Режим чтения
Скачать книгу

Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу читать онлайн - Юлия Славачевская, Марина Рыбицкая

Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу

Юлия В. Славачевская

Марина Б. Рыбицкая

Одинокая блондинка желает познакомиться #2

Романтика? Да пожалуйста! Эльфы? Да сколько хочешь! Тролль? Беру не глядя! А что делать, если в нагрузку дают еще и князя? Брать или подумать? Я подумала и… Заверните коня, принц не нужен!

Юлия Славачевская, Марина Рыбицкая

Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу

Как, вы не любите эльфов? Вы просто не умеете их готовить!

    NN

Люби себя, чихай на всех! И в жизни ждет тебя успех!

    Мультфильм «Чертенок номер 13»

Пролог

В отдаленном северном замке диэров, у ярко горящего камина двое мужчин вели неспешную беседу…

– Прости моих сорванцов, – сказал один, изящный и темноволосый, отставляя чашку с чаем.

– За что? – удивился второй, поднимая тонко очерченные брови.

– Эта девушка… хочешь, я верну ее назад, и она все забудет? – замялся первый.

– Нет, – усмехнулся второй, кривя красивые губы. – Пусть остается все так, как есть. Она такая… забавная. Мне сейчас впервые за долгие годы весело.

– Осторожней, – насмешливо фыркнул собеседник. – Смотри не довеселись до сердечной боли. Предупреждаю по-дружески: Игрушки иногда становятся Судьбой!

– Ты опоздал, – покачал головой второй. – Мне уже не отпустить ее…

Часть первая

Кому в гареме жить хорошо…

Я шла по широкой открытой галерее первого этажа, цепляя острыми шпильками за высокий ворс шерстяной ковровой дорожки. Руки прижимали к груди сумку, а коленки тряслись от страха.

Зачем я ввязалась в эту авантюру со спасением чужой невесты? Чувства эльфов пожалела? А чего их жалеть?! Нормальные длинноухие эльфы, не убогие, не калеки. Сытые, богатые и уверенные в себе мужики с замками, землями и статусом в обществе. Один, правда, эпилированный слегка… но кому будет нужно, на этот недостаток и не посмотрит.

Вот так, размышляя о вечном, я топала вперед, дальше. Мое появление в притененной галерее осталось пока незамеченным. Впереди бодро шевелил ногами местный сводник, занимающийся отбором кандидаток для дома разврата… ой, гарема князя диэров. Я еле за ним поспевала. Одно хорошо: дяденька блистал драгоценностями что спереди, что сзади. Маячок, блин!

А можно я его стукну по голове своей торбочкой с барахлом, и он заиграет всеми цветами радуги?! И не подумайте, что от счастья!

Вот до чего жизнь с эльфами доводит благовоспитанную девушку из хорошей семьи!

Чуть не сказала «с хорошей родословной». Р-р-р! Гав-гав!

Я на минутку отвлеклась.

Справа в открытые проемы галереи заглядывали вечнозеленые вьющиеся растения. Услаждали эстетикой шпалеры необыкновенно красивых роз.

Нижний ярус растительности прочно занимали клематисы багряные, розовые, фиолетовые и белые, попадались участки с алыми граммофончиками камсисов. Кое-где встречались удивительные сиреневые соцветия еще каких-то древовидных лиан. У соцветий был тонкий аромат, имеющий легкий привкус ванили.

Точно такая же галерея напротив зеленела, желтела и лиловела тяжелыми гроздьями винограда. Дамский пальчик, кишмиш, черный, белый и розовый виноград… Ум-м… даже слюна побежала!

Подул ветерок, и повеяло сладкими цветочными запахами. И тут… цветы дрогнули и полетели! Я мазнула взглядом еще раз и невольно остановилась: а это что? А-а-а… понятно! Тут еще и заповедник насекомых. Великолепие флоры оттеняли бабочки всех цветов и расцветок. Махаоны размером с блюдце перепархивали с растения на растение как огромные летающие соцветия. Толстые мохнатые шмели и сверкающие металлом сине-зеленые неповоротливые жуки толклись в чашечках, укрытых лепестками, и неловко вываливались наружу, щедро испачканные желтой пыльцой. Потом – фырр! – и в небо!

Между галереями виднелся просторный дворик с затененными беседками, в которых местные дамы под легкими накидками собирались небольшими стайками. Кое-где плакала гитара или цитра, звучали приглушенные пение и смех. Разбрызгивали струи маленькие водопадики и фонтанчики, расположенные в шахматном порядке. Вода дарила умеренную прохладу. Здесь даже в самую жару было влажно и приятно.

Чуть в сторонке несколько элегантных дам в прозрачных накидках-намордниках весьма женственно играли в бадминтон, совершенно не смущаясь тем, что на них длинные, до пят, шелковые платья.

Еще дальше слышался плеск воды – под балдахином располагался бассейн, где купались опять-таки одетые барышни в легких чадрах. Замануха! Только вообразите себе девушку в мокром шелке! Это ж еще круче, нежели она бы предстала голой!

По территории прогуливались откормленные синие и белые павлины, на удивление молчаливые. Между пышными кустами роз и фруктовыми деревьями белели мраморные статуи животных и неизвестных мне существ.

Мощенные блестящим черным и белым камнем дорожки, фонтанчики и прочие архитектурные излишества просто кричали о богатстве хозяев. Вот уж точно гарем диэров, не ошибешься!

– Еще чуть-чуть – и придем, – соизволили мне сообщить, когда я все же запнулась за ворс и как следствие уткнулась носом евнуху между лопаток.

– Ок, – ответила я, не выходя из образа.

А что? Краткость – сестра таланта! А в моем случае – еще и прекрасная маскировка. Знаете, как четко выговаривается «ок» стучащими друг о друга зубами?

– Повезло тебе, дева, – поведал, не оборачиваясь, провожатый.

Да уж! Повезло, как в сказке! Чем дальше, тем страшнее!

Жила себе Леля Соколова спокойно. Ходила на работу, встречалась время от времени с подругой и мечтала об идеальном мужчине.

И на тебе! Получите! И не одного идеального, а целых трех: блондина, шатена и брюнета. Лелика, Болика и Маголика, жлоба и алкоголика. Ага. Ни одного из них и даром не нужно! И за деньги не возьму!

Правда, ушастые тоже не шибко рвались в кандидаты. У сладкоречивых «ельфов» были дела поважнее. Сестренка первых двух возжелала экзотики и сбежала от третьего. Рванула в гарем к диэрам, а поскольку у меня к их способности очаровывать оказался иммунитет, то подписали романтичную Лелю работать чудо-спасателем и восстанавливать родовую честь!

Чтоб им всем пусто было! И чести, и эльфам, и проклятущей романтике!

Я, не жалея ногтей, поскребла по штукатурке на своей физиономии и ясно представила себе, как на моем милом личике отпечатался во-о-он тот орден, или как правильно назвать ту громадную звезду из золота и драгоценных камней во всю спину.

Интересное решение. Если, значит, спереди места нет, то давайте найдем его сзади? Оставить дома излишки – не судьба, видать. Или грабителей дядя боится? Я бы тоже опасалась. Это меня сейчас никто и даром не возьмет, только в гарем и попала, а вот если все это добро с него перенавесить на меня… Ух ты! Выставка драгоценностей «И где мой сейф?».

– Итак, дева, – повернулся ко мне переносчик драгметаллов, патетически скукожив пожелтевшую мордочку старой больной обезьяны, – я еще раз повторяю, что тебе крупно повезло!

Я напустила в очи восторга, выплеснула его на дядю не меньше ушата и захлопала километровыми ресницами, отягощенными тоннами туши.

– Вы так думаете?

Мужичок поперхнулся и невольно спросил:

– А вы?..

– А я думаю… – И снова прицельная стрельба глазами. Кусочек туши отлетел и попал собеседнику в
Страница 2 из 18

глаз. А нечего тут очи широко раскрывать! Кто ж от блондинок умное ждет? Только блондины!

Решив считать дядю хитро замаскированным блондином, я продолжила свою сверхумную мысль:

– Я думаю, что повезло как раз вам!

– Мне?!! – У евнуха в зобу дыханье сперло, и он закаркал: – Кар… кх-х… Кар…

– Постучать? – подошла я поближе и, наклонившись, дружелюбно заглянула в сморщенное от досады личико.

– Нет!!! – У мужичка сразу прорезался дар речи. – Я не позволяю всяким… – Он замялся. – По себе стучать!

– Бог с вами, почтеннейший, я и не претендую, – пожала я плечами и показала наманикюренным ноготком на фикакуса, крадущегося за нами по саду. – Стучать будет он!

– А с животными к нам вообще нельзя! – злорадно отозвался евнух, уверенно расправляя плечи и раздувая грудную клетку, как петух на заборе перед соседским конкурентом. – Вот еще! Только зоопарка нам и не хватало!

Фикакус тут же замер, встал на задние лапки, растопырил передние и старательно прикинулся деревом.

– Он не животное, – хмыкнула я. – Он – растение!

– Не положено! – отбрил дядя.

– Кем? – тут же поинтересовалась я, готовясь брать на измор вредного злыдня. – И куда?

– Неважно!

– Важно! – заверила его я. – Если мне покажут официальный приказ, зарегистрированный в реестре, с порядковым номером и соответствующим образом оформленный, где будет указано, что в гарем не допускаются к проживанию растения, то я как законопослушная гражданка обязательно послушаюсь и оставлю свое деревце… – (Фикакус вальяжно подмигнул и состроил умную мину.) – Снаружи, чтобы он всю местную флору окультивировал…

Фикакус изобразил невербально «I like to move it…».[1 - Мне нравится двигаться (англ.) Популярная песня.] И согласился на все. Оптом.

Кое-кого сильно покорежило. Меня крайне невежливо обрызгали слюной и желчно перебили:

– Спаси боги от такой помощи! Следуй за мной, гхм… дева!

– Так с фикакусом или без? – уточнила я, начиная широко улыбаться и сверкая назубной пластиной.

Мой собеседник вздрогнул.

– С кем хочешь! – расстроенно махнул рукой дядя, позвенев десятком браслетов и погремев тремя дюжинами цепей ничуть не хуже узника замка Иф.

– О! Так я могу вернуться за троллем и эльфами? – умилилась гаремная полонянка в моем лице.

– Ням-ням, – почему-то сказал евнух, сводя глаза к носу и меняя цвет лица.

– Проголодались? – проявила я заботу, одной рукой подтягивая лиф, другой – одергивая юбку. Сумку пристроила под мышкой. Причем от скромности я повернулась к дяденьке спиной.

– Ум-ням, – ответили мне. Дальше нечленораздельное мычание, переходящее в хрип, практически предсмертный.

– Какая прелесть! – заметила я, изящно разгибаясь и небрежно похлопывая свободной рукой по отвороту ботфортов. – Я уже здесь сталкивалась с недостатком лексического запаса у разных рас. Сейчас же прихожу к выводу, что это общепринятое явление.

– Хр-р-р… За мной! – Дядя не стал вступать со мной в заведомо проигрышный бой и рванул с места с ракетным ускорением, энергично взмахнув рукой, подобно матросу на картине «Штурм Зимнего дворца».

– Вы меня потеряли, – тонко намекнула я, покачиваясь на каблуках, словно подбитый торпедоносец, грозясь черпануть каким-нибудь из бортов.

– Мы опаздываем! – пыхтел мосластый евнух, явно сожалея о проваленном начале дискуссии.

Правильно! Надо знать, с кем связываться, это ему не клуш гаремных клевать. Я на прежнем рабочем месте, в банке, от конкурентов столько гадостей наслушалась… У меня на ядовитые реплики иммунитет, как у слона! Нет, как у бронтозавра!

А дядечка неутомимо гнал вперед, и в каждом движении читалась лютая злоба. Или дедушка? Хм, все-таки дядечка. С его анатомией ему не дождаться внуков.

О, оглянулся! «Посмотрит – рублем подарит!»[2 - Н. А. Некрасов. «Мороз, Красный нос».] – это про него, однозначно. Может, и червонцем одарит. Посмертно. Нет, лучше отдайте мне мои пятьдесят восемь килограмм золота и отпустите с Мыром… Ой! С миром! Это уже диагноз.

По-моему, я нажила себе нового врага. М-да-а-а, недальновидно. Как сказала одна девчушка, маленькая дочка моей знакомой, – недальновиднуто. Хорошее слово. Емкое.

– А что, у нас уже смотрины? – удивилась я. – Вот так сразу? А напоить, накормить, спать уло… нет, это уже лишнее.

– Нахлебница! – ядовито бросил мне через плечо дяденька.

Уел, уел, крокозавр речистый. Вот только не поняла: ему хозяйского добра жалко? Или это просто из принципа, по вредности характера? Гаремный эксплуататор! Жмот! Жадюга!

– Должна же я хоть здесь узнать, почему халява – это сладкое слово, – пожала я плечами и захотела поправить волосы. Чуть не укололась ирокезом. Тяжело вздохнула. И сколько мне теперь это смывать? И главное, где? А теперь на бис – чем?!

– Все, все скоро узнаешь! – зловеще пообещал провожатый и припустил еще быстрее.

Пришлось рысить за ним. В меру сил и каблуков, конечно. Безусловно, в своем мире я на шпильках бегала гораздо быстрее, чем босиком, но не по коврам же! Какой му… очень мудрый человек сюда настелил ковровое покрытие с ворсом по щиколотку? Чтоб ему этот ковер вручную каждый день чистить! Зубной щеткой! Вместо завтрака и обеда!

Пока я мило высказывала пожелания трудолюбию местного дизайнера, мы свернули за угол галереи, прошли коридором – и оказались в странном месте. Очень похоже на гостиный двор: когда много маленьких магазинчиков находятся под одной крышей.

Около первого строения начиналась очередь из замотанных по самые брови, радостно чирикающих друг с другом девушек в разноцветных шелках. Меня пристроили в конец хвоста (очередь испуганно отшатнулась) и мило пожелали, язвительно улыбаясь:

– Удачи, дева! Сейчас и напоят, и накормят, и… спать положат. А повезет – и не одну!..

– Хм, – сдвинула я брови. Это действие далось мне с заметным трудом: штукатурка на моем лице затрещала и пригрозила осыпаться. – Я вообще-то воспитана в других традициях. У нас принято пропускать старших вперед. Так что я вам уступаю своего гипотетического партнера. Имейте много удовольствия! – Безобидная английская фраза в моем переводе прозвучала о-очень двусмысленно.

– У-у-у! – попрощался евнух и, меча по сторонам искры своего гнева и стреляя огнем досады, умелся с моими бумагами. Я же осталась скучать в очереди, привлекая пристальное внимание многочисленных претенденток на ливер и конечности князя диэров.

– Всем привет! – сверкнула я брекетами. – Как поживаете?

– Да еще не с кем, – ухмыльнулась стоящая передо мной орчанка. – В смысле – поживать…

– А хочется? – вырвалось у меня. И что бы мне не прикусить свой болтливый орган? У меня уже теория выстроилась: неприятности навлекает мой язык, а расхлебывает мягкое место. И не спрашивайте меня – как!

– Еще как! – закатила глаза девушка, прищелкивая языком. Наш человек!

Кстати, очень симпатичная. С Мумой и Лумой вообще ничего общего. Тоненькая как тростинка, орчанка тем не менее обладала весьма выдающимися достоинствами. Узкие раскосые глаза неожиданно зеленого цвета смотрели с затаенной насмешкой. Слегка опушенная верхняя губа – приметная черта южных женщин – немного портила лицо, хотя точно такой же пушок на углах челюстей и на висках ничуть не искажали общее впечатление. Толстую, в руку,
Страница 3 из 18

иссиня-черную косу украшали ярко-рыжие пряди, то ли вплетенные, то ли выкрашенные, и завершало бисерное охвостье. Массивные серьги по типу цыганских каскадами звенящих монист спускались до самых плеч, подчеркивая высокую гордую шею. Она одевалась как индианка – в хорошо выделанную светло-коричневую замшу с бахромой. Тонкая батистовая блузка, сверху замшевая жилетка и юбка.

Пожалуй, мы вдвоем с ней выглядели типичными фриками на фоне восточных ворохов легких шелков и туфелек с загнутыми носами.

Девушки в шелках оглядели нас обеих в очередной раз и сдавленно захихикали, тихо перемывая нам косточки. Да я загнусь с тоски в этом курятнике! Теперь я понимаю диэров с их жаждой экзотики! Да рядом с этим бабьем взвоешь поневоле!

– А ты – нет? – переспросила туземка, улыбаясь искренне и открыто.

– А я не знаю, – призналась я. – С одной стороны – любопытно, а с другой – страшно.

– Ничего страшного, – утешила меня девушка. – Они как своими глазищами посмотрят, так и страх и стыд потеряешь. Сама побежишь юбки задирать.

