Режим чтения
Скачать книгу

Плененный любовью читать онлайн - Моника Маккарти

Плененный любовью

Моника Маккарти

Шарм

В дни, когда король Роберт Брюс сражается с английскими захватчиками за независимость родной Шотландии, ни один воин не лишний… Особенно такой прославленный, как легендарный лучник Грегор Макгрегор по прозвищу Стрела. Однако настоящая опасность, как выяснилось, ждет отважного горца не на поле битвы, а дома… где его подопечная, маленькая сиротка Кейт Киркпатрик, за годы, которые он провел на войне, превратилась в необычайную красавицу, безумно влюбленную в своего опекуна и всерьез намеренную стать его женой.

Раньше неисправимый холостяк Грегор успешно избегал женских сетей. Но на сей раз он и сам не уверен, хочет ли оставаться свободным и одиноким – или готов сдаться в плен без единого выстрела…

Моника Маккарти

Плененный любовью

Monica McCarty: THE ARROW

Перевод с английского Н.А. Аниськовой

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения издательства Ballantine Books, an imprint of The Random House, a division of Random House LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.

© Monica McCarty, 2014

© Перевод. Н.А. Аниськова, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

Хайлендская гвардия

Тормод Маклауд по прозвищу Вождь: предводитель и мастер фехтования

Эрик Максорли по прозвищу Ястреб: мореплаватель и пловец

Лахлан Макруайри по прозвищу Змей: маскировка, проникновение и похищение

Артур Кэмпбелл по прозвищу Странник: разведка и рекогносцировка

Грегор Макгрегор по прозвищу Стрела: снайпер и лучник

Магнус Маккей по прозвищу Святой: специалист по выживанию и оружейник

Кеннет Сазерленд по прозвищу Лед: взрывотехника и маневры

Йен Маклин по прозвищу Гарпун: стратегия и пиратский бой

Юэн Ламонт по прозвищу Охотник: следопыт и охотник за головами

Роберт Бойд по прозвищу Налетчик: сила и рукопашный бой

А также Хелен Маккей (в девичестве Сазерленд) по прозвищу Ангел: целитель

Предисловие

В году Господа нашего тысяча триста двенадцатом… В течение шести лет Роберт Брюс[1 - Роберт Брюс (англ. Robert the Bruce, гэльск. Roibert a Briuis (1274–1329) – король Шотландии (1306–1329), один из величайших шотландских монархов, организатор обороны страны в начальный период войны за независимость против Англии, основатель королевской династии Брюсов.] и его тайный отряд элитных воинов, известных как Хайлендская гвардия, вели новый вид боевых действий против англичан, пытавшихся сорвать корону с головы короля Роберта и сделать Шотландию вотчиной английского монарха.

Чтобы победить самую могущественную армию христианского мира, превосходившую числом, оружием и боевыми навыками, Брюс оставил рыцарский стиль боя и стал использовать «пиратский» метод борьбы диких воинов гор и Западных островов. Подобно древним норманнам, пришедшим на берега Британии сотни лет назад, Брюс пробуждал ужас в сердцах врага внезапными атаками, засадами и выжженной землей, не оставляя за собой ничего, ради победы на Шотландской земле.

Но английские гарнизоны, оккупировавшие наиболее стратегически выгодные крепости и замки Шотландии, и отсутствие достаточного количества доступного оружия заставляли Брюса быть более изобретательным, использовать хитрость, вероломство и особые навыки членов Хайлендской гвардии, чтобы отвоевать утраченное.

Пролог

Март 1307 года Мосс-вуд, Лохмабен, Шотландия

Кейт казалось что ничего не может быть страшнее диких стонов и криков умирающих, но она ошибалась. Молчание мертвых оказалось гораздо ужаснее.

Скрючившись в сырой темноте старого колодца, она раскачивалась вперед и назад от ледяного, пронзительного ужаса, стараясь не думать о том, где она находится и что может ползать вокруг нее.

Ее глаза горели от слез, высохших много часов назад. Кейт плакала и звала на помощь, пока ее голос не стал беззвучным. Ей так хотелось пить, но она не смела молить о воде. Она слишком хорошо понимала, что с ней случится, если пойдет дождь. Сколько понадобится воды, чтобы старый колодец наполнился, дюйм за дюймом, пока Кейт ждет своего спасителя?

Но англичане позаботились о том, чтобы никто не нашел ее. Завершив свое смертоносное буйство, они оставили Кейт умирать. Она медленно умрет от голода или утонет – им было все равно. Это наказание за то, что пыталась спасти ее…

Из груди вырвался всхлип. Глаза снова засаднило. Ее мать. «О господи, мама!»

Она закрыла глаза, пытаясь прогнать воспоминания. Но в одинокой темноте негде было спрятаться от них. Они нахлынули, прокатившись в голове лавиной свежего ужаса.

Кейт рыбачила на реке, когда услышала приближающихся лошадей. Их количество заставило волосы встать дыбом. В их крошечной, изолированной деревушке, спрятавшейся среди лесных холмов на краю Лохмабен, почти не бывало посетителей. В эти опасные времена, когда мятежный лорд Каррик (король Роберт, как он сам себя короновал) недавно возвратился в Шотландию после вынужденного бегства год назад, такое количество всадников могло означать только одно – неприятности. Либо снова люди Брюса ищут убежища в наследственных землях мятежного короля, подвергая маленькую деревню, населенную в основном женщинами и детьми, еще большей опасности; либо еще хуже – английские солдаты, расположившиеся в ближайшей крепости Брюса Лохмабен, переворачивают каждый камень и деревню в поисках отступников и бунтовщиков.

Она бросила и сеть, и удочку (и свою обувь, которую оставила на берегу) и побежала. Разум наполнился ужасом рассказов о прокатившейся новой волне английского террора. О людях, разорванных на части лошадьми, об изнасилованных женщинах, об убитых детях, распотрошенных и сожженных до тла домах – и все в попытке принудить соседей пойти друг против друга. Чтобы найти бунтовщиков и заставить их поплатиться. Кейт не испытывала теплых чувств к «королю» Роберту, но даже он был предпочтительнее английских властителей.

Господи помоги им, если англичане узнали, что ее деревня дала приют горстке людей Брюса, выживших после резни на Лох-Райан несколько недель назад. Кейт предупреждала мать, к которой прислушивались остальные женщины, не делать этого, но Хелен из Лохмабен нелегко переубедить. Это их долг, говорила она, даже мятежный король-изгнанник все равно их господин.

Кейт уже была на полпути к деревне, когда услышала первый крик. Ее сердце в панике подскочило, и она бросилась напролом сквозь деревья и кустарник, не замечая царапавших щеки ветвей и камней, впивавшихся в босые ноги. Во время рыбалки она завязала юбки своего платья вокруг талии, обнажив более удобные штаны, которые иногда прятала под юбкой, чтобы не огорчать мать.

На глаза показался первый коттедж на краю деревни, принадлежавший ее подруге Джинн. Кейт открыла рот чтобы позвать ее, но крик застрял у нее в горле. Она замерла как вкопанная посреди дороги и почувствовала, как у нее сжимается и выворачивается желудок. Мать Джинн лежала на земле, кровь все еще струилась из ярко-алой раны на шее. Джинн лежала сверху, проткнутая в спину пикой.

Именно этого Кейт и боялась. Дюжина английских солдат рылась в крошечном коттедже, словно саранча или черная оспа, оставляя позади себя только смерть.

– Если здесь нет ничего ценного, сожгите все, – произнес один из солдат. – Следующая деревня подумает
Страница 2 из 23

дважды, прежде чем решится предложить приют бунтовщикам.

Сердце Кейт подскочило от ужаса – слова солдата не оставляли сомнений в намерениях этих англичан. Это было не просто наказание – это урок для тех, кто помогает мятежному королю.

Невиданный доселе страх охватил Кейт. Ее мать. Она должна разыскать мать. Должна добраться до нее раньше солдат. Хотя доносившиеся звуки говорили о том, что она, вероятно, уже опоздала. Англичане были повсюду.

Стараясь остаться незамеченной, Кейт кралась за деревьями; каждый шаг, каждый дом, который она миновала, подтверждал худшие опасения. Это была жестокая, кровавая резня. Солдаты не щадили никого. Старики, женщины, дети, даже младенцы были зарезаны на глазах Кейт. Двадцать семь. Столько людей оставалось в когда-то процветающей деревне. Людей, которых Кейт знала и любила всю жизнь.

«Не думай об этом сейчас». Снова подкатила тошнота, тело хотело избавиться от ужаса, но Кейт знала, что на это нет времени. Она должна успеть…

Наконец-то она заметила небольшой домик, который делила с матерью и отчимом – уже вторым, – пока того не убили прошлым летом. Если бы в легких Кейт оставалась хоть капля воздуха, она бы вздохнула с облегчением.

В отличие от остальных мазаных ивовых коттеджей вокруг этого не было солдат. Было устрашающе тихо. Слава богу, Кейт успела вовремя.

Крик пронзил иллюзию спокойствия, словно кинжал. Ее сердце застыло в ледяном ужасе. Хотя она никогда не слышала, чтобы мать издавала подобные звуки, инстинктивно Кейт знала, что это она.

Кейт может и было только пятнадцать, но она навидалась достаточно войны и английских гнусностей, чтобы разум немедленно восполнил скрытую картину. Но она с силой отогнала эти мысли. «Не думай об этом. Крики означают, что она еще жива. Только это и имеет значение».

Лишь на этой мысли Кейт могла сосредоточиться, пока кралась к дому, ожидая, что ее схватят в любой момент. Ее сердце перестало стучать, и она, казалось, едва дышала, заворачивая за угол.

– Нет, прошу вас! – Перепуганный, умоляющий голос матери заставил Кейт застыть. – Пожалуйста, пощадите моего ребенка.

Кейт закусила губу, чтобы сдержать рвавшийся из горла всхлип. Ее мать была на восьмом месяце беременности, она носила ребенка ее покойного отчима. Это ее второй ребенок, которого ей пришлось ждать больше пятнадцати лет. Было сложно сказать, кто больше радовался будущему рождению малыша, Кейт или ее мать. Братик или сестренка, Кейт было не важно. У нее наконец-то будет родная душа.

«Пожалуйста, не трогайте их».

Скрючившись за оградой загона, где содержались их последние животные – свинья, старая коза, несколько кур и один злобный задиристый петух, – Кейт огляделась вокруг в поисках лучшего оружия, чем маленький нож, который она носила с собой за поясом, чтобы потрошить рыбу. Из кучи садовых инструментов, стоящих у задней двери, она схватила выглядевший наиболее угрожающим – тяпку на длинной ручке. Острый серп для срезки колосьев подошел бы больше, но здесь, посреди леса, у них не было никаких урожаев, кроме нескольких редких овощей, росших в их небольшом огороде.

Кейт услышала громкий хриплый звук, и ее воображение вырвалось на свободу. Она знала, что это значит, но все же не была готова к тому зрелищу, которое предстало перед ее глазами, когда вышла из заднего помещения, где зимой содержались животные.

Ее мать лежала на столе, где они обедали не более часа назад, а солдат в кольчуге и бело-голубой накидке навис над ней. Он стоял спиной к Кейт, но по резким движениям его бедер между раздвинутых ног ее матери, было очевидно, что он делал. Он предплечьем сдавил горло ее матери, чтобы та не могла говорить – и дышать.

Широко распахнутые глаза матери стали огромными от нового приступа паники, когда она заметила Кейт за его плечом. Кейт услышала беззвучную мольбу уходить, бежать и не оборачиваться, оставаться в безопасности, но не могла ей уступить. Мать была единственным человеком на свете, которого она любила. Кейт не могла позволить ей умереть.

Пальцы Кейт стиснули деревянный черенок, мышцы приготовившись напряглись. Уже не в первый раз она пожелала быть больше и сильнее. Она всегда была маленькой, но голод войны и английской оккупации сделали ее стройную фигуру тощей. Но Кейт тяжело работала, и вся плоть на ее костях была мышцами.

Взывая ко всем своим возможностям, Кейт высоко подняла тяпку и изо всех сил ударила солдата по голове. Но он, должно быть, почувствовал ее приближение и повернул голову, чтобы избежать удара по виску, на который она рассчитывала. Вместо этого железная тяпка стукнулась о сталь шлема, однако силы удара оказалось достаточно, чтобы он пошатнулся и слетел с матери, но, к сожалению, это не свалило его с ног.

Солдат выругался и повернулся к Кейт с выражением такой ярости и злобы, что она могла бы прожить тысячу жизней и никогда не забыть его искаженного гневом лица: темные, пустые глаза, острый хищный нос, тонкие усики и аккуратно подстриженная бородка. У него оказалось тонкое изящное лицо вельможи, а не широкая тяжелая физиономия бандита, как ожидала Кейт. Норманн, готова была спорить она. Может, не по рождению, но по крови. Но его утонченные черты не могли скрыть исходившего от него зла.

Он поносил ее и орал.

Ее мать плакала:

– Нет, Кэти, нет!

Не мешкая, Кейт снова подняла тяпку. Она была так сосредоточена на своем оружии, что не слышала, как с другого конца комнаты приблизились еще двое – солдаты, которых она не заметила, нанося удар по его плечу.

Солдат издал болезненный рык:

– Уберите от меня эту маленькую дрянь!

Один из солдат схватил Кейт за руку, другой выхватил у нее тяпку. Мерзавец, насиловавший ее мать, поднял руку в стальной рукавице и сильно ударил Кейт по лицу, прежде чем она успела отвернуться. Но она все же с удовлетворением отметила кровь, струившуюся по его руке. По крайней мере, ей удалось его ранить.

Ее мать закричала и рванулась к Кейт, пытаясь закрыть ее своим телом. В этот момент начался настоящий кошмар. Несколько мгновений, которые будут снова и снова повторятся в голове Кейт. Все произошло так быстро, но все же секунды текли как часы.

Уголком глаза Кейт заметила вспышку серебра, и злодей выхватил свой меч из болтавшихся на поясе ножен. Она открыла рот, чтобы закричать, чтобы предупредить, но было слишком поздно. Лезвие одним ужасным движением пронзило тело матери. Потрясение на лице женщины сменилось ужасом и болью, продолжавшейся, казалось, бесконечно долго.

– Люблю тебя… отец… прости… – Ее голос таял, она пошатнулась и упала на землю.

Кейт с первобытным криком вырвалась из державших ее рук, чтобы подхватить тело. Но второй солдат остановил ее прежде, чем она успела добраться до матери. Кейт дралась, как дикая кошка, но он оказался слишком силен.

– Что будем с ней делать, капитан? – спросил он монстра, только что зарезавшего единственного оставшегося у нее на свете человека.

Мерзавец нагнулся, чтобы вытереть свой меч о платье ее матери, оставляя кричащий красный след на светлой ткани.

– Прикончите безродную дрянь. Я бы попользовался ею, но мне нужна женщина, а не жалкий щенок в штанах. Найдите мне бабу, – приказал он первому солдату.

Схвативший Кейт человек потянулся за мечом. Он держал ее словно
Страница 3 из 23

тисками. Хотя она знала, что все безнадежно, но все же пиналась и кричала, пытаясь освободиться.

Капитан наблюдал за ней с хищной улыбкой на лице, явно наслаждаясь ее страхом.

– Погоди, – произнес он. – Я хочу, чтобы ничтожная соплячка поплатилась за то, на что осмелилась. Бросьте ее в старый колодец на улице. – Его улыбка стала шире, белые зубы оскалились, как у волка. – Пусть помучается, прежде чем сдохнет.

Прошла вечность. Кейт не знала сколько часов миновало. Когда она отправлялась на рыбалку, было утро, а небо потемнело уже довольно давно. Последние угли от устроенных солдатами пожаров давно догорели.

Все пропало. Ее мать. Малыш. Ее друзья. Ее дом. Остался только пепел и эта ужасная яма смерти.

Кейт сдалась и больше не пыталась выбраться. Хотя свобода была всего в шести драгоценных футах от нее, все уступы, за которые можно было зацепиться руками и ногами, рассыпались под ее весом. Она пыталась упереться спиной в стену, но ее ноги были недостаточно длинными, чтобы, растянувшись, взобраться наверх.

Усталая, замерзшая и промокшая, она понимала, что надо беречь силы. Кто-нибудь придет и спасет ее. Кто-нибудь ее найдет.

Но сколько еще пройдет времени?

Каждая минута в этой дыре была пыткой. Сердце учащенно забилось в груди. Кейт ненавидела темноту, а ледяной страх стал соратником ее горя.

«Здесь нечего бояться, Киска Кэт[2 - От англ. «cat» – кошка.]. Темнота не причинит тебе вреда».

Смеющийся голос – такой знакомый даже после стольких лет – всплыл из темноты словно призрак, преследующий ее жестокими воспоминаниями.

Что заставило ее вспомнить о нем сейчас? Отец, ее настоящий отец, который прогонял ее кошмары, когда она была ребенком, но который бросил ее, когда ей было всего пять лет. Он-то уж точно не придет за ней.

Из глаза покатилась слеза, и Кейт тут же смахнула ее рукой. Этот человек не заслуживает ее слез.

Глаза нестерпимо горели. Поначалу Кейт удавалось держать злость на привязи. Но на следующий вечер ярость вернулась. А на следующий – превратилась в панику, которая на следующий стала обидой. А на пятый обернулась самым ужасным чувством из всех – отчаянием.

Грегор Макгрегор созерцал обугленные руины деревни, его знаменитые черты были мрачны. За прошедший год войны он насмотрелся на всякие ужасы человечества, но это…

В горле образовался ком. Приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать содержимое желудка внутри. Его спутники – особенно Йен Маклин и Юэн Ламонт, которые были здесь меньше месяца назад, – кажется, тоже держались с трудом. Когда Маклин исчез за одним из сгоревших зданий, Грегор понял, что тот проиграл битву.

– Значит, это правда, – произнес Ламонт. – Черт возьми, все правда. Кто, дьявол подери, мог сотворить подобное? – Взгляд матерого следопыта был полон неверия и ужаса. – Все эти женщины и дети! – Его голос сорвался на разъяренный шепот: – Они убили их всех…

Ламонт отвернулся. Он, кажется, не ожидал ответа, да и Грегору было нечего ему сказать. Что тут можно ответить? Да, все было правдой. Обугленные тела, брошенные гнить на каждом пороге, не оставляли сомнений.

Часть ужаса сменилась яростью. Никогда, поклялся Грегор. Когда Брюс займет престол, такое никогда не повторится.

Полностью согласен с этим был и другой воин, Вождь Маклауд, предводитель тайного отряда короля элитных воинов, известных как Хайлендская гвардия. Он не покидал короля более чем на несколько часов за последние недели. Личный телохранитель, защитник, соратник, советник, Маклауд был всем для Роберта Брюса. И все же король послал своих самых доверенных людей проверить преданную деревню, давшую укрытие его людям после худшего поражения за весь недолгий период правления, наполненного несчастьями.

Бесстрашный западный горец, Вождь выругался, его каменное выражение обнажило редкий проблеск эмоций.

– На этот раз я хотел бы, чтобы наши информаторы ошиблись.

Грегор кивнул.

– Я тоже.

Гвардия прибыла, как только до них дошел шепот первых слухов о том, что англичане ополчились на деревню, оказавшую помощь бунтовщикам. Оставив временный лагерь в горах и лесах Голуэя, они проскакали больше сорока миль на восток через Дамрис в Лохмабен. Но у них не было ни одного шанса предотвратить произошедшую здесь бойню.

Как только Маклин возвратился к боевым товарищам, Маклауд повернулся к нему и его напарнику Ламонту. Стражники были двумя из нескольких людей, которым удалось уцелеть во время несчастья у Лох-Райан и найти здесь убежище.

– Никто не мог такого предвидеть. Это не ваша вина, ни одного из вас. Вы это понимаете?

Его голос звучал резко и властно, без всякой тени сострадания и убеждения. Ламонт и Маклин были воинами, они понимали приказы, а не воркование.

Несколько мгновений ни один из них не отвечал. Они переглянулись, затем Ламонт коротко кивнул, и его напарник через мгновение сделал то же самое.

– Хорошо, – сказал Маклауд. – Тогда давайте похороним людей как положено и вернемся к королю, чтобы сообщить, что мы обнаружили. Но не сомневайтесь, произошедшее здесь будет отомщено. – Он повернулся к Грегору: – Собери тела и принеси сюда. – Они стояли посреди обломков деревенской церкви, опознанной только по обрывкам веревки на теле священника. – Мы втроем будем копать.

Грегор кивнул и приступил к мрачной работе по сбору обгоревших останков мертвых.

