Режим чтения
Скачать книгу

Выше любви читать онлайн - Ирина Никольская

Выше любви

Ирина Никольская

Далеко на Севере, где работают специалисты со всей России полюбили друг друга кавказский мальчишка и русская девочка. Сможет ли эта любовь победить религиозные, национальные и классовые различия? Выпускники покидают маленький таежный поселок, где жизнь казалась простой и однозначной. Окружающая действительность диктует свои правила. Они, вдруг, понимают, что принадлежат к разным мирам. Смогут ли повзрослевшие герои научиться уважать и принимать ценности друг друга. Возможно ли, вообще, сохранить любовь, когда весь окружающий мир – против.

Ирина Никольская

Выше любви

Пролог

Сколько времени потратил он, чтобы выманить, заставить ее приехать сюда, на край земли. И отомстить ей. Жестоко, чтобы страдала, как страдал он все эти годы. Любил ее и ненавидел. Сейчас любил – стоял за углом старенького деревянного клуба, смотрел на нее, не в силах сдвинуться с места, разрушить очарование. Заметно выделялась на фоне бывших подруг – изящная, стройная. Темные волосы выбились из-под шапочки. Голубая норковая шубка оттеняла смуглое лицо, подчеркивала цвет глаз. Совсем не изменилась! Словно не было этих пятнадцати лет. Она повзрослела и стала еще прекраснее.

– Камилла!

Замерла. Время вдруг до невозможности замедлилось, снежинки в свете фонаря уже не метались хаотично, а четко, осмысленно кружили в хороводе и, сверкая гранями опускались. Камилла медленно поворачивала голову. Вот видно только мочку уха с капелькой серьги в ней, вот профиль, нежный до боли знакомый. И вот уже на него смотрят огромные фиалковые глаза.

– Камиль! Ты – здесь?

– Уже, пару месяцев. Теперь и ты приехала! – Камо обхватил ее сильными руками, кружил, как в юности. Она не визжала, молчала. Остановился. Вдруг осознал, какая теперь лежит между ними пропасть. Пропасть лет, прожитых в разных параллелях. Это он следил за ней, собирал информацию, подстраховывал, но она-то ничего о нем не знала. Забыла, отвыкла.

Камилла подняла голову, посмотрела серьезно, обожгла фиолетовым огнем. Ее глаза! Такого необычного цвета. Они снились ему все эти годы.

Нет, не расслабляться! Месть! Только месть успокоит его. Или смерть, ее смерть. Забить бы ее камнями, как это делают на Востоке с неверными женами. Но, Камилла не была ему женой. Была смыслом его существования, его судьбой, его жизнью. Раем и адом. И он еще не придумал казнь, которой она была достойна. Знала бы она, чего стоит сейчас ему, кавказскому мужчине, сдерживать бешенною ярость. И любить, по-прежнему любить.

– Камиль! Девушка сняла перчатку, провела пальцами по его щеке. Камо закрыл глаза – прикосновение теплой ладони по его оголенным нервам. Будто включился какой-то механизм, кровь горячей волной пульсировала в венах, заставила бешено биться сердце. Снова остро заныло в душе. Камо вздрогнул. Нет, он знал, что это навечно, навсегда, но ему удалось со временем притупить боль, заставить себя жить в другой, новой реальности. Без нее. И вот эта встреча. Вперемешку с болью в груди забурлило счастье. Огромное, почти невыносимое, как награда за столько выстраданных лет. Стоял, замерев, боялся пошевелиться, спугнуть этот сладостный сон.

– Камиль, – девушка поежилась. – Замерзла.

Очнулся, распахнул дубленку, укутал, как в юности. Она не отстранилась, прижалась к его груди. Сквозь толстый свитер слушала глухие удары. Он все еще любит ее! Она знала, чувствовала это. За тысячи километров от него, все эти годы. Откуда он здесь? Случайно ли появился через столько лет в трудную минуту ее жизни?

Фильм не впечатлял. Да, Камо вообще не видел, что творилось на экране. Тихо млел, ощущая тонкий аромат. Сменила духи. Идут ей, такой серьезной, повзрослевшей. Не удержался, сжал тонкую кисть, большим пальцем наткнулся на обручальное колечко. Замер. Камилла поняла, почему он напрягся, отняла руку, выпрямилась – отстраненная, чужая.

Снова заныло в груди, будто кто-то вонзил и медленно поворачивает острое лезвие, бередя старую рану. Камо усилием воли прогнал память. Она виновата перед ним, за то, что уехала тогда, жила своей, отдельной от него жизнью. Любила, ее любили. Чужие руки ласкали ее. Ответит за это, позже. А сейчас он сидит рядом, вдыхает ее аромат. Тихая радость снова наполнила его. Что бы там, не было, он заставил ее приехать и сейчас она здесь!

Камилла устроилась в школу, единственную в этом таежном поселке. Сильнейший преподавательский состав ковал грамотную, разносторонне развитую молодежь. Почти все поступали в ВУЗы, становились отличными специалистами. Работали по всей стране, за границей. Но где бы не находились члены этой огромной разросшейся семьи держали связь, и школа служила каждому негасимым маячком. Население поселка поистине было интернациональным. Поиски нефти и газа в тайге привели к созданию уникальной геологоразведочной экспедиции. Собрались лучшие специалисты – геологи, нефтяники со всей страны. Украинцы, русские, татары, чеченцы. Сплоченные общей целью, дружили целыми поколениями. Общий сайт объединял не одноклассников, а одношкольников.

Север не отпускал. Тянуло подышать воздухом, пропитанным только что распустившейся лиственницей, постоять на круче над огромной рекой, уносящей свои воды к ледовитому океану. Многие возвращались. В этот мир, почти не тронутый «цивилизацией». И это не в техническом смысле, а скорее в моральном. Хотелось укрыться не от суеты, а скорее от «нечистоты» большого мира. Казалось, что взрастивший их мирок сохранил в первозданной чистоте совесть, верность, порядочность, неосложненное подтекстом существование, созвучное их душевному настрою. Может быть, поэтому возвращались в этот затерянный в тайге поселок геологоразведчиков. Вот и Камилла вернулась.

Фильм закончился. Камо проводил. Ей выделили комнатку в общежитии. Долго смотрел на освещенное окно. Как она жила без него? Годами собирал информацию, но теперь, казалось, ничего о ней не знал. Смахнул рукой налипающий на лицо снег, а заодно и роящиеся в голове вопросы. Главное, что она здесь. Камилла здесь!

Подгоняемый морозом, бодро шагал домой, наливая кипяток в огромный бокал, плеснул коньяку. Горячо! Плюнул, отпил коньяк прямо из бутылки. Приятное тепло разлилось внутри, успокаивая натянутые нервы. Камо закрыл глаза. Не хотелось ни о чем думать. Канули в небытие все годы, проведенные в чужих краях. Растаяла черная злоба, которую копил, предвкушая месть. Мозг расслабился, будто заснул. И только сердце отбивало свой вечный ритм:

– Камилла, Камилла.

