Режим чтения
Скачать книгу

Танковая война на Восточном фронте читать онлайн - Александр Широкорад

Танковая война на Восточном фронте

Александр Борисович Широкорад

Военные тайны XX века

С новыми советскими танками немцы встретились в первые часы войны. Появление Т-34, КВ-1 и КВ-2 вызвало шок у германских танкистов и пехоты.

Один из участников боев вспоминал: «КВ-1 и КВ-2, с которыми мы столкнулись впервые, представляли собой нечто необыкновенное… Наши бронебойные снаряды рикошетили от брони советских танков… Танки прошли сквозь наши порядки и направились к пехоте и тыловым службам».

Действительно ли в 1941 г. наши танки были лучшими в мире? И если да, то почему Красная армия потерпела страшное поражение в осенне-летнюю кампанию? Смогли ли наши танки сравниться в 1943–1944 гг. с «тиграми» и «пантерами»? Как воевали танки, полученные по ленд-лизу? Об этом и многом другом – новая книга военного историка А.Б. Широкорада. На основе германских и советских мемуаров, исторических исследований и секретных отчетов о боевых действиях танковых войск автор рассказывает о реальной танковой войне.

Александр Борисович Широкорад

Танковая война на Восточном фронте

© Широкорад А.Б., 2014

© ООО «Издательство «Вече», 2014

* * *

Пролог

Шок германских генералов

С новыми советскими танками немцы познакомились в первые же часы войны. Появление Т-34, КВ-1 и КВ-2 вызвало шок у германских танкистов и пехоты и явилось неприятным сюрпризом для высшего командования вермахта.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Ф. Гальдер записал 24 июня 1941 г. в своем дневнике: «У противника появился новый тип тяжелого танка». Лишь на следующий день он узнал подробности: «Получены некоторые данные о новом типе русского тяжелого танка: вес – 52 тонны. Лобовая броня – 37 см (?), бортовая броня – 8 см. Вооружение: 152-мм пушка и три пулемета. Экипаж – 5 человек. Скорость движения – 30 км/час. Радиус действий – 100 км. Бронепробиваемость: 50-мм противотанковая пушка пробивает броню только под орудийной башней. 88-мм зенитная пушка, видимо, пробивает также бортовую броню (точно еще неизвестно)»[1 - Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск 1939–1942 гг. Том 3. От начала восточной кампании до наступления на Сталинград (22.06.1941—24.09.1942), М.: Воениздат, 1971. С. 37, 43.].

Замечу, что абвер брыл достаточно информирован о советских танках КВ и Т-34, но по неясным причинам так и не довел эту информацию до высшего генералитета рейха.

Донесения и рассказы очевидцев боев с танками КВ куда более эмоциональны, чем сухие фразы из дневника Гальдера: «Примерно сотня наших танков, из которых около трети были Т-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. Часть наших сил должна была наступать по фронту, но большинство танков должны были обойти противника и ударить с флангов. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских [КВ-1], но все было тщетно. Русские же, напротив, вели результативный огонь. После долгого боя нам пришлось отступить, чтобы избежать полного разгрома. Эшелонированные по фронту и в глубину, русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно.

Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания – все равно, что молния ударила. Танк остановился. “Мы подбили его”, – облегченно вздохнули артиллеристы. “Да, мы его подбили”, – сказал командир гаубицы. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: “Он опять поехал!” Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало».

Танкист из немецкого 1-го танкового полка вспоминает бой 24 июня 1941 г. у г. Дубисы: «КВ-1 и КВ-2, с которыми мы столкнулись впервые, представляли собой нечто необыкновенное. Мы открыли огонь с дистанции 800 метров, но безрезультатно. Мы сближались все ближе и ближе, с противником нас разделяли какие-то 50—100 метров. Начавшаяся огневая дуэль складывалась явно не в нашу пользу. Наши бронебойные снаряды рикошетировали от брони советских танков. Советские танки прошли сквозь наши порядки и направились по направлению к пехоте и тыловым службам. Тогда мы развернулись и открыли огонь вслед советским танкам бронебойными снарядами особого назначения Pz.Gr 40 с необычайно короткой дистанции – всего 30–60 метров. Только теперь нам удалось подбить несколько машин противника».

