Режим чтения
Скачать книгу

Подвижницы. Святые женщины нашего времени читать онлайн - Наталья Черных

Подвижницы. Святые женщины нашего времени

Наталья Борисовна Черных

Религия. Рассказы о духовной жизни

Во времена гонений, когда число священников сократилось до минимума, именно женщины стали проводниками христианства. Матери, сёстры, помощницы, нянечки, соседки – эти женщины сохраняли, растили и кормили Церковь.

Эта книга – о таких женщинах-подвижницах XX века, их судьбах и характерах. Героини рассказов теперь считаются великими старицами и стали объектами всеобщего поклонения. Но когда-то они жили рядом с нами, и именно в этой повседневности, подчас слишком человеческой, проступали черты лика святой.

Наталья Черных

Подвижницы. Святые женщины нашего времени

Предисловие

«Духовник мой не настаивал на том, чтобы я немедленно взялась за работу, но порой говорил, чтобы подумала о не разменивалась на мелочи. Благословение на книгу было, а книга ждала своего часа», – пишет в своем предисловии Наталия Черных. Трудно предположить, что разумелось под «мелочами», – человеческое бытование автора или творческие размашистые поиски. Наталия – замечательный поэт, пишущий много, издающийся часто; тонкий эссеист, прозаик, в кругах православного читающего сообщества ее книги хорошо известны и востребованы, навскидку назову четыре: «Приходские повести», «Океан веры», «Сокровища святых» и «Остров любви». Словом, людям внешним, например – собратьям по перу (при всем различии литературных вкусов и предпочтений), подобный творческий масштаб никак не покажется разменом на мелочи. И все же свидетельство о том, что книга «Подвижницы» выжидала именно своего часа, не кажется мне случайной оговоркой.

Писать по благословению, по сути, за послушание – дело особое. И здесь мало просто таланта, просто профессионализма и желания, как недостаточно для послушницы-просфорницы знать точную рецептуру приготовления теста и иметь в наличии пшеничную муку высшего сорта. «Перед тем как начать рассказ, мысленно, порой и вслух, обращалась к той, о ком собиралась написать. И тогда как бы само собою приходило…» – признается Наталия Черных. И этим, пришедшим по молитве, книга действительно дышит, это – живое, главное и считывается не глазами, а вбирается сердцем. Возникает нечаянное чувство почти реальной встречи с каждой героиней повествования – при всей скупости биографического материала. Встречи, при которой ты, как некогда другие, получаешь душевную подпитку, а то и обличение от святой подвижницы. И это свойство книги необъяснимо изяществом художественной обработки информации, отменным мастерством общей ее композиции и отдельных рассказов, выдержанностью тона, наконец, – но тем и другим в счастливой совокупности, плюс – благодатная помощь самих святых, не иначе.

Можно привести немало цитат, где буквально несколькими штрихами Наталии Черных удается передать не столько портретные черты подвижницы (возможно, из-за отсутствия фото это было бы своеволием), сколько мгновенное впечатление, исходившее от нее. Вот – о прозорливой старице Серафиме из Спасо-Влахернского монастыря, в миру – Мавре Кочетковой, пролежавшей двадцать лет в параличе. «Как плотный лучик света, она лежала на кровати. Иногда ее поднимали, подкладывали под спину подушки. Перед приездом владыки матушку усадили. Она изо всех сил пыталась помочь келейницам, опираясь бледными руками. На лице светло показалась улыбка».

«Плотный лучик света…», «изо всех сил пыталась помочь…» Вроде и не сказано ничего, а так ее и запомнишь, будто сам видел.

Впрочем, по ходу повествования автору явно приходилось слегка растушевывать свой «почерк», приглушать свой голос, почти самоустраниться порой, чтобы не мешать голосам святых. А их голоса, как судьбы и характер подвига, разные. Когда строгие, с юродивой хрипотцой, когда кроткие, даже немощные по старости, но сила за ними великая. «Проходите, не хотите ли чаю?» – приветливо спрашивает (ныне преподобная) схимонахиня Рахиль революционных инспекторов, явившихся в Спасо-Бородинский монастырь «экспроприировать экспроприаторов». Не ожидавшие найти в роли старшей по монастырю какую-то худенькую старушку, они соглашаются. Может быть, она, как старшая, что-то предложит или о чем-то попросит, и монастырь, так сказать, сдастся без боя. Но когда пришло время уйти, никто из гостей не смог и рукой пошевелить. Гости словно бы приросли к стульям! Им пришлось просить старицу, чтобы она благословила их уйти. «Дайте слово, что пока я жива, обитель не будет закрыта. Чтобы с вами чего хуже не случилось», – сказала матушка Рахиль. Инспекторы пообещали. И действительно, пока старица была жива, обитель не трогали.

Книга охватывает более чем вековой временной период. Благодаря – а может, и вопреки последовательной ее хронологичности, с точными вкраплениями выразительных примет «здесь и сейчас», в итоге время исчезает, остается победа над ним. Победа силой креста наших далеких и близких соотечественниц, русских жен-мироносиц.

«Героини рассказов теперь считаются великими старицами и стали объектами поклонения. Что вполне понятно: голод на святых у людей всегда», – словно оправдываясь, говорит автор, выражая признательность всем, кто работал над жизнеописаниями подвижниц XX столетия до нее. Желая познакомиться с их «версиями» житий, заглянул в интернет и столкнулся с ответом: «К сожалению, на данный момент книги нет в наличии». Значит, «голод на святых» – не преувеличение. И можно лишь порадоваться, что книга Наталии Черных появилась сегодня.

Кстати, о голоде и послушании. Не только сознательно воцерковленным взрослым людям, но и ребенку, и зашедшему в храм по случаю туристу очевидна разница между магазинным «конвейерным» хлебом и выпеченной с молитвой просфорой. Она насыщает иначе, ее ни с чем не сравнишь. Вспомним, что «просфора» переводится с греческого как «приношение». Так и книга книге рознь.

    Иерей Константин Кравцов

От автора

Мысль написать книгу о подвижницах двадцатого века возникла давно, однако приступить к написанию никак не получалось. Не было уверенности, что найду оригинальный материал. Пугал объем работы. Для того чтобы найти такой материал, нужно было объездить всю страну. Это не шутка и не преувеличение. И это только часть предполагаемой работы. Другая часть – работа в архивах, бесконечные запросы и просьбы сделать ксерокс, выслать факсимиле и так далее. Один человек мог бы справиться – вопрос во времени. Идею отложила в долгий ящик, но не забыла о ней. Духовник мой не настаивал на том, чтобы немедленно взялась за работу, но порой говорил, чтобы подумала о главном и не разменивалась на мелочи. Благословение на книгу было, а книга ждала своего часа.

Когда впервые увидела том «Православные старицы двадцатого века», составленный Светланой Девятовой, испытала облегчение и одновременно грусть. Подумала: вот это труд! Человек справился с тем, чего я так боялась. Книгу прочитала, что называется, влет, с благодарностью составителю и помощникам. Еще раз подумала: как хорошо, что есть такое собрание! Небольшие разрозненные книжечки житий, возникавшие то тут, то там с конца восьмидесятых, словно бы слились в этом томе в нечто цельное. Совершенно согласилась с тем, что написано составителем в
Страница 2 из 13

предисловии: «Когда работа над очерками о старцах и старицах XX века только началась, трудно было представить, что Господь даровал многострадальной России не десятки, а сотни духовных светильников, чтобы укрепить верующих людей и вывести заблудших из тьмы в годы безверия».

Пока читала книгу, наслаждалась материалом. Отчасти потому, что многое мне было знакомо. В детстве моя семья жила в закрытом городке. Нянечка, бабушка Наташа, которую родители приглашали посидеть со мной, когда были на работе, читала мне «Отче наш». В соседнем городке работал храм, куда моя мама довольно часто ходила. В этом храме она познакомилась со старушкой, к которой несколько раз возила меня, когда я сильно болела. Старушка делала мне легкий массаж головы и велела маме почаще приводить меня в храм, к причастию. В начале восьмидесятых мама возила меня – подростка – к одной монахине, жившей недалеко от Сызрани. Эта атмосфера – любви, заботы о людях и таинственности – пожалуй, единственное, что помню о тех посещениях. Читая эту книгу, снова окунулась в эту атмосферу. Подумалось: все это теперь как бы уходит под воду. За годы после гонений выросло новое поколение. Я застала самый финал прекрасной драмы. Однако мысль – описать то время и тех людей – оставалась.

Когда издатели предложили написать книгу на данную тему, не отказалась, но сказала, что буду использовать только уже обработанный материал – целый список книг, в котором том жизнеописаний, составленный Светланой Девятовой, занял первое место. В книге, которую назвала «Мироносицы двадцатого века» – проза. Скорее, это художественно-публицистические очерки о женщинах-подвижницах. Я старалась выбирать героинь рассказов так, чтобы показать и общее в их житиях, и отличное. Чтобы виден был характер, но и проступали бы черты лика святой. И, наконец, чтобы сохранялось ощущение, что это – люди, которые жили когда-то рядом. Героини рассказов теперь считаются великими старицами и стали объектами поклонения. Что вполне понятно: голод на святых у людей всегда. А во времена гонений, когда число священников сократилось до минимума (даже в 1988 году на всю Москву было чуть более 50 священников), именно женщины были проводниками христианства. Это были матери, сестры, помощницы, нянечки, соседки. Они спасали людские души из адского пламени. Многие спасенные мужчины становились монахами и священниками. Эти женщины сохраняли, растили и кормили Церковь.

Книга составлена в хронологическом порядке. Первая часть – о подвижницах, монахинях и мирянках, скончавшихся в первой половине двадцатого века. Вторая часть – о тех, кто дожил до наших дней. Особенное внимание уделила подвижницам-монахиням, потому третий раздел – самый большой.

Роль женщины в христианстве огромна. Об этом написано и проговорено много. Стараюсь уйти от дежурных слов, лучше сосредоточиться и, с Божией помощью, увидеть моменты жизни земных ангелов. Перед тем как начать рассказ, мысленно, порой и вслух, обращалась к той, о ком собиралась написать. И тогда как бы само собою приходило: валенки, варежки, пироги.

С благодарностью читателям и авторам книг, с помощью которых написала свою,

    Наталия Черных

I. Подвижницы-монахини первой половины XX века

Собор Введения во храм Пресвятой Богородицы. Ярославль. Свято-Введенский Толгский женский монастырь.

Матронушка Петербургская

Дворцовая площадь и Александровская колонна в Санкт-Петербурге. Цветная фотолитография. XIX в.

Блаженная Матронушка-Босоножка (Мария Щербинина). 1814–1911

На вид ничем не примечательная немолодая женщина свернула на проспект Обуховской обороны и бодро зашагала к храму во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», который петербуржцы называют «с грошиками». Видно было, что женщина небогата и к тому же не высыпается. Но в глазах сиял небесный лучик надежды.

Часовня Ксении Петербургской на Смоленском кладбище. Санкт-Петербург. Автор снимка В. Кравченко.