Часть первая

Глава первая

Они родились в один день. Маленькая палата вмещала две кровати. Мальчик появился на свет первым, басовито кричал, выпрастывал из пеленок маленькую ручонку, с привязанной к ней биркой, совсем не хотел лежать смирно. Мать смеялась – танцор. Ее муж – до невозможности красивый кавказец танцевал лезгинку под окнами – сын родился. Отец девчушки, главный инженер экспедиции, взобравшись на завалинку деревянной больницы, с нежностью смотрел на ослабевшую жену, долгожданную дочь. Женщины сдружились, долго спорили, подбирая имена, наконец, определились – Камиль и Камилла.

Дружно росли, сначала детский сад, потом школа. Жизнь не пощадила. Сначала у Камиллы умерла мать, потом авария на буровой забрала
Страница 2 из 8

у мальчишки отца. Воспитанием детей занималась бабушка Камиллы. Педагог со стажем, она не давала им никаких поблажек. К десятому классу оба прекрасно владели английским, закончили музыкальную школу по классу фортепиано. Камиль вырос и превратился в Камо. Кличка шла ему, что-то из революционного прошлого. Высокий, красивый брюнет. И, правда красивый – темно карие, почти черные глаза, ямочка на мужественном подбородке. Добрая половина девчонок в школе сохла по нему.

Камилла оставалась худеньким нескладным подростком. Заплетенные в косу густые каштановые волосы, смуглое узкое лицо. Единственным ее достоянием были глаза – необыкновенного фиалкового цвета. Бабушка успокаивала девчонку:

– Ты станешь настоящей красавицей. Как только подрастешь.

– Когда же я подрасту, бабушка? Камиль вон, какой вымахал, за ним все девчонки в школе бегают. Он вчера так на Таньку смотрел, у нее грудь уже второй номер, а у меня нулевой.

– Скоро девочка, очень скоро, – улыбалась пожилая женщина. И улыбка ее была горька. Она видела, знала – Камилю не нужно смотреть на ее внучку, как-то особенно. Он весь в ней, пророс всем своим существом, стал с ней одним целым. Словно кто-то еще до рождения соединил их души. Бабушка чувствовала, насколько опасен для ее внучки этот красивый кавказский парень. С детства оберегает и защищает ее, надежен – не даст упасть и волосу с ее головы. Его привязанность выше земного чувства, это что-то запредельное, то, что не каждый может постичь. А ведь, он еще не любит Камиллу как женщину. Еще не раскрыл для себя ее женскую суть. Опытной душой бабушка видела, в какую красавицу превращается ее девочка. Прекрасно воспитанная, настоящая леди. Дворянские корни и последующие питерские поколения оставили девушке неповторимую грацию, утонченность и благородство. Во времена всеобщего дефицита бабушка доставала для внучки тончайшее итальянское белье, научила любить себя, одеваться женственно, элегантно. Камиль тоже приложил руку – своим покровительством сделал ее нежной и беззащитной. Бабушка с грустью думала, не обернется ли когда-нибудь это покровительство удавкой для ее внучки. Только она знала, как сильна духом Камилла, хрупкая внешность обманчива, девочка горда и независима.

Камо поразился, когда понял это. Конец девятого, начало лета. Река отпраздновала наступление тепла бурным ледоходом. На Большой земле, так называли всю остальную Россию, давно лето, а здесь все только начинается. Огромные льдины проносились мимо просыпающегося после зимней спячки поселка. Неделю река стонала, трещала и грохотала. Потом покрылась мелкой рябью, и наконец, успокоилась голубая, кристально холодная. Появились первые моторки. Шустрые лодки бороздили многочисленные протоки – рыбаки спешили поставить сети, закидушки. Камилла опустила руку в холодную воду. Дюралевая лодка легко рассекала волны. Хорошо, что отец взял их на рыбалку. После заточения в долгом снежном плену хотелось на природу. В лесу было здорово. Тонкий аромат распустившейся лиственницы бальзамом растекался внутри. Пушистые подснежники пестрели среди мха, пахли талым снегом и еще чем-то, тонко, неуловимо. Но лучше всего было на той стороне. Плоский песчаный берег плавно переходил в ковер разнотравья. Здесь уже распустились голубые колокольчики, незабудки, белая кашка и куча других цветов, с неизвестным названием.

Буйство красок и запахов кружило голову. Взрослые ставили рогатки для удочек, молодежь отправилась собирать хворост. Камилла рвала колокольчики, нежилась под теплым солнцем. Смех ее звучал все дальше и дальше, пока не прекратился совсем. Камо натаскал огромную кучу хвороста, развел костер.

– Куда пропала эта девчонка? Продирался сквозь сухостой, почти по колено утопая во мху. Она не отзывалась. Вот оно огромное шаманское дерево. Говорят, ему тысяча лет. Еще, говорят, если загадать здесь желание и завязать ленточку на ветке, то оно обязательно сбудется. Камо не верил этим сказкам. Парень огляделся, Камилла была здесь – мох изрядно притоптан. Да где же она? Вверху треснул сук. Девушка сидела на ветке и старательно привязывала к ней свою капроновую ленту.

– И что мы там загадали? – Камо стоял, расставив ноги и задрав голову, смотрел на эту легкую бесстрашную обезьянку.

– Секрет, – девчонка завязала роскошный бант, резанула его фиолетовыми глазами. – Угадай!

– Наверное, чтобы отец поймал для тебя огромную стерлядку. Или, нет. Чтобы бабушка испекла торт, и ты одна его слопала. Нет?

Девушка покрутила у виска и начала спускаться с дерева. Сухая ветка, на которой она сидела, обломилась и Камилла грохнулась с высоты трех метров. Камо успел подхватить ее, но не удержался и упал на спину. Было мягко, мох смягчил падение. Девчонка приземлилась прямо ему на грудь, лежала зажмурившись, затаив дыхание. Камо хохотнул внутри над ее сморщенным носом. Спешно закрыл глаза, притворился, что без сознания. Камилла приняла его игру. Бедный, весь такой пострадавший, лежит беспомощный, но держит крепко. Она залюбовалась его лицом. Какой красивый! Самый красивый на свете! Прикоснулась губами к его щеке, легко, будто мотылек задел крылышком. Парень резко развернул девчонку. Оказался сверху. Склонился над ней. Чертовка смотрела на него со страхом и любопытством. Что он сделает сейчас? Поцелует? Нет, не посмеет. Интересно, как он попросит разрешения? Словами или взглядом? Не попросил. Поцелуй страстный, глубокий, взасос ошеломил девушку. Появилась слабость в руках, закружилась голова. Поцеловал и долго смотрел на нее странно, ненасытно. Ей стало не по себе.

