Режим чтения
Скачать книгу

Танцы в ночи. Магия любви читать онлайн - Анастасия Славина

Танцы в ночи. Магия любви

Анастасия Славина

Пятьдесят оттенков магии

Влада, талантливый фотограф, снимающий необычные «светящиеся» портреты, получает в наследство поместье. Попытка разобраться, что за тайну скрывают стены Белой Дачи, приводит лишь к новым вопросам. Почему рядом с ней исчезают люди? По какой причине блистательный Стефан называет ее именем погибшей хозяйки поместья? И что за роль уготована Владе в смертельно опасном обряде, который проводится в Невестину ночь?

Анастасия Славина

Танцы в ночи. Магия любви

© А. Славина, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

Старые Пруды

Автобус высадил Владу посреди пшеничного поля. Она распустила светло-русую косу, сорвала василек и заложила его за ухо. Вдалеке, заливаясь, пели птицы. Горячий ветер гнал с юга пузатые серые тучи, но небо над головой оставалось прозрачно-голубым, а утреннее солнце пекло, словно полуденное. Здесь ничего не изменилось за последние семь лет – даже запах. Особенно запах: смесь полевых цветов, раскаленной земли и стоячей воды.

Влада надела солнцезащитные очки, отряхнула короткое светлое платье и потащила чемодан по извилистой проселочной дороге. Время от времени она оглядывалась, надеясь поймать попутную машину, но через полчаса была рада даже видавшей виды повозке. Вороную лошадь погонял раздетый по пояс худощавый жилистый парень лет двадцати пяти. Широкие поля соломенной шляпы скрывали его лицо, на виду оставались только острый подбородок и тонкие губы, теребившие соломинку.

– До Прудов подбросите? – спросила Влада.

Ей не надо было видеть глаз возничего, чтобы почувствовать на себе его тягучий и совсем не вежливый взгляд. Неужели они знакомы?

– Ты к кому, принцесса? – криво улыбаясь, поинтересовался парень и кивнул на воз.

– Я… сама по себе, – ответила Влада, закидывая тяжеленный чемодан на деревянный настил, а сама села на ворох свежескошенной травы.

Лошадь побежала легкой рысцой. Глядя на бронзовую от загара спину возничего, Влада думала, что он не похож ни на одного из деревенских мальчишек, с которыми она водилась в детстве. Хотя те и за год успевали меняться до неузнаваемости – что говорить о семи годах.

На ближайшей развилке воз свернул к череде тополей. Вскоре тополя сменил Чистый пруд, самый большой в округе. В тени деревьев возничий спрыгнул с воза. Лошадь принялась щипать пожухлую траву.

– Надолго остановка? – как можно безразличнее поинтересовалась Влада.

Деревенька едва виднелась вдали.

– Как освежусь – так сразу, – не вынимая соломинку изо рта, ответил парень и начал стягивать шорты. Хорошо хоть отвернулся.

Сверкнув ягодицами, белыми на фоне загорелой спины, он сиганул с невысокого обрыва, подняв такую стену брызг, что на Владу обрушился холодный дождь. Учитывая смешок, который раздался после, вряд ли грубиян собирался просить прощения. И тогда Влада поняла, в чем дело. Ей и раньше не давали ее двадцати двух, а теперь, без косметики, с васильком за ухом, она, наверняка, выглядела лет на пятнадцать. Этот деревенский Жигало обращался с ней как с подростком!

От возмущения ее щеки запылали. Она скомкала цветок и спрыгнула с воза.

– А ты куда?.. – в явном замешательстве спросил парень, выходя из воды.

Он был настолько удивлен ее поведением, что забыл, как собирался насладиться реакцией юной девушки, впервые увидевшей прямо перед собой обнаженное мужское тело. Скорее всего, планы у него были такие.

А между тем появился он и в самом деле весьма эффектно. Медленно вырос из озерной глади, сверкающей на солнце. Потяжелевшие от воды волосы, стекающие до плеч… Рельефные мышцы… Влада с трудом заставила себя не опустить глаза куда пониже. Она все еще играла роль нимфетки.

– Я тоже хочу освежиться, – одарив незнакомца невинной улыбкой, Влада отошла на несколько метров в сторону, где спуск был пологим.

– В платье?.. – донесся изумленный голос.

Вдоволь поплавав, Влада вышла на берег. Она остановилась всего в паре шагов от возничего, который, уже в шортах, пристально наблюдал за ней, прислонясь к возу. Влада стала выкручивать волосы, словно и не догадывалась, как сочными ягодами просвечиваются сквозь хлопчатобумажную ткань платья ее соски, затвердевшие в холодной воде. При каждом движении ткань терлась об эти бугорки, и тогда внизу живота легко и томительно ныло. Вдруг захотелось, чтобы незнакомец, наконец, отбросил травинку, которую сжимал пальцами, и также потеребил ее сосок.

Ох!.. Влада отвернулась, чтобы скрыть румянец, мгновенно проступивший на щеках. За всю свою жизнь она обнажалась только перед двумя мужчинами, и никто из них не был незнакомцем, даже когда дело касалось лишь первого поцелуя.

– А сейчас ты что делаешь?.. – услышала она за спиной охрипший голос.

– Снимаю трусики. Они намокли…

Как же двусмысленно это прозвучало! Хотелось бы Владе сейчас увидеть его лицо. Она все еще, изящно нагибаясь, стягивала с ног непослушную ткань, когда воз скрипнул – парень качнулся вперед.

– Сколько тебе лет? – вполголоса спросил он.

Догадался-таки. Пусть лицо Влады и выглядело детским, но тело было определенно женским, с красивой аккуратной грудью, крутыми бедрами и тонкой талией. Теперь, в намокшем платье, каждый изгиб, каждая родинка читались четко, словно одежда была прозрачной.

– Так сколько тебе лет? – настойчивее повторил возничий, подойдя почти вплотную.

Сначала Влада хотела соврать, пусть помучается, но потом она решила, что правда будет мучить его сильнее. Одно дело, когда ты не получаешь то, что нельзя. И совсем другое, когда не получаешь то, что можно.

– Я совершеннолетняя, если ты об этом, – как можно спокойнее произнесла Влада, выкручивая трусики. Она все еще стояла к нему спиной.

– Раздвинь ноги, – услышала она над ухом жаркий шепот, такой настойчивый, почти яростный, что ему захотелось подчиниться.

Влада и не осознала, как выполнила команду, а горячая мужская ладонь уже оказалась у нее между ног. Его палец легко проскользнул вовнутрь. Свободной рукой парень прижал ее к себе, и его пальцы затеребили ее сосок – точно, как в недавних фантазиях. Влада невольно застонала – и вдруг резко одернула его руку.

– Эй! – Она отскочила и стала суматошно одергивать задравшееся платье. – Я не разрешала!

– Так разреши, – потребовал незнакомец и снова приблизился к ней вплотную.

В тот момент безумие еще можно было остановить. Только зачем? Владу ничего не связывало, кроме нравоучений матери, которая сама давно им не следовала. И если Влада решила начать в Старых Прудах новую жизнь, так почему нельзя было сделать это прямо сейчас?

– Попроси, – Влада прищурила глаза. Ее знобило от ожидания того, что она собиралась сейчас сделать.

– Прошу… – тотчас же отозвался парень.

– На коленях!

Не отпуская ее взгляда, возничий опустился на колени. Но следующей реплики не стал дожидаться. Вскочил и за руку потянул Владу по воде к обрыву – подальше от случайных взглядов. Когда он прижал ее к песчаной стене и приподнял за бедра, Влада с готовностью обвила его тело ногами. Еще мгновение – и незнакомец погрузился в нее мощным толчком. Влада отозвалась стоном наслаждения. Этот стон подействовал на парня, словно взмах красной тряпки на быка. Незнакомец стал
Страница 2 из 17

двигаться все быстрее, постепенно наращивая темп, рыча и до больного сжимая Владу в тисках своих рук, пока, застонав, не обрушился на нее всей тяжестью тела.

Некоторое время они так и стояли, прижимаясь друг к другу. Постепенно стало ощущаться обжигающее солнце на коже, сквозь вату вакуума начали пробиваться звуки – всплеск воды, пение птиц, фырканье лошади. Человеческих голосов, к счастью, слышно не было. Влада заерзала – до чего же теперь он оказался тяжелым! Возничий осторожно отстранился. Провел рукой по волосам Влады, испачканным в песке.

– Похоже, нам снова надо освежиться…

Они молча искупались, молча сели на воз.

– Пошла, Милая! – прикрикнул возничий на кобылу, и та послушно поплелась по раскаленной дороге.

Еще с четверть часа они не проронили ни слова. Молчание не было тягостным, но приятного в нем тоже было мало.

– Тебе куда дальше? – придержав на распутье поводья, спросил парень.

– К Белой даче, – ответила Влада.

Возничий замер. Влада отчетливо видела, как застыла каждая мышца на его спине.

– Ты… новая хозяйка Дачи? – не оборачиваясь, переспросил он.

– Да. – Влада пожала плечами. – А что?

– Да так… – ему пришлось откашляться, чтобы продолжить. – Ничего.

Возничий неуверенно тряхнул поводьями.

Еще один поворот – и появились гранатовая крыша, белый мезонин, темные узорчатые ставни, потом – широкое крыльцо с колоннами, ступени каменной лестницы, а затем – все здание: белая громадина, увитая виноградной лозой, на фоне ослепительного неба и вековых деревьев. Влада машинально потянулась за фотоаппаратом, но остановила себя – такую красоту нельзя снимать впопыхах. К тому же свет был неудачным: слепящее солнце давало слишком резкие тени, а этот дом, наверняка, любил вечерние полутона или, скорее, молочную дымку тумана и ровный свет полной луны…

Лошадь резко остановилась.

– Ну, давай, Милая! – устало проговорил возничий и щелкнул пугой. – Пошла!.. – Кобыла фыркала, била копытом, но не двигалась с места. Парень огрел ее кнутом по крупу. И еще раз. И еще. Безрезультатно. – Ах ты, старая кляча!.. – Он в сердцах отшвырнул соломинку.

Решив не дожидаться развязки, Влада спрыгнула с воза. Парень обернулся. Он не говорил ни слова, просто наблюдал за ней из-под полей шляпы.

– Электричество не работает, – наконец, произнес возничий, когда Влада стала подниматься к дому. – Вчера ураган порвал провода.

– Я не боюсь темноты, – ответила Влада.

– А того, что скрывается в темноте?

– Как ты знаешь, я уже совершеннолетняя. А значит, не верю в сказки. Прощай, – и Влада направилась к Белой даче.

* * *

– Теперь ты веришь мне? – Стефан отвел ветку. Он стоял на самом краю песчаного карьера. С одной стороны – лес. С другой – пропасть.

Мария подалась вперед. Прядь ее иссиня-черных волос мягко коснулась лица Стефана. Он сделал вдох и бережно отвел прядь рукой. Мария ничем не пахла, даже резкий аромат сосновых иголок не впитался в ее волосы, а запах теплой кожи, исходящий от девушки, только что соскочившей с подножки автобуса, он представлял так отчетливо, словно ощущал прямо сейчас.

– Не знаю, Стефан. – Мария закусила губу, красную, как спелая земляника. – Мне кажется, они совсем не похожи. Глаза, подбородок…

– Я не имею в виду детали, Мария. Смотри на образ.

Отсюда, с окраины леса, девушка казалась не больше мизинца, но Стефан отчетливо видел, как она распустила волосы, сорвала василек и заложила его за ухо. В коротком белом сарафане, в изящных босоножках, она напоминала принцессу, случайно попавшую в отдаленный уголок своих владений.

– Не знаю, Стефан, – задумчиво повторила Мария. – Сколько ей?

– Двадцать два.

Мария обернулась. В ее глазах появился интерес.

– Да, моя дорогая. – Стефан довольно улыбнулся. – Все повторяется.

– В таком случае, у тебя мало времени. – Мария внезапно отпустила ветку. Пара шишек с глухим звуком упала на дно карьера. – Я имею в виду, если они действительно похожи – у тебя совсем нет времени.

Мария набросила капюшон и отступила к соседнему дереву. Мгновение – и ее длинная серая накидка затерялась в сосновых ветках.

– Не волнуйся об этом, моя дорогая, – ухмыльнулся Стефан и бросился следом.

Глава 2

Белая Дача

Влада трижды повернула ключ в замке. Раздалось несколько тихих щелчков – и рольставни на окнах первого этажа медленно поползли вверх. Стая ворон, пронзительно каркая, поднялась с крыши, затем снова воцарилась тишина.

Дверь приоткрылась, блеклый свет выхватил фрагмент винтовой лестницы и широкую полосу мраморного пола. Влада переступила порог – и невольно оглянулась, когда дверь, мягко щелкнув, закрылась за ее спиной. Дом погрузился во тьму.

Влада проверила выключатель – не работал, затем включила фонарик на мобильном телефоне. Свет скользнул по кованым перилам, стене с картинами в золоченых рамах, окнам, занавешенным тяжелыми шторами… Она едва не вскрикнула, когда луч фонарика выцепил из темноты силуэт – худенькую девушку в светлом платье, как оказалось секундой позже – ее собственное отражение в большом, в человеческий рост, старинном зеркале. Влада выдохнула, сжала ручку чемодана – так сильно, что хрустнули костяшки пальцев, и поднялась на второй этаж.

Сначала Влада попала в комнату Симы, оформленную в том же утонченно-дворцовом стиле, что и холл, а затем оказалась в спальне ее дочери Илоны – единственной из Аркаевых, кто мог заказать себе исполинскую кровать с балдахином и множеством подушек. Шкаф был чуть приоткрыт, из него выглядывал струящийся подол нежно-розового платья – словно Илона только что выбирала, в чем сбежать на свидание.

Илоне было семнадцать, когда она впервые по-настоящему влюбилась. Никто не видел того парня, но ошибиться было невозможно: она сияла, как новогодняя елка. Эта влюбленность отдалила ее от близких, зато еще больше сблизила Владу с Марком. Он стал для Влады не только кузеном, но и лучшим другом. Единственным настоящим другом.

А потом… Впрочем, в этом «потом» Влада не была уверена: в пятнадцать лет смотришь на жизнь сквозь такую толщу фантазий, что отделить правду от вымысла почти невозможно. Она помнила – или так ей казалось – что в ее с Марком последнее лето что-то изменилось. Они, как и раньше, проводили много времени вместе, разъезжая по окрестностям на велосипедах, купаясь и хулиганя, но Марк стал вести себя по-другому, осторожнее и мягче. Иногда Влада ловила на себе его затяжной взгляд. Правда, уже в следующую секунду Марк менялся, улыбался, и тревожная тень, вспыхнувшая в ее сердце, исчезала.

Последний день перед расставанием был мучительным, словно они оба понимали, что к следующему лету все безвозвратно исчезнет. Они отправились на ручей, впадающий в Холодный пруд, чтобы наловить раков к прощальному ужину.

После полуденной жары воздух под мостом казался ледяным, как в гробнице. Опираясь о влажные каменные стены, они спустились к ручью. Перед тем как войти в воду, Влада оглянулась – и снова наткнулась на затяжной взгляд. Только на этот раз Марк не стал переводить все в шутку.

– Мне будет не хватать тебя, как воздуха, – произнес он так просто, словно говорил об этом Владе несколько сотен раз.

– Ничего, через пару недель уедешь в Москву – и у тебя будет много воздуха, –
Страница 3 из 17

отшутилась она, надеясь, что ничего на ее лице не выдало печали.

