Режим чтения
Скачать книгу

Превосходство читать онлайн - Дмитрий Пшеничный

Превосходство

Дмитрий Пшеничный

Конец XVII века. «Золотой век» ПИРАТСТВА в Карибском море. Могущественные Англия и Испания ведут борьбу за КОНТРОЛЬ. Испанцы в шаге от победы: им удалось установить местонахождение СОКРОВИЩА. Морские экспедиции напали на след мифической ДРЕВНЕЙ ЗЕМЛИ… Англия отправляет ТАЙНОГО АГЕНТА… 2017 год. Молодой учёный изучает СТАРИННЫЙ ДНЕВНИК. Незадолго до смерти автор был близок к РАЗГАДКЕ…

Превосходство

Дмитрий Пшеничный

© Дмитрий Пшеничный, 2016

ISBN 978-5-4483-3820-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарности

Особо благодарю Антона Омельченко. За мотивацию и ценные советы на старте. С общения с тобой началась эта книга.

Отдельно благодарю Татьяну Никонову. Ты изменила мою жизнь, и помогла завершить эту книгу.

Спасибо за поддержку и полезные советы: Дмитрию Николаеву, Алексею Мехрюшеву, Ольге Кулагиной, Маргарите Лукавенко, Андрею Кузнецову и другим.

Благодарю Дениса Халиуллина, Антона Никитина и особенно Дмитрия Шишмакова. Ты был моим первым учителем и редактором. Именно тебе принадлежит оригинальная идея «героя в поисках Атлантиды», что и послужило прообразом одной из линий.

От автора

Представленный роман является тесным переплетением художественного вымысла, исторических событий, фактов и лиц, и возможных научных открытий будущего.

Большинство персонажей в исторической линии являются реально существовавшими фигурами. Многие события, связанные с определённой датой, так же воссоздают реальные страницы истории.

Легенда об Атлантиде впервые излагается античным автором Платоном в диалогах «Тимей» и «Критий». Ряд исследователей считает легенду пересказом событий подлинной исторической катастрофы, имевшей место в древнейшем прошлом Земли.

Существует множество загадок и нестыковок относительно наличия у древних цивилизаций высоких технологий, до сих пор не воссоздаваемых при современном уровне знаний.

Для примера – ряд египтологов предполагает знакомство древних египтян с лазерной и ультразвуковой обработкой камня. Об этом свидетельствуют таинственные рисунки, найденные внутри пирамид, и тот факт, что провести настолько же искусную обработку, как в случае с некоторыми образцами, невозможно даже сегодня.

Наконец, Билдербергская группа – реально существующая неофициальная ежегодная конференция, приглашающая от 120 до 140 участников. Вход только по приглашению, подавляющее число членов – наиболее влиятельные люди мира, среди которых политики, банкиры и владельцы ведущих западных СМИ.

Уважаемый читатель!

Пожалуйста, после прочтения книги не рассказывайте родственникам и знакомым детали сюжета. Не публикуйте информацию, раскрывающую детали сюжета в сети Интернет.

Пролог

А, это ты! Наконец-то! Должен признаться – я заждался.

Слушай, я не знаю, кто ты и откуда родом, я даже не знаю в какую эру, в каком столетии или году тебе довелось читать эти строки. Весьма вероятно, что мир уже другой, возможно совсем другой, и я даже бы его не узнал. Но теперь это не имеет никакого значения. Важно только то, что мне понадобится твоя помощь. Не переживай – мне есть, чем заплатить. Я знаю, тебя не столько интересуют моя личность или история, сколько знание, что я оставил. Всё, что тебя волнует – мои записи. Ну конечно, ты же здесь из-за них, верно? Ты хочешь найти то, что удалось найти мне; то, что искали твои и мои враги. Тебе нужны ответы, чтобы разгадать эту тайну, и догадываешься, в чём заключается интрига? Умница. Они у меня есть.

Да… Сквозь сотни или тысячи лет я чувствую, как чьё-то сердечко забилось сильнее. Как оно бешено заколотилось внутри твоей груди, как участилось твоё дыхание. Во рту у тебя пересохло, а ладони начинают предательски потеть. А может… ты здесь случайно? Возможно ли, что ты даже не подозреваешь, о чём я толкую?

Не важно. Теперь слишком поздно, теперь ни у тебя, ни у меня нет выбора. Случай сложился так, что это ты и я, и мы вместе должны выбраться из этой ситуации, вдвоём. Ты ведь понимаешь меня?

Проклятье! Не знаю, как у тебя, а у меня времени почти не осталось. Они уже близко, я знаю это. Я чувствую их, я знаю, что они идут. Подозреваю, что и у тебя времени немного, а потому поторопись, но будь аккуратнее. Пропустить ключик очень легко, ошибиться слишком просто… А права на ошибку у нас нет.

Особенно у тебя.

***

Шёл проливной дождь. Тяжело дыша, весь грязный и в изорванной в клочья одежде, крепкого сложения человек бежал через лесную чащу. Он постоянно судорожно оглядывался, из-за чего спотыкался и падал на землю, но затем спешно вставал и снова бросался в бегство. Позади себя мужчина слышал пронзительный собачий лай вперемешку со стуком копыт.

Беглец чувствовал, что силы начинают оставлять его. Тяжёлыми, дрожащими от изнеможения руками он раздвигал густые заросли впереди себя, когда наконец увидел показавшийся из-за деревьев просвет. Из последних сил, почти валясь с ног, он ринулся туда, но был вынужден резко остановиться. Чёрная мокрая земля посыпалась вниз в бездну из-под его сапог. Чуть было не потеряв равновесие и не упав, мужчина обнаружил, что находился теперь на краю глубокого оврага. Нависнув над его краем, он с надеждой в глазах посмотрел вниз – ложбина была глубокой, футов тридцать, а в ширину и того больше. Стенки и дно оврага сплошь и поперёк усеяны корягами и острыми ветками. Они торчали из земли как смертоносные колья, готовые вмиг пронзить любого, кто осмелится потревожить их покой.

Несчастный понимал, что загнал себя в ловушку. Даже если бы ему чудом удалось спрыгнуть вниз так, чтобы не переломать ноги, предстояло ещё взобраться назад, на практически отвесную земляную стену, что не представлялось посильной задачей.

Внезапно он услышал злобное рычание у себя за спиной и едва только повернул голову, когда на него навалился огромный фоксхаунд[1 - Фоксхаунд (от англ. Foxhound – «лисья гончая») – порода гончих собак, выведенная в Англии в конце XVI века.].

Поваленный в жидкую от ливня землю человек пытался бороться с могучим псом, но вскоре к ним подоспели ещё несколько гончих, принявшихся заживо рвать несчастного. Он сбился в клубок и пытался закрыть голову руками, когда в воздухе раздалась пара громких хлопков. Мужчина слегка приподнял окровавленную голову и увидел четырёх всадников с дымящимися пистолетами в руках. Один из них спрыгнул с лошади и отогнал собак, продолжавших гневно лаять на загнанную жертву. Трое других, не слезая с коней, окружили полумёртвого беглеца. Наконец, один из наездников обратился к лежавшему в грязи:

– Ну же, Том, поднимайся! Земля сырая, простудишься ещё ненароком!

Его спутники принялись гоготать, по-видимому, весьма впечатлённые остроумием приятеля.

Беглец неуклюже перевернулся на живот, а затем, оперевшись локтями, медленно встал на ноги. Шатаясь и дрожа, весь измазанный в земле и собственной крови, он попятился к оказавшемуся позади него обрыву и только теперь снова вспомнил о нём. Глаза мужчины панически искали путь к отступлению, но не находили ничего, кроме лиц злобно скалящихся всадников и не менее кровожадных морд охотничьих
Страница 2 из 36

псов.

Ранее говоривший вытащил новый пистолет и направил его на беглеца. Лицо последнего было мрачным, но во взгляде его не было заметно того животного страха, который присущ большинству осуждённых на казнь в последние секунды их жизни. Казалось, человек этот уже смирился с уготованной ему участью и был готов мужественно встретить её.

Всадник направил дуло оружия в грудь мужчины, а затем ехидно улыбнулся и произнёс:

– Вот и всё, ублюдок. Пришёл тебе конец.

– Ты просто кусок акульего дерьма, Гай. Ты кончишь в канаве, – с едва различимой дрожью в голосе огрызнулся приговорённый.

– Ну, Том, эти джентльмены свидетели – если кто и подохнет в канаве, так это ты!

С этими словами грянул выстрел. Пуля ударила с такой силой, что беглец рухнул наземь, как подкошенный. Из-под грязного жилета начала вытекать густая тёмная кровь.

– Дайте мне ещё пистолет, – потребовал всадник, которого убитый называл Гаем.

– Порох совсем отсырел, – отозвался один из его спутников, – не погода, а полная чертовщина!

– Ладно, дьявол с вами! Жак, взгляни на него поближе.

Кругленький француз слез с лошади и подошёл к трупу. Несколько раз ударив по телу ногой, он обернулся к Гаю и равнодушно констатировал:

– Мертвец. Ты ему в самое лёгкое засадил.

– Вот и славно, – удовлетворённо пробормотал Гай. – А теперь сбрось тушу вниз.

Жак ухмыльнулся и, не желая пачкать руки, начал потихоньку сдвигать труп сапогом. К его облегчению, земля была чрезвычайно скользкой, а убийство произошло у самого края оврага, так что больших усилий не потребовалось. Через мгновение бездыханное тело с треском полетело вниз и распласталось на самом дне ложбины.

– Дело сделано, волки, двигаем! – скомандовал Гай и поскакал прочь, а за ним последовали и его компаньоны.

Ливень усиливался и вскоре переродился в настоящий шквал. Огромные толщи воды обрушились на лесной овраг и лежавший на его дне труп, который вскоре настолько смешался с землёй, грязью и водой, что вряд ли был бы замечен даже в том маловероятном случае, если какой-нибудь безумный путник внезапно оказался в этой глуши.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1692-й год…

Глава I

Хрупкость материи

В то утро, а это была суббота, седьмое июня, в Порт-Ройале, как и на всей Ямайке стояла весьма типичная для начала лета погода, что, впрочем, не делало её менее привлекательной. В двенадцатом часу жара была ещё не столь изнуряющей, какой она должна была стать к обеду, чем вовсю пользовались люди на берегу. Несколько мужчин в доках оживлённо спорили, пытаясь определить, насколько надёжно закреплены вверенные им ящики. Молодая леди, застывшая чуть поодаль, засматривалась на величественные силуэты стоящих на рейде кораблей, и, казалось, совсем не слушала того, что пытался донести до неё прыгающий рядом светловолосый джентльмен. Он, в свою очередь, скорее всего считал произносимую им речь невероятно важной, и очень переживал из-за того, что не видел ни малейшего сочувствия в лице своей спутницы.

Губернатор Уайт, которому после нескольких мучительных бессонных ночей наконец удалось выспаться, в момент выхода на балкон своей спальни был чрезвычайно доволен собой, погодой и всем окружающим миром.

Облачённый в бордовый атласный костюм, его превосходительство жадно вдохнул свежий тропический воздух. Спустя мгновение, он широко раскинул руки и закрыл глаза. Утреннее солнце было настолько нежным, что Уайт, на пару секунд, будто вновь очутился внутри своего волшебного сновидения. В нём он мальчишка лет десяти, играющий с куклами на крыльце отцовского дома, что в девяти милях от Портсмута. А вот и белокурая Эмили, дочь мистера Фитча, бывшего соседом Уайтов с незапамятных времён. Девочка улыбается и пристально, с неподдельным интересом наблюдает за действиями мальчугана, а её волосы игриво переливаются в ярком солнечном свете…

Приятные воспоминания губернатора были прерваны внезапно появившимся звуком, напоминавшим быстрый человеческий шаг. Звук угрожающе усиливался, и его превосходительство нехотя приоткрыл глаза. По мощёной дорожке, ведущей к парадному входу в дом, стремительно двигалась высокая фигура. Уайт прищурился, но опознать фигуру не смог. Определённо это был человек, ранее не встречаемый его превосходительством, ведь губернатор отличался поистине выдающейся визуальной памятью.

– Джон!

Этот голос был хорошо знаком Уайту, что несказанно обрадовало губернатора. В конце концов, кто бы ни был незваный гость, общение с ним на пару с сэром Уильямом Хоули было куда менее пугающей перспективой, чем если бы это пришлось делать в одиночку.

Джон Уайт ещё раз глубоко вдохнул, а затем резко развернулся и вошёл в комнату. Хоули уже ждал его, и на лице Уайта проявилась едва заметная улыбка. Спустя мгновение, Джон неожиданно для себя заметил, что лицо его старого друга, всегда сияющее и излучающее безмерную любовь к жизни, на этот раз выглядело довольно хмурым.

– Что это за человек? – нервно спросил Хоули.

– Доброе утро, Уильям. Как вижу, вы, с каждым днём, навещаете меня всё раньше и раньше.

– Оказывается, что не я один. Так кто этот человек? – сэр Уильям повторил свой вопрос.

– О ком вы говорите?

– Бросьте валять дурака, Джон. Если вы стояли на балконе, вы должны были увидеть его первым, ещё раньше меня.

– А, вы про того… Я не знаю, Уильям. Откуда мне знать? – вопрос Уайта прозвучал несколько риторически и вряд ли пришёлся по душе даже самому губернатору.

– И часто вас навещают неизвестные, о визите которых вас даже не предупредили? Похоже, вы стали слишком халатно относиться к своей жизни, Джон.

– Перестаньте, друг мой… Я представляю королевскую власть, а вы говорите так, словно мы находимся где-нибудь в тёмном притоне.

– В том-то и дело. Вы представляете власть, и вам ли не знать, что за проходимцы шляются по Порт-Ройалу. И каждый из них, будь его воля, счёл бы за честь лично познакомиться с вами.

В тот же миг, как только Хоули закончил говорить, в дверях появился негр, гладко выбритый и одетый в европейский костюм.

– Благородный господин прибыл. Он ожидает вас в гостиной, – объявил слуга на грамматически правильном английском, хотя и с сильным африканским акцентом.

***

Высокий мужчина одиноко сидел в большом прохладном зале, где обычно принимал своих посетителей губернатор Порт-Ройала. Из одежды он снял лишь широкополую шляпу с красным пером, которую теперь и перебирал в руках. Последние, будучи покрытыми чёрными перчатками, не совсем подходили к серому плащу и бриджам, и будто являлись частью другого наряда. Под расстёгнутым плащом виднелись жилет и рубашка. Качество ткани и общая элегантность внешнего вида позволяли предположить, что незнакомец был отнюдь не рядовым колонистом. Скорее всего, он принадлежал к некому высшему обществу, причём не тому, что считалось таковым в Новом Свете, видные представители которого были хорошо известны на Ямайке, а высшему обществу настоящему, европейскому – благородному сословию старой Англии.

Расположившийся аккурат напротив крупный лиловый попугай, по всей видимости, разделял всеобщее недовольство в отношении нежданного визита. Птица
Страница 3 из 36

беспокойно металась внутри клетки, периодически неистово крича и бранясь, словно требуя немедленно избавить её от общества разодетого франта.

Когда Джон Уайт и сопровождавший его сэр Уильям наконец появились в комнате, загадочный гость попытался встать со своего места, но губернатор жестом остановил его. Мужчина покорно вернулся в исходное положение, и Уайту на секунду показалось, что сделал он это с чуть большим трудом, чем потребовалось бы обычному человеку.

Его превосходительство и сэр Уильям расположились напротив гостя, и губернатор сделал жест застывшему на лестнице негру. Слуга понимающе кивнул и поспешно удалился. Тогда Уайт повернулся лицом к посетителю и заговорил:

– Итак, раз уж вы пришли ко мне в такой час, полагаю, в представлениях с моей стороны нет нужды. Но я, к сожалению, пока ничего не знаю о вас.

Гость выдержал паузу, будто всматриваясь в лицо собеседника. Это заставило губернатора поёжиться. Он переглянулся с сэром Уильямом, но призвать старого товарища на выручку не успел – незнакомец прервал молчание:

– Меня зовут Томас Нэш. Рад познакомиться с вашим превосходительством.

– Что ж… Ну а это мой близкий друг и, в некотором роде сослуживец, сэр Уильям Хоули, – Уайт указал на сидящего рядом грузного мужчину.

– Приветствую вас, – холодно отозвался Хоули.

Посетитель едва заметно кивнул и вновь обратился к губернатору:

– Ваше превосходительство, я могу поговорить с вами наедине? Дело, порученное мне, стоит особняком от всех прочих и должно храниться в тайне.

Джон Уайт рассмеялся:

– Мистер Нэш, послушайте, такие как вы приходят ко мне на каждой неделе и каждый раз их дело – самое важное дело на всей земле. Так что если…

– …Тем не менее, в данном случае речь идёт кое о чём особенном, – оборвал его Томас. – Смею сообщить, что я действую по личному распоряжению его светлости герцога Бофорта.

Сэр Уильям изменился в лице. Его физиономия теперь выражала нечто среднее между страхом и гневом. Губернатор Уайт перестал улыбаться. Тон, с которым он продолжил свою речь, стал куда более вежливым:

– Что ж, мистер Нэш, в этом случае вы должны немедленно приступить к изложению сути дела. Если вы доверяете эту информацию мне, то я ручаюсь, что вы можете без опасений доверить её и светлейшему сэру Уильяму.

Нэш с недоверием посмотрел на Хоули, который всем видом попытался показать, что он – человек, достойный хранить секреты любой степени важности. Надо сказать, что в этом стремлении он немного перестарался, и оттого незнакомому человеку показался бы куда более подозрительным, чем был на самом деле.

– Хорошо, если вы настаиваете, – вздохнул Нэш, – потому что времени у нас мало. Вы, конечно, слышали об испанском «Платоне»?

– Платон, если мне не изменяет память, был греком, а не испанцем, – вставил Хоули.

Нэш зловеще ухмыльнулся, и сэр Уильям быстро понял, что ему не стоило говорить этого.

– Я говорю не о философе, а об испанской секретной экспедиции. Хотя, если взглянуть с другой стороны, Платон тоже может иметь к ней отношение.

– Экспедиция испанцев… Полагаю, я знаю, о чём вы. По слухам, они вкладывают в неё сотни тысяч, пытаясь найти мифические сокровища. Ха! Эти католические болваны, верно, думают, что в итоге их затраты окупятся, – произнёс Уайт.

– Более чем сотни тысяч, ваше превосходительство, – поправил его Нэш. – Затея с их стороны действительно безумная, но видимо при дворе короля Карла[2 - Речь идёт о Карле II (также известном как Околдованном), короле Испании с 1665 по 1700 годы.] считают, что успех может вернуть Испании былую мощь и остановить падение.

– Католики умом никогда не отличались, – буркнул сэр Уильям.

– Вам также должно быть известно, – продолжал Нэш, – что исследования в этой области ведут не только испанцы. Людовик[3 - Людовик XIV де Бурбон, король Франции и Наварры с 1643 по 1715 годы.] тоже организовал подобную операцию.

– Амбиции французского короля в последние годы хорошо знакомы всему западному миру, – грустно выдохнул Уайт.

– Говорят, интересы в этой области есть и у влиятельных людей из Соединённых Провинций, из Бранденбурга, Пруссии, и даже из Швеции. Словом, у всех, у кого есть деньги.

– А что же наша старая добрая Англия? – поинтересовался губернатор. – Ведь вы, как я смею предположить, были в Европе не так давно, в отличие от нас с сэром Уильямом.

– Я прибыл из Бристоля сегодня ночью, ваше превосходительство. А ваш вопрос как раз и является целью моего визи…

Нэш не успел договорить, когда внезапно раздался ужасный грохот, похожий на тот, что бывает во время летней грозы, только во много раз сильнее. Все трое встрепенулись и мгновенно вскочили со своих мест, и тогда губернатор вновь заметил, что движения Нэша были не вполне естественны. Впрочем, неуклюжесть его гостя на тот момент интересовала Уайта меньше всего, в отличие от природы страшного звука, свидетелями которого они только что стали. Томас первым прервал наступившее гробовое молчание:

– Что это было?

– Должно быть, гроза… – отозвался сэр Уильям.

– Но всего с десяток минут назад небо было абсолютно ясным, – возразил Уайт и направился к парадным дверям, ведущим во внутренний двор резиденции.

Нэш перевёл взгляд на широкую лестницу, соединявшую галерею бельэтажа с залом этажа земного, где они и находились, и увидел негра, несущего поднос с тремя чашками. Внимание Томаса было полностью сконцентрировано на спускающемся по ступенькам слуге, и на мгновение время как будто остановилось.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что может произойти за ту сотую секунды, пока вы моргаете?

В большинстве случаев – немногое. Но в тот миг, когда веки Нэша вновь открылись, он увидел чудовищную картину – огромный губернаторский дворец, всё гигантское здание разом пошатнулось. Это было похоже на один точечный удар, но удар такой силы, что заставил каменные стены ходить ходуном, будто они были сделаны из песка или соломы. Несчастный чернокожий, нёсший поднос, кубарем полетел вниз. Нэш услышал, как вскрикнул стоящий неподалёку Уайт, но крик этот был моментально заглушен мощнейшим грохотом, который, казалось, раздавался из самой земли. Здание вновь содрогнулось, и Нэш упал прежде, чем в его голове проскользнула хотя бы одна мысль.

В повседневной жизни, будь это падение на льду или оттого, что споткнулся на ступеньке, Томас наверняка ещё долго лежал бы неподвижно, ведь он сильно ударился, больно стукнувшись затылком и всем позвоночником об каменный пол. Первая его мысль была бы, что теперь он наверняка что-нибудь сломал, затем последовали бы упрёки самого себя в неуклюжести и невнимательности.

Однако в тот миг всё было иначе.

Первое, что он увидел, как только оказался в лежачем положении, было гигантской трещиной в потолке прямо над его головой. Хуже того, трещина эта увеличивалась прямо у него на глазах, и у мозга Нэша просто не было времени на размышления. Сработал величайший из человеческих инстинктов, инстинкт самосохранения, и именно в этом спасительном для любого живого существа состоянии оно способно на самые безумные, и кажущиеся невозможными в обычной жизни действия.

Нэш
Страница 4 из 36

собрал всю свою волю в кулак и попытался подняться на ноги. С первого раза сделать этого не удалось – пол закачался, и он снова упал, теперь ударившись ещё и ребром. Вторая попытка стоила ему гигантского усилия, но увенчалась успехом. Нэш резко отпрянул в сторону, а с потолка над тем местом, где он только что лежал, посыпались каменные осколки.

Томас не знал и не хотел знать, что происходит. Он об этом даже не думал. Его единственной целью в ту минуту было найти выход из дома. Нэш ринулся туда, где ранее стоял Уайт, и увидел губернатора лежащим на животе. Уайт громко стонал. Первым внутренним позывом Томаса было рвануться к нему, дабы оказать помощь, и он наверняка сделал бы это, но случай, а может быть и судьба, решили иначе.

Раздался ещё один ужасающий удар, и его энергия буквально отбросила Нэша на три фута в сторону. С оглушительным треском он ударился всем телом о нечто каменное и холодное. Вокруг всё начало становиться серым, от поднимавшейся со всех сторон пыли и осколков, но в глазах Томаса Нэша к тому моменту был только один цвет – чёрный.

***

Неизвестно, сколько именно Нэш пробыл без сознания, но можно предположить, что временной промежуток этот был крайне недолгим, ведь Томас всё ещё был жив, а в тех обстоятельствах, которые имели место вокруг него, это было явным достижением.

Первое, что он увидел, открыв глаза, едва ли было приятной картиной, но человеческая природа такова, что в критических ситуациях вы не обращаете внимания на подобные мелочи. Это было тело чернокожего, всё в грязи и крови с ног до головы. Нэш ногой отодвинул труп и внезапно понял, что встать ему не удастся – с момента, когда он был здесь в последний раз, архитектура губернаторского дома несколько изменилась.

Верхний этаж, судя по всему, обвалился, в некоторых местах полностью заблокировав проход, а в других – как в случае с везунчиком Нэшем – был остановлен выступающими элементами вроде перил лестницы, под которыми и лежал Томас.

Нэш изо всех сил искал глазами источник света среди всепоглощающего серого облака песка и пыли и вскоре, к своему безмерному счастью, нашёл его. Футах в десяти от него находилось то, что раньше, по всей видимости, служило окном, но теперь было просто дырой в стене, наполовину меньше прежней рамы, будучи заваленной грудой камней.

Нэш умудрился изловчиться и поменять положение в пространстве, весьма узком и ограниченном. Перевернувшись на живот, он пополз под нависающими сверху каменными плитами, служившими в прошлом полом кабинета его превосходительства. Добравшись до заветной дыры, а её сложно было теперь назвать иначе, Нэш почувствовал, что силы оставляют его. В глазах опять начало мутнеть, ноги и руки налились свинцом, совершенно отказываясь даже на простейшее передвижение по-пластунски, не говоря о большем. Томас понимал, что ему предстоит совершить невозможное, а именно каким-то образом подтянуться и пролезть в образовавшееся отверстие. Зная тайну своей левой руки, Нэш был готов взвыть от отчаяния. Спасение было так близко и так далеко одновременно.

То, что произошло дальше, едва ли поддаётся какому-либо логическому объяснению. Говорят, человек способен на волшебство, лишь будь у него стимул. Так или иначе, Нэш явно относился к тем людям, о которых говорят «человек с железной волей». Сжав зубы и вложив все оставшиеся силы в этот рывок, Нэш вцепился перчатками в край выступа и подтянулся. Когда его голова оказалась снаружи, Томас ещё не замечал того, что происходило вокруг – он был полностью сосредоточен на подтягивании оставшейся части тела. И он сделал это, а мгновение спустя, свалился кубарем вниз – отверстие, через которое он выбрался, было в нескольких футах над уровнем земли.

Поднявшись на колени, Нэш принялся жадно глотать воздух. Он всё ещё ничего не видел и не чувствовал – всё его тело ныло от боли, но внутри было очень тепло. Его разум считал себя спасённым и ликовал. К несчастью для разума Томаса, да и для него самого, в действительности положение его в этот момент не только не улучшилось, но скорее наоборот, ухудшилось ещё сильнее.

Когда Нэш наконец встал и окинул взглядом развернувшуюся перед ним панораму Порт-Ройала, сладкое победное опьянение мигом исчезло.

Огромный двухэтажный дом из белого камня, служивший одновременно жилищем и резиденцией губернатора Уайта, располагался на возвышении, и выше него в городе была только колокольня центрального собора. Перед Нэшем, таким образом, оказался практически весь город. Город, считавшийся одним из богатейших и наиболее развитых поселений во всём Новом Свете. Приютивший более шести тысяч человек, называемый многими скептиками сердцем разврата на Земле, в те годы Порт-Ройал буквально кишел трактирами и публичными домами.

Порт-Ройал, знаменитый город, который купался в роскоши и грехах.

Город, которого больше не было.

Картину, развернувшуюся у Нэша перед глазами, наиболее точно характеризуют слова из христианской Библии. Два простых и понятных каждому верующему слова – Страшный суд.

Нэш пустыми глазами смотрел на погибающий Порт-Ройал. Никогда прежде он не видел и не слышал ни о чём более ужасающем, чем то, что сотворила природа в тот день. Вся прибрежная часть оказалась под водой – те постройки, что стояли прямо на песке у самого моря, в основном одноэтажные и сделанные из простого кирпича, буквально стекли в океан ещё при первых толчках. Несколько десятков судов самой разной оснастки и водоизмещения, нашедших пристанище в гавани главной английской колонии в Вест-Индии, здесь же нашли и свою гибель. Большинство из них оказались перевёрнуты – большая часть затонула сразу, а некоторые вынесло волной цунами на берег. Неуправляемые многотонные махины слились в диком ансамбле с крышами домов, круша и уничтожая всё на своём пути. Повсюду, где территория ещё не была захвачена всёсметающей морской стихией, в земле образовались гигантские расщелины. Во многих лежали окровавленные и изуродованные трупы людей и животных, иногда полуживые, погребённые в этих братских могилах заживо. Иные тела болтались в воде: некоторые успели уцепиться за остатки крыш или надломившиеся мачты кораблей; других, у Нэша на глазах, уносило в пучину океана.

Вода прибывала с невероятной скоростью. Всего за несколько мгновений, которые Нэш посвятил осмотру гибнувшего на глазах поселения, грязная жижа уже начала потихоньку подбираться к его собственным ногам. Нэш сорвал жалкие лохмотья – всё, что осталось от элегантного плаща и жилета, и остался в одной рубашке. Отступать было некуда, разве что к той колокольне, по неизвестной причине упорно внушавшей Нэшу доверие – почему-то он был уверен, что вода ни за что не поднимется настолько высоко. По поводу нынешней дислокации такой уверенности у него не было, тем более что пока он размышлял, водно-грязевой поток не просто приблизился, а уже буквально окружал его сапоги.

Жалобно ковыляя, к тому моменту по щиколотку в воде, Нэш засеменил в направлении собора. Ещё издалека он увидел, что возле входа в храм столпились выжившие горожане, но массивные железные двери, судя по всему, были крепко
Страница 5 из 36

заперты. Обезумевшие люди в панике колотили по вратам, неистово требуя впустить их внутрь. К чему они только не взывали в мольбах, но всё было тщетно. Нэш быстро понял, что люди, забаррикадировавшиеся внутри собора, не прониклись идеями Христа, а может попросту забыли о них, спасая свои собственные жизни.

Так или иначе, те, кто заперлись в церкви, открывать двери не собирались, а значит все, кто остались снаружи, включая Томаса, были обречены на погибель. В этот момент Нэш искренне жалел о своём решении вылезти из укрытия в доме губернатора. Побег из каменного плена стоил ему нечеловеческих усилий и всё ради того, чтобы вместо пыли и риска задохнуться или быть заваленным камнями, получить в качестве альтернативного палача воду, и в конечном счёте всё так же погибнуть.

Вода тем временем добралась уже почти до поясницы Нэша, а тем, кто пониже, до самой груди, и передвижение было серьёзно затруднено. Некоторые люди настолько отчаялись, что стали пытаться вскарабкаться на отвесную стену собора. Большинство из них срывались и падали в воду, больше никогда не появляясь оттуда, но некоторые особенно жизнеспособные смельчаки упрямо продолжали сражаться с судьбой. Нэш крайне скептически смотрел на карабкающихся по стене храбрецов, думая о том, насколько дерзким и нахальным существом нужно быть человеку, чтобы перечить смерти даже тогда, когда её разгромная победа уже очевидна.

Тем не менее, когда вода подступила теперь уже и к его шее, Томас, видимо снова под влиянием того самого инстинкта самосохранения, резко поменял мнение и принялся делать то же самое – он пытался взобраться на стену колокольни, в тот момент казавшейся обречённым на гибель людям своеобразным Ноевым ковчегом и последним оплотом человечества.

И вновь, как и ранее в губернаторской резиденции, Нэш чувствовал в себе чьи-то чужие, абсолютно незнакомые и неестественные силы, и за неимением времени и возможности что-либо осознать, попросту судорожно пользовался ими. Карабкаясь по выступающим элементам англиканского орнамента, Томас мысленно благодарил архитектора, не сделавшего стены башни абсолютно гладкими, как это было бы в случае со многими другими христианскими постройками.

Когда до спасительной крыши оставалось всего чуть более нескольких футов, случилось то, чего Нэш никак не ожидал. Он постоянно оглядывался вниз, смотря на прибывающую воду, дабы не оказаться захваченным ей врасплох, когда внезапно услышал хруст сверху. Резко вскинув голову, он увидел, что самый ловкий из храбрецов, казалось бы, почти добравшийся до заветного креста, оступился или поскользнулся, и теперь висел на одной руке, едва держась за небольшой выступ на поверхности крыши. Нэш уже знал, что произойдёт дальше, и изо всех сил вцепился в кирпичи перед собой, пытаясь как можно сильнее прислонить туловище к стене.

Максимально втянув голову, он буквально вдавливался в стену всей своей массой. Будь она деревянной или хотя бы немного более хрупкой, Нэш точно проломил бы её насквозь. Через мгновение последовал жуткий вопль, а затем удар. Томасу удалось сгруппироваться и принять тяжёлое падающее тело на спину – оно словно проскользнуло по Нэшу и камнем устремилось вниз, но самому ему удалось удержаться. Упрямый смертный, изо всех сил сопротивлявшийся предлагаемому ему вечному покою, обернулся вниз и увидел, что он оставался последним из всех тех, кто пытался взобраться на стену собора. Большинство срывались сами, а оставшихся несчастных сбросил в пучину неожиданный подарок с небес – стосемидесятифунтовая человеческая туша. Нэш подумал, что в этот момент все пытавшиеся вскарабкаться на крышу храма люди, вероятно, были ближе к Богу, чем когда-либо, и вся затея была весьма символичной сама по себе.