– Пусти! – Встала под деревом. – Ты не должен был. Мы не должны.

– Ведешь себя, как маленький ребенок. Все равно ты будешь моей.

– Я и есть ребенок. И я не твоя собственность. – Камилла посмотрела на него по- взрослому, с достоинством, потом улыбнулась. – А знаешь, что я загадала? Чтобы мы всегда были вместе! Догоняй! – и помчалась к костру, как молодая косуля, смешно раскидывая ноги.

Потом сидели у костра, ели уху из больших алюминиевых чашек, слушали брехливые рыбацкие байки. Девушка смущалась, прятала глаза. Камо задумчиво смотрел в огонь – он и не заметил, как повзрослела Камилла. Твердо отстаивала свое мнение. Принципиальная, гордая. Нелегко будет с ней. Но, за это он любил ее еще больше.

Вспомнил, как жил у них прошлой зимой. Его мать лежала в больнице, целый месяц – лечили последствия перитонита. Камо мог жить и один, большой уже, самостоятельный, но Камилкина бабушка и слышать ничего не хотела. Забрала его к себе, успокоила мать – пацан под присмотром. Спал в зале на диване, постоянное его место здесь, когда ночевал. С самого детства торчал у них, знал каждый закуток, но теперь ощущал все, но новому.

Просыпался рано, лежал, прислушивался. Вот будили Камиллу, она капризничала, не слушалась бабушки. Потом долго умывалась, плескалась в ванной. Пока собиралась в школу в своей комнатке, Камо успевал умыться, убрать постель. Завтрак – настоящий полноценный. Каши на молоке, кофе. Белая скатерть, серебро. Бабушка не терпела клеенок на столах и вообще не признавала временного северного быта. Привезла из Питера все эти прекрасные мелочи, которые невозможно было достать в поселке. На Север завозили только самое
Страница 3 из 8

необходимое. Трубы завозили на буровые, технику, оборудование. А для населения – железные кровати с панцирными сетками, алюминиевую посуду. Временно все здесь, можно и потерпеть. Бабушка не соглашалась, говорила: «Все временное – самое постоянное» и была права. Целое поколение выросло в таких походных условиях, многие, с трудом потом приобщались к жизни на Большой земле.

Вечерами вместе готовили уроки, оба были гуманитарии – литература, языки. Камилкин отец помогал с математикой, физикой. Когда-то давно преподавал в Университете. Обладал уникальной способностью, донести, объяснить, помочь добраться до самой сути. Благодаря ему оба учились отлично. Свободного времени оставалось много, бабушка заставляла играть на пианино, читать книги. Камо напрягался, но ради Камилки готов был терпеть и эти муки. Нравилось наблюдать, как взрослые баловали эту капризную принцессу. Сам привык к спартанской обстановке. Мать постоянно работала, копила деньги, чтобы сын ни в чем не нуждался, выучился, стал человеком.

Камилла обитала в своем маленьком благополучном мирке, суровое северное существование как будто не коснулась ее. Как же она будет жить, когда вырастет, когда столкнется с реалиями жизни? Камо пытался поговорить об этом с бабушкой. Та посмотрела серьезно на этого не по годам взрослого мальчишку:

– Понимаешь, Камиль – есть женщины и есть леди. Вот моя Камилла – маленькая леди. Она знает и умеет все, что нужно. Остальное должно лечь на плечи ее избранника. Обладать такой женщиной, сама по себе уже большая честь для мужчины. Он должен оберегать ее от тяжелой работы, невзгод, неприглядной стороны жизни. Рядом с такой женщиной, и он будет чувствовать себя настоящим мужиком. И никогда не думай, что недостоин. Вся сила в стержне, который внутри тебя. Кстати даже у Камилки есть такой стержень. Не смотри, что она нежна и капризна. Она еще проявит себя.

И она проявила. Бабушка подвернула ногу, поскользнулась на крыльце. Врач наложил тугую повязку. Лежала в своей комнате, охала – как же дети справятся. Они справились, Камилла справилась. Вставала сама, готовила завтраки, кормила мужчин и бабушку. Убирала, стирала, гладила. Навещала вместе с Камо его мать в больнице. Вечерами во время занятий клевала носом и засыпала, едва добравшись до кровати. Уставала, но не жаловалась.

Камо пытался помочь, но был отстранен от чисто «женских» дел – стирки, готовки, уборки. Находил «мужскую» работу – чистил снег во дворе, ходил в магазин. По выходным ездил с Камилкиным отцом за льдом. Распиливали большие голубые квадраты, возили на санках. Кололи и топили в бочке на кухне. Это была самая вкусная речная вода. Чистая, волшебно полезная.

Камо устраивало это распределение ролей. Привычно – все так, как у его родственников на Кавказе. Вдыхал аромат свежевыстиранной рубахи, выглаженной ее руками. Камилла удивляла, поражала. Все она, оказывается, знает и умеет. Уставала, конечно, уснула однажды над задачей по физике. Отец инспектировал буровые, улетел на несколько дней. Камо с нежностью смотрел на заснувшую девочку. Жалко было будить, взял на руки, понес на кровать. Камилла сонно посмотрела на него, потом доверчиво обняла за шею, прижалась щекой. Защемило вдруг в груди – «Моя», «моя». Не хотелось отпускать, так бы и нес километрами, легкую, худенькую. В тот вечер Камо поклялся себе стать настоящим мужиком, стать достойным.

Достойным кого? Этого капризного избалованного монстра? Именно в такого и превратилась опять Камилла, как только бабушка поправилась. Опять ее долго будили по утрам. Ковырялась в тарелке, перекладывая ненавистную кашу, упрямо шла с мужчинами за льдом на реку, где не помогала, а только мешалась. Пока те работали, взбиралась, на искрящиеся от солнца торосы, рискуя порезаться об острые грани. Уставшая, карабкалась на сани. Приходилось везти и лед и ее. Камо не возмущался больше такому беззаботному поведению. Улыбался. Тянул тяжелые сани, готов был всю жизнь тащить свою ношу.

Глава вторая

Эти последние школьные каникулы Камо провел на Кавказе, гостил у многочисленной родни, ходил на свадьбы, учился танцевать лезгинку. Музыкальным слухом впитывал в себя ритмы танцев, созвучные природе кавказских гор. Все время скучал по Камилке, писал ей в Питер. Вот уже конец сентября, все вернулись в поселок, начались занятия в школе, а ее все нет. Бабушка приболела, они задерживались. В классе появился новенький – Юрка. Светлый, голубоглазый парень. Его отец – летчик. Вертолетный отряд теперь базировался в поселке, развозил вахты газовиков по буровым, разбросанным в тайге. Новенький легко влился в коллектив. Девчонки вздыхали – высокий, качок. Камо не ревновал, поделился своей популярностью. Парни подружились. Юрка затащил нового друга в качалку, Камо Юрку в танцевальный кружок. Голубоглазый увалень честно пытался повторять танцевальные движения, отдавил преподавателю ноги, и плюнув бросил. Теперь со стороны любовался грацией Камо, когда тот, встав на носочки и вскинув руки, показывал танцы своей родины.

