Режим чтения
Скачать книгу

Разведчик. Заброшенный в 43-й читать онлайн - Юрий Корчевский

Разведчик. Заброшенный в 43-й

Юрий Григорьевич Корчевский

Героическая фантастикаРазведчик #1

Новый военно-фантастический боевик от автора бестселлеров «Самоход» и «Истребитель». Наш человек на Великой Отечественной войне. Заброшенный в 1943 год, наш современник становится войсковым разведчиком, пройдя все круги фронтового ада – полковая разведка, дивизионная, разведотдел фронта, глубинная разведка. Ему предстоит брать «языков» и пускать под откос вражеские эшелоны, прыгать с парашютом в тыл противника и прорываться из абверовских засад, с боем захватить немецкий функваген (радиомашину) и проникнуть на сверхсекретный ракетный полигон, чтобы добыть техдокументацию на «чудо-оружие» Гитлера…

«От героев былых времен

Не осталось порой имен…

Те, кто приняли смертный бой,

Стали просто землей и травой…»

Глава 1. Попал!

Игорь считал – повезло! Как же, иняз позади, зубрежки, сессии, экзамены… Жизнь студенческая хоть и веселая, но в финансовом плане скромная. Стипендия более чем скромная, родители бы и рады помочь, однако не олигархи.

И вот получение диплома, выпускной вечер. Дети богатеньких родителей – в дорогих костюмах и платьях, держатся вместе. А Игорю всего приходилось добиваться самому. Во время учебы он подряжался делать переводы с немецкого, больше для предприятий да торговых заведений.

А на следующий день после выпускного как обухом по голове – повестка из военкомата: «Военнообязанный И. А. Чернов обязан прибыть для прохождения воинской службы в военкомат…»

Все планы по трудоустройству рушились. А ведь Игорь уже нашел себе место на заводе, где получали оборудование из Германии и куда приезжали представители поставщика. А у Игоря и произношение хорошее, как говорила одна из преподавательниц – с берлинским акцентом.

Хоть служба в армии и священный долг, но Игорь расстроился – за год службы без языковой практики все позабудешь. Но с другой стороны, год – это не так уж и много. Ныне без службы в армии на госслужбу не устроишься. А будешь увиливать от армии – срок получишь, еще хуже.

Утром он взял небольшую сумку, сунул в карман документы. Еще поколебался – брать диплом или оставить. Но кому его диплом в армии нужен? Небось по плацу маршировать будет да «стойко преодолевать тяготы воинской службы».

Однако в военкомате его диплом прочли со вниманием, и лейтенант не поленился сходить с его документами к начальнику отдела.

– Повезло тебе, парень!

– Можно узнать, в чем?

– Там узнаешь.

И попал Игорь на нашу западную границу, в небольшую и очень секретную часть.

Смешно сказать – часть, по численности – меньше роты. У солдат на петлицах – скрещенные пушечные стволы, артиллерия. Хотя за все время службы Игорь пушки ни разу не видел. Да и автомат он держал в руках один раз, во время присяги.

Неделю-другую погоняли строем, отдание чести, нале-во! На том тяготы службы закончились, и Игорь занялся тем, что хорошо знал, – переводами. Ему приносили тексты, распечатанные на принтере, и он их добросовестно переводил. В его взводе все были с высшим образованием и знанием иностранных языков – английского и немецкого. Как позже понял Игорь, подразделение его было службой радиоперехвата: один взвод – радиотехнический, а другой – переводчики. А пушечки на петлицах – для маскировки.

Но отцы-командиры о задачах и функциях помалкивали, солдаты сами догадались. И тоже языки за зубами держали.

В штаб часто наведывались офицеры с толстыми папками под мышками. Обычно приезжают проверяющие, а тут – приехали, побыли в штабе и уехали, и никаких тебе проверок. Не водку же пить они приезжали, хотя одно другому не мешало. Игорь же думал – за добытыми материалами.

В принципе служба была – лучше не придумаешь. Языковая практика есть, дедовщины и строевых занятий нет. Так ведь и часть необычная, почти все солдаты с высшим образованием. Впрочем – прапорщики тоже были. И с одним из них Игорь разговорился на День Российской армии – этот день в армии традиционно выходной. Не сказать, что отдыхали все, наряды несли как положено. Но после торжественного построения и краткой речи командира и его заместителя по воспитательной работе, как переименовали бывших комиссаров, а затем замполитов, был праздничный обед. От обычного он отличался тем, что к компоту прилагались сладкие булочки.

Игорь, как и другие солдаты, булочкам обрадовался. В армии еду не выбирают, ешь, что дают. Сытно, зачастую вкусно, но выбора нет. Одним нравится харчо, а другим – конфеты, которые в армии не дают.

Солдаты где-то немного водки раздобыли, выпили по чуть, граммов по сто пятьдесят, для настроения. Никто ежедневно не употреблял, потому как к службе не допустят, порядки строгие. А если офицеры запах учуют, живо переведут куда-нибудь на Север или Камчатку, раз не можешь ценить место, где служишь. А покидать часть никто не хотел. Родителям срочников изредка приезжать позволялось, а вот в город в увольнительную не отпускали.

Видимо, в этот раз прапорщики приняли на грудь изрядно. Одного слегка развезло, и он пошел в умывальню. Комната большая, на обеих стенах целый ряд раковин и кранов, чтобы после подъема солдаты быстро умыться успели.

Игорь тоже туда зашел и увидел, что прапорщик голову под струю холодной воды подставил и кряхтит. Потом он на Игоря уставился:

– Боец, ты из какого взвода?

– Из второго, товарищ прапорщик.

– А, немчура, – махнул рукой прапорщик, наверное – он на язык намекал.

Игорю стало любопытно – чем прапорщик в армии занимается? Обычно прапорщики, или «сундуки», как их называли, были контрактниками, начальниками складов – вещевого, продовольственного, боеприпасов, горюче-смазочных материалов.

– А вы кто по должности? – спросил его Игорь.

– Шифровальщик, в Новороссийске курсы проходил, – ляпнул спьяну прапорщик. Правда, потом спохватился. Хоть и пьян был, а сообразил – лишнее сболтнул. – Ты это… язык за зубами держи. Подписку о неразглашении давал? Вот и забудь!

Покачиваясь, прапорщик вышел.

А Игорю болтовня прапорщика дала пищу для размышлений. Он даже лицо полотенцем позабыл вытереть, капли падали на обмундирование. Как-то все сложилось разом, как пазл. Чужие языки, радисты, шифровальщик вот объявился… Похоже, часть не только, а может быть, даже и не столько радиоперехватом занимается – этим любая армия мира занимается, поставив станции наблюдения близ своих границ. Здесь разведкой пахнет. Не в чистом виде, конечно, а связью с загрансетью. Хотя Игорь понимал, что он мог и ошибаться. Сейчас такая техника пошла, которая в послевоенное время разведке и не снилась, – взять те же компьютеры и Интернет. Связывайся с любой точкой мира, с любым адресатом в какой хочешь стране. Одно плохо – уязвимость есть, большинство серверов в США и Канаде. А это враги, самые настоящие. Барак, который Обама, во всеуслышание объявил, что их нация – исключительная и, стало быть, они главнюки. Правда, об этом он умолчал, но оно же и так понятно. А за пустыми речами о демократии и свободе слова – ярое желание растащить Россию на куски. Почему это России достались такие богатства, как лес, нефть, газ, золото, алмазы – да всего и не перечислить? Спят и видят, как бы низвести нашу страну до сырьевого придатка, а еще лучше
Страница 2 из 18

– оттяпать землицу, где ресурсы эти залегают. Двуличен Запад, за улыбками хищный оскал прячут.

Взять события последних лет. Куда американы со своими штыками ни сунутся, вроде демократию принесли, – там разруха, война, гражданские войны. А еще спецслужбы Интернет используют. Какие-то сообщения идут, конечно, но и радио не забыто. Американцы сотовую связь прослушивают под видом борьбы с терроризмом – тоже уязвимо.

Среди сослуживцев он свои догадки не высказывал и офицеров не расспрашивал. При себе мысли держал, а их пока никто контролировать не может. Но приглядываться ко всему, анализировать увиденное и услышанное стал. Только занятно ему было, на кого они работают – Главное разведывательное управление Генштаба или Служба внешней разведки? Хотя какая, в принципе, разница? Все равно стране на пользу. Только ГРУ – военная разведка, а СВР – больше политическая и экономическая.

Служба пролетела быстро. Только втянулся, привык – а уж дембель. И не пожалел ничуть, что в армию попал, в такой части служить можно.

В предпоследний день его вызвали в штаб. Незнакомый майор с голубыми петлицами, вроде летчик, хотя Игорь цену петлицам уже знал – обманка, предложил сесть.

– Курите?

– Нет, спасибо.

Офицер неожиданно перешел на немецкий, причем немецкий был с баварским акцентом. Игорь удивился этому, но вида не подал.

– Не хотите, Игорь, продолжить службу? Полгода на курсах прапорщиков. В армии денежное довольствие с недавнего времени повышено, стабильность. Квартиру быстро получите. Учитывая высшее образование, быстро офицерские погоны на плечи наденете. Вы же молодой человек, небось зазноба на гражданке есть?

Вот врет капитан! Не насчет квартиры, а по поводу зазнобы. Все письма из части домой солдаты сдавали в штаб в незапечатанных конвертах. Хоть и отменили давно службу военных цензоров, но, видимо, почитывали их те, кому положено, не пишут ли солдатики домой лишнего чего? И получали письма в штабе, военный почтальон на машине привозил, в мешке. Наверняка знали, есть ли у Игоря девушка.

– Никак нет, – вскочил Игорь со стула, – нет девушки.

– Да вы садитесь, Игорь… Зачем уж так-то, по-солдафонски? У вас завтра дембель. За всю службу – ни одного замечания, переводы ваши точны. А еще я заметил – не корявые они, а как на языке носителя. Понимаю, шаг серьезный, подумать надо. Суток хватит?

– Так точно!

– Отдыхайте.

Чего-то подобного Игорь ожидал: старослужащие, по-армейски – «дедушки», рассказывали, когда он еще «салагой» был. Только карьерного роста не предвидится. Станет прапорщиком – им же и в запас уйдет. Для офицерского звания нужно профильное образование, училище. Как минимум после имеющегося высшего – год или два, хоть в том же Нижнем Новгороде, хоть в любом другом месте. Тогда и рост будет, и жалованье выше. Правильно – денежное довольствие, как и вещевое и прочие. Но уж больно по-казенному звучит.

Учиться после года армии еще год или два не хотелось – это ж сколько времени он зря потеряет? А на гражданке, если устроиться удачно, уже можно чего-то добиться. Тем более один из сослуживцев, тоже «дембель», с которым они на службе дружбанились, предложил:

– И чего ты в свой Мухосранск поедешь? Давай в Питер. Не Москва, конечно, но иностранцев полно. У меня отец в экскурсионном бюро директором работает.

– Да какой с меня экскурсовод?

– Э, не скажи! Кратенькие курсы пройдешь, корочку получишь и будешь иноземцам Петергоф и Царское Село показывать. Зелень, капусту рубить. За слова отвечаю.

– У меня жилья нет.

– Тоже мне, проблема! С деньгами все решаемо, квартиру снимешь. А если денег скопишь, так и свою купишь.

Предложение было привлекательным. В своем городе он мог рассчитывать на должность переводчика при заводе – с соответствующей зарплатой в рублях. Учитывая взлетевший курс доллара и евро – заманчиво.

Они обменялись адресами и телефонами.

– Приеду домой, погуляю с неделю, у отца обо всем расспрошу и потом тебе по трубе позвоню. Согласен?

– По рукам!

Потому-то на следующий день Игорь капитану с голубыми петлицами и отказал.

– Домой хочу, товарищ капитан. Служба хорошая была, но домой тянет.

– Жаль! Тогда прощай, рядовой Чернов.

Игорь как пришел на службу, так и демобилизовался – рядовым, даже ефрейторские лычки не дали. Получил в штабе воинские проездные документы, сухой паек, отдал честь и отбыл на вокзал. С вокзала отзвонил домой, обрадовал родителей:

– Демобилизовался, батя! Домой еду!

Мобильными телефонами пользоваться в части запрещали, и потому он звонил с таксофона по карточке. В дороге глазел в окно – интересно было. Лето, девушки в легких платьях ходят, все прелести напоказ. Соскучился Игорь по гражданке. Хочешь – мороженое ешь, хочешь – с девушками гуляй. Красота, свобода!

К приезду единственного сына родители расстарались. Мать пирогов напекла, отец мяса для шашлыков намариновал. Ахи-охи, объятия… Год не виделись. Мать всплакнула, у женщин глаза на мокром месте.

Отец довольно оглядел сына:

– Окреп, мужиком стал! Форма как влитая сидит! Вот я с армии когда вернулся…

– Ты бы лучше шашлыком занялся, отец, – прервала его мать. – Сын проголодался небось, домашнего покушать хочет. А Игорек обмоется с дороги – и за стол.

За стол сели некоторое время спустя. Отец бутылку запотевшей водки из холодильника достал – раньше он никогда с Игорем не пил.

Игорь же на еду накинулся. В армии еда рациональная, да без изысков. Солдат должен быть сыт, чтобы хватило сил выполнить боевую задачу. И точка. А дома – ароматы почти забытые: пироги, салат оливье, шашлыки, редиска свежая и помидоры бордовыми боками светятся.

Выпили за приезд, за службу, закусили. Мать все старалась Игорю лучший кусок подложить.

– Мам, я сам…

А вечером у него неожиданно разболелся зуб – то ли от водки ледяной, то ли от закусок. Промаявшись пару часов, Игорь так и не смог уснуть и разбудил отца:

– Папа, зуб болит, не могу.

– Ах ты, беда какая! – встревожился отец. – Ну да ничего, в стоматологической поликлинике дежурный врач есть. Одевайся, я провожу.

Игорь натянул военную форму. Из гражданской одежды он вырос, и все, что носил до армии, оказалось узким. Утренние пробежки и физзарядка в армии внесли свою лепту, и он вернулся домой с фигурой не юноши, а крепкого мужчины, пошедшего телосложением в отца.

В поликлинике в связи с поздним временем у кабинета дежурного врача – небольшая очередь страдальцев. За щеку держатся, раскачиваются, постанывают – все с острой зубной болью.

Игорь сроду зубами не маялся, и вдруг – такой конфуз, да еще в первый после возвращения домой день. А ведь завтра с утра думал институтских друзей обзвонить, встретиться, поговорить.

Когда подошла его очередь, Игорь вошел в кабинет.

– У военнослужащих свой госпиталь, вам туда, – заметил стоматолог.

– Демобилизовался я, только сегодня днем вернулся. А на форму внимания не обращайте.

– Хорошо, открывайте рот. О, так у вас кариес, пятый зуб вверху слева.

И только доктор полез в рот инструментом, как Игоря пронзила острая, нестерпимая боль.

– Доктор, не могу! – простонал он.

– А еще солдат! Ладно, сейчас укол сделаю. Аллергией не страдаете?

– Бог миловал.

– Сестра, ультракаин!

Укол был сделан прямо в десну – один,
Страница 3 из 18

другой… Потихоньку боль уже начала отступать, как вдруг закружилась голова и у Игоря возникло ощущение, как будто он проваливается куда-то. Голоса доктора и медсестры были слышны как через вату. Игорь отключился.

Сколько он был без сознания, Игорь сказать не мог. Сначала смех услышал, потом – явно командирский голос. Кто в армии был, ни с каким другим не спутает.

– Боец Катков! К вам приказ не относится? Встать в строй!

Мысли путались. Почему Катков, он же Чернов? Значит, приказывают не ему. Игорь с трудом открыл глаза.

Жиденький строй солдат – одно отделение, и все на него пялятся, ухмыляются. Перед строем – старшина усатый, на Игоря смотрит и обращается явно к нему.

Игорь вскочил. Зуб не болел, и он встал в строй. Но как-то странно все было вокруг. У старшины погоны чудные – нашивка в виде буквы «Т». И у солдат, как он успел заметить, автоматы за спиной допотопные – «ППШ». Их же после войны сняли с вооружения! Что за непонятки?

Игорь решил пока помолчать и действовать как все. Вскорости разберется. Возможно, что он от наркоза еще не отошел, глюки у него. И в то же время все вокруг настолько реальное, что на глюки совсем не походит. Нос запахи улавливает – дыма, оружейной смазки, гуталина для сапог. Потом звуки – далекий гул, как гром погромыхивает.

Старшина скомандовал:

– Нале-е-во!

Строй повернулся.

– Шагом марш!

Солдаты дружно зашагали – идущий впереди явно знал дорогу. Бред какой-то…

На спине идущего впереди висел вещмешок, старый «сидор» – такой Игорь в музее видел да в документальном кино. Куда же он попал? И где этот чертов стоматолог? Или это все же сон? Даже если он очутился в каком-то другом месте и его приняли за своего, у него же другое лицо! И целое отделение солдат не может этого не заметить! Или они делают вид, что узнали его?