«Кто-нибудь придет за мной…»

Кейт мечтала о рыцарях из рассказов трубадуров. О сильных прекрасных воинах на белых скакунах в сверкающих латах, ярких плащах, развевающихся на ветру знаменах, спешащих ей на помощь. О благородных рыцарях. Доблестных, отважных рыцарях. О рыцарях из детских сказок. В которые она когда-то верила. О таких рыцарях, как ее отец.

– Мой отец величайший рыцарь на всем белом свете! – хвастливо заявляла она детям, дразнившим ее незаконнорожденной.

– Ну и где теперь величайший рыцарь на всем белом свете, а, Кэти? – насмехались они.

«Не здесь».

Кейт очнулась мгновенно. Бредившая от голода и жажды, едва способная распрямиться из скрюченного положения, в котором провела бог знает сколько времени, она сперва удивилась звукам голосов. Она так долго и сильно молилась, что когда помощь наконец пришла, это показалось жестокой насмешкой воображения.

Но голоса становились все громче. Мужские голоса. Может, это снова английские солдаты? Они вернулись, чтобы мучить ее? Чтобы закончить то, что начали?

Кейт охватил панический страх, и сухие губы, уже раскрывшиеся, чтобы позвать на помощь, крепко сжались. Но потом она поняла, что должна попробовать. Если эти люди друзья, то это может быть ее единственным шансом на спасение. А если это англичане…

Может быть, они избавят ее от страданий.

Кейт открыла рот, чтобы позвать на помощь, но по какой-то злой, извращенной иронии голос застрял у нее в горле. Из глаз покатились слезы страха и отчаяния. Она хотела, чтобы голос звучал изо всех оставшихся сил. Но их хватило только на слабый шепот:

– Помогите! Пожалуйста, помогите мне! – Она заплакала от тщетности своих попыток, слезы катились вниз по щекам. – Помогите мне.

Господи, этого не может быть! Она сильная. Она не должна сдаваться! Она не хочет умирать.

Кейт подумала о матери, о братишке или сестренке, которых у нее не было шанса
Страница 4 из 23

узнать, о своих друзьях и людях, которых знала всю жизнь. Кто-то же должен о них помнить. Кто-то должен убедиться, что те, кто сотворил это, за все заплатят.

Она попыталась снова:

– Помогите! – На этот раз вышло погромче. Ненамного, но достаточно, чтобы придать ей бодрости.

Кейт села немного прямее, посмотрела вверх сквозь туннель из света и попробовала снова. И снова.

Ее попытки увенчались криком, голос, казалось, стал приближаться.

– Я думаю, там кто-то есть.

Это не было ее воображением. Кейт снова закричала, всхлипывая от надежды и страха одновременно. «Не уходите… Пожалуйста, только не уходите! Я здесь».

Собравшись с силами, она, пошатываясь, встала на ноги, держась за покрытые мхом камни, чтобы не упасть. Кейт посмотрела вверх и увидела появившуюся над головой тень. Над ней нависло смотрящее вниз мужское лицо.

Кейт пораженно вздохнула, заморгала. Почувствовала, как задрожали колени – и не от голода или измождения.

От этого лица. Самого прекрасного, которое ей доводилось видеть. Солнечный свет озарял его словно нимб, окутывая светло-каштановые волосы золотым блеском. Нос был прямым и резким, челюсть решительной, с небольшой ямочкой и не слишком квадратной, скулы резными и высокими, а его рот… рот был широким и полным соблазна. Глаза были светлыми – она не могла рассмотреть, голубыми или зелеными – глубоко посаженными под бровями, изогнутыми, как крылья ворона. Этот мужчина был идеален.

Господи боже, это не человек, а ангел!

А это означает…

«Я попала в рай».

Такой была последняя мысль Кейт, а после земля ушла у нее из-под ног.

– Она жива?

Низкий голос вернул Кейт в сознание. Она почувствовала, что парит в воздухе. Нет, что ее несут. Ее держали мужские руки. Сильные и надежные руки.

Он положил ее на землю. Слабое тепло его дыхания заставило Кейт распахнуть глаза.

Их взгляды встретились: ее и ангела.

– Ага. – Негромко сказал он, смахнув прядь спутанных волос с ее лба. – Она жива.

Доброта его голоса заставила сердце сжаться от эмоций. Кейт открыла рот, чтобы заговорить, но смогла только облизнуть пересохшие губы. В следующее мгновение к ее рту был поднесен мех, и первые драгоценные капли воды скользнули к иссохшему горлу. Кейт пила нетерпеливо, жадно, пока ангел бормотал, чтобы она не спешила или ей станет плохо.

Когда через минуту он убрал мех, она тщетно попыталась слабыми руками выхватить его обратно, но ангел прижал ее к своей груди, и божественное лицо его оказалось так близко. Зеленые. Его глаза были зелеными и обрамленными самыми роскошными густыми ресницами, которые ей доводилось видеть. Нечестно – даже для ангела.

«Жива?» Осознав его слова, Кейт нахмурилась.

– Но вы же ангел.

Сзади послышался звук, похожий на резкий смешок.

– У Ястреба появился повод для шуточек.

Ее ангел бросил сердитый взгляд в направлении говорившего человека, но с ней заговорил тихо и нежно:

– Ты жива, дитя. И в безопасности.

Воспоминания о произошедшем заставили Кейт вцепиться в него с вновь воскресшим ужасом. Прижавшись к его облаченной в кожу груди – очень твердой и широкой груди, – она огляделась, впервые увидев троих мужчин, стоявших рядом.

Кейт вздохнула и сжалась от страха: эти мужчины были огромными, облаченными в черные кожаные доспехи со стальными пластинами и в темные шлемы с наносниками (шлем ее спасителя лежал на земле рядом с ней, догадалась она), высоченными, крепкими воинами, и их внешний вид заставил ее задрожать. Хорошо, что Кейт не увидела их первыми, иначе решила бы, что умерла и попала гораздо южнее рая.

Кто они такие? Не англичане, поняла она по мягкому произношению своего спасителя. Она оглядела их снова и увидела темные накидки на их плечах. Горцы. Но на чьей они стороне? Горные кланы сражались на обеих сторонах: некоторые за Брюса, а некоторые, как Макдугаллы, против него, становясь вынужденными союзниками английского короля Эдуарда, самопровозглашенного Молота Шотландцев.

Вдруг эти люди с англичанами?

Спаситель, казалось, почувствовал ее страх.

– Все хорошо, малышка, мы не враги. Король Роберт послал нас на помощь, когда узнал, что англичане ополчились на вашу деревню за доброе отношение к его людям.

Помощь? Кейт сжала рот. Это из-за Брюса они оказались в таком положении. Это он во всем виноват.

Но будущий король Шотландии не совсем оставил их, поэтому и прислал сюда этих воинов. Однако это совсем не утешало, ведь люди Брюса пришли слишком поздно.

И их всего четверо! Сердце Кейт снова учащенно забилось, застучало в груди как барабан.

– Что, если они вернутся?

– Кто? – спросил он. – Кто это сделал, дитя?

По щекам заструились слезы, и из легких вырвался горький всхлип.

– Английские солдаты из замка. Люди графа Харфорда. Они…

Кейт зарыдала сильнее, вспомнив, что они натворили. Спаситель крепче прижал ее к груди, успокаивая добрыми словами, обещаниями, что все будет в порядке.

Но ничего уже не будет в порядке, никогда не будет. Ее матерь умерла, и у Кейт никого не осталось. Бессознательно ее пальцы сильнее вцепились в стальные мускулы руки «ангела». Кроме этого человека, который выглядит как ангел посланный Господом спасти ее от верной гибели, у Кейт никого нет. Пока он ее обнимает, у нее есть он. И Кейт не хотела его отпускать.

Грегор думал ему понадобится Робби Бойд (или, по крайней мере, сила его нескольких соратников-стражей), чтобы оторвать пальцы чертовой девчонки от свой руки, но со временем кроха так ослабла от рыданий, что отключилась, позволив ему помочь остальным завершить мрачное задание.

Но он внимательно следил за ней, после того как оставил завернутой в свой плащ возле лошадей. Малышка прошла через ад, он нашел ее, спас и чувствовал за нее странную ответственность. Странную потому, что это было совершенно незнакомое ощущение – чувствовать себя ответственным за женщину, пусть даже ребенка.

Но когда Грегор думал о том, через что девочке пришлось пройти, в нем пробуждался инстинкт защитника – инстинкт, о существовании которого он даже не знал.

Господи помилуй, сколько времени она провела в этой дьявольской яме? Четыре дня? Пять? Она чуть не умерла – и все еще могла умереть. Так долго без воды и пищи…

Грегор поморщился. Взрослому мужчине было бы тяжело пережить такое, не то что девчонке без лишнего мяса на костях. Ободранные от попыток выбраться наружу пальцы были свидетельством ее мучений и отчаянного желания спастись.

Он думал, что уже насмотрелся на все несправедливости, на которые способны англичане. Но кто может сотворить подобное с ребенком? Такая жестокость походила на суровую месть.

Грегор почти ничего не знал о девчонках, но у него было два младших брата, и этой малышке не могло быть больше двенадцати. Еще даже не девушка, совсем ребенок. Угол его рта изогнулся, когда он вспомнил штаны, которые с удивлением обнаружил под ее юбками, когда поднял девочку на плечо, чтобы вытащить из колодца.

Она почти ничего не весила, практически кожа да кости. Хрупкая, но с удивительной силой в тощих конечностях. Да, девчонка была бойцом, если уж смогла пережить такое.

Тишину нарушил Маклин, задав всех волнующий вопрос:

– Что мы будем с ней делать? Мы не можем забрать ее в лагерь. Это слишком опасно.

И это еще мягко сказано. Гвардия
Страница 5 из 23

вернулась в Шотландию меньше месяца назад, после того как полгода скрывалась на Западных островах. Армия Брюса выиграла лишь одну маленькую битву против англичан в Тамбени, и шотландцы снова были вынужденны бежать. После катастрофы у Лох-Райан, где погибли две трети всех людей Брюса, в армии осталось менее четырехсот человек.

Многим могло показаться, что война проиграна. Но те, кто так считал, просто не знали Роберта Брюса. Грегор будет бороться рядом с ним сколько потребуется, даже если они вдвоем останутся в живых.

– Она смогла рассказать что-нибудь полезное? – спросил Маклауд.

Грегор покачал головой.

– Ничего, о чем бы мы сами не догадались. Это были люди Харфорда. – Хотя Лохмабен был частью наследственных земель Брюса поместий Аннандейл, замок снова очутился в руках англичан, после того как был отвоеван Брюсом в прошлом году. Король Эдуард отдал его сэру Хамфри Де Богуну, лорду Харфорду, и граф с графиней (одной из дочерей короля Эдуарда) не так давно прибыли занять его. – Девчонка сильно потрясена, даже не смогла сказать, как ее зовут. Только все рыдала, что они убили ее мать и теперь она совсем одна.

Ламонт поморщился.

– Она видела смерть матери.

Грегор мрачно обернулся к нему.

– Да, похоже на то.

– Бедный ребенок, – сказал Маклин. – Она слишком молода, чтобы видеть такое.

На лице Маклауда появилось странное выражение. Грегору понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что это сострадание.

– Мне было десять, может, всего на пару лет меньше, чем ей, когда я стал свидетелем изнасилования и убийства своей матери. Я до сих пор помню каждую проклятую секунду.

Никто ни произнес не слова. Очевидно, Грегор был не единственный, кого поразили страдания малышки, они проникли под каменную броню одного из самых грозных воинов в Шотландии, а может, и на всем белом свете. До того как Маклауд женился в прошлом году на Кристине Фрейзер, Грегор понятия не имел, что Вождь Хайлендской гвардии способен улыбаться.

– Может, у нее поблизости есть родственники? – спросил Ламонт.

– Нет! – Раздался голос девчонки, и в следующее мгновение она кинулась к Грегору. Ее холодные окровавленные пальцы снова вцепились в его руку, сжимая еще сильнее, если такое было возможно. – Пожалуйста, не оставляйте меня здесь! Они найдут меня и убьют!

– Тише, – успокоил он, погладив ее по голове. – Никто не собирается тебя здесь оставлять. Но, может, есть место, куда тебя можно отвезти? Тетя? Дядя?

Она яростно затрясла головой.

– Нет у меня никого. Мама – моя единственная семья.

Грегор не стал ее поправлять.

– Как насчет твоего отца?

Ее лицо помрачнело.

– Он умер. – По ее тону Грегор понял, что воспоминания были не из приятных. – У Метвена.

Одно из многих несчастий, выпавших на долю Брюса и его людей в прошлом году.

– Как тебя зовут, малышка?

Она помедлила.

– Катерина.

– А как дальше?

Снова пауза.

– Киркпатрик.

Достаточно обыкновенное имя для клана в этих краях.

– А братья или сестры у тебя есть, Катерина? – Когда ее лицо почернело от горя, Грегор понял, что зря задал этот вопрос.

– Мама была на восьмом месяце беременности. Он… обижал ее. Я должна была попытаться его остановить.

Догадавшись, как именно «обижали» ее мать, Грегор почувствовал закипающую внутри ярость. Больные ублюдки! Он обхватил девочку крепче, хотя понимал, что никак не сможет унять ее боль.

– Я ударила его тяпкой, но промахнулась, и тогда он… – В огромных карих глазах, выделявшихся на худом бледном лице, заблестели слезы. Она была симпатичной малышкой (даже под слоем грязи), с широким ртом, слегка вздернутым носом, острым подбородком, темными волосами и глазами. – Он убил ее. Это моя вина. Он убил ее из-за меня.

Голос Грегора стал жестким, он потряс девочку за плечи, заставляя слушать себя.

– Это не твоя вина! – сказал он не терпящим возражений голосом, совсем как Маклауд говорил с Маклином и Ламонтом. – Ты сражалась и дала ей шанс, которого никто в деревне больше не дал.

– Но я оказалась недостаточно сильной.

– Ты оказалась достаточно сильной, чтобы попытаться, и именно это имеет значение. Битва заключается не только в физической силе. Быстрота и понимание, куда нанести удар, могут компенсировать силу мускулов.

Она посмотрела на него скептически.

– Но я девушка.

Грегор недоверчиво поддел:

– Должно быть, штаны ввели меня в заблуждение.

Ее щеки стали огненно-пунцовыми.

– Я просто ношу их иногда, чтобы было проще передвигаться. – Она помедлила и взглянула на него. – Вы действительно думаете, что я могу научиться защищать себя?

Он кивнул, угадав направление ее мыслей: чтобы не позволить сделать с собой то, что сделали с ее матерью.

– Я в этом уверен.

Темные брови сошлись на переносице, и рот крепко сжался в странно яростном выражении.

– Тогда я всему научусь. Вы меня научите?

Вот черт. Грегор обернулся к своим спутникам за помощью, но они одарили его взглядами, говорившими, что он сам в это впутался.

– Пожалуйста, – просила Катерина. – Возьмите меня с собой! Мне больше некуда пойти.

Она смотрела на Грегора с такой надеждой во взгляде, что ему инстинктивно захотелось отвернуться. Никому не стоит возлагать на него свои надежды.

Должно же быть место, куда можно отвезти эту девочку. Может, церковь? Или, возможно, приют для найденышей в Дамрис?

Но что-то в нем восставало против этой идеи. Что с ней станет? Кто защитит юную девочку? И что произойдет, когда она перестанет быть столь юной?

«Тебя это не касается. Это не твоя ответственность».

Грегор скривился. Это, конечно, так, но он не мог заставить себя отвернуться. Что бы там не говорил Маклауд, все они несли часть ответственности за эту малышку и остальных жителей деревни.

Грегор еще подумает, куда может ее отвезти. Куда-то, где о ней позаботятся, где ее полюбят. Его мать всегда мечтала о дочери. С тех пор как погиб его отец и двое старших братьев, она осталась совершенно одинокой. Он знал, что его добросердечная мать только посмотрит на девочку, услышит ее историю и тут же растает.

– Пожалуйста, – произнесла малышка с таким отчаянием, что у Грегора защемило сердце.

И хотя все инстинкты кричали, что он совершает ошибку, Грегор не внял предупреждению.

– Мой дом находится в Роро, недалеко от Лох-Тей в горах. Можешь остаться там с моей матерью, если хочешь. Там ты будешь в безопасности.

Одного взгляда на ее лице – смеси восхищения и любви – было достаточно, чтобы он тут же пожалел о любом порыве, заставившем его сделать это предложение. Но было слишком поздно.

– Вы это серьезно? Вы заберете меня с собой? – Катерина прижалась к груди спасителя и обхватила его руками. – Спасибо, спасибо, спасибо!

Черт подери, что он такое натворил?

Грегор посмотрел поверх темной головы, едва доходившей ему до середины груди, и увидел, как за ними наблюдают его друзья, с трудом сдерживая смех, даже Маклауд.

– Разбивает сердца повсюду, куда бы ни направился, – сказал Маклин Ламонту со смехом. – Похоже, ты одержал очередную победу, Макгрегор. Хотя эта слишком молода даже для тебя. Полагаю, это проклятие смазливого лица.

– Пошел ты… – Помня о девчонке, Грегор проглотил окончание своего обычного ответа и просто одарил Маклина убийственным взглядом. Это было вовсе не
Страница 6 из 23

смешно. Особенно учитывая, что, как подозревал Грегор, это могло оказаться правдой.

И во что он впутался?

Глава 1

6 декабря 1312 года Замок Бервик, Английские топи

«Со мной все в порядке».

Грегор натянул тетиву и отпустил ее. Один выстрел. Одна смерть. Он не промахнется.

Не промахнулся. Солдат застыл, парализованный шоком, когда стрела Грегора пронзила узкую полосу кожи между его глаз – одно из немногих мест, незащищенных кольчугой и стальным круглым шлемом, который предпочитали солдаты. Старый норманнский шлем с наносником, который носили хайлендские гвардейцы, сослужил бы ему лучшую службу. Но даже со столь близкого расстояния – Грегор был не более чем в тридцати ярдах – попадание в такую крошечную цель требовало навыка. Навыка, которым обладал только лучший лучник в Шотландии.

Спустя мгновение облаченное в кольчугу тело англичанина свалилось на землю как срубленное дерево. Прежде чем он коснулся поверхности земли, на бастионе появилась следующая цель. Грегор быстро прицелился и выстрелил. Он не отвлекался на раздумье, его движения были ловкими и отточенными, как у хорошо настроенного военного оружия. Но за холодным, непринужденным выражением его лица скрывались напряженная сосредоточенность и концентрация. Все рассчитывают на него, но под напряжением Грегор Макгрегор работает лучше всего.

Обычно.

И снова второй солдат упал, когда стрела нашла свою цель.

Практически за семь лет, проведенных Грегором среди элитной Хайлендской гвардии Брюса, не нашлось больше никого, кто справлялся бы с устранением ключевых мишеней перед наступлением лучше него. Мишеней. Именно так и следует о них думать. Это всего лишь препятствия между Грегором и его целью, которые должны быть устранены. А за последние семь лет препятствий было предостаточно.

У шотландцев имелись достижения – реальные достижения, – и победа над англичанами, которую большинство считали недостижимой, становилась на дюйм реальнее. Со времен возвращения в Шотландию с Западных островов, куда Брюсу и его людям пришлось бежать шесть лет назад, король делал постоянные успехи в войне за свободу своего королевства. Он победил собственных крестьян, чтобы овладеть контролем над севером, Робби Бойд вместе с Джеймсом Дугласом и Томасом Рэндольфом крепко держали в руках беззаконный приграничный регион, а отдаленное бывшее кельтское королевство Голуэй почти пало перед единственным выжившим братом короля Эдвардом Брюсом.

На шотландских землях оставались только отдельные английские гарнизоны, и один за другим они тоже уступали Брюсу. Но ни один из них не был так важен, как замок Бервик. Неприступный бастион, занимаемый то шотландцами, то англичанами, за годы войны настрадался более чем достаточно и во время предыдущей кампании служил штаб-квартирой английского короля. Его захват приблизит шотландцев на один шаг – один огромный шаг – к победе. Но без осадных орудий Брюсу и его воинам приходилось прибегать к более изобретательным методам. Таким, как абордажные крючья и веревочные лестницы, которые соратники Грегора собирались закинуть наверх, как только он очистит стены от врагов.

Грегор вглядывался в темноту, внимательно осматривая стену, его пульс был медленным и ровным. Эту секцию стены патрулировали трое солдат. Куда подевался третий?

Наконец! Когда солдат появился из тени помещения для охраны, Грегор мгновенно пустил стрелу. Тот упал на землю прежде, чем успел понять, что произошло.

Раз, два, три – и все готово. Цели устранены.

Грегор никогда не промахивался и именно поэтому был так ценен. Хайлендская гвардия действовала скрытно и не могла рисковать отклонившейся стрелой или несмертельным ранением, иначе у врага появится шанс поднять тревогу. Успех Брюса зависит от внезапности. А Грегор сделает все, что потребуется, чтобы увидеть, как Брюс навсегда воцарится на шотландском троне.