– В Москве-то? В столице смога? – Марк грустно улыбнулся и вдруг притянул Владу к себе. У нее перехватило дыхание.

Ей было всего пятнадцать. Весь ее интимный опыт сводился к нескольким неуверенным поцелуям с соседом по парте, но в тот момент, под мостом, каждая клеточка тянулась к Марку – лучшему другу, который, как ошеломляюще прекрасно оказалось, мог превратиться в лучшего парня. Где-то в глубине души Влада понимала, что их любовь невозможна: завтра они разъедутся по разным городам. Он – в Москву, ко взрослым соблазнительным студенткам, она в – Питер, к подросткам-одноклассникам. Но в те секунды, ощущая лед камней и жар его тела, утопая в журчании воды и сумасшедшем пении птиц, она была согласна на любые страдания – потом, чтобы получить его сейчас.

Марк обнял Владу, она чуть приподняла голову, не напрашиваясь на поцелуй, но словно предлагая попробовать, – а Марк только обнял ее сильнее и прошептал:

– Нет, это ты – мой воздух. Ты – мой ветер.

Вот и все.

Влада не знала, что значили для него те мгновения, но в ней они поселили тоску, которая не проходила еще долгие месяцы.

После ее отъезда связь с Аркаевыми оборвалась. Илона и Марк стали игнорировать любые попытки с ними связаться, а через полгода после гибели их отца, перестала звонить даже тетя. Аркаевы больше не хотели видеть Владу. Смириться с этим ей было так же сложно, как и с разводом родителей.

Влада отыскала гостевую, оставила чемодан у порога и направилась к последней комнате – спальне Марка. Влада стояла возле двери, снова ощущая болезненную тоску, и не решалась войти. А потом, ругая себя последними словами, опустила ручку и, шагнув вперед, едва не расшибла лоб: оказалось, дверь была заперта. Владу разобрал смех: как же это похоже на Марка – его личная комната, нечего совать любопытный нос! – но веселость быстро исчезла. Марка не было в Старых Прудах – и если они не встретились даже сейчас, то, кто знает, встретятся ли когда-нибудь.

С тяжелым сердцем она вернулась в свою спальню. Дождевые капли мелко барабанили по стеклу, прохладный ветер залетал в окно, а Влада лежала на кровати, глядя на высокий расписной потолок, и думала: что же ей делать с этим поместьем? ее деньгами? и ее жизнью?..

* * *

Она проснулась от острого ощущения, что в комнате находится кто-то еще, но огромное, на полстены, зеркало отражало только ее саму.

Включилось электричество. Хрустальная люстра с лампами в виде оплывших свечей тускло освещала спальню. Окна в сад были распахнуты, и, казалось, птицы пели прямо над ухом.

Влада взяла фотоаппарат и вышла на улицу. В детстве она часами могла фотографировать развалины Белой дачи, знала каждый изгиб почерневшей после пожара стены, каждый осколок треснувших оконных стекол. Но все пленки того времени остались в квартире у матери, так что о них можно было забыть. Влада собиралась создать новую коллекцию снимков.

Она обошла поместье, выбирая наиболее удачные ракурсы. Дожидалась, пока солнце скроется за облаками. Фотографировала в густом закатном свете. Но идеального результата так и не добилась. Дом, словно замкнулся в себе, не доверял ей, держал ее на расстоянии.

Отсняв пленку, Влада нарвала полевых цветов и отправилась к полуразваленной часовне, которую Аркаевы-старшие хотели превратить в фамильный склеп – но не успели. Никто даже представить не мог, что склеп им понадобится так скоро.

Когда Влада подошла к часовне, тень уже накрыла семейное кладбище, только в лучах заходящего солнца красным золотом блестел крест на могиле Алексея Аркаева, пропавшего на охоте больше трех лет назад. Вторая могила была свежей: горка песка, деревянный крест, все еще пахнувший стружкой, и несколько искусственных венков – могила тети Симы. Погруженная в тяжелые мысли, Влада опустилась на низенькую скамейку – и тут же встала: оказалось, за могилами Симы и Алексея скрывались еще две. Со своего места Влада не видела ни имен, ни фото – только аккуратные кресты и черные гранитные края памятников.

Сначала Влада подумала, не захоронены ли там прежние хозяева поместья, но тотчас же вспомнила: этих могил раньше не было. Тогда чьи они?..

Кровь хлынула к вискам. В глубине души Влада знала ответ, но не могла его принять. Она сделала шаг вперед – и увидела портрет на первом памятнике. Улыбаясь, на нее смотрела Илона – красавица с нежной улыбкой и ямочками на щеках. В оцепенении, до последнего не веря в происходящее, Влада заставила себя прочитать имя на соседнем памятнике – и к горлу подкатила тошнотворная волна. Такое не могло происходить на самом деле – только в самом жутком сне, после которого просыпаешься другим человеком. Не смея поднять глаз на фото, Влада снова, буква за буквой, прочла надпись: Марк Алексеевич Аркаев.

Марк.

Влада попятилась, споткнулась о могилу Симы, едва не упала, но даже не заметила этого; потом бросилась в дом, к запертой комнате Марка.

– Марк! Марк! – Она ломилась в закрытую дверь до тех пор, пока не закровоточили костяшки пальцев, затем опустилась на пол и обхватила руками колени – а в голове продолжал звучать солнечный голос Марка: «Ты – мой ветер».

* * *

Красный кабриолет припарковался у обочины. Стефан заглушил мотор и повернулся к девушке, сидевшей на соседнем кресле. Луна ярко освещала ее лицо, длинные ресницы отбрасывали на скулы кукольно пушистые тени. Стефан потратил больше часа, выискивая в толпе приезжих подходящую девушку, и остался доволен результатом. У Ирины была фигура взрослой женщины и по-детски большие глаза. В этих глазах отражалась каждая ее эмоция. Вот и сейчас она смотрела на него с восхищением и трепетом.

– Стефан – редкое имя…

Как и другие, она пыталась скрыть свое смущение болтовней. Стефан улыбнулся и отвел ей за ухо прядь каштановых волос. Ирина улыбнулась в ответ.

Какими ничтожными были эти попытки казаться уверенной! Она могла притворяться сколько угодно, но ее сердце все равно стучало так громко, что Стефан едва мог расслышать свое.

– Ты приехал издалека? – Ирина прижалась горячей щекой в его руке.

Стефан закрыл глаза. Каждая его клеточка ощущала, как внутри Ирины перетекал, нагревая кожу, ее сок. Он мог бы попробовать его еще на вокзале, даже не касаясь этой куколки: просто вобрать своим телом немного ее тепла, словно сделать глоток с помощью невидимой соломинки, протянутой от него к ней. Эффект, правда, получился бы слабый – как человеку съесть дольку яблока на голодный желудок. Зато сейчас, когда Ирина обжигающе прижалась щекой к его руке, порция тепла сошла бы за аперитив. Но это не сравнить с тем блаженством, которое он может получить прямо теперь, в любой момент, стоит лишь коснуться ее кожи губами или кончиками пальцев – поэтому промедление такое сладкое… Нет, он слишком долго ждал, чтобы продолжать игру.

– Я отвечу тебе. На ушко…

Ирина послушно повернула голову, и луна высветила мягкую ямку над ключицей. Стефан провел по ямке кончиком языка, затем нежно укусил девушку за мочку уха. Его пальцы стянули с плеча шлейку ее сарафана и уже ласкали маленькую упругую грудь. Ирина улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Стефану не нравились женщины, просто ждущие, пока ими овладеют, но сейчас он был готов
Страница 4 из 17

стерпеть и это. Пусть лежит и не дергается – не мешает ему. Наслаждение начнется после, а пока – просто удовлетворение самой важной его потребности, которая не имела ничего общего с плотской любовью, хотя и была крепко с ней связана.

Продолжая играть языком и зубами с мочкой ее уха, он выудил руку из декольте и заскользил ладонью вниз по телу девушки, дразня и обещая. Ирина была готова подарить ему много своего тепла: ее кружевные трусики промокли насквозь. Не прерывая своей игры, Стефан нажал на рычаг, и спинка кресла, на котором сидела девушка, опустилась. Стефан переместился так, чтобы его бедра оказались между ног Ирины, затем задрал ее юбку и расстегнул ширинку на своих брюках. Сердце Стефана билось быстро и громко, жар обжигал десны и губы. Он провел по губам кончиком языка. Сейчас ничто не могло бы его остановить.

Ничто, кроме пронзительного женского вопля.

Стефан гневно проследил, куда с расширенными от страха глазами смотрела Ирина. Перед капотом, почти сливаясь с ночным пейзажем, стояла высокая брюнетка. Слабый свет фар падал на ее старинное блекло-голубое платье. Она стояла неподвижно, как манекен, даже ее глаза казались стеклянными.

Застегивая на ходу ширинку, Стефан вышел из машины и хлопнул дверью.

– В моем случае это была карета, – сказала Мария, выдерживая его тяжелый взгляд.

– Ревнуешь?

Мария нежно улыбнулась.

– А разве друзья ревнуют?

– Мне нужно закончить, – процедил Стефан.

Злость разрывала его на части, холод внутри не давал сконцентрироваться. Контролировать себя было предельно тяжело, но он все же сумел взять себя в руки.

Мария чуть склонила голову набок.

– Мне подождать?

Стефан обернулся. Ирина сидела в том же положении, что и минуту назад. Какое теперь удовольствие могло доставить ее тепло? Подогретые помои…

– Нет – останься, – сухо ответил Стефан.

Он помог Ирине выйти из машины. Девушка обтянула короткую юбку и сделала неуверенный шаг, каблуки завязли в песке.

– Свидание переносится, моя дорогая, – Стефан сжал ее плечи и заглянул в глаза, густо карие, чуть влажные после недавнего шока. – Мне нужно срочно вернуть сестру в больницу. Ту, что на выезде из города, понимаешь?

Мария хохотнула. На выезде находилась только одна больница – для умалишенных.

Помедлив, Ирина кивнула. Стефан легонько подтолкнул ее, и девушка, не оборачиваясь, поплелась по обочине в сторону города. Стефан подождал, пока Ирина скроется за поворотом, и схватил Марию за локоть.

– У тебя должна быть веская причина! – сквозь зубы произнес он.

Мария даже не пыталась вырваться. Она подождала, пока Стефан ослабит хватку, и только после этого произнесла:

– Влада видела могилы.

Стефан отпустил ее локоть. Это сообщение не застало его врасплох. В Старых Прудах о смерти Аркаевых-младших знала каждая собака, так что осведомленность Влады оставалась лишь делом времени. Стефана беспокоило другое: он только что впервые услышал ее имя из уст семаргла – такого же монстра, как он сам, и в сердце неприятно кольнуло. Так дает о себе знать плохое предчувствие – или страх. Три часа назад Стефану пришлось покинуть Владу, фотографирующую окрестности, и сделать это оказалось непросто. Он оставлял беспомощное хрупкое создание без наблюдения, прекрасно понимая, что любой охранник, за исключением его самого, будет представлять для Влады еще большую опасность.

– Откуда ты знаешь, что она делала? – спросил Стефан. В его зрачках блеснул холодный лунный свет. – Следила за ней?

– Обычная подстраховка, – ответила Мария, поправляя примятые кружева.

Стефан отступил на шаг и прижал к губам сцепленные в замок пальцы.

– В мое отсутствие рядом с Владой не должен находиться никто из семарглов.

– Но…

– Даже ты! – в его голосе было столько стали, что Мария не осмелилась возразить. – Никто из тех, кого интересует ее тепло!

Он снова провел языком по губам. Даже мысль о человеческом тепле будоражила его. Отвратительное, все нарастающее чувство холода. Оно исходило из самого сердца. Тем нестерпимее был жар на губах и кончиках пальцев.

Мария закусила губу.

– Я видела на окраине женщину. Она не так красива, как сбежавшая нимфетка, но в твоем положении, кажется, внешность – уже не главное…

– Я сам разберусь со своей проблемой, – ответил Стефан. – Просто верни машину в Огневку.

– А ты?

– А я – своим ходом.

Он развернулся и пошел по направлению к Белой даче.

Глава 3

На распутье

Влада отчетливо помнила последние секунды перед тем, как родители сообщили ей о разводе. Детская память словно сделала прощальный снимок: папа стоит посреди комнаты, рука за руку, синие глаза задумчивы и печальны. Рядом – мама, потухшая, неживая, смотрит в пол. В комнате царит полумрак, оранжевый свет настольной лампы отражается в дверце секции и хрустальных рожках люстры. Над родителями нависают большие, на полстены, тени.

Следующее воспоминание – она лежит на кровати, глубокая ночь. По квартире раздаются шаги, хлопают дверцы шкафчиков. Когда звуки на время замолкают, наступает такая оглушительная тишина, что, кажется, лопнут барабанные перепонки.

Наутро папа ушел, а мама закрылась в комнате с зашторенными окнами и не выходила оттуда почти три недели. Она лежала на кровати, тихо, неподвижно, никого к себе не подпуская. Ей было плохо настолько, что известие об отлете папы в Америку ничего не изменило.

За это время Влада научилась готовить, оплачивать коммунальные счета и принимать сложные решения. Она перевелась из гимназии в ближайшую школу, устроилась фотокорреспондентом в заводскую газету и отказалась от дальнейших попыток восстановить отношения с Аркаевыми. Удаляя из почтового ящика электронные адреса Илоны и Марка, она чувствовала во рту такую горечь, словно у нее начал выделяться яд.

Дни проходили одинаково. Утром Влада училась, потом – работала, а когда темнело – бежала к маме, чья комната, мрачная, влажная, с густым неподвижным воздухом, напоминала кокон, в котором человек трансформируется в иное существо.

Это было тяжелое, беспросветное время, но и оно лечило. Через месяц мама вышла на работу, а через четыре – привела в квартиру другого мужчину и попросила называть его папой. Влада заперлась в детской. Ей хотелось кричать. Но как кричать в квартире многоэтажки? Все, что она могла сделать, – забиться в угол и рыдать. В тот вечер Влада поняла: ее жизнь больше никогда не будет прежней, даже похожей на прежнюю.

Тем временем второй «папа» сменился третьим, третий – четвертым, четвертый – пятым, и этот пятый оказался самым мерзким. Он был невысокого роста, плотный, с белой дряблой кожей. Мысленно Влада называла его Опарышем – но никогда вслух: в отличие от других «пап», этот вызывал у нее не только отвращение, но и страх.

Он вставал не раньше полудня, запивал завтрак коньяком и уезжал с другими Опарышами на сверкающем черном джипе. Обычно «папа» возвращался после полуночи. Но однажды он объявился раньше.

Влада поняла, что не одна в квартире, только когда дверь ванной приоткрылась, и в мутном стекле душевой кабинки нарисовалось красное пятно шелкового халата. Под ложечкой больно кольнуло. Влада обеими руками сжала насадку для душа и стальным голосом попросила Опарыша уйти, но он не
Страница 5 из 17

шелохнулся.

– Только скажи, какова была вероятность, что распространители религиозной литературы позвонят в нашу дверь так вовремя?! – впервые в жизни кричала на маму Влада.

– Хватить врать! Это твой папа бросил тебя – не я! И нечего выживать из дома каждого, кто не носит его фамилию! – вопила мама.

После той истории Влада стала всегда запирать за собой дверь. А еще купила швейцарский нож – такой маленький, что его не было видно в зажатом кулаке, и такой острый, что он мог перерезать летящий волос, как самурайский меч. Влада постоянно носила нож при себе: на цепочке, в потайном кармашке или кармане джинсов. Но это были лишь временные меры: она мечтала сбежать.