– Какой ужас! – ответила я.

Слава богу, такое позорище мне не грозит! Я к ним иммунная. Могут своими фарами освещать и по сторонам зыркать сколько душе угодно. Но пока этот маленький секрет останется при мне. Мало ли…

– Ужас – это то, что на тебе надето! – хмыкнула орчанка и протянула узкую ладошку. – Не обижайся. Я – Эсме, из племени кочевых орков. Всегда говорю, что думаю. Поэтому мои родные меня сюда и сплавили. Типа пусть полюбуется князь на наших женщин и больше никого требовать к себе не будет.

– А он требует? – У меня глаза вылезли из орбит.

– Да нет, – засмеялась Эсме. – Им так хочется думать. Ну, как бы угнетенный народ. Воюем за свободу, поэтому кочуем. Не хотим дань платить. – И она показала какой-то замысловатый жест, крутанув хрупким запястьем.

– А-а-а, – догадалась жертва коварства эльфов. Сегодня я сама себе нравилась. Прям такая умная и догадливая. – Дань за двенадцать лет?

– Не-а, – тряхнула головными украшениями новая знакомая. – За восемнадцать.

– Тогда с процентами набежало, – улыбнулась я. И в свою очередь представилась: – Леля.

– Привет, Леля, – одарила меня теплой улыбкой девушка. – Давай держаться вместе. Собираюсь стребовать эти проценты, и очень нужна помощь.

– Согласна, – искренне обрадовалась я. Вдвоем все же лучше, чем одной. Тем паче сами мы не местные…

– Ш-ш-шарфат!!! – раздалось в отдалении. – Убери свои немытые лапы от моего нежного хвос-с-ста!

Из-за угла показалась змеелюдка, сопровождаемая моим евнухом. Который почему-то держал девушку за хвост и тащил в обратную сторону.

– Что происходит? – поинтересовалась я. Окликнула хвостатую: – Привет, Шушу!

– И тебя так же, – пропыхтела товарка по лекции Кувырлы о том, как нужно обращаться с мужчинами. – Прилип, понимаеш-шь, к хвос-с-сту – не отдереш-шь. А у меня и так нас-с-троение с-с-с утра плохое!

– Вас тут не стояло! – завыл гаремный выкормыш. – У вас бумаги в другой гарем!

– Да какая раз-с-сница?! – эмоционально махнула хвостом змеелюдка. – Этот ближ-ш-ше!

После ее махания нижней частью тела дядя улетел в кусты роз и сильно обиделся. По крайней мере, его обширная и не всегда понятная обсценная лексика откровенно свидетельствовала об этом факте. Мы проследили за красивой траекторией полета и, удостоверившись, что дяденька совершил мягкую посадку, вернулись к беседе.

– Шушу, это – Эсме, – познакомила я девушек.

– Очень приятно, – покачалась на хвосте змеелюдка. – А ты, Леля, чего так вырядилась? Я тебя только по запаху и узнала. И то с трудом. Смердишь сильно.

– Меня в гарем пускать не хотели, – повинилась я. – Сказали – неэкзотичный экземпляр. Мало перца. Пришлось соответствовать.

– Меня тоже, – хихикнула Шушу. – Дали направление куда-то в Змеиное Гнездо.

– К родственникам? – вырвалось у меня.

– Ага, – хмыкнула змеелюдка. – Тож-ш-ше мне, придумали… чего я там не видела? Нет, ну окопался там какой-то вш-шивенький диэр. Заперся в своем замке и носа не каж-ш-шет. Сколько мы с сестрами пытались его выманить, кто бы знал – все без толку!

– А зачем выманивали? – поинтересовалась Эсме, широко улыбаясь.

– Да мы с девочками поспорили, – махнула рукой Шушу. – У кого гипноз сильнее – у нас или у диэров.

– И как? – влезла я.

– А никак, – заржала Шушу. – Две недели зря потратили и плюнули. Ядом на стену. Надоело. Слишком пугливый гад оказался.

– Какая у тебя насыщенная жизнь! – позавидовала Эсме, переминаясь с ноги на ногу. Вокруг нас незаметно выросла стайка подслушивающих девушек. – А у нас скучища страшная. Какие развлечения в степи? Загонишь шарфата – и вся развлекаловка.

– Это такая противная зверюга? – Я попыталась описать встреченный мной экземпляр.

– Точно, – кивнула орчанка. – Только мой последний трофей был какой-то странный…

– Чего так? – заинтересовалась Шушу.

Девушки заволновались и сдвинулись еще теснее, растопырив уши.

– Мне даже выслеживать его не пришлось, – рассказывала Эсме. – Сам себя выдал. Представляете, сижу я засаде… и вдруг мыльные пузыри! Красиво так. Кучкой. Я туда, думала – детишки балуются, хотела прогнать, чтоб зверье не отпугивали. А там стоит здоровенный шарфат и развлекается. Пузыри пускает.

Я вспомнила канувший в бездонный желудок зверюги горшочек с мылом и запечалилась.

– Поначалу даже оцепенела от неожиданности, – продолжала Эсме. – А шарфат пустил струйку пузырей, жалостливо так на меня посмотрел, лег и подставил мне горло.

– Убила? – ахнула Шушу.

– Что я, зверь?! – возмутилась орчанка, звеня сережками. – По башке дала и домой притащила. Теперь он у нас живет. Детишек развлекает.

Так за разговорами незаметно мы приблизились к заветной высокой двери. Сначала туда вошла Эсме. А через несколько минут позвали и меня:

– Следующая!

– Увидимся, – улыбнулась я Шушу. Дрожь под коленками усилилась.

– Непременно, – махнула из стороны в сторону кончиком хвоста змеелюдка. – Не грусти, я тебя там обязательно отыщу.

Внутри кабинета меня встретила уже приевшаяся до оскомины восточная роскошь, выражающаяся в обильной позолоте стен, багетов и (!) оконных решеток, мраморных полах редкого голубоватого окраса и опять же – бархатных полукруглых диванах с кучей пылесобиралок перед ними, именуемых коврами. Хорошо, что я не аллергик.

Посреди помещения стоял массивный стол в стиле чиппендейл. За ним восседала дама средних лет. Бледная как вошь, сухопарая, будто селедка после нереста, с поджатыми гузкой тонкими губами. Жидкие рыжие волосенки стянуты шпильками на затылке в крохотную дульку. Костлявые телеса дамы прикрывал белый халат.

Я сплю! Это как?

– Как зовут? – строго вопросила дама, нацеливая ручку над листком бумаги.

– Леля, – сделала я к ней шаг поближе и, естественно, запуталась в ворсе. – Блин!.. – начала падать.

Хм-м, боюсь, страстными объятиями меня никто не встретит. Буду спасать себя сама!

И я, с трудом выровняв равновесие, аккуратно подползла к столу, где дама уже выводила каллиграфическим почерком, повторяя вслух:

– Так и запишем – Леля Блин.

Это меня возмутило до глубины панковской души. Я с силой притопнула ногой.

– Нет! – Каблук немного согнулся, и я покачнулась. –
Страница 4 из 18

Прекрасно!

– Хорошо! Я поняла! Следующая! – автоматной очередью скомандовала дама, тыкая пером на дверь в противоположной стене. Ровно через секунду моя особь перестала для нее существовать.

Пожав плечами, я вежливо попрощалась:

– Счастливой охоты, Каа! – и вышла из кабинета, прихрамывая.

Следующее помещение встретило меня суетой и неразберихой. Пять дам бегали от стола к столу, обмениваясь бумажками и мнениями:

– Безобразие, как только таких сюда пускают…

– Нет, эти уродливые стройные ноги…

– А вы видели эти волосы? До коленок? Ужас! Сплошная антисанитария!

– Согласна! А белоснежные зубы? Явно результат воздействия магии!

– Здравствуйте! – поздоровалась я и стала объектом пристального внимания.

– Дамы, у нас еще один образец! – подошла ко мне пожилая женщина, ненавидящая себя до отрицательной степени числа. Оказывается, и так бывает. Под эту ненависть почему-то попадала и я. Мне сильно не понравились ни прием, ни отнесение меня в категорию образцов, ни сама дама.

Маленькие серые глазки, глубоко спрятавшиеся в заплечные мешки щек, которые плавно перетекали во второй подбородок и терялись на необъятной груди, затянутой в белый халат. Цвет волос я не определила по причине накрахмаленного головного убора, похожего на монашеский.

– Мне куда? – не стала я развивать конфликт.

– Сюда, дорогуша! – ответила дама.

Если я чего-то и не перевариваю в этой жизни, так это когда меня называют «дорогуша»! Сразу хочется открыть рот и…

– Конечно, милочка! – широко улыбнулась я.

Дама скуксилась и жестом пригласила меня на деревянную платформу в центре помещения. Сколоченный из грубых досок постамент напоминал подиум, только был невысоким – где-то полметра от силы. Но мне на моих ходулях и это препятствие далось с трудом.

Вообще-то я думала, что после принятия меня в гарем мою особу тут же проводят в отведенное для проживания помещение, где я смогу с чистой совестью снять с души камень, а с ног каблуки. Вместо этого меня сунули в бюрократический котел, видимо, для прочувствования и осознания.

Как только я влезла на деревянную конструкцию и встала, слегка пошатываясь, ко мне подскочила дама, внешне напоминающая кузнечика, и, размахивая безменом, прострекотала:

– Пишем: вес девяносто пять килограммов!

Ух ты! Это меня гномы обманули? В два раза меньше золота выдали? Вот жлобы! Гм, но при моем росте и таком весе я как минимум должна смотреться колобком! А что? Прикольно. «Я от дедушки ушел…» (Это-то я как раз понимаю!) «И от бабушки ушел…» (Чего не понимаю – почему тут умудрились приплести намек на геронтофилию?!) «И от тебя, страшный дядя диэр…» Какие-то у меня нехорошие ассоциации. С неправильным уклоном. Это на меня так здешний колорит отвратительно влияет или магнитные бури?

– Вы не ошиблись? – спросила я для поддержания общего разговора и удостоилась нового неприязненного взгляда.

Ответить мне не пожелали, зато уступили место другой даме, вызвавшей у меня ассоциацию с Мухой-цокотухой, которая денежку нашла и по миру пошла. Слишком вульгарно дама была накрашена, да и в общем виде… Глазастая большущая голова на короткой шее и непропорциональное грушевидное туловище с перетянутой тонюсенькой талией… точно как насекомое! Так вот, это гадкое жужжащее насекомое потрясло портновским метром и провозгласило:

– Рост – один метр двадцать пять сантиметров!

У меня отвисла челюсть и зашкалило в мозгах, когда я попыталась вычислить индекс массы тела. Наверное, за сорок пять… натуральное суперожирение!

Я думала – я красивая стройная девушка? О! У меня просто был обман зрения! А на самом деле – маленький толстый клоп с ирокезом!

Дальше уже просто не слушала. Кажется, меня наградили сороковым размером ноги и нулевым размером бюста. А с другой стороны – хорошо, что не наоборот.

После проведения еще каких-то неведомых мне вычислений мне было сказано:

– Слезай и марш туда! – и торжественно вручена бумага, в которой корявым почерком и большими буквами значилось: «Не годна, но здорова!»

Какой миленький диагноз! Я теперь всем буду его показывать!

Ничего хорошего от следующего помещения я не предвкушала априори. Хотя там меня ждал сюрприз. В затемненной комнате стоял одинокий стол с хрустальный шаром и горело множество свечей. Над курильницей медитировал мужчина странной наружности (или ориентации?!). Он был в чадре, из-под которой выпирала длинная белая борода, и разноцветном балахоне.

Честное слово, я уже перешла из стадии «кажется» в стадию «уверена» и убедила себя в собственной неполноценности и умственной отсталости. Не зря же Лариска называла меня дурой, возведенной в кубическую степень! Надо оправдывать ожидания окружающих.

– Имеешь ли ты, прекрасная дева, способности к неведомому? – зарокотал мужик и замельтешил руками над шаром. Шару, видимо, это не понравилось, и он потемнел, а потом загорелся красным.

– Простите? – не поняла я вопроса. – Что я имею?..

– Магией, говорю, владеешь? – растолковал мне узкоглазый кудесник и впервые поднял на меня свои черные, как провалы, очи. Из-за занавески на его лице я могла только догадываться – так ли это, но последующие действия мужчины меня полностью в этом уверили.

Во-первых, мужчина решительно стянул загадочную тряпочку и уставился на меня широко раскрытыми глазами. Во-вторых, он эти зенки старательно потер кулачками. И даже подергал себя за бороду! Борода оказалась на резинке и оттянулась к пупку. Я с интересом наблюдала за столь интригующими действиями, понимая, что мой нынешний вид доведет до обалдения кого угодно.

Мужчина отмер и спросил:

– Вы кто?

– Леля, – скромно представилась я, шаркнув ножкой. Садиться в реверанс посчитала излишним по причине короткой юбки и длинной лени.

– Ага, – кивнул новый знакомец и отпустил кончик бороды. – Я… Ой!!! – Бородой его основательно шлепнуло по лицу.

– Так и обращаться – Яой? Это прилично? – на всякий случай поинтересовалась я. Вдруг они не слышали о новом веянии.

– Простите, – повинился мужчина и снял бороду. – Меня зовут Йорик.

– Привет Гамлету, – вырвалось у меня.

– Что? – уставился на меня он.

Кстати, без чадры и «мочалки» мужчина оказался молодым и симпатичным. С живыми карими глазками, стреляющими по-восточному, с открытой подкупающей улыбкой и тонкими усиками по верхнему краю губы. В меру надушен какими-то местными благовониями, причем благовония от слова «благо», а не от того, которое на язык само напрашивается. Будущий сердцеед. Почему будущий? А потому что молодой пока. Но возраст – дело наживное. Успеется.

Вопрос повторили:

– Кто такой Гамлет?

– Это я о своем, о женском, – сообщила я и сменила тему: – Так о чем вы меня спрашивали?

– Это кто вас так? – кивнул Йорик на мой внешний вид.

– Жизнь, – не стала я вдаваться в подробности. Немного подумала и добавила: – И работа.

Будущий гроза гаремов и возмутитель спокойствия лукаво приподнял бровь.

Я кивком указала в сторону лежащих на столе аксессуаров:

– А вас?

– А меня только работа, – признался мужчина.

– Несправедливо, – сокрушенно всплеснула руками будущая обитательница сераля. – Добавить?

Йорик подумал и отказался:

– Я уж как-нибудь так проживу.

– Как-нибудь – не
Страница 5 из 18

надо! – дружески посоветовала я. – Нужно с чувством, с толком, с расстановкой…

– Это вы по собственному опыту советуете? – ненавязчиво поинтересовался Йорик, присаживаясь на стол.

– Ну что вы! – отказалась я. – Из книг столь умные идеи почерпнула. Все стараюсь следовать.

– И как? – заинтересовался мужчина. – Получается?

– Как видите, – вздохнула я.

– Вижу, – хмыкнул он. – У меня так не получится…

– Давайте не будем о грустном, – снова сменила я тему разговора. – Почему вы… э-э-э… украшаетесь?

– Надо соответствовать занимаемой должности. Без этого, – он с отвращением покосился на бороду и чадру, – никто всерьез не воспринимает.

– Сочувствую, – совершенно искренне сказала я. – Наверное, очень мешает.

– Да я привык, – махнул рукой мужчина. – Присаживайтесь! – Он подвинулся, освобождая место.

Я решила не чваниться и взгромоздилась на стол.

Мы посидели рядышком, болтая ногами.

– Хорошо сидим… – глубокомысленно выдала я спустя какое-то время, чтобы хоть что-то сказать.

– Не совсем, – откликнулся Йорик. – Слишком сухо. Размочим?

– Это как? – не поняла я. От жары мысли слиплись в одни сплошной ком и не хотели разлепляться.

Мужчина спрыгнул со стола и канул в темноту. Там он чем-то позвенел (надеюсь, не цепями) и вернулся, вооруженный двумя гранеными стаканами и шкаликом.

– Будешь? – гостеприимно спросил он меня.

– Я больше не пью, – призналась я, с ужасом вспоминая вырытый окоп и скачку на осьминогопауке.

– А меньше?.. – тут же заинтересовался Йорик. – Стопочку тяпнешь за компанию?

– Нет, – твердо отказалась я, не нарушая своих принципов. – Я не пью! Мне еще нужно до гарема добраться. Без особых потерь…

– А что ты собралась терять? – полюбопытствовал собеседник, набулькивая в стакан коричневатую жидкость с характерным запахом крепкого алкоголя. – У тебя вроде и брать нечего.