Отделение подошло к землянке, и старшина скомандовал:

– Стой! Вольно, разойдись…

К Игорю подошел один из солдат и хлопнул его по плечу:

– Семен, ты чего? Команды не слышал, разлегся. Или после контузии оглох?

– Наверное, – не стал опровергать Игорь.

– О! Да у тебя и голос другой!

Игорь был в смятении: его принимают за другого человека, и он явно в другом времени. Для начала ему хотелось посмотреть на себя в зеркало. Он слышал о некоторых религиях, где верили в переселение душ, в предыдущие жизни и в реинкарнацию. Так ведь он атеист, а родители православные. Мать каждый праздник церковный, а иной раз и в простой день в храм ходит.

– У тебя зеркальце есть? – спросил Игорь у незнакомца.

– Чтобы у меня – и не было? Да ведь у тебя в «сидоре» свое есть, бреешься каждое утро.

– Дай, – настоял Игорь.

Когда он посмотрел на свое отражение в маленьком круглом зеркальце, то очень удивился: лицо было его, именно то, которое он всю жизнь знал и помнил. Неужели другой человек, на место которого он попал, был так похож на Игоря? Ну не близнецы же они? Ведь их жизни разделяют десятки лет!

Игорь протянул зеркальце его хозяину, и внезапная мысль осенила его:

– А какое сегодня число?

Тут уж удивился солдат:

– Семен, да что с тобой сегодня? А, я понял!

Он наклонился к Игорю, принюхался:

– Странно, спиртным не пахнет… А я уж подумал, что ты втихаря где-то самогонки хлебнул…

– Разве я мог без приятеля? – подыграл ему Игорь, чтобы как-то поддержать разговор. – Да ни в жизнь…

– Вот и я о том же… Контузия проклятая, бывает. А сегодня четырнадцатое мая тысяча девятьсот сорок третьего года.

– Чего? – не смог сдержать удивления Игорь.

– Зуб даю. Ну или пятнадцатое…

Вот теперь у Игоря был настоящий шок. Он просто оцепенел. Какой еще сорок третий год, когда он только вчера демобилизовался? Россия Крым себе вернула! Незаметно для собеседника Игорь ущипнул себя за предплечье. Больно! Стало быть, не снится ему.

Неожиданно солдаты отделения засуетились.

– Кухня приехала! Чего стоишь? – толкнул Игоря в бок незнакомый ему собеседник. – Хватай котелок, а то когда еще горячего поесть придется?

А где этот котелок?

Солдат, говоривший с ним, спустился в землянку, Игорь – за ним.

На снарядном ящике в углу стояло несколько котелков. На крышке каждого были нацарапаны фамилии – гвоздем или ножом. На одном Игорь увидел надпись – Катков. Кажется, так его называли. И вроде бы на застолье был, пироги домашние ел, шанежки, а есть почему-то хочется. Трусцой он побежал за солдатами.

Все выстроились в очередь к полковой кухне. В сам котелок повар наливал суп, а в крышку котелка накладывал второе, перловку, или, как ее в армии называли, – «шрапнель».

Однако, приняв из рук повара горячий котелок, Игорь спохватился, что у него нет ложки. Слегка помявшись, он попросил ложку у повара.

– Совсем разведка охамела! Свои иметь надо! Ладно, держи!

Ложка была тяжелой, из какого-то цинкового сплава. Олово, что ли?

К обеду дали по два ломтя серого хлеба.

Игорь, увидев, с каким аппетитом едят солдаты, устроился в сторонке, сев на бугорке, и отхлебнул с ложки.

И что, это блюдо называется супом? Водичка, в которой плавала все та же перловка и серые макароны. Однако съел все, голод не тетка, пирожком не угостит. И перловку осилил.

В этот же котелок, где был суп, ему плеснули черпак жиденького чая и дали к нему два куска пиленого сахара.

Солдаты пили чай вприкуску с сахаром и нахваливали. Игорь же поневоле сравнивал, как кормили в его время в армии и как кормят здесь. Разница была существенной.

– Так, набили брюхо казенным, теперь пора свое поесть. Идем! – подошел к Игорю давешний солдат.

Они вернулись в землянку. Подмигнув Игорю, солдат достал из-под нар натуральный немецкий ранец из телячьей кожи и вытащил из него две банки консервов.

– Тебе, – и выжидательно уставился на Игоря.

Тот понял, что должен что-то сделать, но что?

– Зажилил? Доставай, пока старшины нет, пропустим по двести грамм…

Понятно, что речь о спиртном – но где оно?

По примеру солдата Игорь заглянул под нары и обнаружил там «сидор», довольно туго набитый и тяжелый. Выудив его, он водрузил мешок на нары и открыл. Консервы, бутылки с разноцветными наклейками…

– Что пить будешь?

– Все, что горит, – хохотнул солдат.

Да, узнать бы еще, как его зовут…

– Тогда вот это, – выбрал Игорь бутылку. Посмотрел на этикетку – французский коньяк.

– Мне бы попроще чего, а коньяк клопами пахнет, – авторитетно заявил солдат.

Покопавшись в «сидоре», Игорь нашел в нем бутылку рома. Семьдесят градусов, крепкое пойло! Он протянул бутылку солдату.

– О, другое дело! – обрадовался тот. – А коньяк пей сам.

Солдат вытащил две кружки. Игорь плеснул себе граммов сто – сто пятьдесят, понюхал. И откуда появился этот миф о клопах? Запах даже очень благородный.

Они чокнулись.

– Ну, за нашу победу, – сказал тост солдат, и они выпили.

Приличный коньяк!

По правде сказать, Игорь пил коньяк всего третий раз в жизни. До армии денег на такие напитки не хватало, в студенчестве пивом с парнями баловались.

Игорь скосил глаза: на котелке, что стоял на нарах солдата, было выцарапано: Колтунов С. С – наверное Сергей. Но уже хорошо, что хоть фамилию узнал, в армии обращаются по званию и фамилии.

– Закусим по-взрослому! – ощерился Колтунов. Он вытащил из ножен финку и ловко вскрыл банку; то же самое проделал с банкой Игоря. Поддев содержимое банки
Страница 4 из 18

ножом, Колтунов отправил его в рот, а прожевав, сказал:

– Надо было у повара хлеба выпросить. Чего не ешь?

Игорь покрутил в руках банку, прочитал надпись – текст на этикетке был на немецком языке.

– Тунец. Произведено в Норвегии.

– Ты разве немецкий знаешь? – изумился Колтунов.

– В школе учил, – соврал Игорь.

– Так и я учил, да не помню ни черта. Знаю только то, что на фронте нужно – «хальт», «хенде хох», «капут». Да ты ешь, не отравишься. У немцев жратва вкусная, со всей Европы нахапали.

Илья отковырял ложкой кусок, прожевал. Вкусная рыба, с приправами – перчик черный, лавровый лист. Пожалуй, не хуже, чем из современных супермаркетов, если не лучше.

– Давай еще по одной, сегодня в рейд не идти.

– Откуда знаешь?

– Старшина сказал – дивизионная разведка сегодня идет. Две группы на одном участке передовой – перебор. Стало быть, спать мы сегодня будем в землянке.

Они разлили спиртное по кружкам, выпили.

Только опустели кружки, как в землянку ввалились солдаты.

– Вот жлобы, пьют втихаря!

– Вас дождаться – усохнуть можно, – парировал Колтунов.

– Серега, плесни, – подставил кружку один из вошедших.

«Ага, Колтунова Сергеем зовут», – сообразил Игорь.

Выпив и закусив трофейными консервами, разведчики начали разговоры, и в первую очередь – о положении на фронтах, о немцах, о том, что американцы никак не откроют второй фронт, хотя в сводках Совинформбюро вчера объявили о капитуляции немецких и итальянских войск в Северной Африке, а сегодня – о самороспуске Коммунистического Интернационала. На комитет долгое время возлагали надежды, мол, смогут поднять в своих странах антифашистское движение. Но поскольку надежды не сбылись, И. В. Сталин распорядился прекратить его финансирование, в СССР валюта была крайне нужна и важна.

Потом некоторые бойцы рассказывали о тяжелой жизни в тылу и даже зачитывали отрывки из писем от своих родных.

Игорь только слушал, впитывал в себя услышанное как губка и старался запомнить. Он уже понял, что попал в действующую армию, осталось только выяснить участок фронта – все же историю в свое время он учил.

Они трепались до вечера, часа два или три, а потом дружно улеглись спать – нечасто разведчикам удавалось поспать ночью. Это время суток – для рейдов в немецкий тыл, за передовую – самая работа.

Игорь же долго не мог уснуть, слишком разительные перемены произошли в его жизни. Застолье, визит к стоматологу, и – нате вам! – фронт сорок третьего. У любого шок будет! К тому же он нешуточно волновался, переживал. В армии он отслужил, но переводчиком. Здесь же – разведка, иная специфика, а у него знаний и навыков – ноль. Первый же выход – и он может подвести всю группу. Эти парни, что весь вечер сидели рядом с ним и балагурили, могут погибнуть из-за него.

Что делать? Пойти к командиру и все как есть рассказать? Так ведь не поверят, подумают, что струсил, от трудностей бежит. И результат предсказуем: либо в НКВД, либо пехотинцем на передовую. Там тоже опасно, но не так, как в разведке.

После долгих раздумий он решил – пусть все идет своим чередом. Раз судьба забросила его сюда, он с достоинством будет нести свой крест. Наши отцы, деды и прадеды не трусили, а он чем хуже? К тому же у него козырь в рукаве – отличное знание немецкого, языка врага, это может выручить в трудную минуту. Приняв такое решение, Игорь почувствовал облегчение на душе и уснул.

Утром подъем, завтрак – от такого распорядка Игорь еще не отвык. Только в его подразделении еще физзарядка была, а на фронте кто разминкой заниматься будет?

Улучив минутку, когда рядом не было никого из сослуживцев, Игорь достал из нагрудного кармана красноармейскую книжку, открыл ее и прочитал. Сведения были более чем скудные. Красноармеец Катков Семен Иванович, тысяча девятьсот семнадцатого года рождения, стрелок. Печать. И все – ни фото, ни номера врученного оружия, да и сама бумага удостоверения серая. Скромно.

К землянке разведчиков подошел давешний старшина – к нему сбежались разведчики. Игорь тоже подошел.

– Вечером выход, – сообщил старшина, – группа дивизионной разведки к утру не вернулась. Пойдут Иванов, Абашидзе, Басаргин и Ишимбаев. Старший группы – Басаргин. Кого назвал – в штаб полка на инструктаж, остальным – чистить оружие. Лично проверю!

Четверо разведчиков ушли, а Колтунов покачал головой:

– Уже три разведгруппы не вернулись. У немцев позиции крепкие, три ряда траншей – попробуй пройди! И слабых мест нет! Рядового пехотинца из первой траншеи взять можно, только он ведь не знает ни черта. Офицер нужен, и лучше – тыловик, а если еще и с картой, то совсем хорошо. Только не обернуться за ночь. А командование давит – взять «языка»! И не ниже командира роты, на худой конец – взвода.

Они взялись чистить оружие. «ППШ», или, как его называли бойцы, «папашу», Игорь держал в руках в первый раз. Тяжелое, но до крайности простое оружие. Неполная разборка – элементарная. А вот круглый диск патронами набить – долго и непросто, с непривычки намучился.

Но только он успел поставить автомат в угол, как Сергей остановил его:

– Руки погоди от масла оттирать, пистолет почисть и проверь. Как с прошлой вылазки вернулись, ты его не чистил.

Блин, а где этот пистолет? Игорь повел глазами по землянке, раздумывая. Вместо подушки на топчане лежал свернутый валик. Сунув руку под телогрейку, он нащупал железо и вытащил «Вальтер-ПП». С виду похож на «ПМ» и разбирается так же. И его почистил, смазал, патронами магазин доснарядил.

Как позже выяснилось, финки и трофейные пистолеты имели все разведчики. Оружие нештатное, командование смотрело на это косо, но не изымало – как в чужом тылу без ножа или финки, когда часового тихо снять надо? А пистолет – как последний шанс на спасение в ближнем бою, а то и в рукопашной.

К обеду заявился старшина, для порядка проверил оружие. Чисткой и смазкой никто не пренебрегал, от состояния личного оружия зависела жизнь. А на фронте у всех было одно желание – выжить.

Старшина Фадеев отправил обоих – Колтунова и Игоря – за водкой. Водку получали на весь взвод, хотя от него осталось отделение – наркомовские сто граммов выдавались четко.

Перед выходом в чужой тыл никто к спиртному не притрагивался: у выпившего реакция не та, нос запахи хуже ощущает. А в разведке все органы чувств работают – слух, зрение, обоняние. Потянуло табачным дымком, стало быть – где-то рядом немец. Иной раз это жизнь спасало.

Водку в котелки разливал из канистры повар. Он посмотрел по списку:

– Так, на восемнадцать человек.

– Да ты лей, лей, не жмись! – не отставал от повара Сергей.

– У меня отчетность, все строго по списку.

– А я тебе часы отдам, как из рейса вернусь.

– Врешь, поди!

– Зуб даю!

Повар плеснул в котелки еще с пол-литра.

Они уже заканчивали обед, когда сверху послышался противный жужжащий звук.

Сергей запрокинул голову в небо:

– «Рама» летит. Вот гаденыш, высматривает наши позиции.

– Высоко!

– После него всегда или бомбардировщики, или артналет. Самый паскудный самолет!

«Рама», как называли фронтовики немецкий самолет-разведчик «FW-189», покрутилась с четверть часа и улетела.

Сергей оказался прав: уже через час налетели пикировщики «Ю-87», прозванные за неубирающиеся шасси с обтекателями
Страница 5 из 18

«лаптежниками», и начали бомбить тылы полка.

Бомбежку Игорь видел в первый раз, и от их землянки – метров двести. Ведущий поворачивался на крыло, падал вниз, выравнивался, бросал бомбы и уходил в сторону. На его месте появлялся и начинал пикировать второй самолет.

Недалеко грохотали взрывы бомб.

«Лаптежники» выстроили в небе круг. Только долго им бомбить не дали. Появились наши истребители – четверка, и двое из них сразу связали боем немецкие истребители, а вторые два – атаковали пикировщиков.

Один «лаптежник» задымил и развернулся по направлению к своей территории.

Пикировщики неприцельно побросали бомбы и последовали за своим дымящим собратом.

– Ага, выкусили! – Сергей вывернул им вслед фигу. – Это вам не сорок первый!

– Ты с сорок первого воюешь? – спросил его Игорь.

– С сорок второго, год уже. Парни в госпитале рассказывали. Представляешь, в начале войны истребители фашистские за одиночными бойцами гонялись – не видели тогда наших самолетов. А теперь другие времена! Мы эту немчуру еще попрем, до самого их логова!

Игорь точно знал, что до победы еще почти два года и что дорога к Берлину будет не легкой, а обильно политой солдатской кровью.

К вечеру мимо них прошла четверка разведчиков из их отделения. Сбоку шагал старший лейтенант.

– К передовой пошли, – проводил их взглядом Сергей. – Сам Терехин ведет.

– Терехин?

– Не узнал ПНШ по разведке?

– А! Точно!

– Видимо, важное задание, раз сам повел. Чаще наш старшина группу выводит.

В нашу траншею разведгруппу обязательно выводил офицер или старшина – командир взвода. По должности командиром разведвзвода должен быть офицер, но после гибели прежнего нового еще не успели прислать, и потому командовал старшина. Во взводе он был самым опытным, не раз в немецкий тыл ходил.

Утром разведчики не вернулись, зато в землянку прошел Терехин:

– Выпить есть?

Ему налили водки в кружку. ПНШ выпил, затянулся папиросой.

– Нет больше группы. Я в траншее их возвращения ждал, а под утро – взрыв на «нейтралке». Наверное, возвращаясь, на мину напоролись. Немцы сразу «люстр» понавешали и по «нейтралке» из пулеметов поливать начали.

Старлей вышел.

«Люстрами» называли осветительные ракеты на парашютах. В первой линии немецких траншей через каждую сотню метров находился пулеметный расчет и ракетчик. Пустит ракету, а когда та прогорит, через несколько секунд вторую пускает. Светит здорово. Свет яркий, белый, всю местность под ним отлично видно. Когда парашютики сносило ветром в наши траншеи, бойцы собирали их и делали из них подворотнички или обменивали у гражданских в тылу на махорку или что-нибудь другое.

После ухода Терехина Сергей принялся точить финку сначала на тонком камне, а потом наводить ее на кожаном ремне.

– А ты чего сидишь, – обратился он к Игорю. – Готовься!

– К чему? Приказа ведь не было…

– После обеда получишь. За два дня две группы сгинули, а «языка» как не было, так и нет. Командование и дивизионным и полковым ПНШ фитиль вставит, новую группу пошлет. Догадайся с трех раз, кто пойдет?