Шанс представился, едва ей исполнилось восемнадцать. В августе, окончив первый курс Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, Влада поехала отдыхать в Румынию. Симпатичный парень Джордже Александру, высокий, с тонкими, почти женскими чертами лица, увидел ее, выходящей из моря, и смог произнести только одно слово: «Blue». Натуральная блондинка с васильковыми глазами – конечно, она его покорила.

Оказалось, Джордже двадцать восемь. Он окончил школу Британского совета в Италии, получил высшее образование в университете ресторанно-гостиничного бизнеса и открыл в Бухаресте собственный ресторан итальянской кухни. Словом, он тоже ее покорил. Иногда, глядя, как Джордже сосредоточенно просматривает деловую переписку, разложенную прямо возле них, на песке, Владе казалось, что она испытает к нему нечто большее, чем симпатию.

Она переехала в Бухарест через два месяца. Сняла квартиру, наняла репетитора по румынскому, и они с Джордже начали собирать документы для ее перевода в Бухарестский университет.

Джордже пропадал на работе с утра до ночи, а Влада, подучив язык, стала путешествовать: сначала по окрестностям, затем по всей стране – и фотографировала, фотографировала… У Румынии необычная аура, там столько всего намешано: и диковатость, и страсть, и тоска, и тревога. Фотографировать эту страну – бесконечное удовольствие. Влада пробовала разные способы съемки, сравнивала цифровые и пленочные камеры, экспериментировала с пленкой, пока не добилась почти идеального совпадения ее восприятия объекта с изображением на фото. С тех пор она снимала только «Никоном» и только на черно-белую пленку.

Больше всего ей нравилось фотографировать людей: лица, измененные светотенью, случайные ракурсы, необычные силуэты. Впрочем, человек на фото играл второстепенную роль, он был лишь частью истории, которую рассказывал снимок.

Некоторые фото получались удивительные. Казалось, люди на них источали едва заметный матовый свет. Влада так и не разгадала, из-за чего возникал этот эффект. Он не зависел ни от места или времени суток, ни от марки фотоаппарата или светочувствительности пленки.

Джордже был заворожен «сияющими» фото. Особенно его потряс один крупный план, сделанный в закоулках Констанцы. Сухая морщинистая старуха с белыми волосами, покрытыми черным кружевным платком, смотрит прямо в объектив. В ее глазах спокойствие и отрешенность обреченного человека. А рядом с ней – молодой безупречно красивый мужчина. Даже на статичном фото видно, сколько в нем уверенности и жизни. Мужчина снят анфас. Он склонился над старухой – и замер, словно в предвкушении поцелуя – поцелуя, который никогда не случится.

Джордже говорил, у него мороз по коже от «сияющих» фото. Он показал их своему другу, владельцу маленькой галереи, и тот согласился организовать выставку. Влада назвала ее «Незнакомцы» – в честь безымянных героев «сияющих» фотографий. Выставка должна была состояться через два месяца, но это событие отошло на второй план, когда Влада познакомилась с Мартином Скоттом.

Она узнала его по глазам. Буквально за пару дней до встречи Влада перещелкивала каналы, и попала на кадр: весь экран заполняли его небесно-голубые, пронзительные, какие бывают только у младенцев, глаза. Драма называлась «Чайки над городом», она рассказывала о художнике, который понимает, что из-за болезни скоро не сможет рисовать. Загипнотизированная этим взглядом, Влада, не отрываясь, досмотрела фильм до конца. Потом нашла «Чаек» в Интернете и посмотрела еще трижды. Она прожила восемнадцать лет, скептически относясь к любого вида идолопоклонничеству, но Мартин заставил ее понять, почему вопят девчонки, увидев на красной дорожке Роберта Паттинсона.

И вот она сидит в кафе. Обычная забегаловка на окраине Бухареста, на скатерти – ожег от окурка. Перед ней – нетбук (просматривает недавно отснятые в Карпатах фото), рядом – остывшая чашка американо. Задумавшись, Влада отрывает взгляд от экрана – и снова видит эти потрясающие глаза из «Чаек». На этот раз в реале.

Она пялилась на Мартина так долго, что привлекла его внимание. Он улыбнулся, сказал пару слов своему приятелю и подошел к Владе. Очень вовремя: на экране как раз была одна из ее любимых фотографий: «сияющий» человек в длинном плаще стоит на выступе горы и смотрит на луну, большую и бледную, а на его плече сидит летучая мышь. Мышь расправила крыло и, кажется, задевает им луну.

Влада выучила фото до малейших деталей и все равно, глядя на него, испытывала восторг – что тут говорить о человеке, который увидел его впервые. Даже если этот человек – Мартин Скотт.

В общем, они проболтали почти час: о его съемках в Румынии и ее фото, а потом договорились вместе сходить в кино на новый фильм Вуди Аллена. Затем была пара ночных прогулок, вечеринка у его друзей, еще премьера… Они сказочно прожигали время – как способны на это только восемнадцатилетняя девушка, вдруг ощутившая свободу, и парень – двадцатилетняя восходящая звезда кино.

Вскоре Влада получила пропуск на съемочную площадку и стала проводить с Мартином целые дни. Однажды ее задействовали в эпизоде. Фильм назывался «Любовь», он рассказывал о непростых взаимоотношениях молодой румынки и американского туриста, а Влада играла эпизодическую роль девушки, покупающей в лотке мороженое. Задача была проста: улыбнуться мнимой продавщице, отсчитать мелочь, взять мороженое и удалиться по аллее.

Солнце светило в глаза, ветер гладил волосы, и Влада, в легком сарафане, непривычных «сценарных» шпильках, ощущала себя богиней. Она была счастлива еще и потому, что Мартин предложил лететь с ним в Америку, и документы на получение визы уже лежали в посольстве.

В Штатах они прожили вместе меньше месяца. К тому времени стало ясно, что ее переезд – чистой воды авантюра. Просто Мартин был слишком романтичным, чтобы не предложить ей поехать с ним, а она – слишком безрассудной, чтобы отказаться. Безрассудной и рассудительной одновременно: Влада ни на секунду не верила в их долгую совместную жизнь и смерть в один день. Так что, узнав о его отношениях с актрисой-китаянкой, собрала вещи, черкнула записку и вызвала такси. Было тоскливо, но не смертельно.

Надо отдать должное Мартину, он помчался в аэропорт. Но не для того чтобы вернуть Владу – а чтобы попрощаться. Он расстался с ней так же легко, по-дружески, как пару месяцев назад она рассталась с Джордже.

Следующую неделю Влада провела у папы, и этого времени с лихвой хватило, чтобы понять, как сильно они отдалились друг от друга.
Страница 6 из 17

Наверное, в глубине души Влада так и не простила отцу крушения семьи, а он уже жил с другой женщиной, которая ждала от него ребенка. Владе снова захотелось сбежать – и, как в прошлый раз, в ее судьбу вмешался Джордже. Он рассказал, что на «Незнакомцев» нашелся покупатель, который предлагает очень, ну очень крупную сумму – только есть два условия. Во-первых, требуется личное присутствие Влады, а во-вторых, ему нужны все «сияющие» фото, их копии и негативы. Влада согласилась, не раздумывая. Вернулась в Румынию и продала фотографии.

Неделю спустя Влада стояла на балконе своего номера в «Континентале», как вдруг почувствовала запах полевых цветов, раскаленной земли и стоячей воды. Откуда?.. Это было странно и тревожно. Она закрыла глаза, надеясь снова ощутить этот запах, но ее отвлек телефонный звонок. Юрист прокуренным голосом сообщил, что ей нужно срочно прилететь в Москву – выслушать завещание, оставленное Серафимой Ивановной Аркаевой.

– Вкратце, это вся история, – подытожила Влада.

Она не собиралась изливать душу, тем более Терезе, простоватой деревенской подружке, с которой не виделась столько лет, но так получилось: одно зацепилось за другое, и рассказ полился сам собой.

Теперь Влада была счастлива, что решила не ночевать на Белой даче. После холодного пустого дворца почти сказочная хатка Терезы с самоткаными половиками, накрахмаленными кружевными занавесками и десятком детских босоножек у порога казалась самым уютным местом на свете.

Отреставрированная Дача пахла мрамором, лаком и кожей, а домик Терезы – вековым бытом, заботой и лаской. Зачарованная запахом, Влада стояла под кухонным окошком избушки, пока Тереза, пышнотелая рыжуха с косой до пояса, раскрасневшаяся от готовки, с пятнами муки на щеках, не увидела ее сквозь запотевшее стекло. Тереза замерла, не веря своим глазам, потом спохватилась и замахала руками, приглашая гостью войти.

На кухне за столом, накрытым потертой клеенкой, пятеро детишек уплетали вареники с вишней. Младшему, Павлику, было не больше двух, а старшей, Кате, уже стукнуло семь – все племяшки Терезы, дети ее старших сестер. Увидев незнакомку, малышня на мгновение замолчала, а потом продолжила трещать. Они лупили друг друга, перестреливались вишневыми косточками, на громкость прихлебывали молоко из кружки, и когда, наконец, под Терезино крепкое словцо выскочили из кухни, тишина показалась Владе неестественной.

Уложив племянников спать, Тереза поставила перед подругой миску с вишнями, крупными, как перепелиные яйца, и, подперев щеку кулаком, сказала:

– Начинай.

Пока длился рассказ, за окошком маленькой избы с тремя аляповатыми, как заплатки, пристройками, разлилась ночь, теплая, лунная, наполненная стрекотом сверчков и кваканьем жаб. В стекло бились мотыльки, еще один порхал возле зажженной электрической лампочки, свисающей с потолка.

Спустя полтора часа рассказ закончился, а Тереза так и сидела с подпертой щекой.

– Теперь твоя история, – выдержав паузу, напомнила Влада.

Тереза, наконец, выпрямилась, потирая щеку с розовым пятном от ладони.

– Ну, я окончила кулинарный техникум, осенью начну работать в очень престижном кафе у дяди в Ошмянах. Как-то так… – Она несколько секунд рассматривала свои пухлые мозолистые руки, затем принесла из погреба бутылку из-под водки, наполненную смородинной настойкой, и разлила багряную жидкость по жестяным кружкам.

– Не могу поверить, что Сима не сказала тебе про Илону и Марка. – Тереза, смахнув слезу, за раз осушила кружку. – Как она могла?.. Почему… Даже твоей матери не сказала – своей родной сестре…

Влада сделала глоток, но воспоминания о Марке вызвали во рту такую сильную горечь, что от нее не спасла даже приторная настойка.

– Расскажи, как они погибли, – попросила Влада.

Тереза тяжело вздохнула и приложила руку к крестику, висящему у нее на шее.

– Это случилось три года назад, в Невестину ночь. – Она хотела добавить еще что-то, но, всхлипнув, спрятала лицо в ладони.

Влада прислонилась к стене, в груди разрастался твердый комок слез. Невестина ночь была любимым старопрудовским обрядом – ее, Илоны и Марка.

Легенда гласила, что когда-то на месте Белой дачи стоял обычный деревянный дом, и жил в нем Иван, работящий, но бедный парень. Однажды осенью, после проливных дождей, недалеко от Ивановой хаты застряла карета, в которой ехали пан с дочерью. Иван вызвался подсобить, увидел в окошке панскую дочь – и влюбился без памяти. Марыся тоже полюбила Ивана, только пан не захотел отдавать любимую дочь за бедняка, у которого кроме ветхой избы был только яблоневый сад, да и тот не давал плодов. Или ты, сказал пан Ивану, за год построишь дом не хуже моего, или отдам Марысю за другого.

Иван ломал голову, где раздобыть денег, – да все без толку. Помыкался Иван по свету, через полгода вернулся домой ни с чем, сел за пустой стол – да как ударит по нему кулачищем: дьяволу, думает, душу продам, но условие пана выполню.

В тот же вечер, когда солнце скрылось за горизонтом, дверь отворилась, и в хату вошел богато одетый мужчина в красном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Чужак снял капюшон – и от страха ноги у Ивана приросли к полу: лицо незнакомца было красивым и благородным, не хуже портрета на царских монетах, но в черных глазах блестел такой дьявольский огонь, что кровь в жилах стыла. «Я, – сказал незнакомец, – знаю о твоей беде и помогу тебе, но взамен ты должен выполнить мое условие». – «Ради Марыси я согласен на все», – не задумываясь, ответил Иван. «Скоро ты станешь богатым человеком, богаче пана – продолжил Красный Дьявол. – Но взамен отдашь мне в жены свою единственную дочь. Сказал – и превратился в огромного пылающего пса с орлиными крыльями. А потом сиганул в окно – и растворился в черном небе.

Проснулся Иван, ни жив ни мертв после кошмара, глянул в окно – а сад его зацвел пышным цветом. Не прошло и месяца, как на деревьях поспели яблоки – да такие красивые и сладкие, что лучше никто на свете не пробовал. Слава о яблоках разлетелась, как на крыльях, и стали за ивановками за сотни верст приезжать. Вскоре Иван накопил столько денег, что смог на месте своей хаты построить огромный белый дом с гранатовой крышей. Пан свое слово сдержал и молодых благословил.

Зажили Иван с Марысей счастливо, о своем страшном сне Иван вспомнил только пятнадцать лет спустя, когда после четырех сыновей у него родилась дочь Галина. Вспомнил – да и забыл.

А Галина все росла, хорошела, и стала первой красавицей на деревне: чернющая коса до пояса, рябиновые губы, глаза голубые, как озерная вода в самый солнечный день. Все парни на Галину заглядывались, но свое сердце она отдала только Алеше, лучшему певцу в округе. В канун ее шестнадцатилетия решили сыграть свадьбу.

Тот день выдался ненастным. Гремел гром, сверкали молнии, но молодым все было нипочем. Приехали они с гостями в церковь, ждут, когда их батюшка на венчание пригласит, и вдруг подъезжает еще одна свадебная тройка. Глянул Иван на молодых – и глазам своим не поверил: невеста и ростом, и фигурой на Галину похожа, а жених – вылитый Красный Дьявол. Плюнул Иван через плечо, перекрестился, и поспешил в церковь на венчание.

Батюшка пригласил к алтарю обе пары, повенчал и разрешил женихам
Страница 7 из 17

поцеловать своих невест. Алеша поднял фату – и лишился дара речи: рядом с ним стояла незнакомая девушка. А Красный Дьявол, хохоча, спрятал Галину под плащом – и пропал. Отвергнутая жена Алеши в ту же ночь утопилась в одном из старых прудов, а Галину нашли мертвой на берегу. На ее запястьях было десять ожогов, словно отпечатки пальцев.

С тех пор, согласно легенде, каждый год, девятого августа, души невест, умерших не своей смертью, рыщут по Старым Прудам в поисках своего тела. Не найдя его, они пытаются вселиться в чужие тела, и, если это им удается, человек либо сходит с ума, либо погибает.

Одеть в Невестину ночь подвенечный наряд – означило привлечь внимание призраков, но из года в год в Старых Прудах находились девушки, желающие испытать судьбу. Девятого августа, ближе к полуночи, они облачались в свадебные платья и участвовали в обряде Узнавания невесты. Считалось, если «жених» угадает свою суженую из множества других, если любовь подскажет ему, какая из девушек, чьи лица скрыты фатой, его избранница, то неприкаянные души не посмеют разлучить возлюбленных, и жизнь молодых будет долгой и счастливой.