Самому Томасу между тем оставалось до купола ещё совсем немного – помня об ошибке предшественника, последние перемещения до самого креста он делал как можно более аккуратно, стараясь выбирать наиболее надёжные для хвата крепления. Наконец, он добрался до конструкции, веками символизировавшей христианство во всём мире, и возможно впервые, по-настоящему почувствовал истинное могущество креста. Охватив его правой рукой так, чтобы не соскользнуть с поверхности крыши, Нэш смотрел на то, что раньше было городом Порт-Ройал, и всем своим видом в действительности походил на Ноя, вероятно подобным же образом созерцавшего Всемирный потоп со своего ковчега.

Нэш всё же не был единственным выжившим в этой природной катастрофе. Он видел, что на крышах нескольких особенно высоких домов, тех, что так и не ушли под воду, сидели люди. Другие спаслись на марсах корабельных мачт, третьи – на всевозможных обломках и досках, ставших своего рода плотами. Но в остальном картина разрушений была чудовищной. Стихия в буквальном смысле слова смыла с лица земли город, который ещё пару часов назад был одним из наиболее процветающих центров всей Английской Америки.

Нэш опустил глаза на левую руку и увидел, что кожаная перчатка на ней была изодрана в клочья. Резко стянув её, он с пустым выражением уставился на деревянный протез, хотя и сделанный по форме человеческой кисти, но всё же абсолютно неподвижный. Каким образом, имея протез вместо живой руки, ему удалось выбраться из резиденции Уайта? Хорошо, допустим, что он подтянулся при помощи одной только правой. Но Господи Всевышний, как же мог однорукий взобраться на семидесятифутовую колокольню, когда это не удавалось даже здоровым людям? Нэш понимал абсолютную невозможность того, что произошло и, тем не менее, он стоял на её черепичной крыше, и было совершенно очевидно, что это не сон или чья-то злая шутка. Объяснить подобное чудо он был не в силах, и оттого голова его разболелась ещё сильнее, разом напомнив обо всех пережитых страданиях.

Нэш прислонился к кресту спиной и медленно аккуратно сел. Убедившись в неподвижности своей позиции, Томас облокотил голову о металлическую конструкцию и закрыл глаза. События последних часов полностью опустошили его. Всего через мгновение Нэш сомлел, в этом хотя и неудобном, но относительно безопасном положении.

Глава II

Беженцы

Нэш очнулся оттого, что яркие лучи солнца начали без всякого стеснения нагло светить ему прямо в глаза. Щурясь и стараясь увернуться от проникающего повсюду ослепительного света, он спешно попытался поменять положение в пространстве. Это лихое движение чуть было не стоило ему жизни – забыв спросонья о реальных габаритах площадки, на которой он находился, Нэш едва не соскочил вниз, успев в последний момент ухватиться рукой за металлический крест.

Немного придя в себя, он постарался вспомнить, какие события предшествовали тому необычному факту, что теперь он оказался на верхушке городской колокольни. Воспоминания эти не были приятными, особенно вследствие того, что вместе с ними вернулась и тягучая ноющая боль практически по всему телу. Нэш плавно пододвинулся к краю своей обзорной площадки.

Город внизу представлял собой жалкое зрелище, будучи скорее похожим на древние и давно оставленные цивилизацией руины, чем на место, на котором ещё считанные часы назад
Страница 6 из 36

располагался богатейший экономический и культурный центр Карибского архипелага. Воды, к удивлению Томаса, на этот раз оказалось значительно меньше. Затопленными в основном оставались нижние районы и места, где вода скапливалась, не имея прямого выхода, в то время как с участков, расположенных выше уровня моря, стихийный поток отступал.

Внезапно в голову Нэшу пришла не самая приятная, но своевременная мысль. Только сейчас он неожиданно задумался о том, что ему ещё предстояло решить серьёзную проблему – спуск вниз на землю. Зрачки Нэша расширились, и он начал судорожно оглядываться по сторонам, выискивая хотя бы одно спасительное решение. К его облегчению, вскоре оно было найдено. Единственным, хотя и весьма иллюзорным вариантом оказалась заполненная водой приличной площади расщелина, образовавшаяся с восточной стороны церкви, под самой её стеной, и напоминавшая теперь некое подобие небольшого грязного пруда. Нэш смотрел на неё со странным двояким чувством, возникшим вследствие неоднозначности ситуации: с одной стороны, этот новообразованный бассейн выглядел единственным, пускай призрачным, но всё же каким-никаким шансом на отступление; с другой… нет, вы же не думаете, что человек может настолько обезуметь, чтобы решиться на подобное?

В этот момент в поле зрения Нэша появились двое людей. Маршрут их был довольно причудлив – они словно бесцельно бродили вокруг, периодически останавливаясь и осматривая землю вокруг себя, а затем, быстро перекинувшись парой слов, вновь продолжали движение. Нэш попытался окрикнуть их, но мужчины то ли не расслышали его воплей, то ли не считали нужным обратить на них внимание. Набрав в грудь как можно больше воздуха, Нэш сделал вторую попытку, выпалив мольбу о помощи так громко, что на этот раз не услышать её было просто невозможно. Один из бродяг остановился и приставил ладонь ко лбу, словно пытаясь рассмотреть, откуда доносился пронзительный крик. Нэш вновь чуть было не сорвался с крыши от радости – он приветливо замахал руками, улыбаясь во весь рот, и уже проворачивая в голове сцену спуска с колокольни с помощью принесённой спасителями лестницы. Реальность однако быстро вернула его к прежнему хмурому настроению – спутник остановившегося демонстративно махнул рукой, и через мгновение оба неспешно зашагали в противоположном от церкви направлении.

Нэш опустошённо смотрел им вслед. Те двое выживших были не одиноки в гуляниях по развалинам – с каждой минутой тут и там появлялись новые люди, но все они были словно отрешены от окружающего мира, будучи погружёнными в собственные невесёлые думы, и никому из них не было дела до оставленного умирать на верхушке собора человека. Нэш тогда пришёл к хотя и циничному, но весьма жизненному умозаключению о том, что окажись он на их месте, чудом спасшийся и переживший страшную трагедию, он точно так же вряд ли бы откликнулся на призывы чудака, кричащего с церковной башни.

Таким образом, выбирать больше было не из чего, и Нэш вновь косился на наполненную водой гигантскую расщелину. Неожиданно пришедшее к нему воспоминание о том, как он ещё совсем недавно героически карабкался по отвесной стене храма, нарушая все мыслимые и немыслимые границы человеческих способностей, придало Нэшу уверенности.

Прошло какое-то время, и мутная от песка и земли вода с оглушительным звоном весело разлетелась брызгами во все стороны. На мгновение всё стихло – водная гладь постепенно успокаивалась, стараясь вернуть исконную неподвижность, когда в следующий миг вновь взорвалась изнутри, забрызгав всё вокруг ещё большим количеством капель. Из самого центра грязного водоёма вынырнул человек.

Не без труда, но всё же успешно выбравшись из лужи на землю, Нэш попытался встряхнуть почерневшие бриджи. Он вытянул руки и оценивающе посмотрел на себя. Его дорогой костюм, сшитый на заказ у одного из лучших лондонских портных, теперь представлял собой жалкое зрелище. Рубашка была порвана в рукавах, вдобавок настолько запачкана, что больше походила на некую коричневатую тряпку из неопределённой, но явно крайне дешёвой ткани, хотя в действительности была сшита из превосходного индийского шёлка. Не менее уныло выглядели и бриджи с чулками, тоже изорванные и измазанные в грязи. Нэш провёл рукой за пазухой, затем резко схватился за пояс. Только теперь он понял, что в ходе суматохи и неистовой беготни, он потерял все свои личные вещи: мешочек, под завязку забитый монетами самого разного веса и достоинства, многочисленные бумаги и письма, которые держал во внутреннем отделении жилета и взял для того, чтобы показать их Уайту…

Томас вспомнил, как он забыл их у себя и вернулся в каюту в самый последний момент, когда уже готовился сесть в шлюпку, что должна была доставить его на берег.

В каюту…

Лицо Нэша скривилось в неприятной гримасе, и он чуть было в отчаянии не закричал. Всё, абсолютно всё, что он имел, всё, что ему принадлежало, теперь покоилось глубоко на дне залива. Это и пара прекрасных шотландских пистолетов, и восхитительная фламандская рапира, изящные предметы гардероба, и главным образом все остальные денежные сбережения и векселя, которые Нэш не взял с собой при сходе на берег, ведь он рассчитывал вновь взойти на борт уже через пару часов. Обсудив дела с губернатором, он должен был вернуться на корабль и отобедать с капитаном Кеттлби. Нэш представил широкое и добродушное лицо капитана, и то, как они сидели бы сейчас в залитой светом просторной каюте «Благоденствия» и пили потрясающе вкусный ромовый пунш, который так любил Кеттлби…

Нэш взглянул на видневшиеся вдалеке, торчащие из воды верхушки мачт. Какая судьба постигла «Благоденствие» и его команду? Удалось ли капитану и его людям избежать гибели? Могли ли они спастись? Нэш задавался этими вопросами, а затем сам отвечал, словно пытаясь убедить себя в реальности предложенных им доводов: «Они могли успеть спохватиться… Они могли покинуть судно и добраться до города…» Заканчивая мысль, он уже понимал её абсурдность и умом осознавал крайне низкую вероятность счастливого спасения людей, вместе с которыми он путешествовал долгие месяцы, преодолевая длинный и полный опасностей переход через Атлантику.

С головой погрузившийся в духовные терзания, Нэш был возвращён к реальности малоприятным назойливым шумом, доносившимся откуда-то со стороны. Подняв глаза, он увидел четверых оборванцев в нескольких ярдах от себя – мужчины толпились вокруг странного длинного предмета, неподвижно лежавшего на земле, и оживлённо переговаривались. Нэш подошёл ближе и вскоре понял, что предмет был ничем иным как человеческим телом, одним из несчастных, кому не суждено было пережить этот страшный день. В руках одного из кружащих над трупом коршунов появился нож. Раздался тупой рубящий звук, вроде того, что услышишь на скотобойне, и мужчина торжественно продемонстрировал товарищам свежедобытый трофей – человеческий палец с кольцом, сапфир на котором блестел настолько ярко, что затенял капающую с мяса кровь. Бродяги вокруг оказались сильно воодушевлены успехом приятеля, и принялись в свою очередь
Страница 7 из 36

шарить по карманам убитого, пытаясь найти хоть что-нибудь ценное.

Нэш приблизился к ним в момент, когда с трупа уже было снято практически всё вплоть до штанов. Их, как ни странно, решили оставить – в отличие от туфель, пояса, рубашки и камзола, они оказались слишком грязными. Томас окликнул одного из мародёров и справился о том, какой был день и сколько часов прошло с момента, когда земля Ямайки разверзлась. Мародёр, торопливо кидавший находки в мешок, бросил на него недобрый взгляд, помялся, но в конечном итоге снизошёл на ответ:

– Сейчас уж около полудня.

Около полудня! Нэш изумлённо смотрел убегающему воришке вслед. Это означало, что на крыше колокольни он пробыл почти сутки. Должно быть, виной тому послужила нечеловеческая усталость, как следствие всех бед и потрясений, комом навалившихся на него.

Нэш продолжал идти вперёд, не имея ни малейшего представления о том, куда и с какой целью он шёл. По пути он встречал разреженные группы выживших, оставшихся без надзора и творивших теперь самые нехристианские кощунства, на которые только способен обезумевший от алчности и вседозволенности человеческий ум.

Мародёры брали всё, что попадалось им на глаза, и что возможно было достать – они вламывались в обветшавшие и оставленные жителями дома, обчищали до нитки каждый склад и амбар. Похожая на окольцованного несчастного судьба ждала и многие другие тела, лежавшие буквально повсюду – казалось, что весь город представлял собой одно огромное ратное поле, усеянное разноцветными трупами, облачёнными в пышные наряды самого разного достоинства – жители Порт-Ройала любили яркие краски.

Нэш был чужим на этом празднике жизни. По неизвестной причине, та разбойничья вольница, что развернулась на городских улицах, нисколько его не интересовала. С поникшей головой он бродил по опустевшей торговой площади, ещё вчера шумной и тесной от множества лавочек, торговцев и покупателей, приходивших сюда. Присев на останки некого стола, установить прежнее назначение которого теперь не представлялось возможным, Нэш уставился перед собой. Мысли у него в голове полностью перемешались и находились теперь в состоянии беспорядочного хаоса. Он не мог уцепиться ни за одну чёткую идею о том, что предпринять дальше – предложений крутилось множество, но они появлялись и исчезали с такой скоростью, что Нэш попросту не успевал их как следует обдумать.

Неизвестно, сколько ещё он просидел бы в подобном бездействии, если бы не внезапно выбежавшая из-за завалов молодая женщина. Кричала она так пронзительно, что просто не могла ни привлечь внимания всей округи. Округой этой, правда, оказался один лишь сидевший неподалёку Нэш. В очередной раз нагло выдернутый из своего внутреннего мира, он повернул голову и увидел, что девушка была не одна – вместе с ней появился непримечательного вида босяк, до костей худой, одетый в лохмотья. Костюм девушки тоже не поражал воображения – одета она была вульгарно и слишком откровенно, правда в отличие от большинства одевавшихся подобным образом женщин, ткани были дешёвыми, а цвета блёклыми. Что по-настоящему выделяло её из всех тех, кого Нэш видел в течение сегодняшнего мрачного дня, были пышные кудри пламенно-рыжего цвета. В сочетании с зелёно-жёлтыми глазами и усыпанном веснушками лицом, девушка походила на маленькую ведьму, какой её обычно рисовали в детских сказках.

Томас внимательно наблюдал за этим любопытным созданием, когда прямо у него на глазах босяк со всей силы толкнул девушку на землю. Упав, она выставила руки над собой и грубо заговорила:

– Дьявола на твою голову, я же сказала, что сегодня не работаю!

Босяк похотливо заулыбался.

– Придётся поработать, киска, – произнёс он слащавым голосом.

– Иди к чёрту, болван! Даже если бы я работала, у тебя не хватило бы денег, – язвительно отозвалась девица.

Но стоявший над ней оборванец и не собирался отступать. После её слов он заулыбался ещё сильнее, а затем медленно проговорил:

– Какая жалость… Ничего, я потом отдам…

Он бросился на неё, как голодный зверь бросается на беззащитную жертву. Девица пыталась сопротивляться и между ними завязалась борьба – она кусала его за руки и всячески брыкалась, но насильник постепенно одерживал верх, медленно, но верно продвигаясь к цели. В какой-то момент её оборона ослабла, и когда босяк уже был готов осуществить свою грязную затею, он внезапно почувствовал то, чего в такой момент ожидал меньше всего – сокрушительный удар в голову чем-то тяжёлым. Корчась от страшной боли, мужчина свалился с тела девицы. Последняя быстро вскочила на ноги и, поправив платье, с глупым видом уставилась на спасителя. Нэш, будучи в ни менее жутковатом, чем у оборванца, обличье, в ту минуту едва ли походил на красивого принца из баллад, и рыжая девица смотрела на него с явно выраженным недоверием, будто опасаясь печально известного попадания из огня в полымя. Незнакомец однако протянул ей руку:

– Томас Нэш. Надеюсь, вы в порядке, мисс…

– Бекки. Для друзей просто Бек.

– Что ж, Бекки… Полагаю, мне следует проводить вас. Здесь небезопасно, – произнося это, Нэш уже понимал, что говорил несусветную глупость, но воспитание оказалось сильнее здравого смысла.

– Что?.. Парень, у тебя горячка что ли? – грубо ответила Бекки.

Нэш смотрел в её круглые, ещё совсем детские глаза, цвет которых теперь казался ему скорее зелёным. Черты её лица не были красивыми – на простое происхождение указывала и довольно грубая кожа, и смешной, несколько неестественный крючковатый нос.

Внезапно Бекки прервала повисшее молчание, издав короткий нечленораздельный звук. Её глаза смотрели Нэшу за спину, он спешно обернулся. В тот же момент, толком не успев ничего разглядеть, он получил резкий удар в нос. Упав на землю, он попытался как можно скорее подняться на ноги, но оказался вновь повален навзничь – худые жилистые руки уже обвили шею и теперь с огромной силой сжимали её.

Нэш чувствовал, что задыхается. Он пытался что-то предпринять, но тщетно – захват был таким, что вырваться не получалось. Борясь фактически одной правой рукой, в какой-то момент он неожиданно почувствовал левую. Неимоверным усилием вырвав её из-под противника, он принялся лупить его по рёбрам деревянным протезом так, будто орудовал настоящим живым кулаком. Эффект превзошёл ожидания – Нэш почувствовал, как хватка врага стремительно ослабевала. Мгновенно воспользовавшись этим, он отбросил его ногой. Противник упал на бок, казалось уже вконец признавший своё поражение и больше ни на что не претендуя, но Нэш и не думал останавливаться. Ловким прыжком, словно могучий лев, он набросился на поверженного оппонента и принялся изо всех сил колотить его обеими руками. Спустя пару мгновений всё было кончено. Нэш взял окровавленную голову босяка за волосы и машинально приподнял её, подобно древнеримскому гладиатору, демонстрирующему голову поверженного соперника зрителям.

Затем он встал и ещё раз со всей силы пнул бездыханное тело. Потом повернулся к Бекки – она стояла в стороне и оттуда наблюдала за разыгравшейся сценой.

Нэш двинулся к ней решительным шагом, полным
Страница 8 из 36

грациозности и выправки опытного моряка. Выражение его лица было свирепым и угрожающим.

Вдруг он как будто споткнулся и с грохотом, как подкошенный рухнул на землю.

***

Нэш лежал на спине и смотрел на безоблачное синее небо, ощущая боль по всему телу, среди которой теперь уже невозможно было определить ни вчерашнюю, ни сегодняшнюю – вся она перемешалась и представляла собой один вечно ноющий фон. Но не болевые ощущения занимали его, а те странные метаморфозы, которые он замечал за собой в последние два дня. Имели ли они место и раньше, и он просто не замечал их, не попадая в критические ситуации и не имея возможности столкнуться с ними? Или же он всё выдумал, и дело было в той самой силе воли и пресловутой тяге к жизни, которая способна сподвигнуть на чудеса любого человека?

Перед его глазами появилась хрупкая рука, очевидно протянутая ему, чтобы помочь подняться. Нэш надменно улыбнулся и попытался встать самостоятельно, но сделать этого ему не удалось. Беспомощно треснувшись об землю, он беспокойно взглянул в область сапог. Странно, но он будто вновь потерял все свои силы, которыми только что успешно пользовался в схватке, и опять превратился в немощного старика. Нэш поднял глаза на Бекки и увидел, что она также была не на шутку взволнована. Должно быть, со стороны эта ситуация выглядела ещё более мистически. С третьей попытки Томасу всё-таки удалось встать. Слегка отряхнувшись и смахнув землю, он бросил взгляд на девушку и медленно произнёс:

– Спасибо, Бек. Я в порядке.

Бекки как будто ждала этих слов и мгновенно повеселела.

– Хорошо, что хорошо кончается. Ладно, парень, пора разбегаться.

Она повернулась вокруг своей оси и уже собиралась уходить, когда Нэш окликнул её:

– И что теперь? Куда дальше?

– Что теперь?.. – переспросила она, немного смутившись, но затем резко добавила: – А это уже не твоё собачье дело.

Нэш перенёс этот удар по самолюбию совершенно хладнокровно, даже не вздрогнув.

– Послушай, нам обоим нужно выбираться отсюда. Города больше нет, ловить здесь нечего.

– Нечего и некого, – хитро улыбнулась Бекки. – А ты крепкий малый, ничего не скажешь. Честно сказать, когда этот ублюдок тебя повалил, я уже было решила, что тебе крышка.

Нэш слегка улыбнулся. Обернувшись, он бросил быстрый взгляд на поверженного босяка, неподвижно лежавшего в нескольких футах от них.

– Ну… как видишь, я оказался не из теста сделан, – с долей гордости ответил Нэш.

Его собеседница всё ещё смотрела на него с подозрением. Она пыталась определить, был ли он и в самом деле достаточно хорош для того, что она собиралась предложить, или же подобное было ему не по зубам.

– Ладно, слушай, что я думаю, – снисходительно начала Бекки, – я собираюсь добраться до залива Каноэ, это на восток отсюда. Одной мне сделать это будет трудно… Можешь отправиться со мной, если хочешь. Если нам повезёт, мы успеем застать Брукса на берегу.

– Брукса?

– Мой хороший знакомый. Их корабль должен был зайти туда в начале месяца.

– Даже если так, то судно, наверняка, погибло, – скептически заметил Нэш. – Ты видела, что стало с кораблями в Порт-Ройале.

– В Каноэ всё могло быть иначе, это тихая бухта. Да и ребята на «Кокетке» смышлёные, они должны были что-то придумать.

Нэш понимал, что выбора у него в любом случае не было. Добраться до судна, бывшего на ходу, означало получить шанс уплыть с Ямайки. Такой подарок судьбы отвергать было просто нельзя.

– Хорошо, – твёрдо произнёс он, – я пойду с тобой. Как далеко придётся идти?

– Там есть поселение неподалёку, Порт-Морант, кажется… До него отсюда миль тридцать или около того.

Нэш скривился в лице. Он снова взглянул в область сапог и покачал головой:

– Пешком нам не дойти, Бекки.

– Я видела несколько лошадей на том холме, – она жестом указала на возвышение на северо-востоке, откуда начинались городские окраины.

Недолго думая, Нэш и его спутница зашагали в нужном направлении. Холм, на который ссылалась Бекки, оказался местом расположения небольшой фермы. Земля здесь, как и в низинах, треснула в двух или трёх местах, образовав уже привычные расщелины. Живых людей видно не было, чего не скажешь о трупах – на залитом водой поле, которое они пересекали, всюду лежали мёртвые туши животных. Дойдя до маленькой лачуги, крыша которой обрушилась, Нэш грустно пожал плечами:

– Здесь мы никого не найдём. Если лошади и были, то они, должно быть, бежали, когда всё началось. А может местные забрали…

– Постой… Смотри! Вон, вдалеке! – Бекки указующе вытянула руку.

Нэш мысленно проследовал за ней и вскоре заметил едва различимый силуэт жеребца на горизонте. Тропическое солнце находилось в самом зените и вкупе с испаряющейся водой, бывшей буквально повсюду, видимость в этой местности напоминала своеобразный туман. Рыжие кудри резко устремились вперёд, и в скором времени Бекки уже крепко держала молодого гнедого за хомут. Тот, впрочем, и не думал сопротивляться. За безмолвной мордой скрывалось такое же, как и у людей желание поскорее убраться из места, насквозь пропитанного кровью и смертью.

Взобравшись на скакуна, оба грязные с головы до ног и в рваных лохмотьях, уже давно не походивших даже на мало-мальски приличную одежду, Нэш и Бекки устремились туда, откуда каждое утро восходило ямайское солнце.

В мыслях Нэша, впрочем, уже не было Ямайки – он представлял, как через считанные часы уплывёт с острова на величественном корабле, белые паруса которого наполнятся ветром и понесут их в открытое море – куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара, волею судьбы ставшего явью.

Глава III

«Кокетка»

Путь до юго-восточных берегов острова, как и следовало из расстояния, оказался долгим, тяжёлым и крайне утомительным путешествием. В результате землетрясения большинство основных дорог на Ямайке оказались завалены – повсюду произошли многочисленные оползни. Сама поверхность земли была во многих местах сплошь усеяна трещинами и ущельями самой разной величины. Пострадали и островные водоёмы – русла некоторых рек оказались запружены, что нанесло гигантский ущерб всему местному водоснабжению.

Только теперь, пересекая остров вдоль его длинной южной береговой линии, Нэш и Бекки могли в полной мере оценить весь масштаб произошедшей трагедии.

Несколько раз им приходилось уходить с дороги и углубляться в джунгли, чтобы обойти те самые завалы в виде камней и сломанных деревьев, в некоторых местах полностью заблокировавших путь. Пару раз они устраивали недолгий привал, где отдыхали сами и, что было наиболее важным, давали передохнуть несчастному животному, несущему на своей спине двух тяжёлых ездоков.

В ходе путешествия Нэш и девушка почти не говорили, лишь изредка обмениваясь короткими замечаниями, непосредственно относившимися к дороге или путям обхода очередного препятствия. Томас был погружён в собственные мысли и по большому счёту не сильно интересовался личностью Бекки – всё, что ему было от неё нужно, это её знакомый среди членов экипажа корабля, на котором он собирался уплыть. Впрочем, думая о судне, он также не помышлял о слишком многом – Нэш рассчитывал
Страница 9 из 36

добраться на нём до ближайшего английского порта и сразу же сойти на берег. Забавно, но мысль о расплате за путешествие в тот момент его как будто не посещала – он откровенно забыл о деньгах, а если бы и вспомнил, то наверняка не придал бы данной проблеме большого значения – разобрался бы как-нибудь на месте.

Глубокой ночью, когда вокруг уже было настолько темно, что быстрый ход лошади был попросту опасен, путники наконец увидели вдалеке вереницу огней, а затем услышали и шум прибоя, столь радостный для них в этот момент. Подъехав ближе, Нэш и Бекки поняли, что добрались до искомого места. Их взорам открылась небольшая рыбацкая деревушка, которая и была частью Порт-Моранта. Жители этого тихого поселения в основном занимались выращиванием бананов и изготовлением рома, которые затем успешно экспортировали, чем и зарабатывали на жизнь. Кроме того, как и во всех прибрежных деревнях, хорошо развита была ловля крабов и черепах.

Выйдя на уже немного остывший после знойного дня белый песок пляжа, Нэш увидел стоявший неподалёку от берега двухмачтовый шлюп. Судно соединялось с сушей самодельным деревянным мостиком, на вид довольно грубым, но с лихвой выполнявшим свои функции. Чуть ближе на песке располагался небольшой тент из парусины. Подле него, у медленно тлеющих углей, вероятно ещё недавно служивших костром, сидели несколько мужчин. Одеты они были предельно просто – в свободные штаны из дешёвой грубой ткани. Рубашек и обуви на мужчинах не было, да и брюки, казалось, носились только ради приличия.

Нэш несколько нетерпеливо направился прямо к ним, и сидящие немедленно встрепенулись – они резко вскочили со своих мест и призывно смотрели на приближающихся незваных гостей. Томас собирался подойти ближе, но был тут же остановлен угрожающим окриком:

– Стой, где стоишь и сильно не дёргайся!

В этот момент из-за спины Нэша появилась его спутница. Один из людей у костра пристально всматривался в темноту, словно пытаясь разобрать, что за безумцы стояли перед ним, когда Бекки облегчила его задачу, прервав повисшую тишину:

– Спокойно, Энди, это я, Бек.

– Бек?! Вот это встреча! Малютка Бек из Порт-Ройала! – её собеседник мгновенно просиял, а тон его голоса стал ощутимо спокойнее.

– А это что за чёрт со дна? – вопросительно произнёс второй мужчина, бесцеремонно указывая пальцем на Нэша.

– Это мой… приятель, – немного замешкавшись, пояснила Бекки, – он меня выручил.

– Томас Нэш, – представился носитель имени.

– Томас? Это слишком вычурно. Я буду называть тебя просто Том, лады? – добродушно улыбнулся Энди и протянул ему огромную руку, – я Энди, как ты уже слышал, а это Ник, – он жестом указал на стоявшего рядом длинноволосого гиганта.

Нэш приветствовал обоих, а затем учтиво спросил:

– Так вы, парни… с того шлюпа?

Ник издал надменный смешок, а Энди, будто немного стыдясь поведения товарища, обратился к Нэшу:

– Прости Ника, он у нас балда балдой, только глотки резать умеет, – с улыбкой, но несколько поучительно начал Энди, – ну а что касается твоего вопроса – да, мы с «Кокетки». Красавица, не правда ли?

– Воистину. Внешне выглядит впечатляюще, – воодушевлённо ответил Нэш, попутно засматриваясь на корабль, который и впрямь смотрелся убедительно даже в кромешной темноте.

– Ха, ты ещё не видел её в деле, – с гордостью добавил Ник.

– Я вот что думаю – «Кокетка», конечно, дрянь красивая, но против Бек – без шансов! – громогласно сказал Энди, хитро подмигивая девушке.

Все четверо засмеялись, когда внезапно откуда-то со стороны, с того самого деревянного мостика, ведущего на борт корабля, раздался новый, доселе не слышанный Нэшем голос:

– Так, так, какое же дерьмо на поверку выходят мои дружки. Значит, шлюшка Бек добралась досюда глухой и тёмной ночью, а эти ублюдки держат её на берегу и даже не думают меня звать, а?..

Улыбаясь во весь рот, Энди обернулся на спускающегося по сходне высокого блондина, одетого в грубую тунику, заправленную в штаны, и похожую теперь на рубаху, и громко весело прокричал:

– К дьяволу тебя, Брукс! Кто на посту, того и баба!

Ник и Энди снова принялись гоготать, но Нэш заметил, что Бекки теперь даже не улыбалась. Мужчина, именуемый Бруксом, медленно подошёл к ней – в тот же момент Том увидел, что в руке у него был коротенький пистолет с небольшим дулом. Брукс лениво остановился подле девушки и ехидно улыбнулся, а в глазах у него между тем проблеснул гневный огонёк. Затем он обратился к ней, говоря довольно тихо, но Нэш, стоявший рядом, отчётливо слышал каждое слово:

– Ну, и чего мы ждём?

– А чего ты хочешь? – с выраженным недовольством ответила Бекки.

– А ты не знаешь, чего я хочу? – Брукс откровенно заулыбался.

– Этого не будет, – гневно огрызнулась девушка.

– Да что ты? Могу я узнать почему?

– Потому что я не хочу.

– Не хочешь? – улыбка Брукса становилась всё шире, но в отличие от той, что была присуща Энди, эта казалась отнюдь не доброй. – А зачем тогда пожаловала?

– Разве ты не знаешь, что случилось? Порт-Ройала больше нет. Город разрушен.

– Жаль, – равнодушно усмехнулся Брукс, – нас тут, знаешь ли, тоже немного потрепало. Но благодаря умелому руководству Мейсона, – при этих словах он покосился на Энди, – мы всё ещё на плаву.

– Мейсон уже капитан?

– Ну, пока ещё нет, – Брукс издевательски поднял брови и вытянул губы, – но скоро будет.

– Чёрта с два, Гай. Не бывать Винсу кэпом, – грубо вставил Энди.

Брукс обернулся и вновь расплылся в своей дьявольской улыбке. А затем загадочно произнёс:

– Может… пари?

Энди поёжился, но нашёл силы на ответ:

– Ты прекрасно знаешь, что любые игры на деньги во время рейда запрещены. А спорить просто так – никчёмное занятие.

Брукс противно захихикал, и уже почти отвернувшись от Энди, медленно проговорил:

– Не знал, что мы в рейде. А про законы – так разве они ещё действуют?.. – не дав оппоненту ответить, он повернулся к застывшей на месте Бекки: – Так я вроде не расслышал ответа – зачем пожаловала, шлюха?

Девушка сверкнула глазами, и, несмотря на то, что Брукс, по всей видимости, охарактеризовал её достаточно правдиво, явно не была довольна той манерой общения, которую он выбрал. Вполне вероятно, что между ними было и что-то ещё, нечто куда более глубокое, чем то, что лежало на поверхности, но подробностей Нэш не знал и ориентировался лишь на то, что видел.

– Я хочу убраться с Ямайки. Высадите меня в ближайшем порту, и я исчезну, – попросила она.

Брукс больше не мог сдерживать тот дикий хохот, который буквально бурлил внутри него – он загоготал с жуткой силой, а вместе с ним рассмеялись и Энди с Ником. Нэш и Бекки стояли с каменными лицами. Им оставалось только ждать, пока властители их судеб вдоволь насмеются и соизволят вернуться к разговору – иного выхода ни у Тома, ни у его спутницы просто не было.

Наконец Гай вытер полные влаги глаза и сквозь редкие остаточные смешки заговорил:

– Надеюсь, ты это не серьёзно…

– Абсолютно серьёзно, Гай. Мне нужна ваша помощь, парни, прошу вас, – она призывно смотрела то на Брукса, то на его товарищей.