Только на этот раз он промазал. Грегор нервно подавил ругательство. Третья стрела попала солдату в глаз, а не между ними. Для всех остальных это может и не имеет значения – смерть есть смерть – но не для него. Для него это был промах.

И это не в первый раз. За последние несколько недель – даже месяцев – Грегор не раз отклонялся на дюйм.

«Ничего страшного, – убеждал он себя. – Просто неудачный период. Это со всеми случается».

Со всеми, кроме него. Грегор не может позволить себе промах. Слишком многое зависит от этого. Король рассчитывает на него. И крошечные просчеты беспокоили стрелка больше, чем он желал признавать.

Грегор бросил взгляд на стену, прежде чем рукой подать сигнал остальным, что путь свободен. Оставив свои позиции в тени речного берега, пятеро мужчин прокрались к Белой стене. Хайлендская гвардия – ударный отряд. Люди, выбранные лично Брюсом, чтобы первыми перебраться через стену, открыть ворота изнутри и впустить остальных воинов. В дополнение к Грегору и его соратникам Страннику Артуру Кэмпбеллу, Змею Лахлану Макруайри и Ястребу Эрику Максорли Брюс оказал честь захватить замок Бервик Черному Джеймсу Дугласу.

Это была самая смелая – и опасная – на сегодняшний день попытка захватить замок хитростью. Две каменные сторожевые башни на берегу реки Твид были связаны с основными укреплениями на холме крутой извилистой стеной с подходящим названием «Сломанная шея». Так что стена и нижние башни были только первым испытанием, затем им придется забраться на «Сломанную шею» и захватить верхнюю сторожевую башню, прежде чем англичане поймут, что происходит.

Их задачу сильно облегчит использование остроумной лестницы. Сэр Джеймс Дуглас или сэр Томас Рэндольф (добродушное соперничество между этими двумя за звание самого доверенного рыцаря короля уже стало легендой, и они часто оспаривали заслуги последней эскапады) придумал оснастить железными абордажными крючьями веревочную лестницу с деревянными ступеньками. Она была достаточно легкой, чтобы ее можно было нести вдвоем, и ее было гораздо легче спрятать, чем обычные деревянные лестницы, используемые для преодоления стен. Это будет их первая попытка использовать такое приспособление.

Грегор осматривал нависающее укрепление на предмет появления новых солдат, пока Кэмпбелл и Максорли, у которого, как у моряка, было предостаточно опыта обращения с крючьями, забрасывали крючья через стену и закрепляли лестницу. Со своими сверхъестественными способностями свирепого вождя с Островов исчезать и появляться из тени Макруайри пойдет первым, затем Грегор найдет позицию на стене, чтобы следить за периметром и при необходимости избавляться от нежданных проблем, пока остальные будут взбираться по лестнице.

Наблюдение было второй задачей Грегора. Его долг – устранять препятствия.

Первая часть миссии прошла гладко – слишком гладко, – что всегда заставляло Грегора нервничать. Он был на слишком многих заданиях и знал: что-нибудь всегда идет не так.

Но лестницы сработали лучше, чем они могли рассчитывать. Не прошло и пяти минут, как Грегор занял позицию на стене, откуда мог видеть обе сторожевые башни, а остальные воины преодолели стену и приземлились рядом с ним. В легком кожаном облачении, зачерненных шлемах с наносниками и вымазанной сажей кожей они растворились в
Страница 7 из 23

безлунной ночи. Осмотрев периметр еще раз, Грегор махнул рукой.

Мужчины рассредоточились. Макруайри и Максорли направились к помещению охраны, ведущему на «Сломанную шею», а Дуглас и Кэмпбелл двинулись вниз по лестнице к нижней башне, чтобы открыть ворота для вылазки к морю, где остальные воины – пятьдесят человек, учитывая размеры Бервика, – должны их ждать.

Грегор не отрывал взгляд от стены, готовый при необходимости пустить новую стрелу, зная, что несколько следующих минут будут самыми опасными. Если их обнаружат сейчас, пятеро воинов окажутся крайне уязвимыми: посреди замка, где некуда бежать, окруженные двумя башнями спящих солдат. Необходимо было действовать тихо, пока башни не будут захвачены, а ворота – открыты.

Уши Грегора насторожил слабый звук. Его взгляд метнулся ко второй сторожевой башне, до которой Макруайри и Максорли оставалось всего несколько футов. Его соратники тоже услышали тихий щелкающий звук и замерли на месте.

Стрела Грегора была наготове. Он оттянул тетиву, приготовившись отпустить ее при первом проблеске белков глаз появившегося из тени человека.

Топ, топ, топ.

Черт подери, это не похоже на человеческие шаги. Это похоже на…

«Собака!»

Мгновение спустя тощий терьер – его голова возвышалась над землей не больше чем на фут – двинулся из тени в направлении двух воинов. Он, вероятно, рыскал по замку в поисках крыс, услышал что-то и решил пойти посмотреть.

Взгляд Грегора был зафиксирован на уровне роста обычного человека, и ему потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться. Вот ведь черт! Существо было таким уродливым, что казалось почти симпатичным.

Собака резко остановилась. Она стояла примерно в дюжине футов от Максорли и Макруайри и была для Грегора отличной мишенью, попасть в которую он мог бы и с закрытыми глазами. Но он не мог. Он смотрел на это жалкое подобие собаки и медлил.

Животное, кажется, передумало приближаться к двоим угрожающе выглядевшим воинам, доказывая, что оно умнее, чем предполагала его полуголодная несчастная наружность. Словно потеряв интерес, собака начала отворачиваться, когда что-то блеснуло в лунном свете.

Лезвие кинжала Макруайри.

Собака бросилась в тень караульной, словно увидела привидение, испустив напоследок поток испуганного тявканья.

О господи! Собака, может, и маленькая, но в тишине ночного воздуха истошный высокий лай прозвучал как раскат грома. Эффект был тот же – катастрофа.

Грегор пустил стрелу, но было уже поздно – собака исчезла в тени. А английские солдаты толпой повалили наружу посмотреть, в чем дело.

Безмолвный спящий замок превратился в осиное гнездо. И гвардейцы застряли внутри.

Грегор выругался, понимая, что собака стоила им не только шанса на внезапность, но и шанса захватить замок, – им будет теперь чертовски трудно выбраться оттуда живыми.

Но будь он проклят, если позволит друзьям погибнуть из-за своей ошибки! Выхватив меч, Грегор повернулся к несущимся на него солдатам и прокричал слова, которые наводили страх на весь белый свет. Боевой клич Хайлендской гвардии: «Airson an Le?mhann!»

За Льва!

Король Роберт Брюс сидел за большим столом, занимавшим бо?льшую часть маленького эркера главного зала замка Дунстафнаг, и без всякого выражения смотрел на троих воинов.

Почему, черт подери, Грегор чувствовал себя как провинившийся юнец? Брюс ему не отец – король был всего на семь лет старше, – но Грегор терпеть не мог неудач, и необходимость объясняться с человеком, подвести которого хотел меньше всего, только усугубляла дело. Он доверял Роберту Брюсу больше чем кому бы то ни было и станет сражаться до последнего вздоха, чтобы увидеть его на троне.

И они оказались бы гораздо ближе к осуществлению этой цели, если бы не его ошибка.

Проклятая собака! Они упустили шанс захватить один из наиболее важных замков на топях, потому что лучший лучник Шотландии колебался застрелить маленькую блохастую дворнягу.

Элитные воины не промахиваются и уж точно не колеблются. Даже неделю спустя Грегор по-прежнему был зол на себя. Он был в ярости, да, но это было не самое худшее. Хуже всего оказалось то, что, после того как им с трудом – с огромным трудом – удалось бежать из осиного гнезда, разбуженного проклятой собакой, через несколько дней они снова чуть не попались из-за Грегора в деревне. Или скорее чуть не попались из-за его проклятой физиономии.

Король наконец заговорил:

– Мы потеряли лучшую возможность отвоевать у англичан один из наиболее значительных замков на топях из-за собаки?

Максорли поморщился.

– Да. Сказать по правде, не совсем из-за собаки, но ее лай мог и мертвого из могилы поднять.

– Нам просто сильно не повезло, вот и все, – вставил Макруайри.

Если Грегор и нуждался в лишних подтверждениях своей ошибки, то факт, что такой язвительный мерзавец как Лахлан Макруайри пытался его прикрыть, говорил о многом.

– Я не думал, что кто-то из вас может стать жертвой невезения, – произнес король, изогнув рот в усмешке.

– Это не невезение, – поправил Грегор. – Это я виноват. Я не решался.

Брюс поднял бровь.

– Выстрелить в собаку?

Грегор стиснул зубы, внутри все горело от унижения. Он – элитный воин, лучший из лучших, он не должен совершать подобных ошибок. Он никогда не совершал подобных ошибок. Брюс рассчитывает на него. Но, черт подери, это случилось, и это стоило им всего.

Грегор решительно встретил взгляд короля.

– Да.

– В его защиту, сэр, скажу, что это был довольно симпатичный паршивец, – добавил Максорли с ухмылкой. – И мы выяснили одну очень важную деталь.

– И что же это? – подозрительно осведомился король, ожидая подвоха.

– Слухи ошибаются: Стрела не только разбивает сердца, но и сам им обладает.

– Отвали, Ястреб! – выдохнул Грегор.

Но проклятый пират все ухмылялся.

Король, казалось, тоже сдерживал смешок. Репутация Грегора была всем хорошо известна. Но раз женщинам так нравится вешаться ему на шею из-за такой глупости, как внешность, то почему он должен их останавливать? Грегор и не собирался чувствовать себя виноватым за отсутствие взаимных чувств.

– И других проблем не было? Кэмпбелл и Дуглас доложили, что им удалось держать англичан достаточно долго, чтобы открыть ворота и сбежать. Но они опасались, что вы можете оказаться в ловушке.

Именно так все и вышло, но с присущим горцам даром все преуменьшать Макруайри просто сказал:

– Ничего, с чем мы бы не справились, сир.

Роберт Брюс получил корону не за глупость. Он сощурился на человека, бывшего когда-то одним из самых страшных пиратов на Западных островах.

– Однако вам троим на обратный путь потребовалась неделя. Мой лучший моряк хромает, лучник не может поднять руки, а твои ребра перевязаны, словно у мумии.

– Я же не сказал, что проблем вообще не было, – увильнул Макруайри. – Я сказал, что не было ничего, с чем бы мы не могли справиться.

– Мне кажется, ты слишком много времени провел рядом с моей милой свояченицей, Змей, и начинаешь говорить как чертов законник!

Джанет Мара, сестра первой жены Брюса, была замужем за Юэном Ламонтом, а эта девчонка могла заговорить до умопомрачения кого угодно.

Грегор стремительно терял терпение. Позорное пятно от провала не может быть хуже выгораживаний соратников.

Он вышел
Страница 8 из 23

вперед и коротко изложил, как они отправились за Кэмпбеллом и Дугласом, опасаясь, что тех схватили, а вместо этого сами попали в окружение. Им удалось с боем прорваться через три десятка солдат, но его ранили мечом в руку, Макруайри сломал несколько ребер, когда его ударили молотом, а стрела попала в ногу Максорли, когда они удирали из замка. Из-за того, что остальным пришлось бежать, оставив их без лошадей, с англичанами на хвосте и истекающей кровью ногой Максорли, они решили, что будет лучше залечь в безопасном месте в деревне, пока англичане не бросят свои поиски.

– План неплохой, – сказал король, кивнув.

Грегор сдержал гримасу.

– Так оно и было.

– Но?

Черт, собственные зубы не так больно выдирать! – Но о нашем присутствии стало известно, и англичане окружили коттедж, где мы скрывались. К счастью, прежние постояльцы вырыли яму под полом, чтобы хранить припасы на зиму, и мы спрятались там, пока солдаты искали.

– Должно быть, вам было не слишком удобно.

Это еще слабо сказано. Трое широкоплечих, хорошо за шесть футов ростом воинов, стиснутые в пространстве не больше чем пять на пять футов почти целый час, – это был ад.

– Хорошо, что мой кузен так приятно пахнет от всех этих ванн, – сказал Максорли, намекая на всем известную тягу Макруайри к чистоте. – Все пространство благоухало, словно розы.

Макруайри одарил кузена холодным, я-воткну-тебе-нож-в-спину-когда-ты-меньше-всего-это-ожидаешь, взглядом, за который он и получил свое боевое прозвище Змей.

– Вам чертовски повезло, что вас не схватили, – сказал Брюс.

Никто с ним не спорил.

Король откинулся в кресле и в задумчивости скрестил руки.

– А кто-нибудь собирается рассказать мне, как стало известно о вашем присутствии в деревне?

Грегор, не оборачиваясь, понял, что Максорли едва сдерживает смех и умирает от желания бросить какую-нибудь колкость – особенно учитывая, что это была одна из его любимых тем для шуток. Странно, что за семь лет она ему не надоела.

Рот Стрелы сжался в суровую линию:

– Похоже, дочка фермера не смогла удержать язык за зубами и решила сообщить нескольким подружкам, где мы скрываемся.

– Нескольким? – произнес Максорли. – Предприимчивая девица продала больше дюжины билетов за возможность поглазеть на «самого красивого мужчину, которого ей доводилось видеть», – прибавил он нараспев мечтательным голосом шестнадцатилетней девчонки, от которого Грегору захотелось двинуть кулаком по его широкой ухмылке.

– Билеты? – спросил Брюс недоверчиво. – Ты ведь это несерьезно?

Макруайри кивнул, усмехаясь:

– Ага, полпенни за штуку. И все эти годы нам удавалось глядеть на него совершенно бесплатно.

Грегор стрельнул в него взглядом. Теперь и Макруайри будит шутить? Господи, ад и вправду замерз!

– А я говорил тебе не снимать шлем, – сказал Максорли, по-прежнему ухмыляясь.

– Все три дня? – раздраженно ответил Грегор, запустив в волосы пальцы.

Все это чертовски нелепо. Столько проблем из-за этого проклятого лица!

Хотя, надо признаться, бывали времена, когда оно не всегда было проклятьем – прошлой ночью в таверне, например, с той хорошенькой резвой служанкой, которая залезла к нему в постель. Однако как можно воевать с таким лицом?

Хоть раз Грегор хотел бы встретить женщину, которая, бросив на него один только взгляд, не клялась бы ему в вечной любви. И он хотел отыскать такую не среди жен своих соратников.

Грегор молча выслушал, как Максорли и Макруайри обменялись еще парой шуток по поводу его внешности. Когда они закончили, даже король зафыркал.

Ага, это чертовски уморительно! Наверно, есть на этом свете вещи и похуже, чем вешающиеся на тебя женщины, но иногда их чрезмерное внимание сильно надоедало.

Через мгновение Брюс стал серьезным.

– И сколько, по-вашему, пройдет времени, прежде чем кто-нибудь совместит «самого красивого мужчину» из числа нападавших на Бервик со знаменитым лучником Грегором Макгрегором, «самым красивым мужчиной Шотландии»?

Грегор снова скривился. Черт, как он ненавидит это прозвище!

– Я не знаю, сир.

То, что теперь его анонимность среди Хайлендских гвардейцев была поставлена под удар, оказалось худшим фиаско в деревне. Они до сих пор оправлялись от предательства Алекса Сетона, переметнувшегося к врагу. Он предал их всех. Господи, помоги этому вероломному мерзавцу, если он встретится хоть с одним из бывших соратников во время битвы. И, хотя Робби Бойд был уверен, что Алекс раскроет англичанам их личности, пока этого не произошло. Но теперь Грегор точно знал, что это только вопрос времени.

Анонимность стала для Грегора одной из причин присоединиться к Хайлендской гвардии. Это маска, дарующая свободу. Стрела заработает себе имя мечом или скорее луком, и ничем иным. Не было никаких отвлекающих моментов как на Играх горцев. Никаких доброжелательных родственников вроде дядюшки Малкольма, главы клана, советовавшего Грегору помочь семье, женившись на одной из женщин, мечтавших заполучить его в мужья. Стрела победит англичан, поможет человеку, бывшему для него больше, чем отцом, заполучить свой трон, и по-своему выполнит долг перед кланом. Только делами и умением.

– И я не знаю, – произнес король. – Но думаю, тебе лучше будет какое-то время оставаться в тени. – Грегор начал возражать, но Брюс прервал его: – Всего на несколько недель. Все равно скоро Рождество. Я пошлю за тобой, когда мы будем готовы к захвату Перта. – Король собирался начать осаду замка Перт в начале января. Он ободряюще улыбнулся. – Господь свидетель, нам всем нужно немного передохнуть. Несколько недель, чтобы расслабиться и прочистить головы. После вас ждет очень трудное задание.

Слова предназначались всем, но Грегор чувствовал, что Брюс в первую очередь обращается к нему. Король знал, что в последнее время у Стрелы появились проблемы, и решил, что воину необходим перерыв. Грегор подвел его. От стыда сжимались внутренности, но он был в состоянии лишь кивнуть.

– Кроме того, – Брюс передал ему сложенный лист пергамента, – это пришло от твоего брата несколько дней назад.

Грегор испустил стон благоговейного ужаса, глядя на записку так, словно она заражена чумой. Черт бы все побрал, что она натворила на этот раз?

Он нерешительно взял письмо, не испытывая никакого желания его читать. Грегор был не слишком образован, но его младший брат Джон предназначался для церкви до того, как двое старших братьев погибли, и умел отлично читать и писать. Стрела понял только часть письма, но этого было достаточно, чтобы увидеть короткое сообщение: «Возвращайся как только сможешь. Чрезвычайное происшествие».

Записка заставила Грегора выругаться.

– Проблемы? – невинно осведомился Брюс.

– Кажется, мне необходимо отправиться домой.

– Что-то случилось, Стрела? Только не говори мне, что твои золотые крылья наконец поблекли в обожающих глазах твоей воспитанницы? – произнес Максорли, как и король, догадавшись, что вызвало ругательство.

– Она не моя воспитанница, осел! – Стрела проигнорировал намек на то, как девчонка приняла его за ангела. Спасибо Господу за Хелен Маккей. Пока она не появилась и придумала ему прозвище, Максорли дразнил его ангелом.

– Тогда кто же она? – спросил Макруайри.

Черт, если бы он знал. Мегера?
Страница 9 из 23

Наказание? Посланное Господом испытание его рассудка? Девчонка вечно влипала в какие-нибудь неприятности. С того момента как Грегор привез ее домой, она была причиной всех несчастий.

Как в тот раз, когда она, переодевшись мальчишкой, отправилась на местный турнир лучников и обошла всех местных парней, практически вызвав бунт. Черт подери, а ведь в этом Стрела сам виноват. Но он никак не думал, что малышка воспримет его уроки с таким энтузиазмом! Джон, который обучал ее, говорил, что девочка лучше некоторых мужчин. Братец, конечно, преувеличивал, ведь она только девчонка – и не слишком крупная к тому же.

Но его первое впечатление о ней много лет назад оказалось верным. Девчонка была с характером. Настоящий боец. Еще она была упряма, горда, своевольна, самоуверенна и любила распоряжаться. Она собрала в себе все качества мужчины, а не юной девушки.

Но на нее было сложно злиться. Она была вовсе не красавицей, но в своем роде очень симпатичной. Пока не начинала улыбаться. Когда она улыбалась, то становилась дьявольски привлекательной.

А еще она обожала Грегора. От чего он чувствовал себя чертовски неудобно. Особенно в последнее время, когда она подросла. Она стала… отвлекать. И именно от этого Стреле надо было избавляться.

– Ну и когда мы встретимся с этой малышкой? – спросил Брюс.

«Теперь не такой уж и малышкой», – тяжко вспомнил Грегор. В последний раз когда он был дома – в прошлом году, тогда умерла его мать – этот факт дошел до него весьма постыдным способом: Кейт разрыдалась и каким-то образом очутилась у него на руках. И у него на коленях.

– Как ее зовут? Катерина?

Грегор кивнул, удивленный, что король помнит ее имя. Шесть лет назад, когда они вернулись в лагерь, оставив девочку с его матерью, Брюс был в ужасе от того, что произошло с жителями деревни. Он, как и все они, был глубоко тронут трагедией малышки и принял в ней личное участие.

– Да, Катерина Киркпатрик. – Хотя мать звала ее Кейт.

– И сколько ей теперь? – спросил Брюс.

Грегор пожал плечами.

– Семнадцать или восемнадцать.

– Черт, Стрела, – сказал Макруайри. – Если ты так хочешь от нее избавиться, почему бы тебе не подыскать ей мужа?

Если бы этот тип не был таким злобным ублюдком, Грегор бы его обнял. Ну разумеется! Замужество! И почему это раньше не пришло ему в голову?