Сошлись на музыке. Оказывается, Юрка хорошо играл на гитаре и пел. Даже пытался сочинять сам. Решили создать музыкальный ансамбль. Ребята быстро подобрались, начались репетиции. Не хватало только клавишных. Камо отказывал всем, ждал Камиллу.

Еще только сентябрь, а землю уже приморозило. Юрка удивлялся ранним холодам. По выходным отец в нарушение всех правил брал сына с собой в рейс. Мечтает быть летчиком – пусть привыкает. Парень с удивлением рассматривал тайгу. Сверху видно все, как на ладони. Осенняя, разноцветная. С высоты ели и сосны кажутся черными, желтые рощицы берез разбавлены красными осинами. На фоне опавших листьев ярко выделяются поляны брусничника. Круглые чаши озер, еще не затянутые льдом отражают облака. И вот она река, огромная, петляет в песках. Вертолет завис над водой, свинцово-серая тяжелая масса покрылась рябью. Отсюда река казалась еще шире, Юрка с трудом различал противоположный берег.

– Видел! Какая мощь! – отец протянул вертушку по фарватеру реки и снова поднялся в небо. Вообще-то отец был военным летчиком, теперь вышел в отставку и решил махнуть на Север.

Юрка совсем не жалел о переезде. Его поразили огромные просторы, нетронутая дикая природа, а главное люди. Не взирая, на различие в возрасте, национальность, вероисповедание – всех объединяла простота общения, неподдельное чувство товарищества. Казалось, здесь образовался свой особый этнос, слитый воедино, исповедующий одну религию братства. Объединению способствовал и незамысловатый северный быт со своими законами и правилами для выживания в этом суровом краю.

С самого первого дня в школе Юрка понял, тебя ценят как тебя самого, за то, что знаешь и умеешь, а не за папины деньги или заслуги. Здесь не приветствуются дешевые понты, каждый человек ценен и имеет свое особое место. Например, гулящая Марго тоже на своем месте. И никто не обидит ее сына в школе. Место у его матери такое. Дядя Федор, всю зиму, собирающий бутылки и отправляющий их с первой баржой в Якутск, не менее уважаем, чем начальник экспедиции. Все это новичок постиг каким-то чутьем, подивился необычности местного общества, и очень быстро встроился. Эти понятия и правила перекликались с
Страница 4 из 8

его внутренними убеждениями – суть жизни в простоте, и не нужно ничего лишнего.

Районный городок, небольшое деревянное здание на взлетной полосе оказалось аэропортом. Отец не разрешал Юрке покинуть вертолет, пока полностью не остановится винт.

– Заберем наших, поселковых: из отпуска возвращаются. Сюда добрались на самолете. Сбегай, помоги с багажом.

Уши еще не привыкли к наступившей тишине. Юрка мчался на подмогу к пассажиркам, обвешанным чемоданами и баулами. Освободил пожилую женщину от груза, понес багаж к вертолету. Вторым рейсом вернулся помочь молоденькой девушке. Протянул руку за сумкой, заглянул в лицо. Да так и остался стоять с протянутой рукой. Боже! Он еще никогда не видел такой красоты! Копна каштановых волос, темно-вишневые губы и глаза – фиолетовые, яркие на смуглом удлиненном лице.

Девушка отдала ему сумку, догнала бабушку и первая впрыгнула в салон. Юрка вдруг онемел, оглох и ослеп. Необычная красота пассажирки поразила его яркой вспышкой. Захотелось выглядеть старше, значимее. Неторопливой, как ему казалось, крутой походкой бывалого таежника Юрка обошел вертолет, зачем-то попинал шасси. Все еще в ступоре машинально уселся напротив девушки. Огромный винт, медленно раскручиваясь, поднял в воздух летательный аппарат, понес их к дому.

Парень уставился в окно, не в силах повернуть голову и посмотреть на нее. Он понял уже, знал кто это. Боже! Сделай чудо. Пусть это будет не она. Не девушка его лучшего друга.

Чудес не бывает. Юрка увидел с высоты птичьего полета яркую точку. Это Камо в своей красной куртке бежал по взлетной полосе. С утра дежурил в аэропорту, вместе с Камилкиным отцом – передали по рации, везут семью главного инженера. Пропеллер еще молотил, поднимал в воздух песок. Камо ждал, сердце билось где-то в горле, от бега и от волнения. Летчик из кабины грозил кулаком, чтобы не смел приближаться к машине до полной остановки.

Камилла вывалилась ему прямо в руки, подхватил девушку, закружил. Она завизжала, отбиваясь:

– Меня и так укачало, сумасшедший!

– Камилка! Дай я на тебя посмотрю! – парень отстранил девушку. Стоял истуканом, так же как недавно Юрка, пораженный ее внезапно распустившейся красотой.

Девушка бросилась к отцу, соскучилась за четыре месяца. Отец крепко обнял дочь:

– Я тебя не узнал, выросла за лето. Правда, Камиль?

– Да, выросла.

Мягко сказано. Из нескладного худенького подростка она превратилась в стройную красавицу. Округлилась в самых женских местах. Волосы до пояса, яркий красиво очерченный рот. Прежними остались, пожалуй, глаза, но и в них появилась какая-то тайна.

Глава третья

Камо не спал в эту ночь. Перед глазами ее лицо. Ну да, он с ней неразрывно связан, любил ее как часть себя, такую всю свою, родную. Никогда не смотрел на нее глазами мужчины. Для этого были другие, зазывно качали бедрами, стреляли глазами, будя в нем мужское начало. Никогда не представлял Камиллу в эротических фантазиях, ему в голову не приходило нечисто подумать о девчонке. Да она и походила больше на худенького парнишку. Если бы не волосы. Теперь все изменилось. За одно лето. Как будто впервые увидел эту девушку. Она казалась загадочной, недоступной. Понравится ли он ей как мужчина, или она видит в нем всего лишь друга? Камо впервые почувствовал неуверенность в себе. Вспомнил, как девушка с интересом посмотрела на Юрку, когда он знакомил их. В груди кольнуло, стало неуютно от тревожного предчувствия.