– Бек, это же бред, на борту не место бабе. Тем более
Страница 10 из 36

на нашем, – попытался объяснить Ник, сделав серьёзное лицо, будто изрёк чрезвычайную мудрость.

– Ребята, я не могу здесь оставаться! Я должна уплыть, клянусь всем, что у меня есть, мне просто необходимо уплыть отсюда! – закричала Бек, вероятно бывшая уже на грани срыва.

Брукс внезапно перестал улыбаться и уставился на Нэша. Тот, в свою очередь, не отвёл глаз и пристально смотрел на Гая. Напряжённое молчание продолжалось несколько секунд, которые непосредственным участникам этой зрительной дуэли могли показаться вечностью. Внезапно Брукс резко поднял пистолет и навёл его на самый лоб Нэша. Томас не дрогнул – он смотрел прямо в дуло, но лицо его было жёстким и не выражавшим эмоций. Окружавшие их Энди, Ник и Бекки застыли – взгляды всех участников сцены были прикованы к нацеленному на человека оружию.

Неожиданно Гай отвёл пистолет вверх и выстрелил. На фоне предшествовавшей этому напряжённой тишины, звук выстрела показался Нэшу невероятно громким, хотя на самом деле, на пляже было не так уж тихо – вечные спутники тропической ночи – цикады, огромным и сплочённым оркестром задавали музыкальное сопровождение разыгравшейся на берегу сцене. Брукс переводил взгляд с Бекки на Нэша и назад на девушку, и на его некрасивом продолговатом лице вновь появилась язвительная улыбка. Вдруг он спросил:

– А это кто?

Нэш не дал Бекки ответить за него. Он давно хотел сделать это сам и лишь ждал подходящего момента:

– Том Нэш. А ты значит…

Брукс злобно сверлил его глазами, но ответ оказался неожиданно вежливым:

– А я Гай Брукс.

Нэш протянул ему правую руку, облачённую в кожаную перчатку. Гай лениво пожал её, а затем снова съязвил:

– Почему в перчатках? Не жарко?

– Есть причины, – решительным тоном ответил Нэш.

Нотка гнева пробежала в глазах Брукса, но продолжения не последовало. Он внезапно повернулся к Бекки и мягко, несколько театрально произнёс:

– Почему бы и нет? Конечно же мы возьмём тебя.

Энди и Ник удивлённо переглянулись. Первым заговорить осмелился Энди:

– Брукс, ты в своём уме? Бабу на «Кокетку»?!

– Во-первых, она не баба, она шлюха. А это большая разница, Энди. А во-вторых – я ей обязан, а девочка в сути своей милая, нехорошо оставлять в беде, – с умным видом пояснил Гай.

– Ну, как по мне, разницы никакой. А что самое главное – это против всех законов!

Брукс вновь рассмеялся:

– Окстись, Энди, о каких законах ты толкуешь? Капитану всё до чёртиков. Да ты хоть весь корабль бабами заполони – он и пальцем не пошевелит.

– Послушай, Гай, если ты сам не уважаешь Баккера, это ещё не значит, что у тебя появилось право расшатывать дисциплину в команде! – гневно отозвался Энди.

– Не смеши. Никакой дисциплины давно не существует. Ребята делают то, что хотят.

– Помимо капитана есть и другие люди, чьё слово имеет вес. Они не потерпят девчонку на корабле.

– Интересно, – Брукс всем корпусом повернулся к собеседнику, – и кто же это? Кто наложит вето на моё решение?! Отвечай, пёс!

– Квартирмейстер[4 - В «золотую эпоху пиратства» (XVI – XVIII вв.) квартирмейстеры (старшины рулевых) пиратских экипажей имели особенный статус; как и капитаны, они избирались голосованием и имели влияние на большинство решений на судне. Таким образом пираты старались разделить власть и избежать её сосредоточения в руках одного человека.], вот кто!

– Мейсон? Он на моей стороне, болван. Винс поддержит меня в любом дерьме, а уж тем более в этом. Засим балаган окончен.

Решительность Брукса заставила Энди замолчать. Гай ухмыльнулся, а затем вновь обратился к Бекки:

– Добро пожаловать на борт, птичка. И кстати, – он немного задумался, а потом добавил, – в следующий раз будь поаккуратнее с клятвами. И приведи себя в порядок – ребята голодные.

Закончив свою разоблачающую речь, явно довольный собой, Брукс уже собирался направиться обратно к деревянному мостику, ведущему на «Кокетку», когда рядом с ним снова раздался голос Нэша:

– Ну а что насчёт меня?

Гай вопросительно уставился на него.

– Что насчёт меня? – повторил Том. – Мне тоже больше нечего делать на острове. Я хочу уйти с вами.

Брукс, как показалось, собирался возразить и закрыть эту тему, но внезапно раздался громкий бас Энди:

– А что, Гай… берёшь бабу, бери и парня!

Ник одобрительно закивал, но Брукс заметно побагровел.

– Зачем ты нам? Какой от тебя прок? – вызывающе обратился он к Нэшу.

Тот, вероятно ожидая подобного вопроса, отреагировал на удивление спокойно:

– Я немного смыслю в навигации. Изучал её в юности.

– Лишние руки нам не помешают, Брукс, – поддержал его Энди. – Главное, чтобы человек был надёжный. А мне парень приглянулся, да и Бек говорит, что он не промах.

Гай презрительно фыркнул и быстро сказал:

– Нынче нам потаскухи людей подгоняют, а? Хотя, – он вдруг с выраженным равнодушием посмотрел на Нэша, – мне, в общем, всё равно. Раз эти джентльмены за тебя – пускай так оно и будет.

Договорив, он развернулся и направился в сторону корабля. Уже почти поднявшись на борт, стоя одной ногой на сходне, он крикнул мнущейся на песке четвёрке:

– Отчаливаем с рассветом, так что собирайте манатки, кролики, да пошевеливайтесь, – он сделал паузу, будто собираясь с мыслями, а затем добавил: – Да, и ещё одно, Нэш… твоя подружка, думаю, сумеет расплатиться за проезд, даже не будь у неё золотишка за душой, а вот насчёт тебя я не уверен…

– Будь спокоен, Брукс. Дай мне время, и я возмещу убытки с лихвой, – громко и чётко огласил Нэш.

Гай не стал дожидаться ответа – всем своим видом показывая полное безразличие к Тому и его словам, он вскоре скрылся во тьме сразу за фальшбортом.

Ночь в заливе Каноэ выдалась тихой, и на всей его длинной береговой линии стоял штиль. Но на заре, уже под утро, с запада подул небольшой ветер. К рассвету он усилился, и около шести часов «Кокетка», подняв все свои белоснежные паруса, навсегда ушла с Ямайки, оставив за собой её бесконечные ядовито зелёные холмы.

Относительно дальнейшего курса единства в команде не было – часть экипажа уверяла, что необходимо двигаться на юго-восток, в сторону Малых Антильских островов, в то время как другая половина настаивала на том, чтобы взять курс норд и добраться до Багам.

Нэш, безусловно, с самого начала догадывался об истинном роде занятий людей с «Кокетки», едва только познакомившись с Энди, Ником и другими членами команды.

Несмотря на то, что на грот-мачте[5 - Грот-мачта – вторая мачта судна, считая от носа; на двух и трёхмачтовых судах наиболее высокая мачта.] шлюпа развевался английский флаг Святого Георга, никакого отношения к торговому и уж тем более военному флоту этого королевства корабль и его экипаж не имели.

Как позже пояснил Нэшу капитан Баккер, знамя, по его мнению, в некотором роде символизировало большинство членов экипажа, многие из которых были выходцами с Британских островов. Очевидно, что оно также оберегало «Кокетку» от агрессии со стороны карательных сил англичан, случайно встреченных в океане – те принимали их за своих, и отпускали с миром, не имея ни малейшего желания, ни острой необходимости тратить время на выяснения и проверки.

Тем не менее,
Страница 11 из 36

были на корабле и представители других национальностей: несколько голландцев, пара французов и даже каталанец, что вызвало у Нэша особое удивление, ведь англичане в массе своей недолюбливали испанцев, и в ещё более острой форме это касалось той профессии, которую выбрали люди на шлюпе. Впрочем, сам каталанский матрос, имя которого было Бердуго, на вопрос Нэша ответил коротко и ясно – испанцем, вернее кастильцем, он себя не ощущал, и наоборот почитал за честь вырезать десяток-другой кастильских голов.

Том быстро вошёл в курс дела – если разговор на берегу и оставлял некоторые вопросы, то проведя пару дней на борту, Нэш уже видел всю картину происходящего. И картина эта была отнюдь не доброй.

Настроения и атмосфера на «Кокетке» были если не мятежными, то весьма близкими к тому. Вероятно, единственным удерживающим фактором, который несколько сбавлял напряжение, оставался ром, которым дальновидный Баккер забил трюм до отвала – несмотря на несколько месяцев в плавании, его всё ещё оставалось довольно много. Но квартирмейстера Винсента Мейсона и его верного последователя Брукса, выполнявшего на судне роль своеобразного помощника по множеству вопросов, притом старпомом в сути не являясь, не останавливала даже выпивка. Именно Мейсон, как наиболее уважаемый и авторитетный человек на корабле после капитана, был главным идеологом зреющего бунта – он открыто выражал недоверие Баккеру и призывал команду к переменам. Вследствие этой ситуации команда оказалась разбитой на два лагеря – тех, что в этом споре поддерживали Мейсона, было несравненно больше, но и у действующего капитана всё ещё оставались сторонники – в их числе, кстати, были и имевшие вес в команде старые прожжённые волки родом из Девоншира – Энди Кейнелл и Николас Эштон. Оба они хорошо относились к Нэшу и быстро стали его приятелями и единственными надёжными людьми, кому он мог доверять.

Что до капитана Яна Баккера, голландца по происхождению, то он действительно потерял контроль над ситуацией, и даже самые верные из его сторонников открыто или в глубине души признавали этот прискорбный факт. В былые времена Баккер был тем ещё пройдохой – к примеру, этот самый шлюп, которым он теперь командовал, раньше принадлежал одному французскому авантюристу – именно от прежнего владельца и осталось чудное название. Йоханнес взял его в качестве компаньона, предложив одно нехитрое, но грязное дельце – нападение на торговый караван испанцев недалеко от побережья Флориды. Предприятие прошло успешно, но коварный и алчный Баккер не захотел делиться добычей с партнёром. Вместо этого, придя в каюту француза на званый ужин по случаю празднования успеха, Ян вместе со своими молодцами вырезал всё живое на «Кокетке», в основном тех, кто имел смелость ему возразить, а остальных, более смышлёных, присоединил к своей новой команде. Было в его карьере и множество других не менее громких успехов, и к сорока восьми годам, а для человека его профессии возраст этот был весьма и весьма внушительным, имя Баккера было известно на многих островах Карибского моря, и далеко не каждый из купцов рисковал вступать с ним в перепалки.

Но в последнем рейде всё пошло из рук вон плохо, да и старина Ян как будто был уже не тот. За два с половиной месяца скитаний по бассейну, «Кокетка» встретила всего пару судов, которые могла бы сделать своей целью, да и те упустила в силу разных причин – то хода не хватило, и жертва попросту ушла по ветру, что для команды было настоящим позором, то духу и решимости у самого капитана. В результате на корабле начали подходить к концу запасы пищи и пресной воды, и Баккер приказал взять курс на Ямайку, бывшую на тот момент ближайшей землёй относительно судна. Тогда же он окончательно закрылся в своей каюте, и с тех пор покидал её крайне редко, ещё сильнее разгорячив на борту недовольство и злые слухи о капитане, якобы жрущем целыми днями ром у себя взаперти и окончательно обезумевшем. По дороге в Порт-Морант судно попало в небольшой шторм, изрядно его потрепавший, а затем и едва не погибло в бухте залива Каноэ, куда зашло для ремонта и пополнения припасов, чудом избежав затопления и уничтожения волной цунами, которая в том районе, на счастье людей на «Кокетке», была гораздо меньше обрушившейся на Порт-Ройал.

Таким образом, как уже отмечалось выше, после ухода с Ямайки команда вновь предстала перед выбором о том, куда плыть дальше, и эта дилемма снова стала очередным яблоком раздора, ухудшив и без того тяжёлую ситуацию, связанную с отношениями в коллективе. В конечном счёте общим голосованием было принято решение о курсе на Багамские острова – идея заключалась в возвращении на Нью-Провиденс, откуда «Кокетка» и отправлялась в это неудачное плавание, с поправкой на то, что по пути, если им повезёт, они, возможно, всё-таки захватят хотя бы какую-нибудь маломальскую добычу. Примечательно, что Баккер на собрании вообще не присутствовал – решение было согласовано большинством и утверждено Мейсоном, который по законам, принятым на корабле, в любом случае имел право наложить вето на отказ капитана, даже если бы он последовал.

Нэш, впрочем, старался держаться подальше от всех споров и склок на тему сложившегося положения, тем более, будучи человеком новым и не знавшим всех подводных камней и причин конфликта. Он добросовестно выполнял те поручения, которые ему выдавались, демонстрируя недюжинные способности и знания в области управления судном, чем немало удивил всех членов экипажа. Пару раз он даже выступал в роли штурмана и помогал так называемым «офицерам» определиться с текущим местоположением корабля или лечь на нужное направление.

Офицерами на «Кокетке» называли людей, стоящих чуть выше рядового члена команды – в их число входил Мейсон, боцман Перри, пушкарь Хьюэт и понимавший в лекарском деле ирландец Уилсон. Никаких воинских званий у них, конечно, не было, офицерами они стали не по королевскому указу, а решением большинства.

Одним из поздних вечеров, спустя несколько дней в открытом море, Нэш, как и в прежние дни, сидел на баке в компании своих друзей: Энди, Ника и ещё одного грубоватого с виду, но честного в душе молодого моряка по имени Льюис Брэбэм. Энди лениво тасовал в руках старую, давно пожелтевшую от постоянной сырости колоду. Николас с довольным видом обхватил губами круглую бутыль с элем и уже готовился сделать очередной глоток, когда Энди сказал:

– Ну что, парни, ещё одну?

– Сдавай. Эта партия моя, точно вам говорю, – азартно проговорил Льюис.

Нэш устало и равнодушно смотрел за тем, как Энди перебирал в руках карты всех мастей, всякий раз с некоторым трепетом касаясь тех, что относились к пикам. Вдруг он спросил:

– Может, всё же зажечь пару свечей? Не видно же ни черта.

– Том, тебе сколько раз ещё повторять? Есть правила. После восьми – никакого света на палубе, – раздражённо ответил Энди.

– Да какие там правила… Ты один только их и выполняешь.

– Ладно, Нэш, не бурчи. Энди прав, а ты ещё человек новый и зелёный, так что сиди и не рыпайся, и слушай то, что тебе старшие говорят, – вступился
Страница 12 из 36

за приятеля Ник.

– От луны и так света как от камина, чего раскудахтались, – буркнул Льюис, целью которого было как можно скорее начать игру.

Энди начал сдавать карты, кладя по одной перед каждым поочерёдно. Ник вновь громко хлебнул, немного поперхнулся, а затем грубо сказал:

– А вообще парень прав. Такого дерьма на нормальных кораблях не бывает. Да вспомнить Тейта того же – разве терпел бы он такое? В миг всех, кто статьи нарушает, перевешал бы к чертям свинячим.

– Ну, скажешь тоже, – пробубнил под нос Энди, – Тейт, не Тейт… как будто ты с ним плавал…

– Я нет, но был у меня дружок в Бриджтауне[6 - Бриджтаун – город на острове Барбадос, в то время – английская колония.] – вот такой парень, – Ник демонстративно сжал руку в кулак, – так вот он с Тейтом как-то раз и ходил. Да и у Винса нашего, как говорят, с ним тоже какие-то делишки были.

– О ком речь? – поинтересовался Нэш.

– Да о Тейте, был такой… джентльмен фортуны, – Энди грустно улыбнулся, отдавая Тому последнюю положенную ему карту.

– Фортуны или нет, а в своё время он навёл шороху этот Чёрный Алекс, – протяжно зевая, отозвался Николас.

– Ну да, навёл, да только пришили его как последнюю скотину, и кому он нужен теперь, – скептично протянул Энди, – чертям если только, с котлами ждали его, – с этими словами он вновь улыбнулся.

– Кстати говоря, Винс вроде как слинял от него как раз перед тем плаванием. Дьявол их там разберёт, что за история была, да и не любит он рассказывать, – договорив, Ник поднял разложенную перед ним колоду и с живым интересом принялся изучать лица доставшихся ему карт.

Вскоре игра началась, но не прошло и пяти минут, когда всё тот же лохматый здоровяк пробасил:

– Вот дерьмо! А эль-то кончился.

– Придётся потерпеть, Николас, доиграть нужно, – заметил Льюис.

– Да ну тебя к чёрту, вон Нэш всё равно уже проигрался к дьяволу, – Ник призывно посмотрел на Тома, сидевшего с довольно хмурым выражением лица. Едва ли в его в планы входило выбыть из этой партии так быстро, учитывая, что предыдущую он чуть было не выиграл.

– Ладно, ладно, ты прав. Схожу, чего уж там, – пожал плечами Нэш, а затем лениво поднялся на ноги.

– И мне захвати бутылочку, Том, будь другом, – не отрываясь от карт, кинул ему Энди.

– Да и мне ещё одну, Нэш, – включился Льюис.

– Обойдёшься, Лу. Не дорос ещё, в отличие от этих достопочтенных господ, – сквозь улыбку бросил уходящий Том.

– Вот урод… – буркнул Льюис, а Энди и Ник дружно захихикали.

– Всё правильно, Том, так его, – поддержал товарища Энди.

Нэш неспешным шагом отправился в кают-компанию, где застал бурно шумевших, и пьющих при полном освещении людей Мейсона. Подойдя к дубовому столу, за которым они восседали, Нэш попросил одолжить свечей. Его просьба была удовлетворена, и Том проследовал до люка, лестница под которым вела в трюм. Аккуратно ступая по узким и крутым ступеням, держа в одной руке подсвечник, а другой скользя по стене, он спустился в тёмное пространство с невысоким потолком. Медленно продвигаясь в глубину трюма, Нэш наконец добрался до его дальней стенки – туда, где и хранились запасы эля, рома и другой дешёвой выпивки, столь популярной среди членов команды. Взяв пару бутылок, он уже собирался уходить, когда вдруг услышал негромкий голос:

– Постой.

Весьма вероятно, что любой другой, да и сам Том, в подобной ситуации вскрикнул бы, пошатнулся от неожиданности, но внезапно для самого себя Нэш воспринял таинственное обращение с необыкновенным хладнокровием. Он уже будто знал, что через мгновение ещё и встретится с незнакомцем глазами, а потому появившийся из черноты и практически неразличимый в ней даже в свете канделябра силуэт мужчины также не вызвал в нём панических чувств.

– Кто ты? – всё же с ощутимой тревогой в голосе спросил он.

– Спокойно. Говорим как можно тише, идёт? – незнакомец понизил голос ещё сильнее и теперь вряд ли был бы услышан кем-либо кроме Нэша, стоявшим в шаге от источника звука.

– Кто ты такой? Покажись! – Том произнёс это довольно громко.

– Проклятье, ты что, не понял меня? Тише, дурак!

Нэш не понимал, что делает, но по неизвестной причине решил повиноваться. Он следовал тому, что говорил незнакомец.

– Хорошо, так лучше? – так же тихо, как и сам таинственный силуэт, произнёс Нэш.

– Лучше. Рад, что ты смышлёный, – злобно отозвался голос.

– Что ты здесь делаешь?

– Наслаждаюсь вашим пойлом. Честно сказать – дрянь ещё та, но бывало и хуже. Одно радует – его здесь предостаточно.

– То есть… о тебе никто не знает?

– Кроме тебя. Я вообще-то не собирался знакомиться, но раз уж ты здесь – пришлось.

– Я – Нэш, – Том попытался протянуть руку в пустоту, но ответ оказался холодным:

– Знаю, но это не имеет значения.

– Знаешь? – удивился Нэш. – Но откуда?

– Главное и основное правило, которое тебе следует уяснить – ты меня не видел, понял?

– Допустим…

– Допустим? Послушай, это всё, о чём я прошу. Не рассказывай об этой встрече никому, просто забудь о ней! И ничего больше.

– С чего я должен покрывать тебя? – Нэш, немного осмелев, перешёл в дерзкое наступление.

– Слушай, весельчак, – гневно отозвался силуэт, – ты в глубоком дерьме, как и я, так что завязывай с играми, и начинай думать головой.

– О чём это ты? – удивился Том.

– Скоро узнаешь. Не бойся, я прослежу за тобой. Ты только делай всё по уму, ладно?

– Я так ни черта и не понял. Как твоё имя?

– Потом, всё потом. Сейчас это не важно. У нас очень мало времени, понимаешь? Как сегодня, так и в целом.

– Мало времени? – вновь удивлённо переспросил Нэш. – До чего?

– Твои дружки наверху заподозрят неладное, если ты сейчас же не вернёшься. Давай, бери бутылки и убирайся.

– Но… Постой, откуда ты знаешь про них?..

– Позже! Всё, иди!

Нэш колебался. Умом он понимал, что происходящее абсолютно ненормально. Ему следовало бы разобраться в том, что это был за человек, и откуда он взялся. Он не должен был слушать бредней таинственного нелегального пассажира, скрывающегося ото всех в трюме, а вероятно обязан был отвести его к парням наверху и пролить свет на эту историю.

Но по необъяснимой для себя самого причине он не хотел этого делать. Нэш сделал несколько шагов назад к ступеням, из отверстия над которыми пробивался небольшой свет, совершенно недостаточный, чтобы разглядеть лицо. Том вновь услышал уже знакомый голос:

– Помни, ты обещал. Ни слова.

Нэш всматривался в черноту, пытаясь заметить хоть какое-нибудь движение, но без толку – он ничего не видел даже в шаге от себя. Тогда он развернулся и устремился наверх. Прошмыгнув мимо пьющих в каюте моряков, почти не обративших на него внимания, он выбрался на верхнюю палубу и направился к отдыхающим на носу приятелям. Приближаясь, он расслышал часть их разговора, прерванного его появлением:

– …Её даже не видно, наверно прыгает на Бруксе днями напролёт, – гневным эхом разошёлся голос Энди.

– Доиграется мальчишка, вздёрнет его Баккер к чертям, – ответил Николас.

Нэш подошёл ближе и опустил бутылки на доски перед ними. Гигант Ник сразу потянулся за одной из них, а Энди подозрительно посмотрел на Тома:

– Что это
Страница 13 из 36

с тобой?

– Что?.. А что со мной не так? – Нэш, казалось, находился в некотором трансе и не сразу воспринял вопрос.

– Белый ты какой-то, бледный. Что стряслось?

– Должно быть, призрака увидел, – язвительно пошутил Ник, попутно жадно глотая холодный эль.

Энди подобное объяснение, видимо, показалось достаточным, и он принялся хихикать вместе со здоровяком.

– Возможно, – загадочно произнёс Нэш.

– И как он выглядел? Прозрачный такой? – Льюис попытался блеснуть остроумием и, несмотря на то, что шутка не была такой уж смешной, интонация, с которой она была озвучена, заставила Энди и Ника захохотать ещё сильнее.

Том опустил глаза и заметил сложенную колоду.

– Ну, и кто выиграл?

– Мастер, конечно, – широко улыбаясь, указал на себя Энди.

– Чушь. Ему повезло, – обиженно вставил Льюис.

– Ладно, парни, засиделись мы что-то, – объявил Ник, кинув взгляд на вереницы звёзд на небе. – Койка ждёт.

– Погоди, я тоже пойду. Лу, карты не забудь, – коренастый Энди поднялся на ноги, подобрал эль и проследовал за Ником.

Немного отойдя, он обернулся и заметил, что из четверых только Нэш не собирался уходить с бака. Поймав вопросительные взгляды приятелей, Том крикнул:

– Всё в порядке, парни, – он немного задумался, потом добавил: – Хочу проветриться после встречи с призраком.

Нэш услышал, как Ник грязно выругался, а затем все трое, включая поспевшего за ними Льюиса, дружно посмеиваясь, скрылись в ночной тьме. Нэш опёрся руками о фальшборт и взглянул на нависшую прямо над горизонтом тусклую звезду. Он думал о человеке, которого встретил в трюме и задавался вопросом, почему так и не рассказал о нём Энди или Нику. Конечно, он всё ещё мог исправить это недоразумение и поведать о таинственном пассажире утром. Интересно, каким образом ему удалось попасть на борт, и как давно он скрывается в отсеке трюма? Неужели за всё это время никто из команды не спускался туда и не обнаружил его? Нет, наверняка спускались… Выходит, что не замечали.

Нэш вспомнил собственное попадание на судно и вскоре пришёл к выводу, что в действительности, в нынешнем положении пробраться и даже находиться на «Кокетке» незамеченным было не так уж сложно. Помимо загадочного человека в трюме, на корабле ещё путешествовали молодая женщина, вдобавок проститутка, и он – Том Нэш. Капитану Баккеру до всех них, похоже, не было никакого дела, а Мейсон с одной стороны полагался на мнение Брукса, а с другой был видимо заинтересован, чтобы на судне творился бардак – это приближало час бунта, а в том, что он состоится, Нэш теперь практически не сомневался.

«К дьяволу этих висельников», – подумал он, – «мне бы только добраться до хоть одного, хотя бы самого захудалого порта Новой Англии, где есть королевская власть, и при должном везении я смогу вернуться к своему заданию».

Погружённый в полные радужных надежд размышления, Нэш ещё раз взглянул на усеянное звёздами полотно. Проведя рукой по тщательно отполированному планширю, он лениво зашагал в сторону кубрика.

***

Нэш проснулся от громкого шума, доносившегося с верхней палубы. Немного поморгав, словно проверяя работоспособность глаз после сна, он явственно ощутил, что вновь не выспался, и если бы ни разбудившие его звуки, наверняка, провалялся бы ещё пару часов. Прислушавшись, он понял, что шум образовывался из многочисленных голосов. Воздух в кубрике был невероятно удушливым и затхлым, в то время как весь этот гул был достаточно тревожным, и Нэш поспешил накинуть грязную рубашку – он её так и не сменил, лишней одежды на корабле не было. Одевшись и немного вспушив волосы, Нэш заторопился наружу, чтобы посмотреть, что стало причиной этого утреннего переполоха.

Выбравшись на шкафут[7 - Шкафут – средняя часть верхней палубы, от бака до юта; реже от фок-мачты до грот-мачты.], он увидел плотную толпу моряков, окруживших зону, в центре которой, насколько он помнил, должен был оказаться кабестан[8 - Кабестан – вертикальный ворот для поднятия якоря.]. Матросы впереди буйно кричали, но из задних рядов ничего не было видно. Воспользовавшись небольшой прогалиной, образовавшейся между двумя стоявшими перед ним загорелыми гигантами, Нэш протиснулся ближе к центру происходящего и обомлел.

Возле полукруглой широкой конструкции, служившей для наматывания якорной цепи, сидел человек. Спина его была прислонена к лебёдке, а голова откинута – так, словно он сам положил её на поверхность кабестана, желая расслабить шею. Глаза мужчины неестественно завалились внутрь и совершенно не моргали, а на лице у него застыла глупая и несвойственная человеку в повседневной жизни гримаса. Виной всему был предмет, предательски торчавший у него из горла – длинный и чрезвычайно острый кортик. В основании лезвия, у самой рукоятки, виднелась странная вещица, похожая на небольшой кусок пергамента. Приглядевшись внимательнее, Нэш понял, что вещица была ничем иным как игральной картой. По очертаниям рисунка на её лице и превалировавшему чёрному цвету, он определил, что карта являлась тузом пик.

Внезапно жужжание роя вокруг, а именно таким теперь представлялся этот звук Нэшу, в одно мгновение стихло. Том отвёл глаза от тела и увидел капитана Яна Баккера, появившегося внутри живого кольца, образованного моряками вокруг трупа. Выглядел капитан не лучшим образом – его густые чёрные усы и борода заметно поредели, а волосы на голове были грязными и полностью потеряли форму. Глаза Баккера – красные и бесконечно усталые, хаотически бегали из стороны в сторону, словно пытаясь найти объяснение произошедшему. В руке он держал длинный кавалерийский пистолет, курок его был взведён.

Тяжело дыша и с трудом передвигаясь, капитан подобрался к телу и принялся его пристально рассматривать. Через несколько секунд он обернулся к толпе, в которой теперь почти не шептались. Над палубой повисла людская тишина, нарушаемая только отзвуком бьющих о борт волн и скрежетом покачивающихся снастей.

Наконец, случилось то, чего на «Кокетке» не знали уже несколько недель – Ян Баккер заговорил.

– Пиковый туз, джентльмены, – с загадочной интонацией произнёс он, не то как вопрос, не то как утверждение.

Волнительный гул пробежал по рядам моряков. Они тревожно передавали друг другу слова, сказанные капитаном, повторяя их словно страшную мантру. Баккер скользил глазами по лицам своих людей, как будто выжидая и надеясь, что кто-нибудь из них сейчас же выдаст себя. Сиюминутного разоблачения не последовало, и тогда он вновь прервал тишину:

– Как… как вы, псы, можете объяснить тот факт, что… убит мой квартирмейстер?

На Нэша словно опрокинули ведро ледяной воды. Странно, но рассматривая убитого, он, до сего момента, ни на секунду не успел задуматься о том, кем был этот несчастный. Его внимание приковывали кинжал, игральная карта – всё, вплоть до одежды мертвеца и складок на ней, но только не его личность. Только теперь, совершенно внезапно и, вероятно, с подачи Баккера, он понял, что это был Винсент Мейсон – квартирмейстер и патрон Гая Брукса, человек, обладавший на корабле почти неограниченной властью, выше которой был только капитан, которого Мейсон как
Страница 14 из 36

раз и собирался свергнуть.

Тем временем люди на палубе не на шутку взволновались – окончательно осознав, что произошло, они стояли теперь перед смятённым, но в то же время вернувшим присущую себе в прошлом твёрдость Баккером, и ситуация была такова, что у обеих сторон был прекрасный повод перегрызть друг другу глотки. Но капитан, опытный морской волк, понимая возможное развитие событий, сделал ход первым. Он задал свой вопрос громким и отточенным годами жёстким командным голосом:

– Чей это туз? Чья была колода?

Из толпы появился Льюис, молодой моряк лет двадцати, тот самый, в компании которого Нэш, Энди и Николас сидели ночью на носу. C юношеской гордостью, словно отчитываясь за успехи в учёбе перед наставником, он торжественно пробасил на весь шкафут:

– Карта из моей колоды, сэр. Я её опознал.

Баккер удивлённо посмотрел на него, а затем аккуратно спросил:

– Уверен?

– Так точно, сэр, – радостно подтвердил Льюис.

Нэш увидел, как оказавшийся неподалёку Энди Кейнелл замотал головой. В этот же момент в паре футов от них раздался громкий оглушительный хлопок. Когда дым рассеялся, перед собравшимися на палубе появился ещё один мертвец – бедняга Льюис лежал с пробитым насквозь черепом – пуля Баккера угодила ему ровно в переносицу.

Нэш почувствовал лёгкую тошноту. В последнее время он видел столько смертей и искалеченных трупов, что, казалось, ничто уже не могло по-настоящему его шокировать, или вывести из равновесия. Но когда прямо у него на глазах застрелили наивного и ещё не знавшего жизни юношу, с которым всего считанные часы назад они вместе сидели и распивали эль – в глазах у Нэша вновь помутилось. «Проклятый Льюис, кто тянул его за язык, зачем было говорить, что это его колода?» – хаотически размышлял он, пытаясь найти хотя бы одно оправдание чудовищной по своей глупости и бессмысленности смерти.

Нэш посмотрел на Энди – в глазах того сверкали молнии. Верный Баккеру до последнего, теперь, когда капитан, казалось бы, наконец поступил как решительный и хладнокровный лидер, чего от него и ждали, Энди не готов был принять того, что Ян, не разбираясь, убьёт первого молодого дурака, который только попадётся ему под руку. Дураком этим оказался Льюис, ставший Энди близким товарищем, и если бы не остановивший его Ник, Энди наверняка бросился бы на Баккера, а количество трупов на палубе увеличилось бы до трёх – вопрос в том, кто стал бы третьим – капитан или сам Энди.

Баккер, сунув пистолет за пояс, обвёл презрительным взглядом несколько обескураженную скорой развязкой толпу и властно произнёс:

– Похороните тела и отдрайте палубу, – договорив, он неспешно направился к своей каюте, но затем остановился и добавил: – Да, и ещё… выберите мне нового квартирмейстера.