Есть только одна проблема: где найти такого болвана, который согласится ее взять?

Глава 2

Динлион, Роро, Пертшир, Шотландское нагорье

На этот раз, когда Грегор вернется домой, Кейт будет готова. Она больше не собирается быть терпеливой.

Как делала каждый день всю неделю, с тех пор как Джон отправил письмо, она нарядилась особенно старательно. Учитывая, что обычно она вообще не старалась, это было исключительной мерой. По-мальчишески короткие, чуть ниже плеч, темные волосы, обычно завязанные сзади кожаным ремешком или тем, что окажется под рукой, были расчесаны бессчетное количество раз, пока не стали блестящими, словно красное дерево, и свободно ниспадали по плечам.

Простая золотая диадема, подаренная Кейт леди Марион, прежде чем та слегла с лихорадкой, была водружена на голову и удерживала прозрачную розовую вуаль, которая покрывала – но не прятала – темные локоны. Волосы были одной из ее лучших черт, а ей пригодится любое преимущество.

Кейт не нужно щипать свои щеки, как это делали некоторые девушки, ее были достаточно румяными, так как она проводила много времени на свежем воздухе. Губы тоже не нуждались ни в какой краске, они от природы были яркого, темно-красного цвета.

Она наморщилась. К сожалению, с веснушками ничего нельзя было поделать. Кейт говорила себе, что они добавляют характера, но ей так никогда и не удалось убедить в этом свою мать или леди Марион.

Девушка отступила от зеркала, извлеченного со дна одного из сундуков леди Марион, приподняла темно-розовые бархатные юбки своего платья и нервно прикусила губу, не зная, как оценить свои попытки. Она была неуверенна насчет цвета – ей никогда не нравился розовый, но леди Марион настаивала, что ей этот цвет к лицу. И действительно, кажется, он выгодно подчеркивает ее черты. На покупке этого платья леди Марион настояла два года назад, на восемнадцатый день ангела Кейт.

– Ты теперь леди, милая, – сказала пожилая женщина с любящей улыбкой. – Тебе нужно по крайней мере несколько приличных платьев.

Для леди Марион это было так важно, что Кейт не смогла возразить, но надеть их все не представлялось возможности. Откровенно говоря, в таких роскошных вещах она чувствовала себя довольно глупо. Словно она претворялась тем, кем на самом деле не является.

Отец однажды подарил Кейт красивое платье. В нем она чувствовала себя принцессой. Но когда он ушел, она засунула его под кровать и больше никогда не доставала.

Ее сердце сжалось от тоски, которую она не желала признавать. Она не леди, кем бы там ни был ее отец.

Ее внимание вернулось к незнакомой женщине в зеркале.

– Мужчины хотят, чтобы женщина вела себя как женщина, милая. – Голос ее матери переплетался в памяти с голосом леди Марион – в какой-то степени они были для нее одним целым. Обе нежные, милые леди. Кейт на них ни капельки не похожа.

Она самоуверенно выпятила подбородок. Она будет мягкой и женственной, как бы трудно для нее это ни оказалось. Но всемилостивый боже, почему быть леди так чертовски неудобно?

Кейт потянула ткань вокруг корсажа, стараясь поднять его выше. Два года прибавили непривычных выпуклостей к определенным частям ее тела, и платье стало туговато в лифе. Но поскольку таков был фасон, Кейт надеялась, что никто не заметит.

Ей пришлось отказаться от штанов под юбками, когда леди Марион чуть в обморок не упала, увидев их впервые. Однако Кейт по-прежнему отказывалась носить обувь летом – надевала ее только зимой. К тому же простой наряд деревенского парня был самым удобным для тренировок.

Кейт только закончила свой критический осмотр, когда дверь позади нее распахнулась. Решив, что это Этти, которая собиралась помочь ей с волосами и вуалью, но потом оказалась занята успокоениями плачущей (вообще-то визжащей), Кейт даже не повернулась. И только когда тишина стала слишком явной, она оглянулась и увидела, что это вовсе не горничная, а Джон. Он таращился на нее, разинув рот, со слегка ошеломленным выражением на лице.

Кейт нахмурилась. И что с ним такое?

Она неожиданно побледнела, сердце учащенно забилось, скорее даже бросилось вскачь.

– Он уже здесь?

Джон, казалось, ее не слышал.

– Ты очень… ты очень красивая.

Несмотря на нелестную степень удивления в его голосе, на щеках Кейт разлился румянец, и она улыбнулась с неприкрытым удовольствием. Кейт не притязала на звание настоящей красавицы, но восхищение в глазах Джона было неподдельным. И это предало ей уверенности, столь необходимой, хотя она этого и не осознавала до настоящего момента.

Кейт никогда не сомневалась в своей привлекательности – она нравилась мужчинам. Сказать по правде, среди ее друзей было больше мужчин, чем женщин. Но они относились к ней как к любимой младшей сестренке, а она совсем не хотела, чтобы Грегор думал о ней так.

Она решительно настроилась добиться того, чтобы в этот раз он увидел в ней желанную женщину. Разумеется, Кейт и в прошлом году
Страница 10 из 23

говорила себе то же самое, но на этот раз она была уверена, что все будет по-другому. Теперь она должна отказаться от своих привычек и станет вести себя – и выглядеть – как леди.

С первого взгляда Грегор Макгрегор завладел частью ее сердца. Когда он забрал ее к себе домой, он обрел над ним еще большую власть. Все прошедшие годы всякий раз когда он возвращался домой – что случалось крайне редко, – он забирал все больше и больше, пока наконец не овладел им целиком. Ее любовь превратилась из чувства юной девушки в чувство женщины, и она держалась за эту страсть словно за спасательный трос. За нее и желание найти убийц ее матери. Но спустя пять лет Грегор так и не смог узнать что-нибудь о том английском капитане.

Менее решительная особа, может быть, и сдалась бы перед лицом, очевидно, безразличия Грегора. Ну не совсем безразличия, скорее отсутствия понимания. Он по-прежнему относился к Кейт как к ребенку, которого спас, или к девчонке, проблемы которой нужно постоянно решать (которые, честное слово, не всегда были ее виной), а не к сильной женщине, в которую она превратилась. Женщине, которая подходила ему идеально.

Именно это придавало Кейт уверенности, когда она падала духом. А с Грегором Макгрегором пасть духом было очень легко. Она знала, что он не идеален, но иногда определенно таким казался. Не в первый раз она пожелала, чтобы он не был таким привлекательным. Или таким обаятельным. Или таким умелым во всем, за что бы ни брался. Это делало его совершенно недосягаемым. Неуловимым. Иногда ей казалось, что легче поймать ртуть.

Дело было не столько в самонадеянности или в превосходстве. Скорее в отчужденности. Он смеялся, флиртовал и шутил со всеми (кроме Кейт), но всегда сохранял дистанцию между собой и другими людьми. Ему была свойственна какая-то настороженность.

Для человека неосведомленного ее затея могла показаться неосуществимой – самый красивый мужчина в Шотландии и немного симпатичная двадцатилетняя незаконнорожденная девица, которая лучше обращается с мечом, чем с иглой? – но Кейт знала, что между ними есть связь, не поддающаяся логике и объяснениям. Очень глубокая связь.

Может, она и не редкостная красавица, но у нее много других достоинств. Она верная, надежная и будет до последнего защищать тех, кого любит. Она всем нравится, кроме Шинейд и ее подружек, но те ни с кем не ладят.

Если бы только Кейт могла умерить свой нрав! И свой взрывной характер. Если ты могла вести себя как полагается леди… Но над этим она работает.

Заявление, что они с Грегором предназначены друг для друга, могло показаться довольно смелым для того, кто видел его всего несколько раз за пять лет, но Кейт верила. Она понимала его как никто другой. Больше, чем его мать, особенно его мать. Господь свидетель, леди Марион любила сына, но совсем не понимала, что им движет.

– Он такой красивый, – говорила она. – Он может получить все, что угодно. Зачем ему подвергать себя опасности ради человека, который, вероятно, никогда не станет королем, когда он может жениться на королевском приданом?

Но Грегор был человеком дела. Он хотел заслужить себе имя. Поэтому он так сражался. В конце концов, именно его увлеченность и преданность восхищали Кейт. Не было в мире человека, в которого она верила бы больше.

Она очень многое узнала о нем от его семьи, включая Джона, который все еще не отрывал от нее глаз.

Кейт рассмеялась и, повинуясь какому-то неизвестному ей прежде примитивному женскому инстинкту, покружилась. Покружилась!

– Ты так думаешь?

По его лицу расплылась широкая улыбка. Джон давно стал для нее братом, и она порой забывала, насколько он красив. Не так необычайно как Грегор – кто бы мог? – но его сильные мужественные черты выглядели очень миловидно. Особенно сейчас, когда он улыбался (а не хмурился) ей.

– Ага, никогда не видел тебя такой нарядной. – Джон неожиданно прищурился. – Что происходит, малышка?

Кейт отвернулась, притворяясь, что поправляет платье, чтобы он не увидел ее замешательства.

– Ничего. Грегор приехал? Ты поэтому пришел за мной?

Он слишком долго молчал, прежде чем ответить, словно догадался о причине преображения Кейт. Она придала лицу невинное выражение и выжидающе посмотрела на него. Внезапно Джон выругался, вспомнив, зачем пришел.

– Черт, все дело в мальчишке. Ты его видела? Я три часа назад послал его в деревню с парой монет купить специй для вина. Если он снова их проиграл…

Кейт напряглась.

– Пип ничего не проигрывал. Их украл у него этот жуткий Дугал Макнаб.

– Это он так говорит. Но Йен видел его в тот день в пивной играющим в лотерею.

– Я дала Пипу те деньги за его долю рыбы, которую мы поймали в тот день, и он мог тратить их как угодно. А Йену не следует лезть не в свое дело. Может, мне стоит рассказать его жене, что он был в пивной в день уплаты ренты? – У их старого слуги была страсть к Энни и ее элю. Его жена была от этого не в восторге. Кейт одарила Джона всезнающим взглядом. – Кроме того, тебе не следует делать скоропалительных выводов. Например, я могу подумать, что ты послал Пипа за специями, потому что снова выпил лучшее вино Грегора и пытаешься это скрыть.

Глаза Джона превратились в щелки.

– Кейт…

Угроза не достигла цели. Он не мог напугать ее, даже если бы попытался.

– Ты же знаешь, что это не сработает. Он заметит разницу.

Грегору нравилось все лучшее: еда, напитки, лошади, женщины. Последнее изменится, когда он найдет подходящую, то есть Кейт.

А что, если она просто дура? Разве не нелепо думать, что он тоже ее полюбит?

Джон пробормотал ругательство и провел пальцами по темно-русым волосам.

– Черт, да я знаю. Но Грегору не следовало оставлять это вино здесь надолго, если не хочет, чтобы его кто-нибудь выпил.

Кейт пыталась не засмеяться.

– Дай мне знать, как сработает это оправдание.

Джон потряс головой.

– Узнаешь. – Он сморщился и неосознанно потер плечо, словно уже чувствовал трепку, ожидающую его на тренировочном поле. – Надеюсь, он не выучил никаких новых приемов. В прошлый раз я неделю ходил в синяках.

Кейт засмеялась, подошла к Джону, встала на цыпочки и ласково клюнула его в щеку.

– Бедный Джон.

Когда она отодвинулась, он выглядел как-то странно. Она надеялась, что он не подхватил лихорадку. Мадди болела уже неделю.

– Не волнуйся за деньги, – сказала она. – Я проверю, куда подевался Пип. Он, наверно, уже на полпути домой с твоими специями.

Несмотря на разговор с Джоном, Кейт вовсе не была так уверена в местонахождении Пипа. Обыскав замок и несколько деревянных строений внутри стены, она поспешила по тропинке через лес в сторону деревни. Если она отправится в пивную, убеждала себя Кейт, это не значит, что она ему не доверяет. Пип – Филипп – был трудным пятнадцатилетним подростком, которого бросила мать. Он нуждался в родном, близком человеке. И Кейт верила ему. Правда. Она просто тщательно проверяет все возможные места.

Как оказалось, доверие Кейт было оправданным, хотя она предпочла бы обнаружить Пипа в трактире.

Старая деревянная стена и каменные укрепления Динлиона, построенные дедом Грегора на холме на месте старого форта, едва скрылись из виду, когда она услышала взрыв смеха, за которым последовали возбужденные крики и вопли играющих детей, доносившиеся
Страница 11 из 23

со стороны реки Лион.

Она улыбнулась и продолжила путь. Но какое-то предчувствие заставило ее остановиться и снова прислушаться. Она попыталась разобраться в какофонии доносящихся звуков. По спине побежали мурашки, и Кейт побежала. Это был не смех, а насмешки. Это были не радостные крики играющих детей, а подначивающие вопли толпы.

Ее сердце бешено колотилось, и через густую листву деревьев она выбежала на яркий свет болотистого берега реки. Ее сердце упало, когда она увидела круг мальчишек – хотя двое или трое из них уже были ростом со взрослых мужчин, – собравшийся вокруг чего-то.

Пожалуйста, только не…

– Врежь ему, Дугал!

Твердого удара кулаком в живот, сопровождаемого резким вздохом и стоном, было вполне достаточно, чтобы подтвердить ее подозрения еще до того, как Кейт заметила клок измазанных в грязи черных волос и слишком большой окровавленный нос.

Она закипела от ярости.

– Отвалите от него! – закричала Кейт, побежав на не таких уж и маленьких злодеев.

Звук ее голоса заставил кольцо зрителей разомкнуться, словно Красное море перед Моисеем. Будущие разбойники таращились на нее, как на безумную. Что, учитывая, насколько она разозлилась, было не так уж далеко от истины.

«Думай. – В памяти всплыли наставления Джона. – Следуй за головой, а не сердцем».

Она оглядела их лица. Большинство из них были ей знакомы и не вызвали удивления, кроме одного. Уилли Макни встретился с ней взглядом и быстро отвернулся, его лицо было красным как помидор. Уилли был младшим братом одного из ее друзей и очень славным мальчиком. От него она ожидала большего, и ему это было известно.

Но скоро внимание Кейт сосредоточилось на двух мальчишках в центре представления. Один был большим, плотным и злым, второй – очень маленьким, тощим и не знал, когда отступить. Убедившись, что помимо разбитого носа с Пипом все в порядке (это было последнее, в чем нуждалась и так слишком крупная черта его лица), она повернулась к Дугалу.

– Что все это значит, Дугал? Как ты посмел его ударить?

Мальчишка явно не привык, чтобы его допрашивала женщина. Вспомнив синяки, виденные на лице его матери, она не удивилась. Отец был таким же мерзавцем, как и сын.

Но когда Дугал осмотрел ее сверху вниз, Кейт поняла, что его удивило не столько ее внезапное появление, сколько ее наряд. Она забыла о красивом платье и поняла, что никто никогда не видел ее раньше одетой, как леди, как дочь вельможи. Только вот Кейт не была дочерью вельможи, и все об этом знали.

Они считали ее сиротой, которую спас и приютил отсутствующий лэрд Макгрегор. Не крестьянка, но и не леди. Что-то среднее. Не рассказав Грегору об отце, она убедилась, что пятно незаконнорожденности не будет преследовать ее в Роро.

Вспомнив о ее статусе, Дугал фыркнул и выпятил грудь, как чванливый павлин.

– Это вас не касается госпожа. Это мужское дело.

Кейт подняла бровь, заставив семнадцатилетнего мальчишку покраснеть.

Она подошла к нему. Хотя Кейт была вдвое его легче и на целую голову ниже, рассерженное выражение ее лица, должно быть, его потрясло: он инстинктивно отступил.

– Пип – это мое дело, – твердо сказала она. – Он член моей семьи.

– Он никчемный, безродный ублюдок и вор!

Ярость проникла в каждую частичку ее тела. Пип тоже испустил рев и бросился на мальчишку с кулаками.

– Я не вор! Это ты забрал мои деньги, а я только пытался получить их назад.

Преимущество внезапности нападения Пипа долго не продлилось. Он успел нанести только пару ударов, прежде чем Дугал ответил апер-кроссом в челюсть. Кровь хлынула изо рта, и Пип отлетел назад, как мешок костей.

Кейт не думала – она действовала. Кулак Дугала только опустился, как она схватила его руку и заломила ему за спину.

«Рычаг, положение и точное место удара, – напоминала она себе, а не физическая сила». И все же Кейт была напряжена до предела – ведь это не тренировка.

Но прием сработал. Она поверить не могла, что все действительно сработало! У нее получилось!

Дугал испустил болезненный вопль и уставился на Кейт так, словно у нее вдруг выросла вторая голова. Уперевшись в него ногой, она заламывала его руку, пока у него на глазах не выступили слезы, а по красному лицу не заструился пот. Его колени согнулись, чтобы компенсировать боль, так что, когда она склонилась к нему, их носы разделял всего лишь дюйм.

– Ты просто хулиган, Дугал Макнаб. Ничтожный мальчишка, который задирает тех, кто меньше и слабее тебя. Но размер еще не означает силу. – Она потянула его руку еще сильнее, пока тот не завопил. – Надеюсь, ты усвоил урок, потому что, если ты снова тронешь еще хоть волос на голове Пипа, я найду тебя и позабочусь о том, чтобы очередной мой трюк ты усвоил лучше.

Неожиданно Кейт осознала присутствие остальных мальчишек. Выйдя из состояния шока, они начали бормотать и неуверенно топтаться на месте, словно понимали, что должны что-то предпринять. Ее так поглотил неожиданный успех, что она забыла про остальных. Но Кейт прекрасно осознавала, что использование выученных приемов на одном человеке значительно отличается от использования на дюжине.

– Прошу вас, – умолял Дугал, ломающийся голос напомнил ей о его возрасте. – Вы сломаете мне руку.

– Ты запомнил?

Он яростно закивал.

– Хорошо. – Она отпустила его и отступила на несколько шагов. Дугал тер плечо и смотрел на Кейт со смесью недоверия, стыда, злобы и ненависти. – Мерзкое поведение не делает тебя мужчиной, Дугал. А страх – это не уважение. Надеюсь, ты это запомнишь.

Решив, что будет разумно убраться оттуда как можно скорее, она повернулась, чтобы помочь Пипу. В следующее мгновение Кейт оказалась на земле, лицом в грязи. Ее не в первый раз сшибали с ног ударом в спину, но это единственный раз, когда ей захотелось рыдать. Грязный, намокший край ее розовой вуали напомнил ей, как она одета. Ее платье было погублено.

Платье, купленное для нее леди Марион.

Платье, которым она хотела удивить Грегора.

Платье, в котором она чувствовала себя… красивой!

Кейт услышала яростный вопль Пипа, выкрикивавшего поток витиеватых угроз, которые почти заставили ее улыбнуться.

Нарочито медленно поднимаясь на колени, она выжидала, ее пульс скакал, как бешенный. «Совсем как на тренировке…»

Рядом появилась нога Дугала.

– Глупая дрянь! Я покажу тебе, кто здесь настоящий мужчина.

Его слова выпустили на волю странную смесь гнева и боли, его угроза была жестоким напоминанием о том, что случилось с ее матерью. Кейт хотелось кинуться на него, Кейт хотелось закричать, хотелось наказать любого мужчину, которому пришло в голову изнасиловать женщину.

Но Джон предупреждал ее, что ее слабость заключается не в конечностях, а в горячем нраве. Так что вместо этого она терпеливо ждала того, на что очень рассчитывала.

И Дуглас ее разочаровал. Он поднял ногу, чтобы лягнуть ее под ребра, и она поймала ее, воспользовавшись моментом, чтобы с тяжелым ударом опрокинуть его на спину. Через секунду ее колено оказалось на его груди, и лезвие ее кинжала прижалось к его горлу.

– Ты мерзавец и трус, Дугал Макнаб.

Он смотрел на нее, вытаращив глаза.

– Что ты за девчонка такая?

– Та, которая держит нож у твоего горла, так что если не хочешь, чтобы это продолжилось, я предлагаю тебе забрать своих дружков и
Страница 12 из 23

отправиться восвояси.

На этот раз, когда Кейт его отпустила, она не спускала с него глаз. Дугал присоединился к своим друзьям, они перешептывались и время от времени бросали злобные взгляды на Кейт.

Она по-прежнему держала кинжал наготове, но они медлили с уходом, и Кейт почувствовала, как на лбу выступил пот. Обеспокоенный взгляд Уилли заставил ее сердце забиться чаще. Они что-то замышляли, и их было слишком много. Шестеро, не считая Уилли. Если они решат напасть всей бандой…

Кейт сглотнула, во рту неожиданно пересохло. Ее преимуществами были внезапность и скорость. Первое она потеряла, что могло серьезно повлиять на второе, даже с одним противником. А с шестью…

Решив, что, возможно, это ей следует отступить, она поманила Пипа к себе.