– Честь тоже считается потерей, – проинформировала я его. – Если вы со мной закончили, то можно я пойду дальше? А то вдруг у вас тут обходной лист длиной с километр…

Йорик на одном духу маханул стаканчик и, отдышавшись, разрешил:

– Валяй! Только ничего не бойся! А то там такие садюги собрались!.. – Он ткнул пальцем в еле заметную в темноте дверь. Маг и кудесник выглядел донельзя довольным жизнью. Прямо завидно стало.

По пути на выход я оглянулась. Йорик уже напялил свой камуфляж и снова склонился над курильницей, в фате и весь в белом, как невеста перед ЗАГСом.

Смотри-ка ты, у них здесь принято занюхивать. Крепкий народец!

За дверью меня встретила штандартенфюрер СС в черной чадре и, ткнув мне в солнечное сплетение чем-то очень напоминающим бейсбольную биту, выпалила:

– Кто? Зачем? Какие цели? Кто послал? Явки, имена, пароли…

– Вам на все вопросы сразу? – заволновалась я. – Или все же можно по отдельности?

– Молчать! – рыкнула тетка.

– Тогда я не смогу ответить, – резонно заметила я.

– Все равно молчать! – не унималась рьяная последовательница Мюллера. – Бистро-бистро! – Схватив меня за руку, потащила внутрь, за занавеску. Там нас ждало еще три клона начальника гестапо женского полу, со стеками за поясом, которые воззрились на меня с кровожадным исследовательским интересом.

– Сейчас мы будем выясняйт правду! – заявила начальница, почему-то рассматривая мои ноги.

– В ногах правды нет! – уверила я ее, испытывая желание позаимствовать чадру и прикрыть свои конечности от греха подальше.

– Значит, будем искать ее дальше. – Меня толкнули на кушетку. – Сейчас ты нам все расскажешь!

– Я – блондинка! – решила поставить их в известность. Так, на всякий случай…

– И что?! – Меня не поняли.

Я пожала плечами. Совесть моя чиста и незамутненна – я предупредила.

Одна из гестаповок притащила ушат, в котором плескались милые зеленые бородавчатые лягушата. Чтоб французам всю жизнь икалось!

Я заерзала, отодвигаясь подальше от этих жутких чудовищ.

– У меня батрахофобия[3 - Боязнь лягушек.], – снова соизволила сообщить присутствующим. Но мой порыв не поняли.

– Какая молодежь нынче пошла развратная! – заметила одна тетка другой, полоскавшейся по локти в этом корыте.

– Каждый думает в меру собственной испорченности, – до смерти обиделась я за свою фобию.

– Поговори еще, – фыркнули на меня бабищи, тихо перешептываясь между собой и поглядывая в мою сторону.

– Так вы вроде бы этого и добивались?.. – растерялась я. – Вы бы сами определились, чего хотите. А то «молчать-говорить» – понятия взаимоисключающие.

– Умная, значит, да-а? – ласково спросили меня, засучивая рукава.

– Блондинка, – кивнула я.

– Приступим! – деловито возвестила одна из умотанных в черное теток и, сверкая бриллиантовыми перстнями и золотыми зубными коронками, попыталась посадить мне на руку выловленного из таза лягушонка.

Ни ему, ни мне это не понравилось. В смысле мы друг на друга посмотрели, поморгали и зашлись в крике:

– Ква-ква!

– А-а-а-а-а!

И неизвестно, кто выдавал децибелы выше! Я бы отдала пальму первенства лягушонку, но вряд ли он ее возьмет. Лягушки пальмами не питаются.

– Кто тебя послал? – вклинилась в наш крик начальница.

– Куда?! – отвлеклась я от переживаний.

– Сюда! – ответили мне.

– Зачем? – захлопала я ресницами.

– Для диверсии, – снизошла тетка до объяснений.

– Где? – Мы с лягушонком озадаченно переглянулись.

– Здесь! – Тетя начала терять терпение.

– Зачем? – Мне все же хотелось докопаться до сути.

– А-а-а-а! Больше не могу-у-у!!! Три неликвида подря-я-яд!!! – Приз забрала мадам начальница. Отдышалась и рявкнула на подчиненных: – Принесите мышей!

– Извините, донна Роза, – развела руками одна из помощниц. – Тут до нее была змеелюдка…

– Тогда змей! – не сдавалась злобная тетка, сверкая из-под «конской» сетки подведенными очами.

– А до змеелюдки была орка, – ответила вторая и горестно продемонстрировала макраме из пресмыкающихся.

Эсме так затейливо связала… или сплела… змей! Просто загляденье! Мечта краеведческого музея! Я обзавидовалась. Оказывается, у девушки художественный талант!

– То есть это пока наше последнее средство воздействия? – опешила начальница, указывая в сторону лягушачьего террариума.

– Так точно! – вытянулись во фрунт помощницы. – Новых мышей и змей доставят только завтра!

– Жа-алко, – вздохнула разочарованная тетка и, хекнув, подышала на штамп и шлепнула печать на мою справку. Бумажка украсилась красивым штампом «Использовать!».

Не поняла, это в каком смысле?

– Простите, – покрутила я бумажку. – Не могли бы вы специфицировать – кому?

– Самая умная? – снова окрысилась начальница. Потом махнула рукой. – Помню-помню – блондинка! Иди к Демиургам!

– Я бы рада, – вздохнула я. – Но у них, видимо, не приемный день.

– Тогда – к диэрам! – посоветовала другая тетка, не чаявшая от меня избавиться. – Они ближе.

– Я в курсе. – Я бережно передала садисткам притихшего лягушонка. – С вашего позволения, пойду…

Меня проигнорировали, поэтому выход я искала сама. Хоть и готовилась к очередному допросу, но ошиблась. За дверью меня ждала девчушка лет двенадцати:

– Разрешите, я провожу вас в отведенную комнату?

– Конечно, – сверкнула я брекетами и ввергла ребенка в недоумение. Впрочем, дитя,
Страница 6 из 18

видимо, и не такое тут видело. Каламбур! – Я готова!

Мы прошли через небольшой, но весьма живописный садик, миновали длинный коридор, и вскоре передо мной распахнулись створки высоких остекленных дверей в отведенные мне покои.

В узком темноватом предбаннике ход разделялся на две части. Одну дверь я открыла и заглянула – что сказать?.. Кухня-аппендикс, не большая, но и не малая, перед ней по коридорчику сдвоенные туалет и ванная.

Сунула туда нос – оч-чень даже пристойно! Без золотого унитаза, но в остальном весьма симпатишно. Ванна имела вид роскошной купели викторианских времен, с ножками в виде львиных лап, есть закрывающаяся при желании непрозрачная стеклянная крышка на нижнюю часть тела и большие медные краны. Даже шланг с душевой насадкой! Ну, понятное дело – полы и стены отделаны розовым мрамором, ряды баночек со всевозможными банными снадобьями и полки с полотенцами… но это на любителя. А я любитель и есть! Понюхав пару-тройку штук, я отправилась на дальнейшую зачистку… ой, обследование! – территории.

Вторая дверь предбанника вела в основной зал. Так сказать, «комнату с балконом и окном». Должна заметить, жить диэры умели! Моя комната обставлена была скромно и со вкусом. Из четырех стен на трех – ковры от пола до потолка. Ковры интересные, с достоверными изображениями садов, цветников, дикой природы, оленей и ланей. На весь пол – опять-таки огромный восточный ковер бежево-бордовой гаммы. Посреди комнаты низкий столик, уставленный многоярусными блюдами со сластями и фруктами. Какие-то другие блюда – похоже, плов или что-то подобное – прикрыли высокими фарфоровыми крышками.

На отдельной специальной подставке дымящийся чайник и заварочник соседствовали с небольшим сервизом, где чашки перемежались с почти прозрачными фарфоровыми пиалами и блюдцами. В сахарнице – кусковой желтоватый сахар. Рядом – сливки и мед.

Судя по тому, что стульев рядом со столиком не было, есть и пить чай полагалось сидя по-турецки на полу.

Вдоль стены располагалась софа, напротив – роскошный диван черного дерева, с гнутыми ножками. Несколько приземистых этажерок с книгами. Чуть в сторонке – бюро с трельяжем. Перед зеркалом громоздилось множество склянок с мазями, притираниями, саше и косметикой.

Я открыла: в ящичках бюро – шкатулки с бижутерией и с предметами рукоделия. Груды мулине, шелка, разноцветных лент, мешочки с бусами и бисером, коробочки с иголками и вязальными принадлежностями.

С двух противоположных сторон необычные столы с закрепленной на них живой, выращенной во встроенных ящиках зеленью, так гармонически расположенной, что казалось – это не рука человека растила травы и цветущие луковичные, а просто глаз захватил настоящий кусочек весеннего сада.

Посреди всего этого великолепия, у окна, полностью загромождая проход к нему, стоял… рояль. Сверкающий белым лаком элегантный инструмент вызывал недоумение. Но еще больше меня поразила броская надпись «Леля», выложенная бриллиантами на крышке.

– Кто-то решил, что очень остроумен? – прошептала я себе под нос, трогая клавиши.

И то сказать… моя учительница музыки, Изольда Тристановна, так и не научила меня играть на этом благородном инструменте. Хотя очень старалась. Лучшим стимулом для нее служили родительские деньги и мое упрямство. Бог дал мне музыкальный слух, но не дал желания и способностей к музыке. Мои папа с мамой пытались преодолеть это препятствие, но я была несокрушима как скала. За целых полгода упорных мучений Изольды – освоила нотную грамоту и научилась играть «Собачий вальс» аж двумя пальцами. Чем страшно гордилась. Потому что моя подруга по музыкальной школе Нинон, в просторечии – Нинка, умела играть только одним пальцем, по какому поводу сильно мне завидовала.

Оторвавшись от шикарного инструмента, я нервно походила по комнате, внимательно исследуя место заточения, и обнаружила отдельный гардероб за встроенной в стену дверцей.

А вот когда я туда вошла, то просто оторопела. Понимаю – чужой мир, чадры, бурнусы, черные и цветастые местные наряды – это как раз совершенно объяснимо. Но как и откуда в моей комнатке-гардеробе взялись тряпки моего мира, да еще в таком количестве – загадка века!

А они были – и джинсы известных лейблов, и майки с футболками, и боди, и висящие рядами наборы дорогущего белья, и босоножки от Fendi, и вечерние платья от-кутюр, и строгие деловые костюмы, и туфли, туфли, туфли!.. Всякие: с высоким каблуком, на танкетке и на низком ходу. Всех цветов радуги.

Душу грели ряды сапог, полусапог и босоножек, валенок, тапочек, унтов и галош. Всё моей полноты и размера, всё подобрано по ноге и на мой вкус.

Да-а… у кого-то точно бездна издевательского остроумия!

Я вышла в залу и углядела на столике листок бумаги в красивой резной рамочке. Витиеватыми буквами меня извещали:

«Сегодня – карантин и отдых.

Завтра – первый тур: лицезрение внешнего облика.

Послезавтра – второй тур: оценка способностей к развлечению.

На следующий день – третий и заключительный тур: оценка способности удивить.

После этого – бал и выбор фаворитки года.

Удачи!»

– Не дай-то бог! – пробормотала я. – А если дай – то не мне и в малых дозах.

Собственно, у меня было время, чтобы спокойно все обдумать. Другое дело, что я понятия не имела – где мне искать злосчастную эльфийку, из-за которой я приперлась в это змеиное… вспомнила славную Шушу, исправилась… паучье гнездо.

Логично было предположить, что искомый объект будет завтра на первом туре. Значит, сегодня у меня выходной и банный день, а завтра начнем играть в доктора Ватсона. Почему Ватсона? Ну, потому что я не обманывалась: до Шерлока Холмса я откровенно не дотягиваю. Дедукция у меня, может, и была… Если честно, я ею еще не пользовалась… а вот курить трубку и играть на скрипке я не умею точно. Только на нервах. Шучу!

Я со стоном наслаждения стянула сапоги и прошлась по мягкому ковру. Выудив из гардероба спортивный костюм, отправилась отковыривать штукатурку с лица. Экзотика экзотикой, но прыщи под нее, думаю, не попадают. Да и разноцветный ирокез уже устал стоять и норовил подло завалиться набок.

Отмокая в душистой пене, я ловила редкие в последние недели моменты удовольствия, одновременно с расслаблением тела напрягая серое вещество. Оно, правда, не слишком-то и напрягалось… все больше растекалось и скатывалось!

Кстати, мне же еще нужно фикакуса пристроить. А то знаю я этого террориста-осеменителя! В лучших чувствах обмичурит весь сад. А кому предъявят алименты? Мне, естественно. Эдак никакого гонорара с таким домашним любимцем не хватит.

Мысли вильнули в сторону. Интересно, как там устроились девочки? Не знаю почему, но я чувствовала в Эсме и Шушу родственные души. Им у диэров тоже не нужен статус фаворитки.

Эсме, мне кажется, пришла для того, чтобы родные отстали. Шушу – та вообще по натуре мне виделась авантюристкой. Тем более с ее физиологией на роль любимой жены претендовать было крайне сложно.

– Леля?!! – раздалось поблизости. – Ты где?

– Здесь, в ванной комнате, – ответила я на вопрос Эсме. – А ты где?

– Вишу на твоем балконе, – радостно сообщила мне орчанка.

Сказать, что я вылетела из ванной пулей, – не сказать ничего! Я подорвалась и взлетела, как
Страница 7 из 18

шутиха на фейерверке. Когда я ворвалась в спальню, смежную с ванной, и вырулила на балкон, хотя меня яростно заносило на поворотах, ибо мыло смыть не успела, то обнаружила на балконе Шушу, спустившую вниз хвост, а по ее хвосту ловко карабкалась орка.

– Это что за спецназ на выезде? – выдохнула я. – Нельзя было предупредить, что никто не собирается падать вниз?

– Зачем? – удивились девушки в унисон. Они выглядели весьма довольными.

– Затем! – рыкнула я, поплотнее заматываясь в халат и отжимая с волос воду. – Нервы мои сохранить… например… – Ноги на мраморном полу стали замерзать.

– А у тебя есть нервы? – заинтересовалась Шушу.

– Я что, не человек? – обиделась я до глубины души.

– А с виду не скажешь!.. – влезла в разговор Эсме, показавшись за перилами балкона. Она внимательно посмотрела на меня и обвинила Шушу: – Ты сказала, что будет весело и Леля посмеется!

– А она разве не смеется? – удивилась змеелюдка, рассматривая мою перекошенную физиономию и крючащиеся от злости руки.

– Сейчас я тебе объясню аполитичность твоего утверждения, – обманчиво спокойно ответила я. – И потом громко и вульгарно посмеюсь над твоим оторванным хвостом!

– Вредина! – показала мне язык Шушу и рванула в спальню.

– Сама такая! – не осталась я в долгу и дернула за ней.

– Я с вами! – Эсме наконец-то перелезла через перила и присоединилась к нашей шебутной компании.

Внутри все помирились и улеглись на громадную кровать.

– Знаете, девочки, – призналась орчанка, обводя руками необъятные просторы, – у меня от таких размеров начинается агорафобия…

– Чего у тебя в гору? – приподнялась на хвосте змеелюдка.

– Агорафобия, неуч! – фыркнула Эсме. – Слишком много свободного пространства. Неуютно.

– Ага, – закивала головой Шушу. – Нужно срочно наставить юрт и запустить коз!

– Да хотя бы, – согласилась орчанка. – Но можно и без коз. Все же ковры жалко, хотя они и не мои…

– Смотрите, – показала я на прямоугольный сверток на прикроватном столике, перевязанный розовой лентой с пышным бантом. – По-моему, это подарок.

– Открывай скорее! – захлопала в ладошки Эсме. – Люблю сюрпризы!

Шушу подцепила хвостом сверток и протянула мне.

– Спасибо! – поблагодарила я, разрывая роскошную бумагу. Внутри оказалась книга Феодоклы Перикопско-Суэмской с интригующим названием «Победить демона – и сдаться в любовный плен!».

Донесла эту информацию до подруг. Те переглянулись, хмыкнули и предложили:

– Лель, может, почитаешь немного?

– Думаете, надо? – Читать это что-то не тянуло. Я пристально разглядывала устрашающую деву-воительницу на обложке рядом с худосочным мужичком с рогами, вылитым доном Альфонсо. Причем мужик, призванный изображать демона, вид имел мечтательно-романтичный и если и хотел кого-то взять в любовный плен, то явно не лошадеподобную героиню. Хм, судя по его смазливому личику, возможно, даже и не героиню вовсе… – Это, судя по всему, обыкновенный любовный роман.

– Тебе что, жа-алко? – заныла Шушу, давя на мою исстрадавшуюся психику. – Я, может, просветиться хочу! У меня, может, опыта никакого! Я, может, даже не знаю, каким местом нужно яйца откладывать!