В землянке их было только двое, поэтому Игорь спросил в открытую:

– Какого черта группу за группой посылать на верную смерть? Надо другой план разработать.

– Наше дело – приказы исполнять. Вот станешь офицером – будешь головой работать. А мы будем на пузе ползать и… – Сергей сделал характерный жест финкой поперек шеи.

Игорю стало не по себе: ему было страшно идти во вражеский тыл, а еще он боялся убивать, тем более – ножом. Выстрелить из автомата по далекой цели – это одно, не видно ни лица, ни предсмертной агонии человека.

Ладони от переживаний вспотели, и он вытер их о штаны.

Сергей заметил его жест:

– Дрейфишь?

– Есть немного.

– Все дрейфят перед вылазкой, правда, стараются этого не показывать. Один курит самокрутку за самокруткой, другой животом мается, в нужник все время бегает. Нервничают. Да оно и понятно, не за пряниками в военторг посылают.

Колтунов как в воду глядел.

После обеда старшину, а с ним и самого Колтунова, а также Игоря и Самохина вызвали в штаб. Старшина, как командир взвода, доложил о прибытии.

– Ночью идете в немецкий тыл. Командир группы – Фадеев, задача – взять «языка». И не пехотинца задрипанного – обязательно офицера. Заберитесь поглубже, из дивизии требуют «языка»! Старшина, какие мысли?

– Может, «на хапок»?

Был такой способ, и первым его начали применять немцы. Для этого они открывали артиллерийский или минометный огонь по нашим позициям, да такой, что головы было не поднять.

Советские солдаты тут же начинали прятаться в окопы, траншеи и блиндажи.

Под прикрытием огня немецкая разведгруппа переходила «нейтралку». По сигналу старшего группы огонь прекращался, немцы врывались в траншею, хватали тех, кто был у них на виду, и спешно возвращались назад. Минометный огонь с их стороны возобновлялся, а они так и уходили с добычей.

– Нет, по-тихому надо. Кого вы «на хапок» возьмете? Солдата из первой траншеи. Смотрите на карте: вот здесь наши саперы проход в минных полях проделали. Идти на ту сторону и возвращаться именно здесь. И когда возвращаться будете, сигнал подайте, две зеленые ракеты. С нашей стороны артдивизион огонь откроет. Бить немного в стороне будут, под шумок и проскочите.

Обговорили детали.

– Все ясно?

– Так точно!

– Готовьтесь, группу на передовую сам поведу.

– Есть!

Разведчики покинули штаб.

Старшина почесал затылок:

– Трудная задача! Идем обувь подбирать.

В скособоченном сарае, недалеко от землянок разведвзвода старшина хранил имущество разведчиков. Тут были и ношеные немецкие сапоги, и пехотная форма – рядового и фельдфебеля, немецкое оружие.

Старшина подобрал сапоги на всю группу.

– Померяйте, пройдитесь. Лишь бы не натерли, а то обузой будете.

Игорь еще удивился про себя – зачем свои, вполне добротные кирзачи менять на трофейные немецкие сапоги? Но когда посмотрел на подошвы отечественных сапог и немецких, сразу все понял. У немецких гвоздики с квадратными шляпками, а у наших – с круглыми. Кроме того, на немецких сапогах каблуки подкованы, а на наших «кирзачах» – нет. И для того чтобы немцы по следам не поняли, что советская разведка к ним в тыл прошла, сапоги необходимо поменять.

Время до вечера тянулось медленно. Солдаты из группы пытались дремать на нарах – ночь предстояла бессонная.

Игорь волновался – как-то пройдет рейд в немецкий тыл? Он ведь живого немца еще не видел никогда! Приезжал к ним в университет немец, преподаватель, но то совсем другое дело. А сейчас немцы – враги при оружии, жаждущие убивать. И выходит, или он их, или они его. Кроме того, не исключена вероятность ранения или плена. Сергей рассказывал как-то, что разведчики раненых, а если позволяет возможность, то и тела убитых товарищей на той стороне не бросают.

Стало темнеть, и старшина приказал:

– На выход и строиться.

Разведчики построились перед землянкой.

– Попрыгали!

На Игоре, единственном из всех, загремел автомат – бился о фляжку.

Старшина глянул укоризненно:

– Ты как ребенок малый.

Но Игорь уже и сам понял, что допустил оплошность. Он перебросил автомат с плеча за спину и подпрыгнул несколько раз. Тихо. Только сапоги по земле громыхают.

Подошел
Страница 6 из 18

Терехин:

– Готовы?

– Так точно!

– Выдвигаемся!

До передовой пришлось идти где-то с километр. Только они ввалились в траншею, как раздался едва слышный хлопок, и вверх взлетела осветительная ракета.

– Смотри, старшина, видишь куст на «нейтралке»? Правее него саперами проход проделан. Сначала на куст ползете, а там – прямо. Проход метра три. После куста землю перед собой не забывайте руками проверять. Да не мне тебя учить, напоминаю просто. Ну ни пуха ни пера!

– К черту!

Ну и порядки в разведке! Старшина офицера к черту посылает.

Группа перебралась через бруствер и поползла по «нейтралке».

Игорь полз за Сергеем, периодически упираясь в его сапоги, когда тот замирал. Как старшина путь находит? Не видно же ничего!

Когда загоралась ракета, все замирали, поскольку человеческий глаз так устроен, что в первую очередь он видит то, что движется.

Старшина полз первым. После куста, о котором говорил Терехин, разведчики стали передвигаться медленнее. Сбиться в темноте с разминированного прохода – раз плюнуть. А подорвешься – немцы всю группу накроют из минометов.

Сколько метров они так проползли, непонятно. Как определишь, если весь путь на пузе проделан?

И тут раздался шепоток старшины:

– Давайте…

Старшина добрался до колючей проволоки, приподнял ее рукой, чтобы парни проползли, и разведчики осторожно, вжимаясь в землю, один за другим миновали колючку. Еще немного продвинулись вперед.

Со стороны немецкой траншеи доносились голоса, потом табачным дымкой потянуло. Говорили негромко, да и далековато.

Игорь сильно не вслушивался, разбирал только отдельные слова – вроде бы о доме речь шла. А о чем еще солдатам на войне говорить?

Потом голоса удалились в сторону. Часовые?

Старшина махнул рукой – вперед.

Они подобрались к самому брустверу и затаились, обращаясь в слух – вдруг в траншее часовой придремал или мечтает? Но табаком не пахло, и шорохов слышно не было.

– Вперед, через траншею, – прошептал старшина.

Первым перемахнул Самохин, за ним Сергей, потом – Игорь. Замыкающим пошел старшина.

Перепрыгнув траншею, они попадали на землю и поползли – надо было как можно скорее удалиться от траншеи. По пути едва не наткнулись на груду пустых консервных банок. Видимо, солдаты выбрасывали в одно место, а потом банки привязывали к колючей проволоке. Заденешь такое заграждение – жестяного шума будет много. Вокруг тихо, два часа ночи, самый глубокий сон. Бодрствуют только часовые, но они остались позади, в траншее.

– Встаем, идем быстро и смотрим под ноги, – приказал старшина.

Они поднялись и прошли гуськом. Впереди Самохин, за ним старшина, затем – Колтунов и замыкающим – Игорь.

Минут через десять залегли, и старшина прошептал:

– Недалеко второй ряд траншей должен быть.

На удалении двухсот-трехсот метров от первой линии немцы всегда оборудовали вторую, а зачастую – и третью линию обороны.

Траншея на самом деле была. Ракеты отсюда не пускали, но часовой был. Однако, надеясь на первую линию обороны, службу свою он нес небрежно – курил, демаскируя себя запахом табачного дыма, и расхаживал по траншее. Вот по запаху дыма его и засекли.

Выждав, пока он удалится, повернет за изгиб траншеи, разведчики перемахнули через нее. Первое время они еще ползли, но потом встали.

– Судя по карте, третьей линии нет в этом месте. Двигаться осторожно, тут минометная и артиллерийская батареи.

Игорю на миг стало страшновато: ночь, неизвестность, вокруг – враги. По его мнению, здесь надо брать «языка» и поворачивать назад. Время неумолимо уходит, через три часа рассвет. А с пленным, если разведгруппе повезет его захватить, скорость передвижения резко упадет.

Но старшина уверенно повел группу дальше.

Они наткнулись на лесок.

– Стой! Отдых пять минут, – скомандовал Фадеев.

Разведчики повалились на землю и подняли ноги на стволы деревьев – так они медленнее устают. А походить или даже побегать им сегодня придется изрядно.

Игорь припал к фляжке, но Сергей заметил это и скомандовал:

– Отставить! Напьешься – потеть будешь, устанешь быстро. Один-два глотка, не больше…

Старшина достал карту:

– Колтунов, накрой…

Для Сергея эта странная команда звучала, видимо, не в первый раз. Он накинул на старшину плащ-палатку и укрыл его с головой. Фадеев зажег фонарик, потом выключил его и зашуршал картой.

– Слушать сюда, – приказал он. – Мы сейчас в районе деревни Беленино. Идем на запад до железной дороги, потом поворачиваем на север, к станции Вадино.

– А что там? – поинтересовался Самохин.

– Месяц назад наши там «языка» взяли. Он показал, что в этом Вадино тыловые службы немецкие. Очень удобно – и железная дорога, и грунтовая рокада. Не думаю, что немцы за месяц дислокацию сменили. Там и возьмем языка.

– Туда топать десять километров, да и то если по прямой. А у нас маршрут углом получается, все пятнадцать выйдут. К утру к своим не поспеем, даже если все остальное как по маслу пойдет.

– А кто сказал, что мы к утру к своим должны выйти?

– ПНШ Самохин.

– Быстро только кошки родятся, а штабу офицера подавай. В траншеях взводные, от них толку мало. Вернемся с «языком», который не знает ни черта, нас же снова пошлют в рейд. Я прикинул, почему группы не возвращались, и думаю, что у них была одна ошибка – торопились. А мы торопиться не будем. Днем понаблюдаем, что и где у фрицев расположено, где офицеры квартируют, ночью возьмем «языка» – и к своим. Так шанс есть.

Разведчики молчали, обдумывая услышанное. Вроде бы все складно. Но ведь как говорится: гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить.

Рощица оказалась небольшой, и очень скоро они вышли на открытое место. Пользуясь темнотой, бежали, пока не наткнулись на небольшую речку.

Первым на другой берег перебрался Самохин и махнул остальным рукой.

Речушка небольшая, воды едва ли по пояс.

Перебравшись на другой берег, разведчики вылили воду из сапог, но мокрые галифе и маскировочный костюм неприятно липли к телу.

– Бегом, просохнем быстрее.

И снова – марш-бросок до железной дороги. Тут, в хвойном лесу, они сделали небольшой, на четверть часа, привал и отдышались. А потом – путь вдоль железной дороги, метрах в ста от нее. Передвигаться ближе к железной дороге опасались, поскольку немцы ее охраняли, и периодически по ней проезжали мотодрезины с пулеметом, а после нее – грузовые поезда. Это уже не сорок первый, когда немцы на захваченных территориях пускали поезда днем и ночью.

Наша авиация, в частности Первая воздушная армия, поддерживающая 31-ю армию, окрепла и днем немцам спуску не давала.

В предрассветных сумерках разведчики добрались до Вадино. Через железную дорогу на запад – трасса к Неелово. На эту сторону они не перебирались, а обошли Вадино с востока. Вплотную к станции и станционному поселку подходил лес, однако немцы метров на пятьдесят-семьдесят от Вадино его вырубили, чтобы партизаны не могли подобраться к железной дороге незамеченными. Тут уже разведчики продвигались осторожно, и не зря. Как в темноте Самохину удалось обнаружить растяжку – загадка. Но немцы постарались, и не исключено, что мины противопехотные поставили.

Они залегли в глубине леса, и к опушке выдвинулся старшина с биноклем.

Начало светать. Один из
Страница 7 из 18

разведчиков бодрствовал – это был Игорь, а Колтунов с Самохиным улеглись спать. За ночь они прошли километров двадцать пять – тридцать – кто их считал, эти километры, устали, и не столько физически, сколько сказалось нервное напряжение. Впереди было еще самое опасное – надо было взять немецкого «языка», и обязательно офицера. Да еще без стрельбы, тихо, желательно вечером, чтобы к утру к своим вернуться, чтобы запас по времени был. Если немцы хватятся пропажи раньше, они пустят собак по следу, и тогда уже не уйти.

В полдень вернулся старшина. Склонившись к уху Игоря, он прошептал:

– Ты как? Сильно устал?

– Терпимо.

– Держи бинокль. Иди на опушку, наблюдай. Особое внимание – второму дому слева. Утром оттуда офицер вышел, я на нем фуражку видел.

На передовой и солдаты и офицеры носили пилотки – так было меньше шансов схлопотать пулю от снайпера. Задачей снайпера было в первую очередь выбить из строя противника офицеров, пулеметные расчеты и артиллерийских наблюдателей-корректировщиков.

Последние несколько метров, оставшиеся до опушки, Игорь полз.

Он устроился поудобнее и поднес к глазам бинокль. Оптика была качественной, трофейной, видно четко, кажется, что немцы рядом совсем, стоит только руку протянуть – и дотронуться можно. Ходят спокойно, разговаривают, смеются, как будто и войны нет. Конечно, до передовой далеко и сюда ни пули, ни снаряды не долетают. Но вот так близко Игорь видел немцев впервые. Даже интересно было…

В один из домов поселка военные заходили часто, иногда к нему подъезжали мотоциклы; наверняка штаб части – там.

За наблюдением время прошло быстро. Сзади появился старшина, лег рядом. Лицо его с одной стороны было помятым – на «сидоре» спал.

– Что скажешь?

– Вон в том доме, который справа, из красного кирпича, штаб. Военнослужащие постоянно заходят, мотоциклисты подъезжают.

– Ага, верно! Приметил я его уже.

– А в бревенчатой избе напротив – столовая, там дым из трубы все время шел. Конец мая, тепло, деревенские печь топить не будут.

– Молодец, глазастый! Про кухню верно усек. Только штаб и кухня нас не интересуют. Нам избы нужны, где офицеры квартируют.

– Видел я их, ближе к левому флангу – там амбар или сарай на отшибе. Немец был – с непокрытой головой. Но погоны витые, серебром отблескивают.

– Дай бинокль, посмотрю.

Старшина наблюдал минут десять.

– Место для захвата удобное. Иди отдыхай, ночь предстоит беспокойная. Парни вон дрыхнут… Буди любого – на часы, а сам ложись.

Ох, с каким удовольствием растянулся Игорь на траве!

Уснул он мгновенно, и уже в потемках его растолкал Сергей:

– Подъем, выдвигаемся к старшине.

Они залегли на опушке. В избах, которые занимали немцы, зажегся свет – немцы использовали для освещения подвесные керосиновые лампы и аккумуляторные фонари. Слышались звуки музыки: играл патефон, где-то пиликала губная гармошка. Весело время проводят, сволочи!

– Берем вторую слева избу. Я и Колтунов – на захват. Самохин, у крыльца будешь, твое дело – за улицей приглядывать. Катков, ты в тылах, если что – отход прикроешь. Берем офицера и уходим в лес. А сейчас ползком, к огородам, первым – Колтунов. Да руками работать не забывай, не исключено – немцы мины поставили.

Они поползли. Получалось медленно, потому что Колтунов постоянно ощупывал землю перед собой.

Предосторожность оказалась не лишней, очень быстро разведчики обнаружили мину-лягушку – была такая у немцев. Наступишь на нее ногой – взведешь, отпустишь – вышибной заряд подбрасывает мину на полтора-два метра вверх, и сразу – взрыв. Немецкие саперы устанавливали мину на неизвлекаемость, и потому разведчики отползли в сторону.

Вскоре они замерли у огорода намеченной избы. Тихо. Группа двинулась вперед, а Игорь остался на месте, в задах усадьбы.

Хлопнула дверь в избе, и на крыльце показалась темная фигура. Чиркнула зажигалка, немец закурил и двинулся в сторону разведгруппы – на задах находился туалет.

Старшине пришлось на ходу менять план.

Со своего места Игорю разведгруппу не было видно, мешали темнота и высокая трава, но фигуру немца с огоньком сигареты он различал очень хорошо.

Раздался короткий шум, звук падающего тела, и через несколько минут показались разведчики. Пригнувшись, они тащили немца. А уж дальше – по полосе безопасности, среди пеньков, и ползком.

В лесу поднялись и бегом – к прежнему месту стоянки.

– Прикройте, – приказал старшина.

Самохин набросил на него плащ-палатку.

Старшина склонился над пленным, зажег фонарик и сразу же погасил его.

– Не того взяли. У него лычки ефрейторские, по-ихнему – старший солдат, денщик, наверное, или ординарец. Тьфу, б…!

Разведчиков как холодной водой окатило. Столько времени потрачено – и впустую?