Нэш стоял у фальшборта, отрешённо наблюдая за тем, как моряки быстро и чёткими отточенными движениями, явно делая это не в первый раз, заворачивали два тела в грубую парусинную ткань. Мейсону сложили руки крест-накрест, а в правую ладонь вложили кинжал – но не тот, которым он был заколот, а его личный нож, за которым специально ходили в каюту. Под левую руку покойнику сунули принадлежавший ему пистолет. Веки на глазах принудительно опустили, а затем положили по монетке на каждое око. В завершение, кто-то из матросов притащил небольшой бронзовый крестик, который Винсенту прикрепили к груди. Молодому Льюису Брэбэму, видимо в силу недостаточного положения, которого он успел добиться при жизни, оказали куда меньше почестей – лишь прикрыли глаза и тоже вложили в руку его собственный кортик.

Пиковый туз, совсем позабытый занятыми погребением моряками, вскоре оказался на дощатом полу палубы. Преодолевая крупную волну, корабль покачнулся, и карта очутилась совсем рядом с Нэшем. Он подобрал заляпанный кровью кусочек бумаги и принялся с интересом его рассматривать. Внезапно рядом раздался хорошо знакомый голос – Нэш знал его лучше любого другого на этом корабле.

– Странная карта этот пиковый туз, – загадочно произнёс Энди Кейнелл.

– Почему? – холодно поинтересовался Нэш.

– Карта смерти. Во всяком случае, так верит большинство ребят.

– Масть как масть, брехня это всё, – гневно отозвался Нэш. Он крайне устал от многочисленных правил и верований, принятых у экипажа «Кокетки».

– Суть не в том, что ты об этом думаешь. То, что думают люди, вот что важно. Тот, кто порезал Винса, в курсе о традициях. И это знак, понятный тем, кому он адресовался.

– Тебе виднее, – согласился Нэш, продолжая вертеть карту в руках.

Энди задумчиво чесал подбородок, когда вдруг спросил:

– Ты же не думаешь, что его Льюис прикончил?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Ты мне кажешься умным, – пожал плечами Энди. – Может, это я чего не понимаю, но Лу тут точно не причём.

– Баккеру просто нужно было успокоить людей, как можно скорее огласить и покарать убийцу. Я уверен, что он и сам сейчас сидит и голову ломает, что на самом деле произошло, – заключил Нэш.

– Верно, – Энди кивнул и уставился в море. – Но кто тогда?

– Вот это и есть самый интересный вопрос, – немного лениво протянул Нэш, не поднимая глаз на собеседника.

– Чёрт… среди нас на борту человек, который отправил Мейсона в ад, а мы так и дальше поплывём, даже не выяснив, кто он.

В этот момент рядом показались пять или шесть матросов. Они подхватили завёрнутое в ткань тело, похожее теперь на большой длинный мешок, и одним движением выбросили его за борт. Судя по тому, как быстро и бесцеремонно была проведена данная операция, первым в своё последнее плавание отправился Льюис. Вскоре подтащили и бывшего квартирмейстера. Моряки вокруг, большинство из которых были в одних только рваных штанах, бородатые и загорелые, больше похожие на диких зверей, чем на представителей христианских конфессий, принялись неистово креститься. Спустя пару мгновений труп Мейсона был также сброшен в воду – чуть более аккуратно, но всё одно без помощи тросов и верёвок.

– А ты случаем не знаешь, кто его пришил? – внезапно спросил Энди.

– Я?.. С чего бы? – вопрос оказался неожиданным для Нэша, но ответил он машинально.

– Чёрт тебя знает. Может что видел, – грустно протянул Энди.

Похлопав приятеля по плечу, он направился в кубрик.

Нэш смотрел ему вслед, прокручивая в голове все те события, что произошли с ним со времени прибытия на Ямайку. Он снова отчётливо вспомнил, что, несмотря на всю чертовщину, которая творилась здесь, на борту «Кокетки», бесконечно важным для него оставалось совершенно другое – та самая секретная экспедиция, в которую ввязал его герцог Бофорт. Том с тоской посмотрел на линию горизонта и понял, что до сих пор ни на дюйм не продвинулся в поисках.

В этот момент он почувствовал чей-то взгляд. Обернувшись, он встретился глазами с Гаем Бруксом, гордо стоявшим на квартердеке. Тот, недобро улыбаясь, насмешливо подмигнул Нэшу. Потом Брукс поднял руку и указал куда-то в море. Том обернулся и увидел, что на самом горизонте, окутанная утренним туманом, стала проступать едва различимая полоска земли.

Конец фрагмента 1

…Де Винд отстранился от планшета и прислушался. В рубке, казалось, что-то
Страница 15 из 36

происходило, но уже через мгновение всё стихло.

Протерев глаза и протяжно зевнув, Вукан вернулся к компьютеру. Проведя пальцем по экрану, он намеревался перейти к следующему изображению. Неожиданно показ слайдов прервался, и вместо ожидаемого отсканированного текста перед Вуле образовалась фотография кареглазой брюнетки.

Де Винд невольно улыбнулся. Со времени, как они с Кристиной разошлись, прошло уже года четыре, а он всё ещё в точности помнил запах её волос. Он задумчиво уставился в стенку и представил её голос. Звонкий, мелодичный… его бывшая супруга всегда так тонко и аккуратно произносила слова, особенно на русском. У Вуле, как он ни старался, они получались совсем иначе. Постепенно он освоил русский, относительно свободно заговорил на нём, но полностью убрать акцент так и не смог. А когда волновался, вдобавок к акценту начинал лепить ещё и кучу грамматических ошибок, переходя на некий симбиоз русского с македонским.

«Македонец? Бабушка считала себя сербкой. Впрочем, какая разница? Теперь уже вообще канадец…»

Последняя мысль вновь заставила его улыбнуться. Когда они с матерью переехали в Монреаль, Вуле было не больше пяти. Она вышла замуж за англофона, в свою очередь выходца из Ирландии, а маленький мальчик таким образом оказался в абсолютно чужой, вдобавок двуязычной среде. С тех пор к сербскому и македонскому, которые он знал с юного возраста, родившись в небольшом городке на самой границе двух маленьких государств, мальчик добавил французский и английский. Позднее, за счёт нескольких лет работы в России и, главным образом, благодаря знакомству с местной студенткой университета Кристиной, Де Винд добавил в свою лингвистическую копилку ещё один славянский язык – русский.

Вуле ещё раз провёл пальцем по изображению девушки, а затем резко, с некоторым остервенением свернул его. Устройство вернуло его на рабочий стол. Часы на экране показывали восемь минут десятого.

«В Москве на час больше. Хотя она может быть где угодно. В Париже, в Мадриде, или ещё где-нибудь. Естественно, с этим чудаком… Почему не съездить…»

Вспомнив лицо нового избранника Кристины, Де Винд невольно поморщился.

«И что она в нём нашла? Отсутствие мозгов, полное отсутствие шарма, никакой изюминки. Ну да, он же „от мира сего“. С ним самое оно прошвырнуться по клубам. Куда тут с археологией…»

В глубине души Вуле не злился на Кристину. Он всё ещё её любил, но не сказать, что разлука так уж сильно его терзала. Куда важнее для него было её благополучие – пускай с другим, зато в стабильности и спокойствии. Ещё важнее для него было благополучие маленького ангелочка Миры. Её он тоже давно не видел – года два, но разве в этом была вина Кристины? Нет, скорее это он сам виноват. Нужно было звонить, узнавать, договариваться. Но ему всё было некогда, он больше думал о проблемах человечества, чем о собственной семье.

«Так она и говорила – работа тебя волнует больше семьи. А может всё дело в деньгах? Может это всё ради карьеры?»

Де Винд уже собирался мысленно возразить, когда его внутренний диалог был прерван появившимся Серёгой.

– Всё мемуары читаешь?

Серёга был единственным русским в экипаже сухогруза «Истерн Стар». Он, конечно, говорил и по-английски, но с Вуле, с которым они, кстати, неплохо сдружились за время плавания – наверное, сказалось родство славянских корней – Серёга общался исключительно на великом и могучем. Де Винд не возражал – поминая о Кристине, ему всегда было приятно говорить на этом языке; к тому же, не считая произношения, Вуле он относительно легко давался.

– Ну, так… Пытаюсь добираться до главный, до мыслив. В этом пират умер добрый рассказчик, даже историк – изложил здесь чуть ли не половину жизни.

– Пошли, тебе будет интересно посмотреть. Как раз по твоей теме.

– По моей теме? – озабоченно спросил Де Винд.

– Ага. Ты, видать, накликал. Подозрение на сомалистов у нас.

В животе у Вуле что-то зашевелилось. Не то чтобы слова Серёги его мгновенно испугали, но лишних приключений Де Винд совсем не желал. Конечно, когда он соглашался плыть через Аденский залив на гражданском судне, о гипотетической опасности пиратства в этом районе он знал. С другой стороны Саад, да и все в Дохе уверяли, что с бандитами давно покончено, и в последнее время суда здесь ходят абсолютно спокойно.

– А вы не ошибились?

– Может и ошиблись. Говорю, пошли сам посмотришь, – позвал за собой Серёга.

Де Винд отложил планшет и проследовал за русским. Они поднялись в рубку; кроме капитана-бирманца в ней присутствовал ещё Тоси, худой загорелый илок[9 - Илоки – австронезийский народ, третий по численности народ Филиппин.], как всегда с сигареткой в зубах.

Серёга взял бинокль и протянул его Вуле. Тот навёл прибор на указываемую русским точку на море, но разглядеть что-либо в вечернем полумраке было весьма проблематично. Немного настроив оптику, Де Винд, как ему показалось, стал различать очертания нескольких лодок, но не более того.

– No, no… Fishermen[10 - Нет, нет… Рыбаки (англ.).], – раздался голос капитана. Он уверенно отложил бинокль.

– Предупредительным дать по ним и нормально, – высказал мнение Серёга.

– Да рыбари это, – гневно отреагировал Де Винд.

– Ну рыбаки и рыбаки, хрен с ними, – немного разочарованно бросил русский. – В последнее время сомалистов мало, всех перешугали, переловили. Да хоть бы и пираты – оружие есть, охрана, чего… – с этими словами Серёга подошёл к радару и уставился в него.

– По правому борту тоже сомалисты, – объявил он.

Де Винд разозлился:

– Так сомалисты или рыбари?

– Fishermen, fishermen! Don’t worry geek…[11 - Рыбаки, рыбаки! Не переживай, ботан (англ.).] – произнёс Тоси по-английски со специфичным акцентом.

– Should I?[12 - А я должен? (англ.).] – Вуле обратил вопросительный взор на капитана.

– No. It’s O.K., we’re fine[13 - Нет. Всё нормально, мы в порядке (англ.).].

– You go read geek. No pirates, no danger[14 - Ты иди читай, ботан. Нет пиратов, для тебя нет опасности (англ.).], – издевательски добавил филиппинец.

«Смейся. Если что, то и тебе весело не будет, наркоман безмозглый…»

Де Винд озабоченно вздохнул и ещё раз бросил взгляд на коренастого бирманца, бывшего командиром на судне – тот был абсолютно невозмутим и излучал полное спокойствие, как, впрочем, и в любое другое время. Серёга как-то сравнил его с удавом – и впрямь между ними было что-то общее, даже чисто внешне.

Спустя пару минут, Вуле вернулся в кают-компанию. Повлиять на ситуацию он всё равно никоим образом не мог, а в рубке, похоже, вызывал одно лишь раздражение.

«Да и что они должны делать? Стрелять? А если это просто люди, рыбаки?..»

Решив, что каждый должен заниматься своим делом, и доверившись профессионалам, а экипаж «Истерн Стар», в общем и целом, можно было назвать моряками квалифицированными, Де Винд вернулся к тому, где разобраться, похоже, мог только он один.

Отсканированные фрагменты дневника конца XVII века… Автором записей был некий Томас Джеймс Нэш, крайне занимательная личность. По рождению британец, вероятнее всего корнями из Шотландии, этот господин отплыл из Европы под маской высокопоставленного чиновника, и в конечном счёте оказался фигурантом нескольких
Страница 16 из 36

громких криминальных историй. Как следует из архивов, Томас Джеймс Нэш был активным участником пиратских набегов. Судя по всему, он был лично знаком со многими другими опаснейшими разбойниками своего времени, хотя информации удалось найти крайне мало.

Материал в руках у Де Винда был настоящей находкой для историка, в особенности для исследователя морского разбоя нового времени. Но Вуле, с детства обожавшего историю, географию, да и все возможные науки во всех проявлениях, человека, посвятившего жизнь изучению прошлого нашей планеты, как ни странно, на этот раз интересовало совершенно другое.

Он вывел планшет из спящего режима и снова погрузился в текст.

Эта биография была куда прозаичнее многих других, что ему доводилось читать – автор дневника не был ни выдающейся личностью искусства, ни полководцем или завоевателем, да даже знаменитым пиратом он не был. Вуле однако это не смущало. Отнюдь, Де Винда интересовала только одна, едва заметная, может быть даже умышленно скрытая сторона рассказа, и дабы добраться до неё, он готов был на очень многое.

«В этих записях, если только мне повезёт… Если только мне улыбнётся удача… Ответы, сокрытые в этом тексте способны перевернуть науку. Перевернуть наши представления об огромном множестве вещей…»

По мере того, как Де Винд погружался в чтение, как и обычно, он постепенно переставал замечать что-либо вокруг. Привычные серые стены кают-компании сменялись девственными тропическими лесами и бесконечно прозрачными солёными водами Карибского моря…

…В то же самое время небольшая группа чернокожих, самый зрелый из которых на вид был не старше двадцати пяти, в дешёвых джинсах и пёстрых разноцветных майках, некоторые в банданах или бейсболках, бесшумно, но ловко и стремительно вскарабкивались на борт сухогруза.

Толстоватый алжирец, вооружённый автоматом и бывший наёмником из частной охраны, ещё минут пять назад чинно прогуливавшийся по верхней палубе, теперь мирно сидел около фальшборта. Из глотки у него быстро сочилась кровь.

Глава IV

Бескорыстие благодетелей

Очертания суши, замеченные с палубы шлюпа, оказались южным краем Большого Инагуа – третьего по величине острова в бесконечном архипелаге Багам. Не став приближаться к дикой и ещё почти не тронутой человеческой цивилизацией земле, «Кокетка» вместо этого взяла курс норд-вест и короткими галсами пошла по направлению к Нью-Провиденс. Подход к центральному и наиболее заселённому острову был крайне затруднён. Многочисленные коралловые рифы и атоллы, окольцевавшие почти каждый кусок Багамской земли, были настоящим бичом местного сообщения. Провести сквозь них судно неповреждённым означало быть чертовски опытным капитаном, в противном случае требовался не менее опытный лоцман. К удаче Яна Баккера в его распоряжении имелось и то и другое, да и большинство членов экипажа были здесь не впервые, и в прямом смысле слова знали каждый подводный камень, который только мог встретиться в этой акватории.

Пройдя между кривыми, причудливой формы островами Крукед, в честь чего они и получили своё название от англичан, затем вдоль вытянутого Лонг-Айленда, оставив справа остров Кэт, а потом и Эльютеру, после продолжительного и весьма утомительного для команды лавирования, судно, наконец, добралось до Нью-Провиденс.

В жаркий летний полдень, когда «Кокетка» бросила якорь в тихой бухте Чарлстауна, одного из двух основных британских поселений на Багамах, Нэш задумчиво стоял на носу. Щурясь от палящего солнца, он старался внимательнее разглядеть силуэты стоящих в гавани кораблей. Два из них были бригами или, что вернее, сноу[15 - Сноу (шнява) – двухмачтовое парусное судно с дополнительной шняв- (трисель-) мачтой позади грот-мачты], служившими скорее всего торговым целям. На клотиках возвышающихся в небо мачт развевались английские флаги. Чуть поодаль, расположившись аккурат за закрывающими обзор кораблями купцов, из-за чего Нэш не мог его как следует рассмотреть, маневрировало третье судно. В отличие от первых двух паруса на нём были заметно косыми, а флаги, казалось, спущены.

Наблюдая за оживлённой пёстрой толпой на берегу, в которой теперь можно было даже различить отдельные фигуры людей, Нэш, однако, не разделял пронизывающей набережную радости, вызванной, вероятно, приходом в гавань хорошо знакомых жителям кораблей.

С самого утра Том размышлял о том, как именно произойдёт его высадка на берег. До сих пор он ни разу и ни в одном разговоре не заявлял о своём желании сойти и, как следствие, покинуть команду. Возможно, что в самом начале, когда они только ушли с Ямайки, это и предполагалось, но затем всё как-то закрутилось, и теперь Нэш внезапно осознал, что его решение на «Кокетке» могли и не принять. Он не обсуждал этих планов даже с людьми, которых мог считать своими единственными покровителями и друзьями – Энди и Николасом, что уж было говорить об остальных, многие из которых и вовсе не доверяли Нэшу и были настроены к нему крайне подозрительно. Нельзя сказать, чтобы он панически боялся физической расправы над собой, хотя подобный исход был вполне вероятен. Скорее он попросту не знал, что предпринять, при этом понимая, что задерживаться на корабле также не имело смысла – ничего общего, кроме вынужденного совместного путешествия, Нэш с этими оборванцами не имел и, что более важно, не желал иметь в будущем.

Находясь в этом подвешенном и обременительном состоянии размышления, в какой-то момент он заметил, что со стороны шкафута к нему стремительно приближался один из матросов. Нэш обернулся на моряка и внутренне отметил, что даже не знал его имени – это был один из тех, с кем он вообще почти не общался, вроде бы из сторонников Брукса, а ранее Мейсона, а может быть и нет. Лысоватый моряк с некоторой долей презрения и выраженного отторжения взглянул на Нэша, а затем быстро озвучил цель своего появления:

– Баккер с тобой говорить хочет, малыш. Иди к нему, да пошевеливайся.

Оставив Нэша удивлённо стоять с полуоткрытым ртом, матрос быстро ретировался. Том действительно сильно удивился, и это чувство в самом деле было чистым волнением от интереса, а не страхом или тревогой. До сего неожиданного вызова, они с капитаном практически не контактировали – возможно, перекидывались парой слов, не более, и Нэш даже не был уверен, что Баккер знал его имя, или откуда он взялся.

Немного поостыв и успокоившись, но так или иначе всё ещё крайне заинтригованный, Том заспешил в направлении капитанской каюты.

Учтиво постучав, он только затем понял, что вряд ли подобный изысканный этикет когда-либо практиковался на «Кокетке» до него. Вскоре он услышал странный неприятный звук, похожий на рычание собаки. Это было видимо разрешение войти, и тогда Нэш открыл узкую тугую дверцу и проник в капитанские покои.

Воздух в каюте был ещё хуже того, к которому Нэш не так давно привык в кубрике. В этот момент он с иронией про себя отметил, что Баккер в действительности был настоящим лидером – ему в одиночку удалось создать запах более гнусный, чем всей его команде вместе взятой. Кормовые окна, возможно способные спасти ситуацию,
Страница 17 из 36

по неизвестной причине были наглухо залеплены какой-то дрянью, природу которой Нэш даже не брался определить. Обстановка тоже оказалась весьма скудной – грубый и покрытый вековым слоем грязи деревянный стол, заставленный грудой бутылок, да пара стульев, садиться на которые представлялось опасным для здоровья. В дальнем углу стоял небольшой сундук, выглядевший главной и единственной ценностью помещения.

Закончив беглый осмотр, Нэш обратил внимание на сидевшего в глубине Баккера. Образ его не сильно изменился с момента их последней встречи на палубе, когда был убит квартирмейстер Мейсон – всё те же усталые глаза и общий грязный и неряшливый вид. Капитан поманил Нэша рукой, но не успел тот придумать, какое место в этой узкой и затхлой каморке ему занять, как Ян пробасил:

– Ладно, к дьяволу! Я на пару слов.

Нэш понимающе кивнул и в итоге не нашёл лучшего, чем расположиться перед капитаном на полу. Баккер задумчиво почесал невыразительную бледно-чёрную бороду, которая от небрежного движения стала выглядеть ещё хуже, а затем сказал:

– Так значит, ты к нам на Ямайке забрался?

Нэш на секунду задумался, мысленно оценивая все выгоды и возможные последствия правдивой и лживой версий, пытаясь выбрать лучшую из них. Наконец, маятник склонился к честности, и он ответил:

– Да, там. Я бежал из Порт-Ройала, и мне нужно было как-то убраться с острова.

– Порт-Ройал, – повторил Баккер и погрузился в себя. Нэш подумал, что он, должно быть, вспомнил свои прежние приключения, связанные с погибшим городом. И оказался прав.

– Ямайка, – вновь задумчиво пробормотал капитан. – Да, было время. Как мы там кутили, а?.. К дьяволу! Теперь всё пошло к дьяволу! – он произнёс это с гневом, но вместе с тем не сильно эмоционально, почти не повышая голоса.

– Да, выглядело это всё… не лучшим образом, – постарался поддержать разговор Нэш.

– Ну… по крайней мере, ты выбрался. Ты выкарабкался, парень, молодчина! – Баккер заметно повеселел и даже похлопал собеседника по плечу. Затем он добавил: – Жаль ублюдков, конечно… Слышал о Моргане?

Нэш улыбнулся. Хотя он и не был поклонником подобных деятелей, о знаменитом пирате родом из Уэльса он, конечно же, знал. Генри был примером умопомрачительной карьеры, о которой, как представлялось Нэшу, мечтал каждый морской бандит – легализованный разбой, притом крайне успешный и прибыльный, впоследствии адмирал военно-морского флота, и наконец, высокая административная должность – пост вице-губернатора Ямайки.

– Та ещё мразь была, хотя о покойниках зачем плохое говорить, – недобро улыбнулся Баккер. – Он отдал концы в восемьдесят восьмом, ну и там где-то на Палисадос[16 - Палисадос – длинная песчаная коса (около 30 км) в заливе Кагуэй (сегодня – гавань Кингстона), на которой располагался Порт-Ройал.] его и зарыли.

– Боюсь, после недавних событий от могилы его ничего не осталось, – заметил Нэш.

– Вот и я о чём. Не нашёл покоя чёрт, видать местечко в аду ему всё же приготовили, – абсолютно спокойно, будто говоря о чём-то, совершенно к нему не относящемся, заключил Ян.

Нэш вдруг вспомнил, что разговор, по идее, должен был быть совсем о другом, но оба отвлеклись, и Тома это не могло ни радовать – даже если впечатление было обманчивым, теперь, как ему казалось, между ним и капитаном появилась какая-то призрачная сердечность. Он посмотрел на Баккера, который вновь почёсывал бороду. Капитан продумывал, как наиболее безболезненно перейти к неприятной для него теме. Наконец матёрый моряк прервал повисшую в каюте тишину:

– Так как говоришь тебя зовут?..

– Том Нэш.

– Говорят, что ты оказался неплох в морском деле, Томас.

– А, ничего особенного. Не верь слухам, – с искренней, хотя и выгодной для него в этот момент скромностью, отмахнулся Нэш.

– Где набрался этого ремесла? – поинтересовался капитан.

– Я немного занимался навигацией, когда учился в университете в Сент-Андрусе. Потом некоторое время ходил помощником на торговом судне.

– Вот оно что! Так ты значит парень бывалый, – Баккер расплылся в широкой улыбке, тем самым оголив челюсть, в которой не доставало нескольких зубов, а затем нагнулся ближе к собеседнику и, резко изменившись в лице, будучи теперь абсолютно серьёзным, произнёс: – Ну а как насчёт иного ремесла?

Нэш понимал, что ответ на этот каверзный вопрос чрезвычайно важен. Ему нужно было одновременно показать свою лояльность к неоднозначному делу, которым зарабатывали себе на жизнь голландский авантюрист и его спутники, и вместе с тем каким-то образом отказаться от предложения, которое могло последовать, а в дальнейшем ещё и покинуть экипаж.

Как и ранее в подобных ситуациях, мысли в голове Нэша хаотически метались из стороны в сторону. Огласить неправильный ответ означало в раз перечеркнуть всю ту вереницу чудовищных неожиданностей и следовавших за ними удач, что сопутствовали ему с того самого момента, когда он переступил порог губернаторского дома на Ямайке. Ошибись он сейчас, и весь его тернистый и полный лишений путь оказался бы бессмысленным.

Нэш посмотрел Баккеру в глаза и твёрдо сказал:

– Я по природе не военный, но… умею общаться с людьми.

Его ставка сыграла – капитан не ожидал подобного отклика и оказался в некотором замешательстве. Когда разговор возобновился, он был направлен именно в то нейтральное русло, на которое и рассчитывал Нэш, хотя выбирая свой нестандартный ответ, он и представить не мог, что реплика не только избавит его от необходимости принятия невыгодного решения, но даже поспособствует реализации изначального желания.

– Вот что, Том… – внезапно заговорил капитан. – Мне, пожалуй, нужна будет твоя помощь.

– Помощь?

– Ребята на борту сильно волнуются. А теперь ещё и эта беда с Винсентом…

– Другими словами – есть риск бунта, – уверенно заключил Нэш.

– А ты смекаешь, кроме того ещё и дерзок. Далеко пойдёшь, парень, – похвалил Баккер.

– Почему ты говоришь это мне? Почему не кто-то другой?

– Ну, ты человек новый, зелёный, а потому сваливать тебе меня ещё пока рано, смысла нет. То же касается и Мейсона. Другие все повязаны – мне из них некому доверять.

– Рассуждаешь здраво… – Нэш тяжело вздохнул, потом спросил: – И чего ты хочешь?

– А ничего, – вновь заулыбался Баккер. – Просто будешь со мной работать, вот и всё. Осведомителем.

– Это вроде как на крыс тебе указывать?

– Схватываешь на лету, – голландец кивнул и откинулся к стенке.

Нэш судорожно думал о том, как перейти к вопросу о сходе на берег. По счастливому стечению обстоятельств, капитан будто прочитал его мысли и сам предложил выход:

– Да, кстати, Том… Помимо всего прочего, надо бы делишки в городе утрясти.

– Вот это уже интересно, – Нэш сильно оживился и даже забыл о мерах предосторожности, всем своим видом выдавая страстное желание добраться до твёрдой земли. К его очередной удаче, Баккер перемены настроения, похоже, не заметил – как и любой нормальный человек, он был, прежде всего, погружён в собственные заботы, а в сложившейся ситуации положение его было настолько незавидным, что ни о чём другом он и вовсе не волновался.

– Нужно с Джонсом
Страница 18 из 36

языками потрясти, – объявил он суть задания. – Пошлём Брукса и тебя с ним. Гай говорить будет, а ты послушаешь, поглядишь. Потом мне всё расскажешь.

– Что за Джонс? – поинтересовался Нэш.

– Губернатор местный. Знатная сука, – Баккер встал и подошёл к столу. Найдя среди груды пустых бутылок одну, где на донышке ещё оставалось немного рома, он принялся жадно его вылизывать, а затем, поставив бутылку на место, вновь обратился к Нэшу:

– Но якшаться с ним придётся, тут уж ничего не поделаешь. Кстати, – он вдруг вспомнил, что теперь мог требовать с подчинённого информацию, – ничего подозрительного на борту не видел?

Нэш вспомнил о Бекки, а затем и о таинственном пассажире трюма. В следующий миг он пристально посмотрел на Баккера и решительным тоном ответил:

– Ничего, капитан.

– А кто квартирмейстера прихлопнул?

Перед глазами Нэша вновь появились лицо убитого Мейсона, а затем и кинжал с игральной картой. Он постарался поскорее прогнать эти образы из головы, а вслух небрежно бросил:

– Не имею понятия.

– Плохо. Ты осведомитель или кто, чёрт бы тебя побрал… – несколько обиженно протянул Ян и вновь принялся копаться в залежах на столе, видимо в поисках очередной порции спасительного напитка.

Нэш вспомнил загадочный силуэт и будто снова очутился в тёмном полумраке трюма. Не в силах вспомнить его лицо, хотя в действительности из-за освещения он его почти и не видел, перед Томом начали рисоваться совсем необычные сочетания – та самая чёрная фигура, но над её туловищем теперь красовалась мёртвая, неестественно синеватая голова Винсента. Внезапно она сменилась молодым лицом, в котором Нэш узнал Льюиса – чуть выше носа, там, где вы ожидаете увидеть продолжение кости, сверху обтянутое кожей, красовалась странной природы дыра, а внутри неё поперёк стоял кусок пергамента.

Страшное лицо вдруг громко поперхнулось, и Нэш увидел полупьяного Баккера. Тот, держа в руках бутылку, словно указкой махнул в сторону рук Нэша, весьма необычно и не к месту закрытых перчатками.

– А говоришь, что человек не военный. Что с руками тогда? – покачиваясь, пробормотал капитан.

Нэш внимательно, с выраженным любопытством посмотрел на свою левую кисть, будто услышал о протезе впервые. Затем, поворачиваясь к двери, бросил через плечо:

– Не повезло в своё время.

***

Спустя час или даже чуть меньше того, Гай Брукс и сопровождавший его Нэш, неспешным шагом приближались к длинному деревянному дому губернатора Джонса. В архитектурном плане жилище городского головы не впечатляло, но в рамках Чарлстауна ничего крупнее и примечательнее видеть не приходилось.

Вообще говоря, едва только Нэш переступил порог шлюпки и оказался на раскалённом песке, на котором и раскинулась большая часть поселения, он быстро понял, что ничего общего со столицей Ямайки здешний городок не имел. Если сойдя на причал в Порт-Ройале, он сразу же увидел следы европейской цивилизации, и, по большому счёту, единственное, что отличало ныне канувшую в лету колонию от тех же Плимута или Бристоля, было тропическим климатом и соответствующими ему флорой и фауной, то здесь, на Нью-Провиденс, всё выглядело иначе. Чарлстаун, хотя и признаваемый некоторыми оптимистами городом, в действительности был скорее дикой и непричёсанной деревушкой. Всем своим видом он словно напоминал приезжим правду о колонизации: освоение новых земель было отнюдь не весёлым путешествием. Скорее наоборот, процесс этот был долгим, тяжёлым и мучительным, полным опасных изнуряющих испытаний, которые, на пути к процветанию, неизбежно предстояло пройти поселенцам.

Отразились на Чарлстауне и события, произошедшие здесь более восьми лет назад, и городок, казалось, так до сих пор и не сумел оправиться после сокрушительного удара, нанесённого испанцами в конце января восемьдесят четвёртого. В тот злосчастный день кубинский корсар[17 - Корсар (от франц. – corsaire; ит. – corsaro; исп. – corsario) – южно-европейский термин; то же, что и капер.] Хуан де Аларкон пришёл на Нью-Провиденс, чтобы совершить акт возмездия над английскими приватирами[18 - Приватир (от англ. – privateer) – англоязычный термин; то же, что и капер. Обычно используется с целью подчеркнуть английскую национальность и/или принадлежность моряка.], топившими и грабившими испанские торговые суда, используя Чарлстаун, как базу и отправную точку, откуда они и совершали свои набеги. Не в силах противостоять организованному и хорошо подготовленному рейду, поселение быстро сдалось, и в результате было разрушено до основания. Большинство строений испанцы сожгли, а живших в них людей, среди которых было множество женщин и детей, либо убили, либо взяли в плен и угнали в Гавану. Не удалось избежать горькой участи даже тогдашнему губернатору Кларку, служившему офицером у Кромвеля[19 - Оливер Кромвель (1599—1658) – английский государственный деятель и военачальник, лидер Английской революции (Английской гражданской войны), лорд-протектор Содружества Англии, Шотландии и Ирландии.] – его заковали в цепи и отдали в распоряжение инквизиции, где Кларк подвергся бесчеловечным пыткам и в конечном счёте был заживо сожжён.

Возможно именно благодаря своей сложной судьбе и некоторой отчуждённости от цивилизованного мира, восстановленный спустя несколько лет из пепелища Чарлстаун, как и в прежние годы, вновь оказался облюбованным пиратами и прочим, сомнительного происхождения сбродом. Занимаясь не самыми пристойными видами заработка, люди такого сорта всегда находились в поиске тихих уютных пристанищ, где можно было спокойно и безопасно перекантоваться вплоть до следующего выхода в море.