Конец девяностых в Санкт-Петербурге – время непростое. Порой и на хлеб денег не хватало, что говорить о дорогом лечении болезни, которая может оказаться смертельной. Александра Петровна (подлинное имя изменено) крещена не была, но храм любила и всегда с радостью посещала святые места. Отчего и почему она не принимала Святого Крещения – женщина не рассказывала. Однако и часовенка блаженной Ксении, издавна любимая петербуржцами, и Александро-Невская лавра привлекали благодатной силой.

У Александры Петровны была дочь, которой поставили диагноз: туберкулез. Недавно ее выписали домой после полугодового лечения. Полгода в больницах! Человеку, с которым такого не случалось, и не представить, что это значит. Дочку вроде бы подлечили, хотя состояние сильно не улучшилось. Туберкулез – коварное заболевание. А тут оказалось, что общее состояние еще и ухудшилось на фоне большого количества лекарств. Попросту – отравилась дочь.

На проспекте Обуховской обороны, 24 в 1997 году была построена часовенка – над местом, где находится могила блаженной Матронушки-Босоножки. Именно на могилу Матронушки-Босоножки и направилась Александра Петровна. Что за слезы и что за просьбы изливались над могилой Матронушки – ведомо только Господу и блаженной. Но в сердце женщины поселилась надежда на то, что дочь поправится.

Материнская молитва у святыни творит чудеса. Прошло чуть больше месяца, и очередное обследование зафиксировало улучшение состояния дочери. Александра Петровна, воодушевленная таким изменением, стала чаще приходить к Матронушке и чаще бывать в храме. В ее жизнь вместе с улучшением состояния дочери пришли мир, благодать и счастье. Компьютерная томография в июле показала, что идет процесс выздоровления.

Это только один из многочисленных случаев выздоровления по молитвам блаженной Матронушки-Босоножки.

Родилась эта удивительная подвижница в Костромской губернии в 1814 году. Как все девушки мещанского сословия, Матрона рано вышла замуж за костромского мещанина Егора Мыльникова. У него был свой дом, Егор считался зажиточным человеком. Видимо, Матрона была хорошей помощницей мужу. Супруги вместе держали бакалейную лавочку. Когда началась война с Турцией – в семидесятых годах девятнадцатого века, – Егор пошел на фронт. Жена последовала за ним, стала сестрой милосердия. Матрона проявила себя как нестяжательница. Свое небольшое жалованье медсестры она раздавала солдатам и пострадавшим от войны жителям. Все, что дарили ей, она раздавала другим. Порой не оставляла себе даже необходимого, полагаясь на Бога и Его святую волю.

Егор Мыльников погиб на войне. Матрона, которой было уже около шестидесяти лет, осталась вдовой. Однако она со смирением и без ропота на Бога встретила пришедшую скорбь. Когда закончилась война, Матрона вернулась в Кострому. Как некогда блаженная Ксения, Матрона продала имущество, деньги раздала нуждающимся, а сама отправилась странствовать. Имея благословение на подвиг юродства, Матрона мнимым безумием обличала безумие мира. Даже зимой она ходила босиком. Из одежды выбирала только легкое, светлое.

Матрона-Босоножка обошла все святые места России, бывала она в Киеве и на Святой Земле. Четыре раза ходила в Иерусалим. В Иерусалиме же
Страница 3 из 13

она приняла монашеский постриг с именем Мария, но о том, что она монахиня, стало известно только после смерти блаженной: среди ее вещей оказалось схимническое облачение. Подвижница скрывала то, что она монахиня.

В восьмидесятых годах Матрона-Босоножка перебралась в северную столицу. Поначалу она жила на Петербургской стороне, как и блаженная Ксения, а последние шестнадцать лет жизни подвизалась возле храма «Всех скорбящих Радость (с грошиками)». В то время блаженная также ходила босиком, в белом, с посохом. Ее часто видели молящейся у Скорбященской часовни.

К этому храму потянулись люди: кто с просьбой помолиться об исцелении, кто с житейским вопросом. Блаженная принимала всех. Ей приносили подарки и деньги, но она ничего не оставляла себе, а все раздавала, как было когда-то на фронте. Поток людей рос от года к году, росла и слава блаженной.

Сохранилось немало фотографий старицы. Правильные, благородные черты. От фотографий исходит волна теплоты и спокойствия. Судя по всему, это была высокого роста и физически очень крепкая женщина. Блаженная Матронушка прожила почти век – девяносто три года.

Первые лица государства приезжали к Матронушке для беседы, если им предстояла поездка в места эпидемии или на фронт. Особенно почитала блаженную святая преподобномученица, великая княгиня Елисавета Феодоровна.

Портрет великой княгини Елизаветы Федоровны. 1895. Санкт-Петербург. Государственный Эрмитаж.

В 1909 году блаженная Матронушка извещена была о своей скорой кончине. Она стала особенное внимание уделять богослужениям. Каждое воскресенье приобщалась Святых Таин, что в начале двадцатого века было необычно – тогда причастие было редким. Несколько раз блаженную соборовали, так как ее состояние внезапно ухудшалось.

– Вместе со льдом я уйду от вас, – сказала блаженная в марте 1911 года. Лед на Неве только тронулся. 30 марта, в день Алексия, человека Божия, блаженная Матронушка-Босоножка скончалась. Нева показала свои темно-синие волны, уже свободные ото льда.

На похороны блаженной пришли более 25 тысяч человек. Много было священников, почитавших блаженную и не смущавшихся просить молитвенной помощи у женщины в своих делах. Архимандрит Александр сказал трогательное прощальное слово:

– Господь выделяет таких светильников, которые возбуждают в народе любовь к Православной Церкви, ее пастырям. Будем молиться в надежде, что там, в ином мире, окажемся невдалеке от этой женщины, которая поднялась на такую духовную высоту. У высоты Престола не забудь нас, Матронушка, своими молитвами, – такие слова были сказаны над телом подвижницы после отпевания, на котором было едва ли не полгорода и множество приезжих.

Прекрасный храм во имя иконы «Всех скорбящих Радость» был разрушен в страшные годы революции, гражданской войны и последующих гонений. Могила блаженной на время затерялась. В девяностые почти разрушенная часовня, возле которой молилась блаженная старица, была восстановлена. Там было открыто подворье Троице-Зеленецкого монастыря. Вскоре была обнаружена и могила Матронушки.

Церковь Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Санкт-Петербург. Подворье Троице-Зеленецкого монастыря. Автор снимка Peterburg23.

В 1997 году было разрешено совершать над могилой панихиды. Люди снова потекли к блаженной, как было и при ее жизни. А она пребывает и на земле, вместе со страждущими, и на небе предстоит о них Богу, Богородице и святым.

Сестры

Спасо-Влахернский монастырь. С. Деденево, Московская обл. Автор снимка Simm.

Дивеевские старицы Серафима (Кочеткова) и Мария (Буторова)

Женская Спасо-Влахернская обитель, расположенная в Дмитровском районе Московской области, в селе Деденево, с самого создания в середине девятнадцатого столетия привлекала внимание не только простых паломников, но и первых лиц государства. Эта тихая обитель, расположенная вдали от шумных дорог и больших городов, не уступала многим известным монастырям по уровню монашеской жизни.

У Спасо-Влахернского монастыря была связь с Серафимо-Дивеевской обителью. Первой настоятельницей обители стала дивеевская послушница Елисавета, назначенная митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым). Можно сказать, Спасо-Влахернская обитель была духовной сестрой обители, построенной преподобным Серафимом Саровским. Здесь царила присущая Дивееву атмосфера любви и заботы.

Спасо-Влахернский монастырь. С. Деденево, Московская обл. Автор снимка A. Savin, Wikimedia.

Сохранились сведения о двух подвижницах – матери Серафиме и матери Марии, старицах, наделенных даром прозорливости. После кончины матери Серафимы Мария стала ее преемницей. Она с дочерней послушливостью и сестринской любовью принимала всех, кто приезжал к матери Серафиме. Она, что называется, была в ее духе. Скончалась мать Серафима в самом начале двадцатого столетия. Матушка Мария скончалась незадолго до закрытия монастыря, в 1931 году.

В монастырской трапезной с раннего утра царило беспокойство. Владыка Дмитровский Серафим (Звездинский) накануне сообщил, что намеревается приехать к старице Серафиме. Настоятельница готовила приличную владыке встречу. Она знала, что владыка скромен, из предложенных кушаний только понемногу отведает, выпьет кофе и потом сразу же пойдет к старице. Однако каждый приезд владыки был для обители радостью. И сейчас готовился маленький праздник. Сестры, и мать настоятельница тоже, ждали вечерней беседы с владыкой. Епископ Серафим был прекрасным рассказчиком. Как хорошо было его слушать! Живое яркое слово подбадривает, утомление уходит, задремавшая было в дневных хлопотах вера просыпается. Но удивительно, что такой образованный человек и строгий подвижник, как владыка Серафим, посещает парализованную монахиню.

Матушка Серафима в то время уже давно не ходила. Как плотный лучик света, она лежала на кровати. Иногда ее поднимали, подкладывали под спину подушки. Перед приездом владыки матушку усадили. Она изо всех сил пыталась помочь келейницам, опираясь бледными руками.

Наконец, владыка прибыл: невысокий, с приятным круглым лицом и живыми темными глазами. Он сразу же пожелал посетить старицу. Сестры и мать настоятельница последовали за ним. К старице зашел только владыка. Остальные ждали его во внешней келье, тихонько шикая друг на друга, если вдруг случалось кому-то заговорить. Наконец все погрузились в молитву.

– Видимо, сложный вопрос возник. Потому владыка к старице и приехал.

Мать Серафима, в миру – Мавра Кочеткова, родилась в середине девятнадцатого столетия. Эта душа словно бы с самого рождения видела свою жизнь и готовилась к ожидающим ее испытаниям, не чувствуя ни страха, ни злобы. А испытания ожидали нешуточные: мать Серафима пролежала в параличе двадцать лет. За такой срок человек мог бы озлобиться и проклясть Бога, но старица только сильнее стремилась к Нему. Господь дал своей избраннице дары, какие обычно даются святым. Приходящие люди порой изумлялись, а порой не верили ей.

– Да тебе, мать, уже все обо мне известно, потому что тебе все загодя рассказали! – возмущался иной купец, которому мать Серафима открыла его скрытые грехи.

– Нет, милый, мне о тебе Царица Небесная сказала. И велела, чтобы ты впредь постом
Страница 4 из 13

горькую не пил, а то допьешься до пожара, как уже было.

Купец вдруг притих и замолчал: про то, что причиной пожара было его пьянство-окаянство, знали только самые близкие.

В юности Мавра решила посвятить свою жизнь Богу и просила о постриге. Просьба ее была удовлетворена. В 1908 году Мавру приняли в число сестер Спасо-Влахернской обители, а в 1909 году состоялся ее постриг в схиму. Мать Серафима уже тогда была больна, но людей, по благословению духовника, принимала. Сохранились записи в монастырской хронике, в которых матушка именуется неусыпной молитвенницей и великой постницей.

