнула глубоко-глубоко, даже ноздри задрожали. И все равно внутри все болело, словно кто-то вытянул из меня кишки и завязал их узлами, как гирлянду сосисок. Я прижала к животу Замарашку и наконец-то заснула.

Глава 4

Обычно к тому времени, как я вставала утром, папа уже уезжал на работу, но в этот раз, когда спустилась завтракать, он сидел в кухне за столом и читал газету. У меня снова живот скрутило, хоть мама и улыбнулась ободряюще. Она была сегодня особенно красивая, в атласной ночной рубашке и халатике персикового цвета. Длинные волосы падали ниже плеч, шея и руки белые и гладкие, как мороженое.

– С добрым утром, лапуся! Хочешь яичко?

Я помотала головой и насыпала себе кукурузных хлопьев. Потом налила в миску молоко.

– Хлопья предпочитаешь? Перхоть тоже бывает хлопьями – не хочешь попробовать? – спросил папа, оторвавшись от газеты.

Я заставила себя хихикнуть, хотя слышала эту шутку в сотый раз. Мой смех прозвучал, словно мышка пискнула. Мама налила ему еще кофе и подложила гренки на тарелку. Папа приподнял одну гренку.

– Что такое, Дилли, гренки не прожарены! Они даже не согрелись, а ведь не зря называются гренками! Ну-ка, подержи их еще в тостере!

Папа посмотрел на меня и подвигал бровями.

– Эх, Красавица, кулинар из твоей мамы никакой! Она и яйцо-то сварить не сумеет, правильно ты отказалась!

Я улыбнулась через силу.

– Мам, мне все равно некогда. Хочешь, я послежу за папиными гренками, а ты пока оденешься?

– Я сегодня сам отвезу тебя в школу, – сказал папа. – Мне нужно заглянуть в муниципалитет насчет всей этой катавасии с разрешением на застройку, заодно и тебя подвезу.

Я жевала и никак не могла прожевать кукурузные хлопья. Вроде небольшая горсточка, а все разбухает и разбухает во рту, все зубы склеила и облепила язык склизкой золотистой массой. И проглотить не получается, а выплюнуть хлопья обратно в миску я не смела. Так они и будут пухнуть у меня во рту, пока не полезут из ушей.

– Красавица, почему такая кислая физиономия? Ты что, не рада прокатиться в «мерсе»? Пускай твои подружки обзавидуются!

Я кивнула, потому что не могла говорить. Этот кивок – самое большое вранье за всю мою жизнь. Я не хотела, чтобы папа вез меня в школу, тем более – в сверкающем серебристом «Мерседесе». Мерседес – мое второе имя, и над ним смеялись почти так же, как над первым. Скай говорила, что меня надо было назвать «Уродина Шкода Печенинг», и они с Арабеллой и Эмили прямо покатывались со смеху.

– Тогда скажи что-нибудь, что молча головой трясешь? – сказал папа.

Я жутким усилием проглотила склизкую кукурузную кашицу и поскорее запила соком.

– Прости, папа…

И все равно я продолжала давиться, зажимая себе рот рукой. Мама похлопала меня по спине, а я прижалась к ней и потерлась щекой о нежную шелковистую ночнушку. Стать бы снова маленькой-маленькой, чтобы мама держала меня на ручках и не надо было ходить в школу…

Я почистила зубы, сходила в туалет и натянула коричневый пиджак.

Папа посмотрел на меня и вздохнул.

– Не понимаю! Я выкладываю денежки за самую престижную школу графства, а они заставляют мою дочь носить уродскую форму цвета собачьего дерьма…

– Джерри! – сказала мама.

– Нет, серьезно, почему они не могли выбрать подходящий для девочек цвет – розовый или там лиловый? А то она как Сиротка Энни. – Папа нетерпеливо потрепал меня по голове. – У Сиротки Энни в фильме по крайней мере кудряшки. Дилли, неужели ничего нельзя сделать с ее волосами? Может, перманент?

– Она еще маленькая! А по-моему, у Красавицы и так чудесные волосы.

– Скажи, Красавица, тебе бы хотелось быть кудрявой? Ведь хотелось бы? Дилли, а нельзя накручивать их на ночь на такие круглые штуковины?

– Бигуди уже не в моде! – сказала мама.

– Ах, извини! Я жалкий старикан, понятия не имею о моде!

В папином голосе появились сердитые нотки. Я вся сжалась – думала, он опять заорет, но папа только головой покачал и легонько шлепнул маму пониже спины.

– Молодец, Дилли, поставила меня на место! Красавица, идем, в школу пора.

Отвертеться не было возможности. Я устроилась на кожаном черном сиденье, не поднимая головы.

Папа то и дело давал гудок и громко ругался.

– Идиот! Водителем себя считает! Что тащишься, как черепаха, я опаздываю!

– Пап, я могу здесь выйти. До школы отсюда две минуты. А ты поезжай в муниципалитет!

– Что? Нет, моя дорогая, не мели чепуху. Я тебя до самых ворот довезу, – сказал папа.

Бесполезно было его отговаривать. Папа и правда затормозил у самых ворот, хотя там висела официальная табличка, что родителям ставить здесь машины запрещается. Я не решилась ему указывать, но многие другие родители на нас оглядывались, некоторые даже головой качали.

«Мерседес» вообще машина заметная, а сейчас он казался огромным, как двухэтажный автобус. Я отстегнула ремень безопасности, рванула дверную ручку и выскочила из машины.

– Спасибо, папа, что подвез…

– А разве моя Красавица меня не поцелует? – крикнул папа в открытое окошко.

Арабелла и Эмили стояли неподалеку. Они стали смеяться и подталкивать друг друга локтями.

Я чмокнула папу в щеку.

– Пока, Красавица! – крикнул он.

Арабелла и Эмили чуть не описались.