Очевидно, что хорошим отношениям воров и убийц с Багамскими островами способствовала и местная власть, а точнее – её практическое отсутствие. Формально, конечно, здесь жил и работал губернатор Кадваладер Джонс, уроженец западного Уэльса, низенький, щуплого сложения пожилой человек. Но дело было в том, что общения с нечистыми на руку личностями он не только не чурался, но скорее наоборот, всячески искал подобных знакомств. С точки зрения долга и в глазах горожан, действия и политика Джонса были очень даже мудрыми – защитить себя самостоятельно колония не могла, постоянного присутствия английских военных кораблей на островах также не наблюдалось, а значит, особенно учитывая печальный опыт восьмилетней давности, губернатор просто обязан был придумать какой-нибудь выход. Тут-то и пригодились морские разбойники – пока они были в гавани, их суда охраняли поселение от непрошеных гостей, и в результате довольными оставались все – как пираты, получившие таким образом надёжное укрытие, – так и колонисты, которым теперь становилось куда легче засыпать по ночам.

Но не одними только благородными помыслами об исполнении долга перед королём и его подданными существовал пронырливый Кадваладер. Вполне естественно, что он имел и личный интерес – выступая пайщиком и покровителем практически каждой отдельно взятой бандитской шайки, желавшей оперировать во Флоридском проливе и, как следствие, вынужденной базироваться на Багамах, губернатор Джонс получал колоссальные
Страница 19 из 36

проценты с любой, даже самой небольшой добычи, которая только подворачивалась пиратам. Подобные отношения, как и в случае с обороной гавани, опять же были выгодны обеим сторонам, хотя для рядовых работников ножа и топора выгода зачастую была сомнительна. В большинстве случаев, после раздела награбленного, от тех золотых гор, которые им удавалось захватить, проливая собственные пот и кровь, в конечном счёте оставались сущие гроши – большую часть доходов забирали Джонс и подельники – местные купцы и арматоры[20 - Арматор – лицо, снаряжающее за свой счёт каперское или пиратское судно и получающее процент от его добычи.], помогавшие снарядить корабли. С другой стороны, выбирать им особо не приходилось – отказавшись от сотрудничества с губернатором и его хитроумной системой, дерзкие одиночки оставались не только без укромного пристанища, но и без документов, разрешающих разбой на полностью легальных основаниях, что сразу же превращало их в опасных и всеми преследуемых преступников, наиболее вероятным исходом для которых была виселица.

Именно хитрое, чванливое лицо Джонса первым делом и приметил Нэш, как только вошёл в просторную и залитую светом обеденную комнату губернаторского дома. В помещении стоял крепкий табачный дым, кроме того пахло смолой и деревом. Посередине комнаты был накрыт огромный круглый стол из цейлонской эбеновой древесины. Вокруг него, покуривая трубки, сидели четыре человека.

В дальнем углу, у окна, сам Кадваладер – парика на нём не было, и взору Нэша предстали несколько жидких седых волос. Одет губернатор был в какой-то рыжеватый камзол, не слишком представительный, но всё же выделяющий его на фоне тех двух, что сидели по его правую руку.

Один из них, лет сорока с виду, носил грубую щетину и средние по длине тёмные волосы; под глазом виднелся крупный шрам, вроде пореза. По его дешёвой, практичной одежде и твёрдому, полному решимости лицу, можно было почти с уверенностью говорить о том, что мужчина, как и Нэш с Бруксом, имел прямое отношение к ремеслу моряка. Подле него возвышался исключительно колоритный персонаж – огромный чернокожий гигант, мускулистый торс которого был оголён до самого пояса, украшенного алым кушаком. Наконец, слева от Джонса, чинно раскинувшись на стуле, восседал тучный коренастый человек, на голове носивший традиционный беловатый парик.

Появление двух новых гостей заставило ранее прибывших отвлечься от своих бокалов и курительных трубок и обратить на них внимание. Губернатор демонстративно приподнял руки и радостно приветствовал молодых людей:

– Гай, мальчик мой! А вместе с ним – новое лицо…

– Доброго здоровья, Кадваладер. Это Том, прибился к нам на Ямайке, – представил спутника Брукс.

Нэш в ответ кивнул Джонсу, который, в свою очередь, не преминул познакомить его с остальными:

– Джентльмены Роберт Хейден и его извечный компаньон Смол. Ну а это, – губернатор грациозным жестом указал на полного мужчину слева, – многоуважаемый мистер Чаддок, предприниматель и залог ровно каждого нашего успеха.

Затем мужчинам предложили сесть – специально для них приказали принести несколько стульев. Когда суматоха, связанная с размещением за столом, наконец, улеглась, Джонс обратился к Бруксу:

– Любезный Гай, не соизволишь ли ты объяснить нам, почему не явился наш дорогой капитан Баккер?

Брукс надменно улыбнулся и, подражая издевательской манере губернатора, ответил:

– Смею предположить, сие недоразумение оттого, что достопочтенный капитан любезным образом изволил наложить в штаны.

Кадваладер, Хейден и Чаддок принялись неистово хохотать, и только здоровенный негр, которого губернатор наименовал Смолом, оставался абсолютно невозмутим – когда их взгляды встретились, Нэш заметил, что темнокожий верзила пристально за ним наблюдал.

Хорошенько прокашлявшись и заглушив приступ глотком из стоявшего перед ним бокала с вином, Джонс неожиданно принял холодный вид и произнёс:

– Ублюдку лучше бы не в игры играть, а расплатиться по счетам, иначе он сильно рискует окончательно потерять моё расположение.

– Ян спёкся, Кад. Ему нечего тебе вернуть, – равнодушно ответил Брукс, одновременно протягивая руку к блюду с фруктами.

– Вы же только вернулись из предприятия? – поинтересовался человек со шрамом на лице, которого губернатор назвал Робертом Хейденом.

– Рейд полностью провалился. Мы не достали и шиллинга, а кроме того, – Гай оценивающе посмотрел на большую сочную грушу, затем немного покрутил её в руках, словно определяя спелость, и, наконец, жадно откусил, – в плавании случилось дерьмо похлеще – прямо на борту пришили Мейсона.

– Мейсона? Того, которого квартирмейстером выбрали? – переспросил Хейден.

– Его. Моего любимого старика Винса, – с набитым наполовину ртом, не без присущего ему обычного цинизма пробубнил Брукс.

– Как такое могло произойти? – удивился Джонс.

– Дьявол его знает. Винс подбивал людей против Яна, так что ежу понятно, кому было выгодно его рыбам скормить.

– Брехня.

Удивлённые взгляды всех присутствующих сошлись на том, кто нарушил характерную для диалога мелодичность. Их удивление возросло ещё сильнее, когда они осознали, что это был хранивший молчание вплоть до сего момента Нэш.

Увидев, что вызвал интерес, и что всё внимание было теперь обращено на него, он поспешил добавить:

– Его убили не Баккер и не по его приказу. Я склонен думать, что эта смерть вообще не связана с бунтом.

На несколько секунд в комнате воцарилось молчание – мужчины как бы переваривали предоставленную Нэшем информацию. Первым тишину прервал не на шутку взбешенный Брукс:

– Ты что мелешь, щенок? Много ли ты понимаешь?!

– Уж побольше твоего, – с вызовом ответил Том.

– Что?! – от подобного хамства и наступившей за ним ярости Брукс чуть было не рухнул со стула. – Да я тебе язык вырву, кальмар!

– Тихо, тихо, – властно охладил его Джонс. – А щеночек-то с огоньком, – злорадно заулыбался он, подмигивая сидящим напротив Хейдену и Смолу. Потом он обратился к Нэшу: – Тебя, должно быть, Йоханнес уже своим доносчиком успел заделать?

Том мигом растерялся. Он никак не ожидал, что его личность будет раскрыта настолько быстро, хотя нужно сказать, что слова в поддержку капитана, ранее из него вырвавшиеся, никак не были связаны с поручением Баккера. В действительности он их даже не контролировал – слова эти оказались произнесены машинально, и были озвучены прежде, чем он успел подумать об их целесообразности. Виной тому послужила врождённая и укреплённая воспитанием тяга к справедливости, зачастую сомнительной.

– Послушайте, я… – неуверенно начал Нэш, только теперь в полной мере осознав, насколько фатальную ошибку он совершил, дав волю эмоциям.

– Заткнись к чертям собачьим, ты себя уже приговорил, – грубо оборвал его Брукс.

– Я вот что думаю, – неожиданно вмешался Хейден, – малыш мог попасть не в своё дерьмо. Лишнее мясо в море нам не помешает, а решить всегда успеем.

– Мне на это наплевать, – отмахнулся Джонс, тем самым, по всей видимости, отсрочив гибель Нэша. – Что меня действительно волнует, так это моя доля.

– Монетки свои
Страница 20 из 36

получишь, старик, будь спокоен, – заверил его Роберт.

– Я ещё не знаком с условиями, – поспешил напомнить присутствующим вновь взявшийся за фрукты Брукс.

– Всё просто и почти, как в прошлый раз, – обернулся к нему Хейден, а затем, перейдя на более деловой тон, как будто находясь на приёме в одной из лондонских банковских контор, чётко проговорил: – Две доли от приза капитанам и квартирмейстерам; канонирам, боцманам и мистеру Оукли, хирургу с «Каприза», по полторы. Рядовым джентльменам по доле, плюс страховые. Ну и наши добрые благодетели – шесть долей его превосходительству, и ещё пять мистеру Чаддоку.

– Пять с половиной, – попытался поправить его толстяк в парике.

– Мы это уже не раз обсуждали, Кристофер. Ты получишь ровно пять долей и не золотым больше, на что ты лично давал согласие.

– Я тебя загружу одними сухарями, ублюдок жадный, – полушутливо, но в то же время угрожающе заметил Чаддок.

– Ты бы в любом случае загрузил меня проклятыми сухарями, гори они в аду, – заулыбался Хейден, всем своим уверенным видом показывая вымогателю, что вытрясти из него большее не получится.

– Что с Баккером и «Кокеткой»? – поинтересовался Брукс.

– Ну, что касается договора, его я уже огласил. Условия одинаковы для обеих команд. Подтянешь к вечеру ребят в трактир, там и посвятим всех, и людей по местам расставим. А по поводу голландца… – Нэш заметил, как Роберт переглянулся с Джонсом. Маленькие чёрные глаза губернатора сузились, а на узком морщинистом лице проскользнула едва заметная ухмылка.

Наконец Хейден повернулся к слушающей его аудитории и двусмысленным тоном объявил:

– Будем решать.

***

Вечером того же дня, как и было условлено, две пиратские команды в полных составах собрались в местной таверне, устроив тем самым небывалый для обычного времени аншлаг, чем немало обрадовали хозяина заведения. С «Каприза», той самой быстроходной шхуны с косыми парусами, лавирование которой в бухте и наблюдал Нэш несколькими часами ранее, людей было больше – человек сорок или даже пятьдесят, в отличие от экипажа «Кокетки», в котором насчитывалось не более двадцати пяти моряков.

Командовал «Капризом» выходец с берегов Трента, уроженец Ноттингема, сорокатрёхлетний капитан Роберт Хейден, которого среди друзей, а каждый из ходивших с ним людей имел право считаться таковым, если только какой-либо гадостью не доказал обратного, называли просто Бобби, а иногда – Кровавый Бобби. Едва ли стоит уточнять, в каких случаях использовалась эта приставка, да и не сказать, что к ней прибегали так уж часто – Хейден, хотя и был в своём деле вполне себе успешен и уважаем, излишней жестокостью или жаждой кровопролития никогда не славился.

Квартирмейстером у него на корабле, а в действительности абсолютно равным ему по правам компаньоном и близким другом, являлся огромный, невероятной физической силы африканец по прозвищу Смол. Нэш, от природы весьма любознательный и любивший докапываться до всяких мелочей, не преминул поинтересоваться, откуда повелось такое забавное имя – оно не было дано от рождения и, несмотря на то, что на первый взгляд выглядело словно обычная английская фамилия, в сущности являлось кличкой, причём несущей под собой определённый смысл. Разгадка оказалась банальной – прозвище восходило к чрезвычайно тёмному оттенку кожи гиганта, который его товарищи весьма прозаически сравнили со смолью.

Так или иначе, Смол на подобную кличку не только не обижался, но даже наоборот, всецело её принимал – своё настоящее имя он давно позабыл, а если и вспомнил бы, едва ли у этого имени был шанс прижиться среди выходцев из Европы, которые скорее всего даже не смогли бы его выговорить. В то же время то, как его называли потом, когда он уже стал частью западной цивилизации, Смол предпочёл забыть. Всё дело в том, что он являлся никем иным, как беглым рабом.

В кандалах и цепях, влача жалкое существование невольника на французском острове Гваделупа, он прожил долгие и полные лишений два с половиной года, пока не сумел однажды бежать. Смолу повезло: он прибился к небольшой пиратской шайке и за свои недюжинные физические способности и верную, несколько животную преданность команде и капитану, африканец быстро снискал уважение и успех в пиратской среде. Сменив несколько экипажей и побывав в ряде знатных рискованных экспедиций, как говорят, одно время походив даже в команде нашумевшего своими удачами капитана Тейта, Смол впоследствии оказался на «Капризе», где, уже достаточно заматерев и набравшись немало опыта, являлся, по сути, вторым человеком после Хейдена.

Оба, и свирепый чёрный гигант Смол, и дальновидный расчётливый капитан Бобби Хейден, обладали в команде «Каприза» неоспоримым авторитетом, к слову – абсолютно заслуженным, и потому без лишних раздумий были моментально подтверждены в своих руководящих должностях и на предстоящий рейд.

Что касается «Кокетки», то здесь, как и ожидалось, вышел спор – впрочем, будучи направленными именно к тем решениям, которых и ждали от них Хейден и покровители похода, моряки в итоге сделали весьма неоднозначный выбор. С другой стороны, как и ранее, он довольно ясно указывал на сохранявшиеся в команде два противоборствующих лагеря.

Квартирмейстером, взамен убитого Мейсона, ожидаемо назначили Гая Брукса, его своеобразного ученика и последователя. А вот тот удивительный факт, что капитаном вновь был избран голландский пьяница и неудачник Йоханнес Баккер, и это после абсолютного провала прошлого похода, из которого моряки с «Кокетки» вернулись не то что с пустыми руками, а ещё и круглыми должниками, вызвал вопросы у многих. Хейден, впрочем, поспешил всех успокоить и заверить, что на этот раз всё будет иначе, хотя бы благодаря тому, что теперь они были не одни – «Капризу», несмотря на название, всегда сопутствовал успех, да и своевольничать Баккеру больше бы не позволили – шлюп ныне входил в миниатюрную эскадру, и самопровозглашённым адмиралом этого формирования, очевидно, нужно было считать трезвого как стёклышко Бобби.

После непродолжительного голосования о высших офицерских постах, уже прилично опьяневшие моряки (а хозяин заведения хорошо знал, как использовать подобные возможности) приступили к заключению договорённостей и всевозможным клятвам. Зрелище это было забавным даже для опечаленного последними событиями Нэша, и заставило его вернуться к окружающей бренной действительности. После перечисления весьма внушительного и довольно скучного списка статей или пунктов, сводившихся в основном к правилам дележа и необходимости соблюдать дисциплину во время похода, пираты клали правую руку на принесённую кем-то обветшалую Библию и произносили молитву – кто какую знал, а зачастую толком не зная слов ни одной, и кощунственно их перевирая. Затем они крестились, целовали пергамент, и совершали всяческие другие обряды, порой крайне занимательные, но в их представлении тесно связанные с принятыми в христианском мире.

Нэш, смотря за этими ритуалами, пребывал в смешанных чувствах. Картина с одной стороны была неприятной, особенно зная, что уже через пару
Страница 21 из 36

дней эти люди достанут ножи и начнут убивать себе подобных, – что примечательно, не чувствуя на этот счёт ни малейших угрызений совести, во всяком случае, если говорить о большинстве. С другой стороны, многие из пиратов казались весьма искренними в своих словах и обещаниях, и подобным актом будто заранее раскаивались за всё зло, что им предстояло совершить. Если вдуматься, многим из них выбора судьба не оставила: взять одного – беглый каторжник, вполне возможно незаконно осуждённый, а скорее совершивший какую-нибудь детскую и невинную глупость; другой – обнищавший и разорившийся крестьянин, которому в случае возвращения к прежней жизни, грозили долговая тюрьма или та же продажа в рабство.

Впрочем, самому Нэшу сейчас было не до философских размышлений о справедливости устройства бытия. Он понимал, что планы его рушились с неумолимой скоростью – ему необходимо было поговорить с губернатором Джонсом наедине, и наконец раскрыть свою истинную личность, а сделать это в нынешних обстоятельствах было крайне затруднительно. Нэш не представлял, как выбраться из-под постоянного наблюдения со стороны Хейдена, Брукса и других бандитов. Более того, он не знал, что с ним будет, если его заподозрят в каком-либо нехорошем умысле, но наверняка догадывался об одном: шансы остаться в живых в этом случае стремились к нулю. После той несдержанности, которую он позволил себе за обедом у Джонса, Брукс явно точил на него зуб, и только капитан «Каприза» Хейден, по неизвестной причине сделавшийся его защитником, сдерживал Гая от агрессии по отношению к Нэшу.

К одиннадцати часам градус алкоголя в большинстве собравшихся в таверне зашкаливал: некоторые заснули прямо за столами, другие начали буянить и громко возмущаться, и тем самым чуть было не развязали массовую пьяную драку.

Видя обстановку вокруг Нэш понимал, что сейчас, вероятно, судьба предоставляет ему последний шанс, который он просто обязан был разыграть. Он также осознавал весь риск того, что собирался предпринять, но выбора не было – как возможный будущий джентльмен удачи, он должен был испытать эту вёрткую бестию.

Аккуратно встав со своего места в тёмном, сыром, прокуренном насквозь углу таверны, Нэш проскользнул к массивной дубовой двери, ведущей на улицу. Нервно обернувшись, и ещё раз окинув взглядом панораму зала, он нашёл глазами Хейдена и Брукса – оба хорошенько надрались и теперь о чём-то оживлённо спорили в тесном кругу моряков, не обращая внимания ни на что вокруг себя. Убедившись в том, что остался незамеченным, Нэш медленно приоткрыл дверь и прошмыгнул во мрак тропической ночи. Внимательно следившего за его действиями Смола он не заметил – тот сидел в плохо освещённом противоположном углу и видел каждый его шаг.

Оказавшись на улице, Нэш с облегчением выдохнул – в сотне футов вокруг не было ни живой души, ни единого часового – все они либо несли вахту на кораблях, либо присоединились к всеобщему веселью внутри трактира.

Быстро сориентировавшись на местности, он, внезапно начав сильно хромать на левую ногу, засеменил в направлении продолговатого бревенчатого дома, где надеялся застать губернатора. Взобравшись на узкое крыльцо, Нэш застучал: стараясь делать это как можно тише, вместе с тем так, чтобы было слышно внутри. Через пару минут в прихожей наконец послышалось шуршание, а спустя мгновение бесконечную песню цикад нарушил недовольный хриплый голос:

– Какого чёрта? Что за дьявола принесло в такой час?

– Это Нэш. Я был у вас сегодня днём.

Дверь с неприятным скрипом отворилась, и перед Томом появилась сутулая фигура его превосходительства – из одежды на нём был один лишь ночной халат. Джонс держал в руке подсвечник, бросавший тень на недовольное лицо. Он грубо спросил:

– Так какого дьявола тебе надо?

– Дело крайне важное, сэр. Прошу вас, разрешите мне войти, – Нэш старался говорить как можно вежливее, но в то же время убедительно.

Губернатор фыркнул, но всё-таки уступил и пропустил нежданого гостя внутрь. Тот проковылял до ближайшего стула, и Джонс с удивлением уставился на него:

– Пару часов назад ты вроде не хромал?

– Должно быть, вы просто не заметили, – поспешил объясниться Нэш. – Но речь не об этом.

Кадваладер пробубнил под нос какое-то ругательство, а затем расположился напротив и вопрошающе посмотрел на Нэша:

– Ну, и что стряслось?

– Всё дело в том, сэр, что я вовсе не бандит и уж тем более не пират.

Губернатор устало рассмеялся.

– И ради этого ты меня поднимал, собака? – сквозь смех, обиженно проговорил он.

– Нет, не ради этого, – серьёзно продолжил Нэш. – Как я уже сказал, я не разбойник и только волею судьбы оказался на их судне. Я прибыл в Порт-Ройал с важной государственной миссией, но мои планы были нарушены чёртовым землетрясением. В результате я был вынужден покинуть Ямайку, так и не успев обговорить дела с его превосходительством мистером Уайтом.

– Государственной миссией? – несколько оживился Джонс.

– Так точно, сэр. Речь идёт об операции национальной важности, курируемой самим светлейшим Генрихом Сомерсетом, герцогом Бофортом. При ведущих европейских дворах серьёзно обеспокоены происками испанцев, которые, по данным английских агентов, разослали уже с десяток дорогостоящих экспедиций по всем океанам. В соответствии с последней имеющейся у меня информацией, одна из таких групп сейчас действует где-то здесь, в Вест-Индии.

– Что они ищут?

– Это-то мы и хотим выяснить, ваше превосходительство. Испанцы зовут свой проект «Платоном», по имени античного философа, что описывал в своих трудах некий погибший в морской пучине остров, а может быть даже и целый континент.

Джонс застыл на месте и пристально посмотрел собеседнику в глаза, словно тот изрёк нечто глубоко зачаровавшее разум губернатора. После продолжительной паузы, он вдруг снова расхохотался пуще прежнего.

– Будь я проклят, чудные небылицы сегодня рассказывают в Англии! Уж не хочешь ли ты сказать, что монархи в Старом Свете все в раз обезумели и решили откопать из загробного мира мифическую Атлантиду?

Нэш сразу понял, что Джонс даже не собирался серьёзно относиться к сказанным им словам, а каким способом можно было бы убедить его в их правдивости, Том на тот момент не представлял.

– Слушайте, Кадваладер, – смело начал он. – Я плыл на Ямайку, чтобы раздобыть информацию о Карибской экспедиции, которой, по нашим сведениям, обладал мистер Уайт. Дьявольски важную информацию. Но злой рок рассудил иначе, и какие бы тайны не хранились в голове у покойного губернатора Порт-Ройала, теперь все они покоятся под грудой камней.

С этими словами он неуклюже поднялся и стал угрожающе приближаться к Джонсу. Тот попытался отстраниться, но Нэш был неумолим – он продолжал свою разгромную речь:

– Как видите, судьба была ко мне не слишком благосклонна, но я всё ещё жив, а потому намереваюсь выполнить порученное мне задание, чего бы оно ни стоило. В связи с этим тешу себя надеждой, что вы, как представитель королевской власти, в свою очередь, также выполните предписанный вам долг, и окажете помощь Англии, а именно – её подданному в моём
Страница 22 из 36

лице.

Нэш мог бы сказать ещё многое – он не на шутку разбушевался и питал жгучее отвращение к насквозь прогнившему, с головой погрязшему в коррупции и преступлениях чиновнику.

Однако внезапно он замолчал и тупо уставился куда-то в черноту за спиной Джонса.

Губернатор непонимающе огляделся по сторонам, а затем испуганно посмотрел на Нэша. Тот молчал и только продолжал сверлить глазами не то самого Кадваладера, не то мрак вокруг него. На некоторое время в комнате установилась мертвецкая тишина, от которой Джонсу стало не по себе – в ушах стоял неприятный свист, исходящий откуда-то изнутри, а всё, что он видел, было странное лицо Нэша, в тусклом свете канделябра приобретавшее какой-то причудливый бледноватый оттенок.

Неожиданно гость спросил:

– Вы тоже заметили?

– Заметил что? – переспросил уже не на шутку взволнованный Джонс.

– Тень промелькнула. Вроде рослого человека, – пояснил Нэш, также не без доли тревоги в голосе. Потом он вдруг резко повернулся и совершенно спокойно произнёс: – Должно быть, показалось. Освещение такое. Не волнуйтесь, Кадваладер.

Физиономия Джонса сразу же вновь наполнилась цветом и жизнью. Он смахнул со лба несколько проступивших капель.

– Тебе лучше уйти. По поводу твоей просьбы… Не переживай, конечно же, я помогу. Отошлю письма кому надо, наведу справки.

– Было бы отлично, – холодно ответил Нэш.

– Естественно, это займёт некоторое время. Возможно, дело затянется. А посему пока ты на мели, я бы советовал уйти с остальными в запланированное предприятие, развеяться немного. Ну а к тому моменту, когда вы вернётесь, у меня для тебя как раз появится свежая информация.

Нэш отвёл взгляд, будто переваривая незатейливое предложение, которое, впрочем, больше выглядело как вынужденная мера, отказаться от которой не представлялось возможным. Подняв глаза на губернатора, он вымученно улыбнулся, и через мгновение уже направлялся к выходу из дома.

Вновь оказавшись на улице, Том глубоко вдохнул освежающий ночной бриз.

Он снова пребывал в смешанных чувствах, и разговор с Джонсом ничего толком не изменил – теперь иллюзии Нэша относительно колониальных властителей были полностью рассеяны, и он отчётливо осознавал, что губернатор, на самом деле, едва ли собирался что-либо для него делать. Все его заверения были не более чем словами. Даже если бы он захотел помочь… установление контакта с Европой заняло бы немало времени. А время было драгоценно для англичан: специфика дела была такова, что за эти месяцы конкуренты могли ещё ближе подобраться к цели – если не вовсе достичь её.

Помимо всего прочего, Нэша обуревала сильная тревога. По необъяснимой причине, у него в голове и перед глазами вновь крутились изображения карт. Нэш смотрел за червонным валетом, окружённым странным, неприятным взору алым фоном. Неожиданно изо рта статного юноши заструилась мутная, гадкого вида пурпурная жидкость. Её становилось всё больше, и вскоре она залила юношу полностью. Затем Том увидел ещё несколько рядов карт, они были повсюду – бубны, трефы, дамы, короли… Он вдруг заметил, что одного валета не хватало. Приглядевшись, он нашёл его – карта не стояла, как другие, а лежала плашмя.

Красноватая жижа тем временем заполняла всё вокруг. Она налипала на каждую карту, будто стремилась просочиться во все её уголки, проникнуть в тело каждого из изображённых на пергаменте людей.

Нэш резко провёл рукой по лицу и вновь увидел ночной Нью-Провиденс. Всё его тело дрожало, как если бы продрогло от холодного дождя.

Нэш обернулся на губернаторский дом и вновь почувствовал сильное волнение. Он боялся, что этой ночью с Кадваладером Джонсом могло случиться страшное, хотя с чего вообще у него появились подобные опасения и были ли они достаточно основательны, объяснить он толком не мог.

Собрав волю в кулак и мысленно успокоившись, чётко решив, что всё, что ему привиделось или показалось, было только плодом его фантазии и ничем более, он, наконец, засеменил в направлении причала.

Глава V

Совместное предприятие

В последующие за собранием дни в Чарлстауне в основном занимались подготовкой к предстоящему походу. «Кокетка» подверглась процедуре кренгования – шлюп вытащили на берег и положили на бок, после чего моряки принялись за работу. Сутки напролёт они латали повреждения корпуса, смолили и красили дерево, очищали подводную часть от нароста ракушек и прочего мусора, с виду безобидного, но на деле исключительно отрицательно влиявшего на ходовые качества.

Активная деятельность наблюдалась и вокруг «Каприза». На третий день после обеда у Джонса, Чаддок, как и обещал, прислал Хейдену весь необходимый провиант. Ассортимент его, хотя и был скуден и практически целиком состоял из одной только солонины, сухарей, гороха и бобов, тем не менее моряков, людей в части пищи абсолютно неприхотливых, полностью устраивал – простота, надёжность и возможность долгого хранения этих продуктов в плавании были куда важнее вкусового разнообразия.

Нэш в приготовлениях почти не участвовал. Окружающим казалось, что он был занят собой, своими собственными проблемами, и хотя отлынивание от работы едва ли могло быть расценено положительно, к бесцельному шатанию Нэша, вероятно в силу того, что его положение в экипаже было не до конца очевидным, в основном относились благосклонно. Во всяком случае, он старался никому не досаждать. Ни излишним присутствием, ни какими-либо расспросами он не мешал работающим людям, и этого уже было достаточно.

На самом же деле, о чём, по всей видимости, никто не догадывался, шастанье Тома вокруг пристани и по поселению было не таким уж бессмысленным.

Изо дня в день, обычно с самого утра, Нэш неспешно прохаживался мимо губернаторского дома. В какой-то момент он незаметно подсматривал в одно из окон, и каждый раз с успокоением убеждался, что со стариком Кадваладером Джонсом всё в полном порядке.

Следующей точкой назначения, куда Нэш неуклонно наведывался, был затхлый трюм «Кокетки». Порой, когда он точно знал, что большинство моряков в это время находились на берегу, и он не будет застигнут врасплох, за чем непременно последовало бы множество неудобных вопросов и подозрений, Нэш оставался в отсеке подольше и тщательно исследовал каждый его уголок. К его удивлению, которое, впрочем, через несколько дней улетучилось, и превратилось в одно большое желание разобраться, в чём здесь было дело – таинственного обитателя трюма на месте больше не было.

В кромешной темноте и серьёзно ограниченном пространстве отсека, другой на месте Нэша ужаснулся бы от мысли, что загадочный силуэт может быть где-то поблизости, в паре шагов от него, сокрытый тенью; что он в любой момент может схватить незваного гостя за плечо или, того хуже, ударить кинжалом в спину. Но спустя пару бесплодных визитов в трюм, Том уже буквально мечтал, чтобы «призрак» вновь дал о себе знать. Нэш шарил руками по стенам и полу, негромко звал таинственного пассажира голосом, но всё было тщетно – его как след простыл.

Нэш предположил, что «призрак» скорее всего сумел незаметно выбраться на берег, а значит, по всей
Страница 23 из 36

видимости, должен был находиться сейчас в Чарлстауне. Следуя этому выводу, Нэш продолжал методично прочёсывать город – он часто заходил в портовый трактир, подолгу всматриваясь в сокрытые в тусклом полумраке лица посетителей. Он бродил по улочкам поселения, заглядывал в немногочисленные лавки и заведения, прогуливался по пустынному пляжу. Так или иначе, оставалось только завидовать таланту таинственного незнакомца оставаться абсолютно незамеченным – ему удавалось скрываться ото всех как на корабле, так и на суше, причём в не самом крупном поселении, большинство обитателей которого отлично знали друг друга.

В какой-то момент Нэшу в голову пришла странная и даже пугающая мысль – а была ли вообще эта встреча наяву, или же она ему приснилась, а затем укрепилась в памяти так, словно всё происходило в реальности? Нэш не вполне представлял, как именно он собирался проверить эту версию, однако, подгоняемый гнетущим бездельем и желанием разрешить мучившую его загадку исчезновения, в один вечер он всё же вновь направился к деревянному люку, ведущему в трюм «Кокетки».

Спустившись, он почему-то моментально почувствовал, что как и прежде, был здесь совершенно один – возможно тому послужило уже укоренившееся в сознании пессимистическое ожидание не найти ничего, кроме груды бутылок.

Нэш в очередной раз посмотрел на бутылки, и в голове тут же родилась мысль. Он добрался до приблизительного местоположения силуэта в момент их последней и единственной встречи и стал ощупывать дощатый пол. Его смекалка оправдала себя – на полу лежали какие-то предметы, на ощупь и по весу вроде полупустых бутылей, явно разбросанные довольно хаотично, а не расставленные по рядам. Нэш потянул руку за одной из них, когда внезапно услышал детский голос:

– И что это ты там делаешь?

Нэш поледенел. Он не понимал, как мог кому-то попасться, ведь он точно знал – на корабле сейчас были только несколько вахтенных, да и те дремали на верхней палубе.

Резко обернувшись, Том немного расслабился – голос был не детский, как ему сперва показалось, а женский, и принадлежал проститутке Бекки, с которой они вместе выбирались из Порт-Ройала, и с тех пор практически не пересекались.

– Полез за бутылкой чего-нибудь покрепче. Голова трещит, – улыбнулся Нэш.

Бекки недоверчиво прищурилась.

– Пойла и в этом углу предостаточно. Зачем было лезть в самый дальний?

Нэш почувствовал лёгкое раздражение.

«Какого дьявола эта девка лезет в чужие тайники, когда сама находится здесь только из-за покровительства Брукса?»

– Там меньше света. А значит, сохранилось больше вкуса, – он вновь улыбнулся, стараясь добавить словам как можно больше обаяния. Договорив, Том не глядя схватился за первую попавшуюся бутылку и подошёл ближе к девушке.

– Знаешь, Нэш, – начала она, – я могу быть шлюхой, но я не идиотка.