– Достала со своим «может»! – поморщилась орчанка. – Не переживай! Кому надо – просветят и покажут, куда и когда!

– Циничная ты, – попрекнула ее змеелюдка. – Никакой романтики!

– Вот только не надо про романтику! – попросила я, открывая книгу. – Это мое больное место! Ладно, девочки, слушайте!

Если опустить самое начало, повествующее о несчастной затурканной сверстниками и жизнью толстой прыщавой девочке с косоглазием и заячьей губой, волею судеб переместившейся в параллельный мир, где героиня немедленно обрела тонкую талию, персиковую гладкую кожу, небесные черты и кучу поклонников, то… Короче, если опустить введение в историю и взять за основу, что девушке непременно нужно было спасти мир от терроризирующего всех «наших» и «хороших» злобного демона, который в силу непонятных исключительных обстоятельств мог убояться только нашу славную героиню, то мы подошли к самому интересному.

– «Героиня начала готовиться к решающей битве. Она критическим взглядом обозрела доспехи и решительно приступила к облачению. Первым необходимым предметом оказалась розовая короткая трикотажная маечка с дизайнерской надписью «Всем врагам назло!..» – читала я с выражением.

– Это сработает? – подняла в удивлении брови Эсме. – Я всегда думала, что нужны доспехи, а не кусочек ткани на сись… груди.

– Глупая! – махнула хвостом Шушу. – Смотря каких размеров этот кусочек ткани. От этого зависит – будет ли вообще сражение, а если будет, то где именно.

– Я думаю, – оторвалась я от книги, – это страшное оружие! Как только враг увидит надпись, а главное – достанет разговорник и переведет, то сразу сдастся в плен!

– Слабонервный… – презрительно хмыкнула Шушу, цепляя хвостом вазу с фруктами и подтаскивая поближе.

Я прихватила кусочек ананаса и расположилась поудобней.

– «Маечку следовало надевать на голое тело, минуя необходимый интимный предмет туалета…»

– Это о каком предмете сейчас идет речь? – заинтересовалась змеелюдка.

Я показала. Теперь девушки заинтересовались вдвоем, долго обсуждая и прикладывая к себе мой французский лифчик.

– Дура! – вынесла вердикт Эсме. – Надо было надеть только его. Тем размером, что там описан, получится смести врага с ног, не приближаясь!

– Садистка! – попеняла ей я. – Нельзя так травмировать хрупкую мужскую психику!

– То есть все остальное травмировать все-таки можно?.. – с долей определенной заинтересованности уточнила Шушу.

– Теоретически… – нейтрально ответила я, пускаясь в рассуждения: – Возможно, девушка права. Когда враг будет умирать в корчах, разбрызгивая фонтанчики крови, то вид облепившей тело маечки добьет его окончательно! Как пить дать.

– С такими-то размерами?! – Змеелюдка вытянула вперед руки. – Можно и пить дать, и рот заткнуть, и еще останется!

Я хмыкнула. Ананас незаметно закончился, мне захотелось клубники со сливками. Утешая свою душу и желудок, я устремилась в книжные дебри.

– «Покрутившись перед старинным зеркалом, девушка удовлетворенно кивнула, наслаждаясь своим отражением. Ей особенно нравились розовые стринги со стразами…»

– Лель, а что это такое? – влезла Эсме. – Звучит неприлично!

Я показала. Девушки впали в шок. Первой пришла в себя Шушу.

– Слава Демиургам, мне это надевать некуда! – выдохнула девушка, на всякий случай прикрывая нижнюю часть хвоста руками.

– Такого оружия лишаешься! – лицемерно посетовала я.

– Я уж как-нибудь по старинке, хвостом обойдусь! – уверила меня подруга.

Орчанка все еще пребывала в ступоре. Потом отмерла. Удовлетворенно потерла руки:

– Вот в этом – и на лошадь! Надо своим рассказать о новых методах устрашения врагов! Да к нам ни один лазутчик не сунется после такого!

– Ничего вы не понимаете! – жестоко оскорбилась я. – У! Стразы – это наше все! Куда ж без них! Ослепить глаза противнику неожиданным лучиком, отразившимся от многочисленных камушков, – весьма неожиданный прием! Подумаешь, нечестный! Кто врагу мешает приобрести такие же клевые трусики?

– Может, ему просто стыдно в таком
Страница 8 из 18

воевать? – предположила змеелюдка.

– Скорее, неудобно, – поправила ее орчанка. – Что там дальше?

– «Чтобы не раскрывать тайное оружие раньше времени, девушка натянула кожаную мини-юбку, больше напоминающую пояс…» – прочитала я.

– Как твоя? – хмыкнула Шушу, невинно хлопая ресницами.

– Моя длиннее, – мстительно сказала я, хотя по совести была в том до конца не уверена.

– О-о-о! – закатила глаза Эсме. – О да! Именно эта часть одежды считается самой удобной в битве! Главное – не делать резких движений, не наклоняться пониже, не приседать и не поднимать руки вверх. А так, в общем, нормально. Обыденно, можно сказать…

Комментировать я не стала и продолжила:

– «Доспехи дополнились высокими красными сапогами на сногсшибательной двенадцатисантиметровой шпильке…»

– Самоубийца! – сообщила всем змеелюдка. – Я видела, как ты на своих ковыляла. Сражаться в этом может только ненормальная!

Эсме покосилась на обложку и заявила:

– Возможно, для победы над мужчиной-врагом, – она ткнула тоненьким пальчиком в обложку, – нужно именно такое оружие! Иначе просто не проймешь. Представляете? – Она перевернулась на спину. – Гарантирую! Наверняка собьет с ног злодея! Если он увидит, кто и, главное, в чем против него вышел… успех девушке обеспечен!

Я запустила руку в чашку с клубникой. Пусто! Клубника была утащена соседками по гарему. Одни сливки трескать было как-то не комильфо. Может, для гарема быть толстой и хорошо, а для меня – очень плохо!

Впрочем, через минуту подкралась змеелюдка:

– Мош-ш-шно я воз-зьму?

– Можно.

Сливки испарились в неизвестном направлении. Вместе с целым блюдом сластей. Ну и ладно, зато мне осталась ваза с фруктами.

– «Героиня полюбовалась на острый носок сапожек, восхитилась мягкой выделкой кожи, подтянула отвороты, завернув их и как можно выгоднее подчеркивая стройные ножки. После этого, поглядевшись еще раз в зеркало, поправила шикарные длинные распущенные волосы, спускавшиеся до коленок…»

– Как зовут эту представительницу вашей расы? – поинтересовалась орчанка.

Я пролистала назад:

– В нашем мире была Татьяной, здесь для устрашения и солидности переименовали в Таньпакотцель Прекраснокосую. А что?

– Ничего, – пожала плечами Эсме. – Вижу, что прозвище отразило суть и заменило ей мозги под волосами, иначе бы девушка на битву лахудрой не поперлась.

– Много ты понимаешь! – влезла Шушу. – Может, она в волосы лезвия вплела или наконечники с ядом к кончикам прицепила!

– Н-нет. – Я внимательно прочитала еще раз. – Кроме пенки для укладки волос – ничего не было.

– Ядовитой?.. – с надеждой спросила змеелюдка.

– Обычной, – пожала я плечами.

– Дура, – согласилась с подругой Шушу.

– Слушайте дальше, – сменила я тему. – «…Протерла для придания дополнительного блеска замшевой тряпочкой кольцо, так сексуально и зазывно поблескивающее в пупке и ненавязчиво привлекающее внимание к впалому загорелому животу…»

Девушки хлопали на меня ресницами вдвоем – видимо, соображали, зачем нужно туда что-то вставлять.

Я пробормотала под нос:

– Ух ты! Только почему у меня это ассоциируется с гранатой с выдернутой чекой?

– А что такое… – начала Эсме.

– ПОМОГИТЕ-Е-Е! – донеслось снаружи.

– Это мне показалось? – поинтересовалась Шушу, навострив уши… ну или что там у нее вместо них.

– Нет вроде, – засомневалась я. – Зовут на помощь.

– Кто-нибудь! Помогите!!! – послышался новый отчаянный крик.

– Это из сада или из коридора?.. – уточнила я, спрыгивая с кровати.

– Оттуда! – Шушу показала пальцем на наружную дверь.

– По-мо-ги-те! – Уже как-то полузадушенно.

– Бежим! – Я бросилась к выходу. Но с моей скоростью безнадежно опоздала. Мимо меня вихрем вымелись две представительницы других рас. Я понадеялась на лучшее и пошлепала за ними.

– Это что за диво такое? – послышалось, когда я достигла поворота. За ним скрывалась маленькая ниша. А вот в нише происходило самое интересное.

Во-первых, к пустующему крюку для люстры-бра на стене за руки была привязана молоденькая пепельноволосая эльфийка, практически полуодетая.

Во-вторых, обмотанный поперек туловища хвостом Шушу, рядом бесновался мужик в полосатом бурнусе и кремово-белой вуали. Кстати, мужик был далеко не маленький и отнюдь не хилый: ростом под хороший метр восемьдесят восемь или выше, с широкими плечами и холеными пальцами, усеянными дорогими золотыми перстнями с камнями-булыжниками в оправе из мелких бриллиантов.

В-третьих, кроме нашей троицы, на шум никто не притащился, и разбираться нам предстояло именно этим составом.

– Что случилось? – пропыхтела я.

Мужчина прекратил щупать хвост змееелюдки и выпрямился, оглядел нас с головы до ног и высокомерно спросил:

– Кто вы такие и по какому праву сюда заявились?

– Так стреляли… – фыркнула я. – Вернее – орали.

– Вам показалось, – снисходительным тоном сообщили нам. – Уходите.

– Мы, безусловно, сделаем вид, что нас тут не стояло, – заверила его я, улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба. – Если девушка нас заверит, что она просто захотела немного экзотики. – Я скоро это слово выплевывать начну!

– Она немедленно подтвердит, – выдавил с глухой угрозой мужчина и начал поворачиваться в сторону пленницы и приподнимать вуаль.

Та зажмурилась и заорала:

– Не подтвержу! Это против правил! У вас нет права доступа!

Меня согнуло в пароксизме смеха. Пока я загибалась, Эсме взяла инициативу на себя.

– Многоуважаемый, нехорошо обманывать наивных юных девушек! Насколько мы понимаем, барышня отказывается иметь с вами любые отношения! – Орчанка повернулась к эльфийке и спросила: – Я права?

– Да! – пискнула та, не открывая глаз.

– Неблагодарная! – пророкотал мужик и снова принялся выкручиваться из тесных объятий змеиного хвоста.

– Прыткий, – уважительно поведала нам Шушу, с ехидным интересом наблюдая за бесплодными попытками хулигана. Сложила губки бантиком и спросила, кокетливо изгибая шею: – Как думаете, я могу с него на законном основании стребовать денег на полировку чешуи? – Огорченно пожаловалась: – А то он мне своими лапками весь хвост поцарапал…

– Да как вы смеете! – жестоко обиделся чадрушник. – Сейчас я вас всех…

– Шушу, как ты думаешь, его на нас всех хватит? – скептически процедила орчанка. – Или – так, преувеличивает сгоряча?..

– Да как вы… – У мужика конкретно снесло «башню», и он попытался воздействовать на нас силой разума. То есть – сорвал вуаль и вперился в лицо Шушу неестественно яркими изумрудно-зелеными глазищами.

Тонкокостная физиономия с узенькими темными усиками над верхней губой почему-то создавала впечатление южной изнеженности и некоторой испорченности владельца. Мужчина так напрягался, вонзая свой орлиный и надменный взор в змеелюдку, что на висках обильно выступила испарина. Лицо начало потихоньку синеть – не то от приложенных усилий, не от смертоносного змеиного зажима…

Змеелюдка, в свою очередь, поглазела на него своими вертикальными зрачками, потом отвела взгляд и громко заявила нам:

– Симпатичный, конечно, но ничего особенного!

– Шушу, – удивленно начала я, – а ты не под гипнозом?

– Я с мужиком в хвосте! – фыркнула подруга. – Какой гипноз! Может, он у
Страница 9 из 18

него и есть, но где-то глубоко внутри и пока наружу не выдавливается! Может, немножко постараться и сжать посильней?

– Нет в тебе почтения к высшей расе, – ласково попеняла ей Эсме, развязывая эльфийку.

– Да где ж его взять? – вытаращилась змеелюдка. Потом еще раз взглянула на обалдевшего мужика и пояснила: – Я ж с Гадючьих топей, до нас культура не дошла, где-то по дороге скопытилась.

– Это не культура, – подала голос пепельноволосая эльфийка, – а воспитание!

– Да ты что?!! – изумилась Шушу. – Как я глубоко заблуждалась. И научить меня некому…

– Сейчас научу, – самоуверенно пообещала эльфийка. – Мой папа – церемониймейстер при дворе Владыки светлых эльфов. Только вуаль на поганца наденьте, пожалуйста.

– Пожалуйста! Он у меня щас по самые брови замотается, – заверила ее змеелюдка и покрепче сжала кольца хвоста. – Слышь, зеленоглазенький, личико занавесь, пока весь наружу не вышел!

Змеелюдка чуть ослабила хватку. Мужчина с посиневшей ряхой не стал испытывать судьбу и закрыл лицо. После этого Шушу его отпустила, и мы отошли в сторону.

– Учи, – вздохнула змеелюдка. – Я вся внимание.

Эльфийка выдвинулась на передний план и мелодичным голоском пропела:

– Если вы будете не против, то я бы хотела попенять вам на недопустимость ваших поступков и сделать некоторое внушение. – И девушка с ноги очень метко показала, какое «внушение» она имела в виду. Последовал удар по неосторожно открытому кое-чьему «достоинству».

– О-о-у! – взвыл несчастный, сгибаясь. – Ты мне всю честь отбила!

– А нечего ее хранить в легкодоступных местах! – парировала Эсме. Развернулась. – Пойдемте, девочки!

– Вот это я понимаю – воспитание! – восхитилась Шушу. – Я бы еще немного поучилась… на живых примерах…

– К вашим услугам, – легко поклонилась эльфийка.

– Тогда мы сейчас пойдем к Леле, – расцвела Шушу, – и вы нас научите правильно, согласно этикету выражать свои мысли и прикладывать воспитание с нужным ускорением. Как вас, кстати, зовут?

– Нас, кстати, зовут Миримэ, – вежливо улыбнулась эльфийка.

– Эсме, – представилась орчанка.

– Леля, – протянула я руку.

– Шушу, – застеснялась змеелюдка, сворачивая замысловатую фигу из хвоста.

– А ну, девы, повернитесь ко мне! – раздался сзади голос очухавшегося диэра. Мелодично произнес, словно оперный певец. Или суггестор!

– Смотри-ка, – широко улыбнулась Шушу, – оклемался. Можно я попробую повторить подвиг во имя культуры?

– Воспитания, – педантично поправила Миримэ, старательно зажмуриваясь.

– Ой, девочки, – пропела Эсме. – Хочу посмотреть на этого красавчика!

– Зачем? – поразилась я.

– Н-ну-у… – затруднилась с ответом орчанка. – На память. Меня никто фавориткой не выберет, и я, может быть, никогда в жизни не посмотрю на живого диэра…

– Ну ты зверь! – восхитилась змеелюдка. – На живого не посмотришь, а на мертвого?..

– Ко мне вообще кто-нибудь повернется?! – повысил голос диэр.

– Какой нетерпеливый! – хихикнула Шушу и развернулась всем корпусом, свернув впереди себя хвост кольцами, словно Каа в ожидании бандерлогов.

– Зачем заставлять мужчину ждать? – поддержала ее орчанка и тоже повернулась.

Я лихорадочно соображала, как спасаются от гипноза, поэтому слегка замешкалась. Да и купальный халат не слишком способствовал куртуазному знакомству. Или слишком?.. А если Эсме попадет под влияние этого суггестора? Как быть в этом случае? Отпустить девушку или спасать?.. А что она сама хочет?

Я покрутила головой в поисках аптечки по избавлению от гипноза и выбрала на роль первой помощи симпатичную старинную вазу, на вид достаточно увесистую.

– Эсме, – позвала я подругу, – скажи, а если он тебя…

– По голове не бить! – сразу перебила орчанка. Сообразительная! Пошевелив извилинами, Эсме тут же утешила уважаемое сообщество, закрывая вопрос с внушением диэров: – И судя по всему, на меня его чары не действуют.

– Какая досада! – возмутился брюнет.

– Какое счастье! – выдохнула я.

– Что делать будем? – спросила Шушу, переплетая руки под грудью и покачиваясь на хвосте, словно маятник.

– Перестань крутиться перед самым носом, кобра недоделанная! – вышла из себя я.

– Уже голова от тебя кружится, – буркнула Эсме.