Владыка Серафим вышел от старицы довольно быстро. Некоторое время он беседовал с матерью настоятельницей. Затем объявили, что беседа состоится после вечернего богослужения. Сестры обрадовались. Однако были и печальные вести.

Матушке Серафиме открыт был день ее кончины.

– В день моей кончины будет большая беда в обители, – так и сказала она владыке.

Действительно, в день кончины старицы Серафимы в обители случился пожар. Вскоре пришло сообщение об окончательном закрытии монастыря.

Епископ Серафим (Звездинский). 1930-е гг.

После кончины матери Серафимы многие ее почитатели стали приезжать к старице Марии. Эта подвижница была слепой, но видела духовными глазами гораздо больше, чем можно видеть телесными. Жизнь Марии была полна и скорбей, и утешения, посылаемого ей от Самого Господа. Утешение это старица Мария передавала всем, кто обращался к ней за помощью. Как и матушка Серафима, матушка Мария была прозорлива.

Матушка Мария, в миру – Мария Семеновна Буторова, происходила из крестьян. Родители ее были людьми небогатыми. Девочка родилась болезненной. В четыре года она ослепла. Родители, не имея возможности кормить больного ребенка, отдали девочку в монастырский приют. В обители Мария нашла второй дом. В ней сразу же проявилась особенная тяга к монашеской жизни, как будто она именно этого и искала. Будучи слепой, Мария, как могла, разделяла с сестрами их труды. Вскоре было замечено, что Господь особым образом помогает своей избраннице. Матушка Серафима первая заметила духовные способности Марии. Она отличала слепую послушницу, выбрала ее своей ученицей. Как и матушка Серафима, матушка Мария была молитвенницей и постницей.

В 1922 году обитель была закрыта, однако сестрам удалось создать сельскохозяйственную артель, в которой сохранялся монашеский уклад жизни. В 1924 году закрыли и артель. На территории монастыря разместился дом инвалидов. Монахини жили в незанятых монастырских постройках. Однако богослужения в храме продолжались. В 1931 году были арестованы 40 монахинь, среди них – и будущая преподобноисповедница Параскева.

Старица Мария скончалась уже после закрытия монастыря. Похоронена она была в церковной ограде, могила ее находилась рядом с могилой старицы Серафимы.

С годами монастырские строения обветшали. После перестройки местные власти определили часть строений под снос, однако церковные власти добились разрешения на перезахоронение стариц Серафимы и Марии. Их останки были погребены у храма Вознесения Господня в селе Перемилово, недалеко от города Яхромы.

Венцы небесные

Купола православной церкви. Автор снимка Алексей Крючков.

Преподобная Рахиль Бородинская (Короткова). 1833–1928

Девушка в дорожном платье склонила колени у святыни и зашептала что-то: горячо, совсем по-девичьи. Но глаза были серьезными, каких не бывает в этом возрасте. Девушка не сразу заметила, что рядом со святыней, на месте дежурного, сидит старичок. А когда заметила – изумилась, что на нем очень старая схима. Во время паломничеств девушке доводилось видеть схимников, но одеты они были несколько иначе. А этот старичок смотрел на нее весело и как будто хотел благословить. Девушка смиренно подошла.

– Ну что, раба Божия Мария, хочешь быть монахиней?

Девушка только кивнула. В то, что она станет монахиней, она почти не верила. Но ей очень хотелось жить в монастыре.

– Благослови тебя Бог и Его Пречистая Матерь. Ты будешь монахиней, – сказал старичок.

Девушка отошла от святыни, на ее место взошла новая паломница. Слова, сказанные схимником, запали в сердце.

«Ему, наверно, лет сто», – подумала Мария.

Однако такого схимника в Киево-Печерской лавре не было. Когда Мария рассказала духовнику, какого старца она увидела у святыни, ответом ей было:

– Это сам преподобный Феодосий Печерский благословил тебя. Будешь монахиней.

Мария стала не просто монахиней, а схимницей. Ныне она прославлена в лике преподобных – Рахиль Бородинская.

Спасо-Бородинская обитель, основанная стараниями подвижницы Марии (Тучковой), по благословению митрополита Московского Филарета, для России – место особенное. С самого основания обитель эта отличается тем, что здесь каждый день совершается поминовение воинов, погибших на поле брани за Отечество. Даже в кровавые послереволюционные годы, во время кампании по изъятию церковных ценностей, когда разорялся монастырь за монастырем, эту обитель не посмели закрыть.

Преподобный Феодосий, игумен Печерский, с житием. Икона. XVII в.

Обитель эта известна своими старицами. Одна из них – преподобная Рахиль Бородинская, подвизавшаяся в обители в начале двадцатого века. Скончалась матушка Рахиль в 1928 году – тогда же была закрыта и обитель. Старица предсказала, что ее кончина и закрытие обители произойдут в один год.

Старица Рахиль, в миру Мария Короткова, родилась в купеческой семье. Девочка отличалась особенной набожностью, что порой настораживало родителей. В юном возрасте Мария побывала в Успенской Киево-Печерской лавре и удостоилась видения преподобного Феодосия Печерского, основателя русских монастырей и святого покровителя русских монашествующих. Видение было ответом на молитвы девушки. Мария очень желала стать монахиней. Вскоре Мария заболела – почти ослепла. В болезни девушка дала обещание уйти в монастырь, если исцелится. И действительно, Мария выздоровела. Чтобы исполнить обет и не огорчить родителей, Мария ушла из дома тайно.

Немало пришлось вынести ей на трудном монашеском пути. Мария побывала послушницей в разных обителях, выполняя различные, порой и тяжелые, послушания. Она умела все: шить, доить коров, заготавливать овощи и грибы. Наконец была пострижена в иночество митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым), к тому времени уже преклонных лет старцем. В постриге Марии дали имя Павла.

Вскоре игуменья Спасо-Бородинского монастыря, мать Алексия, подала ходатайство о переводе Павлы под ее начало. Так будущая старица оказалась в обители, в которой прожила до конца своих дней, – в родном своем доме. Через двенадцать лет мать Павла была пострижена в мантию с именем Митродора. После пострига монахине снова было видение преподобного Феодосия Печерского. Преподобный в видении передал матери Митродоре кадило, что означало принятие ею даров Святого Духа. Господь сподобил подвижницу видеть духовное состояние человека. Она могла наблюдать, как священник совершает таинства, в каком состоянии: достоин или чем грешен. Она слышала, как поют Ангелы у Престола Божия и видела их. Несколько раз в своей жизни она видела Саму Царицу Небесную.

Мать Митродора с любовью и
Страница 5 из 13

трепетом относилась к обычаю обители, с которой духовно сроднилась – к поминовению погибших на поле брани воинов. Она молилась о них и порой просила о заступничестве и помощи. Господь показывал Своей избраннице их сонм. Некоторые воины были в белых одеяниях, с венцами на головах. Перед революцией и в первые послереволюционные годы воинов стало больше, у многих уже не было венцов. Это было пророческое видение о грядущей гражданской войне. В последний год своей жизни старица говорила, что «воины заполнили весь монастырь».

Собор Владимирской иконы Божьей Матери в Спасо-Бородинском монастыре. Автор снимка Stoljaroff.

Духовной руководительницей мать Митродора избрала схимонахиню Сарру, старицу Спасо-Бородинского монастыря. Мать Сарра порой говорила своей духовной дочери, утешая и ободряя ее:

– А ты, Митродорушка, будешь выше меня.

17 ноября 1915 года мать Митродора была пострижена в схиму с именем Рахиль. После пострига матери Рахили явилась Божия Матерь и благословила ее. И по возрасту телесному, и по возрасту духовному она уже была старицей. Ее дары еще давно были замечены людьми, а теперь к ней потянулся поток жаждущих помощи и утешения. После кончины матери Сарры мать Рахиль стала старицей монастыря. Послушание матери Рахили было в богадельне, она была старшей.

Многие сестры обители, да и миряне, приезжавшие за духовным советом и с просьбой помолиться, просили и благословения старицы. Мать Рахиль не знала, может ли она благословлять людей, – ведь она же не священник. Тогда старица обратилась к Божией Матери за помощью и советом. Царица Небесная явилась матери Рахили в тонком сне и сказала:

– Все твои прошения о людях будут исполняться. Я Сама буду благословлять тобою благословляемых.

Посещение Пресвятой Девой Марией праведной Елизаветы. Автор снимка Zvonimir Atletic.

Так началось для матери Рахили время старчества. И совпало оно с роковыми переменами в Отечестве. Старица по-прежнему совершала поминовение убиенных на поле брани воинов и не оставалась без небесной защиты.

Вскоре после революции представители новой власти прибыли в монастырь – теперь это было, с их точки зрения, народное достояние. На вопрос, кто старший, показали келью матери Рахили. Когда инспекторы зашли в келью, увидели худенькую старушку.

– Проходите, – сказала она, – не хотите ли чаю? Такой неожиданно приветливый прием сбил с толку. Инспекторы согласились выпить чаю с матушкой. Может быть, она, как старшая, сделает какие-то предложения, что-то попросит, и монастырь, так сказать, сдастся без боя. Но когда пришло время уйти, никто из гостей не смог и рукой пошевелить. Гости словно бы приросли к стульям! Им пришлось просить старицу, чтобы она благословила их уйти.

– Дайте слово, что пока я жива, обитель не будет закрыта. Чтобы с вами чего хуже не случилось, – сказала матушка Рахиль.

Преподобная Рахиль Бородинская. Икона. Москва. Около 1999 г.

Инспекторы пообещали. И действительно, пока старица была жива, обитель не трогали. 8 сентября, в памятный для Отечества день Куликовской битвы, мать Рахиль велела позвать к себе духовника обители, отца Андрея, и причастилась Святых Христовых Таин. С этого времени она более ничего не вкушала. Скончалась старица в ночь с 9 на 10 октября 1928 года. Хоронили ее в канун праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Над могилой была воздвигнута часовенка.

Незадолго до своей блаженной кончины старица сказала всем своим чадам:

– Кто меня будет помнить, того и я не забуду. Приходите ко мне на могилку, и вы получите облегчение и утешение. Я и после смерти буду помогать.

Это были пророческие слова. Многие люди, знавшие при жизни матушку Рахиль, стали приезжать к ней на могилу. Со времени кончины старицы есть множество свидетельств, что ее молитва помогает преодолеть недуги душевные и физические.

Святая Церковь прославила преподобную Рахиль Бородинскую в лике святых. 28 июля 1996 года она была причислена к лику местночтимых святых Московской епархии. День ее памяти – 10 октября.

Во Владимирском соборе Спасо-Преображенского Бородинского монастыря есть икона преподобной Рахили. В руке она держит свиток со словами, которые говорила при жизни:

– На что призван, то и исполняй. Все земное заманчиво. Над голубым сводом есть еще небо, куда должны стремиться все живущие.

Преподобная мать Рахиль, моли Бога о нас!

Письма

Собор святителя Николая Чудотворца. Павловск. Автор снимка Peterburg23.