– Впечатляющее сочетание, – с улыбкой заметил Том.

– Я понятия не имею, что за чертовщина у тебя на уме, но скажу одно – ты и без того в крупном дерьме. Не окажись в ещё большем.

– Ну, ты не первая, кто говорит мне о дерьме.

– Ты ни черта не понимаешь! – гневно крикнула Бекки. – Брукс хочет твою голову, он тебя прикончит!

– С чего ты взяла?

– Он тебя ненавидит. Сначала он убьёт тебя, потом меня… Нэш, послушай, он страшный человек, не вставай у него на пути!

Томас был удивлён – не словами Бекки о Бруксе, ведь он и сам чувствовал его отношение к себе, хотя и не знал причины, да и окружающим оно наверняка было заметно… Он был удивлён другим – он не понимал, отчего она заговорила об этом с ним, к чему она вела.

– Почему ты боишься его? – спросил Нэш.

Бекки потупила взгляд.

– У каждого из нас – свои секреты, – загадочно проговорила девушка.

– Мой ты уже знаешь.

Бекки хитро заулыбалась:

– Один, но не другие.

Она приблизилась к Нэшу и осторожно дотронулась до его груди. Опытным глазом Бекки легко заметила, как в глазах мужчины проблеснул огонёк.

Девушка игриво толкнула Нэша на стоявший позади закупоренный бочонок. Она наклонилась к нему и принялась внимательно изучать крепкую шею, крупный, немного заострённый подбородок. Нэш притянул её за талию, вдохнул пламенные кудри, коснулся маленького, чуть-чуть смешного носа…

Их губы соединились.

Бекки попыталась стянуть с него рубашку, та не давалась, застревала, но вот уступила, а затем…

…Бекки резко отпрыгнула, словно обожглась. В её глазах было не столько удивление – в круглых, ещё немного детских зелёных глазах таился страх.

На лице Нэша проступила странная, несколько гнетущая ухмылка, и в слабом освещении трюма он в самом деле показался ей каким-то двуногим чудовищем.

С трудом превозмогая отвращение, рефлекторно приложив руку ко рту, она уставилась на обезображенное тело.

Вся левая сторона туловища Нэша, от самой кисти до пояса, была целиком и полностью изуродована ужасными шрамами. Это была не человеческая кожа, вернее, может, она когда-то ей и была, но только не теперь. Теперь это была затверделая, мёртвая, обугленная в костре шкура. На левой части груди зияли глубокие, иссохшие до основания раны. Правая сторона торса, практически ровно симметричная описанной, как ни странно, была абсолютно заурядным телом белого человека, и именно от этого чудовищного разграничения, двуличия в прямом физическом смысле этого слова, Бекки становилось особенно жутко.

Нэш, казалось, упивался её отвращением. Он демонстративно сорвал с левой кисти перчатку, обнажив деревянный протез, прямиком переходящий в обугленную шкуру. Затем приподнял штанину, и Бекки открылся очередной кусок горелого мяса, в прошлом, по всей видимости, бывший мужской ногой. В отличие от руки, где дерево заменяло только кисть, а остальная плоть ещё как-то держалась сама по себе, здесь всё было ещё хуже – шкура, как показалось девушке, была буквальным образом насажена на несколько деревянных палок, скреплённых между собой металлическими кольцами – по-видимому, конечность сохраняла форму исключительно благодаря данной хитроумной конструкции.

Нэш поднялся на ноги и выпрямился в полный рост, заставив Бекки попятиться. Своим обликом в ту минуту он действительно походил на беса в человеческой плоти, точнее в её остатках. С растрёпанными волосами, обросший приличной щетиной, с ожесточённым выражением лица и сверкающими молниями в глазах, он сказал:

– Всё ещё хочешь знать мои секреты?

Бекки подняла взгляд. Она пребывала в полной растерянности, её губы дрожали. Спустя некоторое время она выдавила:

– Во имя всего святого, – промолвила она, – что это за дьявольское колдовство?

Нэш осмотрел себя, по всей видимости, не сразу поняв вопрос.

– Никакого колдовства. Везение, если подобное можно назвать этим словом.

– Но что… что же с тобой произошло?

– Невезение, – со странной насмешкой в голосе пояснил Нэш. – Неудачное посещение кузницы в возрасте тринадцати лет, я тогда был совсем юный мальчишка. Примерное поведение, строгая одежда, молитва, послушание. В тот день многое изменилось. Впрочем, доктор посчитал, что я родился в рубашке и должен ежеминутно благодарить Господа за столь чудесное выздоровление –
Страница 24 из 36

в его практике я был первым, кто пережил подобные увечья.

– Он был прав, – с сочувствием воскликнула Бекки. – Ты действительно должен благодарить Господа, уже дважды подарившего тебе жизнь.

– Это так. Но, как видно, без скрывающих тело тканей я не слишком привлекателен, – язвительно намекнул Нэш.

– Прости, – Бекки снова отвернулась.

Нэш видел, как в ней боролись несколько сущностей. Её терзания его забавляли.

– Прости, – повторила она, – я… я не знала. Никто не знал. Мы ду…

– Им и не следует знать. Как им не следует знать о тебе с Бруксом.

Она посмотрела ему в глаза. Нэш не отвёл взгляда – он бросил ей вызов.

– Что произошло между тобой и Гаем? – вновь спросил он.

– Невезение, – быстро пробормотала Бекки, а затем рванулась к деревянному трапу.

– Выходит, чужие тайны ты выведываешь, а про свои молчишь? – крикнул ей вдогонку Нэш.

Бекки, уже почти скрывшаяся за крышкой люка, снова появилась в отверстии и ехидно улыбнулась:

– Я ведь шлюха, но не идиотка.

Проводив девушку глазами, Нэш поднял с пола рубашку. Натянув её на тело, он плотно застегнул пуговицы. Потом подобрал перчатку и снова натянул на протез – так, что искусственная рука стала выглядеть совершенно идентично живой правой, также облачённой в изделие из кожи.

Вспомнив о цели своего визита в трюм, он невольно покачал головой. Таинственный пассажир так и не объявился.

Вечер тем временем близился к ночи, и раздосадованный Нэш отправился, как сказали бы его приятели-моряки с обоих кораблей, «вешать на глаза монетки».

Той ночью Тому снился весьма чудной, абсолютно нетипичный для него сон. Раньше он ничего подобного не видел: ему снились вещи, о которых он ни то что не слышал, но которых при всём богатстве фантазии даже не мог представить.

Сказочные здания и предметы, что не укладывались в воображении.

Волшебные города, каких в действительности не существовало.

Мистические существа, навроде людей, да не совсем люди, а какие-то другие, незнакомые…

Забытые…

***

Двое стройных, необычайно красивых созданий природы стояли посреди залитого светом Зала Таинств.

Выглядели они почти как нынешние люди, только особенно высокого роста. Очень представительные, с идеальными, фантастически симметричными пропорциями тела.

Одно из созданий, чуть выше другого, с длинными светлыми волосами, аккуратно свисающими до плеч, сложением было похоже на мужчину – под элегантной небесно-голубой мантией, по краям вышитой золотом, просматривался крепкий загорелый торс.

Второе фигурой больше походило на женщину – с изящной, потрясающе тонкой талией, пышными иссиня-чёрными волосами и кофейными глазами на матовом лице.

Оба, помимо роскошных мантий, сотканных из дорогих редких тканей, носили мягкие сандалии из пальмовых листьев. На телах у них было множество украшений: от ожерелий и подвесок до колец и заколок из слоновой кости, украшенных хрусталём и помогавших необычным причёскам сохранить форму.

На запястье у каждого виднелся стеклянный браслет, сделанный ровно по форме и размеру руки – он означал, что двое были союзниками.

Мужчина стоял неподвижно и завороженно смотрел на огромный постамент в самом центре Зала Таинств – на вершине вертикальной колонны, как на своеобразном алтаре, на серебряной подставке возвышался крупный синий кристалл. Он создавал вокруг таинственное свечение, едва заметное глазу, но хорошо ощутимое другими, более тонкими чувствами.

Мужчина почувствовал, как союзница нежно обняла его за плечи.

«Оставь сомнения позади себя, Ха’ань’ин. Ты мудр и как жрец, и как союзник».

«Но я недостаточно мудр, как горожанин».

Их головы соприкасались: они могли шептать и все равно бы услышали, но к чему было использовать голос, если двое и так отлично понимали друг друга, передавая сообщения мысленно. В последние двадцать или даже тридцать лет, на Островах всё реже и реже использовали Общий – он более был ни к чему, ведь даже маленький ребёнок быстро учился коммуникации с помощью энергии.

«Ха’ань’ин, мой любимый и единственный союзник, поверь мне: ты прекрасный горожанин, но не тебе или мне оспаривать политику. Цари вершат судьбу, а жрецам следует только наблюдать её».

На лице Ха’ань’ина проявилась горькая ухмылка.

«Но что если цари заблудились, а жрец видит, что судьба страшна?»

«Судьба потому и называется судьбой, что она есть одна и единственная дорога. Цари вынуждены ступить на неё и пройти так, как уготовило Единство».

– Но это дорога царей, а не простых горожан, – внезапно произнёс Ха’ань’ин на Общем.

Он развернулся и посмотрел женщине в глаза.

– Ты перешёл на язык, – удивилась она, также сказав это вслух. – Почему?

– Грядут перемены, Такий’иа. Мы должны отказаться от праздности и принять жестокую правду – скоро этого не будет. Как ты не понимаешь? Тагапуй’ины обязаны вернуть себе лицо.

Она не ответила.

Ха’ань’ин подошёл к огромному стеклянному витражу, перед ним открылась панорама Города Рождения Царей.

Ха’ань’ин наблюдал за оживлёнными потоками небесной и наземной трасс – тысячи горожан куда-то спешили в своих колёсных и воздушных повозках, проносясь мимо величественных башен квартала Старого города, лавируя между плотно стоящими, не так давно построенными зданиями района Интатис. На пеших платформах тут и там появлялись люди – используя подъёмники, они спускались или поднимались на нужный уровень и продолжали прогулку. Жизнь кипела и глубоко под землёй: там капатрийцы – темнокожие, коренастые, крепко сложенные выходцы из северных земель прокладывали новый тоннель, который должен был соединить Город Рождения Царей или Рождение, как его сокращённо называли горожане, с восточным островом Фаи’так’айи.

Ха’ань’ин смотрел за тем, как бесцельно, и вместе с тем абсолютно безмятежно проводили свои последние часы жители Рождения.

Неожиданно он вынул из-под мантии небольшой свёрток пергамента, скрепленный кожаным ремешком, а затем принялся напевать какую-то грустную, монотонную мелодию.

Спустя пару минут он смолк – за стеклом витража показалась птица. Птица походила на голубя, но куда величавее нынешних, как по форме, так и по окрасу, с выразительной белоснежной головой и острыми, сверкающими, как лезвие ножа серебристо-чёрными крыльями.

Ха’ань’ин приоткрыл небольшую дверцу в нижней части окна и впустил птицу внутрь.

«В последний раз я обращаюсь к тебе за помощью, владыка неба».

Голубь задумчиво посмотрел на мужчину – последний прочитал в глазах птицы скорбь. Он нагнулся и аккуратно прикрепил к маленькой лапке свёрток.

«Теперь лети, друг. Направляйся далеко на запад, куда и в прошлый раз. Оставь посылку в хранилище, как и прежде, а затем следуй своей дорогой. Но только никогда больше не возвращайся на Острова, ты слышишь?»

Птица, как показалось, едва заметно кивнула. Ха’ань’ину на секунду почудилось, что он даже видел слёзы в её глазах. Впрочем, даже если голубь и не мог выразить эмоций визуально или через звук, Ха’ань’ин чувствовал его голос на энергетическом уровне – он отчётливо ощутил, как птица пыталась с ним спорить, отговаривать его, как она возмущалась
Страница 25 из 36

и протестовала.

«Прости, добрый приятель. Существование – это нить. Однажды наступает день, когда нить слишком запуталась… тогда её остаётся только порвать».

Голубь нежно прижался к мужчине крылом – тот почувствовал его тепло и любовь.

Забавная штука – у него были друзья, союзница, подчинённые жрецы – все они искренне любили его, а он любил их. Это создавало иллюзию согревания, но на самом деле внутри было холодно.

Очень холодно.

Ха’ань’ин ещё раз простился с верным ему до конца пернатым другом, а потом…

…Потом птица взмахнула крыльями и вскоре скрылась за горизонтом.

Жрец отошёл от окна и вновь посмотрел на Такий’ию.

– Не делай того, чего делать не должен, любовь моя, – сказала она на языке.

– Я не знаю, в чём состоит мой долг. Как жрецу мне следует повиноваться слову старейшин…

– Так останься же жрецом, – взмолилась женщина.

– Разве после того, как зайдёт Великое Солнце, это будет иметь хоть какое-то значение?

Он неуверенно подошёл к постаменту с кристаллом и дрожащей ладонью провёл по плите колонны. Постамент оказался подъёмным механизмом – после касания Ха’ань’ина он начал медленно опускаться. Вскоре причудливый светящийся артефакт оказался на уровне рук.

Ха’ань’ин всматривался в кристалл, будто хотел прочитать в нём решение, словно ждал подсказки, как ему следует поступить, от самой природы.

Потом он обернулся. Такий’иа смотрела на него со странным выражением – казалось, она не верила в то, что должно было произойти, сомневалась в его решимости.

– Да хранит нас Единство, – тихо сказал Ха’ань’ин.

Он уже собирался совершить задуманное, когда в дверях Зала появился ещё один человек.

Закутанный в белую мантию, сопровождаемый тремя юношами в зелёных туниках, мужчина стремительным шагом направился к центру помещения. Остановившись в нескольких метрах от постамента, он громко произнёс:

– Ты не сделаешь этого, Ха’ань’ин.

– Не будь уверен в том, за что ручаться не способен, Каа’ун’той, – жёстко ответил жрец, рука которого уже тянулась к заветному кристаллу.

– Ты ничего не знаешь, брат. Ты всего лишь служитель.

– Я знаю достаточно, – скаля зубы, проговорил Ха’ань’ин. – Я видел истинного тебя, истинных старейшин. Я видел Намуий’ату.

– Ты не понимаешь… – покачал головой Каа’ун’той.

– Нет, дорогой брат, это ты не понимаешь. Я пытаюсь спасти нас!

– Старейшины верили тебе! Совет запретил, но ты… ты…

– Они могли всё исправить, Каа’ун’той. Но они не стали.

– Потому что это погубит нас! – закричал мужчина в белой мантии.

– Бездействие погубит нас куда скорее.

Ха’ань’ин схватился за кристалл и в последний раз посмотрел на Такий’ию.

«Я всегда буду любить тебя».

«Послушай брата, союзник мой, доверься своему сердцу!»

Ха’ань’ин улыбнулся.

«Именно оно и ведёт меня…»

Жрец размахнулся и со всей силы швырнул кристалл об мраморный пол. Тот с треском разлетелся на множество мелких осколков.

Затем наступила тьма.

***

В середине июля, обыденным солнечным утром, два пиратских корабля снялись с якоря и, подняв на реях все свои паруса, с началом отлива вышли в море.

Своего рода адмирал этой небольшой эскадры, капитан шхуны «Каприз», англичанин Роберт Хейден, велел экипажу взять курс вест – они пошли в сторону Флориды, где рассчитывали застать множество одиноких торговых судов испанцев, идущих с Кубы. За ними неуклонно следовал шлюп «Кокетка», на борту которого всё было, как и прежде, за исключением двух вещей.

Во-первых, кораблём теперь фактически командовал молодой и амбициозный головорез Гай Брукс, в то время как присутствие Баккера являлось скорее формальностью.

Во-вторых, впервые за последние несколько недель, здесь не было Тома Нэша – ещё одного человека, цель участия которого в рейде была не совсем ясна, и которого на этот раз, по распоряжению Бобби Хейдена, отрядили присоединиться к команде «Каприза».

Нэшу, впрочем, как и ранее на шлюпе, удалось довольно быстро расположить к себе новых знакомых – его навыки и отличное понимание морского дела, не просто хорошо сохранившиеся в памяти, но и порядком подкреплённые недавним опытом, позволили ему заслужить уважение не только среди рядовых джентльменов удачи, но и добиться благосклонности самого Хейдена.

Стоит заметить, что один человек на судне, несмотря ни на что, продолжал относиться к Нэшу с некоторым подозрением, хотя и не демонстрировал этого так явно, как ранее любил делать Брукс – человеком этим был чернокожий квартирмейстер Смол. Томаса однако эта проблема беспокоила не сильно. Поинтересовавшись у других, он убедился, что здоровяк всегда тяжело заводил новых друзей и издавна, особенно по началу, был осторожен с незнакомцами.

Что до Хейдена, он определённо был куда удачливее дряхлого голландца Баккера, и довольно быстро подтвердил своё реноме.

Не прошло и пары суток, как эскадра заметила на горизонте одинокое судно – судя по размерам и очертаниям силуэта, оно явно было не военным, а остальное, даже флаги, под которыми оно шло, по большому счёту значения не имело – моряки слишком долго были на мели и теперь должны были любой ценой добиться успеха.

Несколько часов спустя, «Капризу» удалось прилично сократить расстояние до цели. На палубе вздохнули с облегчением – торговец шёл под испанским знаменем, – а вместе с тем ещё сильнее разгорелись желанием достать жертву.

– Сан-Хо… Сан-Хоакин, – огласил название судна Хейден, складывая трубу.

Переглянувшись со Смолом, он широко заулыбался. Похлопав приятеля по плечу, Роберт проскочил мимо Нэша, бывшего здесь же, на квартердеке, свесился через перила и пробасил:

– Эва-анс!

Из толпы матросов, уже во всю занятых исполнением ранее отданных квартирмейстером указаний, появился невысокий рыжий ирландец – боцман Джимми Эванс.

– Я!

– Приготовили дерьмо, – отдал приказ Хейден, описав в воздухе пальцем окружность.

Джимми кивнул и скрылся под квартердеком. Капитан развернулся к чернокожему верзиле:

– Смол, давай – ножи, тесаки…

В скором времени уже можно было лучше рассмотреть «Сан-Хоакин». Корабль был типичным испанским галеоном, медленным и неповоротливым крепышом, бывшим во всех отношениях идеальной целью для захвата. В его просторных трюмах, как смели рассчитывать пираты, хранилось немало драгоценностей. Скоростью и манёвренностью он явно похвастать не мог, а потому уповать испанцам оставалось только на относительно неплохое вооружение – именно оно и представляло для «Каприза» наибольшую опасность.

Будь Бобби Хейден зелёным новичком, он, возможно, и не справился бы с этой проблемой, но команде галеона не повезло – против них был матёрый бандит, вдобавок не менее опытный моряк. Косое вооружение парусов позволяло шхуне идти в довольно крутой бейдевинд[21 - Бейдевинд (нидерл. Bij de wind) – такой курс парусного судна, когда ветер почти встречный (угол между линией ветра и носом корабля менее 90°).] – именно это преимущество и собирался использовать Бобби.

Совершив несколько отвлекающих галсов, Хейден вынудил испанца, капитан которого, не в пример англичанину, явно был ещё очень неопытен, лечь на убийственный
Страница 26 из 36

для него курс против ветра. В результате и без того не самое быстроходное судно, тяжёлый неповоротливый галеон практически встал колом посреди открытого океана, разом потеряв всю скорость. Пока на испанце пытались что-то предпринять, дабы развернуть судно, «Каприз» уже на всём ходу шёл прямо на цель.

Нэш заметил, что с противоположного борта от галеона похожий манёвр совершала и «Кокетка» – Брукс, по всей видимости, не меньше Хейдена желал откусить от этого пирога – на мгновение Нэш даже подумал, что команды могут устроить соревнование, и приз достанется только тем, кто первым забросит кошки на испанца. Мысль эта, конечно, была не более, чем фантазией – по условиям договора, обе команды в любом случае имели равные права на всё награбленное.

Ко времени, когда между шхуной и галеоном оставалось уже не более кабельтова, а абордажные команды в полном составе стояли на позициях, вооружённые ножами, саблями и пистолетами, испанцу удалось, наконец, развернуть судно. В результате манёвра оно оказалось обращено левым бортом к «Капризу».

В этот миг Нэш понял, что Хейден всё же допустил просчёт – хотя команда и действовала слаженно, да и тактика, казалось, должна была сработать безотказно, Бобби следовало предвидеть, что галеон успеет завершить разворот до соприкосновения. Теперь же, всего за несколько мгновений до возможного начала захвата, они, как на ладони оказались перед бортовой батареей испанцев.

Нэш увидел, как сверкнула вереница запальников, как люди на палубе судорожно заметались во все стороны. Он услышал чей-то панический крик, хотел было повернуть голову…

В следующую секунду батарея напротив с жутким грохотом вся разом вспыхнула огнём и дымом.

Шхуну шарахнуло с такой силой, что Нэш не успел ничего понять. Он внезапно ощутил дикую пронзающую боль по всему телу, глаза налились кровью, и на мгновение ему даже показалось, что его разорвало напополам. Потом в ушах появился какой-то безумный свист, в глазах всё заволокло туманом и дымом, он ничего не мог разобрать…

Машинально коснувшись лба, он вдруг различил руку. Она была вся в крови, но насколько он мог судить, всё ещё соединялась с туловищем. Приложив её тыльной стороной к глазам, затем убрав и немного поморгав, он вернул себе первые признаки зрения.

Нэш попытался подняться и осмотреться – по мере того, как к нему возвращались чувства, особенно зрение и слух, он неожиданно осознал, что вокруг раздавались какие-то хлопки, стоял лязг сабель, слышались яростные крики людей…

Немного проползя на четвереньках, он наткнулся на зажатый в посиневшей руке нож. Нэш приподнял голову и увидел прежнего владельца лезвия – беднягу задавило упавшим прямо на него обломком мачты. Том вытащил нож из руки мертвеца и, превозмогая адскую боль, поднялся на ноги.

На миг ему показалось, будто однажды он уже был в этом положении, что вся эта чудовищная обстановка каким-то неведомым образом была ему знакома, хотя на самом деле до сих пор он никогда в жизни не участвовал даже в заурядном артиллерийском бою, что уж говорить об абордаже и кровавых рукопашных схватках.

Нэш двигался вперёд. Впоследствии он вряд ли смог бы вспомнить или объяснить, куда и с какой целью он шёл. Будучи скорее всего тяжело ранен, он едва ли мог поднять нож над собой, не говоря уже о том, чтобы суметь парировать чей-либо удар.

Непостижимым образом он пробирался через груды обломков и теперь уже находился на палубе атакованного галеона. Тут и там лежали окровавленные и разорванные на части тела – одни в треснувших кирасах и пробитых шлемах, испанцы; другие – полуголые, в одних только штанах, ещё недавно бывшие сотоварищами Нэша.

Внезапно, из ниоткуда, перед ним вырос коричневый от загара верзила, – в руке у него был внушительного вида палаш. Солдат уже замахнулся, а Нэш даже не поднял ножа – он почувствовал, что дни его сочтены, и не имел ни малейшей возможности этому воспротивиться. По воле случая, раньше того, как одетый в кирасу бородач успел нанести удар, он сам первым получил его в спину. За скатившимся на пол телом появился африканец Смол. Он протянул Нэшу руку, поднял его на ноги, что-то проорал ему прямо в ухо, вот только контуженый Томас не разобрал ни единого слова.

Нэш посмотрел вокруг – кругом шло ожесточённое сражение. Насколько он мог судить, пираты одерживали верх и постепенно сгоняли испанцев в кольцо в самый центр шкафута.

В плотной толпе он разглядел Гая Брукса – тот, похоже, тоже его заметил и направлялся прямо к нему. Томас застыл на месте как вкопанный, и Бруксу оставалось только нанести удар.

В несколько ловких движений он пробрался сквозь груду дерущихся туловищ, где сложно уже было разобрать своих и чужих, и занёс клинок. Он целился ровно в шею Нэша, ошибки быть не могло…

Брукс рубящим ударом разрезал кого-то напополам, затем нагнулся и перевернул мертвеца на живот.

Проклятье! Не он, какая-то толстая испанская морда, но не тот, кто ему нужен.

Неожиданно он сам получил сокрушительный удар в ребро и, мгновенно потеряв сознание от болевого шока, свалился рядом с только что убитым.

***

Нэш сидел на нижней ступеньке трапа и злобно теребил повязку на локте. За неё следовало благодарить любезного мистера Оукли – судового врача, что по счастливому совпадению вот уже четвёртый месяц путешествовал с командой «Каприза».

Широкая верхняя палуба «Сан-Хоакина», расположенная прямо перед глазами Томаса, кипела активностью. Всё тот же мистер Оукли крутился вокруг загорелого рубаки Джонни Пирса – одного из храбрейших людей в абордажной группе Смола. Судя по всему, Джонни и на этот раз проявил недюжинную смелость, и продолжал проявлять её даже теперь, когда сражение давно закончилось, всячески отбрыкиваясь от настырного хирурга, настаивавшего на необходимости перевязки. Чуть поодаль сидели другие их люди – одним повезло больше, и они пребывали в отличном настроении; другим, обмотанным кучей бинтов и тканей, было не столь весело, хотя и среди них подавляющее большинство даже не думало унывать – предвкушая радость дележа захваченной ими добычи, о таком пустяке, как здоровье, думать уже не приходилось.

Вдоль борта выстроили шеренгу пленных испанцев – в живых осталось около десяти человек, посчитавших дальнейшее сопротивление бесперспективным и предпочетших сдаться на милость судьбы – или, по крайней мере, на милость вершивших её захватчиков.

Капитан Хейден, пребывавший в довольно возбуждённом состоянии, ходил кругами между пленниками и своими людьми.

– Неслабо вас потрепало, девушки, – наполовину шутливо, наполовину сердито заметил он, обращаясь к сидящим на ступеньках и перилах перевязанным морякам.

За спиной Нэша кто-то хихикнул, на что мгновенно обратил внимание Роберт:

– Вас это тоже касается.

– К дьяволу разговоры! – отмахнулся Джонни Пирс, безуспешно продолжавший отбиваться от неугомонного мистера Оукли. – Оно того стоило, Бобби!

– Что есть, то есть, – улыбнулся Хейден.

В тот же самый момент, откуда-то со стороны кормы подбежали двое молодых моряков и торжественно объявили:

– Капитан! Мы внизу отрыли ещё четыре сундука. Фил вскрыл
Страница 27 из 36

один – так там серебра и камешков до самого верха!

– Что ж, джентльмены, нам подвернулся нехилый куш, – оборачиваясь к своим людям, радостно заключил Роберт. – Десяток сундуков в каютах, шкатулки, тайники, прочее дерьмо – да у этих свиней здесь золота, как девок в Плимуте!

Толпа пиратов одобрительно загудела. Хейден, уже явно играющий на публику, подошёл к тучному испанцу из числа пленников, грубо взял его за подбородок и тем самым заставил поднять голову.

– Откуда вы такие богатые, хрюшка, не объяснишь? – издевательски спросил Бобби.

Нэш явственно видел, как пленника всего колотило. В итоге он что-то тихо пробормотал на испанском, но тут же замолк.

– Чего? Ты по-английски можешь говорить, жирное ты дерьмо?!

Несчастный снова что-то пробубнил, но ещё раньше того, как он договорил, Хейден обернулся к толпе и иронически констатировал:

– Не может. Что с него взять? У малыша рыло, что задница, одна большая свиная туша, – нарочито громко сказал капитан, чем вызвал неописуемый восторг у окружающих – толпа дружно загоготала пуще прежнего.

Роберт унизительно похлопал испанца по щеке, и уже собирался перейти к следующему, вероятно, желая задать ему тот же провокационный вопрос, но внезапно услышал голос Брукса:

– Ты лучше со своей мразью в команде разберись, Хейден!

Все обернулись на возникшего откуда-то из толпы Гая. Тот, как и многие, держался одной рукой за окровавленный, но уже перетянутый тканью бок, а другой на кого-то указывал.

– Эта падаль пыталась меня порезать во время суматохи, – пояснил Брукс, указывая на сидящего на лестнице Нэша.

Томас сперва замер в недоумении, но спустя мгновение сам вскочил на ноги и яростно закричал:

– Чёртов лжец!.. Дьявол, теперь я вспомнил – это был ты! Это ты замахнулся, чтобы убить меня, вот только попал в испанца.

– Поганая змея, я тебя на куски разорву! – с этими словами Брукс выхватил из-за пояса кортик и в бешенстве бросился на противника.

Нэш и не думал отступать. Испытывая отнюдь не меньший гнев, даже не имея в руках совсем никакого оружия, он было ринулся навстречу, но драка закончилась, так и не начавшись – окружавшие их товарищи мгновенно скрутили обоих.

– Вы что, оба, совсем рехнулись?! – заорал взбешенный Хейден.

– Этот человек лжёт! – пропыхтел поваленный на живот и удерживаемый крепкими руками Нэш. – Это он хотел моей смерти! Мразь занесла клинок, но в толчее он промахнулся и разрубил другого!

Брукс уже собирался ответить очередной порцией самых изощрённых грязных выражений, но капитан властно остановил его:

– Довольно! Словесная часть окончена, а кровь лить будете на суше.

Хейден злобно осмотрелся – он явно был крайне раздражён выходкой двух своих людей, которым до сего дня полностью доверял. Отдышавшись и немного охладев, он снова грозно посмотрел на Брукса:

– Ты кисло себя ведёшь, Гай. Может ты так привык у мешка с дерьмом Баккера, но со мной так не надо. Пока я стою во главе рейда, никто не смеет нарушать статьи договора, ты меня по…

Он не успел договорить, когда где-то совсем рядом прогремел выстрел – Роберту на секунду показалось, что он буквально почувствовал просвистевшую мимо пулю. Он обернулся потерянный, до глубины души ошарашенный произошедшим. Хейден пытался понять, что произошло. Глаза его остановились на одном из испанцев, немного выпавшим из шеренги и сжимавшим в согнутой в локте руке маленький пистолет.

Храбрец сразу понял, что промахнулся. Он отбросил разряженный пистолет и опустился на колени. Потупив взор, испанец стал бормотать под нос какую-то молитву. Пираты, совершенно заворожённые этим неожиданным происшествием, молча на него смотрели.

Очнулись они не сразу, даже сам Хейден. Когда первоначальный шок немного спал, пятеро или шестеро мужчин выхватили пистолеты и, яростно ругаясь, в упор расстреляли смертника.

Хейден не сразу нашёл слова – события последнего получаса порядком выбили его из колеи. Наконец он собрался с мыслями и размеренно, растягивая слова, произнёс:

– Дьявол вас подери, господа, что за чертовщина здесь происходит?

Он смотрел в лица своих людей, то одному, то другому, а затем спрашивал, обращаясь как бы ко всем им:

– Вы вообще этих ублюдков осматривали? Каким, к чертям собачьим, образом у него оказалось оружие?!

А потом Роберт потерял контроль над собой. Случилось то относительно редкое настроение, о котором упоминалось ранее, за которое капитан и получил в своё время говорящую приставку «кровавый» к имени.

– Что ж… – Хейден театрально вздохнул. Для его врагов это обычно значило смерть, – один был дерзкий, другие – мерзки. Приведите Баккера. Свиней под нож.

Нэш, к тому времени уже немного утихомирившийся, наконец высвободился из-под державших его рук. Он чуть подался вперёд и крикнул:

– Стойте! Оставьте светловолосого – он может быть полезен.

Роберт, не оборачиваясь, жёстко ответил:

– Ты бы лучше о своей шкуре волновался.

Томас не сразу понял, что происходило.

С «Кокетки» привели Баккера, причём его собственные люди, в прошлом одни из самых доверенных. Голландца, вдрызг пьяного, поставили на колени по самому центру шкафута.

Нэш краем глаза увидел, как чётким движением перерезали глотку первому испанцу, тому самому толстяку, с которым ранее беседовал Хейден. Убитого выбросили за борт: Нэш услышал всплеск воды, и в тот же миг раздался вопль уже следующего несчастного – мгновение, и в море скинули ещё один труп.

В ту же секунду он ощутил чью-то крепкую хватку на плече. Нэш повернулся и ему всучили в руку тяжёлый пистолет с длинным дулом.

– Вообще-то я не обязан тебе это объяснять, – услышал он холодный, полный непоколебимости голос Хейдена, – но я хороший человек, а потому спасу твою душу, во всяком случае, сегодня. Эта мразь порезала нашего доброго товарища Винса Мейсона. По вине этой падали, в плавании сдохло много хороших ребят – от болячек, гнилой пищи и прочего дерьма. Наконец, червь подставил и тебя – мы должны были пришить того, кого Баккер отправит с Бруксом – ведь это, стало быть, была бы его крыса. Тебе повезло – Джонс не захотел марать руки, а мне ты приглянулся. Тебе дали взаймы – пришло время вернуть с процентами.