– Привет, привет, Уродина! – хихикнула Арабелла. – Значит, сегодня тебя папочка в школу привез?

А Эмили сказала:

– Ты что, не знаешь, что перед воротами парковаться нельзя? Или твой папа думает, к нему это не относится, раз он такой важный в своей серебристой консервной банке?

Я хотела пройти мимо, но они схватили меня за руки с двух сторон. Я оглянулась – папа весело махал мне рукой. Наверное, подумал, что я встретила своих лучших подружек, а не заклятых врагов. Нет, самый главный враг – Скай. Вон она, поет и танцует посреди двора. Демонстрирует очередной дурацкий номер, который выучила, глядя в телевизор. Вихляет бедрами и встряхивает длинными светлыми волосами. Это должно выглядеть ужасно глупо, но почему-то не выглядит. Скай поет,
Страница 7 из 11

как настоящая певица, а танцует, как настоящая балерина, так что глаз не отвести. Не я одна – все девчонки во дворе на нее смотрели. И все до единой мечтали быть такими, как Скай, – даже я.

Скай закончила выступление, вскинув руки, как будто ожидала аплодисментов. Многие захлопали, словно Скай – настоящая звезда на настоящем концерте. Рона тоже захлопала и попросила Скай научить ее такой пританцовывающей походке.

– Скай, и нас тоже научи! – крикнула Арабелла, выпустив мою руку. – У тебя так здорово получается, хоть в передаче «Теле-ящик» выступай!

– Скай, видела, сегодня Уродина приехала в школу на папиной серебряной таратайке! – сказала Эмили и пихнула меня в бок.

– Ах-ах, суперавто! – Скай прикрыла глаза ладонью, словно боялась ослепнуть. – Ах, давайте все притворимся, что мы в жутком восторге!

Она отбежала в другой конец двора. Арабелла и Эмили побежали за ней, а Рона, разучивая танцевальный шаг, постепенно приблизилась ко мне.

– Ничего у меня не выходит, – весело сказала она. Потом покосилась на Скай с Эмили и Арабеллой. – Ты не обращай на них внимания, они просто так дурака валяют.

– Ага, – сказала я дрожащим голосом.

– Красавица, придешь ко мне на день рождения?

Я нерешительно кивнула.

– О-о, ты и Уродину пригласила? – подбоченившись, крикнула Скай. – Дурочка ты, Рона. Мы не хотим праздновать с Уродиной!

– А я хочу, – сказала Рона.

Она взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза своими карими глазами. Щеки у нее порозовели – может быть, от танцев.

– Красавица, я ужасно рада, что ты придешь!

Она так искренне это сказала, как будто и правда хотела со мной подружиться. Тут зазвонил звонок.

Рона скорчила гримасу:

– Фу! Урок начался!

Я тоже поморщилась и вздохнула, хотя на самом деле звонку всегда радовалась. Мне нравились уроки. Мисс Вудхед добрая, но очень строгая, так что никакой болтовни на уроке не допускалось. Все смирно сидели за партами и внимательно слушали, а если кто-то хотел что-нибудь сказать – поднимал руку. С уроками я справлялась легко, а вот на переменах приходилось тяжко. Хуже всего – на бесконечной большой перемене.

Если не лил дождь, нас отправляли играть во двор. В школу разрешали зайти, только если нужно в туалет. Я поскорее доела свой завтрак, сразу побежала в уборную и заперлась в самой дальней кабинке. Я пронесла туда за пазухой книжку про маленькую принцессу. Полчаса я мирно провела с Сарой Крю в школе мисс Минчин. Старшая ученица, вредная Лавиния, была ужасно похожа на Скай.

А мне хотелось быть похожей на Сару. Ее как будто совсем не задевали злые слова Лавинии. Другие девочки Сару любили, особенно младшие. Они звали ее принцессой и просили рассказывать им сказки. Я представила, как я зайду к подготовишкам в класс, усядусь на пухлую подушку посреди комнаты и расскажу им какую-нибудь из своих историй.

Они решат, что я ненормальная. Младшие девочки почему-то меня любили не больше, чем старшие.

У меня вдруг защипало глаза. На очки изнутри закапали слезы. Я громко шмыгнула носом и вытерла очки краем блузки.

– Не смей реветь! – сердито сказала я себе. – С чего ты разнюнилась? Тебя много кто любит! Роне ты нравишься, она тебя на день рождения пригласила и хочет с тобой дружить.

Мне сразу полегчало – и тут в уборную вошли две девчонки из нашего класса, Луиза и Кэсси. Я сразу поняла, кто это, потому что они все время называли друг друга своими дурацкими прозвищами – Лулушечка и Какашечка. По-моему, лучше уж зваться Уродиной, чем Какашечкой, а Кэсси нисколечко не обижалась. Они перекликались во весь голос, устроившись в соседних кабинках.

– Лулушечка, что подаришь Роне на день рождения?

– Какашечка, я думала ей подарить такого, знаешь, игрушечного медведя – нажмешь ему на живот, и музыка играет. Пусть он поет «С днем рожденья тебя».

– Ой, Лулушечка, так здорово! А давай двух медведей подарим? Я подарю медведя-мальчика, а ты – девочку!

– Ладно, Какашечка, хотя я первая это придумала. Только больше никому не говори, а то Роне целую гору медведей надарят.

– Лулушечка, а много народу она пригласила?

– Да всех, Какашечка. Весь класс.

Я прямо вдвое сложилась, как будто от рези в животе. Книжка больно воткнулась мне под ребра. Значит, Рона не потому меня зовет, что хочет подружиться? Просто она всех пригласила. Может, я ей и не нравлюсь совсем, зато она добрая, не смогла оставить меня единственную без приглашения.