Германский историк Пауль Карель приводит ряд воспоминаний очевидцев. Офицер 18-й танковой дивизии, наступавшей 3 июля 1941 г. на Борисовском плацдарме, писал: «Когда советские колонны только показались, сердца танкистов и артиллеристов тревожно забились при виде Т-34. Но по пятам за ним, на дистанции 100 м шел еще больший монстр – 52-тонный КВ-2. Двигавшиеся между мощными машинами легкие Т-26 и БТ скоро стали загораться один за другим от снарядов Т-III. Однако 50-мм пушки немецких танков не причиняли никакого вреда двум бронированным гигантам. Первый Т-III вспыхнул в результате прямого попадания. Остальные немецкие танки обратились в бегство. Два советских чудовища продолжали наступать.

Три немецких Т-IV, прозванных “обрубками” из-за своих короткоствольных 75-мм пушек, вышли вперед. Однако самый тяжелый из имевшихся в распоряжении вермахта танков весил все же на три тонны меньше, чем Т-34, и дальность огня его была заметно меньше. Так или иначе, командиры немецких танков скоро поняли, что экипаж Т-34 действует неуверенно и очень медленно стреляет. Немецкие машины умело маневрировали, уходя из зоны обстрела, и в конечном итоге смогли остановить противника, поразив его в гусеницы. Экипаж покинул танк и бросился в бегство, но угодил под огонь пулеметов одного из Т-III.

Тем временем огромный 52-тонный КВ-2 с 152-мм гаубицей все еще вел артиллерийскую дуэль с Т-III. Немецкие снаряды входили в броню русского танка не далее ведущих поясков и не причиняли КВ никакого вреда, но тут русские внезапно покинули танк – вероятно, из-за неполадок в двигателе…

7 июля. Русские танки вновь атаковали. Снаряд попал в головное орудие лейтенанта Изенбека. Расчет частью погиб, частью получил ранения. 52-тонный танк катком прокатился по нашим противотанковым заграждениям, но сам собой остановился. Однако и после этого он продолжал бить по позициям роты из своего орудия.

Лейтенант Кройтер, возглавлявший штаб роты 101-го стрелкового полка, подобрался к колоссу с дюжиной своих людей под прикрытием пулемета, стрелявшего специальными противотанковыми пулями с твердыми сердечниками. Однако пули эти отскакивали от брони КВ как горох.

Унтер-офицер Вебер поднялся и побежал вперед. Обер-ефрейтор Кюне последовал за ним, невзирая на пулеметный огонь русских танкистов. Пули вздымали фонтанчики земли и пыли. Однако Вебер и Кюне сумели достигнуть мертвой зоны, где стали неуязвимы для русских пуль. Чтобы увеличить мощность
Страница 2 из 30

заряда, они связали вместе несколько гранат. Первым свою связку швырнул Вебер, затем Кюне. Они упали на землю. Вспышка, грохот взрыва, дождь осколков. На предплечье Кюне зазияла кровавая рана. Но шариковая опора башни КВ была повреждена, и танк больше не мог осуществлять горизонтальную наводку орудия.

Подобно охотникам, готовым напасть на доисторическое животное, лежали на земле солдаты Кройтера с автоматами и пулеметами в руках. Лейтенант запрыгнул на броню и поднырнул под могучий ствол орудия.

– Гранату! – крикнул он. Рядовой Йедерманн кинул ему гранату. Тот поймал ее, выдернул кольцо и швырнул в короткое дуло гаубицы, затем спрыгнул и покатился по земле. Он едва успел. Грохнул взрыв, затем второй – это сдетонировал снаряд в казеннике. По всей видимости, его разнесло на куски, поскольку даже люк распахнулся. Обер-ефрейтор Кляйн верно оценил радиус поражения взрыва в 7,5 м. Массивную башню сорвало с погона и отбросило на 4,5 м. Гигант полыхал факелом в течение нескольких часов»[2 - Пауль К. Восточный фронт. Книга первая. Гитлер идет на Восток. 1941–1943. М.: Изографус, ЭКСМО, 2003. С. 64–65.].

Что же произошло летом 1941 г.? Почему, имея столь грозную бронетанковую технику, Красная армия отступала до Ленинграда, Москвы, Сталинграда и гор Кавказа?