Заснул Камо под утро, и, конечно же, проспал. Ворвался в класс со звонком, Камилла сидела на своем обычном месте, ждала его. Заглянул ей в лицо и утонул в лучистых смеющихся глазах. Внешне ничего не изменилось, на переменках она кормила его бабушкиными пирогами, теперь делились на троих. Юрка стал их неизменным спутником. С приездом Камиллы ансамбль в школе заработал на полную катушку. Сначала разучили популярные песни, потом написали парочку своих, и получилось неплохо. Их приглашали выступать по праздникам, сначала в поселковом клубе, потом на свадьбах в единственный ресторан. Деньги были кстати – заказали костюмы для ансамбля. Все замирали, когда Камо танцевал лезгинку – стройный, гибкий – в черкеске, с серебристыми газырями. Он едва касался пола, вставал на носочки, вытягивая стройные ноги. Асса! Кавказские ритмы никого не оставляли равнодушными, все дружно хлопали в такт музыке, ноги сами пускались в пляс.

Камилла, тоже летом зря времени не теряла, прекрасно освоила модную ламбаду. В школе научила всех, кто желал. Когда выходила на сцену с Камилем, зал выл от восторга. Их долго не отпускали, заставляли танцевать на бис. Парню с трудом давался этот танец. Держать ее за талию, чувствовать, как она прикасается к нему бедрами, было выше его сил. Девушка прогибалась назад, почти касаясь пола волосами, выгибала длинную шею. Камо из последних сил держал себя в руках, смотрел на ее голый пупок, почти терял над собой контроль, пытаясь усмирить нарастающее желание. Что поделаешь – горячий кавказский парень! Камилла, казалась, не замечала его муки, дразнила. Незаметно, прижималась телом, будто невзначай, на мгновение. Тут же отстранялась, с невозмутимым видом – танец. Парень видел – она играет с ним, не понимая еще, чем это может закончиться.

Доигралась! Однажды не сдержал себя, не смог. Только что ушли за кулисы, как и положено в ламбаде. Камо не отпускал, прижимался крепко, жарко целовал в шею. Она пыталась отстраниться, он удержал за талию. Еще не хватало, чтобы его состояние увидели все. Вырвалась, убежала. Камо выскочил на мороз. Коченел, пытаясь привести себя в чувство. Боже, ну как теперь посмотреть ей в глаза! Вышел Юрка:

– Извинись перед ней. Ты оскорбил ее, извинись.

– Да какое тебе дело? Что ты лезешь? На правах друга? – Камо был зол и сейчас не выбирал выражения.

– Да, я друг тебе, и ей тоже. Извинись. С ней нельзя так. Она – другая, не такая, как все эти.

Камо прозрел. Он догадывался и раньше! Видел, какими глазами смотрит Юрка на Камиллу. Пел ей любовные песенки и тоскливо смотрел в глаза!

– Без тебя разберемся! Ты лишний здесь. Какое имеешь право диктовать, как мне вести себя со своей девушкой!

– Я люблю ее, – Юрка сказал тихо, но для Камо это прозвучало громом в пронзительной тишине.

– Ты! Да, как ты! – Камо не находил слов. – Она моя!

– Она не твоя собственность. Юрка стоял, расставив ноги, упрямо набычившись. Смотрел своими голубыми глазами в упор. – Я не стану мешать, но любить ее ты мне запретишь. Поверь, Камо, я не хотел, так получилось.

Камиль вздрогнул. Он уже слышал эти слова от нее. Белобрысый чужой парень их повторил и Камо был в бешенстве. Впервые ревность затронула его сердце. Он круто развернулся и пошел в клуб. Сейчас он покажет, кому она принадлежит. Камилла стояла, уткнувшись лбом в тяжелую пыльную портьеру. Обнял ее за плечи, она не отстранилась, ждала его.

– Прости меня, мы просто выросли, прости, – развернул ее, прикоснулся губами к мокрой щеке, – Ты плакала? Прости. Целовал ее лицо, нашел приоткрытые губы. Начал нежно, чтобы не обидеть, не испугать. Осторожно проник языком глубже, пил ее вкус, восхитительный, сладкий. Девушка стала неумело отвечать ему, обняла за шею. Камо ликовал, почувствовал ее дрожь, притянул ближе. Едва контролировал себя, следил за ее
Страница 5 из 8

реакцией – она не возражала. Прижался еще плотнее. Почувствовал ее упругую грудь. Сердце глухо бомбило грудную клетку. Руки ласкали девичье тело. С трудом оторвался от ее губ:

– Люблю тебя, всегда любил.

Камилла доверчиво прижималась к нему.

После концерта долго стояли у калитки, целовались. Бабушка, молча посмотрела на ее припухшие губы, вздохнула, принесла коробочку таблеток.

– Когда это произойдет в первый раз, начинай принимать по схеме. Бабушка была реалисткой, она знала этого парня как никто другой, и понимала – нет у ее внучки шансов миновать его яростной любви. Только принесет ли эта любовь счастье Камилле?

Глава четвертая

Отношения с Юркой разладились. Друзья, по-прежнему общались, репетировали по вечерам, но в отношениях пропала непринужденность, легкость. Они как будто соревновались в чем-то. Камилла часто замечала противостояние, когда они смотрели друг на друга. Эти взгляды! Яростный Камо и спокойный упрямый Юркин. Девушка понимала, что является причиной разлада. Юрка влюблен в нее, она знала, чувствовала это. Он тоже нравился ей – красивый, сильный, уверенный в себе. Сочинял песни и пел на репетициях, как будто специально для нее. Камилла смущалась. Парень был для нее чужим непознанным и это очень волновало. С Камилем все было по-другому. Они предназначены друг для друга и это непререкаемая истина. Быть одним целым – это их место в этом обществе. Все просто и понятно. Но не для Юрки.

Остановил Камиля, когда тот проводил девушку и счастливый бежал домой, нараспашку, не замечая мороза.

– Поговорить надо. Пошли ко мне, мать на работе, отец в командировке. Пили водку, бутылку на двоих. Камо подобрел к менее удачливому сопернику. Расслабился.

– О чем ты хотел поговорить?

– Ты друг мне, Камо. И так будет всегда. Но, я хотел попросить тебя. – Юрка замялся, не в силах облечь свои мысли в слова, потом подобрался весь и выдал:

– Не трогай ее!

Камо замер, сжал кулаки. Представил, как будет наносить удары по этой наглой физиономии.

– Да, погоди ты! Не кипятись. Я дал слово и держу его. Но я люблю ее и жалею. Пожалей и ты, побереги – девчонка она еще.

Камо встал, отбросил ногой стул:

– Уж, не для тебя ли я должен ее беречь!

– Для себя, для нее, – умел друг найти нужные слова. Камо понял, почувствовал – не о себе заботится Юрка, о ней. Но, по какому праву?

Через неделю соревнования по тхеквондо. Долго тряслись в школьном автобусе до районного города. Защищали честь поселка. Юрка выступал в другом весе и схлестнуться им не пришлось. Зато вечером им обоим так намяли бока, что оба оказались в больнице. По случаю победы в соревнованиях, вопреки запрету тренера пошли в кафе. Население городка на 99,9 % – якуты. Заказали водки, вели себя нагло. Сорили деньгами, подтверждая особый статус газодобывающего поселка, среди небогатого местного населения. Выпендривались, словно не замечая неодобрительных взглядов посетителей кафе. Здорово выпили, полезли знакомиться к девчонкам. Ну, кто вынесет такую наглость от приезжих! Подкараулили на улице, навалились толпой, отметелили, будь здоров.