Преподобномученица Мария (Лелянова). 1874–1932

Экипаж митрополита Петроградского Вениамина остановился возле небольшого деревянного строения, расположенного недалеко от знаменитого Павловского собора. Владыка с сопровождающими вышел и прошел в домик. Его встретил невысокий старичок, похожий на облачко: такой он был приветливый и легкий.

– Лучше ли матушке? – спросил владыка.

– Слава Богу, все нужное имеем, – ответил старичок.

Это был Владимир Александрович Лелянов, брат матушки Марии. Он долгие годы ухаживал за сестрой, лишенной возможности ходить, был ее ногами.

– Владыка приехал? – раздался негромкий голосок из комнаты.

– Да, милая, – ответил Владимир. А владыке сказал: – Она очень вас ждала. Очень.

Митрополит Петроградский Вениамин известен был общительным нравом. Он любил посещать окраины города, хорошо знал жизнь простого петербургского люда. Основанное им женское православное общество, куда входили представительницы самого низа, приносило пользу. Многие страдалицы, которые вне церкви не нашли бы работу и наложили бы на себя руки, теперь могли зарабатывать на жизнь. Некоторые удачно вышли замуж.

Владыка Вениамин почитал парализованную монахиню Марию и порой даже приезжал к ней, как сейчас. Он видел в ней подлинную подвижницу, не только преодолевшую тяжелейшее заболевание, но и помогающую другим людям, настоящую христианку.

Порой человек воспринимает болезнь как наказание. Хочет он или нет – болезнь всегда есть нечто мрачное, чего не должно быть. Однако христианский взгляд на болезнь совершено иной. Порой болезнь дается как долгое путешествие в неизведанную страну. Или как битва, в которой человек может погибнуть. И то и другое есть крест – посланные Богом испытания, которыми человек очищается и приближается ко Христу, а Он перенес казнь распятия.

Вениамин (Казанский), митрополит Петроградский и Ладожский. 1916.

Преподобномученица Мария, в миру – Лидия Александровна Лелянова – родилась в семье петербургского купца. До сих пор сохранился дом, где прошло детство Лидии – Забалканский проезд, 101. Детство подвижницы было мирным и беззаботным. Наверняка в этом детстве были и веселые пасхальные заутрени, когда вся семья затемно шла в храм, и дачи на берегу залива с катаньем на лодке. Родители любили свое дитя, видели ее будущее светлым и обеспеченным. Они желали дать ей лучшее образование. Лидия поступила в гимназию. Однако едва она вступила в девичий возраст, случилось несчастье, совершенно изменившее ее жизнь. Накануне экзаменов Лидия заболела энцефалитом. Заболевание удалось вылечить, но случилось осложнение – болезнь Паркинсона. Как это было трудно принять резвой девушке! Тем не менее Лидия решила закончить гимназию. На экзамены ее привезли в
Страница 6 из 13

инвалидной коляске.

Девушка верно поняла Божий Промысл о себе. Всей душой она обратилась к Богу, погрузилась в молитву, предоставив телу жить, как оно может. И действительно чудо, что, угнетенная ужасным недугом, который возникает у пожилых людей, эта девушка не впала в отчаяние, не озлобилась. Наоборот, она вскоре стала духовной матерью и руководительницей многим страждущим, у которых были здоровые руки и ноги. Священник Михаил Польский так пишет о преподобномученице Марии в книге «Новые мученики Российские»:

– Оказавшись полным физическим инвалидом, она не только не деградировала психически, но обнаружила совершенно необычные, не свойственные таким больным черты личности и характера: она сделалась чрезвычайно кроткой, смиренной, покорной, непритязательной, сосредоточенной в себе, углубилась в постоянную молитву, без малейшего ропота перенося свое тяжкое состояние.

В 1909 году семья переехала в Павловск. Старший брат Лидии Владимир владел Елизаветинской аптекой. Он жил в том же доме и души не чаял в своей сестре. Уже в этот период слава о необыкновенной блаженной стала распространяться по Петербургу и окрестностям. Появились посетители, жаждавшие помощи. Лидия принимала всех, неизменно приветливая, даже если была уставшей. В ней не было ни раздражения, ни грубости. В 1912 году болезнь начала прогрессировать. Лидия почти потеряла дар речи. Она говорила тихо, отчетливо, отрывисто. Нужно было приложить усилие, чтобы понять, о чем она говорит. Но Бог желающим открывал уши. Ни одно слово, сказанное подвижницей, даром не пропало.

В первые послереволюционные годы церковная жизнь начала уходить в подполье. Верующие стали организовывать молитвенные кружки. Такой кружок образовался и вокруг Лидии. Кружку дали имя великого светильника веры – святого праведного Иоанна Кронштадтского. Участники собирались для чтения Евангелия и богослужебных текстов, для совершения панихид и для других молитвенных целей. Окормлял эту общину протоиерей Иоанн Смолин. После его кончины в 1927 году общину принял протоиерей Петр Белавский. Когда его арестовали за контрреволюционную деятельность и сослали на Соловки, Лидия писала ему полные любви и утешения письма.

М. В. Брянский. Портрет Иоанна Кронштадтского. 1891.

В 1922 году Лидия приняла монашество с именем Мария. Благословил ее на монашеский путь митрополит Петроградский Вениамин. Постриг состоялся на подворье Пятогорского Богородицкого монастыря в Гатчине.

«Глубокочтимой страдалице матушке Марии, утешившей, среди многих скорбящих, и меня, грешного», – так гласит надпись на фото митрополита Петроградского Вениамина, которое владыка подарил матушке незадолго до своего ареста в 1922 году.

Многим страждущим в те годы матушка Мария была опорой и помощью. Профессор Андриевский так вспоминает о приеме у матушки Марии:

– Юноша, унывающий после ареста и ссылки отца-священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший от смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, пришедшая с плачем, вышла спокойная и твердая.

В те годы причин для тоски было много: отсутствие работы, преследование властей, церковный раскол. Матушка Мария вполне ведала силу тоски, умела побеждать ее и говорила приходящим примерно так:

– Тоска есть крест душевный, посылается она в помощь кающимся, которые не умеют раскаяться, то есть после покаяния снова впадают в прежние грехи. А потому только два лекарства лечат это духовное, порой крайне тяжкое, страдание. Надо или научиться раскаиваться и приносить плоды покаяния, или со смирением, кротостью, терпением и великой благодарностью Господу нести этот крест духовный – тоску свою, памятуя, что несение этого креста вменяется Господом за плод покаяния. А ведь какое это великое утешение – сознавать, что тоска твоя есть неосознанный плод покаяния, подсознательное самонаказание за отсутствие требуемых плодов. От мысли этой в умиление прийти надо, и тогда тоска постепенно растает и истинные плоды покаяния зачнутся.

В феврале 1932 году матушку Марию и ее брата арестовали по доносу и обвинили в подстрекательстве к бунту и контрреволюционной деятельности. Обездвиженную женщину вытащили из коляски и потащили к машине, вывернув ей руки. Матушке Марии пришлось пережить и другие пытки в застенках ЧК. Ей подрезали сухожилия, так что конечности совсем отказались ей служить.

Согласно предварительному приговору, матушке определено было три года высылки из Ленинградской области. Однако внезапно ее перевели в тюремную больницу на Фонтанке. Там она и скончалась. Тело ее было выдано двоюродной сестре. Матушку Марию погребли на Смоленском кладбище.

Закончить рассказ об этой мученице лучше всего фрагментом из ее письма священнику Иоанну Смолину:

– Посмотри на прекрасное небо: сейчас оно чистое и голубое, но вот, появляются огромные белые облака, точно белоснежные глыбы льда прикрепились к небесному своду. Вот, и это меняется белыми барашками. И вдруг появляются черные тучи с медным отливом, довольно скоро они сгущаются. В природе темно, у всего живого мира делается тревожное состояние – туча давит на мозг и сжимает сердце. Но вот поднялся ветер, грянул гром и полил обильный дождь; небо прояснилось, выглянуло солнышко, воздух очистился, повеяло приятной свежестью, все оживилось и человек воспрянул духом. Не то ли самое испытываешь ты, родной, и все, и я не исключение? Когда после пролитых горячих слез очистится наше сердце и становится легко, легко? О, как много милости у Всемогущего! Счастье и вас не оставило и на севере. Счастье в том, что вы живете среди природы. Природа – это родная мать, которая воспитывает нас, утешает и радует. Дух дышит везде, и не было ни одного дня, чтобы не вспомнили тебя.

Платочки

С. М. Прокудин-Горский. Ново-Тихвинский женский монастырь.

Схиигумения Магдалина (Досманова). 1847–1934

Во время гонений Бог являл Свою любовь к людям не только помощью в испытаниях, укреплением в несении креста, но и создавал вокруг избранных посреди моря скорбей остров мира и покоя. Схиигумению Магдалину Досманову арестовывали около десяти (по иным сведениям – восемь) раз. Но скончалась она в окружении сестер, для которых была духовной матерью, в общине, которую сама создала. Ей было Богом открыто, что обитель, настоятельницей которой она была, восстановят и что одна из ее дочерей увидит это открытие. Так и случилось – монахиня Николая (Галина Андреевна Засыпкина) действительно увидела восстановление Ново-Тихвинской обители Екатеринбурга (бывший Свердловск).

Пелагея Стефановна Досманова прожила очень долгую и полную трудов жизнь. Родилась она в дворянской семье. Жизнеописание подвижницы достаточно скупое. Неизвестна причина, по которой родители своей волей отдали двенадцатилетнюю девочку в монастырь. Девочка обладала взрослой рассудительностью и мягким характером. Ей сразу же определили послушание в кельях настоятельницы. В то время, в середине девятнадцатого столетия, настоятельницей Ново-Тихвинской обители была игумения Магдалина
Страница 7 из 13

(Неустроева). Эта прозорливая старица увидела в девочке будущую игумению и стала ее наставницей. Она даже обратилась в епархиальное управление с просьбой способствовать назначению Пелагеи настоятельницей после нее. Но Пелагея тогда была только послушницей. После кончины игумении Магдалины (Неустроевой) настоятельницей Ново-Тихвинской обители стала мать Агния, а Пелагея стала готовиться к постригу. В начале 1893 года ее постригли в рясофор, а 19 января – а мантию с именем Магдалина. Она стала казначеей монастыря. Это очень ответственная должность, и мать Магдалина с честью ее выполняла. В 1897 году монахиня Магдалина назначена была настоятельницей обители и стала игуменией. В этот период Ново-Тихвинская обитель достигла наивысшего расцвета. Она стала третьей по величине в России.

Храм во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Ново-Тихвинский монастырь. Екатеринбург. Автор снимка Марина Митрохина.

Игумении Магдалине было семьдесят три года, когда начались действия по упразднению обители – самое начало двадцатых годов двадцатого века. Окончательно обитель закрыта была в 1922 году. Мать Хеонию, которая тогда была настоятельницей, расстреляли в тюрьме. Игумения Магдалина незадолго до кровавых событий уехала в поселок на реке Чусовой, «на дачу», как говорили сестры. Однако обитель существовать не перестала. Подвижница вернулась в город и поселилась на Четвертой загородной улице, ныне – улица лейтенанта Шмидта.