Глава 1

Концепция тяжелого танка

Решающей силой войны стали танки с противоснарядной броней, которые назывались тяжелыми и средними. Причем четкой градации между двумя этими категориями не было. Зачастую в своих донесениях наши командиры называли тяжелыми танки Т-IV и даже Т-III. Поэтому нам придется уделить немного времени краткому рассказу о создании тяжелых и средних танков.

Первый тяжелый танк был создан в 1918 г. в… Германии. Да, да! Именно в Германии, хотя родиной танка была Англия.

Уже через несколько недель Первая мировая война приобрела позиционный характер. Пехоту, идущую в атаку на вражеские окопы, буквально выкашивали пулеметы и шрапнель полевых орудий. И тогда наступило время больших пушек, а точнее, гаубиц и мортир. Артиллерийский огонь полностью разрушал вражеские укрепления, и только тогда в атаку поднималась пехота. Однако и тут, если у врага оказывались в живых несколько солдат, они кидались к пулеметам, и начиналось что-то наподобие расстрела белых шеренг Анкой-пулеметчицей в кинофильме «Чапаев».

Чтобы прикрыть пехоту и перестрелять уцелевших после артподготовки солдат противника, и были созданы в 1915–1916 гг. первые английские танки. Подробности их истории выходят за рамки нашего повествования, и я ограничусь парой слов о них. Начну с названия. Для пущей секретности производство танков официально назвали изготовлением емкостей (tank) для России. На борту замаскированных танков также писали: «Осторожно, Петроград». Мол, русским, чтобы поить белых медведей, нужны особо большие емкости. Представления западных обывателей о русских были весьма смутными. Да что и говорить, если сейчас большинство американцев не знают, на чьей стороне воевал Советский Союз во Второй мировой войне. Позже термин «tank» так прилип к бронированным чудовищам, что через несколько месяцев стал их официальным наименованием.

У первых английских танков обводы гусениц имели форму параллелограмма, за что их называли «ромбиками». Вес первых танков MK I составлял 25 т для «самки» и 26 т для «самца». Дело в том, что одинаковые по конструкции танки имели разное вооружение. Часть танков имела по две 57/40-мм пушки Гочкиса и 4 пулемета, их называли «самцами». А «самки» имели чисто пулеметное вооружение – 8 стволов. Экипаж танка составлял 7 человек. Толщина брони была от 10 до 6 мм, что надежно предохраняло танк от свинцовых пуль обычного калибра – 7,5–8,0 мм. Исключение представляли смотровые щели, куда летели брызги расплавленного свинца. Скорость хода танка по шоссе составляла 6 км/ч, а на поле боя он двигался со средней скоростью 3,25 км/ч.

Первое применение танков состоялось на реке Сомме. Из 49 танков на позицию прибыли 32, а остальные застряли в грязи или остановились из-за поломок механизмов. Из 32 атаковавших танков только 18 участвовали в бою. Пять застряли в болоте, а у девяти вышли из строя механизмы. Англичанам удалось отбросить германскую пехоту, в результате чего наступавшие продвинулись на 5 км в глубину на фронте в 5 км.

В дальнейшем англичане старались применять танки массированно. Так, в наступлении у Камбрэ 20 ноября – 6 декабря 1917 г. англичане на фронте в 13 км использовали 476 танков, которые были прикрыты огнем более чем тысячи орудий. В наступлении приняли участие шесть пехотных и три кавалерийские дивизии.

Однако из-за технических неисправностей в боях принимали участие от 50 до 73 танков ежедневно. Англичанам удалось продвинуться на 5–6 км, однако германская полевая артиллерия сумела подбить 49 английских танков.

В 1934 г. генерал от артиллерии Людвиг фон Эймансбергер писал: «И еще раз необходимо подчеркнуть, что все блестящие успехи танковых сражений были получены при наступлениях на неприятеля, не обладавшего годными средствами обороны и не умевшего даже надлежащим образом использовать те противотанковые орудия, которые были в его распоряжении»[3 - Эймансбергер Л.Р. Танковая война. М.: Воениздат, 1937. С. 115.].

Немцы довольно быстро отреагировали на британский вызов, и осенью 1918 г. в войска поступило значительное число 13-мм противотанковых ружей, 13-мм крупнокалиберных пулеметов Дрейзе, а также 20-мм и 37-мм противотанковых пушек.