Сима запретила детям ходить на Невестину ночь, но в их последнее совместное лето Илона подговорила Владу и Марка сбежать, чтобы посмотреть обряд своими глазами.

Марк… Влада зажала рот ладонью: на этот раз жжение оказалась особенно сильный.

– Илона пошла на праздник, нарядилась, как принцесса, – глаз не отвести, – продолжила Тереза. – А ее «жених» – вроде как из Огневки – не стал прыгать через костер. Они поссорились. Илона побежала на Дачу, парень за ней. А что случилось дальше – покрыто мраком. Парня Илоны не отыскали, а Серафима Ивановна хоть и была в доме, но ничего не видела. Это она нашла своих детей под окном Илониной спальни, их тела были нанизаны на прутья металлической ограды, – Тереза закрыла лицо руками. – Насквозь… Лица…

Несколько вдохов она молчала, потом достала из кармана платок и вытерла слезы.

– Милиция сказала, несчастный случай.

Тереза замолчала, и Влада внезапно осознала, что они находятся в полной тишине. Сверчки смолкли, воздух за окном стал густым и неподвижным. Еще она осознала, что за пределами кухоньки, залитой электрическим светом, – непроглядная ночь, и если бы сейчас кто-то стоял по ту сторону стекла, он оставался бы невидимым.

Со стороны прихожей послышался шорох. Тереза насторожилась, потом смахнула запястьем слезы и метнулась к двери.

– Вот негодяи! – Она угрожающе щелкнула полотенцем, но в ее голосе слышалась только любовь. – Уже за полночь! Кыш спать!

Малышня и не думала слушаться: кто-то юркнул на веранду, кто-то бросился к лестнице на чердак, а трое девчонок прощемились сквозь крутые Терезины бока на кухню.

– Говорят, в твоем доме живет смерть, – серьезным тоном сообщила маленькая копия Терезы и шмыгнула носом, при этом ее тонкие рыжие косички смешно подпрыгнули.

– Говорят, это кровожадный призрак, – подтвердила ее сестренка, конопатая девчушка лет пяти.

– Да что вы мелете! – всплеснула руками Тереза.

Остальные малыши, почувствовав брешь в защите, бросились на кухню.

– Это очень старый дом,

Черный – ночью, белый – днем.

Каждый, кто еще живой,

Дом обходит стороной! —

пропели они, сбившись в кучку.

– Понятия не имею, где они этого понабирались, – извиняясь, произнесла Тереза и, пытаясь придать голосу строгость, добавила: – Я кому сказала! Марш спать!

– Подожди-ка, – остановила ее Влада и незаметно макнула палец в кружку с настойкой. – Я хочу кое-что рассказать вам, ребята… – продолжила она шепотом. – Подойдите ко мне. Ближе… – Влада мазнула губы настойкой. – Все, что говорят об этом доме… Ближе, еще ближе… Это правда! – Она резко обернулась и, скрючив пальцы, зашипела.

Тереза вздрогнула. Дети с визгом бросились врассыпную.

– Так что конкретно говорят о моем доме? – поинтересовалась Влада, вытирая губы полотенцем.

– Потом, Влада! Они же теперь полночи не уснут! – мученически произнесла Тереза и пошла укладывать племянников, а Влада, выложив вишнями на столе «пока!», сбежала к Чистому пруду.

Она лежала на ворохе скошенной травы с полным ощущением, что находится в вакууме. Ее родители отдалились, ее близкие умерли, а ее домом стала деревня, где нет ничего, кроме полевых цветов, раскаленной земли и стоячей воды. Если это жизнь, то она больше напоминает смерть. Влада закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут веки, – но сразу же их открыла.

Невдалеке послышался мягкий топот копыт. Влада приподнялась на локтях и в лунном свете увидела красивую длинногривую лошадь, которая направлялась к пруду, мимоходом хватая пучки скошенной травы. На лошади сидели парень и девушка, легкий ветер доносил их шутливую баловню. Влада без труда узнала голос возничего.

Наездники зашли в воду у дальнего конца пляжа, там, где возвышался деревянный пирс. Помыв лошадь, они еще долго дурачились в воде. Лошадь дурачилась вместе с ними: вскидывала мокрую морду, фыркала, тихонько ржала; ее черная, с рыжими пятнами, шерсть отливала серебром.

Вдоволь накупавшись, парочка выбралась на пирс, а лошадь, пожевывая траву, побрела в сторону оврага.

– Эх, Машка! Ну, зачем ты вернулась? – протянул парень, натягивая майку.

Вместо ответа девушка села на край пирса и спустила ноги в воду. Ее длинные темные волосы стекали по голым плечам до самой поясницы.

Пауза затянулась. Обрадованные лягушки заквакали во всю мощь, где-то всплеснула рыбешка.

– Игната боишься?! – неожиданно воскликнула Машка и со всей силы толкнула парня в воду. Он беспомощно взмахнул руками и рухнул, подняв стену брызг.

– За тебя боюсь, дуреха! – вынырнув, ответил возничий. В его голосе не осталось ни капли озорства. – Неспокойно здесь.

– Сейчас везде неспокойно.

– Не глупи. – Парень вышел на берег и, стащив с себя майку, стал ее выкручивать.

При каждом движении его гибкого, как у кошки, тела, танцевали мышцы, и Влада закусила губу. Она еще слишком хорошо помнила свое «купание» с возничим. Его сбивчивое горячее дыхание на своей шее, их стоны, смешанные с шумом воды, силу и страсть, с которой он двигался внутри ее…

Девушка стала за спиной возничего и провела ладонью по коротким, пшеничного цвета волосам.

– Ты не хочешь, чтобы я уехала.

– Хочу.

– Тогда скажи это, глядя мне в глаза.

Парень обернулся и, взяв ее за плечи, склонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Я прошу тебя – уез… – Он не успел договорить: девушка прильнула к его губам. Парень тотчас же ответил жарким поцелуем.

Влада юркнула в траву. Ей совсем не хотелось присутствовать при том, что могло произойти, но обнаружить себя, спустя полчаса подглядывания, ей тоже не хотелось. Поэтому она заткнула уши и стала смотреть на звезды, молясь, чтобы страстная парочка как можно скорее покинула пляж.

Через некоторое время она осторожно убрала руки от ушей и, когда убедилась, что не слышно никаких других звуков, кроме кваканья лягушек и легкого шелеста листвы, приподнялась на локтях. То, что Влада увидела, было настолько красивым, что она не сразу осознала, за чем подглядывает. В густой низкой траве, переплетясь руками и ногами, идеально попадая в такт друг друга, исполняли свой особенный интимный танец возничий и
Страница 8 из 17

его девушка. Их обнаженные тела, высвеченные ярким светом луны, казались идеально гладкими и холодными, как мрамор, но в то же время податливыми, как воск. И на какую-то долю секунды Владе захотелось избавиться от тесных джинсов и майки и, босиком ступая по мягкой влажной траве, присоединиться к паре влюбленных людей, так увлеченных друг другом. Она представила, как опускается на колени рядом с ними, освещенная тем же таинственным лунным светом, и возничий, прервав поцелуй, протягивает ей руку…

В реальный мир ее вернул болезненный укол в лодыжку.

– Дьявол! – шепотом выругалась Влада и раздавила набухшего от крови комара.

В ответ где-то в прибрежных кустах мелькнуло черное пятно, словно с ветки вспорхнула огромная птица – а затем раздалось надрывное ржание.

Влада снова выглянула из укрытия. Она увидела, как лошадь, встав на дыбы, рванула прямо на нее – а после время словно замедлило ход. Застыв, Влада смотрела, как колышется густая черная грива, как шевелятся мышцы под бархатистой шерстью и песок брызгами вылетает из-под копыт. Не было ощущения опасности, не было страха, только любопытство кинозрителя.

Влада не видела, как возничий бросился наперерез взбешенному животному. Она пришла в себя, лишь когда парень, взлетев на лошадь, со всей силы натянул поводья. Лошадь встала на дыбы и остановилась – всего в паре метров от Влады.

Возничий объехал Владу по кругу. Его взгляд был злым и колючим.

– Что там? – раздался взволнованный голос Маши.

– Ничего!

Парень ударил пятками по бокам лошади, и помчался прочь, а Влада, размазав комара по лодыжке, побрела к поместью. Сонная и разбитая, она еще долго стояла у черных ворот, а потом вошла в дом. Двери на кухню были открыты, через них в холл вливалось первое солнце.

– Это очень страшный дом… – повторила Влада, но теперь Белая дача не казалась ей склепом, скорее, таким же опустошенным сосудом, как ее сердце.

Влада поднялась к спальне Марка, в который раз подергала за ручку двери, потом достала из кармана швейцарский ножик и попыталась расковырять замок. Взлом не удался, но теперь это не могло остановить Владу. Она сходила во флигель и вернулась с топором в руках. Первый же удар пробил в досках щель. Воодушевленная результатом, Влада ударила еще раз – и продолжила бить до тех пор, пока в двери не появилось внушительное отверстие. Тогда она просунула руку и открыла замок. А дальше усталость, недосыпание и алкоголь сделали свое дело: не включая свет, Влада добралась до кровати Марка и, рухнув нее, мгновенно провалилась в сон.

* * *

Стефан стоял у сосны, прислоняясь к еще теплому шершавому стволу и терпеливо ждал, когда свет в маленьком кухонном окошке погаснет, и Влада, наконец, вернется домой. Ее подруга вызывала в нем легкое чувство раздражения. Из-за того, что выглядела, как леденец на палочке: слишком ярко и слишком сладко. За то, что понапрасну тревожила Владу. За то, что не хотела оставить подругу в покое, хотя вся деревня уже давно спала.

А как упоительно начинался этот вечер! Чем длиннее становились тени, тем уже – пропасть, разделяющая его с Владой. Когда тени стали сливаться с землей, он смог подойти к этой божественно пахнущей девушке так близко, что ощутил колебание теплого воздуха, исходящее от ее тела… Стефан почувствовал на губах жжение и сильнее сжал пальцами ветвь. Сучки впились в ладонь.

Просто он слишком долго не насыщался. Так увлекся наблюдением за Владой, что забыл о холоде. Непозволительная оплошность. Он бросил прощальный взгляд на подруг, болтающих на кухне, и ринулся в чащу леса.

Насытиться ночью проще простого: люди становятся уязвимыми и беспечными. Кроме того, они сами указывают к себе путь: просто стой и слушай. Всего пара минут – и у тебя появляется выбор. Можно подойти к паре хохотушек, устроивших себе ночное купание. Или утешить девушку, сбежавшую из дома… Совсем близко, со стороны заброшенного хутора раздался девичий крик. Стефан прислушался – и бросился к своей жертве.

Он добрался до хутора как раз в тот момент, когда парень, высокий и широкоплечий, как игрок в рэгби, повалил девушку за землю. Старая доска хрустнула под ногами Стефана, и рэгбист настороженно поднял голову. Почувствовав ослабление хватки, девушка саданула преследователя локтем и, рыдая, бросилась прочь.

Не отрывая взгляда от фигуры в черной накидке, рэгбист медленно выпрямился. Стефан подошел ближе. Теперь они стояли друг напротив друга, на расстоянии вытянутой руки: безмолвные серые тени, освещенные белой луной. Стефан, не двигаясь, бесстрастно смотрел на противника, выражение лица которого стало меняться от настороженного к взбешенному. Этот тип людей был хорошо знаком Стефану: взбалмошные, агрессивные щенки, которые на взгляд в упор тоже реагировали по-щенячьи. Едва ярость рэгбиста достигла предела, тот замахнулся – и получил оглушительный удар в челюсть.

Когда на рухнувшее тело опустилось облако пыли, Стефан отряхнул штаны и огляделся. Девушка пряталась неподалеку, она зажимала рот рукой, но ее всхлипы были бы слышны даже человеку.

Снова ощущая во рту дразнящий жар, Стефан обогнул сарай и открыл покосившуюся дверь полуразваленного курятника. Девушка, дрожа, попыталась забиться глубже в угол. В ее коротких черных волосах запутались маленькие грязные перья, глаза испуганно блестели из-под длинных ресниц. На какую-то долю секунды Стефан испытал к ней что-то, похожее на жалость, но потом решительно протянул ладонь.

– Тебе больше нечего бояться, – мягко произнес он.

Девушка перестала дрожать. Она размазала слезы запачканными пальцами, на щеках остались грязные разводы.

Стефан все еще протягивал ладонь. Он знал, какое воздействие оказывает его голос. Девушка доверится ему. Так, как до нее это делали тысячи других.

– Со мной ты в безопасности, – повторил он. Девушка нерешительно подалась вперед, потом схватилась за его руку и вышла из курятника.

Стефан окинул ее взглядом. Худенькая, тонкокостная, ниже его на голову. Руки и колени в ссадинах, платье на плече разодрано.

– Как тебя зовут? – спросил Стефан.

– Софья, – тихо ответила девушка.

– София, тебе следует промыть раны, – не отпуская ее руки, Стефан повел девушку к ручью.

Они остановились возле широкой кладки. София села на край, свесив ноги в воду. Она аккуратно смывала грязь с колен, вздрагивая, когда вода попадала на рану. Стефан стоял чуть позади, делая осторожные, короткие вдохи, чтобы ее ароматное тепло, нежное и терпкое, как у только что сорванной лилии, лишь слегка касалось ноздрей. Жжение щекотало десны и губы. Стефан заглушал его кончиком языка, но через секунду жжение появлялось снова. Ожидание первого насыщающего прикосновения, неотвратимого и опьяняющего, до боли сжимало диафрагму.

София поджала под себя ноги, и стала очищать раны на локтях. Эти раны выглядели хуже, чем те, что на коленях. Она то и дело замирала, чтобы перетерпеть боль. Стефан сел рядом и взял ее руку в свою.

– Боль пройдет, – сказал он, глядя в темно синие, почти черные глаза.

Зрачки Софии расширились, рука обмякла. Стефан зачерпнул воду и промыл рану на ее локте, потом на втором. Девушка сидела тихо и смирно, словно больше не чувствовала боли.

Стефан провел рукой по ее волосам, разглаживая их и
Страница 9 из 17

убирая перья.

– Теперь тебе нужно умыться, – произнес он.

София послушно зачерпнула ладонями воду и вместе с отражением маленькой серебристой луны вылила ее на худое, бледное лицо. Она слишком похожа на мальчишку, подумал Стефан, и одернул себя. Когда до глотка оставались считанные секунды, он вдруг понял, что не хочет его делать.

Неужели это происходит снова?

София склонилась, чтобы зачерпнуть еще воды, и Стефан заставил себя сосредоточиться на ее тонком белом запястье – которое можно так легко обхватить ладонью – и, наконец, растопить холод внутри себя.

А лучше присмотреться к ее губам. Тонкие, но такие нежные на вид, словно шелк. Стефан подался вперед, не отдавая себе отчета, что делает, только краешком сознания уловил – София замерла, испуганная, но уже подвластная ему. Он провел языком по ее губам – да, нежные и мягкие – а потом двинулся глубже. Его рука легла на ее колено и медленно заскользила выше. Словно находясь под гипнозом, София глубоко и часто дышала. Она позволила ему это. Значит, позволит и все остальное.

Свободной рукой Стефан проник ей под майку. Едва слышный щелчок застежки – и шлейки лифчика скользнули с ее плеч. Сердце Софии бешено колотилось, и теперь маленькие груди, освобожденные от бюстгальтера, откликались на каждый удар сердца, призывно приподнимая легкую ткань майки.