Игумении Магдалине удалось собрать вокруг себя сестер обители. Возникло нечто вроде швейной артели. Сестры днем были «на казенных работах», а вечером собирались у матери игумении для молитвы и трудов – шили одеяла. Всего было около двадцати сестер. Это было трудное, но сладкое время: сестры радовались тому, что все они вместе, при матушке, делились теплом, которое потом расходилось ручейками по оледеневшему от ненависти миру.

Тюрьма в Свердловске находилась недалеко от так называемой Ивановской церкви – Иоанно-Предтеченского собора. Так что ниточка связи между сестрами, находящимися на воле, и узницами не прерывалась.

Игумению Магдалину арестовывали восемь раз. На допросах старица юродствовала – отвечала как бы невпопад, но ее слова и действия были исполнены высшего смысла. Юродивые жесты обозначали, что старица пребывает в молитве и совсем не боится наказания.

Обвинений было два. Первое – отказ от выдачи народного добра. Представители власти были уверены, что в монастырях и у верующих людей спрятано много золота и серебра: оклады икон, кадила, подсвечники – разная церковная утварь. Неверующим сложно представить, что верующий человек не придает особенного значения драгоценным металлам. Так что вопросы к матери Магдалине были в том числе и о спрятанных сокровищах. Второй момент – антисоветская пропаганда. Считалось, что монастырь – рассадник контрреволюционных идей, и все верующие, в том числе и пожилые женщины, причастны к антисоветскому заговору или террористической группе.

Иоанно-Предтеченский собор. Екатеринбург. Автор снимка Tyyytty.

Игумения Магдалина, слушая следователя, разглаживала на коленях платок, так, как будто готовила его к вышивке, молчала. Когда задавали вопрос, например: «Чем вы занимались в такой-то день в монастыре?» – отвечала:

– Да, были у нас в монастыре платочки, тряпочки. Мы их складывали, раскладывали, разглаживали.

Такие ответы невпопад чекистов злили. Те начинали кричать, порой старицу били. А порой и сами чекисты пили сердечные капли. Однако добиться от старушки другого ответа было сложно. Она прижмет разглаженный платок к глазам, утрет слезу и снова:

– Да, были платочки. Мы их раскладывали и разглаживали.

Платочек – символ утешения. Это и покров Божией Матери, к которой игумения часто обращалась в своих молитвах. Это и символ испытаний.

Игумении много пришлось вынести в тюрьме. Однако она имела крепкую веру, что воля Божия в том, чтобы человек спасался, а не погибал. По воспоминаниям знавших ее людей, игумения постоянно молилась Иисусовой молитвой и всегда была с Богом, даже в страшные часы допросов и в камере.

После одного из допросов «злостную антисоветчицу» поместили в так называемый «трамвай». Это был подвал ЧК, в который сгоняли очень много арестованных. Теснота была такой, что даже сесть на пол было нельзя. Люди прижимались друг к другу, толкались, теряли сознание в духоте. Иногда «трамвай» продолжался сутками. Игумении Магдалине другие заключенные однажды уступили место на полу, потеснившись. Матушка смогла сесть на пол и немного отдохнуть. Однако пол был ледяной. Ноги переохладились, стали отказывать. После трамвая матушка стала прихрамывать, а порой и не могла ходить. Однако жизнь обители продолжалась своим чередом. Приходили новые сестры, а послушниц игумения готовила к принятию монашеского сана.

Мать Николая вспоминает о первом дне своего посвящения в рясофор, полном благодатных переживаний. Когда игумения облачила ее в рясу, несколько дней был такой сильный душевный подъем, что Галя, будущая мать Николая, забыла, что значит есть и что значит спать. Она вся как бы струилась вверх, одним потоком. Матушка Магдалина, когда подошло время обеда, сказала ласково:

– Сегодня, Галя, будешь есть.

«Что такое “есть”?» – подумала Галина, вышла на крыльцо и стала молиться Пресвятой Богородице: – Матерь Божия, научи меня есть!

Галина повторяла эту молитву, пока вместе с сестрами не села за стол. И само собой вспомнилось, что значит «есть».

Затем матушка Магдалина сказала:

– Сейчас, Галя, будешь спать.

«Что значит “спать”?» – подумала Галина и снова помолилась Пресвятой Богородице: – Матерь Божия, научи меня спать!

И вспомнила, что спят – это когда глаза закрывают. Спряталась за шкаф, где тень, закрыла ладошками глаза и заснула. Так сильны были благодатные переживания.

– С мирскими не живи, – наставляла свою духовную дочь игумения. И действительно, всегда получалось так, что Галина жила вместе с монашествующими и избегала мирских людей и искушений.

– Я бы десять лет отсидела, только бы тебя не забрали. Но тебя не заберут. Только креста не отрекайся и ничего не бойся, – однажды сказала старица.

Действительно, Галину не «забирали» – в тюрьме она не была. Но на допросы вызывали. «Платочки» настоятельницы вспоминались не раз.

– Сошлем тебя, куда птицы не летают, – грозил следователь.

Галина отвечала вдохновенно, смело:

– Не нужны мне ваши птицы. А вот где Бога нет – туда вы меня не сошлете.

Игумении Магдалине открыт был день ее кончины. Она стала готовиться.

– Ты одна увидишь возрождение обители, – однажды сказала Галине. Так и случилось. За три дня до кончины матушка послала к владыке Макарию – просила постричь ее в схиму. Просьба была исполнена, в схиме матушке дано было имя Магдалина. Когда она благословляла своих чад, то многим подарила образ Пресвятой Богородицы, а Галине – образ Николая Чудотворца. Это благословение послушница вспомнила, когда услышала при постриге в мантию новое имя – Николая.

Перед самой своей кончиной игумения Магдалина благословила всех сестер общим благословением – образом Тихвинской Пресвятой Богородицы – и мирно отошла ко Господу. Было это 29 июля
Страница 8 из 13

1934 года.

Тихвинская икона Божией Матери. 1680.

Галина прошла войну медсестрой. И на войне ее ожидали испытания веры, но молитва матушки охраняла не только от пуль, но и от расстрела.

– Сними крест, – потребовал комиссар.

– Если только с головой снимете, – ответила Галина, вспомнив наказ своей настоятельницы, к тому времени почившей.

Комиссар дальше разбираться не стал. Галина избежала трибунала.

Память замечательной подвижницы, игумении Магдалины (Досмановой), бережно хранится в Ново-Тихвинской обители, восстановленной в 1994 году. За многие годы собралась целая летопись исцелений по молитвам игумении Магдалины. Она по праву считается ангелом этой обители. Продолжается сбор материалов для прославления ее в лике святых.

Ночной сторож

Пюхтицкий Успенский женский монастырь. Автор снимка Ilme Parik.

Блаженная Елена Пюхтицкая (Кушаньева). 1866–1947

Пюхтицкий Успенский женский монастырь в годы гонений не закрывали. Эта обитель одна из немногих преодолела бурное море двадцатого века. Об этом монастыре известно, что сестры здесь трудолюбивы и в них есть подлинное Христово смирение. Еще известно, что в Пюхтицком монастыре всегда жили блаженные старицы-подвижницы.

Блаженная Елена в двадцать пять лет пожелала стать невестой Христовой – принять монашество. Родители, Богдан и Анна, благословили дочь на монашеский путь. В 1891 году Елена стала послушницей Пюхтицкого женского монастыря. До самой своей кончины в послевоенном 1947 году мать Елена оставалась рясофорной послушницей. С 1897 по 1921 год несла различные послушания на Ревельском (Таллиннском) подворье Пюхтицкой обители. Это была высокая, выше среднего роста, плотная женщина, кажется, ничем особенным от других монахинь не отличающаяся. По воспоминаниям о ней можно судить, что с юности она была наделена даром видеть скрытую суть вещей. Иногда Господь открывал Своей избраннице будущее.

Блаженная довольно долго жила жизнью обычной послушницы, до того, как Господь выбрал для нее новое служение – крест юродства, возможно, самый тяжелый из всех видов подвижничества. Матери Елене было около пятидесяти лет, когда она начала новую жизнь.

Незадолго до роковых событий 1917 года послушнице Елене случилось возвращаться с подворья в Таллинне в Пюхтицы. Из обители на станцию Йыхви (Йевве) за ней была послана лошадь. От этой станции до монастыря километров двадцать пять, расстояние немаленькое, а местность лесистая. Мать Елена, к удивлению возчика, от лошади отказалась и уверила, что дойдет до обители пешком, Бог поможет. И действительно, она прошла все двадцать пять километров довольно скоро.

Пюхтицкий Успенский женский монастырь. Автор снимка Robert Reisman (WooteleF).

Возможно, в этой дороге и случилось преображение обычной послушницы в блаженную старицу. Господь и Его Пречистая Матерь, к которой Елена часто обращалась в своих молитвах, беседовали с ней и укрепили к несению нового креста. Благословение на подвиг юродства, возможно, было дано старице ранее одним из духовников.

Некоторое время мать Елена жила в Гефсиманском скиту.

После этой «прогулки» многие сестры стали обращать внимание на странное поведение матери Елены. Она почти перестала есть и мыться, но было замечено, что она всегда находится в радости и молитвенном состоянии духа. Перед началом большого террора, в 1938 году, мать Елена перешла из скита в обитель и поселилась в домике у калитки при Святых Вратах, в небольшой угловой келье. Было замечено, что около трех часов пополуночи мать Елена каждую ночь выходит из своей кельи и начинает как бы крестный ход вокруг обители. Она негромко пела молитвы, подбирала камни и перекладывала их с места на место. Некоторые потом возвращала на то же место, откуда взяла. Эти ночные прогулки матери Елены беспокоили сестер. Некоторые не понимали смысла этих действий. Однако были и такие, кто видели их духовное значение. Старец Памва, пюхтицкий духовник, так разъяснил поведение матери Елены:

– Вспомните, что в вашей обители есть предание о том, что в три часа пополуночи Матерь Божия посещает вас.

Такое предание действительно было.

«Выходки» матери Елены порой были довольно странными, а иногда и вовсе хулиганскими. Войдет в храм, громко выругается. Или стоит как столб и ругается. Или так: войдет, выругается и снова выйдет, хлопнув дверью.

– Что такое, мать Елена? – спросит, бывало, одна из сестер. – Почему ты так ругалась в церкви?

– Так разве вы не видели? Ведь полная церковь бесов была, я их всех и выгоняла! – ответит блаженная на своем причудливом языке.

Замечено было, что мать Елена появляется там, где должно что-то вскоре произойти, или там, где скорби. Она молитвой своей отгоняла скорби или предупреждала своим появлением о предстоящей беде. Многие сестры, имея доверие к блаженной, спрашивали благословение матери Елены на свои занятия. Блаженная отвечала по-разному. То «Бог благословит!», то скажет: «Не моя неделя!» – и отвернется. Значит, Богу дело неугодно или есть обстоятельства, которые препятствуют делу. По воспоминаниям, блаженная обычно встречала сестер с радостным лицом, а порой смеялась и дарила разные вещи в благословение. У некоторых сестер возникла с матерью Еленой дружба.