Так, 20-мм автоматическая пушка имела скорострельность 120 выстр./мин и круговой обстрел. Снаряд весом 140 г имел начальную скорость 500 м/с, что обеспечивало гарантированное пробитие брони любого британского или французского танка на дистанции до 200 м. Вес 20-мм противотанковой пушки в боевом положении составляя 57–62 кг.

37-мм противотанковая пушка одновременно являлась и штурмовым орудием пехоты. Начальная скорость ее снаряда – 400–506 м/с при весе снаряда 0,46 кг. Снаряд пробивал 16-мм броню на дистанции 450 м. Боевой вес различных образов – от 175 до 370 кг. Некоторые образцы 37-мм противотанковых пушек для борьбы с пехотой стреляли надкалиберными минами весом 6,5 кг на дальность до 400 м.

Сверхтяжелый танк «Колоссаль»

В маневренной войне английские и французские танки впервые приняли участие в России в 1918–1920 гг. За это время интервенты использовали сами или передали белым около 300 танков. Однако одновременно в одном бою никогда не участвовало более дюжины машин. Десятки случаев применения танков интервентами и белогвардейцами сводились к двум сценариям. В первом случае морально неустойчивая часть красных при виде танков бежала или сдавалась в плен. Если же находился хладнокровный «краском», то он приказывал зарядить трехдюймовки шрапнелью, поставив дистанционную трубку на удар. А далее красноармейцы фотографировались на фоне подбитого танка. В Гражданской войне все определялось не столько количеством и качеством матчасти, сколько «духом войска», о котором столь много писал дедушка Толстой в «Войне и мире».

В конце Первой мировой войны почти одновременно в Германии и Франции возникла идея создать тяжелый танк прорыва. В конце марта 1917 г. Ставка германского Главного командования выдала требования на «сверхтанк» весом до 150 т.

28
Страница 3 из 30

июня 1917 г. военное министерство утвердило проект «K-Wagen» (Kolossal-Wagen). Расчетная стоимость одной машины составляла 500 тыс. рейхсмарок.

Схема «К-Вагена» повторяла схему британских средних танков. Длина танка составляла 12,7 м, ширина 6,2 м, высота 3 м. Вес танка 145 т, но при этом толщина вертикальной брони составляла 40 мм, а крыши – 10 мм. В качестве двигателей были выбраны два бензиновых мотора «Даймлер» мощностью по 650 л. с. Расчетная максимальная скорость – 7,5 км/ч.

Фактически танк являлся подвижным бронированным фортом. Его вооружение состояло из четырех 77-мм полевых пушек и семи пулеметов. Экипаж «форта» – 22 человека.

С инженерной и артиллерийской стороны «К-Ваген» представлял собой шедевр. Так, пушки были очень удачно расположены в боковых спонсонах и, за исключением небольшой мертвой зоны, имели круговой обстрел. В любом направлении танк мог вести огонь из двух пушек. В передней части танка на крыше имелась небольшая башенка для командира танка и офицера-артиллериста, управлявшего огнем.

К моменту капитуляции Германии берлинский завод «Рибо» изготовил два первых танка «К-Ваген». По требованию союзников Германия должна была уничтожить все свои танки и впредь их не производить и не иметь. Германские инженеры слезно просили представителей союзников разрешить им испытать хотя бы один «К-Ваген», а потом его уничтожить, но получили категорический отказ. А ведь испытание этого супертанка было в первую очередь в интересах союзников, и любой результат так или иначе повлиял бы на развитие их танкостроения. Но наглость и спесь затмили союзникам разум.

Поэтому мы можем лишь предполагать, говоря о возможностях этого танка. В любом случае он мог быть эффективен лишь при полном уничтожении артиллерии противника на участке прорыва. Достаточно одной дивизионной пушки калибра 75–80 мм, чтобы одним снарядом вывести из строя этот форт. Так что концепция танка-форта с самого начала была порочной.

Несколько по иному пути пошли французские конструкторы. Они в 1919–1922 гг. изготовили десять тяжелых танков FCM-2С. Их с некоторой натяжкой можно считать классическими танками прорыва.