Он чувствовал, как под кожей, пытаясь отыскать выход, билось человеческое тепло. Он жаждал дать ему выход, насытить себя – но не мог. Он больше не хотел тепла никакой другой женщины, кроме той, чей запах лишал его рассудка.

Стефан в гневе отпрянул. Потом вскочил на ноги и метнулся в чащу леса.

Глава 4

Огневка

В то утро ей снились беспокойные сны. В основном это были короткие вспышки, фрагменты воспоминаний: пустые коридоры офисного здания, крыса, остервенело кусающая прутья клетки, черные ворота, оплетенные паутиной, фотография Илоны на гранитной плите. Влада видела себя маленькой, тонущей в воде, и взрослой, с ядовитой улыбкой, заляпанной смородиновым соком.

Последний сон был коротким и ярким. Влада словно издалека наблюдала, как Илона бежала к Белой даче: луна освещала ее испуганное лицо, по белоснежному платью скользили синие тени. Влада не видела, от кого убегала сестра, не слышала ни звука, кроме шуршания камней под туфельками Илоны, но ощущала, что преследователь где-то рядом: за поворотом, за чернеющими стволами елей – или прямо за ее спиной.

Влада оглянулась, пытаясь понять, откуда исходит это странное притяжение. Никого. Тогда она окликнула Илону – и с ужасом обнаружила, что не Илона, а она сама стоит посреди дороги в подвенечном платье…

Влада, вздрогнув, проснулась.

Было темно, лишь тонкая полоса лунного света пробивалась сквозь узкую щель запахнутых штор. Но пусть глаза не могли видеть, другие органы чувств безошибочно подсказали: в спальне она не одна.

– Кто здесь? – вполголоса спросила Влада, одинаково не желая услышать в ответ и тишину, и чей-то голос.

– Не бойся, сестренка, это я, – раздалось совсем рядом, и сердце больно и сладко заныло.

– Марк…

Влада привстала, но мягким движением он снова опустил ее на подушку и приложил палец к ее губам.

– Ты уже совсем взрослая…

А Марк совсем не изменился. Даже в лунном свете его кожа казалась такой же загорелой, как и в конце их последнего лета. Темная челка все также лезла в глаза, в которых сейчас сиял спокойный матовый свет.

Марк опустился на кровать рядом с Владой и подушечками пальцев провел по ее плечу – от кружевной шлейки ночной сорочки до локтя. Тело Влады тот час же отозвалось волной мурашек. Ей очень хотелось оказаться ближе к Марку, только тело не повиновалось.

– Я знала, что найду тебя здесь, – прошептала Влада, всматриваясь в его лицо, которое помнила до малейшей черточки, до крошечной родинки у виска.

– Я ждал тебя, – не отпуская ее взгляда, ответил Марк.

Осторожно, словно боясь причинить боль, он отвел прядь волос с ее щеки, а затем его теплые пальцы соскользнули ниже, по подбородку, по шее – и застыли на груди возле завязочек, стягивающих ночнушку. Мгновение ожидания – и Влада ощутила, как один из концов завязки потянулся вниз. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце забилось чаще и громче.

– Как ты жила без меня? – все еще глядя глаза в глаза, спросил Марк.

Влада прикрыла веки, почувствовав, как его ладонь опустилась на ее обнаженную грудь, и услышала свой тихий стон, когда большой палец принялся ласкать вмиг отвердевший сосок.

– Я скучала…

– Сильно?

Его губы сомкнулись на втором соске. От этого влажного горячего прикосновения внизу живота разгорелся пожар. Владе нестерпимо захотелось почувствовать Марка внутри себя. Захотелось так сильно, что ногти до больного впились в ладони, но тело по-прежнему ей не повиновалось.

– Сильно?.. – настойчивее повторил Марк и, не дожидаясь ответа, заполнил ее рот поцелуем.

– Да… – едва слышно прошептала Влада, когда Марк дал ей передышку.

Теперь пожар полыхал во всем теле. На лбу выступила испарина. Сердце стучало так громко, что Влада едва слышала свой голос.

– Ты рада, что я нашел тебя?

Влада не сразу смогла ответить – замерев, она «следила», как его пальцы мучительно медленно двигаются вверх от колена по внутренней стороне ее бедра, задирая ночнушку.

– Да… – снова ответила Влада, чувствуя, как Марк ладонью раздвигает ей ноги.

– Больше не отпускай меня, – прошептал он Владе на ухо.

– Я…

Влада не успела окончить фразу – его пальцы проникли вглубь ее, спина выгнулась в дугу – и волна наслаждения пронзила тело. Но еще не успело схлынуть это божественное ощущение, как Влада почувствовала острую боль – и распахнула глаза.

Она все еще быстро и тяжело дышала.

Машинально стерла влагу с горячего лба. Взглянула на ладони – следы от ногтей остались. Завязки сорочки были развязаны. Еще никогда сон не казался настолько реальным. Это было похоже на сумасшествие, на помутнение разума. Но теперь, утром, Влада не сомневалась, что Марк ей только привиделся.

За все время знакомства между ними не было даже поцелуя. Со стороны Марка она чувствовала лишь какое-то смутное томление – которое, впрочем, могла и выдумать – как выдумала этой ночью их близость. Но сегодня, в темноте, все было таким простым и понятным… Даже сомнений не возникало, что это неправильно, что так не должно быть.

Часы показывали полдесятого утра. Сквозь щель в плотных шторах пробивалось солнце. Воздух в комнате казался по-ночному тяжелым.

Сон не отпускал, Влада все еще ощущала чужое присутствие. Зажав в руке швейцарский ножик, она проверила спальни и весь первый этаж: библиотеку, кинозал, рабочий кабинет, столовую – и уже собиралась окончить обход, когда ее взгляд привлек маленький красный огонек на музыкальном центре. Влада нажала кнопку – огонек потух. Нажала снова – огонек загорелся. В этом не было ничего странного, и в то же время это казалось странным до жути. После смерти Симы кто-то предусмотрительно выключил все электрические приборы. Влада не проверяла, просто запомнила ощущение: ни звука, ни света – словно дом лишили души. А эту назойливую красную лампочку она бы точно заметила.

Влада нажала на play. Нежная мелодия полилась, казалось, изо всех уголков дома, и незнакомый
Страница 10 из 17

бархатный голос запел: «Strangers in the night…» Он был наполнен такой искренней любовью и такой глубокой печалью, что проникал прямо в сердце.

Влада дослушала песню до конца и достала диск. На нем красивым наклонным почерком было написано: «Моей ранимой и беспощадной Илоне». На глянцевой поверхности диска отражалось лицо Влады. Детали были размыты, отличались только оттенки: светлые волосы и загорелое лицо. «Если бы на диск смотрела Илона, возможно, она бы видела то же самое», – подумала Влада и поспешно вернула диск на место.

Она снова обошла первый этаж. Входная дверь – заперта, окна – тоже. Значит, кроме нее, в доме никого не было. То есть ста грамм настойки оказалось достаточно, чтобы забыть, как она слушала диск Илоны. Боже… Влада спрятала перочинный ножик в карман джинсов и стала готовить кофе.

Кофеварка с шипением выдавливала в кружку последние капли, когда зазвенел колокольчик. На пороге стояла Тереза – льняной сарафан чуть ниже колена, бутон дикой розы в волосах – и улыбалась так жизнерадостно, словно вчера настойку хлестал ее двойник.

– Десять ноль-ноль! – торжественно сообщила Тереза.

Влада выглянула из-за ее плеча. На подъездной площадке тарахтела новенькая «Нива» защитного цвета – в тон пасмурной погоде. Лица водителя не было видно, только край голубой майки и загорелый локоть.

– Мы о чем-то договаривались? – морща лоб, спросила Влада.

– О поездке в Юзефины за покупками. Тебе нужно чем-то питаться, помнишь?

– Помню. – Влада облегченно выдохнула, потом ткнула пальцем в машину. – А вот этого я не помню.

– А вот это – нам просто повезло, – Тереза засияла пуще прежнего. – Стас узнал, что мы собираемся в город, и предложил подвезти. Он тут вроде местного бизнесмена: приехал три года назад то ли с Воркуты то ли с Вологды, купил дом на окраине, развел овец, нанял пастухов, а верхом-то как скачет!..

– Это не у него вороная лошадь? – со страдальческим выражением лица остановила ее Влада.

– Караковая: черная с рыжими подпалинами, – уточнила Тереза и покрылась румянцем, словно масть лошади была интимной подробностью.

– Дай мне десять минут. – Влада тяжело вздохнула.

Судьба издевалась над ней: упорно подсовывала возничего то так, то эдак. Но питаться Владе и в самом деле было нужно.

Кофе не вернул ее к жизни. Составляя список продуктов, она едва не уснула. После быстрого душа настроение приподнялось – и упало снова: завязывая волосы, она увидела на шее ярко-красное пятно, похожее на ожог. Хвост пришлось распустить.

– Здравствуй, девушка-которая-гуляет-сама-по-себе, – поздоровался Стас, когда Влада спустилась к «Ниве».

– Здравствуй, парень-который-любит-купаться-при-луне, – как ни в чем ни бывало, ответила Влада.

Стас, хмыкнув, завел машину.

– Ты любишь купаться при луне?! – подхватила Тереза, садясь на соседнее кресло.

Оказалось, купание при луне – ее давняя мечта, Тереза как раз искала, кто бы мог составить ей компанию, например сегодня? или завтра? Влада не дослушала разговор: задремала, убаюканная счастливой Терезиной болтовней.

Ей снились пшеничное поле, по которому ветер гонял волны. Колосья то нагибались к самой земле, то снова тянулись к солнцу.

Машину тряхнуло на ямке, Влада проснулась – и увидела такой же пейзаж наяву, только небо было затянуто низкими серыми облаками. Она пригляделась: по полотну желтых колосьев параллельно «Ниве» двигался темный силуэт. Человек или животное – которое мчалось со скоростью автомобиля.

Она припала к стеклу.

– Ты тоже это видишь?

Ответа не последовало. Влада обернулась. Тереза спала, положив кофту под голову, но Стас смотрел на темный силуэт – так пристально, что на пару секунд забыл о дороге. «Ниву» снова тряхнуло.

– Только поле, Влада, – наконец, проговорил он. – А что тебе показалось?

Ей показалось, что у Стаса приятный, дружелюбный и даже сопереживающий голос. Это настолько не вязалось с образом ее возничего, что она мгновенно забыла о мираже.

Не услышав ответа, Стас взглянул в зеркало заднего вида. Теперь Влада хорошо рассмотрела его глаза: голубые, с едва заметным вкраплением зеленого. Красивые – но не такие пронзительные, как у Мартина. И ресницы, пусть густые и длинные, но не жгуче черные, а цвета жженого сахара. В общем, поразить Стас ее не смог, но поведение Терезы стало ей понятнее.

– Извини, если вел себя грубо. Вчера ночью, на озере. Давай, спишем это на шок, – продолжил он и, выехав на трассу, от души нажал на педаль газа.

– Твое извинение не впечатляет. – Влада подалась ближе.

– Почему же? – Стас сильнее нажал на педаль газа. Стрелка на спидометре показала сто двадцать километров. – Все жильцы Белой дачи умерли. Многие – насильственной смертью.

Влада еще в детстве слышала эти истории, которые передавались старопрудовцами из поколения в поколение. Свидетелей не было, но люди утверждали, что полтора века назад первых хозяев Дачи вместе с детьми зарезал сумасшедший, а спустя столетие советские власти расстреляли вторую семью, восстановившую усадьбу после пожара. Но все это было давно, а за вымиранием Аркаевых уже наблюдала вся нынешняя деревня. Сначала на охоте погиб Алексей, он не прожил на Даче и полугода. Потом настала очередь Илоны и Марка, теперь – Симы.

– Желание юной девушки жить в доме с такой репутацией выглядит, по крайней мере, странно, – подытожил Стас. – Особенно после того, как кто-то помог ее родственникам выпрыгнуть из окна.

Влада помрачнела.

– Тереза сказала, что в доме никого не было.

– Была Сима, которая сказала, что никого не было, – поправил ее Стас.

Он хотел что-то добавить, но передумал: пошарив в бардачке, отыскал коробок со спичками, достал одну и, обломав краешек с серой, зажал спичку зубами.

Влада отвернулась к окну.

– Ненавижу слухи.

– Я тоже, – кивнул Стас. – Но иногда они – единственный источник информации. – он посмотрел на Владу в зеркало заднего вида и снова перевел взгляд на дорогу. – Впрочем, сейчас даже слухи обходятся дорого. Каждый, кто хотел докопаться до правды о Белой даче, либо умер, либо исчез. Или вот еще история. Пару лет назад по окрестностям ползал один журналист из местной газетенки, то ли «Рабочее слово», то ли «Рабочая слава» – не помню. Так вот, он всю деревню на уши поднял, выясняя, что произошло на самом деле. А потом – бац, и передумал копать. Сечешь?

Влада откинулась на спинку кресла.

– Сам-то не боишься?

– А что я? Простой наблюдатель: ни во что не вмешиваюсь, ни на что не претендую. – Он повернул ключ зажигания и затянул ручник. – Все, приехали.

«Нива» остановились возле двухэтажного магазина, между припаркованным возом и старушками, торгующими семечками. Стас сорвал ромашку и, не обращая внимания на свидетелей, стал водить цветком по щеке полусонной Терезы. Тереза сладко улыбалась. Влада протараторила, что ей очень нужно проявить пленку, и выскочила из машины.

Фотоателье находилось в правом крыле магазина. Девушка в фирменной синей кепке сообщила, что срочная печать займет полчаса. За это время Влада успела сходить в магазин. Когда она с полными пакетами вернулась к машине, влюбленная парочка, вдоволь нацеловавшись, только собралась за покупками.

Влада положила пакеты в багажник и вернулась в ателье за фотографиями. Она уже
Страница 11 из 17

запустила руку в конверт со снимками, когда заметила газету, лежащую на столе, – словно кто-то, небезразличный к ее судьбе, ткнул пальцем прямо в название. «Рабочее слово». Влада отыскала адрес редакции. Через десять минут она уже поднималась по ступенькам старого кирпичного здания.

Редакция располагалась на первом этаже. Влада постучалась в дверь с табличкой «Секретариат» и, не получив приглашения, вошла. По периметру небольшого помещения с потертым дощатым полом и пожелтевшими обоями стояли деревянные столы. На одном, пустующем, находился компьютер, за другими, заваленными макулатурой, сидели женщины. Молодая журналистка листала глянцевый журнал, ее короткие черные волосы были стянуты розовой резинкой – под цвет сланцев. Лысеющая шатенка лет пятидесяти читала книгу в газетной обложке.

Влада поздоровалась.

– Вы к кому? – спросила молодая, окидывая взглядом посетительницу.

– Я ищу журналиста, который собирал информацию о Белой даче, – как можно приветливее произнесла Влада.

– Рыбака что ли? – та, что постарше, хохотнула, выставив напоказ золотой зуб. – Так он на «Евровидении».

Влада замялась. За ее спиной хлопнула дверь, и в комнату вошел парень в помятом льняном костюме, неся перед собой сверстанную газетную полосу. Он мельком взглянул на Владу и сел за компьютер.

– Рыбак уволился три года назад. Где живет, не знаем, – скороговоркой проговорила молодая и, сложив руки в замок, без стеснения уставилась на гостью.

– А зачем вам? – заискивающе улыбнулась шатенка.

– Уже незачем, – ответила Влада и закрыла за собой дверь.