Мать Сергия несла послушание на скотном дворе и пела на клиросе. Однажды мать Елена подарила ей сломанную ржавую вилку, у которой осталось два зубца. Преподнесла блаженная этот дар зубцами вверх и пристукнула по нему, ну точно по камертону.

– Бери, бери, тебе пригодится!

Вскоре мать Сергию назначили регентом хора.

Блаженная очень редко меняла одежду. Ходила в мокром платье, нечесаная – о себе она совсем не заботилась. Матери Сергии не раз хотелось помыть блаженную, позаботиться о ней. Однажды так просто и сказала:

– Мать Елена, благословите постирать вам. Блаженная ответила довольно ласково:

– Не надо, не надо, я буду так ходить.

В другой раз на вопрос: «Мать Елена, покушать хотите?» блаженная ответила строго: «Мочи, молчи, ничего мне не надо!» Ела блаженная очень мало и редко.

Мать Елена предсказала кончину матери Сергии. Как-то сказала:

– Умрешь, и тебе «Святый Боже» не пропоют. Скончалась мать Сергия на Пасху, пели «Христос воскресе» вместо «Святый Боже».

Мать Димитрия почитала блаженную старицу. До пострига мать Димитрия была послушницей, ее звали Мария. Много искушений ей пришлось вынести, пока душа смирилась. Мать Елена поддерживала ее. Как-то у Марии были сильные помыслы осуждения. Идет со скотного двора и злится.

Вдруг окно в келье матери Елены открылось, показалась голова блаженной.

– Мария, не осуждай!

Послушница воспряла духом и заулыбалась:

– Вот как мать Елена человека видит! Однажды перед войной было замечено, что мать Елена кругами ходит по скотному двору и молится. На вопрос ответила:

– Послушание и в огне не горит!

Август выдался знойный. Ночью началась сухая гроза. Молния ударила в старый сарай, и он полыхнул. Пожар побежал по соседним строениям. Монахиня Авраамия сумела выгнать всех коров из области пожара. Когда перевела дух, вспомнила, что в закуте остался теленок, совсем маленький. Жалко-то как! Монахиня Авраамия завернулась в одеяла и смело пошла в закут. Теленка удалось спасти, только кончик
Страница 9 из 13

хвоста обгорел. Монахиня спасла вверенный ей скот, сохранила живность. Вспомнила: «Послушание и в огне не горит». Мать Елена предчувствовала, что будет пожар, но по ее молитвам вред от пожара был небольшой, скот остался цел. С этого дня 10 августа в обители совершается крестный ход с иконой «Неопалимая купина».

Накануне войны мать Елена повадилась ходить в соседнее село Яама. Придет с веником, чисто-чисто выметет крыльцо и пойдет к другому дому, и там крыльцо метет. Во время войны эту деревню полностью выселили, так что ни одного человека не осталось, а вскоре сгорела и сама деревня.

Теленок. Автор снимка Nate Allred.

После войны архиепископ Таллиннский Роман (Танг) еще не был даже епископом, а был служащим священником. Он видел в блаженной человека духовного и порой спрашивал у нее совета, как быть. Батюшку Романа назначили в 1946 году благочинным округа, хотя он и не ожидал повышения.

– А что? Ты еще епископом будешь, – сказала однажды мать Елена.

Отца Романа рукоположили во епископа на следующий год, уже после кончины матери Елены.

Мать Наталия поступила в обитель в 1947 году, незадолго до кончины блаженной. Она жила на кухне и выполняла различные послушания. Келья матери Елены находилась рядом. Блаженная часто приходила на кухню. Это были необычные визиты. Придет мать Елена, раскроет настежь все двери и ходит, поет тропари и кондаки. Она знала почти все тропари мученикам и преподобным наизусть. Походит, попоет мать Елена, а затем что-то на пользу души скажет. Например, предупреждает об опасности человекоугодия.

– Девочки, живите в монастыре, не заводите подруг. Кто подругу заведет в монастыре, всех святых забудет, только будет угождать своей подруге. Пускай в монастыре все будут для тебя равны – все равные.

Из сестер обители мать Елена отличала мать Екатерину. Однако это была не личная симпатия, а духовное видение. Накануне кончины мать Елена пророчествовала:

– После меня вам будет мать Екатерина. А после нее никого вам не будет.

Как и мать Елена, мать Екатерина юродствовала, скрывая дары Святого Духа.

Скончалась блаженная 10 ноября 1947 года. В общей сложности она прожила в обители 60 лет – срок огромный. Могила матери Елены и сейчас посещается. Многие обращаются к блаженной за помощью и получают ее.

Отец Василий Борин, священник, живущий в Васка-Нарве, известный старец, часто отправлял посетительниц в Пюхтицы, на могилу блаженной:

– Что вам надо, идите к матери Елене на могилку и просите – она все вам даст… Мне когда что надо или еду куда – всегда иду к матери Елене, и она во всем помогает.

За полвека собралось множество свидетельств об исцелении от душевных и физических недугов на могиле блаженной.

II.Подвижницы-мирянки первой половины XX века

Н. А. Кошелев. Жены-мироносицы, Мария Магдалина и Мария, мать Иакова, получают от ангела весть о Воскресении Иисуса Христа.

Две блаженные

Блаженная Елизавета Ивановна

Образ невесты рисуется обычно нежным, утонченным, в светлом пышном платье и с цветами. Представить себе невесту в холщовой рубахе, с нечесаными волосами, за которой тянется шлейф смрада, почти невозможно. Это же просто безумная женщина, которая называет себя невестой! Но у Христа свой взгляд на женскую красоту, и Он видит Своих невест иначе, чем видит их земной человек. Женщине, конечно, труднее в христианском подвижничестве, чем мужчине, но слава ее не меньше, чем у мужчин. По свидетельству евангелистов, жены-мироносицы были как бы светлыми тенями апостолов. Они служили апостолам, но первыми удостоились лицезрения Ангела, возвестившего о воскресении Христа. Апостолы не поверили мироносицам. Когда поверили, удостоверились, что все, рассказанное женщинами – истина.

Зимняя ночь в Троицкой Белбажской обители выдалась снежная. Приближался светлый праздник Рождества Христова. Было неспокойно. Роковые ветра начала двадцатого столетия дошли и в этой райский уголок. Однако сестрам Господь дал несколько дней мира и покоя.

Обитель спала, только крошки света от лампад мерцали. Вдруг дверца одного из хозяйственных домиков открылась и из нее вышла босая пожилая женщина с метлою и лопатой в руках. Метлу она поставила у двери, а сама с лопатой направилась к храму и ловко, будто кто помогал, стала расчищать дорожки от храма к корпусу. Затем вернулась, поставила лопату рядом с метлою, взяла метлу и смела мелкий снег. Затем немного поела снега. Постояла, как будто в раздумии, и вдруг опустилась на колени напротив храма. Некоторое время женщина стояла неподвижно, как бы забыв себя. Она истово молилась. Затем встала, снова взяла лопату и продолжила расчищать дорожки.

Женщиной этой была блаженная Елизавета Ивановна, почитаемая в Белбажской обители как прозорливица. Есть свидетельства, что эта подвижница целый год ходила босая, что она даже в обитель пришла босой, а дело было зимою.

Точные даты жизни подвижницы неизвестны. Известно только, что она прожила долгую жизнь и умерла в глубокой старости.

Роберт Аннинг Белл. Жены-мироносицы, идущие ко гробу.

Вот история встречи с блаженной, рассказанная отцом Дорофеем, игуменом скита Святого Духа Параклита. В молодости этот подвижник вел веселую жизнь, хотя был семинаристом. Он был дерзок и красив. Происходил отец Дорофей из благочестивой семьи, у него был брат, священник, который знал о блаженной Елизавете Ивановне и почитал ее. Однажды по делам братьям нужно было ехать в город Ветлугу. Белбажский Троицкий монастырь расположен от него недалеко. Брат предложил заехать к блаженной, спросить благословения.

Как же ехать в обитель без подарка? Братья пошли на рынок – выбрать, что привезти в дар обители и блаженной. Известно было, что блаженная все раздавала приходящим к ней людям.

Кое-что, о чем получала указание от Господа, передавала обители. На рынке было изобилие разных даров земли. Семинаристу подумалось, что хорошо бы купить арбуз. Но арбуза не было. Купили много яблок.

– Хороша она и без арбуза, – сказал семинарист.

Приехали в обитель. Брат-священник сразу же направился в небольшой домик – всего одна комната. Когда вошли, семинарист ощутил ужасный запах. Внутри комнаты устроена была небольшая каморка, где блаженная жила. Людей она принимала во внешней комнате. Помещение оставляло ощущение какой-то неземной грязи. Как там находилась блаженная – непонятно. Да это же ад! Примерно так иногда и выглядит человек изнутри: сомнения, желания, обиды.

Елизавета Ивановна вышла встречать гостей – в холщовой рубахе, босая. Посмотрела на гостей и начала вслух молиться Царице Небесной. Брат-священник тоже стал молиться. А семинарист подумал:

«Что же она вслух молится? Разве ж это молитва – напоказ?»

Блаженная молилась долго, так что семинарист устал. А блаженная закончила молитву, обернулась и почти весело сказала:

– А как же еще нужно молиться?

Потом отец Дорофей, уже став монахом, вспомнил, что так блаженная изобразила его будущее служение. Когда молитва была окончена, блаженная подошла к гостям и похристосовалась с братом-священником. Семинарист тоже приготовился обнять и поцеловать блаженную, но она отстранила его, сказав:

– Он ангел. С ним нельзя.

– Что вы, Елизавета Ивановна, – смутился будущий
Страница 10 из 13

отец Дорофей, – я в монахи и не собираюсь.

Однако блаженная строго на него посмотрела и сказала:

– Нет, ты пойдешь в монахи. Нельзя мне с тобой христосоваться.

Семинарист запомнил этот случай и часто вспоминал о нем потом.

Братья передали свои подарки блаженной. Она приняла яблоки и с улыбкой сказала семинаристу:

– А что, хороша и без арбуза?

Яблоки в корзинке. Автор снимка А. Субботина.

Эта встреча так сильно подействовала на семинариста, что он не спал ночь, и потом еще сколько-то думал, и внутренне сильно изменился.

– Какой сразу я потом стал примерный! – вспоминал отец Дорофей.

До самой своей кончины подвижник, управлявший другими и бывший проводником душ к Богу, вспоминал о Елизавете Ивановне как об истинной христианке, отказавшейся ото всего мира и вставшей на трудный путь юродства Христа ради. Елизавета Ивановна не была монахиней, она была обычной мирянкой. Но это подлинно христианский подвиг.

Блаженная Степанида

В двадцатых и тридцатых годах двадцатого века горожане города Ветлуги часто видели на паперти уже закрытого храма спящую женщину. Храм был к тому же частично разрушен. Большевики искали сокровища, но, конечно, сокровищ в их понимании в храме не было. Верующие после закрытия храма собирались для богослужений по домам. Но иногда Господь позволял собраться в разоренном храме и слезно помолиться всем вместе. Это была как бы малая пасха. Епископ Неофит (Коробов) совершал Божественную литургию.