– Может, пойдем отсюда? – влезла Миримэ, не открывая глаз и шаря руками по резной стенке.

– Тьфу на вас! – вызверился диэр, обманутый в лучших начинаниях. Мужчина притопнул ногой, взмахнул рукой и… исчез в поземке серебряных искорок.

– О-па! – выпалила я, первый раз наблюдая, как уходят по-английски в этом дурдо… мире.

– Я так не играю! – надулась Эсме.

– Он просто правильно оценил свои силы… – хмыкнула Шушу. Но изображать маятник перестала.

– А может, мы уже куда-то пойдем?! – продолжила шариться по стене Миримэ.

– Глаза открой!!! – рявкнули мы все втроем одновременно.

– Простите, – порозовела эльфийка. – Но я не уверена, что на меня не подействуют его чары.

– Так он что… пока тебя лап… э-э-э… похищал, их не применял? – удивилась Эсме.

– Нет, – смутилась Миримэ. – Сказал, у него и так все получится. И вообще – это какой-то неправильный диэр!

– Поч-ш-шему неправильный? – изумилась Шушу, разглядывая повреждения хвостовых чешуек. – Ничего такой… симпатич-ш-шный…

– Вот-вот, и я о том же, – кивнула Миримэ и обвела нас взглядом. – Диэр, умный, симпатичный, с гипнозом… Так зачем ему применять ко мне такие меры?.. В смысле связывать, пугать… Глазками посмотрел – я и сама бы побежала.

– А если он знает о том, что на некоторых их гипноз не действует? – предположила орчанка.

– Ага-ага, – скептически отозвалась я. – И мы все дружно собрались тут в одном месте…

– Да-а-а, – протянули девушки. – И впрямь очень странно…

– А что тут происходит? – Из-за поворота рысью выскочил табун гаремных «фей», замотанных по самые насурьмленные брови в яркие шелка.

– Уже ничего, – сообщила им Шушу, увлеченно разглядывая новоявленных спасительниц.

– Тогда почему вы шумите и смущаете наш покой? – вылезла вперед местная активистка.

– Извините, – буркнула Эсме.

– Нет, так не пойдет! – уперла руки в боки гаремная пионерка, видимо председатель пионерской дружины. – Объясните нам…

– Отвали! – вдруг открыла рот утонченная эльфийка.

– Закрой хавальник и сбрызни в бассейн! – поддержала ее Эсме.

– А?.. – То, что было видно из-за вуалей, стало очень удивленным. Кстати, не факт, что у меня сохранилось невозмутимое выражение лица. Согласитесь, весьма необычно услышать от дочки эльфийского церемониймейстера подобное выражение, да еще в таком тоне.

– Два! – фыркнула Миримэ. – А ну дай дорогу, гаремный сброд!

– На себя посмотри, отверженная! – завелись противницы. – Или вот на эту, – в меня ткнули пальчиком (у меня в руках начался зуд, и душу охватило пылкое желание эту указку на фиг сломать. Кажется, это уже было! Как легко слетает с нас флер цивилизации, когда наружу вылезают потребности!), – в купальном халате и вне своих покоев!

– Вам завидно? – округлила я глаза в притворном недоумении. – Или вам купальных халатов не перепало?

– Пойдемте, девочки! – Вождь гаремного стада решила, что отвечать ниже ее достоинства четвертого размера, и, согнав в кучу своих овечек, гордо
Страница 10 из 18

удалилась откуда пришла.

– Один – ноль! – заявила Эсме, двигаясь в сторону моей комнаты.

Мы дошли до апартаментов и снова развалились на обширной кровати, на этот раз вчетвером. Эсме подтащила фрукты.

– Как вы думаете, – мне все же не давал покоя один вопрос, – почему мы все собрались в этом месте?

– Судьба? – поделилась догадкой Шушу.

– Возможно… – согласилась я. – Но слишком простое объяснение.

– Случай? – высказала предположение орчанка.

– Тоже вероятно, – не отрицала я. – Но опять-таки – слишком просто…

– Почему ты ищешь сложное в простом? – лениво поинтересовалась эльфийка. – Скорей всего, здесь сработал один из всемирных законов: «Подобное притягивается к подобному!» Мы все… э-э-э… как бы сказать… – Она на секунду запнулась. – Выпадаем из образа милых, послушных девушек…

– А ты почему выпадаешь? – полюбопытствовала Шушу. – Ты же вроде правильная зануд… э-эльфийка!

– Мне все равно, как я выгляжу, – скорбно созналась Миримэ и покраснела, словно маков цвет.

– Эльфийке все равно, как она выглядит?! С ума сойти! – вытаращились на нее змеелюдка и орчанка. – Такого не может быть! Вы же все модницы!

– Может! Видите – я без зеленого маникюра! И педикюра сиреневого у меня нет, и грудь не наращивали магически, и губы остались обычные, от рождения… – вздохнула Миримэ и нервно заломила пальцы. – А еще… – Покаялась: – Не хочу замуж выходить… Не тянет меня… – Протянула капризно: – Мужчины та-акие скучные…

Змеелюдка с оркой тихонечко захихикали. Я тоскливо вздохнула. Бедная эльфа! Если судить по моей троице Лелик-Болик-Маголик – в эльфийском замужестве можно повеситься с тоски.

– Меня поэтому сюда и сплавили, – продолжала «колоться» эльфа. – Чтобы я прочувствовала конкуренцию и поневоле занялась своей внешностью.

– Прочувствовала?.. – широко раскрыла глаза Шушу и потянулась за остатками моих фруктов. Эсме выдрала у нее половину инжира и разделила между всеми.

– Угу, – ответила эльфийка, демонстративно оглядывая свою порванную рубашку и потирая запястья. – До такой степени, что, если бы не врожденная чистоплотность, то не мылась бы вообще! Из принципа! Чтобы запахом немытого тела всяких придурков отпугивать.

– И не говори… – вздохнула я, раздумывая, как мне попросить о помощи, не выкладывая свою историю целиком.

– Точно. – Миримэ перевернулась на живот и подперла щеку ладонью. – Хотя здесь еще ничего, а вот в другом гареме… Там вообще, говорят, такое в порядке вещей!

«Интересно, не тот ли это гарем, из которого меня так вовремя спас Мыр?» – подумалось мне.

– Какой ужас! – всплеснула я руками. – Кошмар! И что, вот всех так?

– Не-э. – Миримэ в расстроенных чувствах взлохматила кончик пепельной косички. У нее была типично эльфийская прическа в нашем традиционном понимании – две тонкие косицы на висках, сплетенные на темени в одну. Правда, распущенные кудрявые волосы вздыбились и торчали из-под косичек, словно «взрыв на макаронной фабрике» славных восьмидесятых. Теперь нервничающая эльфийка планомерно доводила и косички до такого же состояния. – Говорят, тот жуткий диэр так только эльфиек любит…

– А что, орчанок он любит как-то по-другому? – заинтересовалась невзначай Эсме, изредка посматривая на сбитые костяшки на кулаках.

– Не знаю, – пожала хрупкими плечиками Миримэ. – У меня, кроме тебя, знакомых орчанок нет.

– Ой, девчонки… – ловко приступила я к задуманному. – Вы меня та-ак напугали! Сюда тоже одна моя знакомая эльфийка попала – романтики ей захотелось.

Эсме и Шушу понимающе переглянулись, Миримэ скромно потупилась, продолжая теребить несчастную тоненькую косицу.

Я продолжала:

– Девочки, пожалуйста, помогите мне разыскать подругу, а то я сильно переживать начинаю, как бы ее не обидели здесь!

– Как зовут? – деловито спросила Миримэ, уничтожая жалкие остатки фруктовых залежей в виде бананов и винограда.

– Сириэль! – отрапортовала я.

Эльфийка немного подумала, повспоминала и покачала взъерошенной прической:

– Не знаю такую.

Я расстроилась. Мне, безусловно, безумно хотелось, чтобы искомая эльфийская дева нашлась с ходу и мне не пришлось бы участвовать в завтрашнем шоу. Но моя планида скривилась и выдала отрицательный результат: Эсме и Шушу прибыли вместе со мной и понятия не имели об остальных обитательницах гарема.

– А теоретически – где она может быть? – попытала я счастья наугад.

– Везде! – заверила меня эльфийка, приближая «взрыв на макаронной фабрике» к «ядерному испытанию на военном полигоне».

– Мне бы ее найти поскорее, – вздохнула я, косясь на крашеные ногти и мрачно размышляя, куда я сунула пилочку и смывку для лака. – Это меня та-ак успокоит…

– Чего проще, – махнула кончиком хвоста змеелюдка. – Завтра на церемонии лицезрения внешнего облика и позыришь на всех кандидаток. Там и подружку найдешь. Встретитесь, обниметесь, утешите друг друга… – Шушу смахнула набежавшую слезу.

Я бы эту Сириэль так обняла и утешила! Изо всех сил! До синих губ и хрипа в груди! И в таком виде бы братьям с женихом передала, чтобы они ее тоже немножко пообнимали и утешили. Самую малость!

– Наверное, так и сделаю, – вздохнула я в надежде, что опознаю искомый объект с первого раза. Пристающая ко всем с вопросом «Это не вы моя лучшая подруга, Сириэль?» девушка будет выглядеть крайне подозрительно.

– У кого какие планы на завтра? – поинтересовалась Шушу, рыская по комнате в поисках съестного. То, как она металась на своем хвосте туда-сюда на каждый шорох, заставляло все волоски на моем теле вставать дыбом. Смотрится жутковато. Хорошо, что она не человекоядная.

– Найти подругу, – отрапортовала я, отслеживая взглядом ее перемещения.

– Посмотреть на диэров, – призналась Эсме, довольно похлопывая себя по животу.

– Пройти церемонию, чтоб родные отстали, – скривилась Миримэ, переплетая косицу вслепую заново.

– Следовательно, – змеелюдка плотоядно принюхивалась к растениям на столе, – никто из вас не стремится в фаворитки?

– И как ты догадалась? – язвительно фыркнула орчанка.

– Сама такая, – широко осклабилась Шушу, вытаскивая один из цветочков и начиная его активно лопать.

– Шушу, может, мы попросим ужин? – попыталась я спасти местную флору.

– Думаешь, дадут? – У змеелюдки загорелись глаза.

– Думаю – да, – пожала я плечами. – Они же не хотят завтра получить кучу девушек-претенденток в голодном обмороке?

Я сползла с кровати и подергала за шнурок около двери. Раздался мелодичный звон. Не прошло и пяти минут, как в дверь заколотили. Не подозревая дурного, я открыла и… чуть не рухнула.

Э? На пороге стояла Кувырла, покачиваясь на каблуках и обмахиваясь «аксесюром». Ноги-ласты бабуля втиснула в аналог моих ботфортов, единственно без переда. То есть обувь у нее была половинчатая и состояла только из задника с каблуком и голенища. Сама бабушка облачилась в гаремные многослойные шаровары с разрезами и бюстье, густо усыпанное бисером и жемчугом. Разноцветную копну волос на голове венчала расшитая тюбетейка с вуалькой.

– И вы тут? – У меня открылся рот от удивления.

– Кувырла! – бросилась навстречу бабуле Шушу.

– Без фамильярностев! – Знойная бабушка выставила впереди себя
Страница 11 из 18

гламурный топор в розовых ленточках. – А че, низзя? – Это уже мне, входя в комнату.

– Да-а… нет… – попыталась я оправдаться.

– Так да или нет? – усмехнулась Кувырла. – Ваша бяда, девки, в том, что вы никак определиться не могете!

– В смысле? – К нам присоединилась Эсме.

– А без смысла! – покачала вуалькой Кувырла. – Все, девки, просто! Углядела мужука полутче – и цап его себе! Потома вместе будете смысл искать.

– Съедобного? – облизнулась Шушу.

– Кому че! – нахмурилась бабуля и, наставительно нацелив палец вверх, заявила: – Вы бы не о хлебе насущном думали, а о завтрашнем испытании!

– Одно другому не помеха! – заверила ее Шушу.

Остальные барышни морально поддержали правильную идею, дружно покивав головами и уставившись на Кувырлу с голодным блеском в глазах.

– Значицца, сэкономить не удастся! – посокрушалась бабуля и, подвинув тюбетейку на левый глаз, заорала в дверь: – Быстро обед на четверых! Лодыри!

– А что, кто-то отказался? – полюбопытствовала Миримэ, пока закутанные до бровей евнухи расставляли на столе блюда с дымящимися яствами.

– Да, почитай, почти што все! – гордо ответила Кувырла. Поймав одного из прислужников, бабушка подперла ему подбородок обухом топора и ласково попросила: – И мне тож притарань еды по высшему разряду! Можно прямо в кадушке.

Евнух испуганно кивнул и испарился.

– Вы с нами трапезничать будете? – проявила я вежливость, хотя и так было понятно.

– Не-а, – заявила Кувырла. – Мне вас жалко, еще отощаете. Я на балконе закушу маненько, а потом научу вас, девки, уму-разуму.

– Думаете, стоит? – прочавкала Шушу, отбирая у орчанки блюдо с маринованной полусырой бараниной.

– Поглядим, – оптимистично ответила бабуля, возвращая головной убор на макушку и проверяя ровность посадки по носу. Нос был выдающимся, тюбетейка маленькой, и согласовываться они не хотели. Бабуля, поняв бесполезность усилий, смачно плюнула в вазон с цветами и гордо прошествовала на балкон, куда трое евнухов вкатили средних размеров кадушку, а один протащил туда же скатерть.

Странно питаются бабули с «аксесюрами». Что у нее там?

Мы переглянулись с девочками и по-пластунски поползли к балкону. Я понимала, что, возможно, испорчу себе аппетит, но утешала себя сохраненной фигурой и тонкой талией во имя утоления любопытства.

Кувырла закусывала по высшему разряду… свежими раками. Ракам это варварское уничтожение не нравилось, и они яростно растопыривали клешни. На что Кувырла реагировала с выдумкой и непонятно как завязывала рачьи кусачки замысловатыми узлами, после чего удовлетворенно крякала и целиком заглатывала членистоногое. Завораживающее зрелище! Тут же к ней угодливо подскакивал один из евнухов и деликатно отирал куском скатерти лягушачий рот. И все начиналось сначала.

– Смачно! – громко прошептала Шушу, сглатывая слюну.

– Тебе бы только пожрать! – шумнула на нее Эсме, но при этом сама от раков глаза отвела с трудом.

– А что такое? – обиделась змеелюдка и скользнула к столу. – Я организм молодой, растущий…

– В длину? – съехидничала странная эльфийка, подцепляя двумя палочками какой-то непонятный деликатес неизвестного происхождения. Выглядело на принесенном ей лаковом подносе все на редкость эстетично и даже аппетитно, но лично я травку, цветочки и мотылечки из тончайших прозрачных ломтиков неизвестно чего есть поостереглась. Как говорится, во избежание… Мало ли… может быть, это белая редька с лепестками морковки, а может – неправильно потрошеная рыба фугу! Да и сама «травка» на блюде, подстеленная вместо листьев салата… зеленая и зубчатая, вызывала больше вопросов, чем ответов.

– А что, разве еще как-то можно расти? – искренне изумилась Шушу, одним рывком отламывая ногу у зажаренного целиком барашка. Я глазам своим не поверила: пара движений ножом и глотательных звуков – и нога осиротела, оставшись голой костью.

– Му-гу… – несогласно промычала Эсме, набивая себе рот лепешкой, куда она в середину натолкала строганого мяса с овощами и острым соусом. Соус там был такой ядерный… я капнула его на палец, лизнула и отошла от греха подальше, потому что на глаза сразу навернулись слезы, а Эсме как ни чем не бывало молотила местное варево за обе щеки и знай подливала на блюдце.

– Еще можно в ширину, – наставительно ответила я Шушу, проморгавшись и аккуратно накладывая себе риса с овощами.

– Это моя мечта! – мечтательно закатила глаза Шушу, не забывая пополнять свою тарелку кусками мяса и поливая их соусом. – Толстые – самые красивые, но не в змею корм!

– Мечта… розовая или голубая? – заинтересовалась Эсме.

– А между ними есть разница? – Я прекратила терзать жаренные на гриле овощи.

– Конечно, – обрадовала нас орчанка. – Розовая – это когда может исполниться, а голубая – несбыточная. У мужчин, кстати, наоборот.

– Ага. – Я ничего не поняла, но аналогии проводить побоялась.

– Это сиреневая мечта, – заявила, чуть подумав, змеелюдка, стрескав практически все со своего края стола и протягивая загребущие ручки к моему краю. – Потому как может и сбыться, и не сбыться.

– Ор-ригинально, – пробормотала я, отнимая у нее блюдо с салатом.