Теперь эта игра в детектива показалась ей нелепой. Благодаря связям покойного мужа, у Симы, наверняка, было достаточно возможностей узнать о настоящей причине смерти Илоны и Марка. А если это не удалось ни помощникам Аркаевых, ни милиции, ни журналистам, то как удастся ей? одной? спустя три года после происшествия? Влада вышла на крыльцо и остановилась, расстроенная и растерянная.

– Так з-з-ачем тебе Рыбак? – раздалось сзади.

Влада обернулась. Парень в льняном костюме похлопал себя по карману пиджака и достал пачку сигарет. Влада смерила его взглядом. Поношенные туфли, костюм на размер больше, белая спортивная майка. Лицо, гладко выбритое, со свежими порезами, лоснилось. Парень был одного роста с Владой, но из-за сутулости казался ниже.

– У него есть для меня кое-какая информация, – после некоторого колебания ответила Влада.

Прищурив глаза, парень прикурил сигарету спичкой и пустил колечко дыма.

– Я отвезу тебя. З-з-здесь недалеко, в Огневке.

Огневка находилась в пятнадцати километрах от Юзефин. Этот коттеджный поселок, окруженный глухой стеной, появился пять лет назад, вырос всего за десять месяцев. Еще осенью там было голое поле, а в конце следующего лета в шикарные дома уже въезжали новые жильцы. Все жители Огневки – сплошь богатеи. Они – люди из другого мира, местных не жалуют, так что понять, как в их числе оказался Толя Рыбак, сложно. Но можно, продолжил журналист.

Есть такие молодые люди, которые рождаются на периферии, но умудряются окончить хороший вуз. Потом они возвращаются в свой крохотный городок или соседний, чуть покрупнее, чтобы перевернуть прежний мир вверх дном. Толя Рыбак был из таких. Он ворвался в редакцию «Рабочего слова» с намерением превратить беззубую газету в прогрессивное издание, но его гениальные идеи отклонялись одна за другой. Редактор видел, что парень смышленый, даже талантливый, но все его темы были, мягко говоря, неформатными. Статьи складывались в стопочку, стопочка росла, и в один прекрасный день Толя сказал, что уедет к чертовой матери, если его, наконец, не напечатают. Как раз в это время произошло мутное событие: две смерти в Старых Прудах, и Толя, с благословения редактора, бросился собирать информацию. Из официальных источников он узнал мало, так что принялся проверять слухи. Даже хотел устроить возле Белой дачи наблюдательный пост. Удалось ему или нет – неизвестно. Вместо новой статьи он положил на стол редактора журналистское удостоверение и уехал в Огневку. С тех пор он даже с родителями не общался.

– Купили его, вот что, – парень швырнул сигарету в открытое окно «Москвича».

Они только что выехали из перелеска. Теперь по обеим сторонам дороги, гладкой и широкой, как взлетная полоса, простиралось поле коротко стриженной травы. Далеко впереди возвышалось царство Огневки: треугольники крыш над неприступной стеной. Чем ближе машина подъезжала к поселку, тем сильнее билось сердце Влады: никогда прежде она не чувствовала такого явного и такого сильного притяжения. Огневка затягивала ее, как Черная дыра.

– Когда он пришел в редакцию, я только из армии вернулся, еще с первыми з-з-заметками к редактору бегал, – закурив, журналист откинулся на спинку кресла и выставил локоть в открытое окно. Вторая рука лежала на колене, пальцы едва касались руля. – Толя был для меня вроде идеала. Он жареные темы чуял, как собака. И ничего не боялся. А променял все на дом з-з-за з-з-забором. Сидит там, носа не показывает.

Парень снизил скорость. Вскоре «Москвич» остановился у железных ворот. Видеокамера изучила водителя и сосредоточилась на Владе.

– Мы к Анатолию Рыбаку, – сказал журналист и закурил новую сигарету. Его руки чуть дрожали.

– Проезжайте, – после паузы ответил металлический голос.

Ворота бесшумно отворились, и «Москвич» медленно покатил по проспекту, выложенному серой и бледно розой плиткой. По обеим сторонам возвышались помпезные дома, среди которых преобладали уменьшенные копии замков, – все серых оттенков, с темными крышами и занавешенными окнами.

Влада с опаской поглядывала по сторонам. «Москвич» миновал с десяток коттеджей, окруженных ухоженными лужайками, но она не заметила ни одного человека, ни одного животного, ни одной детской игрушки. Между домами виднелись бассейны, в которых никто не плавал, фонтаны, которые не работали. Не было ни цветов, ни деревьев, только плющ увивал перила крылец, а виноградная лоза – беседки. Влада не могла отогнать ощущение, что попала в город-призрак. Журналист, казалось, тоже. Его сигарета догорела до фильтра, он даже не заметил этого.

– Не думал, что попаду сюда. Столько раз пытался – и все без толку.

– Тогда откуда ты знаешь, куда нам ехать? – спросила Влада.

– Я и не з-з-знаю, – журналист бросил на Владу плутовской взгляд. В следующую секунду одновременно раздались визг тормозов и глухой удар.

Влада ахнула. Перед машиной, опираясь ладонями о капот, стояла длинноволосая белокурая девушка в коротком красном платье. Девушка выглядела так шикарно, что Влада впервые за долгое время почувствовала себя неуверенно.

– Здравствуй, мой сладкий, – елейно произнесла чудом невредимая незнакомка.

Журналист выронил окурок изо рта, спохватился и стал суматошно стряхивать его с колен. Девушка засмеялась и откинула голову, демонстрируя глубокое декольте.

– Ты едва не сбил меня, красавчик, – незнакомка соблазнительно закусила губу, такого же насыщенно красного цвета, как платье. – Твоей подруге нужен дом с зеленой крышей – это чуть дальше, по правой стороне. А ты останешься, и мы потолкуем, как унять мою… боль.

– Я пойду? – не шевелясь, спросила
Страница 12 из 17

Влада.

Журналист, пожирая незнакомку глазами, кивнул.

Дом с зеленой крышей находился всего в сотне метров от места происшествия. В отличие от других коттеджей этой улицы, несколько его окон были распахнуты, легкий ветер шевелили белые занавески. Влада поднялась на крыльцо и обнаружила, что кнопки звонка нет. Но еще больше ее удивило отсутствие замочной скважины.

Влада постучала, потом нажала ручку – дверь отворилась.

– Та самая девушка-фотограф! – спускаясь по винтовой лестнице, воскликнул невысокий мужчина – бледная копия Марлона Брандо. На нем был цветастый шелковый халат, на шее повязан платок из такого же материала, на ногах – атласные туфли-лодочки.

Влада неуверенно ответила на рукопожатие. Рука Рыбака оказалась теплой и вялой.

– Вы ни с кем меня не спутали?

– Ну что ты! У меня отличная память на лица. И я умею пользоваться Интернетом. – Он спрятал улыбку – чуть быстрее, чем успел отвернуться – и подошел к барной стойке. – Холодный чай? Шампанское? Мартини?

– Нет, спасибо. – Влада положила сумочку на кресло, но сама садиться не стала.

– А я, пожалуй, налью себе стаканчик. – Он потянулся за бутылкой коньяка. Маслянистый блеск в глазах Рыбака подсказывал: это был не первый стаканчик.

– Не знала, что обо мне пишут в Интернете.

Пока Толя наливал коньяк, Влада огляделась. Гостиная утопала в излишней роскоши: позолота была даже на оконных рамах. На полу лежал ковер с длинным ворсом. На стенах висели копии картин знаменитых художников. Влада узнала «Весну» Боттичелли и «Три грации» Рафаэля.

– Ну, я не случайно наткнулся на эту информацию. – Толя закупорил бутылку и поставил ее на маленький позолоченный столик. – Проверял слух, пришедший из Старых Прудов. – Он приподнял бокал, изображая, что чокается с Владой, и сделал большой глоток. – Говорили, что родственнице Аркаевых заплатили за фото миллион баксов. – Он сделал еще один глоток. – Я проверил – вранье. Всего-то сто штук.

Легко, словно пританцовывая, Толя подошел к Владе. Она на шаг отступила к двери.

– Какое сейчас вам дело до старопрудовских слухов? Вы же не при исполнении.

– Журналист всегда при исполнении, детка, – покачивая коньяком в бокале, возразил Толя.

– Тогда, может, расскажете о Белой даче? То, что вы узнали, но не стали публиковать?

Ладонь Рыбака по-прежнему мягко двигалась, покачивая бокал, но взгляд внезапно застыл. После длинной паузы Толя в один глоток допил коньяк и, не спеша, налил еще порцию.

– Кто-нибудь знает, что ты здесь? – журналист чуть ослабил хватку шейного платка.

– Мой водитель, он остановился в паре домов отсюда, – уверенно ответила Влада. – Так вы расскажете о Белой Даче?

Толя отдернул занавеску и, облокотившись о подоконник, выглянул в окно. Солнце, попавшее в бокал, наполнило коньяк золотистым светом.

– Вася Тюрин… – Рыбак поморщился, словно увидел что-то отвратительное, но Влада заметила только большую черную машину странной прямоугольной формы, прошмыгнувшую за окном. – Вот предупреждал же его, предупреждал! Ну раз сто говорил сюда не соваться!

– Мне всегда казалось, что такие предупреждения на журналистов не действуют.

Влада сделала несколько шагов к окну, но не смогла разглядеть ничего, кроме стены соседнего дома. Толя резко обернулся, коньяк перелился через край и попал на шелковый рукав.

– Ты права. На меня они тоже не подействовали. – Он закрыл окно.

– Но вы не кажетесь человеком, которому угрожали. Скорее, человеком, которого купили.

– Это тебя купили, детка, – огрызнулся Толя и снова подошел к бару.

Влада почувствовала, как кровь прилила к щекам. Однажды такая мысль пришла в голову и ей самой: слишком уж огромная сумма была предложена за необычные, но отнюдь не гениальные фото. Поэтому она ответила журналисту так же, как когда-то ответила себе.

– Меня нельзя купить. Хотя бы потому, что мне нечего продать.

– Или ты просто не знаешь, чем владеешь? – коньяк в бокале Рыбака снова затанцевал. – Поверь моему чутью: здесь что-то нечисто. Не видел твои фото, но точно знаю – сто штук они не стоят. Никакие фото столько не стоят, – с улыбкой чеширского кота Толя сел на позолоченный стул, затянутый атласной тканью, и поставил бокал на столик. Мизинец журналиста в веселом ритме постукивал по хрустальной ножке бокала. – Будь у меня возможность, я бы занялся этой темой.

Влада открыла рот, чтобы возразить, но в это время на крыльце раздался стук каблучков. Толя вздрогнул и опрокинул бокал.

– Привет! – улыбаясь, в дом вошла длинноволосая брюнетка.

Влада хотела ответить на приветствие, но не смогла произнести ни слова. На мгновение ей показалось, что эта молодая женщина с нежной, но неживой улыбкой и прозрачно голубыми глазами имеет над ней какую-то необъяснимую власть.

– Тебе пора, Влада. Твой водитель умчался с моей подругой, так что я одолжу тебе своего. – Брюнетка распахнула входную дверь. – До свидания.

– До свидания, – едва слышно произнесла Влада и вылетела из дома, надеясь, что это свидание никогда не произойдет.

* * *

Стефан раскинулся на кушетке. Его голова покоилась на черной бархатной подушке. Его глаза были прикрыты, рука сжимала золотой медальон. Стефан поглаживал медальон и думал о том, как много ошибок совершил за последние дни – но как обойтись без ошибок, если все идет наперекосяк?

Начать с того, что она чувствует его присутствие. За всю его долгую жизнь ни один человек, даже та девушка, чье фото он носит в медальоне, не чувствовал его присутствия так остро – а Влада начинает просыпаться, едва он появляется в ее комнате. Ему бы стоило подождать, пока эта бесстрашная девочка привыкнет к жизни в большом доме, перестанет реагировать на каждый шорох. Только как убить в себе желание прикоснуться к ней?

Сегодня ночью он таки сделал это – и едва все не испортил. Но кто бы устоял на его месте? Какой мужчина смог бы просто отвернуться и уйти, если бы услышал, как сладко стонет в постели девушка, – та, с которой его связывают миллионы тончайших эмоциональных нитей, звонких и болезненных? Сначала казалось, будто ей снится что-то плохое, но стоило Стефану соскочить с подоконника на пол – почти бесшумно – как тональность поменялась, а движения Влады перестали быть резкими и хаотичными. Постанывая, она мяла ладонями простыню – одеяло уже соскользнуло на пол – и ее красивое гибкое тело просило прикосновения, умоляло об освобождении от того тепла, что заставляло ее извиваться на кровати и покрывало лоб испариной.

Это была первая ночь Влады в объятиях Белой дачи. И тогда, сам измотанный ожиданием и холодом, Стефан совершил очередную ошибку – не сдержался и подошел к ней. Слишком близко. Следующее действие уже было неотвратимо. Он провел ладонью по руке Влады, очень медленно, очень осторожно, почти не вбирая ее тепла – один черт знает, сколько для этого ему понадобилось силы воли. Но Влада отозвалась, невольно приоткрыла губы, и Стефан позволил себе не убирать руку. Хотя позволил – не то слово. У него не осталось выбора.

Прикосновения к ее обнаженной коже – руками, губами – причиняли почти физическую боль. Ему приходилось усмирять себя каждое мгновение. А когда он проник пальцами в ее горячую мягкую плоть, казалось, его сердце лопнет, словно воздушный
Страница 13 из 17

шар. Но вот Влада успокоилась, и Стефан, довольный собой, хоть и по-прежнему терзаемый холодом, поцеловал ее в шею. Всего лишь легкий прощальный поцелуй, который можно было и не считать прикосновением, учитывая, как много позволил себе Стефан до этого. Но теперь не было никакого контроля – и произошло то, чего Стефан не мог ожидать. Тепло Влады словно само стало просачиваться через его кожу. Ожег на ее шее появился быстрее, чем Стефан понял, что происходит.

Вспомнив об этом, он тихо застонал. Мария оторвала взгляд от книги.

– Плохие сны?

Стефан, не открывая глаз, улыбнулся: он не спал уже сто двадцать лет, с тех пор, как перестал быть человеком. Сто двадцать лет – подумать только! В человеческом измерении он был бы уже мертвецом – дважды. Но единственная случайность изменила его отношения со временем. Раньше двигалось оно, теперь двигается он. Время потеряло смысл. Нет, Стефан не забыл, что даже по меркам семарглов он уже не юнец, и однажды настанет день, когда никакое тепло не сможет унять его холод. Человек Огня замерзнет. Ну разве такую смерть можно воспринимать всерьез? Черта с два! Когда придет его время, Стефан сам выберет, как ему умереть. И это будет не лед, а пламя.

Стефан открыл глаза. Мария задумчиво смотрела на него, утопая в мягком кресле, обтянутом пурпурным вельветом. На ней было длинное шифоновое платье цвета горького шоколада, корсет превращал ее сочную фигуру в божественную. Рассматривая Стефана, Мария склонила голову, гладкие, словно шелк, пряди стекли с плеча до самого пояса. Чертовски красивая, подумал Стефан, и застывшая – как время.

– На меня можно не только смотреть, – сквозь улыбку произнесла Мария – и осеклась: Стефан резко выпрямился. Он так пристально вглядывался в окно, словно видел сквозь шторы.

Мария отложила книгу.

– Что-то не так?

– Влада, – едва слышно произнес Стефан и, прихватив накидку, вышел на балкон.