Однако прежде, чем он успел подойти к ней, звук приближающейся лошади сделал то, чего не сделали ее угрозы: заставили Дугала и остальных мальчишек поспешить в сторону деревни.

Кейт наконец облегченно выдохнула. Она повернулась в сторону их невольного спасителя как раз в тот момент, когда всадник остановил лошадь на краю берега.

Она застыла. От ужаса кровь медленно отлила от лица.

«Нет… Пожалуйста, нет. Только не так». Он не может увидеть ее в таком состоянии! Она хотела произвести на него впечатление!

Ее шея распухла, испачканные в грязи глаза заволокло пеленой горячих слез, когда Кейт разглядела знакомого белого коня и затянутого в кожу огромного воина, уставившегося на нее сверху вниз.

Она заморгала, почувствовав желание прикрыть глаза ладонью, словно смотрела на солнце. Ему не нужно было носить кольчугу, чтобы сиять, он сам излучал ослепительное сияние. Но на этот раз ей совсем не хотелось восхищаться.

Это нечестно! И почему он всегда выглядит таким безупречным? Таким блестящим и изысканным? Всегда безукоризненным, словно грязь не смела к нему приставать.

А она… Кейт вся ободрана и перепачкана в грязи. Больше всего на свете ей хотелось провалиться в болотистую землю и исчезнуть.

Он стащил шлем и потряс головой. Волосы легли вокруг лица идеальными волнами. Ее сердце сжалось от несправедливости. Ее волосы после драки выглядели так, словно их приклеили к голове.

– Что, ради всего святого, ты натворила на этот раз, Катерина? – Его рот скривился. – И хочу ли я это знать?

Катерина. Он был единственным, кто так ее называл, и это даже не ее настоящее имя. Кэтрин. Ей не стоило врать о своем имени – или по случайности о своем возрасте (она поняла, что они считали ее моложе) – но ей было пятнадцать, она пережила травму. Была напугана и отчаянно хотела, чтобы они забрали ее с собой. Кейт знала, что, скажи она правду, они никогда бы этого не сделали. Воспользовавшись именем своего погибшего отчима Киркпатрик, Кейт не оставила ни единого шанса заподозрить в ней незаконнорожденную дочь Хелен из Лохмабена. И именно этого она хотела. Больше никаких жалостливых взглядов. Никаких придирок. Никаких тайных молитв, что отец вернется за ней. Она получила шанс оставить ту жизнь позади и им воспользовалась.

Приступ раскаяния тем не менее мгновенно прошел, когда Кейт увидела, как скривился его рот. Как он может сейчас смеяться над ней? «Потому что он думает, что ты ребенок». Ребенок, которого надо спасать из колодца. А вовсе не взрослая женщина.

Его веселье стало последней пощечиной. Кейт обожала его, но временами он раздражал ее до безумия. Она сразу забыла, что едва не бросилась в слезы, и ей с трудом удалось подавить желание воспользоваться измазанными руками и столкнуть его с безупречной белой лошади прямо в грязь. Обычно она восхищалась его хладнокровием и невозмутимостью, но в этот раз с превеликим удовольствием посмотрела бы, как он выходит из себя.

Пип, очевидно, тоже был обижен отношением пришельца. Он выставил свое тощее тело вперед.

– Она спасла меня, вот что она сделала. Один из этих ребят забрал мои деньги, и, когда я попытался их отнять, он и его дружки напали на меня. Но Кейт чуть не сломала ему руку. А когда он толкнул ее, она пригрозила ему ножом.

– Она сделала что? – недоверчиво переспросил Грегор.

Кейт пыталась остановить Пипа, но, очевидно, приняв гнев Грегора за восхищение, он с готовностью продолжил рассказ.

– Ага, она швырнула его на спину, словно дохлого цыпленка, и приставила кинжал прямо к его глотке. – Мальчишка, чей нос распух до размеров репы, поглядел на нее с нескрываемым обожанием и снова повернулся к Грегору: – Вы бы только ее видели.

Грегор посмотрел на Кейт так, словно не знал, следует ее выпороть или просто притвориться, что всего этого не слышал.

Она поморщилась. Грегор явно не был впечатлен ее навыками. Кейт подозревала, что за содеянным последует расплата – и не только со стороны отца Дугала.

Грегор строго на нее посмотрел и обратился к Пипу:

– А кто ты такой?

Пип покраснел. Увидев смущение мальчика, Кейт задрала подбородок и устремила взгляд на Грегора.

– Он твой сын.

Глава 3

Если подумать, то Грегору вовсе не следовало смеяться, но, черт подери, Кейт выглядела так очаровательно и свирепо с перемазанным грязью лицом и одеждой – вообще-то в необычно нарядном для нее платье. Увидеть ее в чем-то столь девичьем было небольшим облегчением.

Но он не хотел ранить ее чувства и извинился бы, если бы его не охватило чувство, которое можно было назвать только нездоровой паникой, когда он услышал, что она натворила (черт, она ведь могла пострадать!), а затем его моментально оглушило ее заявление.

– Мой ч-что? – выдохнул Грегор.

– Твой сын, – спокойно ответила Кейт.

От повторения слова не потеряли ни капли воздействия. Если Грегор когда-нибудь и был потрясен сильнее, то он этого не помнил. С таким же успехом она могла объявить себя чертовой королевой Англии. У нее было столько же шансов заполучить этот титул, сколько у него произвести на свет этого щенка.

Даже если не брать во внимание факт, что мальчишка был совершенно – совершенно! – на него не похож, ему никак не могло быть меньше пятнадцати или шестнадцати лет. Грегору был тридцать один, и единственная женщина, с которой у него были отношения, прежде чем ему исполнилось двадцать, точно не являлась матерью мальчишки. Это он знал наверняка, поскольку она вышла замуж за его старшего брата, спустя несколько месяцев после того как их отношения сослужили ей службу.

Грегор стиснул зубы и сурово оглядел окровавленного, измазанного в грязи юнца.

– Не знаю, какую фантастическую историю он тебе наплел, но этот мальчишка совершенно точно не мой сын.

Щенок бросил на него такой взгляд, словно больше всего на свете желал воткнуть лезвие Грегору между ребер. Кейт, однако, вела себя так, словно мелкий мерзавец только что получил смертельный удар, и поспешила на его защиту, обвив руками его плечи.

– Ну конечно, он твой сын. Так же как Эдди и Мадди.

– А это еще, черт подери, кто? – взорвался Грегор. Он бросил все попытки не ругаться в присутствии Кейт много лет назад. Даже у Господа не хватило бы терпения и сдержанности для Кейт.

– А Джон тебе не сообщил? Поздравляю, у тебя теперь двое сыновей и дочь!

Это и есть «чрезвычайное происшествие»? Девчонка не просто вздорная, она еще и чокнутая – особенно учитывая, что у него не может быть сына, названного в честь английского короля.

Именно
Страница 13 из 23

так Грегор ей и заявил, и ее покрытое грязью лицо стало пунцовым. Она повернулась к мальчишке:

– Пип, иди домой. Нам с твоим отцом надо кое о чем поговорить.

Этот Пип мог потягаться в умении бросать ядовитые взгляды с самим Змеем. Парень, казалось, собирался заспорить, когда Катерина добавила:

– Пожалуйста.

Он кивнул и ушел, не преминув бросить еще несколько хмурых взглядов в сторону Грегора.

Черт, этот тип что думает, он может обидеть Кейт? Если Грегор не придушил ее за эти пять лет, то и сейчас, совершенно точно, не собирается. Если ему повезет, то через несколько недель он сможет избавиться от нее навсегда. Хотя в свете сегодняшних событий план выдать ее замуж казался более сложным, чем он себе представлял. Грегор потряс головой. Барахтается в грязи, как…

Он не знал, как кто, но подобное занятие уж точно не пристало юной девице на выданье.

Как только мальчишка скрылся из виду, Кейт обернулась к нему и уперла руки в бока.

– Как ты мог сказать такое в его присутствии? Ты его обидел!

Грегор соскочил с лошади, приготовившись к неминуемой схватке.

– Обидел его? Это мое честное имя вываляли в грязи! – В ответ она только сверкнула глазами. – Этот маленький жулик обманул тебя и воспользовался твоей добротой. Сколько ему лет?

– Пятнадцать.

Грегор улыбнулся – именно так он и предполагал.

– Он не может быть моим сыном.

– Почему ты так уверен?

– Я умею считать.

Кейт явно не поняла его, а он был не в настроении объяснять. Возраст, в котором он впервые вступил в интимную связь с женщиной, – неподходящая тема для разговора с юной леди. Но это не было единственной причиной.

Кейт приблизилась к нему на несколько футов, что – как оказалось – было, черт подери, слишком близко.

Грегор снова это почувствовал. Жар. Странное покалывание кожи. Проклятую осведомленность. Проклятую неуместную осведомленность.

Ее макушка едва доходила ему до середины груди, но он по-прежнему помнил, каково чувствовать ее под своим подбородком. Какие теплые и шелковистые у нее волосы. Как она пахнет полевыми цветами. Какой крепкой, но определенно женственной она была в его руках.

Да что, черт побери, с ним такое? Это же Катерина! Девчонка, за которую он несет ответственность пусть и помимо воли, девчонка, которую надо защищать от мужчин вроде него. Проклятье, ему следует немедленно взять себя в руки!

Проведя пальцами по волосам, Грегор издал отчаянный стон. Быстро вернувшись к теме разговора, он спросил:

– Как он вообще здесь оказался?

– Мать оставила его у ворот. Она велела ему разыскать тебя и сказать, что он твой сын, и настало время тебе позаботиться о мальчике, потому что она больше не справляется.

Он бы, может, слегка и посочувствовал парню, которого так жестоко бросила давшая ему жизнь женщина, если бы не был уверен, что это все вранье от первого до последнего слова. Мальчишка с матерью, должно быть, сговорились. Одному богу известно, чего они надеялись достичь этим обманом.

– И как звали эту женщину?

Кейт пожала плечами, словно этот вопрос ее вовсе не волновал.

– Тебе придется спросить своего сына.

Грегор пытался держать себя в руках, действительно пытался. Но Катерина – Кейт – обладала способностью выводить его из себя. Она была так чертовски упряма и позволяла себе слишком много вольностей. Он все же ее опекун, ради всего святого! Она должна его слушаться. Уважать его мнение.

– Он мне не сын, – возразил Грегор, подчеркнув каждое слово.

– Это ты так говоришь.

В ответ на ее улыбку он стиснул челюсти.

– А другие двое детей? Позволь угадать, их тоже бросили, вскоре после того как стало известно о появлении Пипа?

Кейт вспыхнула и отбросила грязные волосы величественно, как королева.

– Это вовсе не повод для сарказма.

– Не повод? Боже, а такое совпадение во времени не показалось тебе подозрительным? Я внезапно за пару месяцев обзавелся сразу тремя потомками, хотя раньше не имел ни одного. Тебе повезло, что на пороге больше никто не появился.

Она вытаращила глаза и заморгала.

– Ты хочешь сказать, у тебя есть еще внебрачные дети?

Грегор стиснул кулаки, молясь о терпении. И хотя вопрос был задан достаточно невинно, иногда ему казалось, что Кейт нарочно притворяется дурочкой, чтобы вывести его из себя. И к сожалению, у нее это получалось. Находясь рядом с Кейт, Грегори чувствовал себя старым ослом.

– У меня нет никаких детей. Избавься от них Катерина.

Она сощурилась.

– И не подумаю, ты несешь ответственность…

Грегор не дал ей закончить:

– Я несу за них не больше ответственности, чем за любого ребенка на любой улице любой деревни в Шотландии!

Кейт вздохнула и посмотрела на него таким жалобным взглядом, какого он уже давно не видел на ее лице. От этого взгляда ему казалось, что доспехи стали ему тесны.

– Ты хочешь сказать, такого как я?

Он беспомощно выругался, поняв, что его слова причинили ей боль. Ну разумеется, Кейт сочувствует этим найденышам. Она знает, каково это – остаться одной на всем белом свете.

– Вот черт, я вовсе не это имел в виду. Ты другое дело.

– Почему?

– Потому что мы были в ответе за то, что случилось с тобой.

– Ты не был в ответе. Тебя там даже не было, когда людям понадобилось укрытие. Если кто и несет ответственность, то это твой король Роберт Брюс, который велел этим людям искать помощи в нашей деревне. Так почему же ты предложил мне помощь?

Грегор знал, чего она добивается, но решил, что ее попытки не сработают. Он не тот, за кого она его принимает. Кейт считала его каким-то благородным рыцарем. Человеком, на которого можно положиться. А это точно к нему не относилось. Грегор держался от нее на расстоянии все эти годы, потому что не хотел ее разочаровывать – даже несмотря на уверенность в том, что однажды это обязательно произойдет.

– Потому что это было логично, и это было простейшим решением. Я знал, что мать полюбит тебя, и надеялся, что ты будешь здесь счастлива.

– Я и была счастлива, и они тоже будут…

Грегор остановил ее, подозревая, к чему она ведет.

– Ничего не выйдет, Катерина. Они здесь не останутся. Если ты не найдешь для них дом, это сделаю я. Господь свидетель, из-за этой войны на свете полно матерей, неспособных позаботиться о своих малышах, но это не значит, что я позволю, чтобы Динлион превратился в приют для найденышей или признаю чужих детей.

После неожиданно проснувшийся нежности к Кейт Грегор был почти рад увидеть, что на ее перемазанном грязью лице снова появилось раздражение. Она сощурилась.

– Как ты можешь быть уверен, что они не твои? Насколько мне известно, ты не испытываешь недостатка в постельных партнерах. Разве твое семя неспособно произвести плод?

Грегор лишился дара речи. Как этой девчонке удалось сделать то, на что больше никто способен не был, – совершенно выбить его из колеи? Он не знал, что хуже: что она слышала сплетни о том, со сколькими женщинами он побывал в постели (или вернее, сколько женщин побывало в его постели), или что она усомнилась в его семени. Обо всем этом вести беседы неуместно для юной девушки, а уж тем более для его… Кем бы она ему, черт подери, не приходилась!

– Я абсолютно уверен в своей способности произвести на свет ребенка, черт возьми! Если я этого захочу.

Кейт сморщилась, отчего засохшая грязь пошла
Страница 14 из 23

трещинами и образовала тонкие усики, которые делали ее лицо похожим на мордочку промокшего котенка. Но любые нежные чувства мгновенно испарились, когда она вновь заговорила:

– Я не понимаю, откуда тебе это знать, если ты не пытался. И, учитывая всех этих женщин, можно с уверенностью…

Грегор сделал шаг вперед, чувствуя, что теряет терпение.

– Катерина…

Она мудро отступила.

– То есть ты утверждаешь, что никак не мог допустить ошибку?

– Я не допускаю ошибок.

Кейт окинула Стрелу понимающим взглядом, который ему совершенно не понравился.

– Все совершают ошибки.

– Не я. И не такие. – Он всегда был осторожен. Очень осторожен. Хотя, конечно, всегда есть маленькая, крошечная вероятность…

Черт, у нее снова получилось вывернуть его наизнанку. Поставить все с ног на голову. Запутать его. Заговорить ему зубы, черт подери!

Как любой прирожденный воин, Кейт почувствовала его слабость и пошла в атаку:

– Просто посмотри на них, Грегор, и ты поймешь…

Грегор поднял руку, убеждая себя, что это вовсе не белый флаг. Вот тебе и «B?s roimh G?ill». – «Смерть прежде капитуляции», девиз Хайлендской гвардии – и его тоже.

– Я уже видел одного из них и точно знаю, что он не мой. С остальными двумя будет то же самое. Я взгляну на них, но это не изменит моего решения.

– Ох Грегор, спасибо!

Очевидно, Кейт проигнорировала слова «не изменит моего решения» – очередное доказательство того, что и она не лишена способности, столь присущей ее полу, слышать только то, что пожелает.

Когда она предприняла попытку обнять его, Грегор отступил.

Неправильно истолковав его поступок, Кейт скорчила гримасу.

– Думаю, сначала мне стоит умыться.

Дело было вовсе не в грязи – он просто не решался к ней прикасаться.

– Они не останутся, Катерина.

Улыбка на ее лице быстро растаяла. Очень жаль, но это необходимо. Он не хотел никаких недомолвок.

Кейт встретилась с ним взглядом и через секунду кивнула. Грегор понимал, что этот кивок вовсе не выражает согласие, но он не отступит. Больше никаких найденышей. Волноваться о ней уже было вполне достаточно, и он точно не собирается заботиться о ком-то еще. Ответственность за Кейт вечно висела над ним, словно туча, даже когда он боролся с мыслями о ней. За последнее же время она стала тревожить его еще больше, причины чего он совершенно не желал исследовать.

Черт, ему полагается отдыхать. Он должен избавиться от всех тревог, а не добавлять лишние.

Взяв скакуна под уздцы, они молча проделали короткий путь до Динлиона.

Именно это Грегору в ней и нравилось. В отличие от большинства женщин Кейт не считала необходимым заполнять тишину пустой болтовней.

Было сложно не любить девчонку. Когда она его не раздражала и не создавала ему дополнительные трудности, она была честной, верной, деловой и освежающе прямолинейной. Иногда слишком прямолинейной, думал Грегор, вспомнив, как она упоминала его любовниц.

Значит, она считает его бабником. Черт, наверно, так оно и есть – но скорее по случайности, чем намеренно. Что ему оставалось делать? Прогонять женщин, залезавших к нему в постель? Какой мужчина в здравом уме способен на это?

И какое ему дело, что о нем думает Кейт?

Грегор все еще хмурился, когда они миновали ворота. Кейт уже начала убегать, но остановилась на полпути и обернулась.

– Ты нашел его?

Грегор застыл. Черт, эта девчонка когда-нибудь сдается? Он терпеть не мог врать ей, но только Богу известно, что Катерина может сделать с этой информацией. Вообще-то он подозревал, что? именно она может сделать, и поэтому ничего ей не рассказывал. Стрела узнал имя человека, напавшего на ее деревню, вскоре после того страшного дня. К несчастью, сэр Реджиналд Фицуоррен уже был отозван в Лондон – где и оставался вне зоны досягаемости Грегора. Но когда-нибудь он разыщет его, и малышка получит свою месть.

– Пока нет, – ответил он.

Кейт разочарованно вздохнула, и он почувствовал в груди резкий укол совести.

– Может, я могла бы…

– Ты обещала, что позволишь мне позаботиться об этом, Катерина. Я хочу, чтобы ты мне верила.

Она улыбнулась.

– Я верю.

Почему-то от ее слепого доверия Грегор чувствовал себя только хуже.

– Мне лучше поспешить, если я хочу успеть принять ванну до обеда, – сказала она, снова отворачиваясь.

Его обдало волной непрошенного тепла. Он не должен думать о ней в ванне, об ее обнаженной груди, прижимающейся к нему, о гладких и подтянутых ягодицах и…

«Прекрати, черт возьми!»

– Катерина! – позвал он.

На этот раз она обернулась с тревожной улыбкой.

– Нам еще предстоит обсудить вопрос с кинжалом.

Вот, это хорошо и по-опекунски.

Но его хмурое выражение, кажется, не возымело никакого эффекта. Девчонка выглядела явно довольной. Ага, ее губы изогнулись в улыбке.

– Это была твоя идея.

Дерзкая соплячка!

– И не напоминай мне, – пробормотал он, но Кейт уже убежала.

Уже второй раз за день Кейт закончила поправлять облачение. На этот раз она выбрала зеленое. Хотя ей было жаль розового платья – Этти только бросила взгляд на испорченный наряд и чуть не разрыдалась, – Кейт думала, что зеленое идет ей даже больше. Золотой кант на лифе, подоле и рукавах, казалось, подчеркивает светлые искры в ее глазах.

Она отказалась от вуали – та бы только намокла от непросохших после ванны волос. Но до обеда оставался всего час, и у Кейт не было времени их сушить.

Кейт снова водрузила на голову диадему и, напоследок окинув себя взглядом в зеркале, вышла из комнаты. Вероятно, она и не выглядит столь прилично и аккуратно, как утром, но точно гораздо лучше, чем с вымазанным грязью лицом. Унижение от того, что мужчина, которого ей хотелось впечатлить, видел ее в таком состоянии, оставалось болезненно свежим. Но Кейт поступит так, как поступала всегда: встанет, отряхнется и попытается снова. Может, она потрепана и в синяках, но готова броситься в бой. Не только ради себя, но и ради детей. Им нужна стабильность, которой у нее никогда не было.