Лежали в палате на соседних койках, с разбитыми лицами, кулаками. Юрка неудачно упал, подвернул ногу, У Камо трещина в ребре. Врач ругал их, на чем свет стоит:

– Из-за вас теперь и местным пацанам попадет, тхеквондисты хреновы. Ждите милицию!

Кто-то постучал, парни притихли, вытянулись на кроватях по струнке. В приоткрытую дверь медленно просунулось круглое лицо с заплывшими от фингалов глазами. Это было настолько неожиданно и уморительно! Вместо милиции то! Побитый якут, с участием наблюдал, как его вчерашние оппоненты корчатся в судорогах. Видно дела их совсем плохи. Светлый парень держался за живот, трясся, не в силах вздохнуть. А темноволосый, схватившись за забинтованную грудь, издавал громкие стоны.

Ввалились все. Вот они участники драки, тоже, здорово побитые. Привели старшего с собой – переговорщика.

Камо, все еще корчась от смеха, представил Юрке:

– Это Валера, его отец охотник, тайгу знает, как свои пять пальцев.

Вообще то, Валера был сахаляром. Мать русская, отец – якут. Школу закончил еще в прошлом году и теперь охотничал вместе с отцом. Валеру уважали за житейскую мудрость, справедливость. В районном городе и поселке он пользовался непререкаемым авторитетом среди молодежи. Все конфликты решались при его участии.

– Вы, пацаны, того. Не обижайтесь, однако. Но, сами же виноваты, зачем к нашим девчонкам приставали?

– Да, ладно, бывает. Не обижаемся мы, и вы тоже, того – не обижайтесь, – Юрка наржался и теперь взял на себя роль переговорщика. Камо не то, что говорить, дышать спокойно не мог, каждый вдох отдавался в груди резкой болью. Якутские парни подходили по очереди, жали руки.

Юрка не удержался, пошутил:

– А девчонки-то классные были! Особенно Сарданка! На японочку похожа.

Якуты, было, напряглись, но тут появилось видение:

– А где это классные девчонки? Поедете вы у меня еще куда-нибудь одни, – Камилла сняла шапку, тряхнула длинными волосами.

Все оторопело смотрели на красавицу. Откуда она появилась. Из какой сказки?

– Ну, ты даешь! Выросла, похорошела. Валерка обошел Камиллу.

– Да, ладно тебе! Ты, лучше вон с этими разберись, – девушка кивнула на понурую делегацию.

– Да помирил я их уже. Зайди к нам, мать тебе сшила новые унты и твоему отцу нужно кое- что передать, потом, сам отвезу в поселок.

– Зайду, а теперь, кыш, – прогнала девушка делегацию.

Угощала больных бабушкиными пирогами, поила чаем с вареньем. Ругала за водку, за драку. Уходя, поцеловала обоих. Юрку в щеку, Камо в губы.

После ее ухода молчали, думали каждый о своем и оба, о ней. Этот случай их как-то расслабил. Вернулась прежняя теплота в отношениях, больше доверия. Жизнь все расставит по своим местам.

Глава пятая

Первое полугодие пролетело быстро. Парни, снова занимались спортом, играли в ансамбле, готовились к Новому году. Троица вела себя так, как будто ничего не произошло. Юрка, сочинял новые песни, дурачился. Камо зорко следил за ним, но, тот ничем себя не выдавал. Камиллу теперь безоговорочно признавали в школе первой красавицей, и нравилась она многим. Но кто бы решился перейти дорогу Камо! Тот мог считать себя трупом. Юрка – другое дело. Он не видел, как они вместе росли, как вместе постигали жизнь. Он считал себя равным Камо и признавал девушку свободной самостоятельной личностью. Свободной, от него, Камиля – этого он Юрке не мог простить. Ревновал дико безудержно. Обнимал ее, словно пытался закрыть от всего остального мира, чтобы не смотрели, не восхищались, не вожделели.

В это время Камо впервые задумался о своей родовой принадлежности к мусульманской религии. В которой не был воспитан и не понимал до конца уклад жизни на Кавказе. Одно ему нравилось и казалось правильным – ограничение свободы женщины. Любимой, обожаемой, принадлежащей только ему женщины. Но как объяснить это русской девушке? Да не просто русской, а северянке, рожденной и выросшей в этой суровой реальности, где общество, как говорится – ни в Бога, ни в черта… Женщины Севера более самостоятельны и свободны. В каждом регионе России живы старые обычаи, которые влияют на менталитет и поведение народа, его населяющего. Здесь же, из великого
Страница 6 из 8

разнообразия выплавился особый тип – авантюрный, храбрый, откровенный, абсолютно свободный. Камо взрослел, ему все труднее было отвечать на вопросы, которые ставила перед ним жизнь. И многие ответы шли вразрез с его внутренними убеждениями. Одно он знал точно – Камилла – его.

Девушка не озадачивала себя. Жила легко и спокойно. Камиль рядом и любит ее. Это ли не счастье. Но почему так тревожат Юркины песни, почему так смущалась она под его настойчивым пытливым взглядом? То, что он неравнодушен к ней – это она понимала. Но, что творится в ее душе? Как разобраться в самой себе.

В эти выходные отец осматривал место под новую буровую. Прямо с вертолета нужно определить поляну в заснеженной тайге. Взял с собой дочь, на обратном пути навестят охотников. Валерка давно приглашал в гости. Юрка, конечно же, с отцом, сидит вторым пилотом – весь такой важный, взрослый. Пустили в кабину Камиллу. Вид отсюда – совсем другое дело. Единой картиной видна огромная, заснеженная река. Сколько же километров она в ширину! Летом, когда переплываешь ее на моторной лодке, не ощущаешь такого величия. Определили место, опустились. Вертолет сел прямо на замерзшее озеро. Круглое, как блюдце. Вокруг огромные синие ели. Обрамляют глаз озера будто ресницами. Камилла прыгнула вниз и помчалась по снегу. Вот, здорово! В этот день было необыкновенно тепло. Снег сверкал на солнце, слепил глаза. Пока взрослые осматривали берег, отмечали что-то на карте, Юрка и Камилла бороздили снежное покрывало, утопая по колено в снегу.

– Все! Больше не могу! – девушка раскинула руки и упала в снег. В своем лыжном костюме она была похожа на яркую бабочку. Юрка плюхнулся рядом. Девушка молчала, наблюдала за редкими облаками. Парень вдруг приподнялся, заглянул ей в глаза. Камилла поняла, слегка опустила ресницы – разрешила. Он поцеловал. Сначала нежно, отстранился, посмотрел ей в лицо и снова – напористо решительно страстно. Провел пальцем по ее щеке, она отвернулась. Взял в ладони лицо, повернул к себе. В ее глазах растерянность, смятение, слезы.