– Влада в Огневке? – в голосе Марии проскользнуло недоверие. – Ты же час назад оставил ее у магазина.

Стефан не ответил. Застыв, как гончая перед прыжком, он «вел» Владу по запахам и звукам. Это было несложно: Огневка специально строились так, чтобы жители могли тотчас же распознать вторжение. Здесь не было ничего, источающего резкие запахи или производящего громкие звуки.

Мария легонько сжала пальцами подлокотники и сделала глубокий вдох.

– Я чувствую только вонь чужой машины, но не запах Влады.

– Потому что он тебе безразличен. – Стефан перепрыгнул через перила балкона и мягко приземлился на тротуар.

Возле дома с зеленой крышей запах Влады стал таким насыщенным, что Стефан закусил губу, потом огляделся и запрыгнул на балкон дома напротив – как раз в тот момент, когда Влада, положив сумочку на кресло, сделала шаг вперед. Теперь ее скрывала стена.

– Нечего шастать по чужим балконам! – раздался ленивый голос из глубины дома.

Стефан скользнул к другому краю террасы. Влады не было видно, но ее дурманящий запах, дразня и подстрекая, струился сквозь белые занавески. Этот аромат заглушал даже запах обгоревшего тела.

– Твоя девица спалила человека посреди улицы! – вместо ответа раздраженно произнес Стефан.

– Она ненасытная, – улыбаясь, ответил голос. – К тому же из-за страха он стал выделять столько тепла, что я сам едва сдержался.

– Ты неаккуратная, – уже мягче произнес Стефан. – Это опасно.

Ольга остановилась перед балконом.

– Не будь занудой, – с усмешкой произнесла она. – Никто не знает, что он направлялся сюда. Кроме одной особы. – Ольга кивнула на особняк с зеленой крышей. – Но это уже не моя проблема, правда? – она улыбнулась и, не дожидаясь ответа, вошла в дом.

Стефан перевел взгляд на соседний коттедж. Из открытого окна высовывался Рыбак, его лицо было искривлено гримасой отвращения. Рыбак смотрел на машину, возле которой лежало то, что осталось от гостя; потом отвернулся, споткнулся взглядом о Стефана – и отвращение на его лице сменилось ужасом. Стефан кивнул на проезжающий катафалк уборщиков и поднял три пальца. Задержи ее на три минуты. Рыбак кивнул.

Влада мелькнула в поле зрения Стефана, но Рыбак спугнул ее и в придачу прикрыл окно.

Стефан вполуха слушал разговор Рыбака и Влады и наблюдал за действиями уборщиков. Быстро, как роботы, они запаковали тело в черный целлофановый мешок, потом подложили рельсы под колеса машины. Тихо жужжа, катафалк, как огромное морское чудовище, поглотил «Москвич». Чистильщики принялись смывать с плитки то, что осталось от тела. Они уже свернули шланг, когда к дому Рыбака подъехал лимузин.

– Спасибо, дорогая, – вполголоса произнес Стефан. – Теперь навести свою кормушку и сделай так, чтобы Влада ушла. Очень быстро. Но не пугай ее: мне нужно, чтобы она вернулась.

– Опять меняешь планы? – раздался за спиной голос Марии.

– Обстоятельства требуют.

Стефан видел, как Мария вошла в соседний дом, а вскоре с крыльца поспешно спустилась Влада. Не оглядываясь, она села в лимузин. Машина тотчас же тронулась. Стефан сделал глубокий вдох и сжал медальон, висевший у него на груди.

Глава 5

Гость

Влада открыла дверь. На крыльце никого не было. Она подняла белоснежный конверт, оставленный на пороге, и покрутила его в руках. Ни марок, ни имени отправителя, ни обратного адреса.

Конверт оказался не запечатан. Влада достала из него белый глянцевый прямоугольник с витиеватой надписью «Приглашение», огляделась и закрыла за собой дверь.

«Дорогая Влада, – говорилось в приглашении, – имеем честь пригласить Вас в Огневку на вечеринку по случаю дня Равноденствия. Наш водитель заедет за Вами завтра, 22 июня, в 22.00. Мэрия п. Огневка». Вслед за серебристыми строчками следовала приписка, сделанная от руки: «Сумочка в целости и сохранности, отдам при встрече. А. Р.»

Влада поняла, что забыла сумочку, едва лимузин отъехал от Огневки, но водитель отказался возвращаться. Он сказал, что привезет сумочку на Белую дачу, так быстро, как будет возможно. Когда пятью часами позже у двери зазвенел колокольчик, Влада подумала, что водитель выполнил свое обещание, но вместо сумочки получила приглашение. Помахивая конвертом, как веером, она поднялась в комнату Марка.

Влада представляла разные варианты дизайна этой спальни, но Марк смог ее удивить. Вся мебель – деревянный шкаф, кровать, комод, сундук, даже рама зеркала – была выкрашена в сине-оранжевые цвета. Окна обрамляли синие шторы, убранные оранжевыми лентами. Светлыми оставались лишь пол – не паркетный, как в других спальнях, а простой, дощатый – и такой же дощатый потолок с деревянными перекрытиями. Теремок для взрослого человека. Расписная шкатулка с секретом. Секрет Влада узнала быстро, едва открыла сундук: там находились холсты, кисточки и краски.

За пять лет их знакомства она ни разу не видела в руках Марка даже цветного карандаша, и теперь, сидя на коленях перед радугой тюбиков масляных красок (тридцать шесть штук, многие почти пустые, с выемками, оставленными его пальцами), Влада не могла отвести от них взгляд. Как будто, если смотреть так долго-долго, Марк сжалится и выйдет из укрытия. Пусть это будет игрой, думала Влада: он останется рядом со мной, пока я не обернусь.

Она представила, что Марк находится в этой комнате, у двери, и делает шаг вперед – представила
Страница 14 из 17

это так явно, что почувствовала, как колыхнулся воздух за ее спиной. Влада затаила дыхание. Марк сделал еще шаг (пол тихо скрипнул), опустился на колени и протянул руку к ее волосам. Влада чуть откинула голову – и вдруг поняла, что чувствует прикосновение на самом деле. Она резко обернулась – и увидела только распахнутую дверь. Ощущение чужого присутствия исчезло.

Влада подождала, пока успокоиться сердцебиение, подвинулась ближе к сундуку и стала одну за другой доставать картины. На первой была изображена заброшенная Дача, утопающая в солнечном свете, и два велосипеда, оставленные в тени деревьев. На второй – ночь, девушки в белых платьях в центре горящего круга, а с края, на переднем плане, прядь светлых волос, словно случайно попавшая в невидимый объектив. На третьей – мост у ручья, впадающего в Холодный пруд, белый сверху и черный снизу; вода отражающая небо, казалась ледяной.

На следующей, незаконченной картине, была нарисована девушка с растрепанными светлыми волосами в сарафане такого синего цвета, как ее глаза. Весь фон заполняли полевые цветы: алые, голубые, белые, желтые. Они вихрем кружились возле девушки, осыпая ее волосы, путаясь в складках сарафана. Единственная картина, у которой было название. «Мой ветер». Влада прижала к себе полотно. Она плакала долго и беззвучно, потом вернула картину в сундук, взяла кисточку с мягким черным ворсом и поставила ее в ванной в стаканчик вместе со своей зубной щеткой.

– Марк, – сказала Влада, глядя на свое отражение. – Ты всегда будешь в моем сердце. – Потом улыбнулась и добавила: – Приглашаю тебя на вечеринку.

В ее чемодане не было ничего, напоминающего вечернее платье, потому из ванной комнаты Влада прямиком направилась в спальню Илоны.

Гардеробный шкаф занимал всю пятиметровую стену. Влада искала вечерние наряды, но то и дело задерживалась на других вещах: легком пальто, расшитом кружевом по краю, сером кашемировом свитере, сумочке с золотистым металлом, шелковой блузке в восточном стиле. Наконец, она добралась до нужного отдела.

Короткое платье из золотистой бахромы, платье цвета льда, покрытое нежным кружевом, воздушное шифоновое платье цвета малины, черное мини-платье, инкрустированное хрустальными камешками… Влада доставала из шкафа наряды, не снимая с вешалки, прикладывала к себе и бросала на кровать. Все они были прекрасны, но Влада искала что-то особенное. Ее покорило нежно-фиалковое платье с серебристой вышивкой, чуть выше колена. Шелк нежно скользнул по плечам – платье приятной прохладой коснулось кожи.

В шкатулке с украшениями Влада подобрала колье – изящное переплетение нитей с фиолетовыми, красными и прозрачными камнями. Надев его, Влада повернула створку зеркала, чтобы посмотреть на себя со стороны, – и застала. Всего на мгновение, но в зеркале отразилась чья-то тень. Усилием воли Влада заставила себя снова повернуть створку: в одну сторону, в другую. Зеркало отражало только интерьер спальни.

Влада сжала в кармане перочинный ножик.

– Я знаю, в моем доме кто-то есть, – она долго слушала тишину, потом вынула руку из кармана. – Хорошо, я подожду.

Влада закрыла окна, чтобы с улицы не проникало ни звука, и стала снова исследовать дом, комната за комнатой.

Тени тускнели. Воздух становился серым, контуры предметов – размытыми. В каждом углу могло прятаться нечто – но не пряталось: Влада была сосредоточена настолько, что уловила бы любое движение, любой звук.

Сумерки наполняли предметы жизнью. Казалось, кресло-качалка чуть покачивалась, шевелилась занавеска. Иллюзия, игра воображения. Влада ждала того, что действительно могло бы ее удивить.

Минуты перетекали в часы. Ничего не происходило.

Было около двух часов ночи, когда Влада вернулась в спальню Марка, села на кровать, пересеченную лунной дорожкой, и уткнулась лбом в колени. Она долго боролась со сном и, казалось, победила, но, когда, услышав музыку, открыла глаза, за окном уже светало. «Strangers in the night…», – пел бархатный голос незнакомца. Влада дослушала песню до конца, потом открыла окно, вдохнула прохладный утренний воздух и набрала номер.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она Терезе.

* * *

Темная закрытая одежда и покрытая голова. Когда Тереза объявила эти требования, Влада не почувствовала подвоха, и только, проведя час в спальнях Симы и Илоны, поняла, что пропала. Одежда Симы была ей катастрофически велика, а все темные платья и юбки Илоны не опускались ниже колен. Влада остановилась на комбинированном варианте: черный платок и зелено-коричневый халат до пят (на груди его пришлось заколоть булавкой) она одолжила у Симы, а черные чулки и лакированные босоножки на невысоком каблуке – у Илоны. Когда она вышла на крыльцо, Тереза и Стас прервали разговор.

– Просто молчите! – вместо приветствия буркнула Влада и села в машину.

Ближайшая церквушка находилась в соседней деревне, пять километров от Старых Прудов. Ровная асфальтированная дорога пролегала через лес. Бесконечная череда сосен. Стас зевнул.

– Значит, в твоем доме что-то происходит… – Он зажал спичку губами и настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть Владу.

Тереза, сидящая на переднем кресле, толкнула его локтем.

– Вот поэтому я и не люблю слухи, – ответила Влада. – Я сказала Терезе: что-то происходит со мной. – Она отвернулась к окну.

Солнце пробивалось между гладких сосновых стволов и слепило глаза. Свет был настолько ярким, а тень настолько глубокой, что их ежемгновенное чередование явно ощущалось даже с закрытыми глазами. Как в детстве, когда, катаясь с Марком на велосипедах, она могла зажмуриться и развести руки, словно пытаясь обнять ветер… Влада тряхнула головой.

– Я долго думала, в чем причина моих галлюцинаций, а потом поняла. Любимая песня Илоны, тень в ее комнате, прикосновение Марка… Я просто считала, что могу справиться с чем угодно, даже с одиночеством. Я не хотела признавать, насколько все плохо – и тогда за дело взялось подсознание. Оно подарило мне то, в чем я нуждалась больше всего: ощущение близких людей, – Влада перевела взгляд на отражение Стаса. – Знаю, это ненормально. Поэтому мы и едем в церковь: мне нужно почувствовать под ногами почву. Мне нужно немного Бога.

Тереза молчала, опустив голову.

Стас задумчиво смотрел вперед.

– Немного Бога, тебе, конечно, не помешает. – Он долго жевал спичку, потом выбросил ее в окно. – Только твой дом – не простой. Ты знаешь, что Сима умерла не от рака?

Тереза ахнула. Влада метнула в Стаса гневный взгляд.

– Она и в самом деле была смертельно больна, но умерла, покончив жизнь самоубийством, – продолжил Стас. – Я видел это. Своими глазами. Сима приняла на крыльце какого-то мужчину (высокий, седой, курил, не переставая), передала ему ключ от Дачи, а потом выпила полбанки таблеток. Она боялась, что может умереть прямо в доме, и тогда войти в него смог бы любой. А Сима не хотела впускать туда никого, кроме тебя.

Влада побледнела.

– Почему ты не остановил ее? – едва слышно спросила она.

– Может, у Симы было не все в порядке с головой? – встряла Тереза.

– Почему ты не остановил ее? – Влада повысила голос.

– Как раз с головой у нее все было в порядке, – ответил Стас. – Сима все продумала до мелочей. Продумала и осуществила,
Страница 15 из 17

несмотря на убивающую ее болезнь.

– Почему ты не остановил ее?! – выкрикнула Влада и со всей силы ударила кулаком по спинке водительского сидения. – Ты видел, что она жменями пьет таблетки – и ничего не сделал! Просто смотрел! Своими глазами!

Влада вцепилась в Стаса. Машина выпрыгнула на обочину, подскочила на камне и метнулась на встречную полосу. Стас ударил по тормозам, «Нива», взвизгнув, остановилась поперек дороги.

– Почему ты ничего не сделал?! – кричала Влада, пока Стас выволакивал ее из машины.

– Ты задаешь не те «почему»! – кричал он в ответ.

Злость придала силы. Влада успела отвесить пару тумаков, прежде чем затихла в стальной хватке Стаса.

– Не те «почему», Влада, – уже спокойно повторил он. – Лучше спроси, почему Сима не рассказала о смерти детей даже своей сестре, твоей маме? Почему она скрывала свою болезнь и отказалась от лечения? Почему она заплатила врачам, чтобы те дали заключение о смерти без вскрытия тел Илоны и Марка? – Он ослабил хватку. – А насчет твоего вопроса… Я просто не успел – вот и все. – Стас осторожно переместил руки Владе на плечи. Теперь это больше напоминало объятие, чем захват. – Я уже много всего узнал. И если ты пустишь меня в свой дом, я найду причину твоих галлюцинаций.

Влада опустилась на асфальт и прислонилась к раскаленному боку машины, Стас сел рядом. Ни ветерка. Солнце жгло кожу, в черной одежде было жарко, как в скафандре.

Влада развязала сползшую на плечи косынку и положила ее на колени.

– Ты не попадешь в мой дом, Стас, – сказала Влада. – Теперь уж точно.

Остаток пути они проехали молча. Мелькание сосен сопровождало их до самой церквушки, невысокой, голубой, с блестящими позолоченными куполами. Влада привстала, чтобы выйти из машины, – и снова опустилась на сиденье: недавний выплеск эмоций опустошил ее.

Стас протянул ей ладонь. Его взгляд был спокойный, понимающий, и у Влады возникло странное ощущение, словно эта сцена в лесу их сблизила. Влада молча приняла помощь, и, опираясь о руку Стаса, поднялись на крыльцо. Тереза, боясь потревожить шаткое перемирие, бесшумно шла следом.