– Все бы вам, девки, воздух сотрясать! – К нам вернулась сытая и довольная Кувырла. Цыкнув на вертящихся вокруг нее евнухов, она развалилась в кресле, попытавшись положить лапку на лапку. Окончательно в них (лапках) запутавшись, подтянула к себе давешний вазон и снова отметилась там своим ДНК.

– Приятного аппетита! – сделала ей внушение эльфийка, все еще кромсая на мелкие кусочки что-то опасно-неопознанное.

– Ась? – Бабуля жалостливо прислонила топор к щеке и заявила нам: – Пропадете вы, девки, без мяне! Никогды вам призового места не занять.

– Да нам и не надо, – улыбнулась я, все еще перетягивая с Шушу последнее блюдо с едой и сигнализируя ей глазами на практически полный лаковый поднос и чашу Миримэ. Змеелюдка подползла к еде ближе, заглянула, втянула воздух и… с ужасом отшатнулась, отрицательно мотая головой.

Похоже, там было что-то, приготовленное из змей. А может, и чего похлеще (на этой мысли моя кулинарная фантазия скончалась в муках).

– Миримэ, что ты ешь? – проявила я любознательность.

– Это скорпена с сырой кассавой[4 - Скорпена – смертельно ядовитая рыба, из которой тем не менее готовят блюда для гурманов. На стол вместе с едой ставят антидот. Кассава, также известная как маниок и юкка, – растение, которое во многих странах Африки и Южной Америки обычно используют для приготовления традиционных блюд и муки. В сыром или неочищенном виде корнеплоды этого кустарника чрезвычайно ядовиты, т. к. содержат цианид.], – улыбнулась эльфийка.

Я немедленно подавилась. Может, я плохо разбираюсь в деликатесах, но такое убийственное сочетание, по-моему, нужно выдавать самоубийцам. Два смертельно опасных продукта в одном флаконе.

– Тебе жить надоело? – откашлялась я.

– Не-эт, – ответила Миримэ. – В этом деле главное – красиво нарезать. – Она полюбовалась на творение рук своих. – И выбросить… – Тарелка эффектно отправилась на другой край стола. – А теперь можно и спокойно покушать. – Эльфийка выудила со второго яруса переносного столика громадное блюдо, где заманчиво испускали
Страница 12 из 18

восхитительные ароматы заныканные куриные ножки в сливочном соусе с грибами, и радостно вгрызлась в одну, загораживая остальные от змеелюдки.

– А ну цыц! – бабахнула по столу кулаком Кувырла. – Вы мне не чужие! Слушать меня!

– Да нам ваш князь и даром не нужен! – фыркнула орчанка.

– А за золото?.. – коварно спросила бабуля, накручивая фиолетовый локон на палец. – По весу? Да потом еще и приданое по окончании контракта…

Нет, эта бабка почище змия-искусителя! Шушу до нее расти и расти! У девушек от ее речей сразу загорелись глаза.

– Всем, оно канешно, не выиграть, но одну пропихнуть могем, – с намеком сообщила нам Баба-ляга. – А она подмогнет остальным…

– Будем друг на друга рассчитывать? – азартно предложила Шушу.

– Зачем? – изумилась Кувырла. – Сразу выберем Лелю и сделаем на нее ставку. Поелику ходют слухи, – бабуля подняла указательный корявый палец и многозначительно ткнула в потолок, – тама она шибко кой-кого заинтересовала…

– Почему? – изумилась я, немного прибалдев от неожиданного предложения.

– Кто ж их, мужуков, знаит, – пожала костлявыми плечиками бабушка. – Но есть мнение…

– И мы будем это мнение каждый раз учитывать? – скривилась я, в глубине души не желая становиться фавориткой.

– Будем! – твердо сказала Кувырла. – Мне тут донесли – ты подругу ищешь?

– Кто донес? – широко раскрыла я глаза. Один из евнухов сделал безучастный вид и сильно заинтересовался видом из окна. – П-понятно…

– Так вот, – продолжила бабуля. – Ты ее могешь встренуть тока на последнем туре!

– Засада! – пробормотала я в раздражении. – Может быть, попробуем Шушу?

– Угу, – кивнула змеелюдка. – Только если князь имеет хотя бы один глаз, то сразу увидит, что мне обязанности фаворитки выполнять нечем. А яйцекладкой он вряд ли заинтересуется. Ты мне лучше пару сотен золотых подкинешь, тепленькое местечко и поединок с нормальным диэром организуешь.

– Тогда Эсме? – повернулась я к орчанке.

– Я вообще не котируюсь, к тому же – не думаю, чтобы князю понравились суровые брачные игры орков… на выживание… – Орчанка обвела нас лукавым взглядом. – Я вам потом подробности расскажу… – Подмигнула. – И мне бы немного послабления моему племени и охранную грамоту…

– Понятно, – вздохнула я. – Миримэ?

– Беру самоотвод! – следом пискнула эльфийка. – У меня теперь на диэров жестокая аллергия! Но!.. – Она задумалась. Потом выпалила: – Если князь и моему папе письмо напишет, какая я была тут ухоженная, дорогая и гламурная, то мне даже золота не нужно!

– Остаешься только ты! – подвела черту Эсме. И все посмотрели на меня с надеждой.

– Не хочу! – попыталась возразить я, отказываясь от подобной чести. – Не буду! – Взревела: – НЕ НАДО!!!

– Надо, Леля, надо! – хихикнула Кувырла. – Значитцца так, все слухать сюда и следовать моему плану!

Заговорщицы сблизили головы, и началось совещание, закончившееся глубоко за полночь. Удовлетворенные подруги поздравили меня с избранием и составленным планом, после чего отправились спать.

Я из чистого интереса смоталась к ним в номера – во-первых, чтобы поглядеть, куда их поселили, во-вторых, было любопытно – есть ли различия в отношении кандидаток. Ну так вот, отличий не было! Девушек поселили в комнатах, похожих на мою как близнецы. Только у них было даже чуточку посвободнее, потому что у них не было роялей или даже самого завалящего фортепиано или клавесина. Этой чести удостоили только меня.

С гудящими от усталости ногами и опухшей от мыслей головой я приняла душ, почистила зубы, в полусне распутала гриву и шмыгнула под одеяло. Тупая тяжесть в затылке и лиловая дымка в глазах заставляли лечь спать, как бы мне ни хотелось побродить по гарему в поисках цели.

Ночью мне приснился сон. Я в алом платье, дорогих туфлях на высоких каблуках сидела в роскошном ресторане. Это было нечто усредненное ряда знакомых мне заведений такого рода, но не суть важно. Главное, напротив меня находился самый красивый мужчина из всех, которых я видела. Он был так красив, так… от яркости его внешности резало глаза. Буквально!

Статный, с длинными стройными ногами, с львиной гривой и властными уверенным движениями – он безоговорочно царил в этом зале, и ни один мужчина не смел бросить ему вызов.

Очарованные его обаянием, все окрестные женщины таращились на нас, будто мы в пустыне, а я сижу под единственным кондиционером в округе. Мой яркий мужчина протянул мне руку и пригласил на танец. Я, словно зачарованная голубка, прыгнула в его объятия.

Неожиданно танец прервался не начавшись, и мы очутились на округлой кровати с бордовым покрывалом. Сверху и по бокам на нас бесстыдно пялились бесчисленные потолочные и настенные зеркала, словно нас ненароком занесло в дорогой отель для молодоженов.

Мой мужчина наклонился и стал медленно, необыкновенно чувственно снимать с меня туфли. От неожиданности я потеряла дар речи, а потом начала плавиться от сладкого предвкушения. Вслед за туфлями последовали чулки, и у меня начали закатываться глаза. Нет, не подумайте. Он не распускал руки. Внешне все было необыкновенно целомудренно, но делалось это та-ак!.. У меня остановилось дыхание.

– Ты мне снишься… – прошептала я пересохшими губами.

– Да-а? – Он улыбался маняще и загадочно, проводя пальцами по моим обнаженным рукам. Они отозвались волнами ощущений, от которых мои волоски на теле поднялись дыбом.

Все так же медленно он провел рукой по плечам, поднимая меня, и мое платье соскользнуло вниз, открывая полупрозрачный сексуальный корсет от Chantelle кремового цвета, на который я точила зубы последний месяц работы. Во сне моя мечта осуществилась.

Мой мужчина плавно притянул меня к себе и провел губами по бретельке, отчего у меня подломились ноги.

– Это сон… – повторила я, не пытаясь отстраниться, но и чувствуя себя все более неуверенно. Слишком реальны были мои ощущения. Еще немного смущала странная дымка, которая закрывала лицо моего визави. Из-за нее я видела его как солнце сквозь алмазные струи «слепого» дождя, когда слепит глаза и точно сфокусировать взгляд не удается.

– Леля… – сказал он таким знакомым, теплым и ласковым голосом, что мне захотелось растечься на нем и таять, словно мороженое.

– Это сон… – полузакрыв глаза шептала я, когда он одной рукой прижал меня к себе, осторожно поглаживая спину вдоль позвоночника второй.

– Леля…

Я тонула в тонком, необычном запахе, прикасаясь носом к его ключице. Его грудь была твердой, под моими руками бугрились мышцы. Я запустила пальцы под рубашку. Темный шелк невесомо скользнул, мелкие пуговички только добавили азарта. Я хотела увидеть его, осязать. Во сне он будил во мне что-то первобытное… какое-то исконное женское любопытство.

Мой мужчина был совсем не против женского любопытства, мне показалось – он даже подстрекал его, лаская мою шею мягкими губами. Потом его рот переместился на ушко, прошелся невесомо по ушной раковине, ощутимо прикусывая мочку. Я чуть не взвыла от нетерпения, буквально сдирая с него осточертевшую рубашку и запуская руку под ремень брюк.

Он встал, опустив руки и позволяя мне делать с его телом то, что мне хочется. Тихонько урча, я вырвала полы рубашки из-под брюк и стянула ее с плеч. Его тело
Страница 13 из 18

просило моих пальцев – такое твердое и гладкое, такое… волшебное… Мышцы, напрягаясь, играли под пальцами, грудь вздымалась и опускалась в такт учащенному дыханию…

Он потянулся ко мне, прикасаясь осторожным поцелуем. Сначала робко, словно пробуя поочередно верхнюю и нижнюю губу, потом мягко, но требовательно прижался ко мне жаждущим ртом, заставляя меня саму извиваться от неутолимой жажды. От огненного чувства, растекающегося лучиками от сердца, я плавилась, умирая от страсти. Он пил мой рот, смаковал его, то нежно лаская изнутри языком, то чуточку прикусывая нижнюю губу. Это было, словно… Я невольно застонала, усиливая нажим и продлевая поцелуй.

Мы стояли так долго-долго, наверное, целую вечность, не имея сил оторваться друг от друга. Наконец отодвинулись, тяжело дыша.

Я случайно бросила взгляд в зеркало: незнакомец протянул руку, чтобы снять с меня серьги, те самые памятные сережки с радужными камешками, которые мне оставил через маму Муму перед расставанием Мыр. Он старался снять их тихо, незаметно, и во всем этом было что-то… неправильное… воровское…

– Нет! Не снимай их! – Я резко отстранилась.

– Чем они тебе так дороги? – строго спросил красавец-мужчина, подбираясь, словно для прыжка.

– Их подарил мне… близкий человек… – тихо ответила я.

– Тролль?.. – Этой издевательской интонацией можно было убить все живое. Меня словно ударили.

Я еще раз попыталась взглянуть ему в глаза: даже во сне для меня самое важное в человеке – глаза. Недаром про них говорят «зеркало души».

И опять ничего толком не разглядела. Лицо закрывала непонятная полупрозрачная дымка, позволяя замечать тонкие черты лица лишь тогда, когда я смотрела вскользь, не фокусируя зрение. Я даже не смогла бы точно определить цвет его глаз или волос и уверенно сказать – он брюнет, блондин, рыжий?.. И это тоже было страшно неправильно.

У меня возникло чувство, будто меня нагло обманули. Знаете, когда берешь красивую шоколадную конфету в фирменной упаковке, разворачиваешь ее в предвкушении, а там… обсосанный кем-то леденец с осколками горелого арахиса. Я даже всхлипнула от разочарования.

– Ты что-то имеешь против троллей? – свистящим шепотом спросила, почему-то все больше сомневаясь в том, что это сон. В самом деле, зачем во сне так надежно маскироваться? И если он решил спрятаться, чтобы лечь со мной в постель, пусть не удивляется, если я сейчас выпинаю его вон, и неважно – оживший он кошмар или мечта! Если это мой сон – то что хочу, то и делаю, а если кошмар – то делаю что хочу!

– Тролли – грязные животные! – начал говорить воплощенный конец моей романтики.

– Он моется! – обиделась я за Мыра.

– И чистит зубы? – фыркнул собеседник. – Он – животное!

– Ты никогда не получал лабутеном в глаз? – невинно поинтересовалась я, крутя в руках изящную и безумно дорогую туфельку. Когда слова не работают – нужно переходить к действиям.

– Нет, – ответили мне в недоумении.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски сказала я, мысленно прощаясь с обувью. И не только мысленно.

– Ты ненормальная! – заявили мне с негодованием, когда роскошная черно-алая туфля со свистом пронеслась мимо чьего-то (не будем тыкать пальцами!) виска и шумно врезалась в стену.

– По каким меркам? – хладнокровно поинтересовалась я, присматриваясь ко второй туфельке, если уж первая не достигла цели.

– По всем! – Меня схватили за руки и отобрали обувь.

– Отдай, пожалуйста, орудие мирового пролетариата! – выпалила я, выкручиваясь из сильных рук.

– И давно пролетариат пользуется таким оружием под тысячу условных единиц? – съехидничал мужчина и продолжил свою подрывную деятельность, целуя мою шею за ухом. Но мое романтическое настроение улетучилось в никуда. Остались лишь обида за Мыра и легкое, с привкусом горечи сожаление о случившемся. Во рту стало кисло.

– С тех пор как научился зарабатывать! – парировала я, отталкивая партнера. – Все, баста! Если у тебя и были какие-то планы на эту ночь, то я в них не укладываюсь!

– А куда ты укладываешься? – вкрадчиво спросили меня, медленно подбираясь к застежкам корсета. – Есть особые пожелания? Могу предложить кровать… или шкуру у камина.

– Свою? – фыркнула я. Извернулась из объятий и, стянув с ложа покрывало, спрятала свою неземную бежевую красоту. Не про пса колбаса!

– Зачем так грубо, Леля? – Он по-кошачьи гибко подкрадывался ко мне, заставляя меня все плотнее прижимать к груди покрывало и раздумывать о вреде эротических снов и влиянии умных троллей на женскую чувственность. – Я же тебе всю душу открываю!

– Мне кажется, ты невзначай ошибся и не ту дверцу открыл. – Я стояла как несокрушимая скала. – Пока что вижу лишь избыток либидо!

– Тяжело с тобой, любимая, – вздохнул мужчина. И я испытала сожаление, что ничего нельзя вернуть вспять и нельзя вычеркнуть из жизни Мыра, забыть Моня и уж в любом случае не выполнять условия договора.

– Кому сейчас легко? – задала риторический вопрос, пытаясь себя ущипнуть и проснуться. Честно, я уже не надеялась на свою стойкость. Мне все ближе и ближе становилась положительность. Та, которая произошла от глагола «ложить» с корнем «лож».

Фу! И о чем я только думаю!

– Солнышко, не дури! – пробовали меня ласково уговаривать бархатным голосом.

Номер не прошел!

– Я не солнышко, я – тучка! – вредничала я, шаря глазами по помещению в поисках одежды.

– Хорошо, – согласился мужчина, внезапно останавливаясь. Сделал призывный жест кистью. – Тучка моя грозовая, прекрати капризничать и плыви ко мне.

– Нетушки! – категорично отказалась я.

– Да что с тобой?!! – взорвался мачо. – Почему?

– Потому! – Сон мне перестал нравиться, потому что скандалить я не люблю.

– Это из-за тролля?! – запоздало догадался он, не оставляя попыток изловить своевольную красавицу.

– Возможно… – задумалась я. Но живой в руки не давалась. В отличие от покрывала. Ну, мы люди не гордые, нам и простыня, если что, тоже вполне годится!

– Он же зеленый! – возмущался мой неудавшийся половой партнер. – С красными глазками!

– Это экзотично! – оборонялась я.

– Клыкастый! – пер напролом разъяренный Парис. Почему именно Парис? Уж больно смазлив и загадочен. И дело откровенно идет к войне.

– Зато открывашки не нужно! – метко парировала Елена Троянская.

– Он же страшный! – уже не на шутку бухтел знойный мачо.