Старшина тут же изменил план:

– Самохин, обыщи. Забери личные документы и кончай. Идем к избе, офицер подумает – солдат из сортира вернулся. Или сейчас берем или уходим, если сорвется. Самохин, догонишь – на задах вместо Каткова будешь.

Разведчики повернулись и быстрым шагом направились к поселку. Уже на огороде они поднялись и одним коротким броском оказались у крыльца.

Задуманный старшиной захват едва не сорвался. Уже перед избой он стянул сапоги и жестами показал Колтунову – делай как я.

Игорь встал в простенке между окнами, лицом к калитке – отсюда был виден небольшой кусок улицы. Он уже догадался, посему разведчики сняли обувь: крыльцо и пол в избе деревянные, и каждый шаг хорошо слышен. Солдат вышел один, и если громыхать сапогами будут двое, офицер сразу насторожится.

Старшина и Сергей поднялись на крыльцо. Колтунов открыл дверь, и оба скрылись в дверном проеме. Прошло некоторое время, но сколько Игорь ни вслушивался, из избы не доносилось никаких звуков.

Но вот дверь приоткрылась, высунулся Сергей и махнул Игорю рукой, подзывая.

Игорь вошел и прикрыл за собою дверь.

– Помоги тащить… Худой, а тяжелый, зараза!

Офицер был в кителе, на плечах которого – погоны витые с квадратиками, вроде гауптман, или капитан по-нашему. Руки связаны сзади, во рту кляп.

– Выносите, я избу обыщу.

На столе стоял коричневый кожаный портфель.

Старшина открыл допотопный шкаф, оглядел его полки, заглянул под кровать. Дальше Игорь уже не видел, они с Сергеем понесли немца. Гауптман был без сознания, но крови на мундире видно не было. Наверное, по башке долбанули, в отключке.

Быстро и тихо парни спеленали офицера, Игорь только позавидовал их сноровке. Он бы так не смог, опыта не было.

Вдвоем с Сергеем они дотащили немца до места, где оставался Самохин. Через минуту их догнал старшина. В одной руке он держал пузатый портфель, в другой – небольшой жесткий кофр, смахивающий на сундучок.

– Уходим, парни!

К лесу они ползли, таща немца за руки. В лесу поднялись – и бегом к месту отдыха.

От тряски немец очухался, поднял голову и открыл глаза. Видимо – испугался, потому что дернулся всем телом. Да и любой на его месте так бы себя повел. Ночь, он связан, и его волокут по лесу то ли люди, то ли привидения… А тут еще узрел тело своего подчиненного, так глаза от ужаса вообще круглыми сделались.

– Тормозим!

Все остановились, и Самохин уже без приказа накрыл старшину плащ-палаткой. Щелкнули замочки. При фонарике старшина осмотрел кофр и
Страница 8 из 18

выматерился, правда, тихо – в кофре оказались личные вещи офицера: шелковая нательная рубашка, несессер с бритвенными принадлежностями, флакон одеколона и еще какое-то барахло. Зато в портфеле – бумаги, карты.

Старшина погасил фонарь.

– Говорила же мамка – учись! Хоть бы кто-нибудь понимающий глянул – не пустышку ли потянули с этим портфелем?

– Позвольте мне, товарищ старшина? – спросил Игорь.

– Так ты же вроде языка ихнего не знал? Или я упустил чего? Держи фонарик!

Игоря накрыли плащ-палаткой, он включил фонарик и взялся за бумаги. Несколько документов просмотрел мельком и понял – им улыбнулась удача: офицер был из службы материально-технического обеспечения, снабженец, если коротко. На карте войсковые части обозначены. Понятное дело, боеприпасы подвезти, горюче-смазочные материалы… Наверняка в бумагах ценные сведения есть – если, конечно, их внимательно изучить, а не просмотреть три листика, как он.

Игорь погасил фонарь:

– Документы важные, офицер этот – из отдела материально-технического снабжения армии. Считайте – Бога за бороду ухватили.

– Отлично! Уходим.

Колтунов и Игорь подхватили офицера под руки. Шел он уже сам, но спотыкался, видно – не совсем очухался. Шли не прежним путем, а изменили направление и теперь двигались на север. Разведчики не задавали вопросов: старшина – главный в группе, ему лучше знать, куда идти. Полдела сделано, пленного захватили. Теперь бы еще к своим перебраться.

На север от Вадино леса тянулись, и соваться туда даже днем немцы опасались. Укрыться там можно, но к передовой через эти леса не выйдешь. Однако у старшины явно был план.

Километров семь-восемь они шли по лесу параллельно железной дороге, потом повернули на восток. Игорь помнил по карте – там сначала река, потом деревня Вержа, за ней – дорога на Емельяново, потом Казулино, а дальше – передовая. Фактически самый короткий путь. Но там, на этом участке, занимают позиции не их полк или дивизия, хотя и 31-я армия. И Терехин ждать группу будет в другом месте. Ох, мудрит старшина…

Группа сделала короткий привал. Немец уже пришел в себя, шел сам, поддерживаемый разведчиками, смотрел осмысленно и не дергался. Понимал – не для того его захватили, чтобы убить. Для разведчиков сейчас этот офицер – главная ценность. Кляп изо рта у него вытащили, населенных пунктов рядом нет, и даже если он крикнет, на помощь никто не придет.

Старшина спросил Игоря:

– Разговорный-то знаешь?

– Немного, – слукавил тот.

– Спроси, кто такой? Какую должность занимает?

Игорь бойко перевел.

Офицер гордо вскинул голову – решил в героя поиграть. Но старшина хмыкнул, достал из ножен нож и поднес его к лицу офицера:

– Переведи фашисту: либо он будет говорить, либо я его пытать начну. Для начала палец отрежу…

Игорь перевел.

Офицер разразился длинной тирадой о Женевской конвенции, о правилах обращения с военнопленными.

Старшина выслушал перевод.

– Ты ему напомни, как немцы с нашими военнопленными обращались. Откажется говорить – зарежем, другого возьмем, поразговорчивее.

Слова старшины в переводе Игоря немцу явно не понравились, но выбора у него не было. И пока он обдумывал свое положение, старшина острием финки сильно кольнул офицера в кисть руки. Немец не ожидал этого и вскрикнул.

– Что, больно? Будешь молчать – на куски порежем. Быстро не умрешь, помучаешься…

Игорь понимал – стращает старшина, морально пытается сломать, такого ценного языка не убьют.

Однако немец сломался, испугавшись боли.

– Я гауптман Дитрих Фриче, заместитель начальника отдела материально-технического снабжения, занимаюсь горючим.

– Надо же, у него, оказывается, и язык есть! – притворно восхитился старшина. – А то начал с Женевской конвенции! Сразу бы так! Пусть на карте покажет, где на передовой наименее боеспособные части, – и старшина развернул немецкую карту из портфеля гауптмана.

Немец при свете фонаря всмотрелся.

– Вот здесь, – он показал пальцем. – Тут штрафники, уголовники, сброд… Никакого порядка…

– Надо же, у немцев-то, оказывается, штрафники тоже есть! – не сдержался Колтунов. – А я думал – они только у нас.

– Интересные сведения… – протянул старшина. – Вот там мы и переходить будем…

Глава 2. Дивизионная разведка

Двигались до утра. Два часа, потом короткий отдых – и снова вперед, к линии фронта. Немец сковывал движение группы и был как гиря на ногах. Кроме того, по мере приближения разведчиков к передовой стали встречаться полевые госпитали, артиллерийские батареи, танковые подразделения. Старшина в таких случаях сверялся с немецкой картой – совпадают ли сведения? Сведения совпадали, и они аккуратно обходили подразделения, а это – лишний крюк, потеря времени.

Старшина все чаще поглядывал на часы и наконец объявил привал.

– Все, парни, на дневку останавливаемся. Дальше нельзя, опасно, светать начинает.

Обидно, до передовой рукой подать, километров пять. По мирным меркам – тьфу, час прогулочным шагом. Но спешка могла привести к гибели группы и потере с таким трудом доставшегося «языка».

Решение старшины в душе одобрил каждый из разведчиков, белым днем через несколько линий траншей ни за что не пройти.

Они поели консервов, накормили пленного и завалились спать в лесной ложбинке. Место удобное, в десяти шагах пройдешь и не заметишь.

Старшина назначил часового – они менялись каждые четыре часа, чтобы все разведчики отдохнуть успели. В отличие от пехотинцев, где наручные часы были редкостью – особенно в первые годы войны, разведчики их имели все, без них в тылу врага невозможно согласовывать действия. Конечно, часы были трофейные, но не дешевая штамповка, а довоенного производства.

Разведчикам позволялись вольности, за которые других военнослужащих наказали бы. Например, они могли постоянно носить при себе боевые ножи. Кто-то имел отечественные, другие – снятые с убитых немецких разведчиков – у них была качественная сталь, которая не ржавела. О хороших кожаных сапогах или трофейных кожаных ремнях вместо наших брезентовых даже не упоминалось, как и о компасах. И карты немецкие точнее наших были, каждый ручей, каждое отдельно стоящее дерево указано было. Жаль только, не все по-немецки читать названия могли.

Обеспечение немецких войск было на высоте: Германия готовилась к войне тщательно, и Европа помогала. Многие виды техники выпускались на присоединенных территориях – той же Австрии или Чехии.

Вроде бы культурная, развитая нация, однако жестокость немцев – и не только эсэсманов или карательных отрядов – поражала. Мирных жителей уничтожали целыми деревнями – женщин, детей, стариков, людей явно не военных, не способных оказать сопротивление.

Отсыпались и отдыхали разведчики весь день и вечер и из леса вышли уже после полуночи. Днем старшина тщательно изучал свою и немецкую карты и теперь по темноте вел свою группу уверенно.

Передовая обозначила себя издалека. Уже за два километра стала слышна пулеметная стрельба, затем, по мере приближения, – отдельные выстрелы. Стали видны и осветительные ракеты.

Немцу снова воткнули в рот кляп, чтобы он не крикнул и не поднял тревогу – кто знает, что у него в голове? Может, он из идейных наци? Правда, выглядел гауптман уже далеко не так
Страница 9 из 18

браво, понял: либо он подчинится и будет у русских в плену, либо погибнет, и не исключено – от своих, при переходе передовой.

Когда, по ощущениям, передовая была рядом, разведчики опустились на землю и дальше передвигались уже ползком. Впереди, на удалении десятка метров, двигался Самохин – в случае опасности он подаст сигнал.

Через третью линию траншей, почти пустую – лишь из блиндажа доносился звук губной гармошки, – они перебрались благополучно. Метров через двести-триста – вторая линия, по ней прохаживались часовые, и ближнего из них выдал отблеск на примкнутом штыке винтовки.

Игорю порой казалось, что кожа у него на локтях и коленях скоро сотрется до крови – она саднила. Придавало сил осознание того, что свои уже близко. Стоило перебраться через последний ряд немецких траншей, и дальше уже была «нейтралка», там уже легче.

Перед последней траншеей они лежали долго, наблюдали. Справа – дот с пулеметом, оттуда слышен разговор пулеметчиков. Не спят, сволочи! А гауптман говорил, что на этом участке не самые боеспособные части. Врал?

Они дождались, когда погаснет ракета, перемахнули через траншею и скатились за бруствер. И тут Самохин с ходу напоролся на «колючку» с пустыми консервными банками. Перезвон был такой, что и глухой бы услышал. Скрываться было бессмысленно.

– Гранаты в траншею и бегом вперед!

Каждый разведчик имел при себе по две «лимонки», иначе – гранаты «Ф-1», мощные, оборонительные. Долго ли сорвать чеку и швырнуть ее в траншею?

Четыре мощных хлопка в траншее, крики тревоги. Из дота забил пулемет – пока он бил неприцельно.

Самохин поднял стволом автомата «колючку», и разведчики по одному проползли под ней.

– Самохин, вперед! Проверяй землю перед собой, там могут быть мины. Катков, с немцем – за ним, мы будем прикрывать. Колтунов, бей по амбразуре дота.

Колтунов развернулся в сторону немецких позиций. Дот в тридцати-сорока метрах, видны вспышки выстрелов.

Сергей выпустил по вспышкам длинную очередь, и пулемет смолк – все-таки Колтунов угодил по пулеметчику. Но в траншее уже тревога, из блиндажей выбежали солдаты, послышались винтовочные выстрелы. В небо взлетели сразу две ракеты.

Колтунов и Фадеев стали бить из автоматов по каскам немцев, мелькавшим над бруствером. Вести минометный огонь немцы опасались, боялись угодить по своим.

Старшина метнул еще одну гранату. Однако из лежачего положения далеко не бросишь, он привстал на колено и тут же получил пулю в грудь. Вскрикнув, старшина рухнул на землю.

К нему кинулся Сергей.

– Старшина, куда тебя?

– Уходите… Немца прикрой… – только и успел прохрипеть Фадеев и умер.

Самохин старался ползти быстро. Уже по привычке он ощупал перед собой землю – на метр вперед не было ни подозрительных бугров, ни свежей земли. Однако пули иной раз били совсем рядом, пыль попадала в глаза.

Игорь полз за немцем, и как только тот замирал, толкал его стволом автомата в подошвы сапог.

– Ползи, а то свои убьют. А в Сибири лучше, чем в могиле.

Пули то били в землю, то летели поверх голов.

Разведчики уже удалились от траншеи на полсотни метров. Даже для винтовки или автомата это – плевое расстояние. А сейчас ветерок, осветительные ракеты на парашютиках раскачивает, свет колеблется, и все вокруг кажется зыбким и неверным, давая тени то справа, то слева.

Вскрикнул сзади Колтунов. Игорь хотел развернуться, подползти к приятелю, но вспомнил приказ старшины:

– В первую очередь – немца прикрывать, дорогой ценой он достался! Сколько групп из немецкого тыла не вернулось…

Самохин, желая побыстрее убраться от траншей, допустил роковую ошибку – он пропустил мину. Проведя руками перед собой по земле, он решил, что путь чист и свободен, пополз вперед – и вдруг прямо под ним рвануло. Тело подбросило вверх, огонь, дым, тротиловая вонь…

Игорь первым делом посмотрел на немца – жив ли? Перед переходом последней линии траншей ему за спиной привязали веревкой его же портфель с документами. И у разведчиков руки для возможного боя свободны, и портфель может прикрыть спину немцу от шальной пули или осколка.

– Дитрих, ты жив?

– Что это было? – повернулся к нему немец.

– Мина.

– О, майн гот…

Момент был тяжелый. Немецкие траншеи рядом, немцы видели, где сработала мина. Игорь еще подумал – сейчас закидают гранатами или расстреляют из пулемета.

С наших позиций заметили стрельбу и взрывы у немецких позиций и поняли – из немецкого тыла кто-то прорывается. С небольшой задержкой открыли огонь – из пулеметов и минометов по немецким позициям. Огонь с немецкой стороны стал слабее.

– Вперед, бегом! – приказал Игорь.

Это было очень опасно и рискованно. Могли быть еще мины, в темноте, совершенно случайно, могли подстрелить свои.

Немецкий офицер не хотел вставать под огнем, прикрывал голову руками. Кляп изо рта он уже успел вытащить, но кричать и взывать о помощи, если он уже на «нейтралке», по которой лупят из всех стволов да еще с обеих сторон, было бессмысленно.

Игорь вскочил сам, рывком поднял за ворот гауптмана – откуда только силы взялись? Стволом автомата толкнул его в спину:

– Вперед, а то застрелю!

И гауптман, спотыкаясь о комья земли и попадая в воронки, побежал. Игорь держался за ним.

Завыли мины – это уже немцы отвечали огнем.

– Ложись! – скомандовал Игорь.

Немец упал и прикрыл голову руками.

Мины взорвались с большим перелетом.

– Вперед!

Они успели пробежать еще с полсотни метров, когда снова раздался нарастающий вой падающих на излете мин – их становится слышно секунды за две-три до падения.

– Ложись!

Опять перелет, но уже ближе – в немецкой траншее явно был корректировщик огня.

– Ползем. Ищи большую воронку…

Минометные мины оставляют воронки мелкие, в таких не укрыться даже одному. Другое дело – воронка от авиабомбы или гаубичного снаряда. Немец очень хотел жить и потому воронку обнаружил быстро и скатился в нее. Игорь – следом за ним.

И в это время раздался вой мин и четыре разрыва, совсем рядом. Если бы они не успели укрыться, обоих посекло бы осколками.

Игорь не знал, далеко ли еще до своих, и решил переждать обстрел в воронке. Считается, что снаряд или мина дважды в одну и ту же воронку не попадает. И то, что они смогли удалиться от немецких траншей так далеко, уже сама по себе счастливая случайность, чудо. Не зря говорят, что пьяным и новичкам везет. Первый его выход в тыл – и из всей группы он единственный остался в живых.

Через четверть часа стрельба стала стихать, лишь изредка звучали одиночные выстрелы с обеих сторон.

– Ползем, вперед!