Я дождалась, пока Луиза и Кэсси уйдут, и позволила себе две минуты пореветь всласть. Я следила по часам и, когда время вышло, зажала себе рот и нос, чтобы перестать. Потом утерла лицо туалетной бумагой, но бумага попалась жесткая, и глаза еще сильней покраснели.

– Посмотрите на Уродину! Она пла-а-акала! Плакса-клякса! – завопила Скай, как только увидела меня в классе.

– Красавица, случилось что-нибудь? – встревоженно спросила Рона.

– Да нет, все в порядке, спасибо.

Я старалась говорить уверенно и беспечно, только голос все равно дрожал, и в конце я громко икнула.

– Ну вот, она еще рыгать тут будет! – возмутилась Скай. – Кто-нибудь, похлопайте Уродину по спине!

– Я тебе сейчас похлопаю! – И я толкнула ее в грудь.

Толкнула не очень сильно, а она от неожиданности пошатнулась, взмахнула руками и завыла, как пожарная сирена.

– Скай, прекрати шуметь, пожалуйста! – сказала мисс Вудхед.

– Мисс Вудхед, мне больно! Красавица Печенинг меня стукнула, вот сюда! – Скай трагически прижала руки к груди.

– Красавица тебя ударила? – удивилась мисс Вудхед.

– Ударила, ударила! Я видела! – подтвердила Арабелла.

– Я тоже видела! – крикнула Эмили. – Ни с того ни с сего налетела на Скай и как стукнет!

– Я думаю, было с чего, но это не оправдание для драки. Красавица, девочки не должны драться, как хулиганки какие-нибудь! Между прочим, ябедничество я тоже не одобряю. А теперь садитесь все и сидите тихо, а то я всерьез рассержусь! Хотела сегодня почитать вам вслух, но вижу, у вас неподходящее настроение. Давайте лучше устроим проверочный диктант.

Все застонали, злобно глядя на меня, как будто я во всем виновата. Еще громче стон раздался в конце урока, когда нам объявили оценки за диктант и оказалось, что я получила двадцать баллов из двадцати.

Как только прозвенел звонок, я пулей вылетела из школы. Меня встречала мама. На ней были джинсы и розовая футболка с нарисованной феечкой. Волосы мама заплела в косички и закрепила их резинками с розовыми шариками. Она была похожа на девочку лет четырнадцати – намного моложе и красивее других мам.

Я подбежала и взяла ее под руку.

– Мама, привет!

Скай, Арабелла и Эмили что-то кричали мне вслед, но я не обернулась.

Мама спросила:

– Это не тебя зовут?

Я пожала плечами.

– Что они говорят?

– Глупость какую-нибудь. Они дуры. Мам, пошли скорей! А то я свою передачу пропущу.

– Идем, идем. Сэм тебя зовет?

– А как же!

Когда мы пришли домой, до начала «Кроличьего домика» оставалось еще много времени. Мама налила мне стакан молока и сделала сэндвич с бананом. На завтрак я почти ничего не ела, и в школе тоже. Проголодалась ужасно. Я жевала сэндвич и запивала молоком, Сэм приветливо махал рукой, а Лили грызла морковку.

– Кто сегодня к нам пришел? – запели детские голоса.

– «Кроличий домик»!
Страница 8 из 11

Сэм и Лили! – подхватила я с набитым ртом.

– Эй, привет! – Сэм улыбнулся, глядя прямо на меня. – Как дела?

– Так себе, – ответила я.

Он понимающе кивнул.

– Сегодня Лили очень взволнованна.

Лили дремала у Сэма на руках, сонно моргая голубыми глазами.

– По-моему, она не особенно волнуется, – сказала я.

Сэм подмигнул: это, мол, для малышей, которые смотрят передачу.

Потом сказал:

– Угадай, сколько ей лет! Вот тебе, например, сколько?

– Стесняюсь сказать, Сэм! Я намного старше, чем большинство твоих зрителей.

– А Лили помладше будет. Ей почти годик! Она такая взрослая для своего возраста, правда? – Он нежно пощекотал крольчихе подбородок. – Моя хорошая! Она умеет гулять по саду, сама искать себе еду, сама ложится в постельку и умывается по утрам… А у тебя получалось все это делать, когда тебе был годик?

– Наверное, я старалась, – хихикнула я.

– Устрою-ка я праздник в честь дня рождения Лили. Как ты думаешь, ей понравится?

– Думаю, понравится, – ответила я. – Только не зови слишком много гостей.

Сэм кивнул.

– Наверное, Лили не захочет шумного веселья с толпой гостей. Она немножко стесняется. Устроим лучше маленький праздник: только я и Лили… И ты, конечно! Ты ведь придешь?

– Еще бы! Обязательно приду! Ой, Сэм, если бы ты мог прийти ко мне на день рождения! Только ты, я и Лили. И мама. И, может быть, Рона. Она меня пригласила на свой день рождения, но мне что-то не хочется идти. Там будет Скай. Она лучшая подруга Роны и мой главный враг. Она ужасная! Не знаю, почему Рона с ней дружит.

– Может быть, Роне надоест Скай и она захочет дружить с тобой? – сказал Сэм.

– Если бы! Только этого никогда не будет, – вздохнула я.

– Кто знает, – сказал Сэм. – Но ты помни, что мы с Лили – твои друзья.

– Этого я никогда не забуду!

Сэм улыбнулся – только мне одной. А потом сказал громче, уже для всех:

– Никак не придумаю, что подарить Лили. Может, ты мне нарисуешь идеальный подарок для кролика? Адрес ты знаешь – передача «Кроличий домик», Сэму. Пока!

Я помахала им на прощание, побежала к себе в комнату и села рисовать. Я нарисовала Лили в бумажной короне, а на ухе – ленточку с надписью «Мне годик». Еще я нарисовала торт с одной свечкой, украшенный маленькими морковочками.