Нэш внимательно выслушал Роберта, а затем посмотрел на стоявшего перед ним на коленях Яна: голландец представлял собой жалкое зрелище. Хотя и будучи абсолютно пьяным, он, похоже, всё-таки понимал, что должно было произойти. Но вместо того, чтобы молить о пощаде, бунтовать, дерзить, пытаться что-либо предпринять или ещё чёрт знает что делать, старый авантюрист смиренно опустил голову и тихо жалостливо плакал – будто провинившийся ребёнок.

– Я никогда раньше не убивал, – попытался возразить Нэш.

– Однажды всё бывает в первый раз, – холодно отрезал Бобби.

– Разве это по-мужски? Дайте ему клинок или…

– По-мужски должно убивать мужчин. Об падаль марать руки не следует – её нужно давить.

– А если я не смогу?

– Мы сможем, будь уверен. Сможем вас обоих.

Нэш подошёл к Баккеру и поднял пистолет. Голландец, который казался ему теперь каким-то беспомощным, бесполезным, только раздражающим слух и зрение червём, опустив голову, жалобно
Страница 28 из 36

скулил. Том потянул его за волосы и просунул дуло в рот.

Он на мгновение обернулся и встретился глазами с Бруксом. Тот улыбался. На секунду Нэшу показалось, что Гай не верил, что он сможет. Он тогда подумал, что обязан был сделать это хотя бы ради того, чтобы убрать эту ненавистную ухмылку с его лица…

Томас ещё раз посмотрел на Баккера, а потом на Хейдена.

– Мейсона он не приказывал убивать. Вы ошибаетесь… – с сомнением сказал он.

В этот момент большинство следивших за сценой почувствовали, что Нэш не решится. Брукс расплылся в дьявольской ухмылке. Роберт, ощутивший глубокое разочарование, потянулся за пистолетом.

– …впрочем – порвать суку не жалко.

Грохнул выстрел.

Нэша захлестнуло волной крови. Он, казалось, никогда не видел её в таком количестве… Алая, бордовая, пурпурная, красная – она стояла у него в глазах во всех возможных оттенках, и куда бы он ни повернулся, он продолжал видеть её везде – только кровь и ничего больше.

Море, океан, бездна крови. А ещё снова эти дьявольские карты.

Он заметил, как упал ещё один валет – на месте рта у него зияла огромная чёрная дыра.

Нэш пытался куда-то убежать от этого кровавого потока, забраться на какую-нибудь башню, колокольню, на что угодно, но только ничего не было. Вот она уже у его груди, теперь почти добралась до рта, он споткнулся, она начала заливаться в рот, в нос, в глаза. Он стал захлёбываться, задыхаться, тонуть…

Потом Нэша вырвало – из него полилась какая-то мутная, безумно грязная жидкость, а в ней шестёрки, девятки, валеты, короли…

Томас очнулся с крайне неприятным ощущением – над ним кто-то стоял и пристально его рассматривал. Когда в глазах стало яснее, он увидел светловолосого мужчину лет тридцати. Следует заметить, что для испанца у него была не самая типичная внешность.

Мужчина, одетый в помятый зелёный камзол из тафты, протянул Нэшу руку.

– Он просил передать, что вы неплохо справились, – улыбаясь, сказал он на довольно хорошем английском, помогая Тому подняться. – Ваш капитан.

– Первое убийство негативно сказалось не только на моей душе, но и на желудке, – скорчился Нэш, хватаясь за живот.

– Привыкните со временем.

– Вот как? – отозвался Нэш. – А вы хорошо разбираетесь в убийствах?

– Не так хорошо, как в поиске древних земель, – вновь расплылся в улыбке незнакомец.

– Что ж… это обнадёживает.

– Ещё бы. Полагаю, я вам обязан – вы спасли мне жизнь. И вот я подумал… и кое-что вспомнил.

– И что же? – поинтересовался Нэш.

– Вы, наверняка, слышали о неком Александре Тейте? Ваш соотечественник и довольно известный в своё время головорез.

Нэш на секунду замолчал и пристально посмотрел незнакомцу в глаза. Тот улыбался всё больше.

– Немного слышал, – наконец ответил Томас.

– А о том, что он связан с нашими с вами поисками?

– Связан с поисками? Каким образом?

– Самым непосредственным. Именно с него всё и началось. Именно по его следу мы и идём.

– По его следу? – удивился Нэш.

– Совершенно верно. Ведь это Тейт первым нашёл её.

Нэш снова уставился на собеседника.

– Нашёл… что?..

Светловолосый мужчина буквально засветился ухмылкой:

– Идёмте, сеньор Нэш. Я вам кое-что покажу.

Глубокой ночью, когда большинство членов обеих команд уже мирно спали в своих гамаках, упоминаемый нами ранее Джонни Пирс, крепкий парень из абордажной группы Смола, в паре с ещё одним моряком, нёс ночное дежурство. Его приятель находился на носу, а Джонни поручили нести вахту вокруг кормовых помещений призового галеона.

В какой-то момент Джонни отлучился на нос, ведомый нуждой, не требующей отлагательств. Вдоволь «пообщавшись с Весёлым Роджером», он поприветствовал напарника, пожаловался на жару, которая почти не спала даже с приходом ночи, а затем прогулочным шагом, напевая какую-то песенку себе под нос, вернулся на ют.

Проходя мимо стенки одной из кают, ранее используемых испанцами, но теперь простаивающих, он вдруг услышал негромкие голоса – они говорили на незнакомом языке, который Джонни не сразу распознал. Немного прислушавшись, он наконец понял, что говорили на французском. Странное дело, ведь французов, насколько он знал, не было ни в одной, ни в другой команде, во всяком случае, Пирсу ранее о них слышать не доводилось.

Джонни приложил ухо к деревянной перегородке и попытался разобрать, что происходило внутри.

– Il est еtrange que je ne sois pas informе de vous; j’entendis parler d’un agent ? Cura?ao, lui aussi s’еtait fourrе dans une sale affaire, mais vous trouver dans cette pourriture…[22 - Странно, что меня не предупредили о вас; я слышал об агенте на Кюрасао, он тоже попал в какую-то историю, но оказаться среди этого гнилья… (франц.).]

– Nеanmoins, j’eus la chance de vous rencontrer[23 - Тем не менее, мне повезло встретить вас (франц.).], – отвечал кто-то другой и на мгновение его голос показался Пирсу хорошо знакомым.

«Как же его… парень, который в Баккера стрелял… Нэш, вроде?..»

– Oui, pareil pour moi; ? vrai dire, je pensai d’abord que vous m’aviez aidе pour quelque autre raison, mais vous aviez rеussi ? tout reconna?tre si facilement… Surprenant. Vous connaissez monsieur Salignac, n’est-ce pas?[24 - Да, как и мне. Признаться, я сначала подумал, что вы помогли мне по какой-то иной причине, но вам так легко удалось распознать… Поразительно. Вы ведь знакомы с месье Салиньяком? (франц.).]

– Je suis de son service; mais passons ? l’essentiel, nous avons peu de temps[25 - Я из его отдела; но перейдём же к делу, у нас мало времени (франц.).], – Пирс ещё внимательнее прислушался ко второму говорившему и теперь уже сомневался.

«Вроде похож… а может и нет… Нет, наверное не он…»

– Chut! Еcoutez![26 - Тихо! Прислушайтесь! (франц.).]

Джонни догадался, что внутри каюты насторожились. Затем всё стихло. Опытный моряк Пирс напрягал весь свой слух, но слышал только шум волн и скрежет снастей.

Он отстранился от перегородки и решил пройти через узкий коридор внутрь. Джонни сделал несколько шагов, но в какой-то момент ему почудилось, будто сбоку промелькнула чья-то тень. Пирс вытащил пистолет, взвёл курок, и, держа оружие наготове, медленно двинулся назад.

Выйдя на открытое пространство палубы, он аккуратно осмотрелся – на шкафуте всё было спокойно, ровно так, как и минуту назад, никаких признаков чьего-либо присутствия.

Джонни снова изо всех сил прислушался, стараясь уловить хоть малейший посторонний звук – не было ничего, только море и скрип такелажа. Мужчина вытер пот со лба, засунул пистолет за пояс и развернулся, собираясь подняться на квартердек.

В следующий миг дубовую перегородку, напротив которой он стоял, целиком и полностью залило кровью. Здоровяк Джонни Пирс, побывавший во многих рукопашных схватках, каждый раз выходивший из них целым и невредимым, сидел неподвижно, любуясь ночным морем. Из могучей шеи весёлым фонтаном, обильно забрызгивая палубу вокруг, била алая жидкость.

Глава VI

Маленькое яблоко

Расправа над Яном Баккером, так красиво обставленная и не менее зрелищно исполненная, вдобавок исполненная новичком, на несколько недель вперёд предопределила отличное настроение Бобби Хейдена.

Всего одним нажатием спускового крючка дальновидный Роберт прикончил целый взвод зайцев – рассчитался с обещанием Джонсу решить проблему голландца, укрепил свою власть и авторитет среди людей с «Кокетки», и де факто получил
Страница 29 из 36

во владение неплохой шлюп. Новым капитаном, как и предполагалось, сразу же избрали Гая Брукса – Хейдену на радость, ведь послушным молокососом управлять куда проще, чем хотя и давно спившимся, но всё же матёрым волком, способным не только на банальное неподчинение, но и на коварный удар в спину.

Помимо всего прочего, заставив сделать грязное дело именно Тома Нэша, новенького, Хейден опять же не прогадал – он и сам стал доверять ему больше и, что куда важнее, парня окончательно приняли люди. Кроме того, с помощью такого нехитрого приёма, они хоть как-то привязали Нэша к себе – а если он в действительности был простофилей, за которого себя выдавал, чему Роберт сперва совсем не верил, но теперь стал задумываться, так и вовсе должен был потерять голову от страха и навсегда остаться в их шайке.

Серебра и драгоценностей на борту испанского галеона, как уже отмечалось ранее, было найдено не просто много, а очень много, что, безусловно, также способствовало радостному, даже несколько приподнятому настроению Хейдена, а потому найденный на утро изуродованный труп Джонни Пирса взволновал капитана не так сильно, как, вероятно, случилось бы, будь он в обычном расположении духа.

Рядовые же моряки, как это обычно бывало после успешных предприятий, пребывали и вовсе в эйфории, не помышляя вообще ни о чём, кроме как о моменте раздела добычи, предвкушая ощутить в руках заветный кулёк, полный золотых и серебряных монет – не просто единственную радость их жизни, но некую вселенскую цель их жалкого существования.

Бобби Хейден, всё же будучи несколько умней большинства своих людей, в конце концов распорядился провести расследование. Виновника нашли быстро; пожалуй слишком быстро, чтобы поверить, что он и впрямь был виновен, но на фоне великих свершений такая мелочь мало кого интересовала. Несчастного – одноглазого и хромого матроса из экипажа «Каприза», – приговорили к традиционной казни через привязывание к дереву, с последующим указанием осуждённого на того, кто должен был его застрелить, но то должно было случиться на берегу, а пока кровопийцу попросту затолкали в трюм.

На берегу должно было случиться и ещё одно выяснение отношений – между Нэшем и Бруксом, ссору которых, следуя обычаю, необходимо было разрешить посредством благородного поединка на шпагах или пистолетах – на выбор по желанию дуэлянтов. Примечательно, что извинения или попытки тем или иным образом дать обратную, даже если бы они последовали, в данном случае не принимались – если было нанесено оскорбление, его неминуемо следовало довести до крови, в противном случае мужчины были бы не мужчины, а горстка сварливых пьянчуг, чего никто не смел допустить.

Нэша, впрочем, перспектива схватки с Бруксом, по всей видимости, занимала не сильно.

После захвата «Сан-Хоакина» его почти всё время видели в компании пленного испанца, единственного оставленного в живых пассажира галеона – сеньора Лоренцо Барнуэво. Нэш, казалось, целыми днями его о чём-то расспрашивал, а под вечер двое частенько запирались в каюте призового судна, впоследствии подолгу не выходя оттуда.

Здесь, пожалуй, следует на минутку прервать наше повествование и вернуться к событиям, происходившим непосредственно во время кровопролитного абордажа.

Как вы помните, мы тогда предательски оставили Нэша в весьма трудный для него момент, когда он, по не вполне понятной причине, чуть было не оказался убит Бруксом. Томасу повезло – Гая совершенно неожиданно шарахнул кто-то из испанцев, да так, что бандит мгновенно лишился чувств. Так или иначе, сражение к тому времени неминуемо подходило к концу – вырезав большую часть сопротивленцев, пираты собирались и наверняка уничтожили бы и остальных, если бы только не тот самый сеньор Барнуэво, взявший на себя смелость объявить о капитуляции. Испанец сообщил, что капитан судна убит, вследствие чего он, как второй по значимости человек на корабле, принимает командование на себя и просит прекратить военные действия, обещая немедленно исполнить любые требования захватчиков в обмен на сохранение жизни ему и его людям.

Затем, по странному стечению обстоятельств, из всех моряков Лоренцо обратился именно к Нэшу, пояснив, что он вызывает у него наибольшее доверие, так как представляется кем-то чужим, не разбойником, как другие (в чём он, собственно, сам того не зная, оказался прав).

Барнуэво рассказал, что судно их принадлежало к важнейшей экспедиции, организованной собственноручно его величеством Карлом (что, правда, маловероятно, достаточно взглянуть на портрет данного монарха), а сам он, будучи известным в Испании натуралистом, был отправлен в Вест-Индию, дабы помочь соотечественникам разыскать некую затерянную землю, возможным открытием которой ныне в Европе все чрезвычайно взволнованы.

Как можно догадаться, из всех присутствовавших один только Томас Нэш способен был осознать истинное значение истории сдающегося им на милость испанца – о таком подарке судьбы он не смел и мечтать, поначалу даже с трудом поверив, что всё это происходило наяву.

Но, нужно сказать, рассказ произвёл впечатление и на других моряков, и даже на Хейдена – собственно говоря, на что и рассчитывал Лоренцо. Бобби быстро смекнул, что за высокопоставленного пленника можно выручить немалые барыши, а потому был вовсе не против оставления его в живых – кроме того, мы ведь помним, что Роберт был человек не кровожадный, миролюбивый.

Позднее, Нэш и сеньор Барнуэво имели возможность познакомиться ближе – Томас вынужден был открыть испанцу свою схожую миссию, но у коллег нет тайн друг от друга, к тому же, знания, которые можно было выудить из Лоренцо, стоили любого риска.

Прибавим сюда, что пленники на пиратском судне не долгие жильцы. В чём Нэш вскоре имел возможность убедиться, чудом сумев уберечь Барнуэво от гибели, когда впавший в ярость Хейден приказал казнить всех оставшихся испанцев.

Вообще говоря, Бобби, утоляя личный приступ гнева, бесцельно убил потенциальных рабов, тем самым лишив команду дополнительной выручки. Будь это в другом положении, подобный номер мог бы дорого ему обойтись – вплоть до смещения с должности капитана, ведь люди с «Каприза» хотя и любили своего вожака, пусть и полностью подчинялись его власти, но деньги любили гораздо больше, а уж их власти определённо не способны были противиться.

К счастью для Роберта, да и для его ребят, ведь едва ли на тот момент они нашли бы лучшего капитана, золота в трюмах «Сан-Хоакина» было достаточно, чтобы не переживать из-за пары-тройки испанских собак.

После окончательного подсчёта награбленного, перед моряками встала мучительная дилемма – добычей ещё предстояло делиться с кровососами с Нью-Провиденс в виде Кадваладера Джонса и его подельников-арматоров.

На собрании двух команд, которое проводили здесь же, на борту галеона, было много болтовни и недовольства нынешними условиями соглашения, однако отклониться от привычной схемы, массово нарушить договор – об этом моряки не решались даже думать, не говоря уж о том, чтобы осмелиться озвучить подобную дерзость.

Первым с радикальным мнением выступил
Страница 30 из 36

уже порядком влившийся в коллектив Нэш.

– Мы не обязаны возвращаться в Чарлстаун, если только сами того не хотим, – заявил во всеуслышание он. – Мы сами себе хозяева.

Толпа мужчин, заполонившая шкафут, одобрительно загудела.

– Ха! Смел малыш, да зелёный ещё, – критически отозвался боцман Джимми Эванс, расположившийся на квартердеке в числе других лидеров.

– Я вас удивлю, но я с Томом согласен, – внезапно громко сказал Хейден. – Джентльмены! – крикнул он, обращаясь к толпе моряков внизу. – В самом деле – какого дьявола должны мы делить наше золото с этими тварями?!

Моряки заводились всё сильнее – они начали грозно размахивать ножами, некоторые лупили себя в грудь, неистово бранясь и выкрикивая оскорбления в адрес Джонса и всех известных кровососов. Опытный Хейден знал, как управлять толпой – он чувствовал, что пламя разгоралось, оставалось подкинуть всего пару сухих веток, и этот огонь уже не затушить.

Роберт поймал взгляд Нэша – тот был настроен решительно. Что ж, если даже неоперившийся птенец достаточно храбр, чтобы наплевать на грозных хищников, то ему, Бобби Хейдену, самому будучи не менее грозным хищником, стыдно было бы теперь отступить.

– Джентльмены! – обратился он к толпе, подняв руку. – Следуя всеобщему желанию, мы, ваши верные вожаки, принимаем предложение разорвать к чертям имеющиеся у нас настоящие договорённости с Джонсом и его сворой.

Мужчины весело зашумели, но Хейден жестом дал понять, что ещё не закончил.

– Таким образом, мы разделим все добытые вами трофеи и драгоценности между двумя нашими командами и никем более.

Толпа больше не могла, да и не хотела себя сдерживать. Пробиваясь через заглушающий любую речь радостный гул, Роберт, надрывая голос, в завершение пробасил:

– …Теперь мы пойдём на север, вдоль побережья Флориды и Каролины, чтобы затем бросить якорь в одной из бухт Новой Англии.

Моряки его уже не слушали. Хейден нашёл взглядом Смола – великан был задумчив и выглядел хмурым. Вероятно, он считал претворяемый план предательским, идущим вразрез с братской честью, но Бобби не мог согласиться даже мысленно.

В конце концов, однажды это должно было случиться – или ему, стало быть, и дальше следовало горбатиться на Джонса и Чаддока, месяцами существуя жизнью каторжника, ежедневно рискуя собственной шкурой, и всё ради того, чтобы после всего получить жалкую подачку со стола сытых ублюдков, издевательские объедки от того, что он и его люди добывали потом и кровью?..

Говоря об остальных, большинство моряков такому решению были только рады (хотя они скорее всего были рады любому решению, ведущему в итоге к дележу). Запротестовал сперва один только Брукс и несколько людей с «Кокетки», по наитию поддержавших предводителя. Но и Гай, надо полагать, в основном бунтовал только потому, что предложение изначально поступило не от кого-нибудь, а от ненавистного Нэша – тут уж Брукс не имел никакого морального права согласиться. Тем не менее, как только Хейден в цифрах объяснил ему все выгоды новой схемы, Гай сразу же умолк и более к данному вопросу не возвращался.

***

«Каприз», «Кокетка» и трофейный галеон «Сан-Хоакин», отремонтированный, заново оснащённый и переименованный корсарами в «Доблесть», добрались до Нью-Йорка к середине октября – виной относительно долгому плаванию послужила неблагоприятная погода – суда то сутками простаивали из-за штиля, то вынуждены были укрываться от продолжительных штормов.

Хейден решил не идти дальше в Новую Англию – они могли бы, например, причалить в Род-Айленде, где были бы ни менее радужно встречены, но Роберт не хотел больше затягивать – люди на борту начинали волноваться и им уже просто необходимо было осесть где-нибудь в тихом и укромном месте. К тому же, Хейден хорошо знал местного губернатора, полковника Бенджамина Флетчера, в поддержке которого он нисколько не сомневался.

– Почему ты так ему доверяешь? – спрашивал Нэш, взятый Робертом с собой, когда трое (с ними ещё был рыжеволосый Нэт Сайер, новый помощник Брукса) приближались к роскошному особняку на углу Уайтхолл-стрит – трёхэтажное здание, хотя и выстроенное в типичном для города голландском стиле, со стенами из красного кирпича и миловидной мансардной крышей, всё же явно выделялось своей элитарностью.

– Я никому не доверяю, – безучастно улыбнулся Хейден, отворяя перед Нэшем калитку, – но Бенджамин – пройдоха похлеще Джонса, свой в доску в нашем деле, так что бояться нечего.

Осень в том году на восточном побережье выдалась особенно холодной. Здешний климат и без того сильно отличался от тропических широт, а на этот раз привыкшим к вест-индской жаре морякам и вовсе пришлось туго – температура редко поднималась выше пяти-шести градусов, а за частоколом, в низинах, кое-где даже лежал снег.

Пройдя во внутренний двор, около парадного входа в дом Нэш заметил карету. У экипажа стояло несколько людей – один из них, по всей вероятности, был хозяин поместья Флетчер, мужчина лет пятидесяти, в строгом сером камзоле и парике. Его приземистый визави, судя по оказываемым ему почестям бывший авторитетным гостем, кутался в длинной котиковой шубе и, очевидно, мечтал поскорее забраться в экипаж, в то время как генерал-губернатор, прощаясь, всячески ему в этом мешал, не желая выпускать приятеля из сердечных объятий.

Хейден со спутниками постепенно приближались, и в какой-то момент Нэш смог заглянуть внутрь кареты – за большей частью скрывающих их перегородкой сидело ещё двое. Хорошо был заметен средних лет мужчина, что-то оживлённо рассказывающий свое…

Нэш рассмотрел не сразу, но теперь видел отчётливо – в полумраке, рядом с джентльменом, сидела девушка. Из-под аккуратной шляпки на тонкие плечи спускались пряди лощёных рыжевато-каштановых волос.

Нэт Сайер отпустил какое-то замечание, но Томас не слушал.

Он был полностью заворожён увиденным, продолжая жадно разглядывать прекрасное лицо, цветом среднее между мрамором и добротной слоновой костью, полное исконного благородства и грации. Он наблюдал за тонкими, нежно-розовыми губами, засматривался правильной формы кукольным носом. Тёмно-голубые глаза, будто сотканные из бархата, казалось, смотрели куда-то прочь – девушка выглядела немного рассеянно и почти не слушала болтовни надоедающего ей господина, лишь изредка едва заметно кивая, словно совсем того не желая, но всё же будучи верной пресловутым манерам.

Внезапно она будто почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась.

Их глаза встретились.

Нэш смотрел на неё – охватываемый изнутри всё сильнее и сильнее разгорающимся пламенем, он совершенно забылся, и едва ли способен был обратить внимание на ту мало-мальски заметную перемену, что отразилась на её лице.

Их зрительный контакт на деле длился всего мгновение, но Тому казалось, что прошла целая вечность.

Девушка отвела взор, тем самым вернув Нэша к реальности. Он обернулся и увидел, что низенький мужчина в шубе успел распрощаться с полковником и уже забирался в экипаж. Кучер хлестнул лошадей, и карета сорвалась с места.

В момент, когда повозка проезжала мимо, Нэш на секунду вновь
Страница 31 из 36

встретился взглядом с очаровательной пассажиркой. Он едва успел улыбнуться – на миг ему показалось, что девушка ответила тем же.

Спустя мгновение он её уже не видел. Экипаж умчался прочь и вскоре скрылся за углом.

В это же время Томас услышал приветствовавшего их губернатора:

– Робин! Волчара из Шервуда!

– Бенджамин, дьявол его дери, Флетчер, – широко заулыбался Хейден, тепло хлопая старика по плечу, – чёртов полковник.

– Генерал-губернатор, Робин, – с иронией, но вместе с тем горделиво заметил чиновник. – А вы, господа…

– Натаниэль Сайер с «Кокетки», а это Томас Нэш с «Каприза», – поочерёдно представил спутников Хейден. – Может, продолжим разговор у очага, Бен? У вас тут не слишком-то жарко.

– Конечно, конечно, – обходительно парировал Флетчер, – прошу внутрь, джентльмены!

Не прошло и пары минут, как трое уже нежились в уютной гостиной губернаторского дома, расположившись вокруг мирно потрескивающего очага.

Флетчер подозвал негра и распорядился принести несколько бутылок отборного бренди и фруктов, что вскоре и было исполнено. Слуга наполнил бокалы, после чего полковник предложил тотчас же поднять их за успех состоявшегося предприятия.

Нэш, вальяжно раскинувшийся на стуле, разморенный резким переходом из мороза в тепло, вдобавок подкреплённый горячительным напитком, лениво, но в то же время с интересом изучал хозяина дома.

Бенджамин Флетчер, как уже упоминалось, был зрелый и высокий ростом англичанин, не так давно разменявший шестой десяток. Возраст этот не то чтобы совсем не отразился на его лице, но выразился, пожалуй, только в частых морщинах и слабеньких седых волосах, которые, впрочем, полковник умело скрывал париком. Вместе с тем, была в лукавом облике Флетчера и очевидная живость, сильно его молодившая. Крупные чёрные глаза, грубоватый орлиный нос и кружевные усы всем своим сочетанием подчёркивали в генерал-губернаторе некоторую особенную предприимчивость.

– Что ж, эти цифры, если только они правдивы, впечатляют, – заключил он, когда Роберт окончил краткий рассказ о последних событиях, в котором, помимо прочего, перечислил добытые его людьми трофеи.

– Всё в рамках того, что я назвал, Бен, – успокоил его Хейден. – Теперь вопрос только в сбыте.

– О, за это не беспокойся, – рассмеялся Флетчер. – При достойном сотрудничестве вы не только всё сбудете, но и получите город. Лучшее, что он может дать.

Нэш заметил, как Хейден немного заёрзал на стуле, но вскоре взял себя в руки и учтиво произнёс:

– Кхм… конечно, – усилием воли он заставил себя улыбнуться. – Думаю, сотрудничество будет достойным.

Флетчер с довольным видом поднёс бокал к губам.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– Что ж… – Роберт чуть задумался, а потом решил сменить тему. – Ну а как дела в провинции?

– О, тут ещё поле непаханое, – усмехнулся чиновник. – С юга нам в спину дышит Филадельфия, с севера Бостон. В народе говорят – в Пенсильвании чистейший в Америке хлеб и крепчайшее на материке пиво, но я тебе вот что скажу – Нью-Йорк ублюдков обскачет, вот увидишь.

– У тебя, должно быть, полные рукава козырей.

– Козырей хватает, – недобро заметил Флетчер. – На мою гавань у вашего брата всегда есть спрос, как и на мои услуги. Если мне не изменяет память – вы, господа, как раз собирались ими воспользоваться.

Хейден снова замялся, но переборол это чувство. Он немного подумал, затем сказал:

– Да… Как насчёт… хм… семи долей?..

Флетчер поставил бокал и спешно закурил трубку. Он, казалось, сильно нервничал, но при этом на вид старался держаться как можно увереннее.

– Семь – не лучший вариант, – наконец задумчиво сказал он.

– Что ж, тогда предложи свой, – Хейден наполнил опустевший бокал и откинулся на спинку стула.

– Ну… пожалуй… двенадцать было бы как раз.

Раздался странный звук, как будто кто-то из мужчин поперхнулся – впрочем, пили одновременно и Сайер и Хейден, так что установить точно, кто из них двоих, было бы проблематично.

– Двенадцать – многовато.

– Но и сделка большая, Робин, – подстрекал пирата Флетчер. – Впрочем, если тебе это не по душе, мы можем забыть наш разговор.

– Но, в этом случае…

– Да, есть одно но, – ухмыльнулся губернатор. – Вам тогда придётся сняться с якоря.

– Неужели вы упустите настолько лакомый кусок, Бенджамин? – внезапно вмешался Нэш.

Хейден обернулся – Нэш держался уверенно, явно контролируя ситуацию. Глаза у него горели, моряк будто чувствовал некое преимущество над хозяином дома.

– Кусок не такой уж и лакомый, если речь идёт о семёрке, – возразил Флетчер.

– Верно, – согласился Томас, – но с другой стороны… не получить ничего – было бы грустнее.

– Семь долей меня не устроит, мальчик! – внезапно вспылил полковник. Он вскочил на ноги и принялся раздражённо кружить по комнате.

Хейден чувствовал, что переговоры заходят в тупик и грозят обернуться грандиозной ссорой, не только неприятной, но и в их положении довольно опасной. Он хотел уже заговорить, вероятно согласиться на условия чиновника, но Нэш жестом остановил его.

– Забудем о семи долях, мистер Флетчер, – сказал он. – Есть другое предложение.

Губернатор, на лице которого читалась бессильная злоба, попросил продолжать.

– Что если положить в основу девять частей? Думаю, вы согласитесь – цифра приличная. Но это ещё не всё. Идея в том, что вы получите девять сейчас, а кроме того – наше партнёрство. И со следующих предприятий, по мере того, как будет расти навар, поднимется и ваша доля – сперва до десяти, а потом, того глядишь, и до двенадцати, а быть может и до пятнадцати частей от приза.

Нэш замолчал и переглянулся с Робертом. Капитан был изумлён прыти новичка, но, надо отдать ему должное, переварил услышанное куда быстрее полковника.

– А это действительно неплохое соглашение, – поддержал Хейден. – Что скажешь, Бен?

Флетчер колебался. Наконец он взвесил все за и против и огласил вердикт:

– Предложение интересное. Я принимаю.

– Вот и хорошо, – Нэш сказал это тоном, не готовым терпеть возражений. – Что ж, джентльмены, – обратился он ко всем, поднимая бокал, – тогда ещё по одной – за новые успехи и будущие свершения.

Фуршет длился ещё долго. Напоследок Флетчер пообещал уладить все дела в самые ближайшие сроки и пригласил моряков в начале следующей недели посетить его в трактире на Квин-стрит, где обычно собиралась городская администрация – что немудрено, ведь всякий муниципальный вопрос куда лучше решается под чарку чего-нибудь покрепче, чем на голову трезвую и оттого безыдейную.

На обратном пути Нэш поинтересовался у Хейдена, знал ли он гостя Флетчера, чей отъезд они наблюдали.

– Его фамилия, если не ошибаюсь, Скайлер, – отвечал капитан. – Богатый человек, влиятельный. Один из толстосумов, что всем заправляют.

– А девушка?

– Какая ещё девушка?

– Его спутница. Она была в экипаже.

– Должно быть, Мария.

– Его жена?

– Жена? – рассмеялся Хейден. – Этой рухляди? К дьяволу тебя, Нэш, ей едва за двадцать.

– Вот как? – Томас не подал виду, но внутри немало возрадовался. – Так значит…

– Дочь она Скайлеру. И разменная монета, как видится.

Нэш вдруг
Страница 32 из 36

резко остановился, заставив недоумевающего Роберта обернуться.

– Что с тобой?

– Разменная монета? – переспросил Том. – Что это значит?

Хейден несколько секунд удивлённо смотрел на него, а затем на суровом лице проступила улыбка.

– Ах вот оно что… Раскатал губу на лучшую девку во всём Нью-Йорке, а?

– Брось, – наигранно отмахнулся Нэш. – Я всего лишь висельник.

– Ну, ну, волк, – Хейден по-отечески похлопал его по плечу. – До петли ещё дожить надо, а пока самое время для наслаждений. Знаешь что? Ты мне нравишься. Нравился с самого начала, а теперь всё больше. Не кисни, парень – в ближайшее время у тебя будет столько золота, что любая баба захлебнётся.

***

Роберт Хейден в своих словах не ошибся, как не ошибся и в генерал-губернаторе Нью-Йорка – Флетчер не обманул, и через несколько дней долгожданный раздел добычи наконец состоялся.

Каждый отдельный матрос получил свою, более чем внушительную долю, даже большую, чем была оговорена изначально, так как в качестве пайщика вместо двух Джонса и Чаддока выступал один только прикрывающий сделку городничий.

Высшие чины, в числе которых оказались Хейден, Брукс, квартирмейстер Смол и старпом Сайер, боцманы Эванс и Карден (человек Брукса), хирург Оукли и некоторые другие, получили больше остальных, с чем никто не спорил. Формально, конечно, соглашение было разорвано, а значит пересмотру, технически, должны были подлежать все его пункты, но никому ничего объяснять не потребовалось – вожаки оставались вожаками и никто не решался, да и не видел смысла оспаривать данный факт.