Танк 2С (так его обычно называют в технической литературе) имел солидные габариты: 10, 27 ? 2,99 ? 4,01 м и весил 70 т. Вооружение танка состояло из 75/36 мм/клб пушки и пяти 8-мм пулеметов Гочкиса. Пушка и один пулемет размещались во вращающейся башне. Еще один пулемет – в башенке в кормовой части, а остальные пулеметы – в корпусе танка. Первоначально танк 2С был оснащен двумя трофейными двигателями «Мерседес-Бенц» GIII, ранее использовавшихся в германских дирижаблях. Затем их заменили на два мотора «Майбах» («Maybach») мощностью по 250 л. с. После этого максимальная скорость движения танка по шоссе увеличилась до 12 км/ч. В 1926 г. один из танков был модернизирован, на него поставили моторы «Sfutter-Harie» по 250 л. с., а 75-мм пушку заменили короткоствольной 155-мм гаубицей.

Тяжелый танк 2С. Чертеж В. Мальгинова

Интересно, что себестоимость танка 2С равнялась себестоимость двадцати легких французских танков.

В мае 1940 г. шесть танков 2С вошли в состав 51-го танкового батальона, но в боевых действиях принять участие так и не успели, поскольку 6 июня 1941 г. были уничтожены германской авиацией во время транспортировки по железной дороге на фронт.

Один их танков 2С, захваченный немцами в исправном состоянии, в 1940 г. был доставлен для испытаний на полигон Куммерсдорф.

После войны ни англичане, ни французы не пытались делать тяжелых танков. Некоторое исключение представляет собой английский тяжелый танк AIEI «Индепендент», созданный в 1926 г. Увы, тяжелым этот танк можно назвать с очень большой натяжкой. Его вес всего 31,5 т, толщина брони корпуса и башни 28 мм, а бортов – 13 мм. Вооружение располагалось в пяти башнях: одной пушечной с 47-мм пушкой и четырех пулеметных башенках. Скорость хода по шоссе до 32 км/ч.

Название танка «Независимый» было выбрано неслучайно. Англичане хотели иметь танк прорыва, способный действовать после прорыва независимо от других танков и пехоты.

AIEI оказался очень дорогой (77 400 фунтов стерлингов) и малоэффективной машиной. Понятно, что действовать в одиночку он физически не мог. К этому времени появились мощные противотанковые пушки калибра 25–47 мм, которые могли пробить его не только боковую, но и лобовую броню. В итоге достроенный единственный образец танка «Индепендент» был отправлен в танковый музей, где он и пребывает по сей день.

Тем не менее англичане сумели создать довольно приличный для 30-х годов танк прорыва, только назвали его не тяжелым, а пехотным. В сентябре 1936 г. начались испытания пехотного танка AIIEI «Матильда», изготовленного фирмой «Виккерс». Хотя вес танка был невелик (11,2 т), но его лобовая броня имела толщину 60 мм, то есть была непробиваемой для всех противотанковых пушек до 1941 г. включительно. Что же касается полевых пушек калибра 75–80 мм, то при попадании бронебойного снаряда с дистанции до 400 м по нормали они могли пробить броню «Матильды». На больших дистанциях бронебойные снаряды не брали 60-мм броню даже по нормали. При углах встречи 30° и более к нормали броня «Матильды» была неуязвима даже в упор.

Слабым местом «Матильды» было вооружение: один 12,7-мм и один 7,7-мм пулеметы.

Танк «Матильда» MKI (AII) серийно выпускался с 1937 г. до августа 1940 г. Новый танк MKII («Матильда-II») начал испытываться в апреле 1938 г., а уже в июле того же года он пошел в серию. «Матильда-II» имел вес 27 т, экипаж 4 человека, 40-мм пушку и два пулемета. Два двигателя по 95 л. с. обеспечивали скорость по шоссе 24 км/ч. Толщина лобовой брони была увеличена с 60 мм до 78 мм.

Малую скорость англичане не считали недостатком, поскольку «Матильда» должна была наступать вместе с пехотой.