Потом на отдельном листе нарисовала свой деньрожденный торт. Я видела в магазине чудесный торт – с белой глазурью и розовыми розочками. Я ужасно такие люблю! Обожаю мягкий бисквит, и варенье, и крем, а особенно – сладкую глазурь.

Я сделала вид, что задула нарисованные свечки на торте, и загадала желание.

Глава 5

Конечно, я пошла на день рождения Лили – как и миллион других детей у телевизоров. Мы все вместе спели «С днем рожденья тебя». Лили подмигнула мне отдельно от всех большими голубыми глазами. Сэм в ее честь надел потрясающую новую футболку – темно-зеленую, с беленькими бегущими кроликами. Лили в знак одобрения нахально высунула розовый язычок.

– Смотри, ей нравится моя зеленая футболка! Наверное, Лили думает, что это большой кочан капусты!

Сэм приготовил для Лили угощение – капустные листья и… угадайте, что еще? Морковный торт с одной свечкой! Почти такой же, как я нарисовала.

– Красавица, это ты мне подсказала идею, – шепнул Сэм. – Лили очень понравился торт. Не знаю только, сумеет ли она задуть свечку? Поможем ей? Все вместе – раз, два, три!

Я дунула, Сэм тоже дунул, и другие дети по всей Британии дунули изо всех сил. Свечка погасла.

– Ну вот! А теперь Лили может загадать желание. Красавица, она хочет поделиться желанием с тобой. Закрой глаза и загадай, что тебе больше всего хочется!

Я зажмурилась и загадала: «Сэм, я хочу встретиться с тобой и Лили по-настоящему!»

Сэм подарил Лили новую уютную кроватку, с зеленым одеяльцем и соломенной подушкой. Она сразу туда забралась и устроилась очень уютно, только легла не в ту сторону: голова под одеялом, а на подушке толстенькая попка с пушистым хвостиком.

– Глупышка Лили! – нежно сказал Сэм. – Вылезай, моя дорогая, спать еще не пора. Сейчас время поиграть в разные веселые игры: в «Петрушка, петрушка, выйди на опушку», в «Лишний кочан» и в «Найди морковку»!

Лили и ухом не повела.

– Кажется, она и в самом деле заснула! – сказал Сэм. – Ну что делать! Может быть, ты придумаешь игру для дня рождения Лили? Нарисуешь ее, хорошо? Рисунки присылай мне, на передачу «Кроличий домик». Мне не терпится их увидеть! Пока… Ах нет, еще минуточку! – сказал он, когда уже заиграла музыка, означающая конец передачи. – Красавица, желаю тебе повеселиться на дне рождения Роны!

– Спасибо, Сэм! – сказала я.

Потом пошла к себе и нарисовала картинку, как я держу Лили на коленях. Я довольно маленькая, а Лили очень большая – как будто я укачиваю белого медведя. Одной рукой я обхватила Лили, чтобы она не свалилась у меня с колен, а другой глажу ее по голове.

Вверху я написала печатными буквами: «Это очень простая игра, но очень хорошая. В нее можно играть даже одной. Называется – «Погладь кролика».

Я села по-турецки на кровать и вытянула руки вперед, как будто держу воображаемую Лили. Я гладила пустой воздух, пока рука не заболела.

Потом к дому подъехала папина машина. Я прислушалась – входя в дом, папа не пел дурацкую песенку и не танцевал по коридору в одних носках. Значит, он в плохом настроении. Я решила, что посижу подольше у себя в комнате. Папа хотя бы не орет – и то хорошо.

Прошло довольно много времени. Наконец мама позвала меня ужинать. Я спустилась по лестнице и хотела идти в столовую.

– Нет-нет, сегодня мы будем ужинать в гостиной. Папа немножко устал. – Мама взяла меня за плечи и повернула в нужную сторону.

И незаметно ободряюще погладила меня по спине.

Папа сидел в кресле. Он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и ослабил ремень. Кажется, ему и голову неплохо бы расслабить – он так хмурился, и кожа собралась на лбу в такие толстые складки, что даже нос заострился.

У меня свело живот, но папа неожиданно ласково улыбнулся.

– Привет, моя маленькая Красавица! Чем занималась?

– Уроки делала, – ответила я.

– Умница! – Папа вздохнул. – Теперь поболтай со своим старым папочкой. Я целый день спорил со всякими бюрократами, а они уперлись, не сдвинешь. Голова раскалывается… А как у тебя день прошел? Что вы с подружками делали?

Я вдохнула поглубже и начала долгий рассказ про свой выдуманный день с моей лучшей подругой Роной. Мама разогрела готовые спагетти болоньезе и принесла на подносе в гостиную, а я все говорила и говорила – как мы с Роной вместе исполнили танцевальный номер и все нам хлопали. Это я немножко увлеклась – танцевать я вообще не могу, хоть ты меня убей. Но папа вроде поверил.

– Молодчинка, девочка моя! – радовался он.

Мама спросила:

– А завтра на дне рождения Роны будут танцы?

– Не знаю. Может быть, – сказала я осторожно. – В приглашении написано: приходить в неформальной одежде. А, и еще надо взять с собой купальник.

– Значит, у них есть бассейн? – заинтересовался папа. – Где она живет, в Гроувленд-парке? Там почти при каждом доме бассейн, только крошечный, размером с почтовую марку. Думаю, вы будете просто сидеть на бортике и болтать ногами в воде.

– Хоть бы уточнили, что значит «неформальная одежда», – вздохнула мама. – Джинсы сгодятся
Страница 9 из 11

или нет?

– Красавица не пойдет в гости в джинсах! – сказал папа. – Нет уж, она наденет нарядное розовое платьице.

У меня кусок застрял в горле. На Рождество папа сводил меня в свой гольф-клуб на праздничный ужин с танцами. По этому случаю он купил мне пышное атласное платье, все в оборочках и с прозрачными рукавами-фонариками. Я выглядела в нем ужасно – как будто надела на себя пуховое одеяло какой-нибудь старушки.