В церкви оказалось полно народу. Старики и старухи преклонного возраста плотным полукругом стояли у алтаря, их ожидание было покорным и торжественным. Влада, Стас и Тереза остановились чуть позади.

Изнутри церковь казалась больше, чем снаружи. Высокий потолок украшали бело-голубые росписи. Солнце пробивалось сквозь витражи и разноцветными пятнами ложилось на дощатый пол. Возле икон светили лампады, повсюду горели свечи. Воздух был влажным и тяжелым.

С начала службы прошло не больше десяти минут, как Влада почувствовала легкое головокружение. Она пыталась отвлечься от монотонного голоса батюшки: рассматривала убранство церкви, переминалась с ноги на ногу, но ощущала, что теряет контроль над своим телом. Ей стало немного лучше, когда совершилось помазание. Кисточка, которой касались лица и рук, была похожа на кисточку Марка – только пахла вином. Церковная кисточка оставляла на коже бесцветные масляные разводы, капли щекотно стекали со лба на переносицу. Затем прихожане в один голос запели «Услышь меня, Боже, услышь меня, Владыко», и реальную картину заслонило воспоминание из детства.

Влада увидела себя и Марка. Они долго плутали на велосипедах по лестным дорогам, останавливаясь, чтобы поесть черники, пока не оказались возле церквушки, затерянной в соснах. Они вошли в церковь. Не сговариваясь, рухнули на колени и стали молиться друг за друга.

Воспоминание было настолько живым, что Владе на мгновение показалось, будто бы это и есть настоящая жизнь. Ей снова четырнадцать, пол под коленями шершавый и теплый, а на ладонях, сложенных в молитве, пятна черничного сока. Она украдкой смотрит на Марка, он молится искренне и отрешенно, солнце золотит его ресницы, а на ладонях такие же фиолетовые пятна…

Влада поняла, что вот-вот потеряет сознание. Отступив на шаг, она обернулась в поисках скамейки, но глаза, заполненные слезами, видели только мерцание свечей.

– Все хорошо, Илона, – прозвучал спокойный, почти родной голос, и кто-то взял ее ладонь в свою.

Влада повернула голову, чтобы рассмотреть незнакомца, но увидела лишь рукав светлой футболки, а потом перед глазами все поплыло, и она потеряла сознание.

* * *

Стефан должен был уйти. Он знал, что играл с огнем.

Ее веки дрогнули, еще секунда – и Влада увидит его, прямо перед собой. Стефан был сосредоточен до предела, он ощущал каждую мышцу своего тела, но не уходил, и от этого чувствовал высшую степень напряжения, болезненного и сладкого.

Чем больше он смотрел на эту спящую принцессу, тем больше она казалась Илоной. Прошлой ночью Влада доставила ему нескончаемое удовольствие: позволила любоваться собой, не спящей, долгие часы подряд: наблюдать, как она оглядывается, вслушивается, успокаивается, как дрожат ее ресницы, когда она борется со сном. Влада не замечала его в темноте, а он находился рядом и видел каждый миллиметр ее лица, пленяющего и решительного. Окажись ее лицо испуганным или встревоженным – это было бы плохим знаком. Ему нужна была именно такая девушка: бесстрашная. Настолько, что она провела ночь, ожидая встретить кого угодно, без защиты и без оружия. Она не боялась того, что скрывалось во тьме. Она не боялась тьмы. Значит, она не будет бояться его.

Дыхание Влады оставалось глубоким и ровным. Пока Стефан нес ее на руках, Влада открыла глаза всего на мгновение – и сразу же их закрыла. Наверное, ее успокоило то, что она увидела – небо, бесконечное, голубое.

Она очень устала. Двадцать лет – слишком мало для того, что ей приходится переживать. Но скоро кошмар закончится. Пройдет чуть больше месяца – и все изменится. Для него и для нее – ангела, посланного ему свыше. Стефан протянул руку, прикоснулся к волосам Влады, отступил к окну – и бросился прочь от Белой Дачи.

Он добрался до Огневки всего за пару минут. Сперва – знакомая дорога через лес, затем – подземный тоннель. У выхода из тоннеля его ждала Мария. Волосы разбросаны по открытым плечам, губы сжаты в узкую полосу, руки – на бедрах. В своем роскошном длинном платье насыщенно-зеленого цвета она была похожа на прекрасную, готовую к атаке змею.

– Ты был с Владой на виду у целой деревни? – ее глаза рассерженно блестели.

Из дома выбежал Антон – еще совсем юный парень, почти мальчик, худой, подвижный, с тонкой цыплячьей шеей. Он захлопнул люк и укрыл его квадратом искусственного газона.

– Вам еще нужна моя помощь? – спросил Антон у Стефана, при этом обменялся взглядами с Марией.

Стефан жестом попросил его уйти.

– Так вот, моя дорогая, я просто вынес ее из церкви на улицу. Все произошло очень быстро, никто не обратил на меня внимания… – Он подождал, пока Антон исчезнет из вида, потом указал на Марию и на угол дома, за которым скрылся парень. – Между вами что-то происходит?

– Я просто ищу себе того, кто мог бы по утрам затягивать мне корсет. – Мария улыбнулась. – Хочешь поучаствовать в конкурсе?

– У тебя есть Рыбак, – с легким раздражением ответил Стефан.

– Рыбак мне надоел!

Стефан молча обошел ее и поднялся на крыльцо. Мария не отставала ни на шаг.

– Давай вернемся к твоей выходке. Как теперь эта девица объяснит свое перемещение друзьям? И
Страница 16 из 17

себе? – Мария преградила ему выход из ванной.

– Что-нибудь придумает, не сомневайся, – Стефан вымыл руки и промокнул их махровым полотенцем. – Влада очень убедительно врет сама себе. – Он проскользнул мимо Марии, легко задев ее плечом. – Решит, что у нее временная потеря памяти… или оно ходит во сне… или… Да какая разница. Это перемещение – далеко не самая странная вещь из тех, что с ней сейчас происходят.

– А если бы она проснулась за время вашего романтического путешествия? Что тогда? Бросил бы ее посреди дороги? – преследовала его Мария.

Стефан остановился. Обернулся.

– Прекрати.

Они молча буравили друг друга взглядами. Стефан – колючим и холодным, Мария – разгневанным и жгучим.

– Прости, – первой сдалась Мария и взяла Стефана под руку. – Вообще-то, я по другому вопросу.

Они зашли в кабинет, погруженный в полумрак. Стефан приблизился к окну и отвел штору – машинальные действия, которые он выполнял каждый раз, когда возвращался домой. Это стало своеобразной точкой отсчета: осмотреть улицу, почувствовать воздух – и запомнить. Теперь, если что-то изменится, он сразу обнаружит причину.

Сегодня улицы Огневки казались выжженной пустыней, пахло сухой травой и раскаленным булыжником. Все человеческие запахи были знакомыми, одного или двух не хватало. Значит, пока он отсутствовал, кто-то избавился от своей кормушки. Стефан поморщился. Нужно удостовериться, что все сделано чисто.

Он опустил взгляд на свою майку. Солнечный свет нарисовал на тонкой ткани желтый треугольник, он уже стал согревать кожу. Пятнадцать минут такого тепла – и на теле появится ожог.

– На ее снимках есть кое-что любопытное, – раздался голос Марии.

– И что же? – Стефан задернул занавеску.

Мария положила на стол фотографии и ткнула в одну из них пальцем.

– Ты.

Стефан опустился в глубокое кожаное кресло.

На снимке крупным планом была изображена Дача. Дом казался чуть размытым, в фокусе – передний план: сосновые иголки и березовые листья. За ветвями, в глубине, был виден силуэт, словно источающий слабый матовый свет. Силуэт, скорее, напоминал мутное пятно, но Стефан знал, что Влада поймала в объектив именно его. Стефан коснулся пальцем свечения.

– Странный эффект.

– И я сначала так подумала. – Мария выложила еще несколько фото, запечатлевших Дачу. Ракурсы были другими, но на каждом снимке Стефан распознавал себя.

Он откинулся на спинку кресла и стал снова изучать фото, одно за другим, потом высыпал на стол остальные снимки, потер пальцами лоб, еще раз перебрал фото и остановился на одном. Он всматривался в снимок так долго, что Мария, почувствовав неладное, закусила губу.

В комнате висела тяжелая тишина, она отвлекала, мешала думать. Стефан прошелся из угла в угол, затем остановился у окна и снова отвел занавеску. Теперь его не интересовали ни звуки, ни запахи. Он вглядывался вдаль, легонько постукивая краешком снимка по губам, и пытался найти другое объяснение тому, что обнаружил. Но другого объяснения не было.

– Влада «видит» меня. – Стефан бросил снимок на стол.

На фото был изображен фрагмент редкого леса возле самой Дачи. В момент снимка солнце еще не зашло за тучи, сосны отбрасывали густые короткие тени. У одного из стволов теней было две: за деревом скрывался Стефан. Значит, Влада каким-то невероятным образом почувствовала семаргла, даже через преграду.

– Она «видит» меня. – бесстрастно повторил Стефан. – Сама того не знает, но «видит».

Мария опустилась на кресло.

– Думаешь, Влада – Искатель?..

Стефан вынул из-под вороха снимков автопортрет Влады и попробовал взглянуть на нее по-другому, отстраненно, как если бы она не значила для него ничего. Могла ли эта юная девушка с глазами лани оказаться Искателем – невинным существом со смертельным потенциалом, мышью, способной убить слона? Возможно. Повлияет ли это на его планы? Ни в коем случае.

– Давай посмотрим на факты. – Стефан присел на край стола. – Она ничего не боится – раз. Она чувствует мое присутствие – два. Она каким-то чудом оказалась в Огневке, вернее, что-то привело ее сюда, всего через пару дней после приезда – три. Я присутствую на всех ее снимках – четыре. Так что Влада не просто Искатель. Она очень сильный Искатель, – в глазах Стефана больше не было ни задумчивости, ни беспокойства – только азарт. – Вот и ответ на вопрос Рыбака, кто так дорого заплатил за ее фото.

– Охотники. – Мария царапнула ногтями кожаный подлокотник. Она сидела на самом краешке кресла, напряженная, как прутик антенны. – Твой план становится слишком опасным.

– У меня еще есть время, моя дорогая, – чуть лениво произнес Стефан. – Охотники ничего не знают наверняка, а значит, будут присматриваться, медлить. Они осторожные, как дикие кошки.

– И стремительные, как дикие кошки. Охотники…

Стефан остановил ее снисходительным взглядом.

– Охотники – просто люди. Если они ошибутся и убьют человека, они будут наказаны другими людьми.

– А если ошибешься ты и вместо охотника убьешь обычного человека… – Мария осеклась.

Они оба знали, чем может обернуться такая ошибка.

– Значит, это будет весьма увлекательная игра, – ответил Стефан, поглаживая медальон.

Глава 6

Вечеринка

Свет фонарей дрогнул и разгорелся в полную силу, обозначив широкую линию главной улицы Огневки. Он играл на стеклах коттеджей, украшенных гирляндами огней, крышах лимузинов, припаркованных у обочины длинной шеренгой, бутылках шампанского, которые грузчики ящиками вносили в белую виллу, формой напоминающую ракушку. На верхней створке ракушки звенели посудой официанты, завершая последние приготовления к вечеринке. Перед виллой журчали фонтаны с гипсовыми статуями древних богов. К фонтанам вела аллея фарфоровых ваз, заполненных цветами – их доставили всего пару часов назад. Стефан бросил взгляд на вазу с пионами, стоящую в стороне от остальных. Пионы были роскошные: крупные, с ладонь, и белые, как подвенечное платье. Он кивнул садовнику, обернулся – и улыбка исчезла с его губ. Водитель лимузина побледнел.

– Я хочу, чтобы ты понял, – выделяя каждое слово, произнес Стефан. – Если, она оступится и сломает каблук… Если ей не понравится твой взгляд… Если ты скажешь хоть одно неправильное слово… – Он перевел дыхание. – Тебе не жить.

– Я вас понял, господин, – отчеканил водитель.

Стефан поморщился.

– Лучше бы отправил семаргла, так надежнее, – заметила Мария.

Она стояла на мраморной лестнице, ведущей к террасе, и с легкой улыбкой наблюдала, как Стефан давал наставления. На ней было длинное бархатное платье рубинового цвета, одно из тех, что она отобрала для сегодняшнего вечера. Платье выделяло ее красивую белую шею, плечи и, мягко очерчивая фигуру, спадало до самой земли. Стефан отвлекся всего на секунду, потом снова перевел взгляд на водителя.

– Надежнее? Предлагаешь доверить семарглу налитую теплом, ошеломительно пахнущую девушку?

Мария сделала вид, что не услышала издевки.

– Можешь послать Михаила. Ему-то ты доверяешь.

– Сейчас я никому не доверяю.

Стефан обошел водителя по кругу. Седоусый мужчина вытянулся в струну, и, боясь моргнуть, смотрел прямо перед собой.

– Это не груз, – продолжил Стефан, не сводя с него глаз. – Это хрупкое, ранимое создание.
Страница 17 из 17

Если ты превысишь скорость, если ты собьешься с маршрута…

– …то ему не жить. – Мария обняла Стефана сзади и уперлась подбородком ему в плечо. – Хватит, злюка. Он опоздает.

Стефан закрыл глаза и махнул водителю рукой. Тот юркнул в машину и тотчас же надавил на педаль газа. Еще несколько секунд – и «Крайслер» влился в череду лимузинов, выезжающих из Огневки. Большинство машин отправлялись на восток, к ближайшему аэропорту, и только одна – на запад, забирать девушку, которая на некоторое время стала для Стефана смыслом жизни.

– Во мне слишком много энергии, – произнес Стефан, наблюдая, как «Крайслер» выезжает за ворота. – Я не насыщался уже несколько суток, но моя энергия не ослабевает, она словно сжигает меня. Это невыносимо!

Мария разомкнула объятия и медленно переместила руки ему на плечи. Стефан все еще смотрел на исчезающие за воротами машины, когда горячее пальцы Марии отвели за ухо прядь его волос.

– Я помогу тебе… – прошептала она, и Стефан почувствовал легкое прикосновение ее губ к своей шее.

Он схватил Марию за запястье.

– С ума сошла?!

– Я хотела…

– На этот вечер оставь меня в покое, – процедил Стефан и, войдя в дом, захлопнул за собой дверь.

* * *

Как только лимузин миновал перелесок, Влада прильнула к окну. На фоне ночи Огневка сияла, как праздничный торт. Густо-синее, словно океан, небо бередили прожектора, по обеим сторонам поселка то и дело вспыхивали огни фейерверков. Влада заметила на стекле отражение своего восторженного лица и подумала, что похожа на Золушку, которая спешит на бал.

А всего несколько часов назад она всерьез собиралась отклонить приглашение. Недосыпание, галлюцинации, обморок – все это плохо вязалось с попыткой узнать правду о смерти Илоны и Марка. Но мысль о том, что рано или поздно ей все-таки придется вернуться в Огневку за сумочкой, одной, без приглашения, заставила поспешно взять маскирующий карандаш и начать замазывать синяки под глазами.

Огневка продолжала удивлять. На этот раз ворота оказались распахнуты: ни выпытывающей камеры, ни металлического голоса. Лимузин нырнул в цветочный тоннель – и вынырнул прямо перед огромной белой виллой, освещенной так ярко, словно ее опаливало знойное южное солнце. Водитель помог Владе выйти из машины и сразу исчез.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21974962&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.