Французы тоже в первой половине 30-х годов отказались от тяжелых танков и приступили к изготовлению легких и средних танков. Так, с 1935 г. производились легкие танки R-35 весом в 10 т и с экипажем из двух человек. Вооружение и скорость танка были весьма скромными: одна 37-мм пушка, один пулемет и 20 км/ч. Но главным достоинством танка R-35 стала лобовая броня его корпуса из 45-мм литых плит. Башня тоже литая с 45-мм броней. Для прочности башня даже не имела броневого люка.

Французский тяжелый танк «Сомуа» S-35

Командир танка, выполнявший одновременно обязанности наводчика и заряжающего, попадал в танк через кормовой башенный люк. Крышка этого люка в откинутом положении использовалась для сиденья командира при движении танка вне боя.

В 1935 г. французское правительство заказало 300 танков R-35, и в последующие годы выпуск машин этого типа продолжался. Всего до конца мая 1940 г. французская армия получила около 1800 танков R-35.

Танки этого типа экспортировались в Польшу, Румынию, Турцию и Югославию. Румынские R-35 участвовали в боях на Восточном фронте. Часть из них была вооружена советскими трофейными 45-мм танковыми пушками. На вооружении румынской армии танки R-35 состояли до 1948 г.

В 1936 г. на вооружение французской армии был принят танк фирмы Гочкиса Н-35, а позже – его модификации Н-38 и Н-39. По своим тактико-техническим характеристикам они близки к R-35, однако скорость хода была увеличена до 36 км/ч по шоссе. Всего было построено свыше 1000 танков этого типа.

В 1930 г. во Франции началось проектирование
Страница 4 из 30

среднего танка S-35, предназначенного для действия совместно с кавалерийскими частями. Первая серия из 50 танков S-35 была закончена фирмой «Somua» к 26 марта 1936 г. Полномасштабное производство этих танков началось в апреле 1938 г.

Боевой танк В-1бис

Вес танка составлял 20 т. Экипаж 3 человека. Скорость хода по шоссе 40 км/ч. Вооружение: одна 47-мм пушка и один пулемет. Любопытной особенностью была почти одинаковая броня танка со всех сторон. Так, корпус имел лобовую броню 45 мм, борт – 40 мм, а толщина кормовой брони составляла 35 мм. Башня танка литая шестигранная, толщина брони кругом 45 мм с углом наклона 21°.

Ко дню мобилизации (2 сентября 1939 г.) было изготовлено 270 танков «Somua», из которых 191 находился в войсках, 55 – на складах и 24 – на заводе. К июню 1940 г. было изготовлено 430 танков.

Кроме S-35 французы имели еще один средний танк В-1 с противоснарядной броней и его модернизацию В-1бис. Вес танка В-1бис составлял 35 т, экипаж 4 человека. Вооружение: одна 75-мм пушка в спонсоне, одна 47 мм пушка в башне и два пулемета. Скорость хода по шоссе 28 км/ч. Толщина брони: лоб и борта – 60 мм, корма – 55 мм, литая башня – 56 мм (кругом), крыша – 25 мм, днище – 20 мм.

До капитуляции Франции было выпущено 342 танка В-1бис.

Как и в случае с СССР, возникает вопрос, почему германские танки, имевшие куда меньшую броню, менее чем за месяц разгромили Францию. Ведь ни одна германская танковая пушка, включая 7,5-см длиной в 24 калибра, не могла пробить лобовую броню даже легких танков R-35. А во французских и британских частях на Западном фронте было примерно в полтора раза больше танков, чем во всей Германии.

Забавно, что французские генералы оправдывались так же, как и наши. Генерал де Голль, в то время командир 4-й танковой дивизии (DCR), в своих «Военных мемуарах» писал: «Тем временем (19 мая 1940 г.) я получил на пополнение 3-й кирасирский полк, состоящий из двух эскадронов танков SOMUA… Однако во главе экипажей танков были командиры, которые никогда раньше не стреляли из орудий, а водители имели за плечами в общей сложности не более четырех часов вождения танка»[4 - Цит. по: Сурков А. Танк для французской кавалерии / Танкомастер № 1/2000.].

Главной же причиной разгрома Франции в июне 1940 г. стала полная безграмотность французских генералов в вопросе боевого применения танков, как, впрочем, и в остальных вопросах.

Огнеметный танк В-2. На башне установлена дымовая мортирка, а на корме – бак для огнесмеси

После капитуляции Франции немцы ввели в строй 161 танк В-1бис, который получил в вермахте обозначение В-2 740(f). 297 танков «Somua» под названием PzKrfw35S также были введены в танковые части вермахта.