Они выбрались из воронки. Сколько преодолели – непонятно, и вдруг раздался окрик:

– Стоять! Кто такие?

– Ты еще пароль спроси. – Игорь выматерился. Не любитель он был пользоваться сим лексиконом, но немцы такие выражения не применяли, и это убедило часового лучше всего.

– Ползите сюда! Сколько вас?

– Двое. Я – из разведгруппы, и немец, «язык».

Они быстро добрались до траншеи. Первым схватили за руки и втащили в траншею немца, а уж за ним – Игоря.

В траншее находились несколько бойцов, и все они были в ватниках – в мае ночи еще прохладные.

– Боец Катков, тридцать шестой стрелковый корпус, двести пятнадцатая дивизия.

– Э, куда тебя занесло… – покачал головой один
Страница 10 из 18

из бойцов. – Да они на левом фланге, километров двадцать пять отсюда.

К ним подошел еще один боец в каске и в ватнике. Однако по тому, как вытянулись перед ним бойцы, Игорь понял – перед ним командир роты или батальона.

– Так это из-за вас такой шум?

– Так точно!

– Даньшин, забери у разведчика оружие и конвоируй обоих в ПНШ по разведке.

Сам пошел впереди.

Какое-то время они виляли по траншее. Потом она повернула в тыл и стала не такой глубокой, а они выбрались на землю.

Отошли изрядно.

Командир остановился. Погон на его ватнике не было, а если бы и были, ночью знаки различия не увидишь.

Офицер включил фонарик и направил луч света в лицо Игорю. Тот зажмурился.

– Даньшин, у тебя перевязочный материал есть?

– Так точно, товарищ комбат.

– Перевяжи разведчику руку, кровь у него на предплечье.

Игорь удивился – когда это его зацепило? Боли он не чувствовал.

Офицер перевел луч света на немецкого офицера:

– О, немец! А что это у него на спине?

– Его портфель с документами.

– Жирный карась! Отдай его нам!

– Не могу, товарищ комбат. Из-за «языка» уже не одна группа погибла. Из нас четверых я один остался. Как можно?

– Одно же дело делаем! – укорил Игоря комбат.

– Дружба дружбой, а табачок врозь, – парировал Игорь.

– Да, полковой разведке палец в рот не клади – они всю руку оттяпают. Шустрые!

Еще четверть часа пути – и вот он, штаб, расположившийся в деревенской избе.

ПНШ по разведке уже не спал, предупрежденный комбатом по полевому телефону.

Игорь доложился.

ПНШ окинул его взглядом и вздохнул:

– Документов, конечно, нет?

– Нет. Но вы же знаете, документы, письма, награды – все перед выходом сдается.

– Кто у тебя в полку ПНШ?

– Старший лейтенант Терехин.

– Знаю такого, встречались в штабе корпуса. Немец-то хоть стоящий или так себе?

Игорь показал большой палец:

– Тыловик, гауптман. Документы и карты при нем.

– Ух ты! Надо его в штаб дивизии везти, а то и в корпус. Давно такой улов не попадал! Садись, чаю попей…

Старлей стал названивать по телефону, потом вызвал машину.

На полуторке с одной, едва светящейся фарой они ехали около часа. В кабине – старлей, в кузове – немец, Игорь и Даньшин, из батальона. Оружие Игорю уже вернули, повязка на рукаве кровью немного пропиталась.

В дивизии к приему ценного «языка» уже были готовы. Переводчик, командиры, комната, довольно большая, военными полна. Игорь и ПНШ, привезший немца из полка, скромно пристроились на лавке в уголке.

Первые полчаса допроса немецкого офицера повергли командиров в шок – тот так и сыпал сведениями.

– Из девятой армии генерал-полковника Моделя одну танковую и одну пехотную дивизию перебрасывают в район Орла. Из третьей танковой армии, корпуса генерала Вутмана, тридцать пятую и девяносто восьмую дивизию тоже перебрасывают к Орлу. На их замену из тыла подтягивают охранную дивизию, хотя она крайне необходима в тылу для охраны коммуникаций от партизан. Из второй армии генерала Вайса забирают часть седьмого армейского корпуса – две полнокровных пехотных дивизии.

– К Орлу? – уточнил командир дивизии.

– Да.

– То есть вермахт собирается начать наступление в районе Орла?

– Это вторым эшелоном. Первый будет в районе выступа в направлении Курска.

Командиры переглянулись.

– Когда планируется операция?

– Фюрер еще не утвердил план, но думаю, что через месяц. Из Германии идут эшелоны с техникой, боеприпасами, топливом, медикаментами. К Курску отправлены два батальона новейших тяжелых танков, если не ошибаюсь – пятьсот первый и пятьсот второй.

Игорь и сам был очень удивлен – гауптман по роду своей службы знал очень многое, хотя служил не в штабе.

Через пару часов допрос прервался, пленного вывели, а командир дивизии обратился к присутствующим офицерам:

– Сведения очень важны. Если воздушная и зафронтовая разведка все подтвердит, немцы предпримут наступление предположительно в июле в районе Курска, Белгорода, Орла. Я еду в штаб армии вместе с пленным.

Взгляд командира упал на Игоря:

– Ваша группа его взяла?

Игорь вскочил:

– Так точно! Три дня выслеживали.

– Молодцы! Ты командир группы? Почему рядовой?

– Никак нет. Группа была из четырех человек. Старший – старшина Фадеев. На обратном пути все на «нейтралке» полегли, когда немецкую траншею переходили.

– Ты ранен?

– Зацепило.

Комдив обернулся к помощнику начальника штаба:

– Пусть врач окажет помощь герою. Начальник штаба, на всю группу представление к наградам.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться? – осмелился Игорь.

– Разрешаю.

– Еще бы командира батальона отметить. Он ситуацию понял, и его бойцы огонь по немецким позициям открыли. Без их помощи мы бы все там остались, очень своевременно.

– Из какого полка, кто комбат?

– Не могу знать, мы вышли на полосе вашей дивизии, а я из двести пятнадцатой.

– Соседи, значит. Начальник разведки!

– Я!

– Ты плакался как-то – людей в разведке не хватает…

– Так соседи его не отдадут, товарищ генерал…

– Договорись. Товарищи офицеры, все свободны!

Игорь вышел в коридор, и к нему тут же, как будто ждал, подошел порученец генерала:

– Пойдем в медсанбат, тут недалеко.

– Мне бы в свой полк, группу уже небось потеряли.

– ПНШ по разведке созвонится, объяснит.

– Так у меня документы в полку остались, красноармейская книжка.

– Это мелочь! С утра подойдешь ко мне, в штабе новую выпишут. С командиром бы такой фокус не прошел, а с рядовым – без проблем.

– Нехорошо как-то, – вздохнул Игорь, – я вроде дезертира получаюсь.

– Я не понял, ты согласен или нет?

– Согласен, – буркнул Игорь. Он и на старом месте служил всего ничего, несколько дней. Но по старой красноармейской книжке он, вернее Семен Катков, – служил в действующей армии с февраля сорок второго года.

– Ну вот, другое дело! А то ломаешься, как девочка.

– Там сослуживцы, товарищи мои. Хотя – вторая группа за неделю… От взвода нашего несколько человек и осталось…

– Воинское братство – великая вещь, понимаю. Когда ты в рейде, твой побратим выручить тебя всегда готов. Большое дело ты с товарищами сделал, Катков. Может быть, сотни, а может, и тысячи солдатских жизней спас, притащив сюда этого гауптмана с его документами.

Когда они шли к медсанбату, порученец внезапно остановился:

– А кто из вас с немцем говорил, документы просматривал? Вдруг «пустышка», начальник ездовой службы?

– Я и общался, – нехотя признался Игорь.

– Ты немецким владеешь? – поразился порученец.

– Ну, не совсем свободно, – дал задний ход Игорь. Он вдруг с досадой осознал – не надо было язык распускать. Вопросы могут возникнуть – откуда? И что он скажет в ответ? Впредь каждое слово контролировать надо.

– Так ты же находка для нашей разведки! Кстати, мы пришли.

В медсанбате порученец сам стоял за спиной хирурга.

Доктор извлек из предплечья Игоря небольшой зазубренный осколок и бросил его в лоток.

– От противопехотной мины – я таких уже повидал немало. Тебе противостолбнячную сыворотку уже ввели?

– Никак нет. На «нейтралке» под минометный обстрел угодили, потом товарищ мой на мине подорвался. Его в клочья, а мне повезло.

– Разведчик? – уважительно спросил хирург.

– Из полковой разведки.

– Обезболивающего примешь? –
Страница 11 из 18

доктор поболтал склянкой.

Порученец кивнул Игорю:

– Давай, вроде фронтовых сто грамм. Моя бы воля на то была – неделю бы тебя поил.

– Много нельзя, – возразил хирург. – Завтра на перевязку. Через неделю заживет.

– Есть!

Порученец проводил Игоря до избы, где размещался штабной взвод – охрану штаба несли, охрану пленных, пакеты секретные в подразделения доставляли.

– Занимай свободную койку, до утра немного осталось. Позавтракаешь – приходи к ПНШ, он с документами решит. А начальник штаба наградной лист оформит. Потом – в разведроту. Дивизионная разведка, брат, – это тебе не полковая, тут задания посерьезнее.

Были разговоры в разведвзводе полка, где несколько дней служил Игорь, о дивизионке. Служить в ней, конечно, почетнее, но и гибли там не меньше, чем в полковой. А спрос больше.

Ему показалось, что уснул только, а уже толкают.

– Ты, что ли, Катков? Завтракать пора, и ПНШ по разведке ждет.

Игорь быстро ополоснул лицо и вместе с ребятами взвода поел – давали перловку с американской тушенкой. Учитывая, что горячего он не ел два дня, незатейливая еда показалась вкусной. Потом направились в штаб.

Помощник начальника штаба сидел бодрый, как будто отдыхал ночью. Гладко выбрит, свежий подворотничок на гимнастерке…

Игорю неудобно стало за свой вид: маскировочный костюм в грязи, местами порван, на левом рукаве – засохшие пятна крови. И на голове – ничего, ни шлема, ни пилотки, руку в приветствии не приложишь.

Но начальник разведки внимания на непотребный вид Игоря не обратил.

– Садись, Катков. Созвонился я с твоим полком, а конкретно – с ПНШ по разведке. Подтвердили, что ты с группой в немецкий тыл уходил, и состав группы пофамильно совпал. Ох и матерщинник у вас Терехин! Как услышал, что тебя в дивизии оставляют, кричать начал. А я ему – приказ генерала.

– Какой приказ?

– О твоем переводе и зачислении в личный состав разведроты. Он сразу и умолк. Идем к писарям, для начала нужно личные документы оформить.

Выписать новую красноармейскую книжку было делом пяти минут, потом надо было идти к помощнику начальника штаба по кадрам.

– Говорил мне порученец, в курсе я. Но ты коротенько о составе группы и ваших действиях – должен же я что-то писать. Знатного «языка» притащили, знаю.

Игорь коротко и четко доложил о действиях группы, о захвате «языка» и документов.

– Погоди, – время от времени останавливал его кадровик, скрипя пером, – не так быстро, не успеваю я.

Времени на это ушло много, не меньше часа, и когда Игорь освободился, он направился к начальнику разведки.

– Хирург из медсанбата сказал – неделю к вылазкам в тыл не привлекать, тебе на перевязки надо.

– Так точно!

– Идем в разведроту. Командиру представлю, с парнями познакомишься. Обмундирование в порядок приведешь – постираешь, подштопаешь. А то как оборванец.

– Есть!

Разведрота, впрочем, как и медсанбат, располагалась недалеко от штаба, на расстоянии двухсот метров.

Игоря представили старшему лейтенанту Жихареву:

– Принимай пополнение, старлей, парень из полковой разведки. ПНШ его полка отзывается о нем одобрительно, отдавать не хотел.

– Так это он гауптмана с той стороны привел?

Новости распространялись быстро.

– Он. Кадровик наградной лист написал – по приказу комдива. Так что вскорости орденоносец у тебя будет. Только в рейд его неделю не посылай, он еще на перевязки ходить будет.

– Есть.

Офицеры отошли в сторонку, переговорили. К Игорю старлей вернулся один и скептически оглядел его:

– Сейчас мы тебя приоденем, а то как чучело, а не как бравый разведчик.

Старлей отвел Игоря в каптерку старшины, и там ему подобрали новый маскхалат и новую пилотку.

– Сапоги кирзовые брать будешь или и дальше в немецких ходить собираешься?

Немецкие сапоги Игорю понравились. Нигде не трут, голенища широкие – нож или автоматный рожок удобно прятать. Так он в немецких и остался.

Потом старлей отвел его во взвод и представил:

– Ваш новый сослуживец. Знакомьтесь, Катков Семен Иванович, из полковой разведки, – и ушел.

Игорь пожал руки парням, все назвались, но с ходу все имена не запомнишь.

Старший сержант, командир отделения, хлопнул ладонью по нарам:

– Твое место будет. Раньше тут Гиниатуллин спал, теперь ты владей.

Уже через несколько часов Игоря придержал один из новых сослуживцев:

– Плохое место тебе досталось, парень.

– Что, накат протекает?

– Несчастливое оно. Как новичок, которому это место отдали, на вылазку идет – все, обязательно или ранят, или убьют.

У Игоря стало нехорошо на душе – а вдруг место и в самом деле невезучее? И на другое не перейдешь, оно единственным свободным было.

Оказалось, что это отделение было единственным, укомплектованным по штату, а в роте всего полсотни человек, вдвое меньше положенного – это Игорю уже после обеда рассказали, на перекуре. Сам Игорь не курил, но все бойцы его отделения в кружок собрались, байки травили. И у многих он увидел на груди медали «За отвагу», «За боевые заслуги», а у одного – орден Красной Звезды.

Медалями мог награждать командир дивизии, Красной Звездой – командир армии или фронта, а Красным Знаменем или более весомой наградой, орденом Ленина – уже Верховный главнокомандующий, и вручался такой орден в Кремле, а не на фронте.

Игорь слушал разговоры, но сам ни о чем не рассказывал. Ему интересно было знать, чем живет разведрота, каков настрой бойцов. Вспомнив, что надо идти на перевязку, направился в госпиталь.

Перевязку выполняла медсестра. Пальчики у нее были нежными, ласковыми, и перевязывала она умело и без боли. Поинтересовалась, нет ли температуры.

– Да на мне все заживает, как на собаке, – отмахнулся Игорь. Однако имя у медсестрички спросил – понравилась она ему. Только зачем он ей? Разведчик – специальность рисковая. Сегодня он подарок сделает из захваченных трофеев, а завтра без вести пропадет на немецкой стороне.

Неделя пролетела быстро. Рана на руке практически зажила, и Игоря уже несколько раз привлекали для переводов.

Группы ходили в тыл, иной раз доставляли документы, по возможности забирая их даже у убитых немцев. Вроде бы мелочь, но иной раз она оказывалась существенной – можно было узнать номер новой военной части, ранее не встречавшейся. Стало быть, перебросили. И тогда возникал вопрос – плановая ротация или усиление группировки? Немецкие дивизии по численности превосходили наши в два раза и представляли собой серьезную силу – даже пехотные, поскольку имели на вооружении танки и артиллерию. А о танковых дивизиях и говорить было смешно, настоящий мощный, бронированный кулак.

Однажды Игорю принесли ворох бумаг.

– Наш переводчик просмотрел бегло – вроде ничего серьезного. Займись, может быть, выловишь нечто, заслуживающее внимания.

С первого взгляда бумаги интереса не представляли – отчеты, накладные… Похоже, начальник склада составлял. Но Игорю показалось интересным, зачем месяц назад потребовалось выделить из армейских складов десять ящиков винтовочных патронов полицейским управлениям в Ельне и Рославле? Не иначе готовилась карательная акция против партизан или расправа над жителями населенных пунктов. Винтовочные патроны использовались и в ручных пулеметах.

О заинтересовавшем его документе
Страница 12 из 18

Игорь доложил командиру роты. Он опасался, что тот посмеется, однако старлей к его сообщению отнесся серьезно:

– Сегодня же доведу до сведения начальника разведки дивизии. У штаба армии есть связь по радио с партизанским отрядом, предупредят. А вообще молодец, что обратил внимание.

Отдых закончился внезапно. Ближе к вечеру командир роты и командир взвода пришли в землянку разведчиков:

– По непроверенным данным, на станции Сафоново каждую ночь разгружают эшелоны. К станции не подойти: на улицах патрули, на станциях – часовые. Задача группы – узнать, что выгружают и где хранят.

Хм, задача непростая. Если технику, ее со станции сразу выводят во избежание авианалетов и маскируют. А боеприпасы могут складировать в поселке, разбросав по разным складам на окраинах. За станцией наблюдать нужно, а как? Ночью в бинокль много не увидишь. «Языка» взять? Немцы пропажу обнаружат, тревогу поднимут, перекроют все мало-мальские пути отхода…

В числе названных в составе группы был Игорь. Группа небольшая, три человека. Не воевать в немецкий тыл шли, наблюдать – Сафоново в восемнадцати километрах от фронта. Стратегические запасы – боеприпасов, провизии, горючего или чего другого так близко к противнику не устраивают.