Нэш, на момент рейда считавшийся ещё рядовым соискателем, получил, как и все, обычную долю, но нисколько этим не печалился – сумма и без того получилась значительной. К тому же, его статус среди обеих команд, и особенно на «Капризе», рос буквально на глазах; прежде всего, в силу поддержки Хейдена – капитан остался крайне доволен разрешением ситуации с Флетчером, – но и в остальном вполне заслуженно – как и ранее на «Кокетке», Томас на ура справлялся с морским делом и наукой навигации.

Сразу же после дележа, началось наконец то, чего все моряки так давно и с упоением ждали – всесветный и всеохватывающий кутёж.

Кутёж, как было замечено ранее, являлся для людей их профессии нечто гораздо большим, чем отдых после работы для современного человека. Для людей, уходивших в море на долгие месяцы, на полгода, год или порой даже на несколько лет, продолжительное время не ведавших ни женской ласки, ни мало-мальски приличной пищи, оказаться на цивилизованной суше, да ещё и с полными руками денег, означало приняться мгновенно их тратить. Естественно, что портовые города, в особенности Нью-Йорк, благодаря стараниям предприимчивого Бена Флетчера, вынужденного конкурировать с процветающими Филадельфией и Бостоном, и нашедшим в этой ситуации для провинции собственный, уникальный путь развития, были намеренно выстроены так, чтобы поиметь с моряков максимальную для себя выгоду. Таверны, бордели, игральные заведения – всё это располагалось как можно ближе к пристани и на самом видном месте.

Нэш, которому всё это было в новинку, видевший жизнь другую, осмысленную, привыкший к существованию, в основе которого лежала та или иная цель, сидя однажды в компании старых приятелей Энди Кейнелла и Ника Эштона в углу одной из таверн, с удивлением спрашивал:

– Разве не глупость за пару дней спустить все монеты? Да и на что спустить…

– Глупость или нет, но мы так живём, – пожимал плечами Энди, откупоривая очередную бутылку вина.

– Ладно тебе трепать, – выдохнув дым изо рта, устало пробормотал Ник Эштон. – Ну спустил ты на шмотьё, чего кичиться? – осуждающе заметил он, посматривая на недорогую, но в общем и целом приличную одежду Нэша.

Тот действительно побывал у портного и наконец купил новые штаны, сорочку и плащ.

– Другой на баб, третий на пойло. Всё в итоге одно, – закончил мысль Николас.

– Я заплатил за одежду, верно, ибо мне претит появляться в рванине, ходить в собственной грязи, будто животное. Но суть не в этом, а вот в чём – у меня ещё много осталось, и бесцельно я монеты тратить не стану. Выпивать – да завсегда, но не заливать же в себя всё спиртное Америки.

– Это я по-твоему животное? Ты это хотел сказать? – вызывающе спросил уже порядком перебравший Эштон.

– Ну вот, один готов… – саркастически пробормотал Нэш, поглядывая на Энди.

– Кто готов? Ты про меня сейчас говоришь?!..

– Расслабься, Ник, все свои, – охладил товарища более трезвый Кейнелл. – А ты, – обратился он к Нэшу, – придержи язык, у тебя и так бед хватает. Что там, кстати, когда уже дерётесь с Бруксом?

– Не знаю, – обтекаемо ответил Том. – Я-то готов, вот только его самого не видно.

– Говорят, выродок совсем плохой, на койке лежит, – вновь включился в разговор Николас. – Рана у него гноится, кажись.

– Как бы не помер, – усмехнулся Нэш.

– Ты молись, чтоб он концы отдал, – осадил его Энди. – Брукс рубится, как зверь, он на тебе живого места не оставит.

– Да брось, – отмахнулся Томас. – Он всего лишь крикливый щенок, много лает, а укусить – зубов не хватит.

Нэш отодвинулся в полумрак к стене и закурил. В трактире было людно и шумно. До Тома донеслась брань орущего на весь зал матроса:

– Холера, вернись, шваль! Три сотни даю, лахудра!

Нэш, как представлялось со стороны, что-то усиленно прикидывал в голове. Наконец он спросил:

– Слушай, Энди… ты знаешь такого… Скайлера?

– Кто его не знает, – ворчливо отозвался здоровяк.

– А его дочь?

– Да все о ней слыхали, мне доводилось видать пару раз.

– Это что же… редкость? – удивился Том.

– Ну… чёрт их знает, – пожал плечами Энди. – Есть слушок, что старик девчонку не очень-то светит. Делает вид, будто она, мол, не здешнего круга цветочек.

Ник Эштон вдруг громко закашлялся.

– Делает вид?.. Что ты имеешь в виду? – с ещё большим удивлением переспросил Нэш.

– Да у девки на роду написано с ворами путаться, – возбуждённо прокряхтел Ник и принялся запивать кашель ромом.

– Это точно, – выдохнул Энди, – хотя… Мария сама по себе девчонка добрая, простодушная, оттого её волки и окружили. Вот папаша у неё – тот ещё ублюдок. Жадный до пяток, за восьмёрик родную мать продаст, что говорить о хорошей собой девке?

Нэш резко помрачнел.

– У неё, стало быть, есть жених? – вяло спросил он.

– Ну жених не жених… Скайлер мразь хитрая – чёрта с два он её Бернару отдаст, пока до последнего фартинга из него не высосет.

– Доиграется, – скептически протянул Николас. – Я про Бернара такое слышал – кровь в жилах стынет от одних только рассказов. Чёрный Алекс был дьявол, а этот того хуже.

– Много хуже, – согласился Энди. – У него, говорят, после того, как Тейт преставился, вообще кумпол сорвало – собственных людей на куски порубить может, любых, даже самых верных. Спросите зачем? А просто так, забавы ради.

– Так она выйдет за пирата? – промямлил Нэш. – Чудная будет парочка…

– Я ж говорю – у ней это судьба. Правда с Тейтом они были не разлей вода, Амур и Психея. А Бернар… тут уж больше воля её папаши.

Томас содрогнулся.

– С Тейтом? – вновь непонимающе переспросил
Страница 33 из 36

он. – Который Чёрный Алекс?

– Он самый. Любовь была – что моря сохли. Пожениться только не успели. И видишь какая ирония? Тейт скопытился, а ей теперь за его дружка под венец.

– Дружка?

– Так они ж с Бернаром вместе ходили, – ответил Энди. – Он у Тейта сперва квартирмейстером был, потом компаньоном. У Алекса-то всему и набрался.

Наступила пауза. Нэш вновь откинулся к стенке и принялся нервно курить трубку. Количество свалившейся на него ошеломляющей информации зашкаливало – чтобы её как следует осмыслить, требовалось время.

Так прошло несколько минут. Наконец, Нэша вновь отвлёк посторонний шум – всё тот же буянящий матрос опять был чем-то недоволен и громко бранился:

– Э, кошка, ты куда?! Потаскуха дрянная, я ж заплатил!..

Энди захихикал:

– Ну ваши дают… Вчера один с галеона тоже потешил – пятьсот дублонов шлюхе отдал только за то, чтоб она вымя показала!

Ник и Энди оба неистово заржали, и даже Нэш немного отошёл от своего мрачного настроения и едва заметно улыбнулся.

– А вот ещё история была пару дней назад, – продолжал разошедшийся Кейнелл. – Другой дурила набрался, взял ружьё, бутыль, и на улицу пошёл. На Брод-стрит на перепутье где-то встал и давай до прохожих докапываться, мол пей, сука, или порву, – Энди опять загоготал, и с большим трудом, сквозь смех собственный и ржание Ника продолжил, – одному черномазому вообще башку снёс, у другой бабы брюхо в решето.

– И чем кончилось? – спокойно спросил Нэш, которого за несколько месяцев пребывания в компании морских бандитов подобные истории уже не трогали.

– Чем, чем, караульные прилетели и заковали беса.

– Что с ним стало?

– Ничего не стало, в казематах в форте сидит. Повесят, наверно, на днях.

– Он из наших?

– Вроде с «Каприза».

– И что же Хейден? – удивился Нэш.

– А что Хейден? Ваш кэп что – дурной из-за балды чердак подставлять? Мы не в рейде, на берегу люди сами за себя в ответе. Кутить тоже с головой надо.

Внезапно перед их столом вырос только что упомянутый Роберт. Вид у него был ублаготворённый и тревожный одновременно. Нэш сразу обратил внимание, что капитан на ходу спешно заправлял штаны и пояс. В тот же миг у него за спиной промелькнула местная девица.

– Нэш, ты как, в рассудке? – торопливо спросил Хейден.

– Пьян не сильно, если ты об этом.

– Вот и чудно, тогда ноги в руки и за мной. Сегодня все местные шишки в «Двух валлийцах», Флетчер просил нас быть. Смол там в объятиях одной хорошенькой мулатки, негоже отвлекать.

– Тебя, однако, отвлекли, – улыбнулся вылезающий из-за стола Нэш.

– Доля командора, что попишешь. Но зато она в монетках хороша, так что терпимо. Давай, пошли.

Хейден приоткрыл дубовую дверь, и вскоре двое очутились на улице.

Была вторая половина дня, ближе к вечеру, и c постепенным заходом солнца воздух становился всё холоднее. Вдобавок поднялся сильный ветер, от которого мужчин не спасали даже плащи.

Минут через пятнадцать моряки добрались до таверны «Два валлийца», что располагалась в восточном конце Квин-стрит. Заведение было трёхэтажным сооружением с просторным залом внизу и маленькими, но уютными комнатами наверху, за что его и любила местная верхушка.

Внутри было тепло, и потому моментально бросившийся к ним и принявшийся что-то щебетать Флетчер раздражал не так уж и сильно.

– Робин, Томас, познакомьтесь – мистер Ван Кортландт, член совета провинции, – представил он пожилого голландца в атласном камзоле и туфлях. – А вот это мистер Томас Уиллет, полковник милиции в Квинсе и тоже член совета.

Нэш делал то, о чём просил его по дороге Хейден – притворно улыбался, не менее притворно кланялся и пожимал протягиваемые ему руки. То же, собственно, делал и сам капитан, попутно отвечая на беглые вопросы губернатора.

– А что с твоим помощником? Почему его нет?

– Он… – замялся Роберт, – он там с одной девушкой.

– С девушкой?

– Ага, с трактирной девкой.

– Хейден! – прошипел Флетчер, озираясь и, по-видимому, внутренне молясь, чтобы никто кроме него этого не слышал.

Бобби и Нэш захихикали, а почётный смотр вельмож тем временем продолжался.

– Абрахам де Пейстер, городской мэр… Фредерик Филипс, мой хороший друг, ещё один член совета, богатый землевладелец…

Нэш двигался от парика к парику и на секунду ему вдруг почудилось, что все представляемые им с Хейденом люди были абсолютно одинаковы – одни и те же камзолы, туфли, парики. Он пытался рассмотреть их лица, но их будто не было… Нэш стал всматриваться изо всех сил, но видел только парики, а вместо глаз, носа и рта какая-то безликая бесцветная масса, совершенно голая, пустая.

Внезапно он заметил, что у одного из вельмож из-под рукава камзола торчала игральная карта.

Нэшу стало не по себе, он стал озираться, крутить головой, но чем больше делал это, тем больше видел новых карт – они были у каждого, у одного прикреплены к шее, у второго на брючине, у третьего прямо на груди. Он попытался уйти от этих людей, вырваться, но обнаружил вдруг, что находился в длинном узком коридоре. С обеих сторон плотными шеренгами стояли фигуры в расшитых костюмах, без лиц, но с дюжинами чёртовых карт – их количество, казалось, росло на глазах, с каждым мигом их становилось всё больше и больше.

Том побежал. Он бежал куда-то вперёд, на красноватое сияние, которое видел перед собой. Он почти достиг его, но вот споткнулся, распластался, а свет тем временем начал отдаляться. Нэш закричал, протянул руки, попытался подняться, но всё тщетно – пространство сжималось, света становилось всё меньше.

Глаза налились кровью, дыхание перехватило. Нэш полз, орал, бился в конвульсиях, призывал на помощь…

Внезапно он увидел чей-то силуэт. Том не мог разглядеть ни его лица, ни фигуры, он не видел ничего. Силуэт тем временем неспешно подошёл ближе, наклонился и приподнял Нэша за волосы. Томас смотрел на него в упор, но не видел…

Потом появился нож. Фигура замахнулась, но Нэш ничего не мог сделать – он попросту следил за тем, как лезвие стремительно приближалось…

– …Что вы сказали?..

Нэш поднял глаза и увидел Флетчера. Рядом с ним стоял небольшого роста пожилой мужчина, одетый в парик и помпезный алый кафтан. На первый взгляд он показался кем-то знакомым.

– Я говорю… вы что-то сказали, Томас? – переспросил генерал-губернатор.

– Нет, нет, просто отвлёкся, – поспешил объясниться Нэш, которого внутри всего колотило. – Ну а вы хотели…

– Я хотел и с радостью представляю вам мистера Скайлера.

Скайлер! Точно, теперь он вспомнил. Тот самый старик, что залезал в карету около губернаторского дома в день их прибытия в Нью-Йорк, отец Марии.

– Это большая честь, – улыбнулся Нэш, пожимая ему руку.

Скайлер, немного полноватый низенький человек, с крючковатым носом и достаточно недоброжелательным лицом, полным морщин и складок, озаряемым маленькими холодными глазками, уставился на него со странным выражением. Томас подумал, что вероятно, что-то не так сказал и беспокойно взглянул на Хейдена, но капитан был невозмутим.

– Я встречал вас раньше? – наконец выдал старик.

– Простите?

– В смысле… я имею в виду, у меня такое чувство, что я вас где-то видел.

– Должен
Страница 34 из 36

сказать, такое же чувство и у меня, мистер Скайлер, – улыбнулся Нэш. – Дело в том, что мы имели честь наблюдать ваш отъезд от его превосходительства на прошлой неделе.

– А, – воскликнул старик, – это всё объясняет. Наверное, я краем глаза видел вас из экипажа. Но в память вы врезались, ничего не скажешь. Далеко пойдёте, – он дружелюбно засмеялся, не то чтобы совсем уж наигранно, но и явно не искренне.

– Питер Скайлер – наш самый великодушный горожанин, – пояснил Флетчер. – Если бы не его пожертвования, Нью-Йорк давно бы сгинул в пучине, а он не только прочно стоит на ногах, но и цветёт…

Бенджамин хотел сказать что-то ещё, но вдруг углядел нового гостя, как раз входящего в зал, и поспешил сразу же его представить:

– А вот и ещё один широчайшей души человек! Господа, прошу любить и жаловать – истинный колонист, пример всем пуританам – щедрейший мистер Кидд!

Нэш увидел среднего роста хорошо сложенного мужчину, возрастом около сорока, в строгом тёмном камзоле и желтовато-бледном парике. Грубое загорелое лицо, массивный орлиный нос и лишённые сострадания глаза явственно выделяли его на фоне другой городской знати, сразу же выдавая в нём человека, в прошлом, по всей видимости, занимавшегося ни земледелием да скотоводством, а делами куда более авантюрными.

Разгадку, впрочем, огласили быстро:

– Он, как и вы, раньше был моряком, – пояснил Флетчер, обращаясь к Хейдену и Нэшу.

– Отчего же раньше, – заулыбался приближающийся к ним мужчина, оказавшийся, вдобавок, сопровождаем молодой дамой – девушке на вид было не больше двадцати.

– Моя супруга – Сара Брэдли, – быстро представил женщину Кидд.

Затем он познакомился с Хейденом, на ходу отпустил несколько замечаний о погоде и том, какие преимущества из нынешнего ветра может извлечь умелая команда, после чего протянул руку Тому.

– Уильям Кидд, для людей морских просто Уильям.

– Томас Нэш, просто То…

– Шотландец? – перебил его мужчина.

– Верно, – Нэш немало удивился. Мало кто вообще распознавал его происхождение, а уж тем более настолько быстро. – Как вы догадались?

– Акцент, – улыбнулся Кидд.

– Но… я полагал, у меня его нет. В смысле… думал, что говорю, как в Англии.

– Шотландец своего всегда распознает, есть что-то родное в тембре. Откуда вы?

– Абердин.

– Tha mi ? D?n D?agh[27 - Я из Данди (гэльск.).].

– Знаете шотландский? – удивился Нэш.

– Когда-то, да и тогда немного. Cha robh bean agam aig an ?m sin[28 - В то время у меня не было жены (гэльск.).], – ухмыльнулся Кидд, скользнув глазами по супруге. – Is e Ameireaganach a tha innte[29 - Она американка (гэльск.).]. Где ещё бывали в Шотландии?

– Много где, – замялся Нэш. – В Сент-Андрусе в университете… В Эдинбурге, в Гриноке.

– Я порой скучаю по ней, – задумался Кидд. – Ar thaigh[30 - Наш дом (гэльск.).]. Почему уехали?

– Я… – Нэш краем глаза посмотрел на Хейдена. – Я должен был здесь кое-что сделать.

– И что же помешало?

– Ну, не так-то это легко и быстро.

Кидд слегка улыбнулся, но не ответил. На мгновение воцарилось молчание, но почти сразу же его прервал решивший напомнить о себе Флетчер.

– Как я уже говорил, мистер Кидд раньше тоже выходил в море, и небезуспешно, – вмешался в разговор губернатор. – А ещё мы как раз недавно думали о возведении на Бродвее новой церкви…

– Храмы строить – дело благородное, – с улыбкой, но искренне согласился Хейден.

– Именно, – продолжал Флетчер. – Нам, конечно, ещё предстоит выкупить землю, в чём городу любезно и помогает Уильям. Но это всё можно решить. Будь я проклят, джентльмены! – внезапно воскликнул он. – Я буквально вижу её шпиль – самый высокий во всей Америке.

– …А стоить он будет нашего золотишка, – закончил за него Хейден. – Давай на чистоту, Бен, сколько нужно?

– Нет, нет, тут дело в другом, – включился мистер Скайлер. – В стройку уже вложился Ван Кортландт, её поддерживают Филипс и Кидд. – Что касается ваших способностей, Роберт, они всё же больше по части мореходства, не так ли?

– Да, мы с Питером хотели обсудить с вами несколько предложений, господа, – поддержал тему Флетчер. – Нынче, как известно, огромный рынок на западе Африки – Гамбия, Бенин, Гвинея… От нашей страны там орудует Королевская Африканская компания, но и не только она… – Губернатор хитро заулыбался.

– Чёрных, значит, возить хочешь? – сразу перешёл к делу Хейден. – Почему именно мы? У тебя там что, других людей нет?

– Наоборот, – втиснулся Скайлер. – Все большие люди нынче думают об Африке – кто уже там, а кто скоро отчалит – Бриджмен, Тью, Уонт. Возможно сегодня эти имена ещё не на слуху, но завтра – завтра они будут богатейшими людьми мира. Эти капитаны – мудрецы, они смотрят в будущее и потому работают с нами.

– Оптимистично, – спокойно произнёс Хейден, по старой привычке не бросаясь в пекло и ни на что не соглашаясь, не выяснив всех деталей.

– Вест-Индия это вчерашний день, – подхватил Флетчер. – Как не больно это признавать, но это правда, и я уверен, что ты, Робин, сам это понимаешь лучше меня. На Карибах стало тесно и бедно, золотые времена теперь история. Морган, Олонэ, Тейт – они своё взяли, поднялись на том, что было, но теперь они в прошлом, а мы – мы должны взять своё в настоящем.

– Неужто ты собственными руками брать будешь, Бен? – улыбнулся Хейден.

– Не будем спешить, джентльмены, – сказал почувствовавший необходимость взять паузу Скайлер, – монеты монетами, а горло всегда требует вина. Прошу к столам…

Таким нехитрым образом переговоры были временно отложены. Вполне вероятно, что Флетчер и Скайлер рассчитывали заключить какое-нибудь соглашение или хотя бы устную договорённость уже сегодня, сразу после того как Хейден прилично напьётся, хотя со стороны губернатора, знающего Роберта не первый день, подобная мысль была бы наивна. Бобби Хейден потому и достиг того, чего достиг, так как имел за душой главный, жизненно необходимый пиратскому капитану навык – он способен был держать рот на замке даже в состоянии, близком к предсмертному. Иные данного правила не придерживались и оттого прожили гораздо меньше.

Что касается Нэша, он, по уже сложившейся традиции, если и пил, то в меру, а сегодня сильно опьянеть и вовсе не успел.

Всё дело в том, что вскоре после вышеизложенного разговора к Нэшу подошёл слуга и передал письмо. На вопрос, от кого оно получено, слуга смог пояснить только, что это был незнакомый человек в тёмном плаще и шляпе. Откланявшись, слуга вернулся к своим обязанностям.

Томас нашёл в шумном зале укромное местечко, скрывшись таким образом от Хейдена и других любопытных глаз – нужно сказать, Хейден к его действиям не проявлял никакого интереса, и даже само вручение письма Нэшу осталось им практически незамеченным.

Сломав печать, Нэш вытащил записку, текста на которой оказалось меньше, чем можно было ожидать от формата:

«Птичка опять чуть было не угодила в клетку, а? Всякий раз удивляюсь твоей неосмотрительности.

Ладно, я тебя вытащу, только не суетись.

Ключик в предпоследнем доме у частокола, с восточной стороны. Иди по Уильям-стрит до стены, потом направо и до двухэтажной лачуги.

Никому не говори ни про письмо, ни про дом – никому
Страница 35 из 36

не доверяй, вокруг тебя полно ушей и языков.

Приходи только один.

Да… и не заставляй меня ждать. Сделай это сразу же, как получишь письмо.

Если пожить ещё хочешь».

Закончив читать, Нэш украдкой посмотрел на Хейдена – тот весело беседовал с Флетчером и некоторой другой знатью, активно запивая разговор голландским бренди, которого у губернатора было в достатке.

Нэш не находил ответа на вопрос почему это произойдёт, но точно знал, что это произойдёт – он подчинится записке. Том вдруг отчётливо вспомнил нелегального пассажира в трюме «Кокетки», загадочные смерти Мейсона и Джонни Пирса, окровавленный туз пик, принадлежавший Льюису, затем уже его труп, Баккера, кровь, преследующие его видения с картами…

Всё это неким образом сложилось в определённую последовательность, сути и деталей которой Нэш не понимал, но точно знал, где она продолжится.

По характеру он, конечно, был авантюрист. Лгать об этом или пытаться его как-либо оправдывать более не имеет смысла. Человек без подобных качеств равным образом не взялся бы за миссию, порученную герцогом Бофортом, не связался бы с пиратской командой, с которой теперь уже имел слишком много общего, и в конце концов не оказался бы в том положении, в котором теперь находился.

Том Нэш сам к этому шёл, целенаправленно или бессознательно, и теперь готов был бросить вызов фатуму.

Он сложил записку, незаметно проскользнул к гардеробу и, накинув плащ, незримо вышмыгнул на улицу.

На дворе был поздний вечер, а в условиях нью-йоркского освещения того времени – скорее глухая ночь. Лёгкий морозец неприятно щекотал лицо и нервы, которые у Нэша и без того были накалены до предела.

Он быстро убрался с Квин-стрит, свернув на улицу Уильям – именно она ему и требовалась, после чего быстрым шагом пошёл по дороге вверх. Его целью было дойти до частокола, обрамляющего город с севера, того самого, в честь которого и появилась знаменитая сегодня Уолл-стрит – как видим, американцы тех лет были весьма изобретательны на названия.

Хотя «яблоко» в те времена было не в пример нынешнему и не занимало и половины Манхэттена, располагаясь только на южном его берегу, не говоря уже о других островах, чтобы пересечь город, всё же требовалось некоторое время.

Тем временем по дороге Нэша ждал ещё один сюрприз. Перейдя Бивер-стрит, он неожиданно услышал детский смех.

Навострив уши, Том медленно приближался и вскоре понял, что голос был не один – детей было двое, и находились они совсем рядом.

Наконец, он увидел: напротив калитки, перед фасадом одного из частных домов по левой стороне улицы, сидело две слабо различимых фигуры.

Одна из них, весьма субтильного телосложения, резко поднялась. Из кромешной тьмы донёсся женский голос:

– Эй, кто это?..

Нэш его сразу узнал. Смело подойдя ближе, он увидел усыпанное веснушками юное личико. Это существо было не ребёнком, но и на зрелую женщину никак не тянуло.

– Нэш?! – вскрикнула Бекки. – Ты какого дьявола здесь делаешь?..

Томас в ответ улыбнулся, а краем глаза приметил сидящего позади, аккуратно стриженного мальчика – этот уже действительно был ребёнком, на глаз не старше пяти лет.

– Не ругайся при детях, Бек, – с шуточным упрёком отозвался Нэш. – Кто это? И что ты здесь делаешь?

– Познакомься, это Руперт Элрингтон, сын мистера Джеймса Элрингтона.

Мальчик поднялся с земли и вежливо протянул Нэшу маленькую ручонку.

– Привет, – у него был щебечущий голосок. – Я Руперт.

Нэша вся эта сцена сразу как-то растрогала, его нервное и решительное на подвиги настроение улетучилось. На смену ему пришли мягкость и нахлынувшие воспоминания о прежней цивилизованной жизни в Лондоне – он вспомнил Пикадилли, маленьких попрошаек, вечно снующих по Чаринг-Кросс, блистательную Стрэнд, элегантные камзолы и платья, вышитые по последней моде, изысканные клубы…

– Томас, – улыбнулся ребёнку Нэш, пожимая миниатюрную ручонку.

– Отвечая на твой вопрос – я здесь работаю. Мистер Элрингтон нанял меня играть с Рупертом, чем мы и занимаемся, – ласково, материнским голосом пояснила она, поглядывая на мальчика. – Играем в колдунью и рыцаря. Руперт очень любит сказки про волшебство.

– Вот как? – Нэш был изумлён. – Что ж… Это дело куда лучше предыдущего. Не знаю, что и сказать.

– Не надо ничего говорить, – быстро сказала Бекки. – Зато мне есть что. Я и не ожидала тебя увидеть сегодня. Думала, придётся искать тебя завтра.

– Я…

– Не перебивай, – оборвала Бекки. – Послушай, Нэш, всё серьёзно. Вы с Бруксом дерётесь уже завтра.

– Завтра? – удивился Нэш. – Я не знал этого.

– Теперь знаешь. Но не это главное. Слушай внимательно, мне нужно те…

Она не договорила, когда за спиной у неё отворилась дверь. На пороге возник человек, в руках у него был подсвечник.

– Руперт, домой! – скомандовал он, после чего обратился к Бекки: – А ты свободна на сегодня.

Бекки кивнула, быстро посмотрела на мальчика, затем на Нэша. Томас не совсем понимал, что происходило, но Бекки явно была очень встревожена.

Руперт скрылся из виду, и человек с порога буквально приказным тоном повторил:

– Ты – свободна.

Бекки обернулась и уставилась на человека с подсвечником. Нэш попытался тоже к нему приглядеться – единственное, что ему удалось рассмотреть, так это то, что у джентльмена был недобрый взгляд.

В следующий миг дверь захлопнулась, и Бекки резко повернулась к Томасу. Она несколько секунд пристально на него смотрела, потом сказала:

– Нэш, послушай. Всё не так, как ты думаешь. Совсем не так…

– О чём это ты?..

– Тебя представили Флетчеру? Скайлеру? Что они?

– Что они? В смысле, что ты имеешь в виду?

– Проклятье! Дьявол! – она выругалась, будто судорожно что-то вспоминала.

– Бек, слушай, я не понимаю, может ты объя…

– Чёрт! Проклятье, я оставила её на столе… – Бекки говорила очень хаотично, мысли девушки путались, но было ясно, что её обуревала сильная тревога.

– Слушай, – наконец выпалила она, – да, точно, сделаем так – встретимся завтра перед дуэлью. Я найду тебя раньше других.

– Что?.. – Нэш недоумевал. – Эй, постой, куда ты?.. Бек!..

Девушка его уже не слушала. Она чуть ли не рысцой понеслась в направлении, противоположном от частокола.

Чётких мыслей в голове у Нэша больше не было, они снова перемешались и окончательно спутались, превратившись в мучительный лабиринт, выход из которого было не найти. Прежнее нервное и подавленное настроение вернулось, причём на этот раз стало ещё сильнее.

Нэш сначала порывался вернуться на «Каприз», но потом понял, что ему все равно не удастся заснуть.

Прикинув, где он находился, Нэш с некоторым облегчением обнаружил, что до заветного дома из записки было недалеко.

Отбросив сомнения, Томас решительно устремился к предпоследнему от центра дому, у самого частокола.

Найдя нужную дверь, Нэш услышал, как громко билось сердце. Пожалуй, случись в тот момент что-либо непредвиденное, оно вполне могло бы не выдержать.

Том нервно подошёл к порогу и обнаружил, что дом, судя по всему, был заколочен наглухо – окна оказались забиты, а на двери висел огромный железный замок.

Внезапно Нэшу на глаза попался небольшой кусочек
Страница 36 из 36

пергамента, заложенный за брус чуть левее входа. Томас вытащил комок и развернул его. Как он уже предвидел, это вновь была записка:

«Опоздал… и ключик потерял.

А я ведь говорил – явись, приятель, сразу! Но ты не слушал, не спешил.

Но не горюй. Ещё увидимся с тобой.

Задай-ка Бруксу… я буду рядом, обеспечу вой.

Нэш смял пергамент и бросил на землю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22036662&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Фоксхаунд (от англ. Foxhound – «лисья гончая») – порода гончих собак, выведенная в Англии в конце XVI века.

2

Речь идёт о Карле II (также известном как Околдованном), короле Испании с 1665 по 1700 годы.

3

Людовик XIV де Бурбон, король Франции и Наварры с 1643 по 1715 годы.

4

В «золотую эпоху пиратства» (XVI – XVIII вв.) квартирмейстеры (старшины рулевых) пиратских экипажей имели особенный статус; как и капитаны, они избирались голосованием и имели влияние на большинство решений на судне. Таким образом пираты старались разделить власть и избежать её сосредоточения в руках одного человека.

5

Грот-мачта – вторая мачта судна, считая от носа; на двух и трёхмачтовых судах наиболее высокая мачта.

6

Бриджтаун – город на острове Барбадос, в то время – английская колония.

7

Шкафут – средняя часть верхней палубы, от бака до юта; реже от фок-мачты до грот-мачты.

8

Кабестан – вертикальный ворот для поднятия якоря.

9

Илоки – австронезийский народ, третий по численности народ Филиппин.

10

Нет, нет… Рыбаки (англ.).

11

Рыбаки, рыбаки! Не переживай, ботан (англ.).

12

А я должен? (англ.).

13

Нет. Всё нормально, мы в порядке (англ.).

14

Ты иди читай, ботан. Нет пиратов, для тебя нет опасности (англ.).

15

Сноу (шнява) – двухмачтовое парусное судно с дополнительной шняв- (трисель-) мачтой позади грот-мачты

16

Палисадос – длинная песчаная коса (около 30 км) в заливе Кагуэй (сегодня – гавань Кингстона), на которой располагался Порт-Ройал.

17

Корсар (от франц. – corsaire; ит. – corsaro; исп. – corsario) – южно-европейский термин; то же, что и капер.

18

Приватир (от англ. – privateer) – англоязычный термин; то же, что и капер. Обычно используется с целью подчеркнуть английскую национальность и/или принадлежность моряка.

19

Оливер Кромвель (1599—1658) – английский государственный деятель и военачальник, лидер Английской революции (Английской гражданской войны), лорд-протектор Содружества Англии, Шотландии и Ирландии.

20

Арматор – лицо, снаряжающее за свой счёт каперское или пиратское судно и получающее процент от его добычи.

21

Бейдевинд (нидерл. Bij de wind) – такой курс парусного судна, когда ветер почти встречный (угол между линией ветра и носом корабля менее 90°).

22

Странно, что меня не предупредили о вас; я слышал об агенте на Кюрасао, он тоже попал в какую-то историю, но оказаться среди этого гнилья… (франц.).

23

Тем не менее, мне повезло встретить вас (франц.).

24

Да, как и мне. Признаться, я сначала подумал, что вы помогли мне по какой-то иной причине, но вам так легко удалось распознать… Поразительно. Вы ведь знакомы с месье Салиньяком? (франц.).

25

Я из его отдела; но перейдём же к делу, у нас мало времени (франц.).

26

Тихо! Прислушайтесь! (франц.).

27

Я из Данди (гэльск.).

28

В то время у меня не было жены (гэльск.).

29

Она американка (гэльск.).

30

Наш дом (гэльск.).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.