Что же касается самой Германии, то по условиям Версальского договора она не могла иметь, проектировать и производить танки вообще. Тем не менее проектирование германских танков довольно успешно велось как в самой Германии, так и в Швеции, и в СССР[5 - Более подробно о проектировании и испытаниях германских танков в СССР я рассказал в книге «Тевтонский меч и русская броня». М.: Вече, 2003 – 1-e издание; 2004 – 2-е издание.].

Тяжелых среди опытных танков, созданных в Германии до 1933 г., не было. Вес ни одного из них не превышал 20 т. У немцев была своя концепция танка. Он должен был бороться с пехотой, а артиллерию и танки противника должны были уничтожать собственная артиллерия и пикирующие бомбардировщики Ju-87.

Таким образом, к 1939 г. ни одна страна Европы, кроме СССР, фактически не имела тяжелых танков. Тем не менее в Англии и Франции все танки, изготавливаемые с 1935 г., имели противоснарядную броню (за исключением британских «крейсерских» танков).

Любопытно, что в межвоенный период все страны мира интенсивно использовали тяжелые танки в психологической войне, пугая друг друга. И надо честно признать, что призраки огромных танков пугали и политиков, и обывателей.

Вечером 21 мая 1935 г. рейхсканцлер Гитлер, выступая в рейхстаге, произнес речь: «Немцам нужен мир… Немцы хотят мира… Никто из нас не собирается никому угрожать».

Одним из пунктов речи, вызвавшей бурные аплодисменты, было предложение запретить в мировом масштабе производство тяжелых танков, а уже имеющиеся машины пустить на лом.

Глава 2

Монстр маршала Тухачевского

Говоря о развитии бронетанковой техники в СССР в 1920— 1930-х годах, нельзя не отметить, что в руководстве РККА, за небольшим исключением, оказались малокомпетентные, но весьма амбициозные личности, выдвинутые на ответственные посты Л.Д. Троцким в 1918–1920 гг. Их победы в ходе Гражданской войны объясняются не их полководческим дарованием, а громадным перевесом Красной aрмии над противником как в личном составе, так и в артиллерии. Кроме того, за небольшим исключением (казаки, рыбаки астраханской дельты и т. д.), нижние чины сражались за «белое дело» крайне неохотно и бежали при первой же возможности.

Помимо выдвиженцев Льва Давыдовича в Красной aрмии после 1920 г. остались и десятки военспецов – бывших полковников и даже генералов царской армии. Однако многие из них недолюбливали советскую власть и злорадствовали, глядя на очередную глупость красных маршалов, другие же попросту боялись спорить с «краскомами». Да и взгляды старых военспецов на 20 лет отставали в области военной техники, стратегии и тактики. И военспецы, и «краскомы» черпали сведения о танках и противотанковых орудиях из популярных западных изданий.

В 1931 г. замом председателя Реввоенсовета и начальником вооружений РККА становится Михаил Николаевич Тухачевский. Он закончил в 1914 г. Александровское военное училище и более нигде и никогда не учился.

Что же касается его коллеги наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе и его заместителя Ивана Петровича Павлуновского, то они и военных училищ не заканчивали. Орджоникидзе в 1901–1905 гг. учился в фельдшерской школе и, видимо, ее так и не закончил. А Павлуновский вообще нигде, кроме как в церковно-приходской школе, не учился. Зато Павлуновский еще ведал и мобилизационным управлением РККА. Вот эта славная троица дилетантов и определяла направление развития наших танковых орудий и самолетов.

Ладно, у Орджоникидзе и Павлуновского было революционное прошлое, а как вылез наверх отечественный «Бонапарт»? Где был его Тулон? О «красном маршале» выпущено с десяток толстых монографий. Тем не менее биография Тухачевского содержит слишком много темных пятен.