Самый опасный момент в разведке – переход через линию фронта. В траншеях всегда часовые, пулеметчики, ракетчики. Наибольшие потери разведгруппы несли именно тогда, когда направлялись в немецкий тыл или возвращались из него.

Однако группа собиралась в поиск спокойно.

«Нервы у них железные, что ли?» – думал Игорь, глядя на сборы разведчиков. Сам он волновался, потому что выход в тыл, да еще с неизвестными ему людьми вызывал тревогу и напряжение.

Когда стало смеркаться, пошел дождь.

Кроме Игоря в состав группы вошел сержант Дахно и ефрейтор Андреев. Сержант дождю обрадовался:

– Видимость плохая, как и слышимость. Для разведчиков – самое то, что надо.

Кроме того, дождь быстро смывал следы, и собаки не брали след. Для разведчика чем хуже погода, тем лучше условия для выполнения задания.

Командир взвода вывел их в траншею. Присутствие вышестоящего командира было обязательным для исключения самодеятельного перехода и сдачи противнику. Такие случаи бывали, и особенно они участились, когда в армию стали призывать украинцев из освобожденных от немцев земель.

Разведчики выбрались из траншеи и пошли в сторону противника – даже не пригибаясь. Потом сержант просто свернул вправо, и группа стала двигаться по «нейтралке» параллельно нашим и немецким траншеям – нейтральная полоса в этом месте была широкой, едва ли не с километр.

Сержант вел группу уверенно – не раз ходил, ориентировался по одному ему известным признакам.

Подошли к небольшой речке, притоку Днепра, и двинулись вдоль берега, в сторону немецких позиций.

Метров через триста сержант остановил группу:

– Входим в реку и держимся правого берега. Там осока растет, местами заросли ивы, ветки воды касаются, так что в случае чего укрыться можно. К левому берегу не приближайтесь, у немцев там доты с пулеметами. Идти старайтесь без шума и всплесков.

Подняв автомат над головой, сержант первым вошел в воду, Андреев с Игорем последовали за ним. Вошли не раздеваясь. А какой смысл это делать, когда вода по грудь и сверху льет не переставая? Хорошо – дно плотное, песок и галька.

Шли в воде долго, около часа, потом сержант скомандовал:

– Можно на берег, мы уже в немецком тылу.

Игорь удивился:

– Как узнал?

– А вон по левому берегу коряга прямо из воды торчит. Да мы уже километра полтора от передовой вглубь ушли.

Игорь взглянул на корягу. Если еще раз этим путем придется идти, она, как ориентир, может помочь.

Выбравшись на берег, разведчики вылили воду из сапог. Обмундирование было насквозь мокрым, противно липло к телу и холодило.

– Теперь вперед!

Шли быстро. В такую погоду немцы без нужды носа из укрытий, домов или землянок не показывали. Да и часовые старались укрыться под навесами, а не расхаживать.

Теперь сержант уводил группу влево, к Сафоново.

Разведчики перебежали через грунтовку, а спустя километр перебрались через железную дорогу. Местность открытая, ровная, случись патруль – спрятаться некуда.

Когда они оказались в небольшой балке, сержант попросил накрыть его плащ-палаткой, включил фонарик и развернул карту.

– Сейчас река должна быть, Вопец – это если мы правильно идем, не заплутали. Вдоль нее до Сафонова двигаемся. Судя по карте, на северной окраине ее лес или роща. Там устроим дневку, понаблюдаем.

Они дошли до рощи и обустроились в ее глубине.

С рассветом сержант первым ушел на опушку – наблюдать. Продолжал сыпать дождь, а через пелену дождя много ли увидишь невооруженным глазом или даже в бинокль?

Сержант вернулся хмурым.

– Отсюда видно, как через станцию проходят составы. Если останавливаются, то только для бункеровки паровозов, – доложил он. – Разгрузки не было, складов не видел.

Следующим на опушку ушел Игорь. Чтобы лучше было видно, он забрался на дерево. Оттуда ему было видно, как иногда по территории станции проходят патрули. Изредка проносились редкие составы. Неверные сведения штаб получил или все происходит под покровом ночи? Но в дождь, да еще под покровом ночи вообще ничего нельзя будет увидеть. И что тогда докладывать в штаб?

Часа через четыре, когда от постоянного напряжения уже устали глаза, Игорь вернулся к лежке – разведчики устроились под старой густой елью. Капли дождя не проникали сквозь густую хвою, и на подстилке из опавшей хвои было сухо.

– Не думаю, что мы из рощи сможем что-то увидеть, пустой номер, – сказал он, устало приваливаясь спиной к стволу ели.

– Согласен, – кивнул сержант. – Ты что предлагаешь? Подползти поближе?

– Форма немецкая нужна.

– Ты что задумал?

– Переодеться и пойти на станцию.

Сержант задумался, Андреев хмыкнул.

– А форму ты на базаре купишь? Ее с кого-то снять надо…

– Вот ты и снимешь, а мы поможем, – поднялся сержант. – Катков дело говорит. Идем к грунтовке. Вещи здесь оставить, чтобы не мешали.

Через рощу они вышли к дороге – под дождем ее развезло. Когда-то она имела гравийное покрытие, но колеса и гусеницы проходящей техники превратили ее в труднопроходимую мешанину из грязи.

Разведчики залегли за обочиной, на повороте. Изредка, буксуя и завывая моторами, по дороге проползали грузовики. Стрелять в водителей было нельзя, до станции рукой подать, услышат. Но и остановить грузовик другим путем нельзя, нереально.

Проскочил мотоцикл с коляской.

Со станции навстречу ему двигалась бричка, запряженная парой лошадей. Впереди, на козлах – деревенский житель, в бричке – два полицая – в черной форме, в кепи, с белыми повязками с надписью «Полицай» на левом рукаве и при винтовках.

Андреев сразу пристал к старшине:

– Товарищ сержант, я их обоих без звука ножом уложу. Позволишь?

– Деревенского тоже убьешь? На фига нам их форма? Немцы небось их на станцию не пускают. Предатели – они везде предатели, в любой армии.

Так и проехали полицаи в десяти метрах от разведчиков, не подозревая, что в какой-то момент на волосок от гибели были.

Но, видно, есть Бог на свете: из-за поворота выполз грузовик. Его мотор несколько раз чихнул, и грузовик
Страница 13 из 18

остановился. Перед разведчиками был «Опель Блитц», самая распространенная машина вермахта.

Водитель выбрался из кабины, открыл левую половину капота и стал ковыряться в моторном отсеке.

– Вот кто нам нужен! – у Игоря загорелись глаза.

– Попробовать можно… А ты не заметил еще одного немца в кабине? В кепи сидит.

В фуражке был бы офицер, но раз в кепи, значит – младший комсостав, вроде фельдфебеля, по-нашему – старшина.

Андреев наклонился к уху Дахно:

– Товарищ сержант, беру на себя того, кто в кабине. Грузовик сзади обойду, рвану дверь – и ножом! А вот водителя вам брать…

– Самое тяжелое нам оставил?

– Почему?

– Ножом его бить нельзя, форму кровью испачкаем. Остается только по башке бить, и сильно. Хорошо, обходи грузовик. Да в кузов не забудь заглянуть – что там? Осторожнее только…

– Понял.

Ефрейтор пополз вдоль обочины. Старшина дело говорил: грузовик крытый, и кто знает, что под брезентом? Может, там солдаты. Тогда ног не унести, покрошат вмиг.

Водитель едва ли не по пояс забрался в моторный отсек и, что происходит по сторонам, не видел.

Андреев метнулся на дорогу и стволом автомата осторожно приподнял брезентовый полог, готовый в любую минуту открыть огонь.

Однако в кузове было пусто.

Сзади послышался звук мотоциклетного мотора, и Андреев бросился в кювет, полный грязной воды.

Мотоциклист остановился у грузовика, перебросился несколькими фразами с водителем и укатил.

Разведчики лежали недалеко и разговор мотоциклиста с водителем слышали.

– О чем они толковали? – спросил Игоря старшина, когда мотоциклист укатил.

– Знакомые. Мотоциклист спрашивал, может ли он чем-то помочь водителю? Однако тот ответил, что уже заканчивает. Мотоциклист сказал – поторопись, как стемнеет, прибудет эшелон, и надо вставать под погрузку.

В этот момент резко распахнулась правая дверца кабины и раздался короткий вскрик – это Андреев ударом ножа убил немца.

Удивленный необычными звуками, водитель выпрямился.

– Вперед! – скомандовал старшина, первым вскочил и бросился к грузовику. С секундной задержкой Игорь последовал за ним.

Старшина ударил водителя грузовика прикладом по затылку.

Если бы на водителе был стальной шлем, затея бы сорвалась. Но водитель был тыловиком, и на его голове была пилотка. Он сразу обмяк и стал оседать.

Старшина успел подхватить его.

– Какого хрена рот раззявил? – обрушился он на Игоря. – Он же в грязь упадет, форму вымажет.

Игорь схватил немца за ноги.

– Тащим в кузов, там переоденешься.

Андреев, поняв замысел, обежал грузовик и открыл задний борт.

Разведчики раскачали тело немца и забросили в кузов.

– Полезай, переодевайся! – скомандовал сержант Игорю. – Мы в охранении.

Дважды повторять не пришлось. Игорь шустро забрался в кузов, и Андреев закрыл за ним борт.

В кузове было темно, свет попадал через небольшие дырки в брезенте, образовавшиеся от осколков, а может – от ветхости.

Игорь расстегнул пуговицы на френче, перевернул немца и стянул с него френч. По телосложению немец был немного крупнее Игоря, и секунду Игорь раздумывал – раздеваться самому или не стоит? Он попробовал надеть немецкий френч прямо на свое обмундирование, и получилось в самый раз. Стянул с немца сапоги и бриджи. Брюки надел. Они оказались чуть длинноваты, но если в сапоги заправить, это не будет бросаться в глаза. На голову надел пилотку. Странно, что она не слетела после удара старшины по голове.

Закончив переодевание, присмотрелся к немцу, прислушался. Нет, не дышит. Крепкий удар у Дахно!

Приоткрыв слегка полог, выглянул из кузова. На дороге было пусто.

– Эй, вы где?

– Тут мы.

Объявились, как черти из табакерки – мокрые, грязные, масккостюмы сливаются с травой.

– Ты глянь, ефрейтор! Вылитый немец!

– А кто машину поведет? – всполошился Андреев.

– Я сам за руль сяду. – Игорь выпрыгнул из кузова. – А тело куда девать? Если нарвемся на проверку, мне труп в кузове не нужен.

– Это мы быстро…

Подхватив тело немца за руки, за ноги, старшина и Андреев стащили его из кузова и понесли в лес.

Вернулись вскоре. Игорь уже успел вытащить из кармана убитого, все еще остававшегося в кабине, личные документы. Рядом с ним на сиденье лежала папка с накладными – с ними он решил ознакомиться немного попозже.

– Берите второго – и тоже в лес его, а я посмотрю, что с машиной. Ой, автомат мой заберите!

Едва не прокололся. Хорошо бы он выглядел – в немецкой форме и с русским автоматом. А если проедет кто? Надо было как можно скорее убираться отсюда.

Пока разведчики относили тело убитого в лес, Игорь осмотрел мотор. Убитый водитель менял свечи и новые уже вкрутил, осталось надеть свечные провода. Надо же, еще несколько минут – и грузовик вполне мог уехать. Так что можно считать – повезло.

Маленькими гайками Игорь прикрутил провода. Теперь надо опробовать, завести мотор.

Он забрался в кабину, повернул ключ и ногой нажал педаль стартера. Двигатель завелся, заработал ровно.

Услышав звук мотора, из леса выскочили разведчики, и старшина заглянул в кабину:

– Не передумал? В самое логово врага лезешь. Мы будем на прежнем месте, где дневали. Удачи!

– К черту!

И разведчики тут же исчезли в лесу, как будто и не было никого возле машины.

Игорь залез в карман и достал солдатскую книжку убитого. Рядовой четвертой роты второго охранного батальона Франц Хуммель. По возрасту они сверстники.

Игорь тронул грузовик. Подбуксовывая в грязи, машина поползла по дороге.

Никакого плана действия у Игоря не было, и сейчас он лихорадочно соображал, что и как будет делать.

Внезапно он заметил, что из-за солнцезащитного козырька торчит уголок бумаги, и вытащил. О-го-го, да это пропуск на станцию!

На открытом участке дороге Игорь остановил машину и бегло осмотрел кабину. На задней стенке, над сиденьем он обнаружил карабин «маузера», в бардачке – бритвенные принадлежности, пачку сигарет, несколько фотографий, на которых был запечатлен убитый вместе с сослуживцами. Фото Игорь сразу порвал и выбросил. Под сиденьем – обычный шоферский инструмент.

Закончив осмотр, он продолжил путь. Дорога делала поворот.

У въезда в поселок стоял полосатый шлагбаум, и под «грибком»-навесом на столбе – два солдата. Один из них шагнул на дорогу:

– Аусвайс! – и поднял руку.

Игорь вытащил пропуск.

Солдат сверил пропуск с номерами на машине.

– К поезду? Тогда не торопись, не прибыл еще. Можешь даже пива выпить в солдатской пивной.

– Там пиво плохое, изжога от него, – нашелся в ответ Игорь.

Солдаты засмеялись.

– Наверное, в Берлине лучше? – спросил один из солдат.

– Как ты понял, что я берлинец?

– Одно время жил в этом городе, на Бисмарк-штрассе, знаю, как берлинцы говорят.

– Счастливой службы! – пожелал ему в ответ Игорь.

Пропуск ему вернули.

Проехав пост, Игорь облегченно перевел дух. Страшновато было, но первый опыт общения прошел успешно, ни один из солдат не заподозрил в нем русского.

Дорога к самой станции была накатана, туда и поехал Игорь. Грузовик он поставил слева от пакгауза – там стояли еще две машины.

Что там говорили солдаты за пивную? Он пошарил по карманам и обнаружил несколько банкнот – оккупационные марки, имевшие хождение только на занятых немцами землях, и рейхсмарки. На пиво
Страница 14 из 18

должно хватить. Хотя сколько стоит пиво, он не знал. Да и не пива он хотел попробовать, а с пользой для дела провести время до прибытия эшелона. А здесь главное – разговоры солдат послушать. За кружкой пива языки у многих развязываются, глядишь – и сболтнет кто-нибудь что-нибудь интересное.

Осмотревшись по сторонам, Игорь обнаружил вывеску – пивная была через площадь. Подойдя к двери, увидел на ней табличку – только для немцев.

Опередив Игоря всего на несколько шагов, в пивную вошел солдат. Увидев Игоря, он вскинул руку в приветствии:

– Хайль!

Игорь сделал в ответ то же самое.

Солдат направился к барной стойке.

– Кружку темного, баварского.

Бармен наполнил кружку и отсчитал сдачу. Игорь заметил, что солдат рассчитывался оккупационными марками.

Владельцы пивной старались соответствовать немецким стандартам – кружку пива подали на картонном кружке с названием заведения. А к пиву полагались еще и соленые орешки, роскошь по военным временам немыслимая.

Игорь заказал кружку светлого пива – темное он не любил еще со студенческих времен. Пивная была полупустой, и он удобно устроился за столиком.

Видимо, к подходу поезда собирались грузовики, и водители их направлялись в пивную скоротать время.

Через четверть часа в пивной уже было полно солдат. Пошли разговоры, сигаретный дым до потолка. И поскольку они были слышны с трех сторон, Игорь навострил уши. Слева говорили о семьях, о довоенной службе, и это было ему неинтересно. Собеседники спереди и справа говорили о службе, и это было очень занятно. Однако слушать сразу с двух сторон было сложно.

– Франц, говорят – это последний рейс.

– Боюсь я этих стекляшек, Иоганн. Тряхнет на ухабе посильнее или партизаны обстреляют, и из кабины выскочить не успеешь, полыхнет.

– И не говори, страна варваров. Дорог нет, партизаны – как средневековые разбойники, ведут себя нецивилизованно. Мы заняли эти земли навечно, так смиритесь и работайте во благо Великой Германии!

– Словечко ты правильное подобрал – варвары! Но скоро конец им придет, леса, и всех, кто в них находится, сожжем.

– Говорят – эта смесь даже в воде горит, и не затушишь ее ничем.

– Правда, мне огнеметчик знакомый говорил. Такой же смесью огнеметы заправляют.

– Очень эффективное оружие!

– Не хотел бы я быть огнеметчиком, опасно это. Дальность действия невелика, надо близко к противнику подбираться.

– Рихарду письмо из дома пришло. Англичане по ночам города бомбят, и очень сильно.