Можно представить, что о нем скажут Скай с Эмили и Арабеллой.

– Только не розовое! – выпалила я.

Папа отложил вилку. Мама тоже.

– Чем тебе не угодило розовое платье? – спросил папа. – Из универмага «Хэрродс», кучу денег стоило. Разве оно тебе не нравится?

Я жутким усилием выдавила улыбку.

– Что ты, папа, конечно, нравится! – Голос у меня стал тоненьким и писклявым от старания. – В том-то и дело – оно такое чудесное, я боюсь его испачкать. Вдруг пролью на него сок или оборку порву…

– А ты аккуратно! – сказал папа, но он был доволен. – Хорошо, что ты его бережешь. Однако о джинсах и речи быть не может – нельзя же прийти на праздник, как оборванец какой-нибудь. Хочешь надеть свою хорошенькую голубую блузочку и белую плиссированную юбку? Тебе очень идет!

Это у меня второй по ненавистности наряд. Над ним тоже будут смеяться, но все-таки не так сильно, как над розовой периной.

– Да, папа, замечательно!

– Пусть мама тебе вплетет голубые ленточки в волосы. – Папа провел рукой по моим длинным, безжизненным волосам и вздохнул. – Дилли, может, ты все-таки найдешь бигуди и хоть немного их завьешь?

– Красавице будет очень неудобно – эти круглые бигуди так впиваются в голову! – сказала мама.

Папа намотал спагетти на вилку.

– Такая ваша женская доля. Чтобы быть красивой, надо страдать!

Он сунул спагетти в рот. Язык и зубы стали красными от томатного соуса.

– Придумал! Своди ее в субботу с утра в парикмахерскую. Пусть ей сделают красивую прическу.

– Что ж… – Мама увидела отчаяние у меня на лице. – Боюсь, мы не успеем записаться к парикмахеру. Там нужно заранее…

– Дилли, ну почему ты такая размазня? Приди с ней прямо к открытию и потребуй, чтобы вас обслужили! Тебе и самой не худо бы заняться своими волосами, а то они какие-то… – Папа покрутил руками в воздухе. – Какие-то усталые.

Мама и сама все время усталая. Следить, чтобы папа всегда был доволен, – тяжелая работа. Мама ужасно бледная, под глазами лиловые круги. Она все равно красивая, но выглядит, как будто неделю не спала.

Мама посмотрела на меня, словно просила прощения.

– Хорошо, завтра пойдем, обе сделаем прически.

– Вот это дело! – Папа хлебом подобрал с тарелки остатки соуса. – Я хочу гордиться своими девочками!

– Мы знаем, Джерри, – сказала мама, с чуть заметной ноткой нетерпения в голосе.

В субботу утром папа встал пораньше, чтобы ехать играть в гольф. Одеваясь и умываясь, он ходил по дому на цыпочках, но на лестнице споткнулся и уронил клюшки для гольфа. Грохот был такой, что я выскочила на площадку – думала, дом сейчас рухнет.

Папа собирал клюшки и страшно ругался.

Увидев меня, он сказал:

– Ох, прошу прощения за выражансы! Спи дальше, Красавица, я просто собираюсь на гольф. Общение с нужными людьми – так папа решает всякие мелкие организационные проблемы. Зовите меня просто – Джерри-организатор! Пока, малышка! Желаю хорошо повеселиться в гостях!

Я не вернулась к себе, а прошлепала в мамину комнату и забралась в кровать. Мама крепко меня обняла. У нас обеих все еще сердце колотилось – так мы испугались грохота. Понемножку мы задремали, и тут внизу снова загремело, и папа опять принялся ругаться.

– О боже… Кажется, бутылка сока разбилась. Он дверцу холодильника резко дернул, и бутылка вывалилась, – прошептала мама.

– Дилли, ты даже продукты в холодильнике нормально разложить не можешь! – заорал снизу папа. – Мои светлые брюки для гольфа залило клюквенным соком!

Я не удержалась и захихикала. Мама тоже затряслась от смеха, прижимая к лицу одеяло, чтобы папа не услышал.

– Дилли! – крикнул папа. – Вставай, лентяйка! Чтобы к моему возвращению в холодильнике был полный порядок!

Папа вышел из дома, с силой закрыв дверь. Мы подождали, прислушиваясь. Хлопнула дверца машины, зарычал мотор, под колесами захрустел гравий. Папа уехал. Мы с мамой дружно вздохнули и рухнули плашмя от облегчения.

– Наверное, всех соседей перебудил, – сказала мама.

– Как ты думаешь, он вернется такой же сердитый?

– Нет, если выиграет. – Мама зевнула.

– А когда он вернется? Он приедет забирать меня из гостей? – спросила я с тревогой.

– Может быть.

– Значит, правда придется надеть голубую блузку с плиссированной юбкой?

– Они тебе на самом деле идут. И волосы тебе завьем, будешь кудрявая.

– Мам, надо мной все будут смеяться.

– Не будут, – сказала мама. – Ты будешь очень хорошенькая. Все будут завидовать.

– Это ты просто меня утешаешь!

– Ну что тут скажешь… Мне так хочется, чтобы у тебя все было хорошо! Солнышко, тебе грустно?

Я глубоко вздохнула.

– Да нет, все нормально.

– Теперь уже ты меня утешаешь. Ох, ласточка моя, я не знаю, что делать! Трудно тебе с папой, да? А когда я пробую его останавливать, он еще хуже сердится.

– Я понимаю.

– И школа эта… Тебя все еще дразнят?

– Угу.

– И Рона?

– Нет, Рона добрая.

– Это здорово! Может, тебе с ней подружиться?