Она поспешила из комнаты, желая убедиться, что дети выглядят наилучшим образом для «знакомства». Ее губы сжались. Кейт старалась не расстраиваться из-за прохладной реакции Грегора – без сомнения, неожиданное появление троих детей может потрясти кого угодно, – но ничего не получалось. В первый раз Грегор ее подвел. Его жестокие слова все еще звучали в ее голове. Словно Кейт может просто выгнать этих детей и не заботиться об их дальнейшей судьбе. Они же дети, ради всего святого, а не бродячие кошки!

Когда Грегор увидит их и познакомится с ними поближе, он передумает. Надо только быть терпеливой. Ей же он разрешил остаться, разве нет?

Кейт верила в него за них обоих. Как утверждала его мать, Грегору нелегко налаживать связи, но когда ему это удается, они становятся крепкими как сталь. И Кейт в этом не сомневается, ведь она достаточно испытывала его терпение.

Она виновато пожевала губу. Ведь она же не нарочно. Ну, может, раз или два. Но со временем страх, что Грегор отошлет ее, ослаб. Теперь Кейт выводила Грегора из себя только потому, что это, кажется, был единственный способ заставить его вернуться. К тому же ей нравилось забираться под безупречный фасад невозмутимости и просто наблюдать, как темнеет взгляд зеленых глаз, как стискивается широкий соблазнительный рот, как под
Страница 15 из 23

идеально вылепленной челюстью начинает биться небольшая жилка.

Но теперь этого Кейт стало мало. Она хотела, чтобы он смотрел на нее, как мужчина смотрит на женщину. Она хотела чтобы он обнимал ее и целовал, как целовал ту вдову предыдущего стольника, с которой она видела его в прошлый визит домой. Кейт хотела заставить Грегора понять, что она создана для него.

Добравшись до верхнего этажа башни, Кейт обнаружила, что Этти и Лиззи, одна из судомоек, держат под контролем только Эдди и Мадди, а Пип куда-то запропастился. Он не вернулся ни в дом, ни в чердачную комнату, где они спали вместе с Эдди.

Оставив младших детей в умелых руках служанок, Кейт отправилась на поиски Пипа. Она догадывалась, где сможет его разыскать. Он почти три недели спал в амбаре, прежде чем ей удалось убедить его, что его место в доме. Амбар до сих пор оставался его укрытием – там Пип прятался, когда уставал от суеты большого дома. И именно там он зализывал раны.

Не то чтобы Кейт винила во всем Грегора… Но она так старалась, чтобы Пип почувствовал себя здесь как дома, а Грегор все разрушил всего парой резких слов.

У нее сердце болело за гордого мальчишку, который так старался быть сильным и претворялся, что его не заботит то, что мать бросила его на пороге у чужих людей. Так старался поверить в историю, по поводу которой даже у Кейт оставалось несколько вопросов.

Она хотела верить в это почти так же, как Пип. Но возраст мальчика всегда ее беспокоил. Кейт знала, что Грегору только исполнился тридцать один, и понимала, что все же пятнадцать – слишком рано, чтобы произвести ребенка. Уверенность Грегора – по крайней мере, в отношении Пипа – была вполне обоснованной. Кейт надеялась только, что Пип этого не заметит.

Кейт рассчитывала, что Грегор, бросив лишь взгляд на мальчика, сразу полюбит его, так же как и она. Может быть. Хотя она знала, что все это – глупые надежды. Грегор и с ней-то возился неохотно, и ей не следовало ожидать, что он с радостью примет троих детей. Но все-таки он не может от них отказаться, они нуждаются в нем.

Грегор передумает.

Достигнув амбара, Кейт распахнула дверь. Резкий землистый запах ударил в нос, но ей это не мешало. Она тоже долгое время провела в амбаре, когда впервые попала сюда.

– Пип?

Она услышала что-то похожее на приглушенный всхлип и какую-то возню.

– Я здесь, – ответил он. – Со щенком.

Несколько недель назад одна из деревенских собак ощенилась. Сука отказалась от больного последыша, и фермер собирался утопить беднягу, когда Пип пришел бедняге на помощь и принес его в дом. Удивительно, но зверек не только пошел на поправку, но их старая, упрямая амбарная кошка, которая не любила никого, кажется, решила, что она его мать.

Кейт прошла в дальний конец амбара и обнаружила Пипа сидящим у стены в последнем стойле. У нее сердце сжалось при виде предательских мокрых полос на его распухшем окровавленном лице. Но она притворилась, что не заметила. Его гордость сейчас была крайне уязвима. Пипа всегда переполняли гнев и бравада. Но они помогали ему выжить, и Кейт не собиралась разрушать эту защиту.

– Как он?

Пип пожал плечами.

– Я принес ему обрезки мяса от вчерашнего ужина, и, кажется, ему понравилось.

– Ты уже придумал ему имя?

Мальчик покачал головой.

– Нет. – Кейт понимала: он не даст щенку имени, пока не будет уверен, что тот выживет. Пип оглядел ее наряд и сердито сощурился.

– Это из-за него, да? Ты нарядилась так из-за него?

Кейт понадеялась, что не краснеет, но щеки показались ей подозрительно горячими. Господи, это что, так очевидно?

– Нет, я…

– Он тебе нравится, да? Ну а мне вовсе нет. Я его ненавижу. И он мне не отец!

Кейт вытащила табурет для дойки коров и уселась на него рядом с мальчиком.

– Зачем ты так говоришь?

– Мама говорила, что он красавец. Что мы с ним одно лицо. Я на него совершенно не похож. Он холодный, самодовольный урод.

Пип выглядел таким сердитым, что у Кейт не хватило духу улыбнуться. Он сомневалась, что кто-то хоть раз назвал Грегора Макгрегора уродом.

– Он это несерьезно, Пип. Он просто очень удивился. Когда ты с ним познакомишься…

– Я не желаю с ним знакомиться, я его ненавижу!

Господи боже, и почему Кейт решила, что будет легко? Ее план свести их всех вместе начинал оборачиваться катастрофой.

– Вы оба начали не с того, вот и все. – Не желая оставлять места для дискуссий, она встала. – Скоро будет обед, ты как раз успеешь умыться. – Пип начал возражать, но Кейт прервала его не терпящим возражений тоном. – Я принесу мазь для твоих ушибов.

Он посмотрел вниз на собаку и кивнул.

Кейт снова захотелось его обнять, но она хорошо помнила, какой сама была в этом возрасте. Леди Марион была с ней терпеливой, и она постарается проявлять терпение с Пипом.

Она собралась уйти, но он остановил ее.

– Как у тебя получилось сделать такое с Дугалом?

Кейт улыбнулась. Это было потрясающе. Прежде она и не сомневалась, что ее тренировки принесут пользу, и теперь очень собой гордилась.

– Я тренировалась.

Его взгляд снова потемнел.

– Это он тебя научил?

Она покачала головой. Кейт годами приставала к Грегору, когда тот бывал дома, чтобы он научил ее защищаться, но он всегда откладывал «до следующего раза». Наконец она устала ждать и попросила Джона.

– Нет, меня научил Джон.

Пип на мгновение замер, а потом неуверенно на нее посмотрел.

– Как думаешь, ты смогла бы научить меня?

Она широко улыбнулась.

– Ты не возражаешь, чтобы тебя учила девчонка?

Пип немного подумал, очевидно, восприняв ее вопрос очень серьезно.

– Нет, если ты можешь научить меня такому.

Кейт засмеялась.

– Что ж, давай поглядим завтра, на что ты способен.

Он уставился на нее с выражением неуверенной радости на разукрашенном синяками и распухшем лице.

– Правда?

Кейт улыбнулась. Ему по-прежнему было сложно поверить, что с ним может случиться что-то хорошее, но она решительно настроилась это изменить.

– Правда. Но тебе придется усердно поработать.

Темная макушка с энтузиазмом закивала, и Кейт испугалась, что у Пипа снова пойдет носом кровь.

– Я буду, обещаю.

Она подавила улыбку.

– Тогда приходи на тренировочное поле после уборки. К тому времени мы с Джоном уже закончим.

Несколько раз в неделю – чаще, если Кейт очень просила, – Джон выкраивал из своего графика обязанностей время для тренировок с ней. Когда Грегор и их младший брат Патрик отсутствовали, Джону приходилось следить за всем хозяйством одному. И хотя он с неохотой возвращался к битве, больше всего Кейт ждала их тренировок – кроме возвращений Грегора, разумеется.

Вспомнив, что упомянутый господин, скорее всего, ждет ее и детей в главном зале, Кейт поспешила за мазью, гадая, что можно сделать с бедным лицом Пипа. Она должна сделать все, чтобы второе впечатление Грегора оказалось лучше первого.

Глава 4

Когда Кейт заняла ванну, Грегору пришлось отправиться на реку, чтобы смыть два дня, проведенных в седле. Жарким летним днем окунуться в реку Лион было приятно и освежающе, но сейчас, за неделю до середины зимы, вода была настолько холодной, что можно отморозить себе все на свете.

Если бы так.

Неуместные мысли в отношении юной воспитанницы не просто раздражали, они были чертовски позорными. Человек его опыта должен быть в
Страница 16 из 23

состоянии контролировать свои мысли и тело, черт подери! Но очевидно, Грегору придется рассчитывать на холодную воду, пока не подыщет для Кейт мужа.

Таким образом, первым делом нужно составить список местных холостяков – не слишком старых, не слишком молодых, не слишком богатых, не слишком бедных, не слишком родовитых, но и не крестьян. Кого-нибудь, кто оценит щедрое приданое, которое собирался выделить Грегор, но кому не потребуется ценных семейных связей. Ведь Кейт хоть и воспитывалась под опекой могущественного клана, ее отец был лишь воином одного из вассалов Брюса.

Положение не из легких, но Грегор намеревался найти для нее самую лучшую возможную партию. Кейт этого заслуживает. Он не мог представить ее с простолюдином или крестьянином. В девчонке было что-то удивительно благородное. Иногда она вела себя точно королева или, по крайней мере, с королевскими замашками. Может, ей партию составит один из его арендаторов? Или член свиты местного вельможи? Второй или третий сын предводителя?

В конце концов, Грегор определился с полудюжиной имен. Он немедленно даст указание секретарю написать им. Раз Грегор вернулся домой на праздники впервые за много лет, все ожидают, что он устроит пир накануне Нового года, а это послужит хорошим поводом собрать здесь кандидатов в женихи. Если ему повезет, помолвка состоится прежде, чем он отправится на новое задание.

Но Грегор опасался, что это будут очень долгие несколько недель.

Возвратившись в дом, он начал взбираться на третий этаж, но опомнился и вернулся на второй. Черт, он был главой клана уже шесть лет, но ему до сих пор приходилось напоминать себе, что он лэрд. Это положение никогда не предназначалось для третьего сына. Господь свидетель, Стрела не создан для этих обязанностей. Отец с отвращением бы узнал, что он стал главой семьи. После смерти Алистера отец возложил все надежды на второго по старшинству брата Грегора, Жиля. Весть о падении Жиля на поле боя и становление наследником «никудышного» сына убила бы отца.

На втором этаже было две спальни, и лэрда – теперь его – была самой большой. Во второй спал Джон. Покои Кейт расположены на третьем этаже (вместе с его матерью, пока та не умерла), их же Грегор делил с братьями в детстве.

Его никогда раньше не волновали размеры дома, но теперь он пожалел, что у отца так и не нашлось времени осуществить планы по постройке нового каменного флигеля. Старые деревянные стены видали лучшие времена, и все здание, хоть и пригодное для жилья, было старым и простым, не слишком подходящим для одного из важнейших вождей клана Макгрегоров. Пусть и изолированные в горах, в свете последних событий деревянные укрепления из частокола не казались слишком надежными.

Но Грегор думал и о другой защите. Ему были нужны уединение и расстояние, но маленькая башня, маленькая уютная башня, не могла этого обеспечить. Его слишком беспокоил этот единственный лестничный пролет.

Сменив боевые одежды на чистую тунику, накидку и кожаные штаны, Грегор понял, что оттягивать больше нельзя. Но он наслаждался первыми драгоценными часами спокойствия перед нашествием толпы. Это случалось каждый раз по его возвращении после многих месяцев отсутствия. Он знал, что это его долг – и отчасти сам был виноват, что так долго отсутствовал, – но иногда чувствовал себя разлагающимся на солнце трупом, от которого по куску отрывают сотни стервятников. Мужчины хотели, чтобы он разрешал их споры, просили отсрочить выплату ренты или отложить работы, а женщины…

Грегор застонал. Они тоже хотели урвать кусок. Некоторые – больший кусок, чем остальные. Иногда он подумывал, что проще было бы жениться, хотя бы для того, чтобы избавиться ото всех получаемых предложений. Но потом он вспоминал, что жениться означало бы завести жену.

Максорли, бывший королем прозвищ (именно так большинство стражей и обзавелись своими noms de guerre[3 - Noms de guerre – псевдоним, боевое имя (фр.).]), часто называл его Ловкачом или Волшебником, намекая на исключительные способности Грегора избегать ловушек бредивших женитьбой девиц, вешавшихся ему на шею. Если верить Максорли, Стрела выскользнул из большего количества западней, чем даже Макруайри, который был экспертом в проникновении куда угодно и откуда угодно. Но Грегор знал, что со временем ему придется жениться – может, ему и не нравилась ответственность, но он понимал, когда она необходима, – но на данный момент его волновала только война.

Покидая комнату, Грегор бросил взгляд на кровать и поборол искушение – черт возьми, искушение – упасть на нее, натянуть на голову подбитое мехом одеяло и ненадолго забыть обо всем на свете. Может, Брюс был прав, и отдых требуется Стреле больше, чем он думает.

Сколько у него остается времени до пиршества? Если судить по звукам, доносившимся снизу из блещущими размерами зала, то немного. Черт, кажется, там настоящий праздник.

Спустя мгновение, стоя у входа и разглядывая переполненную комнату, он застонал. В комнате уже было по меньшей мере сорок членов клана. К завтрашнему утру это число, скорее всего, увеличится вдвое.

Грегор разыскал Джона, стоявшего в толпе членов свиты Грегора и разговаривавшего с привлекательной женщиной. С очень привлекательной женщиной, заметил он, бросив еще один взгляд и оценив стройную, соблазнительную фигуру, шелковый каскад вьющихся темных волос, спускавшихся до плеч, и красивый профиль.

Грегор обрадовался, неожиданно почувствовав себя легче, и двинулся к ним. Небольшое развлечение. Именно это ему и нужно. Он надеялся, что его брат не имеет на эту красавицу никаких видов. Он слишком хорошо знал, что может случиться, если братьям нравится одна и та же женщина – эту ошибку он не повторит никогда.

Не важно, насколько хороши грудь и бедра…

Он застыл на полушаге, словно врезался в каменную стену.

«Этого не может быть».

Джон заметил брата, помахал ему и сказал что-то стоявшей рядом женщине. Она обернулась и Грегор почувствовал, что кровь застыла у него в жилах. Ему показалось, что Налетчик взял одну из гигантских жердей, которые он так любил метать, и двинул ею ему в грудь.

«Нет, черт подери, нет!»

Но это была Кейт. И она выглядела… Очаровательно. И вовсе не как девочка.

Грегор стиснул зубы. Нет, Кейт выглядела как очень даже взрослая женщина. Она улыбнулась, и начавшее подползать ужасное чувство стало невыносимым, удушающим. Взрослая женщина и слишком привлекательная, на его взгляд. Кто бы мог подумать, что чумазый оборванец может выглядеть так красиво?

С грязью Стрела знал, как справляться. Но это – это! – что, черт возьми, ему прикажете делать с блестящими темными волосами, яркими и живыми глазами, которые, казалось, освещали всю комнату, широким алым ртом, который внезапно оказался капризным в совершенно ином роде, и грудью! Грудью, черт побери! Грудью, которая больше не была его воображением, была прекрасно выставлена на показ в прилегающем, обтягивающем фигуру платье. Идеально подходящая для мужских рук, округлая, упругая и аппетитная. Такая, какую Грегор себе и представлял, после того как Кейт впервые оказалась прижата к его груди. Только теперь это не его воображение, а реальность, которая находится прямо у него под носом и которую нельзя отрицать.

Его подопечная
Страница 17 из 23

малышка выросла, и Грегор ничего, черт подери, не мог с этим поделать.

Однако с неуместными мыслями по ее поводу он мог. Не обращать внимания, отвлечься и избавиться от нее при первой возможности – таков был его план.

Незамедлительная помолвка стала предметом первой необходимости.

Сердце Кейт замерло, когда она увидела Грегора на другом конце комнаты. Момент наступил. Момент, о котором она так давно мечтала. Она ждала, что ударит молния. Что он впервые увидит в ней женщину – привлекательную женщину.

Она ждала. И ждала. Но он скользнул по ней ничего не значащим взглядом и снова перевел его на брата.

Момент миновал.

Кейт потрясенно моргнула. Она была так уверена, что на этот раз Грегор ее заметит, и теперь никак не могла поверить, что этого не произошло.

Она старалась держать себя в руках, но отсутствие реакции Грегора на ее внешность разрушило всю вновь обретенную уверенность в своей женственности, словно бутон раздавили сапогом.

Может, с ней что-то не так? Может, в ней нет того, что делает женщин привлекательными в глазах мужчин – физически привлекательными?

Может. Может, он не узнал ее или не разглядел через весь зал?

К несчастью нет. Грегор пересек комнату, поприветствовал их обоих и не сказал ни слова о ее прическе или платье. С таким же успехом на ней мог быть мешок из-под картошки. Вместо этого его внимание устремилось в другую сторону. А именно на лиф платья вдовы бывшего стольника, Мэри, с которой он, как было известно Кейт, не раз в прошлом делил постель.

Кейт поджала губы. Может, перемена в ее внешности оказалась не столь драматичной, как она решила по реакции Джона, и Грегору не удалось сразу ее заметить?

Когда вдова удалилась, Кейт отвлекла внимание Грегора от плавно двигавшихся бедер другой женщины и встала прямо перед ним, загородив вид.

– У меня новое платье, – заявила она.

Ей показалось, он стиснул челюсти и наконец посмотрел на нее. Грегор окинул ее быстрым невнимательным взглядом, совсем не отличавшимся от того, которым он одарил ее раньше.

– Очень милое.

Милое? Даже не «ты выглядишь мило?» Господи боже, он раздавал женщинам комплименты, словно конфеты детям, а для нее у него нашлось только слово «мило»?

Она посмотрела на него.

– Думаешь, цвет мне идет? Твоя мама так сказала, когда покупала его мне, но я не уверена.

Кейт заметила, как челюсть Грегора дернулась от раздражения, но она и сама была достаточно раздражена, чтобы обращать на это внимание.

– Ну это, разумеется, лучше, чем предыдущее коричневое.

Кейт задохнулась от злости. Нахал! Он имеет ввиду грязное!

Она сощурилась, разочарование сменилось гневом. Он что, нарочно придуривается? Не понимает, что она практически готова колотитьего по голове, чтобы он ее заметил?

Очевидно, отлупить его было бы недостаточно. Кейт распрямилась, выпятив грудь, как делала Шинейд каждый раз, когда оказывалась в радиусе пятидесяти ярдов от него.

– Тебе не кажется, что оно слишком тесное? Я немного выросла за последние два года.

На мгновение его взгляд опустился. Кейт втянула воздух, чувствуя, что горит, словно по груди медленно ползают насекомые. Как это ни странно, ее соски напряглись, как от холодной воды. Жар и напряжение опьяняли, вызывая на коже чувство покалывания. Ей казалось, что все тело превратилось в дрожащую струну.

Кейт почувствовала слабость в коленях. Их пронзало чем-то горячим и мощным. Чем-то, что заставляло воздух сгуститься от напряжения. Она знала, что увидит во взгляде Грегора отражение тепла – страсти, о которой она мечтала.

Но его взгляд, вновь обращенный к ее лицу, оказался холодным и равнодушным.

– Если платье неудобное, ты можешь пойти переодеться, – сказал он безразлично. – Мы подождем с обедом. Но только не задерживайся, а то я проголодался.

Он повернулся к Джону, слушавшему разговор со странным выражением лица, и Кейт не знала, стоит ей заплакать или пнуть этого мерзавца.

От необходимости принимать это решение ее спасло появление Этти, которая вышла из-за деревянной перегородки за помостом, отделявшим зал от коридора, ведущего на кухню и в небольшую комнату, служившую кабинетом лэрда. Кейт посмотрела на нее вопросительно, и женщина кивнула. Дети были готовы.

Понимая, что Грегор не захочет, чтобы встреча прошла на публике, Кейт попросила Этти привести детей в кабинет лэрда.

Она дотронулась до руки Грегора, пытаясь отвлечь его от разговора с братом. Он застыл, мышцы его руки потвердели как сталь. Зеленые глаза уставились на нее так напряженно, что она испугалась.

Кейт убрала руку, исходившее от него напряжение ее поразило. Господи, да что с ним такое? Он ведет себя так, словно она чумная.