– Люблю тебя. Ты знаешь. Обещал Камо не мешать. Не смог, не удержался. Ты любишь его?

Камилла молчала. Встала, быстро пошла к вертолету.

– Ответь! – парень догнал, схватил за руку. – Ты не уверена! Я видел по глазам.

Девушка вырвала руку:

– Да! Люблю его! Не смей нам мешать!

Юрка остановился, вдруг возникла какая-то слабость, подкосились ноги. Сел на снег. Нет, не может быть, что все кончено. Она сама не знает, что говорит. Он видел, чувствовал, когда целовал, она хотела этого. Девчонка просто боится. Сама себя, своих чувств. А если нет? В голове было пусто. Померкли краски. Все вокруг стало черно-белым. Белый снег, черные деревья, черный вертолет. И только она – яркая искра, как слабый лучик надежды.

Глава шестая

Следующая остановка у охотничьего балагана. Валеркина семья перебиралась сюда, в глухую тайгу на весь сезон. Отец с сыном охотились, мать выделывала шкурки, шила шапки, вышивала бисером якутские орнаменты. Сколько модниц в поселке щеголяло в шикарных, расшитых ее руками унтах.

За долгие годы зимовье обросло посильным комфортом. Кроме добротного домика из лиственного кругляка появились баня, дровяной сарай, огород. В холодных сенях тесно стояли бочки и ящики с засоленными груздями, карасями, черемшой. Когда морозы устанавливались, соленья выкладывали в большие тазы, замораживали, потом перегружали в большие фанерные ящики, коробки и хранили до самой весны. Так же поступали и с молоком на якутских фермах – круглые ледяшки развозили по магазинам. Покупатели обычным делом просили не налить, а отрубить пару килограммов. В самом углу сеней большой короб с замороженной брусникой. Ее запасали много: она была панацеей – средство от температуры, витамин С, кисло-сладкая приправа к лесной дичи и оладьям.

Камилла любила тетю Шуру – так звали Валеркину мать. Рано осиротевшая девочка тянулась к этой доброй простодушной женщине. Делилась с ней своими детскими секретами, а позднее прислушивалась к советам, постигая премудрости женского существования.

Камилла доставала подарки – черную бархатную ткань, разноцветный бисер, внушительный пакет с конфетами и чаем. А мужчины выгружали из вертолета ящики с тушенкой, сгущенным молоком, макаронами. Новый бензиновый генератор был как нельзя кстати. Теперь можно читать вечерами при свете лампочки. Счастливый Валерка тащил стопки книг. Камилла усмехнулась: «Тащи, тащи – книги подбирала бабушка. Классика – поучительная и познавательная». От себя девушка, сжалившись, добавила несколько томиков фантастики, которую парень любил до чертиков.

Валерка заметил напряжение между Юркой и Камиллой. Вмешиваться не хотел. Юрка был достойным соперником Камо. Единственным соперником в школе, а может быть и в жизни. Сложно будет этой троице. Но это их жизнь. Хотелось поговорить об этом. Но вопрос-то настолько деликатный. И все время пока топили баню, таскали из полыньи воду, Валерка мучился – не знал, как подступиться, с чего начать.

Женщины пошли во вторую баню. Распаренные мужчины уже пили чай, обсуждали последние новости. Тетя Шура хлестала девчонку мягкими лапами кедрового сланца. В горячем воздухе стоял аромат хвои. Пахло летом.

– Отощала совсем, однако, не ешь ничего, что ли?

– У бабушки не поешь! Возраст у меня такой сейчас – гадкий утенок, так бабушка говорит.

– Всем бы такими гадкими быть, много твоя бабушка понимат! Сынок вертолетчика вон как жрет глазами-то.

– Да, ладно вам тетя Шура. Ничего и не жрет.

– А-то, я не вижу! Смотри, девка.

– Что смотреть, у меня Камиль есть!

– Есть-то есть, да кто он тебе? Не брат ли? Выросли уже, поди.

Камилла задумалась. Дурманящие поцелуи Камо и нежный, волнующий Юркин. До сих пор чувствуется неловкость перед ним, перед собой. Отчего тогда на глаза навернулись слезы, почему убежала? Горячий воздух плавил мозг. Мысли путались и приходили ответы изнутри из самого сердца. Убежала, потому, что испугалась себя самой. Своих ощущений от его поцелуя.

– Задумалась, девка? Ну, думай. Посиди тут погрейся. А я пойду на стол мужикам соберу.

Тетя Шура накрыла на стол, позвала ужинать. Камиллы не было.

– Вот старая дура, совсем забыла, вода там закончилась холодная, девчонке и окатиться нечем. Молодежь, отнесите-ка воды. Валерка по-быстрому навернул макароны с тушенкой и уже лежал с книжкой в руках.

– Я отнесу – Юрка подхватил ведра и в одном свитере помчался к озеру.

Обычно воду приносили так: оставляли ведра у двери, стучали и уходили. В приоткрытую дверь, вместе с клубами пара, просовывалась рука, ведра исчезали. Юрка постучал. Помялся у дверей и вошел вместе с ведрами в баню. Камилла спала. Парень оторопел, стоял как столб, уставившись на девушку. Никогда не видел такой красоты. Таскал у отца Плейбой, сидел ночами в интернете, как все пацаны, но никогда не видел ничего подобного.

Девушка лежала на спине, закинув одну руку за голову. Стройная, длинноногая. Совершенная. Влажная кожа покрыта бисеринками пота, нежная, смугло-розовая. Небольшая округлая грудь соски-вишенки. В голове пронеслось – «Одного цвета с ее губами – вишневого». Юрка тряхнул головой, ну вот теперь, когда буду смотреть на ее рот, буду вспоминать эту удивительной красоты
Страница 7 из 8

грудь. На одной возле самого ореола родинка. Захотелось прикоснуться, до боли, до потери страха быть обнаруженным. Осторожно погладил упругую выпуклость. Девушка дрогнула, глянул ей в лицо – проснулась, смотрела в упор своими необыкновенными глазами. Юрка не выдержал, склонился и впился ртом ей в губы. Целовал исступленно, не замечая слабого сопротивления. Отстранился, когда закончился воздух в легких, и тут же обожгло щеку. Девушка влепила ему звонкую пощечину. Вскочила, стояла, не прикрываясь, глаза метали молнии.

– Ну, убей меня теперь! Люблю! Люблю тебя! До смерти. В чем я виноват? Любовь не бывает виноватой, никогда! Как мне теперь жить? Пожалей меня, Камилла! – парень встал на колени, обнял ее, прислонился лбом к ее голому животу.

Девушка отталкивала его руками.