– Мам! Ее лучшая подруга – Скай. А для меня Скай – худший враг. Она меня ненавидит.

– А мы ее ненавидим, – ответила мама. – И ее кошмарную высокомерную мамашку. Когда я тебя привезла в первый учебный день, она мне сказала: «Добро пожаловать в школу!» – как будто мы к ней домой пришли. А потом спрашивает: «Ты, должно быть, старшая сестра Красавицы?» А когда узнала, что я твоя мама, прямо взвизгнула. «Наверное, она у вас очень рано родилась» – как будто я еще несовершеннолетней замуж выскочила. Ну, может, так и было… А ее это каким боком касается?

– Мне в школе на Дженнер-стрит больше нравилось.

– Знаю, солнышко, но папа очень хотел, чтобы ты училась в школе «Леди Мэри Маунтбэнк». Школа действительно очень хорошая. Оттуда прямая дорога в университет, а там диплом, хорошая работа… Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. У меня нормальной работы никогда не было. Я в папиной фирме просто на телефоне сидела, отвечала на звонки клиентов. И то у меня плохо получалось. Я говорила невнятно, потому что стеснялась, и с коммутатором обращаться не умела. Папа вызвал меня к себе в офис – объявить, что меня увольняют, а я в тот день была в таком коротеньком топике… Он отвлекся и вместо того, чтобы уволить, пригласил меня в ресторан.

– Была бы ты не такая красивая, тебя бы просто уволили, и все. Ты бы нашла другую работу и другого мужа, совсем не такого, как папа.

Я попробовала представить себе другого мужа – и увидела Сэма, как будто у меня в каждом глазу по малюсенькому телевизору.

– Доброго, чтобы слушал, что ты говоришь, и разрешал делать, что тебе хочется. Никогда не орал. И всегда был в хорошем настроении.

Мама затаила дыхание, как будто я ей рассказывала сказку. Потом она вздохнула.

– Да, точно… – Вдруг она пощекотала мне подбородок. – Нет, неправда! Если бы я не вышла за папу, у меня бы не было тебя!

– Была бы другая девочка. Твой муж был бы
Страница 10 из 11

красавец – может, и я бы тогда родилась на самом деле красавицей.

– Ты и есть моя Красавица! А как сходим в парикмахерскую, станешь еще краше.

Мама очень старалась меня приободрить. А я мечтала, чтобы в парикмахерской оказалось все занято – пусть к ним придут делать прически к свадьбе невеста, ее мама, и шестеро подружек, и еще маленькая девочка, которая несет цветы за невестой. Но, когда мы пришли, в парикмахерской было до ужаса пусто. Нас тут же усадили в кресла.

Моими волосами занялась девушка по имени Бекки – белокурая, стройная и почти такая же хорошенькая, как Скай. Я боялась, что она будет смеяться надо мной, как Скай, хихикать и корчить рожи в зеркале другим парикмахерам, намыливая мои непослушные волосы и закручивая их в кудряшки. Но она болтала со мной очень приветливо, как будто мы подружки. Бекки долго возилась с моими волосами. Наконец она отложила расческу и улыбнулась.

– Ну вот! По-моему, очаровательно!

Я бы так не сказала. Волосы у меня торчали в разные стороны какими-то странными тоненькими пружинками, а между ними смешно выглядывали уши. Спрятать бы голову в мусорную корзинку и разреветься, но Бекки так старательно трудилась. Я вежливо сделала вид, будто локоны-пружинки мне очень нравятся.

Маме сделали похожую прическу, но на ней это выглядело чудесно. Золотистые кудри будто сиянием обрамляли ее бледное лицо в форме сердечка. Правду сказала мамаша Скай – моя мама в самом деле больше похожа на мою старшую сестру. Когда мы вдвоем ходим по магазинам, на нее часто оглядываются, а мальчишки даже свистят вслед.

– Мам, вот если бы тебя звали Красавицей, никто бы не смеялся! А давай поменяемся именами? Ты будешь Красавица, а я – Дилли.

– У меня тоже глупое имя. Диллис! Моя мама, наверное, думала, что это стильно. Давай лучше придумаем себе новые имена. Я буду… Гм, что выбрать? Что-нибудь взрослое и солидное. – Мама захихикала. – Чтобы совсем непохоже на меня! – Тут она заметила вывеску над входом в магазин. – Как тебе «Клер»?

– Отлично! А я тогда буду Сара, в честь Сары Крю. Клер, давай дружить!

– Значит, мы ровесницы? – спросила мама.

– Нет, я года на два постарше. Я буду все решать за двоих.

Мама засмеялась:

– Да, думаю, у тебя получится!

Мы играли в Клер и Сару все время, пока искали подарок для Роны. Понарошку мы с ней обе дружили, но не так крепко, как друг с другом. Мы уже окончили школу и снимали квартирку на двоих. Мы нашли себе замечательную работу: Клер – телеведущая, а Сара – иллюстратор детских книг.

– Клер, ты работаешь на том канале, где показывают «Кроличий домик», – сказала я. – Может быть, ты познакомишься с Сэмом и Лили.

– А, так я Сэма давно знаю, – ответила мама в роли Клер. – Мы с ним встречаемся, только не рассказывай никому! Ой, Сара, это ничего или ты сама хочешь с ним встречаться?

Я сказала:

– Может быть.

– А давай его поделим! – засмеялась мама. – Одну неделю я с ним куда-нибудь иду, другую – ты.

– А я буду рисовать Лили. Сделаю про нее целую книжку с картинками.

– Может быть, подарим Роне книжку? – спросила мама, выйдя из роли.

– Я не знаю, какие книги она любит. – Я задумалась. – Может, ей понравится «Маленькая принцесса»? Это моя самая-самая любимая книжка!

– Наверняка понравится!