– Они ждут нас, – торопливо произнесла Кейт.

– Кто?

Она старалась не терять терпения, напоминая себе, как важно, чтобы все прошло хорошо, но это было нелегко. Как он мог о них позабыть?

– Твои дети.

Грегор бросил взгляд на Джона, который пожал плечами и ответил взглядом, говорившим: «На меня не смотри».

– Я ей говорил, что тебе это не понравится, – сказал Джон.

– А я ему говорила, – произнесла Кейт, натянуто улыбаясь предателю-Джону, – что ты не откажешься от собственных плоти и крови.

Грегор сжал рот, и она поняла, что он хочет оспорить ее заявление, но держит себя в руках – вероятно потому, что знает, что крики привлекут внимание остальных.

– Где они? – нетерпеливо спросил он, явно желая разделаться со всем поскорее.

– В кабинете.

Грегор согласно махнул рукой.

– Не забывай смотреть под ноги, – усмехнулся Джон.

Кейт бросила ему укоризненный взгляд и потянула Грегора за собой, как раз когда тот собрался спросить брата, что тот имеет в виду.

– Может, принесешь Грегору вина к нашему возращению, Джон? – бросила она через плечо со сладкой улыбкой.

Кабинет был маленький и без окон, впускавших естественный свет. Даже при зажженном круглом железном канделябре в комнате оставалось довольно темно. Однако Кейт поняла свою ошибку, только когда за ними закрылась дверь. Двое младших детей лишь раз посмотрели на огромного воина, и их глаза тут же округлись от ужаса. Только Пип не выглядел так, словно собирается разрыдаться. Нет, Пип был настроен хмуриться и изображать мрачное безразличие, чтобы заметить, что комната внезапно съежилась от присутствия рослого крепкого воина.

Привыкнув к его размерам, Кейт забыла, насколько Грегор может быть физически устрашающим. На три или четыре дюйма больше шести футов, он был на голову выше большинства мужчин. Пять лет назад он все еще сохранял некоторую юношескую гибкость, но уже нет. Нет, теперь он был крепким здоровым мужчиной. Мускулистая грудь и руки не нуждались в доспехах, чтобы выглядеть угрожающе – они были стальными и угрожающими сами по себе. Пока она разглядывала широкие плечи и огромные руки, изучая его словно в первый раз, в животе зародилось неожиданное непривычное ощущение. Кейт почувствовала себя… странно.

Однако всхлипывания Мадди тут же вывели ее из ступора. Она нахмурилась.

– Ты их пугаешь, – прошипела Кейт.

Одна изогнутая бровь поднялась.

– Я просто стою.

– Ну попытайся не выглядеть таким огромным. – Грегор уставился на нее, словно никак не мог взять в толк, серьезно она или нет. Стараясь держаться, но понимая, что жутко
Страница 18 из 23

нервничает, она начала представления: – С Филиппом вы уже встречались, – сказала она. – А этот молодой человек Эдвард, Эдди. – Она нагнулась и протянула руку маленькому мальчику. Он неуверенно рассматривал Грегора и, казалось, хочет спрятать голову в юбках Этти. Но после того как Кейт ему ободряюще кивнула, он отпустил руку няньки, сунул пальцы в рот и протянул другую руку Кейт.

– О, рыжий, – скептически произнес Грегор. – И конопатый!

Кейт выпрямилась и встретилась с его осуждающим взглядом.

– Какой ты наблюдательный, – бросила она, взглядом наказывая ему воздержаться от колкостей при детях.

Она знала, что ярко-рыжие волосы и веснушки будут проблемой. Весьма обычная для горцев масть не встречалась среди непосредственной семьи Грегора. Об этом ее уже предупредил Джон.

Но, разумеется, среди кучи женщин Грегора должны же найтись хоть несколько рыжеволосых? Однако, если судить по его потемневшему взгляду, нет.

Кейт понимала, что цепляется за соломинку, но даже если в отношении Пипа у нее были большие сомнения, то на малышей она очень надеялась. Было бы гораздо проще убедить Грегора позволить им остаться, если найдется вероятность, что они его.

Продемонстрировав, однако, что он не совсем бесчувственный злодей, Грегор присел на колено и обратился к мальчику:

– Сколько тебе лет, Эдвард?

Кейт сморщилась в тот момент, когда Эдди подпрыгнул. Даже негромкий голос Грегора оказался слишком глубоким и властным. И пугающим для тех, кто не привык находиться под градом его вопросов. У Кейт, разумеется, такого опыта было предостаточно. А вот у Эдди нет. Когда малыш решил использовать ее юбки как укрытие, Кейт ободряюще подтолкнула его вперед.

– Все хорошо, Эдди. Это твой новый господин. Помнишь, я тебе о нем рассказывала? Он сражается с плохими англичанами на войне. Он тебя не обидит. Он просто хочет задать тебе несколько вопросов.

Мальчик посмотрел на нее большими синими глазами и кивнул. Выглянув из-за ее юбок, он показал три пальца.

– Иди сюда, парень, – произнес Грегор мягче.

Кейт положила руку на голову малыша.

– Не уверена, что это хорошая…

Грегор сердито взглянул на нее.

– Я ничего с ним не сделаю. Просто хочу кое-что спросить.

Но Кейт хотела его остановить по иной причине.

– Все хорошо, Эдди, – сказал Пип с дьявольской ухмылкой.

Кейт уколола его взглядом и уже хотела объяснить все Грегору, но было уже поздно. Тот взял мальчика за руку и притянул ближе.

Кейт молча молилась, чтобы малыш не слишком испугался или расстроился.

– Когда день твоего ангела, приятель? – спросил Грегор.

Эдди широко улыбнулся щербатым ртом, и Кейт облегченно вздохнула. Может быть, все обойдется.

– На День Всех Святых. Пип подарил мне новый мяч, потому что я был грустный.

– Почему ты был грустный?

Улыбка растаяла так же быстр, как появилась.

– Я скучал по маме.

Голос Грегора стал еще мягче, и Кейт почувствовала, как застучало ее сердце.

– А как зовут твою маму, Эдди?

– Мама. – Крошечная челюсть начала дрожать. – Я хочу к маме.

Кейт хотела подойти, но Грегор жестом запретил ей приближаться.

– Знаю, что хочешь, малыш. И я хочу разыскать ее для тебя, но мне надо знать, как ее зовут. Как другие люди ее называли? Джанет? Мэри? Элизабет? Кристина?..

Эдди понимающе просиял.

– Эллен! Так звала ее бабуля.

– А у твоей мамы тоже такие красивые рыжие волосы, как у тебя, малыш?

Эдди яростно закивал.

Грегор улыбнулся, потрепал мальчика по голове и встал. Довольное выражение его лица ничего хорошего не сулило. Кажется, слова малыша убедили Грегора, что он не его отец.

Прояснив для себя этот момент, Грегор повернулся к маленькой девочке, крутившейся у Этти в руках.

– А это у нас кто?

– Матильда, милорд, – сказала Этти. – Она у нас довольно тяжелая малышка.

Грегор нахмурился.

– Она что, не ходит?

Кейт и Этти переглянулись.

– Не особенно, милорд, – сухо ответила пожилая женщина. – Так больше беготни.

Словно по команде, к барахтанью Мадди прибавилось решительное «Вниз!».

Грегор посмотрел на Кейт.

– Она говорит?

Кейт пожала плечами.

– Иногда, понемногу. Мы думаем, ей месяцев шестнадцать, плюс-минус. – Кейт протянула руки запутавшейся Этти. – Давайте я ее возьму.

Но на этот раз Мадди не пожелала идти к Кейт на руки. Очевидно, она преодолела временный страх перед Грегором и сосредоточенно его разглядывала, не переставая вертеться и раз за разом говорить «нет» Кейт. Ее лицо становилось все краснее и краснее, и Кейт опасалась, что эти «нет» могут превратиться в крик. Этого следовало избежать любыми средствами.

– Вот, возьми ее, – сказала Кейт, сунув ребенка ему в руки и не оставляя шанса отказаться. – Думаю, она хочет к тебе.

Ошеломленное выражение лица Грегора было бы забавным, если бы Мадди немедленно не притихла и не начала издавать звуки, которых раньше Кейт от нее не слышала. Между хлюпаньем от все еще не прошедшей простуды капризный младенец – тот самый капризный младенец, который кричал всю неделю, – начал гулить, агукать и строить глазки словно…

Господи боже, он что влияет одинаково на всех женщин независимо от возраста? Похоже на то. Малышка кокетничала!

– Кажется, ты одержал еще одну победу, – сухо заметила Кейт.

Шок Грегора понемногу проходил, но он по-прежнему держал девочку словно заразную. Однако он улыбнулся – невероятной улыбкой, от которой Кейт тяжело втянула воздух. Эта улыбка заставляла бесчисленное число женщин падать к его ногам, включая ее.

– Видно, у малышки хороший вкус. Это уже что-то. – Грегор разглядывал ее, как поросенка на базаре. – А она симпатяга, если вам нравятся светлые волосы и большие голубые глаза.

Кейт могла поспорить, что ему нравятся, но что-то в его тоне заставило ее усомниться.

Грегор спросил Кейт, что ей известно о ребенке, и та начала рассказывать, но у Мадди, очевидно, были другие планы. Она начала брыкаться, подпрыгивать и тянуться к Грегору, чтобы тот оказался поближе.

– Мое! – произнесла она, а потом еще громче: – Мое!

– Кажется, она хочет вашу брошь, милорд, – сказала Этти. – Она любит все блестящее.

Но Мадди интересовала не большая золотая брошь с ониксом, державшая плед на плечах Грегора. Она хотела другую блестящую вещь.

Как только Грегор поднял девочку ближе, она потянулась к его лицу и положила свою, без сомнения, слюнявую ладошку на его щеку.

– Мое! Хорошенький!

От заявления ребенка все потрясенно замолчали.

Но затем Кейт и Этти посмотрели на перепуганное лицо Грегора, переглянулись и тут же захохотали. Увидев ужас Грегора, даже Пип засмеялся.

Может, все было бы не так плохо, если бы Эдди тоже не начал смеяться. Тогда им, к несчастью, стало известно, что малыш опустошает мочевой пузырь, не только если напуган или расстроен.

– Ой, нет, – прошептал Эдди, подтянув свой подол. – Мне надо сходить.

Кейт посмотрела вниз и постаралась не застонать.

– Я думаю, ты уже сходил, милый.

– Какого черта? – заорал Грегор, заметив поток жидкости направляющийся в его сторону, и отскочил назад чуть не выронив Мадди.

Кейт было достаточно взглянуть на его лицо, чтобы понять, что все шансы на хорошее впечатление безвозвратно упущены. Поняв, что терять нечего, она с ухмылкой рассмеялась.

– Джон ведь предупреждал тебя, что надо
Страница 19 из 23

смотреть под ноги.

После того как ему едва не обмочили ноги, обед показался Грегору освежающе спокойным. Но он по-прежнему болезненно ощущал присутствие сидевшей рядом женщины.

Мало того что все его тело гудело от влечения, Кейт еще испытывала его терпение смехом, подначивая его по любому поводу.

«Это довольно хорошенькая миска, правда, Грегор?» «На Мэри такое хорошенькое платье, ты согласен, Грегор?», и потом еще «Вереск был такой хорошенький пару месяцев назад, Грегор, жаль что ты не смог вернуться тогда».

Каждый раз, как Кейт поизносила «хорошенький» с дразнящим смехом в глазах, ему хотелось швырнуть ее на «хорошенькую» скатерть и поцелуями согнать эту дерзкую улыбку с ее губ. Целовать Кейт до тех пор, пока золотые искорки в темных глазах не станут мягче и не затуманятся от страсти. Целовать, пока смех в ее горле не превратится в тихие стоны и всхлипы. Целовать, пока она не узнает, насколько нехорошеньким он может быть.

«Прекрати», – велел себе Грегор. Но на этот раз голос рассудка звучал тише. Или скорее желание, пульсировавшее в его теле, становилось все громче.

Обычно он не возражал против подтруниваний – господь свидетель, он натерпелся гораздо худшего от Максорли, – но Грегор и так был на взводе и мог сорваться в любой момент.

Чтобы избежать этого, Стрела решил отвлечся на Мэри. Вдова стольника заняла кресло Джона, после того как тот отправился за вином. Сделав глоток приправленного специями пойла, Грегор понял почему. Он разберется со своим братцем-браконьером позже, а в данный момент его внимание было сосредоточено на над… – черт, на очаровательной вдове. Он почувствовал, как расслабляется. Наслаждается едой – надо сказать, отменной – и бессмысленной болтовней.

Кейт он полностью игнорировал. Или пытался игнорировать, что было легче сказать, чем сделать, поскольку она приставала и мешала ему каждую минуту. Это было очень странно. Вместо того чтобы обижаться или раздражаться в ответ на его граничащие с грубостью реплики, она вела себя необычно спокойно и покладисто. «Тебе нравится ягненок?» (Он был приготовлен именно так, как нравится Грегору, с большим количеством мяты.) «Принести тебе еще вина?» (Нет. Черт, ему нужна трезвая голова, чтобы выдержать эту девчонку.) «Как тебе новый музыкант?» (Он был лучший из всех, кого Грегору доводилось слышать.) «Принести вам еще один поднос?» (Нет, они с Мэри вполне обойдутся одним.)

Раз или два ему казалось, что Кейт потеряет терпение, но она все еще бормотала что-то себе под нос и улыбалась ему. Очень сдержанной девичьей улыбкой, которую он раньше никогда не видел на ее лице. От этого ему становилось неловко. Девчонка что-то задумала, и он, кажется, догадывался что.

От обожания Кейт Грегору всегда становилось не по себе, но теперь, когда она выросла, его ощущения только ухудшились. Последнее, чего ему хотелось, это быть предметом первой любви юной девушки. Грегор причинит ей боль, а этого он не хотел. Он заботился о ней. Как и любой другой человек в его положении, разумеется.

К концу трапезы Грегор и его ноющие ребра с нетерпением ожидали вечера, дабы насовсем избавиться от нервозности. Он думал, что Мэри тоже ждет этого с нетерпением, и был очень удивлен, когда ему пришлось возвращаться из конюшен в одиночестве, после того как она не явилась на свидание.

По пути в свою спальню он миновал зал, где столы и скамьи сменились постелями для спящих членов клана.

– Хорошо погулял?

Узнав голос, Грегор замер. Кейт с Джоном сидели у очага на деревянной скамье, между ними была шахматная доска. Все выглядело так… уютно. Он нахмурился.

– Довольно прохладно для вечерних прогулок, правда? – добавила Кейт.

Хотя вопрос был достаточно невинный, что-то в ее блеснувшем в свете огня взгляде заставило Грегора нахмуриться сильнее. Она знала о его ночных планах? И почему, черт подери, ее осведомленность о его связях так его беспокоит?

– Мне нравится холод. – Особенно когда он чувствует себя таким разгоряченным.

Он подошел к ним и поглядел на шахматные фигуры, вырезанные его отцом. Отец и старший брат Алистер любили играть. Грегору же никогда не хватало терпения на игру – еще одно очко против него в глазах отца.

Гарпун, Налетчик и Вождь играли, и Брюс тоже. Некоторые из их поединков были более яростными и непримиримыми, чем последние бои с англичанами.

Грегор нахмурился, глядя на доску. Кажется, Кейт выигрывает. Он посмотрел на нее.

– Ты играешь в шахматы?

Она улыбнулась.

– Немного.

Джон фыркнул.

– Не дай себя одурачить, братец. Она с тебя последнюю рубаху спустит, если не будешь осторожен. Девчонка беспощадна, никакого сострадания к мужской гордости. Мою она разрушает уже много лет. Патрик больше с ней не играет. В последний раз, когда он был дома, она заставила его помогать Этти вешать белье, когда он проиграл.

Младший брат, сражавшийся за Брюса под командованием их дяди Малкольма, главы Макгрегоров, был почти таким же хорошим игроком, как отец.

Кейт ухмыльнулась.

– Джон преувеличивает.

– Черта с два, – проворчал Джон.

Грегор покачал головой.

– Тебе не стоило ее учить, если ты не был готов проиграть.

Возникла неловкая пауза. Джон бросил на Кейт неуверенный взгляд. По какой-то причине интимность этого молчаливого диалога его беспокоила.

Кейт немного напряглась, но, когда ответила, ее голос был беспечным и звонким. Возможно, слишком беспечным.

– Джон много чему меня научил, – Грегору не понравилось, как это прозвучало, – но не этому. Играть в шахматы меня научил отец.

Шахматы – это игра знати, и странно, что человек вроде Киркпатрика умел играть. Что-то здесь не сходилось. Однако Кейт не хотела обсуждать ничего, касательно своего отца. Никогда. Грегор за эти годы пытался несколько раз, но она полностью закрывалась, и он перестал. Он терпеть не мог, когда она расстраивалась.

Кейт встала.

– Думаю, мне пора. – Она посмотрела на Джона. – Мы можем доиграть завтра.

– Это не займет много времени, – с усмешкой сказал Джон.

Мужчины молча смотрели, как она пересекла зал и исчезла в темноте за перегородкой. Комната внезапно показалась… опустевшей.

Джон наблюдал за братом.

– Девчонка выросла.

Почувствовав, что заявление таит в себе скрытый смысл, Грегор неуверенно ответил:

– Да.

– Не думал, что ты заметишь.

Он бросил на брата испепеляющий взгляд.

– Я заметил. – Когда Кейт накануне выставила грудь, он чуть язык не проглотил.

– Тогда почему ничего не сказал про ее наряд? На тебя не похоже быть таким негалантным в присутствии дамы.

– Какой наряд?

Джон помрачнел.

– Не будь ослом, Грегор. Я видел твою реакцию, даже если она не видела. Ты заметил. Вопрос в том, что ты, черт возьми, собираешься с этим делать?

– Найти ей мужа.

Прямой ответ поразил брата. Джон на мгновение задумался, а потом покачал головой.

– Она ни за что не согласится. Ей здесь нравится, она здесь как дома, может, даже больше, чем ты или я. Это и есть ее дом. Ты не можешь ее отослать.

Грегор старался не чувствовать вины, но ничего не вышло.

– А что мне прикажешь делать? Матери больше нет, и она не может здесь оставаться. Она нам не сестра.

– Нет, – ровно сказал Джон. – Не сестра.

Что-то в голосе Джона заставило и без того натянутые нервы Грегора дойти до
Страница 20 из 23

предела.

– Это что еще, черт подери, значит?

Джон ответил сердитым взглядом.

– Не знаю. Может, мне тебя стоит спросить?

При свете очага братья мерили друг друга взглядами, словно в каком-то нелепом поединке, который ни один из них не желал проигрывать. Но, почувствовав, что чертовски близко подошел к тому, чего совсем не хотел, – к тому, через что уже проходил однажды, – Грегор первым отвел взгляд.

– А что насчет детей? – спросил Джон.

– Они не мои.

– Ты уверен?

– Да. – Их возраст не оставлял сомнений.

Джон кивнул.

– Я так и подозревал.

– Тогда какого черта ты позволил ей взять их?

– Я не был уверен и… – Джон посмотрел на брата и беспомощно пожал плечами. – Она так хотела.

Грегор понимал его лучше, чем хотел признавать. Кейт сделала найденышей своей семьей – их семьей. Но он не может ей этого позволить.

Господи, как он это ненавидит! Ненавидит чувствовать себя ответственным за чье-то счастье. Грегор успокаивал свою совесть уверенностью, что довольно скоро у Кейт появится собственная семья. А он вернется к тому, что получается у него лучше всего: к сражениям. И ничто и никто не будет над ним довлеть. Джон может заниматься делами клана и выступать в качестве вождя. Это место и так никогда не должно было достаться Грегору.

– Увидимся утром. Сейчас я хочу спать.

Джон криво усмехнулся.

– Тогда тебе, возможно, стоит найти другую постель.

– Что?

Джон покачал головой и фыркнул.

– Сам увидишь.

Глава 5

Грегор слишком устал, чтобы обращать внимание на таинственные намеки брата. Он заснул сразу, как только его голова коснулась подушки.

Но вместо расслабленного и умиротворенного (а он точно был бы таким, если бы Мэри появилась в амбаре) его сон оказался тревожным и беспокойным. Ему снились пляшущие золотисто-карие глаза, тонкие темные брови, вздернутый нос и капризный рот. Капризный рот и нежные, темно-алые губы, обхватывающие его, ласкающие…

Ночь разорвал крик, пронзавший уши, словно ледяные стрелы. Грегор вскочил, все сладострастные видения, завладевшие его телом, мгновенно охладил шок.