– Скоро разобьем русских и возьмемся за англичан. Видел, сколько свежих частей перебрасывают?

– И что толку? Если бы к нам, а то ведь все мимо, на юг.

– Тс-с-с! Не так громко… Летом будет крупное наступление, и с большевизмом будет покончено. Дойдем до Урала, и с Россией конец!

– А Сибирь?

– Зачем она нужна Германии? Там дикие холода, медведи бродят. Русские там сами вымрут…

– И правда! Лучше получить хороший кусок украинских черноземных земель.

– Нет, Иоганн, ты заблуждаешься, лучшие земли в Крыму. Там хороший климат, теплое море, фрукты – не то что вечно холодная Балтика.

Слушая эти разговоры, Игорь и про пиво забыл. Да, кое-что интересное он услышал. Но вдруг очень несвоевременно раздался гудок паровоза, и на стыках рельсов загромыхали колеса вагонов – это прибыл состав.

Солдаты как по команде дружно встали, допили пиво и бросились через площадь к станции.

Эшелон уже остановился. Из маленького здания вокзала выбежали солдаты и встали цепью вдоль состава.

Один за другим заработали моторы грузовиков. Машины стали разворачиваться и сдавать задом, ближе к вагонам.

Откуда-то слева пригнали большую группу военнопленных, которые начали перегружать ящики из вагонов в грузовики. За тем, чтобы никто из военнопленных не отлынивал от работы, наблюдали полицаи.

Выгрузка велась сразу из нескольких вагонов.

Игорь окинул взглядом эшелон – вагонов двадцать. Прошел мимо нескольких. А ящики-то разные! В его грузовик грузили широкие, небольшие по высоте, а в другие – снарядные. На одном из них он успел прочитать: «Осколочно-фугасные для 105-миллиметровой гаубицы». Но тут он заметил на перроне фельдполицая с бляхой на груди. Зная, что это не полицейский из предателей Родины, а аналог нашего СМЕРШа, Игорь повернул назад, от греха подальше.

Но только он дошел до грузовика, как к нему подошел унтер-офицер:

– Солдат, погрузка закончена. Отъезжай, уступи место следующему грузовику.

– Яволь!

Игорь отогнал грузовик от эшелона на площадь и остановился. В принципе, задание выполнено. Идет выгрузка боеприпасов, машинами они развозятся по воинским частям, а пустой эшелон уходит. Узнать бы еще, о какой горючей смеси говорили в пивной водители. Но из данной ситуации он выжал все! Уже час ночи, и пора убираться из поселка.

Он подъехал к посту на выезде из поселка.

– А, берлинец! – узнали его постовые. – Стой, жди других!

– Я и сам дорогу найду…

– Всегда эти столичные парни вперед лезут! Забыл приказ – ночью движение одиночных машин запрещено? Не меньше трех машин! И где твой старший?

Игорь обратил внимание, что в кабине грузовиков, прибывших под погрузку, сидели двое – шофер и старший.

– Я один приехал, вы же видели. Старший заболел внезапно, – соврал Игорь.

– Ха, заболел! Небось русский самогон пьет и ждет, когда ты его на обратном пути подберешь.

– Вы догадливы, парни! – засмеялся Игорь.

Он заглушил мотор, достал из бардачка початую пачку сигарет и протянул ее постовому:

– Угощайся!

– О, спасибо! Ты не жадный. Я возьму две сигареты?

– Бери.

Игорь не курил, и ему было все равно, сколько сигарет возьмет сейчас постовой.

Постовые дружно задымили, спрятавшись под грибком. Но долго стоять не пришлось: сзади подъехало еще несколько машин, и водители начали подавать звуковые сигналы – каждому хотелось побыстрее вернуться в свою часть.

Дождь стал стихать, но окончательно не перестал, и водители опасались, что дорога будет еще хуже.

Наконец постовые подняли шлагбаум, и колонна из пяти грузовиков тронулась – Игорь специально замешкался, чтобы быть в колонне последним.

Все время, пока они стояли, он обдумывал, как поступить с грузовиком – взорвать его, что ли? Одна, но мощная граната в кармане у него лежала – «Ф-1». Но ведь тревога поднимется, станут окрестности станции прочесывать – подумают, что партизаны. Успеют ли разведчики в таком случае уйти? Собак Игорь не опасался – по такому дождю они след не возьмут. Все будет решать только скорость. Уйдут быстро, значит – выскользнут из возможной облавы. И посоветоваться не с кем.

Когда он подъехал к месту, где убили немцев, то погасил фары и остановился. По крыше кабины барабанили капли дождя, а в кабине было тепло и сухо.

Игорь выбрался из кабины, обошел грузовик и откинул задний борт – надо было посмотреть, что в ящиках.

Сзади раздался чавкающий звук. Игорь обернулся и достал из кармана пистолет:

– Катков, это мы! – в ожидании его возвращения разведчики не усидели на месте.

Игорь облегченно выдохнул, поставил пистолет на предохранитель и вернул пистолет в карман.

– Узнал?

– Узнал, позже скажу. А сейчас надо посмотреть, что в ящиках, и двигать отсюда.

– Верно!

Старшина посмотрел по сторонам: колонна машин уже ушла, и никого
Страница 15 из 18

постороннего на дороге не было видно.

Дахно сам забрался в кузов и включил фонарик. Кузов был крыт брезентом, и света со стороны видно не было.

Отщелкнув две стандартных защелки, старшина откинул крышку.

– Не понял, – протянул он. – Какие-то стеклянные баллоны, войлоком переложены… Спиртное, что ли?

– Я разговор солдат в пивной слышал – вроде горючая смесь это.

Старшина перевел луч света на боковую стенку ящика:

– Катков, переведи и запомни.

Но как перевести, если там абракадабра из цифр и букв? Кому надо, тот знает, а непосвященный никогда не догадается.

– Что с грузовиком и грузом делать будем? – спросил Игорь – ему хотелось уничтожить и груз, и машину. Он на фронте уже две недели, но до сих пор ощутимого урона вермахту не нанес.

Несколько секунд сержант раздумывал.

– Хорошо бы одну штуку с собой взять. Да не донесем, стекло… Хотя, похоже, толстое…

В кабине кузова раздался шорох, и разведчики как по команде схватились за оружие.

Сержант уставился на Игоря немигающим взглядом:

– Ты кого с собой взял?

– Никого я не брал! Понятия не имею, о чем ты?

– Эй, кто там? А ну-ка, выходи! – Сержант включил фонарик, и луч света ударил в сложенные штабелем ящики.

Раздался звук сдвигаемых в сторону ящиков, и из-за штабеля в свете фонаря показалась рука. Потом разведчики увидели голову, и человек протиснулся в щель между бортом и ящиком.

Игорь сразу понял – это военнопленный, из тех, кто перегружал ящики из вагона в кузов. Погрузка уже заканчивается. Немцы пересчитают пленных, одного недосчитаются и учинят облаву. Начнут с самого поселка. Значит, времени мало.

Сержант тоже просчитал опасность.

– Ты кто такой?

Человек был худой, обросший; военная форма, довольно грязная и потрепанная, болталась на нем как на вешалке. В плен был взят явно в сорок втором году, поскольку на сукне петлиц были видны выцветшие места вокруг бывших когда-то кубарей.

– Старший лейтенант Осокин. Был командиром противотанковой батареи, в плен попал контуженным в ноябре сорок второго, – четко доложил военнопленный. – Вы партизаны? Возьмите меня в отряд!

Сержант растерялся. Бросить сейчас пленного здесь, значит – обречь его на неминуемую смерть. Но и с собой брать опасно – вдруг предатель? Немцы в абвере вполне могли задумать и осуществить такую операцию. Они и более замысловатые комбинации придумывали, как это было с покушениями на Сталина. Только сомнительно. Откуда абвер мог узнать о появлении разведгруппы?

И сержант нашел выход:

– Бери стекляшку в руки – отвечаешь за нее головой. А машину с грузом уничтожим, зачем такое добро гитлеровцам оставлять?

Игорь вспомнил слова солдата в пивной об опасности обстрела груза. Одна пуля – и сгоришь.

Пленный вытащил из ящика стеклянную емкость, положил ее на край кузова и спрыгнул на дорогу.

Сержант выматерился – пленный был босым. Ну и как он с ними пойдет? Уже на пятом километре ноги в кровь собьет!

– Андреев, дай ему свой «сидор» – пусть стекляшку в него положит. И еще: найдешь место, куда немцев заховали?

– Ночь, темно… Попробую.

– Сапоги с немца стащи, обуть человека надо.

Когда луч света упал на форму, в которую был одет Игорь, пленный шарахнулся в сторону.

– Стоять, старлей! Ты что, думал – мы в своей форме будем?

Андреев с пленным ушли.

Игорь сбегал к машине и снял с задней стенки кабины карабин. Если стрелять из автомата, немцы сразу поймут по звуку – «ППШ». Русские в тылу! Тогда они точно не отвяжутся, пока всю группу не накроют. А из винтовки мог стрелять немец или полицай по пьяни. На всякий случай Игорь попросил сержанта:

– Старшой, отойди от греха подальше.

Игорь и сам десяток шагов назад сделал. Передернув затвор, он навел ствол на ящики в кузове и выстрелил. Ничего не произошло.

Он сделал еще выстрел. Кузов озарился изнутри слабым светом, как от свечи.

Игорь повернулся в сторону эшелона – видно его было смутно, дождь и темно. Он сделал подряд три выстрела. Первые два были без видимого результата, а вот третий выстрел превзошел все его ожидания: возникла яркая вспышка, потом раздался грохот взрыва. Ударная волна докатилась до разведчиков.

– Вот это мы знатный костер устроили! – восхитился старшина.

Грузовик быстро разгорался. Из кузова слышались легкие хлопки – это лопались стеклянные сосуды.

Огонь с каждой секундой набирал силу, и вот уже весь грузовик охвачен пламенем, над кузовом – столб огня, пышет жаром.

– Надо уходить.

Из леса вынырнул Андреев с пленным. При свете пожарища было видно его довольное лицо – на старлее уже были немецкие сапоги.

– По размеру подошли? – спросил старшина.

– В самый раз.

У Андреева был автомат Игоря.

– Верни оружие, – потребовал Игорь.

Осокин с вожделением смотрел на карабин в руках Игоря, и старшина, видя это, кивнул:

– Отдай.

– В нем патронов нет. Может, в кабине и были, только ведь сгорели уже…

Однако Осокин уже схватил карабин:

– Было бы оружие, а патроны я и у немцев заберу! Я их зубами грызть готов!

– Все, уходим!

Они сошли с дороги на опушку леса. Дорога разбита, в грязи жуткой. А у леса по траве идти вполне комфортно, ноги не вязнут.

Разведчики шли привычно быстро, но через час хода Осокин стал задыхаться. Оно и понятно: кормежка в плену скверная, сил нет.

Сделали короткий привал. Старшина открыл банку американской консервированной колбасы и протянул ее Осокину:

– Подкрепись, только немного, а то с голодухи еще заворот кишок получишь.

Андреев протянул пленному нож, и Осокин стал есть им – жадно, глотал не жуя.

– Э нет, так не пойдет, – решительно сказал Андреев, увидев это. – Хватит, а то себя погубишь.

Выхватив у Осокина нож и банку, он доел ее содержимое – в банке оставалось меньше половины.

Осокин сел на землю и привалился спиной к дереву.

– Счастье, что я вас встретил, – и заплакал. А может, это просто капли дождя по лицу текли?

Тяжело было видеть, как плачет бывший командир батареи – в противотанковые части слабаков не брали. И разведчики отвернулись. У человека минутная слабость, можно понять и простить.

– Передохнули? Вперед! Нам еще до утра десяток километров отмахать надо. Не успеем линию фронта перейти до рассвета – будем в тылу у немцев ночевать.

Игорь пожалел Осокина и взял себе «сидор» со стеклянным баллоном. Старшина покосился, но возражать не стал. Вроде вес небольшой, килограммов пять, но для ослабленного человека много. Да еще и карабин без патронов несет. Знал бы Игорь, что так получится – хотя бы пару обойм из кабины прихватил. Военному человеку с оружием спокойнее.

Когда до рассвета остался час, старшина приказал:

– Посматривайте по сторонам. Темно еще, но нам где-то день переждать надо. Хутор бы заброшенный…

– Не-е-е, только не хутор, – возразил Андреев. – В прошлом месяце группа Жильцова на хуторе расположилась, а туда полицаи нагрянули. Из группы только двое в живых и остались. Правда, полицаев они много положили.

Удобное место они нашли, когда уже начало сереть, – полуразрушенный храм. Храм давно никто не посещал, и подходы к нему заросли травой. Над алтарем сохранилась крыша – там и устроились, мокнуть под мелким дождем уже не было сил. Обмундирование промокло насквозь, в сапогах хлюпало и чавкало.

Глава 3. Необычное
Страница 16 из 18

предложение

К своим группа возвращалась уже прежним маршрутом. Развалины храма они покинули, когда стемнело. Осокин за день отдохнул, поел хороших, сытных харчей. Конечно, консервы – блюдо не горячее, но силы восстанавливает. Он заметно повеселел, нашел какую-то тряпку, почистил карабин.

– Эх, патронов бы еще к нему, ну хоть обойму…

Так они добрались до реки. Дождь прекратился еще днем, и разведчики досадовали на погоду. Пока в немецком тылу были, дождь мешал. Сейчас он был бы кстати, однако закончился.

Уже у реки старшина провел с Осокиным краткий инструктаж:

– Иди тихо, чтобы всплесков не было. Если споткнешься, падай тоже тихо, без вскриков. Немцы совсем рядом будут, услышат – из пулеметов посекут.

Пока он наставлял бывшего пленного, Игорь стянул с себя немецкую форму. По пути к реке он ее не снимал: случись неожиданная встреча с немцами, форма дала бы несколько секунд форы, немцы, увидев своего, не стали бы сразу стрелять. Будь на то воля Игоря, он бы отправлял разведчиков в поиск в трофейной немецкой форме. Плохо, что подавляющая масса разведчиков не знает немецкого языка, владея лишь несколькими словами – «стой», «руки вверх».

После нескольких дождливых дней вода в речке была холодной и мутной.

Разведчики шли медленно, осторожно, прижимаясь к левому по ходу движения берегу. Вот уже и приметная коряга давно осталась позади.

Послышались голоса на немецком языке – над водой звуки далеко разносятся.

После дождей вода в реке поднялась, берег рядом, а уровень – до подбородка. Игорю показалось, что он почти не дышал. И только когда старшина сказал: «Все, парни, мы уже на «нейтралке», – он вздохнул полной грудью.

Разведчики вышли на берег, проползли немного, затем уселись на землю, вылили воду из сапог, поднялись в полный рост и пошли.

Вскоре раздался окрик:

– Стой! Кто такие? Пароль, не то стрелять буду!

– Свои, разведка! Пароль не знаю, в поиск давно уходили.

– Стоять, сейчас взводного вызову!

Разведчики уселись на землю. За ночь устали, а еще это была очень нелишняя предосторожность, чтобы не задело шальной пулей. Известное дело, пуля – дура.

Из траншей раздался окрик, потом послышался голос:

– Разведка, топай сюда, по одному!

Первым пошел Андреев, и у него сразу отобрали оружие. За ним – Игорь, потом – старлей, и уже замыкающим – старшина.

– Выясним с ПНШ, кто такие, – вернем оружие.

Наверное – взводный. Лицо в темноте белеет смутно, но голос молодой.

В сопровождении двух бойцов их провели по траншее до блиндажа. Старшина со взводным зашли внутрь, и слышно было, как командир вызывает по телефону ротного.

– Але, Ромашка! Ромашка! Здравия желаю, товарищ комбат! Это Василек. – Хм, командиру батальона звонит. – На мой участок группа вышла, утверждают, что они дивизионные разведчики. Понятно, документов нет. Понял! Как фамилия старшего группы? – Это он уже у старшины спрашивает.

– Старшина Дахно.

Комвзвода повторил по телефону фамилию.

– Да, понял, подожду.

Минут через десять телефон зазвонил.

– Слушаюсь. Да, да, хорошо, проводим.

Группе вернули оружие и дали провожатого, усатого сержанта лет сорока. Дали не для конвоирования, а для того, чтобы через свои позиции провел.

Они петляли по траншеям с четверть часа, потом свернули в тыл.

– Прямечко по дороге, товарищи разведчики, упретесь в красного кирпича дом – там штаб полка.

– Спасибо, боец!

Дальше уже было проще. В штабе дали «полуторку» и довезли до штаба дивизии.

Старшина ушел к начальнику разведки с докладом о поиске, а вернулся с лейтенантом и автоматчиком. У старлея отобрали карабин и увели за штаб – там стояла изба, в которой располагался СМЕРШ.

– Жалко мужика, – не сдержался Андреев.