– На вкус и цвет!.. – Я осаживала этого неугомонного как могла, с шумом и топотом удирая от него по номеру, как алкоголик от навязчивой «белочки». Наши возбужденные скачки отражали бесчисленные зеркала. Ну, хоть какую-то функцию во сне исполнили…

– Он – животное! – ревел красавец-мужчина.

– И пусть! Ты не лучше!

– Дура! – в сердцах крикнул мужчина и рассыпался мириадами золотых искорок.

– Нет в мире совершенства! – вздохнула я. – Если женщина имеет свое мнение – значит, сразу дура.

Сон прервался. Я открыла глаза. Все как и было: я в гареме, за окном вовсю пиликают брачующиеся сверчки, а в остальном тишина и благоденствие.

– И что это было? – зевнула я. – Чего только не примерещится.

– Я НЕ НАДЕНУ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ!!! – раздался вопль из коридора. Моя входная дверь стукнула, и в спальню ворвалась Миримэ, потрясая шифоновой тряпкой. – Ты
Страница 14 из 18

видела?!! – бесновалась эльфийка.

– Еще нет, – дипломатично ответила я, выпутываясь из одеяла и наблюдая – не пойдет ли у нее изо рта пена, чтобы во время определить бешенство.

– Сейчас я тебе покажу! – обрадовала меня девушка и начала расправлять розово-серебристую ткань на кровати.

– Какой извращенец это придумал! – В дверях возник вихрь из черных косичек, и ко мне на кровать плюхнулась Эсме, сжимая в руках голубую тряпку с серебром.

– Девочки… – начала я, лихорадочно соображая, что мы вчера ели и может ли это быть заразным.

– Какая прэ-э-э-эсть! – тут же вползла и Шушу, размахивая чем-то зелено-золотым.

– Мне кто-то что-то объяснит? – вопросила я у троицы.

– Я! – На пороге нарисовалась Кувырла, рассерженно сдвигая тюбетейку на левый глаз. – Им нечего надеть на смотрины!

– И какие проблемы? – зевнула я. – Тут вещей целый гардероб…

– Ниче ты не пендришь в колбасных обрезках! – авторитетно заявила Кувырла и повергла меня в шок.

– Не… пендрю, – согласилась я. – А должна?

– Так! – обвела нас строгим взглядом Баба-ляга. – Все завтракать! Там и перетрем!

– Вам не идет воровской жаргон, – осторожно попыталась вернуть бабулю к литературной части великого и могучего.

– В натуре? – заинтересовалась бабушка, поправляя на шее пудовый кулон на массивной цепи.

– Зуб даю, – кивнула я и утомленно поползла в ванную комнату.

Когда я вернулась в надлежащем виде, то есть причесанная, подкрашенная и прилично одетая в футболку и джинсы, девочки прошлись по моему наряду взглядами и единодушно вынесли вердикт:

– Выглядишь изумительно, но на представление светлейшему князю в штанах для верховой езды не пойдешь!

– Это стильная вещь, – попыталась отбрыкаться я.

– Это ты лошади рассказывай, – хмыкнула Эсме, намазывая себе громадный ломоть хлеба золотистым душистым медом и ловя языком стекающие янтарные капельки.

– Если нас познакомят – расскажу! – буркнула я, присоединяясь к трапезе, и подвинула к себе тарелку с омлетом. – Так в чем дело?

– А дело в том, дева, – хмыкнула главенствующая во главе стола Кувырла, – что каждая должна явиться на смотрины в том, что было заявлено при поступлении!

– В смысле? – заковырялась я в тарелке, выбирая лакомые кусочки.

– В смысле – у тебя это набор номер восемь для гарема высшей категории! – ласково объяснила мне бабушка.

Омлет резко встал в горле, забыв направление. Потом испуганно заметался туда-сюда. Я мужественно продавила его вниз, откашлялась и со слезами на глазах прохрипела:

– Никогда!!! Только через мой труп!

– Князь не любит мертвых! – рассерженно стукнула кулаком по столу Кувырла. – Они не шевелятся!

– Я и живая не буду! – упрямо сказала я, пытаясь представить себя в этом наряде на презентации.

– Знаю я, чегось тебе подсунули, – недовольно хмыкнула (так и подмывает в мыслях заменить на «квакнула») Кувырла, пока остальные молча следили за нашей пикировкой, – тока думала, што эти прикроют… А тапереча и их тряпки в негодность пришли. Так, девки?

– У меня весь подол на ленточки порезали, – кивнула эльфийка. – Все ноги наружу.

– И у меня, – поддержала ее орчанка.

– А мне вырез сделали поглубже, – Шушу аппетит не потеряла и закидывала в свой молодой растущий организм все, что стояло на столе, – до самого подола.

– Что делать будем? – вопросила бабуля, подпирая отвисшую морщинистую щеку рукой и становясь похожей на мутировавшего шарпея.

Я прокрутила в голове несколько вариантов дальнейших событий и поняла: либо пан, либо пропал.

– Шоу, – заявила я, расставаясь с омлетом и наливая себе чай. – Будем делать шоу!

– Эт как? – заинтересовалась бабуля. Остальные тоже смотрели в удивлении.

– Сейчас все расскажу, – вздохнула, придвигая себе блюдо с клубникой.

Спустя несколько часов и ценой титанических усилий я была готова к показу местной гаремной моды и обзавелась изумительным эскортом.

Пожелав друг другу удачи и сосредоточившись, мы вышли за дверь и направились в центральную залу дворца, где должно было состояться явление меня князю. Очень надеюсь на крепость его нервов…

Часть вторая

Гаремная рулетка: испытай женщину и останься в живых!

Кувырла поводила нас каким-то путаными переходами, один отрезок мы даже проследовали подземным ходом, и в конце концов всей компанией отаборились в небольшом предбаннике с высокой дверью.

С другими претендентками на входе мы не пересеклись. Как мне шепотом объяснили девчонки, запускать всех выступающих через одну дверь очередью здесь непринято. Считается признаком бедности и безвкусия. Дескать, в богатом доме в зале для выступлений должно быть не меньше двадцати дверей.

«Господи! Тогда зал для выступлений должен быть размером с футбольное поле!» – с ужасом представила себе я. И почти не ошиблась.

Где-то через полчасика нас позвали, и мы по одной торжественно вступили в диэрскую обитель порока.

Я изо всех сил пыталась разглядеть ихнего князя. Очень уж заинтриговали. Но оказалось – ничего особенного. Сидит себе такой истукан в накидке и золотой маске. Хотелось сказать – ни кожи ни рожи! И вот почему: наружу даже клочка кожи не пробивается. Умотался, замуровался и молчит, как партизан на допросе. К нему знай придворные да слуги подбегают, он на них посмотрел, рукой махнул – они погнали монаршую волю исполнять. Одним словом, фараон в отставке, который мумия!

Теперь вернусь в начало. Вошли мы туда вчетвером. И остановились перед малиновым пологом, отделяющим входную дверь от общего зала.

Первой за него скользнула Шушу:

– Ну, девчонки, пожелайте мне удачи! Счас я им сбацаю «Танец маленьких змей»!

Мы остались подглядывать в щелку.

Итак, зал для представлений был таким огромным, что представился мне гладиаторской ареной. И совсем не случайно. Его выстроили амфитеатром. Ага. Ну вроде: «Ave, Caesar, morituri te salutant!»[5 - Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! (лат.)]

Цезарь, то бишь князь, сидящий в первом ряду круглой арены, немедленно получил заряд бодрости от Шушу.

Для этого мира змеелюдка выглядела более чем необычно… Ее зеленое с золотом платье с вырезом до подола так смущало даже евнухов, что я полезла в гардеробную подбирать – чем ей прикрыть то, что выставлять было неприлично, но очень сексапильно (девчонки заявили, что «пильно» они только с будущими мужьями и никак иначе!). Шушу перемерила все кофточки и шали и вцепилась загребущими руками в кожаную косуху. Представляете себе видок?

Мало того, меня еще и ограбили на фуражку, торжественно водруженную на множество косичек, заплетенных в африканском стиле.

– Лепота! – сделала вывод Кувырла и пошла потрошить стражников на предмет ремней. Из которых орчанка, немного подумав, сделала портупею. Правда, кинжалы у нас отняли, потому как с ними к князю не пропустят… Хотя, когда стража увидела выползшую из гардеробной Шушу, то попыталась отдать оружие обратно – и свое, и чужое! Но мы, как честные девушки, железный лом не взяли и выпроводили ошарашенных мужиков наружу.

Шушу проявила невиданную сердобольность и пошла их провожать. Отсутствовала она около часа, но вернулась жутко довольная и тихо хихикала, изредка поглаживая ножны.

– Что у тебя там? – не выдержала Эсме, сооружая эльфийке из
Страница 15 из 18

волос два хвостика с пышными бантами.

– Сюрприз! – расплылась в широкой улыбке Шушу и вымелась помогать Кувырле.

В общем, Шушу вломилась на арену змеиным солдатским шагом, изящно вильнув хвостом, подкатила к диэру…

Охрана настолько опупела, что проморгала почти весь ее «заплыв», и очухалась лишь тогда, когда наша змеелюдка приблизилась к возвышению с троном вплотную. Впрочем, диэр сделал им знак, и они не стали ее задерживать.

С песней, полной неизвестно откуда взявшихся шипящих: «Мы пришли к вам с девой и чаркой браги пенной! Выпей поскорее водки, драгоценный!» – Шушу всучила диэру стопарик водки с подноса (стопарик был размером с поллитровку). Бедному диэру ничего не оставалось, как делать вид, будто он отпивает.

Задорная змея на этом от него не отстала и звонко осведомилась:

– Стесняюсь спросить – вы будете занюхивать или закусывать?

Мне показалось, что глаза золотой маски стали квадратными.

Ошарашенный князь не нашел ничего лучше, как кивнуть – дескать, будет закусывать.

Шоу продолжалось. Непосредственная Шушу продемонстрировала содержимое первых ножен.

– Предпочитаете вегетарианское меню… – Жестом фокусника достала из ножен огурец. – Или питательное? – Из второй кобуры она выудила белую мышь.

– И-и-и! – завизжали многие из присутствующих дам. Это те, у кого еще остались нервы.

Плюх-плюх! Шлеп-шлеп! – отреагировали остальные.

– Фулюганка! – Откуда сбоку появилась команда гестапо во главе со штандартенфюрером. – Отдай последнее орудие производства!

Замотанные в черное тетки с криками и гиканьем носились по всей арене за змеелюдкой, издевательски орущей во все горло:

– Ни за что! Это мой сувенир на память!

Дышать было трудно… от смеха. Если смех продлевает жизнь, то я не умру никогда!

Наконец очухалась стража и выставила заслон между Шушу и тетеньками. Самый главный стражник (судя по его большому и красивому головному убору из блестящего металла, постоянно сползающему на лоб) встал впереди.

Змеелюдка один раз пожалела дяденьку и ловко поправила ему шапочку кончиком хвоста. Стражник попытался изобразить кролика перед удавом, но, глянув на злобных теток, передумал. Вместо этого бочком подобрался к Шушу и, мило улыбаясь сведенными челюстями, мягко и непреклонно отобрал несчастного замурзанного мыша и вернул его владельцам из гестапо. Тетки в черном приняли грызуна как родного и каждая по очереди поцеловала стражника в лоб. Дяденька чуть не умер то ли от ужаса, то ли от счастья и уполз с арены, бережно поддерживаемый Шушу.

– Продолжать будете? – безнадежно спросил распорядитель, уже отчетливо понимая, что все это добром не закончится.

– А как же! – гордо возвестила змеелюдка уже практически у выхода. – Девочки, пошли!

И девочки пошли… с пипикастрами (слово ужасно неприличное, но, кажется, обозначает всего лишь пучок лент у группы спортивной поддержки).

Со слаженным криком:

– Даешь молодежь! – на арену выпали орчанка с эльфийкой. Девчата представляли собой изумительную пару. Шифоновые гаремные платья закачивались на уровне бедер, дальше шла бахрома из ленточек, сквозь которую мелькали стройные ножки в синих лосинах у Эсме и розовых – у Миримэ.

Охрана сначала впала в ступор, следом – попыталась пасть на колени, а кое-кто – и ниц.

Знаем мы эти приемчики! Не на тех напали!

Девушки, потрясая пучками лент, исполнили зажигательный эльфийско-оркский танец и ввергли всю мужскую половину зрителей в экстаз, а женскую в зависть. Многие дамы драли свои носовые платки и вуали на маленькие клочки. Потом выкидывали кусочки ткани. Так что танец моей группы поддержки сопровождался конфетти из дорогих материалов.

Девчонки мастерски изобразили помесь вальса и кобылиных плясок с элементами канкана, показав всему миру, где раки зимуют. Раки, впрочем, были готовы провести там же круглый год!

Разноцветные ленты так и мелькали в тонких ручках, изредка попадая страже по лицу. Стража мужественно держалась и чихала через раз, поэтому носы у бравых вояк покраснели, и они своим красно-белым облачением напоминали Дедов Морозов.

С лентами отдельная история. Я на них упорно настаивала, и бедной старушке-квакушке пришлось бегать в швейные мастерские: заниматься с мастерицами бартером. Они нам – ленты, мы им – конфеты с коньяком из моего бара и шампанское. Теперь, скорей всего, обновок до-олго не будет…

Действо на арене набирало обороны. Танцующей походкой Миримэ порадовала публику номером с чирлидерскими лентами, а Эсме усилила впечатление, устроив игрища на манер чего-то среднего между художественной гимнастикой и танца с кинжалами, потому что мы привязали ее две ленты к удлиненным палочкам и сами полоски шелка лишь присобрали, а не сшили… В общем, картина получилась разнородная, но по-своему захватывающая.

Князь уже никак не реагировал, пристроившись на троне и подперев золотую маску рукой. Слова у диэра, видимо, закончились, потому что рядом стоящий глашатай молчал в носовой платок, изредка вытирая слюни, когда подруги излишне высоко вскидывали ноги.

Когда моя группа поддержки совершила круг почета, уважаемая публика получила возможность лицезреть Кувырлу…

И начало ее выступления можно смело предварять словом «абзац». Бабуся-лягуся в ластах на каблуках, в шароварах и наморднике была бы просто экзотична, но если добавить туда еще и «аксесюр», висящий на шее, потому что руки у нее были заняты плакатом «ЛЕЛЯ ФОРЕВОР!», то… Размахивая плакатом, бабушка трижды обнесла его вокруг арены и, как последний штрих, вручила князю, квакнув:

– НАШИ ДЕВКИ – ЛУЧШИЕ!!! – И повязала ему на шею пионерский галстук.

Ступор плавно двигался в кому. Все уже были подготовлены к моему выступлению, и я, не желая разочаровывать публику, ступила на сцену!

– Прекрасно Леля Блин! – объявил меня распорядитель и был расчленен моим горящим взглядом. Потом, успокоившись и улыбнувшись, я выплыла из-за занавеса.

Аудитория просто умерла от восторга. И я в который раз убедилась, что красота – страшная сила! В струящемся красно-алом с малиновыми всполохами платье, которое крепилось на правом одном плече подобно сари, и открытым левым плечом, с длинной юбкой годе, клинья которой размывали цвет от алого вверху до бело-розового у пола, и в длинных красных перчатках я выглядела сногсшибательно. Мой наряд дополняли черно-красные туфельки от Louboutin и элегантная золотисто-серебряная бижутерия Tiffany на шее и руках. Волосы уложили в прическу из нарочито небрежных локонов, местами перевитых кремово-алыми цветами и скрепленных в сложную конструкцию у затылка, из которой на шею и спину спускались каскадом волны. Они создавали обманчивое впечатление летящей воздушности. В ушах я оставила радужные серьги – подарок Мыра. Они вполне подошли и смотрелись великолепно.

– Позвольте предложить вашему высочайшему вниманию, – начала я, останавливаясь посредине арены, – изящное платье золотистого цвета из гаремного набора высшей категории…

Выскочившие девочки продемонстрировали линялую, универсального размера тряпку серо-желтого колера, украшенную многочисленными затяжками и порванную по шву в двух местах. Пока сие произведение портновского искусства обносили по кругу, я
Страница 16 из 18

продолжила:

– Это платье легко и непринужденно привлечет и захватит внимание! А также этот шедевр снабжен дополнительной вентиляцией. К тому же винтаж снова вошел в моду…

– Двести золотых! – раздалось с верхних рядов.

– Двести десять! – азартно включились нижние.

За полчаса ставки увеличились до пятисот. В конце концов платьишко уплыло к князю, который заплатил семьсот, не желая расставаться с реликвией портновского произвола.

«Вышитую золотыми нитками вуаль», напоминающую сморщенный комочек марли с торчащими во все стороны ошметками ниток, прикупил церемониймейстер за двести золотых.

Бархатные туфельки на тумбообразном каблуке сорок последнего размера оторвал в качестве лодок для декоративного пруда распорядитель. Он при этом радовался как ребенок.