– Не пожалеешь… Юрка встал, – Запомни, ты не принадлежишь Камо! Заберу тебя.

Окинул взглядом обнаженную девушку и вышел.

Ее окутало клубами холодного воздуха. Что сейчас было? Она совершенно голая в бане и Юрка. Умылась холодной водой. Захотелось смыть его прикосновения. Было стыдно. Стыдно за то, что понравилось. Телу понравилось. Юрка открыл ей душу, свою боль и теперь не казался чужим. Словно знала его давно, с самого детства, как Камо. Девушка поняла, что парень действительно любит ее. И, не виноват в этом. Любовь не бывает виноватой. А ей, что ей делать с этой любовью?

Глава седьмая

На обратном пути молчали. Вечный Камиль ждал возле вертолетной площадки. Девушка бросилась к нему, обняла, прижалась щекой, будто ища защиты, всхлипнула. Юрка молча прошел мимо. Камо понял, почувствовал – что-то произошло между ними. Взял Камиллу за подбородок, заглянул в лицо – отвела глаза. Все внутри собралось в тугой комок и ухнуло вниз. Жег ее темными глазами, требовал ответа. – Тишина. Все так же молча тряхнул за плечи.

Девушка закрыла глаза. Ну что он меня трясет. Почему так требовательно смотрит. Ничего не хочу объяснять. Не знаю, что отвечать. И должна ли? Развернулась и ушла, оставив его на морозе, с вопросами и сомнениями.

Камо не замечал, как щиплет лицо, стоял в шоке, новые ощущения и чувства лавиной поднимались из самой глубины его существа. Мозг пытался анализировать, определить свойственность этих чувств его натуре. Сильная любовь к Камилле, дикое чувство собственничества по отношению к ней же, жгучая ненависть к Юрке и желание убить его.

– У тебя щека побелела, – прохожий привел его в чувство. Камиль снял шерстяную рукавицу и стал яростно растирать лицо. Хотелось тотчас пойти к Юрке, разобраться.

Неимоверным усилием воли Камо остановил себя. Нужно успокоиться. Обдумать и только потом принимать решение.

Наутро в школе – Камилла была задумчивой, Юрка хмурым, Камо на взводе. Как только прозвенел звонок на перемену Юрка сам подошел к нему:

– Отойдем, поговорить надо.

Открыто смотрел в горящие требовательные глаза друга:

– Прости, не удержался вчера, признался ей, сказал, что люблю.

Ну, это для Камо не новость.

– А она! Что она? – охрипшим голосом спросил, нет, потребовал ответа.

– Ничего, пощечину дала, оттолкнула.

Камо выдохнул, напряжение отпустило, но чувствовал не все сказал Юрка.

– Было что? – Время остановилось. И еще до того, как Юрка поднял на него, потемневшие синие глаза, до того, как губы сложились, чтобы произнести первый слог, Камо понял, осознал – было!

– Поцеловал я ее. И ей понравилось! Я видел, чувствовал это.

Камо сжал кулаки, ударил. Все было как в замедленном кино, Юркина голова дернулась, потом вернулась на место, из уголка рта появилась струйка крови. Не понял, почему вдруг сам отлетел на пару шагов, не ощущал ударов, не чувствовал боли, бил сам, его били, голова дергалась из стороны в сторону, кулаки и ноги натыкались на чужое тело. Все смешалось. Разняли. Долго умывался холодной водой, не хотел, чтобы она видела его таким, ушел домой. Лежал. Ждал, когда прибежит, придет объяснить, сказать, что врал Юрка, безбожно врал. Не пришла.

Три дня без нее. Три дня Камо медленно умирал, пытался остудить пылающее сердце. Не удавалось – сердце корчилось от боли, замедляло удары, но горело, по – прежнему, горело любовью. Еще хуже – этот жар плавил мозг. Не удавалось адекватно мыслить, перестал различать действительность. Вздрагивал от каждого стука, шагов в коридоре. Вскакивал – это она! Нет, мимо. Постепенно боль локализовалась в груди и ныла там, не отпуская ни на минуту.

Впервые не контролировал ситуацию. Неужели она не понимает, не чувствует всю силу его любви. Готов всю жизнь оберегать и защищать ее. Готов загрызть, порвать любого, кто посмеет обидеть. Готов умереть, защищая. Взрослея, стал замечать, как просыпается в нем жестокость, к любому, кто посмеет посягнуть на то, что он считал своим.

Вспомнил, как на прошлый Новый год поссорился с бичами, защищая Камилку. Она участвовала в новогоднем концерте, пела. Бабушка приготовила шикарное платье. Закапризничала внучка, взрослая уже, нужны туфли на высоком каблуке. Долго уговаривала ее бабушка:

– Тебе – еще шестнадцати нет. Оденешь туфли попроще. Успеешь еще ноги помучить, – ничего не имела против каблуков бабушка, но где достать сейчас эти туфли? Надо ехать в Якутск. Авиация простаивает, не летают вертолеты при минус пятидесяти семи. Уже вторую неделю не меняют уставшие вахты на буровых. То и дело сообщают по рации, что подъели буровики все запасы, даже, предусмотрительно замороженные, поварихой объедки. Съели с горячим чаем покусанные кусочки хлеба. Голодают люди среди тайги, но продолжают работать, надо бурить, гнать проходку. Какие уж тут туфли.

– Мне через полтора месяца шестнадцать. Через год уже школу закончу, а все хожу, как маленькая девочка. Не буду выступать без каблуков и вообще на концерт не пойду! – рыдала девчонка безутешно.

Камо пытался воздействовать. Хвалил старые туфли, призывал к совести, утешал. Камилла успокоилась, вытерла слезы:

– Дура, я. Там люди голодают. Но, знаешь, Камиль, так хотелось одеть каблуки на этот концерт. Весь год мечтала о них. Папа звонил на прошлой неделе знакомой в Якутск. Как раз завезли, такие – лодочки на тоненькой шпильке. Папа попросил купить и передать с вертолетом. Проклятые морозы!

Камо не мог понять эти девчоночьи мечты, но раз это важно для нее, значит важно и для него. Сейчас добраться до Якутска можно только по автозимнику – дороге, проложенной по замерзшей реке и болотам. Если все нормально туда- сюда суток двое. Не каждый водитель рискнет в такие морозы отправиться по ледяной колее.

Узнал, поедут геодезисты за оборудованием. Водитель и человек пять рабочих. Рабочие – бичи. Тянулись на Север за длинным рублем. Слонялись от поселка к поселку, сезон, два, долго не задерживались. Жили в общежитиях, с чьей-то легкой руки, прозванных бичарнями. Разный люд попадался среди этих авантюристов. Одни быстро зарабатывали на машину и уезжали на большую землю. Другие встречали свое счастье, женились. Были и отсидевшие зеки, бороздившие тайгу в поисках удачи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22138741&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета
Страница 8 из 8
мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.