– Разберутся, не звери. Я еще рапорт писать буду. Начальник разведки «сидор» со стекляшкой распорядился в сарай унести, как услышал, что огнеопасный он – побоялся штаб спалить. Говорит – в штаб армии отправят, выяснить надо, что это такое. Свободны, отдыхайте.

Самые желанные сейчас слова. Ввалиться в свою землянку, снять с себя волглое обмундирование, сапоги – и спать, спать! Изнутри шел озноб – ведь почти непрерывно под дождем да по реке туда и обратно. А вода тепло забирает, как бы не простудиться.

Как только они зашли в землянку, Андреев предложил:

– Давайте выпьем, замерз я что-то.

У ефрейтора была заначка – трофейный ром. Он выпили по половине кружки, да без закуски. Тепло из желудка распространилось по всему телу, голова поплыла.

После дождей в землянке было сыро и пахло плесенью.

Игорь разделся, нырнул под одеяло, на нары, и провалился в глубокий сон. Как ходили и разговаривали разведчики из его отделения, он не слышал.

Растолкали его уже вечером:

– Хорош дрыхнуть, ужинать пора. Мы тебе каши принесли в котелке и чаю.

После рейда ощущался голод, и Игорь съел все. По соседству стучал ложкой Андреев.

После завтрака Игорь переоделся в сухие кальсоны – трусов в армии тогда не было, и повесил обмундирование сушиться на веревке перед землянкой. Это надо было сделать, но сил не было.

Сразу после возвращения ни Игоря, ни Андреева не трогали, однако утром, после завтрака, их вызвали в штаб. Обоих усадили за стол, дали бумагу и ручки.

– Подробно все описывайте. А ты, Катков, про маскарад с немецкой формой и про пленного старлея поподробнее напиши. От того, что вы напишете, судьба его зависит, для СМЕРШа надо. Либо в войска его вернут, либо в лагерь отправят – как труса и изменника.

Игорь о СМЕРШе и НКВД наслышан был, но сам с этими органами еще не сталкивался.

Андреев эпистолярным жанром владел плохо. Писал он коряво, высунув от усердия язык, и периодически спрашивал, как пишется то или иное слово.

Начальник разведки дивизии первым принялся читать рапорт Андреева и поморщился:

– Ты сколько классов закончил, ефрейтор?

– Семь, и два из них – в коридоре, – ухмыльнулся ефрейтор.

– Оно и видно…

Однако, принявшись читать написанное Игорем, он удовлетворенно кивнул:

– Вот, все четко, понятно, без ошибок и, главное, – подробно. А у тебя, Андреев? «Вдарил фрица ножом!» Срамота! А вообще – молодцы! Большое дело сделали, отдыхайте.

Однако это только так говорится – «отдыхайте». Обмундирование – галифе и гимнастерку – надо прогладить, а маскировочный халат – постирать. Самому в банно-прачечный батальон сходить, помыться, сапоги надраить. А первым делом оружие в порядок привести, и на все это время нужно.

В мелких заботах промелькнуло два дня, а на третий день Игоря вызвали в штаб.

Начальник разведки был в кабинете не один, сбоку стола сидел незнакомый военный. Игорь обратил внимание, что на плечах его – капитанские погоны, но для капитана он был явно староват. Конечно, были в армии капитаны и постарше.

Такие призывались из запаса – в артиллерию, связь, танковые войска, но не в разведку. В полковые и дивизионные взводы и роты отбирали добровольцев из призванных, а костяк, офицерский состав, был кадровый. Мастерство разведчика – работу с агентурой, разведку в глубоком тылу противника, диверсии в самых уязвимых точках врага – за два-три месяца учебы не освоишь, только азы постигнуть можно. А уж в разведке корпуса, армии, фронта и вовсе масштабное, аналитическое мышление иметь надо, чтобы из разрозненных сведений
Страница 17 из 18

собрать воедино всю картинку, как пазл.

Разведке не везло, почти каждый год до войны начальники ее попадали в жернова репрессий. А с началом войны пошли реорганизации. Разведуправление Генштаба РККА в феврале 1942 года было преобразовано в ГРУ – Главное разведывательное управление. В апреле 1943 года оно было разделено на ГРУ наркомата обороны, занимавшееся стратегической агентурой (нелегалами), и Разведуправление Генштаба КА, ведавшее оперативной агентурой и войсковой разведкой. В июне 1945 года они снова были объединены в ГРУ ГШ.

Реорганизации на пользу дела не шли. Даже в тяжелом сорок втором году дешифровальная группа ГРУ сумела прочитать немецкие шифрограммы, зашифрованные машинкой «Энигма». Были раскрыты основные немецкие и японские системы войсковых, дипломатических и политических сообщений.

Новым руководителем военной разведки стал генерал-лейтенант Федор Федотович Кузнецов. Под его началом в период с мая 1943 года по май 1945 года в тыл врага было заброшено 1236 разведывательных и разведывательно-диверсионных групп общей численностью около десяти тысяч человек. Еще в 1942 году в штаб разведотдела штаба фронта были введены разведывательно-диверсионные отделения – по 13 человек. А с августа 1942 года для действий на зафронтовых коммуникациях немцев были созданы отдельные батальоны минеров. Существовали подобные подразделения в виде отдельных инженерных взводов еще до войны.

Разведуправление имело много отделов. Первый занимался непосредственно войсковой разведкой, второй – агентурной разведкой, пятый – радиоразведкой, шестой – радиосвязью, восьмой – шифрованием. Было спецотделение дезинформации для вброса через агентуру в стан врага очень похожей на правду, но ложной информации. При разведуправлении была своя разведшкола по подготовке агентуры, радиоузел и авиаотряд.

В немецкие тылы стали забрасывать крупные оперативные группы – численностью до 30–50 человек. Во главе группы – командир, заместитель, несколько радистов, разведчики и диверсанты. Основная задача – разведка, без нее любая армия слепа. И главными требованиями были – оперативность, своевременность, точность и достоверность информации, а также ее непрерывность.

Игорь представился по форме. Гимнастерка отглажена, свежий подворотничок пришит, сапоги начищены. Бравый боец! Он видел, что капитану его внешний вид понравился.

– Садитесь, Катков, – предложил начальник разведки. – Знакомьтесь: капитан Иванов из разведотдела штаба фронта. Побеседовать с вами хочет, – и, поднявшись, вышел, чтобы не мешать.

Игорь сразу насторожился. Этот капитан такой же Иванов, как он сам – Катков. В разведке вечно скрытность и секретность.

Капитан вдруг заговорил по-немецки, и это было удивительно. Мало кто из офицеров действующей армии мог свободно изъясняться на языке врага, за исключением переводчиков. И говорил он хорошо – чисто и без акцента. Этот момент Игорь сразу уловил.

– Расскажите мне, как вы действовали. Рапорт я читал, но хочу послушать.

Игорь рассказал, стараясь не упускать важных деталей, и, естественно – на немецком.

Капитан слушал, прикрыв глаза.

– Достаточно. Где вы учились немецкому?

– Соседка немка была, давала частные уроки.

– Вы способный ученик. Произношение как у берлинца.

– Мне говорили, – кивнул Игорь.

Капитан перешел на русский язык:

– Я хочу сделать вам предложение. Дивизионная разведка – не ваш уровень. Брать «языка» – только не обижайтесь – можно и без знания немецкого.

Игорь молчал – пусть капитан сам все скажет.

– Курите?

– Никак нет.

– Похвально.

Неожиданно капитан выбил ногой табуретку из-под Игоря. Уже падая, Игорь схватил ногу капитана, навалился всем телом и свалил офицера на пол. Тут же, извернувшись, обеими руками вцепился ему в горло.

На грохот табуретки и шум падения на пол двух тел вбежал начальник разведки.

– Что произошло?

– Все нормально, можете идти. Проверка.

Игорь поднялся, подал руку капитану, поставил табуретку и сел.

– Хорошая реакция!

– У кого плохая, те в немецком тылу остаются.

– Верно замечено! Так что скажете?

– Простите?

– Я вам предложение сделал.

– Предложение чего? Надеюсь – не руки и сердца? – пошутил Игорь.

– Я не конкретизировал разве? Перейти в разведотделение штаба фронта. Там задания сложнее, интереснее. Вот подробности рассказывать не могу.

– Ну да, капитан Иванов из энской части. Не Иванов и не капитан.

– Наблюдательный какой! Это хорошо! А почему решил, что не капитан?

И дернуло же Игоря за язык:

– Офицер разведки – не рядовой разведчик, готовится долго. Если вы до штаба фронта доросли, стало быть, звание – не меньше майора, а скорее всего – подполковник. А Иванов – так это даже и не смешно.

– Хм, аналитик выискался! Но мыслишь в правильном направлении. Решай здесь и сейчас, у меня времени нет.

– Согласен.

– Иди за вещами, я тебя с собой заберу.

– Есть! А как же перевод, документы?

– Не твои заботы!

Какие личные вещи у разведчика на фронте? Бритва, запасные портянки, трофейный пистолет – все богатство. «Сидор» совсем тощий.

В землянке Игорь попрощался с парнями.

– Куда тебя?

– На повышение. Ефрейтора дадут, при штабе буду, – пошутил Игорь.

– Повезло! – завистливо вздохнул Андреев. – Всегда при кухне, сытым будешь.

– Да врет он! Видел, к начальнику разведки какой-то чин на «эмке» приехал? Зуб даю, еще свидимся на чужой стороне! – не сдержался Белобородов, разведчик из их взвода.

Глазастый, просек «легковушку».

Игорь уже подошел к штабу, когда на крыльцо вышли оба офицера, попрощались. За зданием, под деревом и в самом деле стояла черная «эмка» – такие любили сотрудники НКВД.

И вот тут Игоря одолело сомнение – не ловушку ли ему устроили? Да нет, он слишком маленькая птица, чтобы устраивать спектакль. Хотели бы арестовать – навалились бы двое автоматчиков, скрутили бы.

Когда «Иванов» подошел к машине, он протянул руку Игорю:

– Пистолет отдай, он тебе ни к чему.

Игорь развязал «сидор», достал и отдал пистолет.

– Откуда насчет пистолета знаете?

– Да все вы одинаковы! Думаешь, трофей у тебя одного?

Водитель знал, куда ехать.

Они тряслись по разбитым дорогам долго, часа четыре. На КПП, стоящих на перекрестках, «Иванов» предъявлял проверяющим удостоверение, те почтительно козыряли, и машина проезжала. А ведь обычно документы проверяли у всех пассажиров!

«Видно, хорошая ксива или пропуск-вездеход, – подумал Игорь. – Абы кому не дадут».

Ехали молча. «Иванов» впереди, рядом с водителем, Игорь сзади.

Подъехали к расположению какой-то войсковой части. «Колючка» по периметру, караульный. Не остановил, видимо – знал машину.

Из бревенчатой избы вышел старший лейтенант, вытянулся перед «Ивановым».

– Товарищ подполковник! Личный состав на занятии. Больных и отсутствующих нет. Докладывает дежурный старший лейтенант Никифоров!

– Вольно! Принимайте пополнение. Определите во взвод Летягина.

Подполковник только досадливо поморщился, когда старший лейтенант упомянул его звание, зато Игорь в душе возликовал. Не подвела его интуиция и наблюдательность!

– Боец, ко мне!

Игорь подбежал.

– Идем со мной в штаб, потом покажу место в казарме.

Казарма оказалась такой же бревенчатой
Страница 18 из 18

избой, как и штаб. Все три комнаты были заставлены нарами.

– Здесь будете отдыхать.

Старлей посмотрел на часы:

– Ужин в восемнадцать часов, потом – личное время.

Игорь бросил «сидор» на матрац, решив пройтись, осмотреть территорию – куда же он попал? Сразу за избой – полоса препятствий: забор, колючая проволока в несколько рядов, ров с водой. Немного дальше – небольшая площадка, на которой идут занятия по рукопашному бою.

Взвод разделился на пары – один нападает с ножом, другой защищается. Игорю стало интересно, и он задержался, понаблюдал.

А через четверть часа занятия закончились, и бойцы бегом направились к избе неподалеку – из ее трубы шел дым. Наверняка кухня.

Игорь направился туда – ему очень хотелось есть. Он ведь сегодня без обеда остался, хорошо – позавтракать успел.

На крыльце стоял знакомый старлей.

– Вовремя подошел, – встретил он Игоря. – Летягин, принимай бойца.

Из открытой двери навстречу Игорю шагнул старшина. Среднего роста, мышцы в меру накачаны. Лицо жесткое, над верхней губой – усики, прямо щегольские, ниточкой. Обычно военные носили усы «а-ля Буденный» – пышные или как у Ворошилова – короткой вертикальной полосой.

– Ты новичок?

– Так точно, боец Катков.

За длинным столом отделение – десять бойцов. Все парни молодые, самые старшие по возрасту – старшина Летягин и он, Игорь. Хм, интересно, за какие такие заслуги парни сюда попали? Ну ладно, о себе Игорь знал, что попал сюда в немалой степени благодаря знанию немецкого – так ведь и у других какие-то знания или навыки есть! Как он понял, подразделение было школой разведки, хотя ему никто ничего об этом не сказал.

А со следующего дня началась учеба, упорная – с утра и до ужина. Были и физические упражнения, где старшина гонял взвод до седьмого пота. Но основной упор делался на теорию. Изучали организационную структуру вермахта – звания, должности, тактику, вооружение. Летягина на этих занятиях не было.

Военный без знаков различия отрабатывал с бойцами немецкий язык – Игорь на этих занятиях был на высоте. Учились читать карты, осваивали азы радиодела, стучали «морзянкой» на «Северах» – была такая армейская радиостанция. Радисты ее любили за малый вес и надежность, а также за дальность связи – до четырехсот километров. Весила она два килограмма, правда, батареи – в отдельной холщовой сумке – еще шесть килограммов. Но это не тридцать, как у других радиостанций, поскольку при заброске групп в немецкий тыл среди партизан или диверсантов каждый килограмм веса играл роль.

Одно было плохо – батареи. При весе в шесть килограммов они обеспечивали бесперебойную работу рации всего двенадцать часов. Подзарядить их было невозможно – это не аккумуляторы. Да и от чего их в лесу подзаряжать-то? Поэтому сеансы связи старались делать короткими. А еще старались как можно короче делать сеансы связи по другой причине – чтобы не запеленговали. У немцев служба радиоперехвата, пеленгации была поставлена на высоком уровне.

Отрабатывали с преподавателями бытовые сцены – как общаться с населением, с полицией. Понятно: если встретил в лесу полицейского – убей его. А если сам в немецкой форме, да еще в селе? Полицейские из русских предателей были для немцев людьми второго сорта, и обращаться с ними надо было соответствующим образом.

Курсантам показывали деньги – рейхсмарки и оккупационные, рассказывали об их покупательной способности.

Как понял Игорь, их готовили к заброске в глубокий тыл врага. Задача такой разведки не сиюминутная, схватил «языка» – и к своим, а вербовка и работа с агентурой из своих патриотов, наблюдение за передвижением войск, захват и допрос на месте офицеров, и желательно – с документами.

Работали они и со взрывчатыми веществами, учились ставить и снимать мины – наши и немецкие. Пару раз стреляли из немецкого оружия, хотя руководитель стрельб оговорился:

– Если у разведчика дело до стрельбы дошло, считайте задание проваленным. У немцев охранные дивизии, полиция, ГФП. Сядут на хвост, оцепят район, устроят облаву и оцепление – лучше до этого не доводить. Втихую, потом, уж если придется. И труп обязательно спрятать. Нет человека, может – дезертировал или к девке ушел. А коли труп найден – все понятно, убийц искать надо.

Обучали разведчиков и автоделу. Большинство из них не умели управлять машиной или мотоциклом. Гонщиком за такое короткое время никто не стал, но уверенно управлять техникой научились. Это в современное время мальчишек отцы еще со школьных лет за руль сажают, а как учить в довоенное время, когда во многих семьях велосипедов не было, а мотоцикл был роскошью? К тому же с началом войны всю авто- и мототехнику, трактора мобилизовали в армию. В тылу же немногие оставшиеся автомобили из-за нехватки бензина ездили на газогенераторах, установленных за кабиной и топившихся деревянными чурками.

Игорь, имевший и опыт вождения, и права, был в числе лучших. А вот на мотоцикл сел впервые. После велосипеда, когда он научился держать равновесие, – ничего сложного.

Время на занятиях летело быстро. В полдень, когда курсанты обедали, передавали сводки Совинформбюро. Черный рупор висел в столовой, и сводки с фронтов внимательно слушали все.

Много тревог, а затем и радости приносили сообщения о боях на Курской дуге. Игорь знал ее исход, но переживал вместе с сотоварищами. Когда проходили историю в школе, события казались далекими и не очень запоминались. Сейчас он корил себя, да поздно.

Никаких выпускных экзаменов не было. На общем построении зачитали приказ, поздравили с присвоением очередных званий, особо отличившимся дали внеочередное. Игорь стал младшим сержантом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/uriy-korchevskiy/razvedchik-zabroshennyy-v-43-y/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.