Пункт номер четыре, «эксклюзивные духи с феромонами», – достался начальнику стражи, который пришел в дикий восторг от нового вида оружия.

«Косметический набор для лица» мы распродавали поштучно, и дамы просто давились в очереди за подарком для соперницы.

«Золотое» облезлое бюстье с «антверпенскими розами» выиграл конюх и ускакал на конюшню, радостно горланя на весь дворец:

– Сейчас я тебе покажу, пакость такая, как меня с седла скидывать! Сейчас ты увидишь, что можно на тебя надеть!

Еще три предмета, оставшиеся мне в наследство от почившего эльфийского агентства, мы на торги не выставляли. Кружевные панталоны добровольно-принудительно позаимствовала Кувырла как средство устранения навязчивых поклонников. «Универсальный разрешитель» попросила орчанка, бережно поглаживая скалку, словно шею любимого, и мечтательно закатывая глаза. Книжку Кубикуса Квадратикуса Пятого я пока придержала, потому что почитать мне было нечего. Опус Феопеклы за чтение не считался.

– Дамы и господа! – лучезарно улыбнулась я. – Наша демонстрация на сегодня закончена!

Зал загудел, словно рассерженный улей.

Откуда-то сверху раздался неожиданный вопрос:

– Простите, а вы повтор устраивать не будете?

Его задала хрупкая изящная женщина со множеством золотых браслетов на руках. Остальных ценностей, спрятанных под шелковыми слоями светлых покрывал, просто не было видно.

– Простите, нет, – вежливо ответила я.

– Жа-алко, – протянула почти невидимая собеседница. – Мне бы немного тех духов для мужа…

– А вы у начальника стражи попросите, – посоветовала я, в глубине души искренне жалея мужа. – Вдруг поделится…

Дама вздохнула и умолкла.

– Разрешите откланяться! – завершила я аукцион.

Князь диэров благосклонно кивнул.

Девочки обрадовались и исполнили гибрид канкана с танцем живота. Кто-то с верхних рядов начал подтанцовку и свалился на передние. Передние ряды не растерялись и вышли на сцену. Скоро весь подиум и пространство вокруг него были заняты тусящим народом. В центре круга вприсядку лихо отплясывала Кувырла и пользовалась бешеным успехом.

– Леля, – проникновенно начал замотанный по самую макушку госслужащий, – вас приглашает на танец сам… – Он зачем-то поднял указательный палец и ткнул в потолок.

Я подняла голову и полюбовалась затейливой лепниной. «Самого» там не было. Ни в общем, ни в частности. Если, конечно, не брать во внимание шикарное мозаичное панно в центре. На нем от светила в стороны шли золоченые лучи, как бы озаряя благим светом все сущее.

– И?.. – не совсем поняла суть нашей беседы.

– И вас приглашают, – взял меня за локоток распорядитель.

– Куда? – полюбопытствовала я, мягко высвобождая локоть.

– В приватный сад. На танец, – пояснили мне, настойчиво выталкивая из толпы.

– Ага! – дошло до меня. – А кто?..

– Вы же умная женщина! – с намеком сказали мне, упирая на мою мифическую сознательность. Ту самую, которая у меня даже с друзьями не ночевала и в гостях никогда не бывала.

– Это вы меня оскорбляете?.. – поддержала я беседу, проталкиваясь в обратную от указанного направления сторону.

– Это комплимент, – жестоко обиделся напыщенный собеседник и обходным маневром все-таки направил в нужную сторону.

– Извините, не поняла, – повинилась я, упираясь каблуками.

– Ничего страшного, – пропыхтел распорядитель, настойчиво толкая меня в спину, словно овцу на заклание.

Я срочно включила «блондинку» и заорала:

– Товарищи! Он меня оскорбил! Смертельно!

– Чем? – Рядом, как по мановению волшебной палочки, возникла Эсме, поигрывая «разрешителем».

– Он сказал, что я хуже чем страшная, – наябедничала я, прячась за орчанку.

– Это как? – нарисовалась в поле зрения змеелюдка.

– Вот так, – развела я руками. – Разве мужскую логику поймешь? Сказал – «ничего, что страшная»…

– Я сказал – «ничего страшного»! – завопил обиженный в лучших чувствах мужчина.

– Угу, – оплела его хвостом Шушу. Ласково посулила: – Ты сейчас и не то скажешь!

– Ничего не скажу! – сложил руки на груди распорядитель.

– Что и требовалось доказать! – удовлетворенно кивнули девочки и под усиленным конвоем вывели меня из зала.

Последнее, что я видела, – разъяренную Кувырлу. Она что-то очень эмоционально объясняла своднику на пальцах. Трех.

Пока плутали по коридорам и совались во все двери в долгих поисках наших апартаментов, мы успели обзавестись несколькими разноцветными тряпками, кинутыми нам от радости… наверное. Претендентки на почетную роль самой любимой жены диэра нас также душевно наградили: двумя толстенными томами «Любовных поз» – вторым и шестым, массивным серебряным подносом, четырьмя бронзовыми подсвечниками, множеством разнокалиберных сандалий (все на одну ногу!), тремя симпатичными медными вазами, крохотной миской, тазом, изысканной чашей для шербета с инкрустациями из полудрагоценных камней и целой горой фруктов. Один раз даже метнули открытую пудреницу. Чихали потом все…

Получив первый раз персиком в лоб, Шушу впредь стала осторожней. Теперь она открывала дверь кончиком хвоста и сначала вместе с девочками ловила то, чем нас решили одарить на бедность. Как видите, одаривали нас много и часто.

Меня поставили в тыл как самую ценную и абсолютно неприспособленную к выживанию в гаремных условиях особь.

– Если тебе кто-то арбузом по «тыкве» закатает, – прочавкала орчанка сочной грушей, – весь наш план насмарку. Так что стой сзади и бди!

Что имелось в виду – она не уточнила, и на всякий случай я бдела на все.

Когда нас, пыхтя и сопя от возмущения, догнала сердитая Кувырла, мы всячески отбрыкивались от презента: мелкого вертлявого евнуха с белоснежными зубами, которого нам пытались вручить в воспитательных целях. Кто кого там должен воспитывать – вопрос, конечно, интересный… но не актуальный!

В то время как девочки пытались выяснить, кого именно нужно воспитывать – его или нас, – Кувырла уперла руки в боки и заорала, размахивая «аксесюром»:

– Девки, нашли на что польститься! Пошли в нумера, я вам лутче подберу!

После ее возгласа к нашей гоп-компании незаметно попыталось присоединиться еще несколько замотанных в шелк дамочек. Видимо, пристроились в надежде на «лутче».

– Угомонитесь, озадаченные князем! – фыркнула бабуля. – Мне своих девок хватат, чтоб ишшо чужих куда ни попадя впихивать!

Выслушав сие признание, все желающие поувяли и быстро отпали нераскрывшимися
Страница 17 из 18

бутонами в свои комнаты. Кое-кому оказали первую помощь от лица «подруги в гареме». Удостоившиеся особых знаков внимания были метко катапультированы в надлежащее место хвостом.

– Буду требовать доплату! – бурчала змеелюдка, отправляя в бреющий полет последний «бутончик»… килограммов на восемьдесят с гаком. – Я на такие нагрузки не рассчитывала и хвостовую броню оставила дома.

– Справим! – радостно отозвалась бабка, приставив руку ко лбу и всматриваясь в конечную точку полета. Раздался грохот…

– Антикварная стела «Победа разума над плотью» погибла, – потерла руки Кувырла. – Таперича девку выпрут, и кункуренция меньше!

– Угу, – кивнула я. – Плоть победила.

Нашу содержательную беседу о торжестве мирского над духовным прервал звук взлетающего самолета.

Я нервно заоглядывалась.

Из глубины комнаты, сопровождаемое этим звуком, выскочило что-то кругленькое. Ростом метра полтора… и столько же в объеме. Существо гневно вперилось в нас громадными коричневыми глазами и раззявило маленький пухлый ротик с криком:

– НИЗЗЯ!!!

Отличительной особенностью нового… э-э-э… пришельца была невообразимая толщина.

В общем, представьте себе круглый водяной матрас, сверху которого есть личико, из середины высовываются пухлые ручки, и все это чудо катится на пухлых ножках.

Вся впечатляющая масса была закутана в зеленую драпировку, почему-то напомнившую мне занавеску в актовом зале. То есть видно было чуть-чуть сверху, немного снизу и самую малость – руки.

Кожа симпатюли отливала коричневым, и это сочетание вместе с зеленым напомнило мне о Мыре. Поэтому я посмотрела на прыгающий «мячик» весьма благосклонно.

– Ой, мамочки! – отчаянно взвизгнула Миримэ, пятясь по коридору. – Не дайте боги!

– Что случилось? – задала я резонный, на мой взгляд, вопрос. По идее такой симпатяшки пугаться нечего.

Ответить на него успело создание. Оно подлетело на всех парах ко мне, понюхало, запрокинуло то, что условно можно считать головой, и радостно вцепилось мне в ногу:

– Дитё!

– Это кто? – спросила я тише, стараясь не двигаться, пока мою коленку прижимали к груди.

– Шмырг, – скривилась Эсме.

– Это имя или определение? – Я проходила новые университеты.

– Это раса! – рыкнула Шушу, рассматривая нас с затаенной жалостью.

– Можно меня вкратце просветить о последствиях? – поинтересовалась я, осторожно поглаживая по верхней точке прилепившийся ко мне шарик.

– Можно, – кивнула змеелюдка. – Если вкратце – то кирдык.

– В смысле? Может убить?! Оно? Не верится как-то… – округлила я глаза и замерла, прислушиваясь к ощущениям организма. Вдруг меня уже начали есть, а я ни сном ни духом?

– В смысле – любить и оберегать тебя будут крепко, часто и неотлучно, – пояснила Шушу. – От них нет спасения! Шмырги – прирожденные няни. Никто не знает, откуда они взялись и как размножаются. У нас встречаются только взрослые женские особи с нереализованным материнским инстинктом…

– Но-но! – подала голос няня. Строго оглядела «нарушителей». – Тут дитё!

– Где? – вырвалось у меня.

Шмырг ласково погладила по коленке, похлопала длинными густыми ресницами и, лучась искренней любовью, заявила:

– Ты – дитё!

– Кирдык! – проинформировала я окружающих, разглядывая новую напасть на мою голову. За сегодня я устала морально так, что уже ничему не удивилась.

– Ай-ай-ай! – покачала головой няня из стороны в сторону, но мою коленку не выпустила. – Плохие слова маленьким девочкам употреблять НИЗЗЯ!

– Кто маленький? Где? – У меня возникло стойкое желание запустить руки в шевелюру и почесать затылок, почухать подбородок, потеребить уши и остальные подходящие для этих целей органы.

– Ты! – убежденно ответила шмырг.

– Я уже выросла! – попробовала я ее переубедить под жалостливыми взглядами остальной компании.

– То-то и оно, – фыркнула няня. – Что-то выросло, а что-то еще нужно вырастить!

– И что? – заинтересовалась я своей дальнейшей судьбой. Дико все как-то воспринималось.

– Достоинство, скромность, воспитание, справедливость, благонравие, благоразумие…

– Зачем спросила? – бурно веселясь, хихикнула эльфийка.

– Пока она перечисляет, слушай дальше, – вклинилась Шушу. – Шмырги выбирают себе воспитанников по только им одним ведомой системе. Понравился – и все! – будут воспитывать и оберегать до тех пор, пока не найдут себе новый объект заботы…

– …долг, мужество, честь, принципиальность…

– Но в этом есть и одна очень хорошая сторона! – радостно воскликнула Эсме, потирая руки и лукаво поглядывая то на меня, то на остальных. – Теперь тебя никто не сможет обидеть!

– Да-а-а? – покосилась я на шмырга. Выпалила: – Почему?

– Она не даст, – кратко ответила орчанка.

Я внимательно окинула взглядом крошечную няню и, честно говоря, не поверила.

– …бескорыстие, сдержанность, мудрость, надежность… – долдонила неутомимая местная няня Вика, словно бесплатный музыкальный автомат.

– Это что за шум? – Из-за угла нарисовался отряд стражников из пяти гремящих железом мужчин. – Кто вам разрешил нарушать беспорядки в отдельно взятом мной гареме?

– Какое интересное утверждение! Можно сказать, целое открытие в управлении… и в филологии! – искренне восхитилась я. – Господа! Вы об этом князю докладывали?

– Самая умная, да? – окрысился старший, взваливший на себя благородную миссию по взятию гарема. Или защите?.. Тогда кого от кого?

– Нет, – призналась я.

– Что нет?! – не понял страж порядка.

– А что – да? – полюбопытствовала я.

– Нарываешься, да? – с надеждой спросил воин.

– Нет, – ответила я.

– Что нет?! – повысил голос начальник.

– А что – да? – повторила я из-под зажимавшей мне рот ладони орчанки. Звук оттуда выходил неотчетливо, переходя в мычание. Но охранник уразумел и отреагировал по-мужски.

– Получить хочешь? – с надеждой уточнил страж.

– Че-его? – вытаращилась Кувырла. Ее рука бережно коснулась «аксесюра». Мужики, стоящие рядом с главным, опасливо попятились.

– Воспитания! – гордо рапортовал командир пятерки. Вот же орясина! А главное – не заткнешь!

– …гуманность, человечность, человеколюбие, милосердие… Э-э-э? – удивилась подколенная меганяня, отвлекаясь ненадолго от безустанного процесса шлифовки чужих несовершенных мировоззрений.

Монотонное бубнение навевало дрему. Мне припомнился работающий в гостиной телевизор, и на душе потеплело.

Усатый стражник продолжал поглядывать в мою сторону с неистребимым чувством мужского превосходства. «Право сильного» называется. Правда, глядел он так недолго.

– Воспитываю здесь я! – прикрикнула шмырг. (Все служивые не задумываясь немедленно стали во фрунт. Потом под критическим взглядом командира пятерки сразу перешли на «вольно».) Добавила с угрозой: – И попрошу МОЕ ДИТЁ грязными взглядами не лапать!

– Это еще кто?!! – заржал главный, тыкая пальцами в «надувной матрасик». – Ручной клоп? Га-га-га!

Остальные поддержали инициативу начальства и тоже громко загоготали, будто гуси. Ага. Рождественские.

Няня отклеилась от моей ноги, предварительно ободряюще похлопав воспитанницу по ляжке, словно породистую кобылу, повернулась к гогочущей страже…

И тут начались чудеса.

Во-первых, маленькое
Страница 18 из 18

создание за считаные секунды раздулось до размеров мяча в средний человеческий рост. Во-вторых, за спиной новоявленного монстра затрепетали небольшие кожаные черные крылышки. В-третьих, превращение сопровождалось воинственным кличем, напоминающим микс сирен пожарной, «скорой» и полицейской.

С этим вдохновляющим музыкальным аккомпанементом шмырг с легкостью рванула на стражу и в мгновение ока чуть не раскатала оглушенный отряд противника, состоящий из пяти достаточно сильных и рослых мужчин, до состояния блинчика.

– Ик!

– Вот это я понимаю! – с уважением в голосе призналась Шушу. – Красиво!

– Блеск! – поддержали ее остальные участницы отбора, я в том числе.

– Благодарю! – ответила няня, утрамбовывая проход. Победительница не упустила случая заметить: – Воспитанные девушки всегда благодарят за сделанный комплимент!

– Дайте я пожму вам руку! – расчувствовалась Кувырла. – Так поставить… положить мужиков на место мне еще не удавалось!

– Крайне признательна! – Шмырг осмотрела дело своего тела и, удовлетворенно бултыхнув подобием головы, сдулась до нормальных размеров. – С удовольствием поделюсь с вами личным богатым опытом. Но пообещайте научить меня пользоваться этой чудесной вещичкой, – указала она на «аксесюр».

– Всенепременно! – расплылась в лягушачьей улыбке Кувырла, демонстрируя ярко-розовые десны.

Няня докатилась до меня и строго сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/marina-rybickaya/uliya-slavachevskaya/zavernite-konya-princ-ne-nuzhen-ili-dzhentlmeny-v-pridachu/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Мне нравится двигаться (англ.) Популярная песня.

2

Н. А. Некрасов. «Мороз, Красный нос».

3

Боязнь лягушек.

4

Скорпена – смертельно ядовитая рыба, из которой тем не менее готовят блюда для гурманов. На стол вместе с едой ставят антидот. Кассава, также известная как маниок и юкка, – растение, которое во многих странах Африки и Южной Америки обычно используют для приготовления традиционных блюд и муки. В сыром или неочищенном виде корнеплоды этого кустарника чрезвычайно ядовиты, т. к. содержат цианид.

5

Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя! (лат.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.