Мы купили в книжном магазине «Маленькую принцессу», а потом пошли в тот самый магазин «Клер» и купили еще три серебряных браслетика, а потом пошли в модный бутик и купили розовую футболку с серебряной надписью «Принцесса».

– Все очень хорошо подходит одно к другому! – сказала мама. – Рона будет в восторге.

– Ты правда так думаешь? Скажи, это же лучше, чем плюшевый медведь? Лулушечка и Какашечка хотят ей подарить медведей.

– Твои подарки ей больше всех понравятся, вот увидишь! – сказала мама.

Глава 6

– Красавица, ты просто прелесть! – сказала мама и погладила меня, как будто я – Лили.

– Никакая не прелесть, – ответила я.

– Нет, правда, ты очень хорошенькая!

Я поднырнула под ее руку и посмотрелась в зеркало – у мамы в комнате зеркало во весь рост.

Я надеялась на чудо, но чуда не случилось. Из зеркала на меня смущенно смотрела низенькая толстушка с локонами-пружинками, в голубой блузке с оборочками и тесной белой юбке. Отражение затуманилось, потому что у меня на глазах выступили слезы.

– Мама, я выгляжу просто тупо!

Я показала отражению язык и прошлась по комнате вперевалочку, по-клоунски топая черными лакированными туфлями.

– Перестань, солнышко! Ты очень хорошо выглядишь. Разве что туфли не очень подходящие. Надо было купить тебе для праздника туфельки посветлее. Белые… Или серебряные?

Мама вдруг бросилась к шкафу – там внизу были сложены обувные коробки. Мама вытащила пару серебряных туфель и победно ими взмахнула.

Я подумала, что у нее с головой не все в порядке.

– Мама, как я их надену? Это же твои туфли, они мне велики!

Но когда я их примерила, туфли оказались почти впору. Страшно подумать – уже сейчас у меня ноги размером почти с мамины! А когда вырасту, будут совсем огромными? Придется на самом деле носить клоунские башмаки, длинные, как батоны.

– Тебе очень хорошо! – сказала мама.

– Но они на каблуках!

– Каблучки совсем маленькие. Представляешь, как другие девчонки будут завидовать!

Я задумалась.

– Ну ладно… А как в них ходят?

Я сделала шажок и чуть не грохнулась.

– Ответ: с трудом! – крикнула я, цепляясь за маму.

– Ничего, ничего, просто надо потренироваться, – сказала она.

Я походила по маминой комнате, потом проковыляла в свою, обошла мамину с папой ванную, мамину гардеробную и комнату для гостей. По дороге один раз упала и два раза подвернула ногу.

– Пожалуй, каблуки все-таки не лучший вариант, – сказала мама.

Но я взмолилась, чтобы она мне разрешила в них пойти. У нас в классе больше никому не разрешают носить туфли на каблуках, даже Скай.

Каким-то чудом, когда пришло время ехать к Роне, папа еще не вернулся с гольфа. Меня отвезла мама в своей маленькой фиолетовой машинке «Форд Ка». Машину папа подарил маме на десятилетие свадьбы. Сиденья в ней были обтянуты фиолетовым бархатом, а сзади сидели два лохматых фиолетовых медвежонка. Они обнимали друг друга лапками, и на мордочках были вышиты глупые улыбки, чтобы все поняли, что это влюбленные. Я точно знала, что мама терпеть не может фиолетовый цвет, но она все равно добросовестно ахнула, когда увидела машину около дома, перевязанную широкой атласной фиолетовой лентой, как огромное пасхальное яйцо.

Мама села за руль, а я устроилась на заднем сиденье рядом с обнимающимися медведями. Мы выехали заранее и все равно опоздали на десять минут, потому что мама водит очень медленно и осторожно. Ни за что не свернет, пока не убедится, что вокруг ни одной другой машины. Она еще и заблудилась пару раз.

– Прости, маленькая! До чего же я бестолковая, – сказала мама, когда мы наконец подъехали к дому Роны.

У калитки была привязана большущая гроздь голубых и розовых шариков, чтобы издали было видно: здесь праздник. В окне гостиной мерцали розовые фонарики. Толпы девочек бегали, махали руками и танцевали. Музыку из машины было слышно. В окне мелькнула Скай – она отплясывала чечетку, откинув за спину длинные шелковистые волосы.

У меня все свело внутри.

– Что-то мне
Страница 11 из 11

не хочется на этот праздник, – сказала я.

– Ну что ты, Красавица! – Мама сжала мою руку. – Увидишь, будет очень весело.

Я дошла до крыльца, покачиваясь на каблуках, и нажала кнопку звонка. Рона мгновенно открыла дверь, улыбаясь, как будто именно меня ждала. На ней были топик в красную полоску и короткая черная юбочка. И губы накрашены ярко-красной помадой! Правда, она немножко размазалась в уголках.

Я сказала:

– Рона, с днем рождения! Ты такая красивая!

Рона хлопала глазами, глядя на мои локоны-пружинки.

– Ой, Красавица, ты сегодня совсем другая! – Тут она поперхнулась. – Ты тоже чудесно выглядишь!

Рона окинула взглядом голубые оборочки и белые складки, а потом раскрыла рот в неподдельном восторге – это она увидела мои туфли.

– Ой, какие ту-уфли! Мне мама запрещает носить каблуки, даже самые низенькие, пока мне не исполнится тринадцать. Везет тебе!

Я гордо перешагнула порог, стараясь не споткнуться.

– Вот, это тебе! – Смущаясь, я протянула подарок.

Я его сто лет заворачивала. Рона не схватила его и не сунула куда-нибудь в угол. Она осторожно взяла сверток, погладила серебряную бумагу и розовую атласную ленточку.

– Рона! – крикнула Скай из комнаты. – Иди сюда скорей, тут песня начинается «Я не хочу танцевать»!

– Иду, сейчас, – ответила Рона.