Его первой мыслью было, что у Кейт случился очередной кошмар. Первые пару лет в Динлионе они часто ее преследовали, но со временем это случалось все реже. Но крики Кейт были криками ужаса, а не пронзительными завываниями банши[4 - Банши (англ. banshee, от ирл. bean s?dhe – женщина из Ши) – персонаж ирландского фольклора, женщина-призрак, которая согласно поверьям является возле дома обреченного на смерть человека и своими ужасными стонами и рыданиями оповещает его о грядущей смерти.], которые все продолжались и продолжались, пока он не почувствовал, что череп сейчас взорвется.

Это не Кейт, понял он. Тогда что это, черт возьми, такое?

К тому времени как первый вопль сменился вторым, на этот раз более долгим и, если такое возможно, пронзительным, Стрела уже выбрался из постели и натягивал штаны. Он распахнул дверь и как раз собирался постучать в дверь спальни брата, когда та внезапно распахнулась. Из темноты появилась призрачная фигура в белом и двинулась в его сторону.

Инстинктивно, чтобы не быть растоптанным, он схватил приближавшееся привидение. Прикосновение его потрясло. Его обдало волной напряжения, словно по венам потекла расплавленная лава, горячая и густая. Нервные окончания вспыхнули, чувства обострились, а жар… жар просто захлестнул его.

Это был не призрак. Вполне реальное тело, прижавшееся – нет, вдавившееся в него, – оказалось женским. Может, необычно твердым и удивительно крепким для девушки, но все же, несомненно, гладким и нежным.

«Кейт».

Ее вздох удивления смешался с его стоном чего-то гораздо более примитивного. Желания. Неприкрытого, физического, примитивного желания, охватившего его и никак не отпускавшего.

Она подняла голову, и их взгляды встретились в полутьме. Грегор увидел ее смущение, ее невинность и ее страсть. Ее очень женскую страсть.

На мгновение он видел только это. Связь была такой сильной, такой инстинктивной, что, казалось, все остальное исчезло. Пронзительный визг. Время. Место. Голос рассудка. Его мысли превратились в темную воронку желания, ведущую только к женщине в его руках.

Он хотел утонуть в ней. Прижать ее к стене, накрыть ее губы своим ртом и отдаться бушующей внутри страсти. Он не понимал, что, черт подери, такое с ним происходит. Контроль, которым он всегда обладал, покинул его. Он спятил.

Рука, обнимавшая Кейт за талию, инстинктивно сжалась, притягивая ее еще ближе. Она распахнула глаза, без сомнения, почувствовав то же, что и Грегор. Слившиеся вместе тела, ее грудь, прижатая к его груди, ее живот, уткнувшийся в его чресла, их сплетенные вместе ноги. Каждая часть совпадала точно, идеально.

Черт, это было невероятно. Она была невероятной. Жар начал опускаться вниз, набухая в паху, заставляя его естество напрячься в возбуждении.

Каждый мускул закостенел от борьбы с бушевавшими внутри желаниями. Приступ похоти накатил так стремительно и сильно, что сдержать его казалось невозможным, особенно для человека, которому никогда раньше не приходилось сдерживаться. Грегору всегда все давалось легко, может, даже слишком легко. Если он хотел женщину, то просить никогда не приходилось.

Но в этот раз все было по-другому. Он не помнил, когда в последний раз хотел женщину так сильно. Должно быть, какое-то извращенное чувство заставляет хотеть Кейт именно потому, что ее он не может получить.

Он не может ее получить. Голос рассудка пронзил охвативший его туман.

Но Грегору все равно не хотелось ее отпускать. Как может что-то настолько приятное оказаться настолько неправильным?

Кейт хотела, чтобы его поразило молнией, но вместо этого сама почувствовала, словно весь ее мир перевернулся с ног на голову.

Все, что она знала о любви, было почерпнуто из романтических историй и рыцарских романов. Ее сердце тихо трепетало от мысли о сладком и нежном прикосновении губ, первом чистом целомудренном поцелуе. Поцелуе, который рыцарь дарит своей даме после того, как выигрывает турнир в ее честь. Именно так она себе все и представляла. Только это она знала.

Но когда Грегор обхватил ее и прижал к себе, эта картина растаяла навсегда. В том, что она почувствовала, не нашлось места ничему романтичному или целомудренному. Желания ее тела были не осторожным трепетом, а мучительной бурей, горячей, мощной и, может, немного, а может, и очень жестокой.

Вспыхнувшие в голове видения были не о галантных рыцарях, склонившихся над рукой прекрасной дамы и заявлявших о вечной любви, а о темных душных комнатах и обнаженных конечностях, сплетенных вместе под одеялами.

Господи боже, он голый. Ну или скорее полуголый. И учитывая, что на ней была только тонкая льняная ночная сорочка, ощущение его мощной груди, прижавшейся к ней, оказалось ни с чем не сравнимым. Кейт чувствовала жар и слабость по всему телу.

Когда Грегор схватил ее, она инстинктивно положила руки ему на плечи, где они и остались, слившись с гладкой обнаженной кожей и твердыми выпуклыми мышцами. Он был такой теплый. Ей хотелось утонуть в нем и никогда его не отпускать.

Кейт знала, что он сильный и мощный, но видеть собственными глазами это совсем не то, что знать. Такого рода знания никогда не смогут быть забыты.

Грегор был
Страница 21 из 23

выкован, как боевое орудие, весь – длинные твердые мускулы и крепкие жилы, ни грамма плоти не оставалось свободным. Плечи были прямыми и широкими, руки – большими, с округлыми мышцами, талия – узкой, а живот – изборожден линией за линией тугих тросов. Он был твердым как гранит и при этом невозможно теплым, почти горячим. Особенно там, где соприкасались их тела.

Ей тоже стало горячо, кожа нагрелась и обрела странную чувственность. Кейт ничего подобного раньше не испытывала. Ощущения – собственные мысли и желания – поразили ее. Смутили ее. Заставили почувствовать, словно она видит его в первый раз.

Она не могла себе представить, что с ней могут сделать вид и прикосновение обнаженной мужской груди. Не могла представить поток тепла, охвативший ее тело. Тяжесть в груди. Безошибочный трепет между ног и странную влажность. Она не представляла себе желания провести руками по чьему-то телу, желания почувствовать крепкие ребра и выступающие мышцы, натягивающиеся под ее пальцами.

Но обнаженная грудь Грегора влияла на нее именно так.

Она была такой же идеальной, как и все остальное в нем, отливавшая теплом и золотом от единственного факела, освещавшего коридор. Как кому-то может так повезти? Словно Господь решил произвести мужчину, способного поставить на колени любую женщину.

Кейт хотела Грегора Макгрегора с того самого момента, как увидела его смотрящим в колодец. Но теперь это было желание совсем другого рода, гораздо более сильное. Это было желание женщины обладать мужчиной, шедшее не от сердца, но откуда-то глубоко изнутри, непреодолимое желание. Такое желание могло заставить женщину потерять рассудок и гордость.

До этого момента Кейт никогда не понимала, что могло заставить ее мать – безупречную леди во всех отношениях – сделать то, что она сделала. Сейчас ей стало ясно, как легко можно потеряться в мужских руках.

Грегор тоже это почувствовал?

Когда их взгляды встретились, Кейт увидела мириад чувств, промелькнувших по его лицу, ни одно из которых она не могла расшифровать.

Вопли закончились так же внезапно, как и начались. Но одно долгое мгновение ни один из них не шевелился.

– Грегор, я…

Кейт не знала, что говорить. Ее эмоции были слишком сильными, чтобы выразить их словами.

Грегор отпустил ее так неожиданно, что ее ногам едва хватило времени, чтобы прийти в себя.

– Что это за звук?

Кейт моргнула. Вопрос был таким приземленным, его выражение – таким безразличным, что если бы она тут не стояла, то никогда бы не догадалась, что минуту назад он держал ее так, словно никогда не отпустит.

Ей показалось, что ее ударили стенобитным тараном. Ее тело все еще горело от возбуждения – кожу покалывало, грудь напряглась, живот трепетал – а Грегор был спокоен и безмятежен, как всегда. Даже без одежды!

Он что, ничего не почувствовал? Это яростное притяжение было полностью односторонним? Только с ее стороны? Его ничто не задело?

Кейт уставилась на него, стараясь рассмотреть в темноте выражение его лица. Но этот раз она заметила сжатый рот, стиснутые кулаки и напряженные плечи. Его мышцы тоже, каждая идеально сложенная, казались слегка окостеневшими и неподатливыми. Как у человека, пытающегося себя контролировать. Держать себя в руках.

Она прищурилась. Может, Грегор не такой уж невозмутимый, каким хочет казаться?

Словно прочитав ее мысли, он нахмурился:

– Иди в свою комнату, Катерина. Я выясню, что это за крики.

Она прикусила губу и примирительно улыбнулась.

– В этом нет необходимости. Это Мадди. У нее болят уши, и иногда она просыпается.

Он выгнул бровь.

– Иногда?

Примирительная улыбка скривилась.

– Иногда – каждую ночь.

Грегор застонал и вцепился пальцами в волосы. На его предплечье была какая-то отметина, но не это заставило Кейт с силой втянуть воздух. Всемилостивый боже! То, как сгибались мышцы его руки…

Ее сердце замерло и ушло в пятки.

– И ничего нельзя сделать? – спросил он.

Она оторвала взгляд от огромного бицепса и постаралась ухватиться за связную мысль в голове.

– Ну, лекарь дал нам припарки. И теплое одеяло, кажется, помогает. Но, судя по звукам, у Лиззи все уже под контролем. Она спит в комнате с ней.

Грегор бросил на нее резкий взгляд. Очевидно, что-то из сказанного ему не понравилось.

– А с кем спишь ты, Катерина? Почему ты вышла из спальни Джона?

Кейт понадобилось время понять, что он имеет в виду. Когда она догадалась, то смогла только уставиться на него, разинув рот. Грегор решил, что они с Джоном?..

Она выпрямилась. Да как он смеет! В отличие от некоторых личностей в этом коридоре она не ложилась в постель с первым, кто попадется под руку. Это не она весь вечер кормила Мэри чуть не с ложки. Причем едой, которую Кейт так старательно выбирала, включая особые сахарные бисквиты с корицей, которые испекла сама. Все, что нравится ему. Приготовлено идеально. Не то что бы он, черт его дери, заметил. Как же, когда его лицо весь вечер было у Мэри в декольте!

Обычно Грегор не демонстрировал так свои связи, но на этот раз все было по-другому. Словно он хотел, чтобы все заметили.

Теперь настала очередь Кейт сжать кулаки. Больше всего на свете ей хотелось сказать ему, что именно она думает о его обвинениях, но слова матери (и леди Марион) снова всплыли у нее в сознании:

«Леди не устраивают скандалов, Кэти. Сварливые женщины никому не нравятся».

Очевидно, мужчинам нравятся хихикающие дурочки с большой грудью! Но Кейт сохранила недобрые мысли по поводу вдовы при себе.

Улыбка Кейт была такой натянутой и кривой, что она боялась, как бы не лопнуло лицо.

– Я перебралась сюда, чтобы освободить комнату для детей. Джон спал в твоей спальне, пока Мадди не заболела, а теперь решил, что предпочитает барак.

– Значит, ты спишь в…

– В комнате рядом с твоей, да, – закончила она. Чего он так разозлился? – Что-то не так?

Мышцы под челюстью начали дергаться, но Грегор покачал головой.

– Нет.

Кейт нахмурилась.

– Ты в порядке? Ты говоришь так, словно у тебя что-то с горлом. О господи, надеюсь ты не подцепил…

– Я в порядке, – прорычал он, ухватив за запястье руку, потянувшуюся к его лбу.

Грегор отвел ее руку назад и отпустил, но Кейт по-прежнему чувствовала на запястье отпечаток его руки, словно оковы.

– Ты не в порядке, ты злишься. Если это из-за спален или из-за того, что ты меня обнимал…

– Я тебя не обнимал, черт возьми!

Кейт старалась не улыбаться, но его реакция так ее обрадовала, что она не сдержалась. Если он ничего не почувствовал, то не стал бы так злиться.

Значит, он все же заметил! Может, ему это и не понравилось, но он заметил!

– Не обнимал? – невинно спросила она. – Я могла бы поклясться, что твои руки были у меня на талии, а моя грудь прижималась к тебе добрых три минуты…

У него потемнело лицо.

– Кейт…

Вняв предупреждению, она ухмыльнулась и скользнула назад в свою спальню. Кейт своего добилась.

– Спокойной ночи, Грегор. Сладких снов, – не удержавшись, добавила она, захлопнув дверь перед его носом.

Дверь была толстой и крепкой, но Кейт все же услышала, как он выругался и ушел.

Она плюхнулась на кровать и с широкой улыбкой уставилась на деревянные балки и перекрытия потолка, освещенные лунным светом.

В конце концов, Кейт не собирается ждать удара молнии. Нет, она
Страница 22 из 23

собирается устроить небольшую собственную грозу. Она может позволить себе быть терпеливой, а дети не могут. Грегор им нужен. Он это поймет… скоро.

Глава 6

Зимой дни короткие, и солнце еще не встало, когда Грегор проснулся от звуков, доносившихся из зала внизу. Хотя «проснулся» предполагало, что он спал, а за последние несколько дней это было редкой драгоценностью.

Дело было не в плаче Мадди (который значительно утих с тех пор, как Грегор устроил так, чтобы с ней оставался лекарь), а в беспокоивших его собственных снах. Непристойных снах. Порочных снах. Снах, от которых он просыпался, горячий и возбужденный, балансируя на краю реальности. Черт, он столько раз за эту неделю играл с собой, что снова почувствовал себя шестнадцатилетним подростком!

С той самой ночи, как Кейт оказалась в его руках, его неконтролируемая страсть к ней стала только хуже. Намного хуже. Девчонка, казалось, делала все возможное, чтобы довести его до ручки. Полностью свести с ума. Дразнила его. Искушала. Мучила его влечением, которое даже не пыталась скрывать. Но возвращение домой должно было дать Грегору покой, вернуть концентрацию, а не полностью ее разрушить!

Он делал все возможное, чтобы избегать ее, но при небольших размерах Динлиона это было практически невозможно. Кейт беспокоила его по пустякам, запирался ли он в своем кабинете, прятался в конюшне или тренировался во дворе с мужчинами. Единственный раз он побыл в покое, когда выехал со своими людьми повидать отдаленных членов клана.

Грегор, конечно, не впервые стал мишенью не слишком скрываемых притязаний юной девицы, угождающей всем его желаниям, очаровывающей улыбками, случайно к нему прикасавшейся при любой возможности. Он был объектом этих игр и ухищрений с подростковых лет. Он видел их насквозь и знал, что с ними делать.

Обычно. Но с Кейт все было по-другому. С ней он, может, все и видел насквозь, но от этого не переставал ее хотеть. Она была единственной, кому ему когда-либо приходилось сопротивляться, и это оказалось значительно сложнее, чем Грегор мог себе представить.

Дважды он пытался организовать другие развлечения, и дважды они срывались. Один раз несколько людей неожиданно возвратились в бараки, и один раз слуги решили разобраться в кладовой (вечером, что было странным временем для работы по дому).

Динлион был чертовски мал, и мест для уединения имелось немного. Был, конечно, еще кабинет, но с комнатой Кейт прямо по соседству…

Он чувствовал себя неудобно. Осознавая ее нежные чувства, он всегда старался быть по возможности осмотрительным в своих отношениях с другими женщинами, пока оставался дома. Но он не знал, сколько сможет выдержать в таком состоянии. Вымотанный и на грани – это еще мягко сказано.

Если бы не воскресенье, Грегор натянул бы на голову подушку и снова заснул.

Воскресенье. Черт возьми, он должен был отправляться к мессе в деревню. Со смиренным стоном Грегор бестолково нашарил штаны. Он мог умыться и одеться практически во сне. Последние семь лет на войне научили его быть готовым в мгновение ока, и его движения были привычно механическими. Пригоршня холодной воды на лицо, быстро обтереть тело, паста из мяты и соли и полоскание из белого вина для зубов, гребень для волос (когда был под рукой), туника, чулки, штаны, накидка, плед, все аккуратно сложенное (чего он совершенно не помнил), и сапоги. Сапоги…

Грегор снова поглядел на подножие кровати. Проклятье, куда, черт возьми, подевались сапоги?

Распахнув дверь, он уже собирался позвать кого-нибудь из слуг, когда Шимус, сын местного вождя, за которым Джон согласился приглядеть и который иногда исполнял обязанности его оруженосца, поспешил вверх по лестнице с пропавшими сапогами в руках.

– Простите, милорд. Вы, вероятно, их ищите. Я должен был вернуть их до вашего пробуждения.

Грегор забрал сапоги у него из рук, заметив, что они больше не покрыты грязью.

– Ты их почистил?

– Да. Кейт подумала, что к мессе вы захотите отправиться в чистых.

– Да неужели? – Как чертовски предусмотрительно с ее стороны! То, как она предугадывала каждое его желание, совершенно сбивало его с толку.

Мальчишка отступил.

– Я сделал что-то не так? Мне следует в следующий раз спросить вашего брата?

Грегор стиснул зубы.

– Это не сапоги Джона, черт подери, они мои.

Это он лэрд!

Мальчишка вытаращился, и Грегор выругался, поняв, как это прозвучало. Вот до чего он дошел. До высокомерия! Он в жизни не был высокомерным – до этого дня. Но каждый раз, стоило ему обернуться, он слышал: «Кейт велела то», – или – «Джон это уже сделал», – или еще хуже: «Джон и Кейт этим займутся». Вместе!

В отсутствие Грегора Джон явно проявил себя надежным хозяином, а Кейт практически безошибочно управлялась с домашними обязанностями его матери. Сказать по правде, девчонка справлялась даже лучше: нигде не было ни пятнышка, еда улучшилась, запасы урожая увеличились. Согласно стольнику, Кейт могла выторговать сделку у самых прижимистых торговцев и поставщиков. Наверно, донимала их, пока они не сдавались – качество, с которым он был знаком не понаслышке. Она уподоблялась как осадному орудию, когда чего-нибудь хотела.

Грегор должен бы радоваться, что все сложилось так прекрасно. Он никогда не хотел становится лэрдом и не предназначался для этой работы. Он был доволен, что может сосредоточиться на войне, зная, что о клане кто-то заботится. Правда. Но нелегко оказалось привыкнуть быть лишним в собственном доме.

– Простите, – нервно повторил Шимус.

Грегор выругался. Он не должен был вымещать свое раздражение на парне.

– Нет, это ты прости меня, парень. Я сегодня в дурном настроении. Ты отлично справился, спасибо.

Мальчишка просиял и уже собирался убежать, когда соседняя дверь отворилась, и из нее показался источник дурного настроения Грегора, свежий и бодрый, и слишком, черт побери, очаровательный для его не слишком мирного рассудка в очередном плотно облегающем наряде – на этот раз темно-синем.

Она весело на него посмотрела. Ей обязательно быть такой бодрой?

– Что-то случилось? Я слышала крик.

– Ничего, – ответил Грегор, а Шимус продолжил:

– Я просто вернул лэрду сапоги.

Кейт улыбнулась. С каких пор у нее появились чертовы ямочки?

– Мы хотели тебя удивить.

– У вас получилось, – сказал Грегор. Он повернулся к Шимусу и добавил: – Можешь вернуться к своим обязанностям, парень. Передай моему брату, что мы скоро отправимся.

Кейт озабоченно изучала его лицо.

– Ты уверен, что все в порядке? Ты очень беспокойно вертелся и метался, когда я принесла тебе одежду…

– Когда ты что? – взорвался Грегор, сделав шаг к ней, прежде чем вспомнил, насколько это глупо.

Господи, как хорошо она пахла! Многие женщины использовали вереск, чтобы ароматизировать мыло, но ни одна из них не пахла так хорошо! Ни одна не вызывала желания уткнуться носом ей в шею и вдыхать ее аромат.

Вместо того чтобы испугаться его гнева, Кейт подняла голову и улыбнулась.

– Выстиранную, вычищенную и сложенную. – Она покивала. – Я вижу, ты по-прежнему раскидываешь все по полу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/monika-makkarti/plenennyy-lubovu/?lfrom=279785000) на
Страница 23 из 23

ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Роберт Брюс (англ. Robert the Bruce, гэльск. Roibert a Briuis (1274–1329) – король Шотландии (1306–1329), один из величайших шотландских монархов, организатор обороны страны в начальный период войны за независимость против Англии, основатель королевской династии Брюсов.

2

От англ. «cat» – кошка.

3

Noms de guerre – псевдоним, боевое имя (фр.).

4

Банши (англ. banshee, от ирл. bean s?dhe – женщина из Ши) – персонаж ирландского фольклора, женщина-призрак, которая согласно поверьям является возле дома обреченного на смерть человека и своими ужасными стонами и рыданиями оповещает его о грядущей смерти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.