Женщиной, спящей на паперти храма, была блаженная Степанида, известная многим жителям Ветлуги. Ее считали сумасшедшей, но многие почитали ее как блаженную и истинную подвижницу. Владыка Неофит тоже почитал Степаниду как блаженную и заботился о ней.

Об этой подвижнице известно немногое. В ранней юности, еще девушкой, блаженная оставила свою семью и ушла странствовать. Кто благословил Степаниду на подвиг юродства, неизвестно. Блаженная выражалась иносказательно, темным пророческим языком. То ругалась, то дарила странную вещь, то кидалась грязью, то убегала. Были случаи, когда ее избивали горожане, не знавшие, что это Божий человек. Степанида с удивительной стойкостью переносила всяческие невзгоды. В любое время года была легко одета, ходила почти босая, очень мало ела. В большинстве своем люди относились к блаженной Степаниде как к сумасшедшей. Часто ее били, смеялись над ней, особенно дети. Но блаженная порой как бы даже искала побоев и унижения, если считала, что начинала гордиться.

А гордиться было чем. По свидетельству епископа Никодима и нескольких других почитателей блаженной, она обладала даром прозорливости. Многим людям Степанида помогла, многих утешила, как если бы она была им матерью. Блаженная была окружена трепетным почитанием среди тех, кто испытал на себе силу ее любви и получил от Бога по ее молитвам помощь. Чтобы сердце не вознеслось и не потеряло благодати, Степанида снова уходила в холодный скорбный мир. Она снова становилась убогой и бесприютной, как все те, о ком она скорбела сердцем и о которых молилась.

– Приведите Стешу ко мне, – попросил владыка Никодим келейника, – она сейчас на паперти храма спит.

«Вот всегда владыка знает, где блаженная», – подумал келейник и, взяв помощника, пошел к храму. Блаженная действительно спала на паперти, лицо в слезах. Увидев, что пришел келейник владыки, она кротко повиновалась.

Блаженная Степанида была уже больна и знала, что скоро умрет. Владыка велел приготовить блаженной пищу, келейник поставил на стол чашки с чаем. Блаженная взяла чашку, чашка выпала из ее рук и разбилась. Степанида громко зарыдала. Затем сказала владыке Неофиту:

– Ждет тебя поругание.

В августе 1937 года владыку Неофита арестовали, потом расстреляли по указу «тройки». Вскоре скончалась и блаженная Степанида.

Как и блаженная Елизавета Ивановна, блаженная Степанида не была монахиней. Но Господь на примере жизней этих двух и еще многих подвижниц показал, что не только монахи могут спастись и не только монахи могут вести подвижнический образ жизни.

Мученица Евдокия Дивеевская

Спасо-Преображенский собор Серафимо-Дивеевского монастыря. Автор снимка А. Одегов.

Евдокия (Шишкова). † 1919

Утро в селе Дивеево начинается рано, что называется – на темнозорьке. Несколько просто одетых женщин хлопотали вокруг кровати болящей. Таких женщин, ухаживающих за больными, вплоть до второй половины двадцатого века называли «хожалками» – то есть сиделками, нянечками. Они делали то же, что и нынешние сиделки.

За окном еще темно, а в избе уже светлый день. Только что зажгли двенадцать лампад – все, какие были. Болящую повернули лицом к иконам, подложили овечье руно под спину, чтобы сидела и могла видеть иконы. После того как болящую усадили, началось утреннее правило.

Правило было короткое, похожее на то, которое, по дивеевскому преданию, оставил сестрам сам преподобный Серафим Саровский. Сначала женщины сделали несколько поклонов. Болящая следила за ними блестящими глазами, в которых стояли слезы. Она не могла даже поднять руку. Женщины запели «Верую…», потом пропели «Достойно…», «Отче наш…», затем – тропари Богородице: «Заступницу…» – Казанской, «Яко необоримую стену…» – тропарь иконе «Неупиваемая Чаша», тропарь Богородице «Умиление», и, наконец, тропарь Кресту Господню: «Крест – хранитель всей вселенной…». Болящая подпевала негромким стройным голоском.

Начался новый день блаженной Евдокии Дивеевской. Одна из женщин принесла на особой тарелке просфорку, уже поделенную на части. Просфора была подсохшая – день был постный. В постный день Евдокия не ела мягкого хлеба и даже считала его непостным. Блаженная велела вымыть ей руки перед завтраком. А сама заплакала. Слезы капали в чашку для умывания. Но в этом плачущем лице сохранялся необыкновенный свет покоя.

Блаженную Евдокию называли в Дивееве Дуней и очень любили. Ей не исполнилось еще и двадцати лет, когда она потеряла способность двигаться. С поистине божественными терпением и кротостью блаженная переносила недуг. Господь одарил свою избранницу многочисленными дарами, которые начали проявляться уже в юном возрасте. В доме, где жила Евдокия, всегда было много людей, ждущих молитвенной помощи и духовного совета блаженной.

Евдокия Дивеевская не была монахиней. Она была подвижницей-мирянкой. Но этой обездвиженной девушке уготован был венец мученицы.

Евдокия была младшей дочерью в семье крестьян Шишковых. У нее была старшая сестра Мария. Девочки были совсем маленькими, когда умерла их мать. Вскоре отец женился вторично. Мачеха любила девочек, но те все равно чувствовали, что это не родная мама. Крестьянская доля – тяжелая. Отцу пришлось поехать в Сибирь. Девочек он отправил к своему брату, церковному старосте. Евдокия отличалась слабым здоровьем, часто болела, однако она очень полюбила церковное пение, ходила на службы – привязалась к храму. Дядя возил девочек в окрестные обители: в Саров и в Дивеево. Дивеево с его ангельской красотой произвело необыкновенное впечатление на Дуню.

Дети часто дразнили Дуню за ее слабость и неловкость. Забрасывали камнями, репейником, ставили подножки, дразнили. Дуня принимала все эти нападки, конечно, со слезами, но
Страница 11 из 13

вполне мирно, по-христиански, так что дети вскоре начинали стыдиться своих проказ, – которых, однако, не оставили.

Вскоре сестра Дуни, Мария, заболела и умерла. Что творилось в душе блаженной, неведомо. Дети, увидев, что Дуня осталась одна, стали еще сильнее нападать, буквально не давали девочке прохода. Дуня принимала эти нападки мирно, даже не пыталась давать сдачи, однако дети понемногу шалости оставили. После насмешек над Дуней у ребят начинались разные неприятности.

Серафимо-Дивеевский монастырь. Автор снимка VasilchenkoAA.

За Дуней уже некоторое время было замечено одно свойство: все ее слова сбываются. А теперь этот дар проявил себя еще сильнее. Если Дуня предупреждает, то опасность несомненно будет. Если велит делать так, а не иначе, значит, на то есть свои причины, и нарушить ее слово – значит нарушить Божью волю.

Сердце крестьянское тянется к блаженным, потому что это такие же простые люди, они живут в том же селе. Они вызывают доверие. Дуню стали почитать как блаженную. Пока было здоровье, Дуня выполняла обычные работы по дому. И уже тогда начала принимать людей. Дядя специально устроил в доме нечто вроде приемной светлицы, чтобы Дуня могла беседовать с приходящими.

Дуню часто просили молиться: о благополучном исходе дела, о возвращении здоровья, об упокоении. Она молилась, никого не забывая. Бог открывал ей сокровенные тайники душ человеческих и судьбы. Однако вдруг пришла страшная болезнь: парализовало ноги. Но Господь послал своей избраннице и утешение. Вокруг Дуни собрались верующие девушки. Они стали ее верными помощницами и хожалками. Они принимали посетителей, провожали их к Дуне и следили за порядком в доме. Собралось нечто вроде общины.

В избе Дуни проводились своего рода богослужения. В восемь вечера девушки собирались для пения акафиста и других песнопений. Пение продолжалось до полуночи. Затем Дуня отдыхала. Спала она, как все блаженные, мало. В пять утра начинался новый день и новое богослужение. Молились до полудня. Во время молитвы было минут по двадцать отдыха. Если в эти минуты случался посетитель, у которого были сильные скорби, Дуня принимала его.

У Дуни была келейница Полина, со слов которой и записан распорядок дня блаженной и даже ее стол.

– Положат ей просфору, разрезав пополам. Одну половину опять в чулан унесут, а половину еще разрежут пополам, и половину от половины она дает той, которая ей служила. Давали ей три просфоры: из Сарова, Понетаевки, Дивеева, так что у нее получалось три части. Затем поднимут самовар на стол, ладану в трубу положат, чайник заправят чаем и ставят на ладан. В это время ей нарезают хлеб. Каждый кусок она оградит знамением креста и все эти куски сложит в платок, положит на постель. Себе оставит один кусок ржаного хлеба и от него съест малую часть. Кушала она мало. Перед самым чаем разрезала огурец и съедала кружочка два, или гриб соленый съедала, или пирог раз откусывала, когда Бог посылал. Мяса она от юности не ела. Яйца тоже почти не ела: всего два яйца в год. Хлеб она потребляла от одних людей, так как знала: женщина пекла этот хлеб с молитвой. Дуня говорила, кто ест мягкий хлеб, тот не постник, но если постишься да дорвешься до мягкого хлеба, то это плохо. Всякий кусок Дуня крестила и говорила: «Христос Воскресе!»

Те куски, которые Дуня завязывала в платок и клала на постель, после шести недель прятала себе за спину. Спала на сухарях – вместо матраса. Дуня никогда не мыла тело. Она позволяла келейницам омывать себе руки по локоть и ноги до колена, с молитвой. И во время омовения сама молилась и держала зажженную свечу. Одевалась Дуня в шерстяное платье, зимой и летом носила тулуп, голова была укутана шерстяной шалью.

Своих келейниц она держала, что называется, в черном теле. Порой не давала ни есть, ни мыться. Особенное внимание уделяла времени богослужения и панихиде.

– Это глас Господень, чтобы молились за рабов Божиих, – говорила Дуня при звуке колокола к панихиде. Она оставляла трапезу, если слышала этот колокол, и все другие занятия тоже оставляла. Начинала молиться и всем, кто был у нее, тоже предлагала молиться. Подвиги блаженная скрывала под видом уныния, говоря: «Ныне нет отрадного дня». Эти слова оказались почти пророческими, когда начались гонения на Церковь.

Однажды к блаженной приехал молодой человек, который очень хотел стать священником. Его мать была женщиной благочестивой и состоятельной, да и сам он производил приятное впечатление. Кажется, какие могли быть сомнения, что это будет хороший священник? Однако блаженная его даже в келью не пустила. Келейнице, ждущей ответа, сказала:

– Пусть не просится в монастырь, он там все равно жить не будет.

Так и случилось через некоторое время.

Молодой человек, вопреки словам блаженной, стал монахом. Года три он прожил в одной обители, а потом ушел оттуда. Время как раз было кровавое, гражданская война. Бывший монах стал коммунистом.