Она развязала ленту и аккуратно ее смотала. Бережно развернула обертку. Сначала взяла три серебряных браслета, надела их и взмахнула рукой, чтобы они зазвенели. Потом приложила к себе розовую футболку с серебряной надписью «Принцесса» – в самый раз, мол. Раскрыла книгу и вежливо заглянула внутрь.

– Спасибо тебе, Красавица! – Рона улыбнулась накрашенными губами. – Чудесные подарки!

– Я так рада, что они тебе нравятся!

Мы стояли и улыбались друг другу. Мне хотелось остановить это волшебное мгновение, чтобы не надо было идти в комнату, к остальным. Но Скай снова стала вопить. Рона скорчила рожицу.

– Пошли! Ух, что будет, когда все увидят твои невероятные туфли!

Каблуки сначала никто не заметил. Все таращились на мои волосы. Скай, подбоченившись, сделала вид, будто остолбенела от удивления. Юбка у нее была еще короче, чем у Роны, а черный топик открывал плоский живот. Она нарисовала чернилами звездочку вокруг пупка – выглядело почти как настоящая татуировка.

– Караул, кто это? Пугало огородное, Уродина в кудряшках!

Потом она принялась насмехаться над моей блузкой: подергала бант у ворота и сказала, что ее бабушка себе точно такую же блузку купила за десять пенсов на дешевой распродаже. Эмили с Арабеллой так и закатились.

– Помолчи, Скай, – сказала Рона.

Но Скай заткнуть никому не под силу.

Я повернулась к ней спиной и подошла к дивану. На нем сидел целый эскадрон плюшевых медведей, тесно прижавшихся друг к другу мохнатыми боками.

– Смотрите, какие у Красавицы потрясающие туфли! – сказала Рона.

– Только она ходить в них не умеет, – фыркнула Скай. – Качается и попой дрыгает! Дрыг-дрыг!

Я плюхнулась на диван, прямо в кучу медведей, отчаянно моргая. Девчонки начали танцевать – Рона и Скай, Эмили и Арабелла, Лулушечка и Какашечка. Несколько девочек танцевали вместе, целой компанией. Я могла бы пристроиться к ним, но не стала. Я взяла двух медведей и заставила их танцевать на подлокотнике дивана.

Потом устроили конкурс пения. Скай подарила Роне караоке и выступала первой, чтобы показать всем, как это делается. У нее здорово получалось – она держала микрофон, как настоящая эстрадная певица, и пританцовывала под музыку. Рона очень старалась, но все время начинала хихикать и сбивалась с ритма. Арабелла и Эмили выступили дуэтом, и совсем неплохо. Они синхронно подпрыгивали и покачивали бедрами.

– Кто теперь? – спросила Скай.

Все хором завопили: «Я! Я! Я!»

Скай смотрела прямо на меня:

– Пугало, давай ты!

Я сказала:

– Нет, спасибо.

– Ты же в гости пришла, вот и давай, не откалывайся от коллектива! – сказала Скай. – Выбирай песню!

Я этих песен и не слышала никогда. Папа ненавидит поп-музыку, называет ее «нелепый вой». Он слушает какие-то древние рок-группы. Те песни я бы запросто могла спеть, но в наборе караоке их не было.

Я растерялась, а Скай насмешливо изогнула бровь.

– Ну, давай живей, Уродина, не тормози! Живей, живей, живей!

Она это декламировала нараспев, а другие девчонки подхватили.

– Красавица, давай с тобой дуэтом споем, – сказала Рона.

Скай нахмурилась:

– Пусть одна поет! Рона, ты пела уже!

– Сегодня мой праздник – значит, я могу петь, сколько захочу. – Рона мило улыбнулась и заглянула в список песен. – О, давай споем «Бэби-бу»!

Она потянула меня к микрофону. Я вцепилась в ее руку и зашептала:

– Я эту песню не знаю!

– И не надо. Я буду петь, а ты только повторяй после каждого куплета: «Бэби-бу, бу, бу, бу-бупи-ду». Ничего сложного!

Она включила музыку и запела. Я кое-как промямлила дурацкий припев «Бэби-бу, бу, бу». Рона спела следующий куплет, а я опять: «Бэби-бу, бу, бу». И правда, ничего сложного. В последнем куплете Рона опять захихикала, потому что там были дурацкие слова: мол, я заставлю тебя стонать, – явный намек на кое-что. Пока Рона давилась от смеха, я сама спела куплет. Мелодию я уже запомнила. Последнюю строчку мы пропели вместе и вдвоем прокричали припев: «Бэби-бу, бу, бу, бу-бупи-ду»! Еще и покружились в конце.

Я качнулась на маминых каблуках и ухватилась за Рону. В общем, мы обе повалились на пол, задыхаясь от хохота. Другие девчонки тоже смеялись, но не над нами, а с нами заодно. Только Скай не смеялась.

– Ты хоть понимаешь, Уродина, как глупо выглядишь? – прошипела она. – И не воображай, будто Рона хочет с тобой дружить. Она просто тебя жалеет!

Я старалась не обращать внимания, но все равно невольно думала: а вдруг правда?

За столом Рона усадила меня рядом с собой. С другой стороны, конечно, сидела Скай. Угощение было чудесное: громадные многослойные сэндвичи с индейкой, беконом и салатом, скрепленные зубочистками, чтобы не развалились; маленькие сосиски с томатным соусом; картофельные дольки, которые можно было макать в сметанный или острый мексиканский соус; пицца с четырьмя сортами сыра и ананасами; крохотные гамбургеры с маринованными огурчиками; огромный шоколадный торт с вишнями и взбитыми сливками; кексики с розовой, сиреневой и нежно-голубой глазурью и громадный торт в виде буквы «Р», украшенный серебряными сердечками и сахарными розочками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=20030870&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.