Летом 1919 года в дом Дуни вломились красноармейцы. Он пришли по доносу, что у Дуни скрывается дезертир. На самом деле это был призывник, который опоздал из увольнительного отпуска. Однако предлог был найден, и красноармейцы начали бесчинствовать. Избили хожалок, начали обыскивать дом. Нашли свечи, святую воду и просфоры. Видимо, надеялись найти деньги. Но денег не нашли. Тогда Дуню стащили за волосы с кровати и стали избивать. Келейниц, избив, больше не трогали. Когда красноармейцы ушли, девушки решили спрятать Дуню. Тихонько вынесли из дому. Едва перенесли блаженную на крыльцо – прямо на них вышел другой отряд красноармейцев. Дуню арестовали и снова стали избивать, требуя открыть место, где спрятаны деньги. Истязание продолжалось несколько часов. Блаженная, говоря: «Ныне нет отрадного дня», – возможно, уже знала о таком нападении.

Односельчане пытались вызволить Дуню, собрались на сход. Но власти Дуню сельчанам не отдали. Дом, где жила блаженная, был разорен, из него выбросили вещи. Когда же выносили особенно почитаемую Дуней икону Пресвятой Богородицы «Иверская», сельчане видели исходящее от образа сияние.

Как стало известно, готовился суд над Дуней. Блаженную нашли виновной в сокрытии народных ценностей и в антисоветской деятельности. До суда она содержалась в городской тюрьме. Дуне удалось однажды утром передать просьбу – позвать священника, чтобы ее причастить. Стало ясно, что блаженная готовится принять мученическую кончину. Отец Василий Радугин с трудом выпросил пропуск в тюрьму. Ему пришлось ехать в город, к начальникам местных властей. Однако Дуню удалось причастить. Вместе с Дуней по делу проходили три девушки, ее келейницы: Тимолина Дарья, Сиушинская Дарья и Мария Неизвестная, которая так и не назвала своей фамилии. Накануне праздника Преображения Господня все три были расстреляны.

Когда будущих мучениц везли в телеге на казнь, многие видели, как преобразились их лица. То были небесные уже создания, невыразимо светлые и красивые. Не было видно ни следов побоев, ни следов утомления. Крестьянин Иван Анисимов, неверующий, видел на плечах девушек белых голубей.

Икона Божией Матери «Иверская». Афон. Рубеж XIX – XX вв. Ярославский художественный музей.

Одна женщина, ненавидевшая блаженную и кидавшая камни в тех, кто к ней
Страница 12 из 13

приходил, увидела идущие сквозь дом блаженной огненные столбы. После этого видения женщина совершенно изменилась, стала верующей.

Односельчане не оставляли попыток вызволить блаженную. Трое мужчин попытались заступиться на нее, но были пойманы и избиты плетьми.

– С них осыпаются грехи, – сказал Дуня, глядя, как их избивают.

Недалеко от села вырыли яму и поставили три креста. Девушек усадили спиной к крестам и расстреляли. Василий Седнов, односельчанин Дуни, смело спрыгнул в яму почти под дулами винтовок и принял тела мучениц. Он закрыл их лица платочками. Затем могилу засыпали землей.

Власти некоторое время охраняли могилу, не давали ни служить панихиду, ни даже просто зажечь свечу. Однако многие люди, в то время проходившие мимо могилы или приходившие к ней, рассказывают, что на могиле видели горящую свечу, которой не страшны были ни дождь, ни ветер.

В опустевшей келье Дуни начали служить панихиды. Священник, отслуживший по Дуне несколько панихид, внезапно исцелился от страшной болезни горла. Этот священник сподобился видения, что мученицу принял лик святых апостолов.

В то время Дивеево изобиловало блаженными старицами. Одна из них, Мария Ивановна, хвалила и славила Евдокию как мученицу.

Любушка

Рязанский кремль. Автор снимка Alexey U.

Любовь Сухановская. 1852–1921

Рязань – город торговый. В базарный день на рынке и соседних улицах так много продавцов, что покупателям становится тесно. А уж сколько покупателей, представить невозможно. Шумит море житейское, вовлекает в свои волны. Однако и среди этого бурного моря порой ходит Господня лодка.

– Маша, – обратилась бакалейщица к соседке. – А, Маша? Видела ты девушку в цветном сарафане?

Дородная Маша вышла из своей лавочки и строго посмотрела на товарку:

– Видела, да не рассмотрела, Глаша. А кто это?

– Ты ж приезжая, не знаешь. Любушка это. Молчальница наша. Блаженная она. Богу угодница и молитвенница.

– Так мне-то что?

– А вот посмотри, какая у тебя выручка будет. У нас с тобой товар один, а ты больше продашь. Бога славь, молебен закажи, да и что Любушке подари, если встретишь.

Вдруг показалось Глаше, что на углу улицы снова мелькнули Любушкин цветной сарафан и голубой платок.

– Вот ведь девушка! Христова невеста. Как чудно ее Бог устроил. Не торгует, не ворует, а всякий ее одарит и полюбит. Хорошая жизнь, и то не про нас. Надо бы мне идти в лавку, торговать, потому что такая моя доля, – вздохнула Глаша и вернулась с солнечной улицы в душноватый полумрак лавки.

День прошел – как пролетел. Только бы копейки с рублями, а товар с копейками не перепутать. Вечером, гремя ключами, Глафира спросила у соседки:

– Каково было?

– Верно, Любушка твоя Богу угодила, – ответила Маша. – А я всего-то ей конфетку дала. Она ведь как вошла, так и посмотрела на эту конфетку. Подошла, поклонилась и взяла. А теперь – это дня два выручки в один.

Конфету Любушка отдала хромому цыганенку. Но ни Маша, ни Глаша об этом не знали.

Кто же такая Любушка и почему ее знали и любили даже торговки на рынке? В семье купца Сухановского в середине девятнадцатого столетия родилась девочка. Ребенок был больным – не ходил. Родили окружили его заботой. Девочка подрастала и менялась. Она совсем не походила на дитя-калеку. Чувствовалось, что она исполнена жизни, что ей все интересно. Когда девочке исполнилось пятнадцать, она внезапно исцелилась от недуга, встала на ноги и в короткое время полностью поправилась, как будто и не было этих пятнадцати лет без движения. Как рассказывала сама Любушка, она тогда от всего сердца взмолилась угоднику Николаю Чудотворцу, прося исцеления. Святитель Николай явился ей, исцелил и сказал, для чего исцелил: Любушка должна юродствовать, такова о ней Божия воля.

Мать, услышав такие чудеса, побежала к священнику: не сошла ли дочь с ума? Священник выслушал женщину, помолился и ответил:

– Отпусти дочь. Пусть идет и исполняет Божию волю.

Поначалу Любушка странствовала, терпя голод и всякую нужду, по Рязани. Обошла все монастыри и церкви. В одном из святых мест родилось в ее сердце желание «уйти в затвор». Любушка и ушла «в затвор». Она днями и ночами сидела в узкой щели между печкой и стеной, так сказать, сама заточила себя. Молилась Богу обо всем мире и о своей будущей жизни. Три года без окна, чистого воздуха и ложа – не всякому мужчине такое под силу. После того как прошло три года, Любушка вышла из затвора. Ей было откровение, чтобы идти к людям и помогать им. Любушка снова стала странствовать по Рязани, молиться в местных церквах и монастырях. Особенно любила Казанский женский монастырь.

М. В. Нестеров. Христова невеста. 1913.

Едва блаженная начала свой новый подвиг, пришла и человеческая слава. Торговцами было замечено, что если Любушка подойдет и возьмет что с лотка без спроса, выручка будет солидной. Но специально привлечь Любушку было невозможно. Она как птичка исчезала, как только к ней обращались.

Еще было замечено, что если Любушка войдет в дом и попросит ножницы и бумагу, то это – посещение Божие. Любушка вырезала фигурки из бумаги, очень ловко у нее получалось. То домик, а то и гробик. Девушкам часто вырезала веночек. Это значит «замуж выйдешь». Блаженная, совершая свою чудесную работу, молчала. Бесполезно было с ней заговаривать, все равно она ни слова не скажет. Не пустить Любушку значило навлечь на себя гнев Божий.

Святитель Николай Чудотворец. Иконописец Алимпий монах. Икона. 1782. Рыбинский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.

Незадолго до страшных событий октября 1917 года Любушка начала метаться по городу, плакать и кричать:

– Стены иерихонские падают, стены иерихонские падают!

После революции было разрушено множество храмов.

Монахини Казанского монастыря охотно принимали блаженную и внимали ее пророчествам. Перед тем как монастырь закрыли, Любушка утешала сестер и сказала пожилым:

– Вы-то свои косточки здесь оставите, а другие – нет.

Так и случилось: пожилых монахинь не выгнали из обители, а молодым пришлось уехать.

Незадолго до своей кончины Любушка пришла к своей знакомой Елизавете:

– Лизонька, я ведь скоро умру, а ты за меня Богу молись, ходи на мою могилку, песочек бери, а гроб мой обей розовым.

Николо-Ямской храм. Рязань. Автор снимка Miksam69.

Елизавета была женщиной строгой, дотошной.

– Любушка, песочек-то зачем?

И взглянула в лицо блаженной. А по лицу словно тень мелькнула, будто рядом птица пролетела. Любушка ответила:

– Все же бери песочек, насыпай в банку с цветами, и в доме будет благодать.

Скончалась Любушка в 1921 году. Елизавета, узнав о кончине, забеспокоилась: в магазинах ничего нет, где розовый материал найти? Материю по талонам давали. Семья Елизаветы уже отоварила свои талоны. Однако, помолившись, вспомнив Любушку, женщина пришла в магазин и направилась прямо к заведующему. Может, и думалось ей, как она покрасит белый материал в розовый цвет. Хотя бы белый купить, а там Господь решит денежный вопрос. Заведующий вышел в хорошем настроении, спросил, что нужно.

– Мне бы у вас хотя бы марли купить. На гроб одной знакомой старушке.

Заведующий позвал мальчика-ученика:

– Миша, там, на полке, есть у нас розовая марля. Ступай,
Страница 13 из 13

принеси.

Вскоре Миша возвратился с целым рулоном марли густого красивого розового цвета. При жизни Любушка называла свой гроб домиком – домовинкой. «Домик» блаженной обит был розовым, как она и просила.

На похороны блаженной пришло множество людей. Сестра покойной, Ольга Семеновна, увидев толпу, зарыдала:

– Вот сколько людей знали и любили мою сестру! Одна только я не знала.

Елизавета уверилась, что песочек с могилы блаженной приносит в дом благодать, и с тех пор не только она, но и другие его собирали. После кончины блаженная многим людям являлась и помогала в исцелении от болезней и в скорбях. Один военный, в знак исцеления, заменил памятник на могиле Любушки на крест и оградку. Он каждый год приезжал сюда, молился Богу и говорил с блаженной.

Блаженная Любушка прославлена как местночтимая святая в 1998 году. Мощи ее покоятся в Николо-Ямском храме Рязани, частицы мощей – в других храмах этого города. Блаженная не оставляет без помощи никого, прибегающего к ней с просьбой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22043744&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.