На фронте подпоручик Тухачевский пробыл всего несколько недель и сдался немцам. Есть много любопытных аспектов его пребывания в плену. Но нам наиболее интересен взлет нашего стратега. В конце 1917 г. Тухачевский появляется в Петрограде, а в феврале 1918 г. едет в Москву. Древняя столица становится Тулоном для нашего великого маршала. В Москве Тухачевский останавливается у своего давнего приятеля Н.Н. Кулябко. Родственники Кулябко еще в 1903–1904 гг. вступили в РСДРП и были хорошо знакомы с товарищем В.И. Ульяновым. А в начале 1918 г. Николай Николаевич Кулябко стал членом ВЦИК.

В это время Ленин и Троцкий надумали создать институт военных комиссаров. И вот Кулябко назначается заместителем председателя Всероссийского бюро военных комиссаров. Естественно, что Кулябко решил порадеть приятелю, а заодно избавиться от безработного нахлебника. 5 апреля 1918 г. по рекомендации Кулябко и секретаря
Страница 5 из 30

ВЦИК А.С. Енукидзе Тухачевского принимают в РКП(б). А уже 27 мая бывший подпоручик вместе с левым эсером бывшим прапорщиком Ю.В. Саблиным в качестве военных комиссаров поставлены присматривать за начальником Московского района обороны Западной завесы бывшим генералом К.К. Бановым!

28 июня 1918 г. бывший подпоручик вступает в командование 1-й армией Восточного фронта. Так началась карьера «великого полководца».

Как видим, «Тулон» Тухачевского слишком дурно пахнет. Я уж не говорю о том, что историк Арсен Мартиросян[6 - Мартиросян А. Темные пятна в блестящей карьере / «За семью печатями», № 2/2006.] установил тождество члена ВЦИК Н.Н. Кулябко с неким Николаем Николаевичем Кулябко, который лично выдал билет в Киевскую оперу на спектакль «Сказка о царе Салтане» некоему Мордке Богрову. Мордка в антракте от скуки пристрелил премьер-министра Столыпина, а подполковник Кулябко полетел с поста начальника Киевского охранного отделения. Я попытался проверить эти сведения, но вся информация об Н.Н. Кулябко у нас закрыта. Согласно найденным обрывочным данным, Н.Н. Кулябко по одной версии умер в 1920 г., а по другой – был репрессирован почти одновременно с Тухачевским, в 1937 г.

Так или иначе, но Тухачевский и К

начали определять военную доктрину СССР. Тухачевский заявил, что «новая мировая война будет войной моторов…». И эта половина фразы великого стратега с 1956 г. кочевала из одного издания в другое. А вот Сталин де не оценил мудрости маршала, уничтожил его и всех лучших военачальников Красной армии, за что наш народ расплатился миллионами убитых в 1941 г.

Но, увы, никто из советских историков не знал или скрывал от народа вторую половину высказывания великого маршала: «… против классово-неоднородного противника». Вот тут-то и «собака зарыта». Надо создать какое-то новое революционное оружие, которым надо не столько уничтожить, сколько напугать «классово-неоднородного противника». И вот тогда-то рабочие и крестьяне, одетые в униформу буржуазных армий, запоют «Интернационал» и стройными рядами пойдут сдаваться частям Красной армии.

Вокруг Тухачевского собираются технические авантюристы Курчевский, Бекаури и др. Великого же стратега охватывают оригинальные идеи. То он требует совместить зенитные пушки с дивизионными и тем самым оставляет армию без зенитного прикрытия вообще. То он решает перевести всю артиллерию на ДРП (динамореактивные пушки). В результате было изготовлено 5 тысяч безоткатных пушек Курчевского, и все они пошли на лом. Вот с подачи Бекаури Тухачевский решает создать армию роботов, состоящую из телеуправляемых самолетов, танков, бронепоездов, бронедрезин, торпедных катеров, подводных лодок и т. п.

В СССР к 1941 г. было изготовлено около 40 тысяч танков – больше, чем во всем остальном мире с 1915 по 1941 г. Подавляющее большинство этих танков – легкие, с толщиной брони от 15 до 8 мм. Такая броня легко пробивалась любыми (!) противотанковыми пушками и ружьями, состоявшими на вооружении стран – вероятных противников. Эти танки с «картонной» броней неизбежно должны были быть уничтожены.

Предвижу возражения, мол, хорошо быть крепким задним умом, а кто мог тогда знать?

На самом деле еще до 22 июня 1941 г. наши танковые войска понесли огромные потери. Точное число потерянных танков на р. Халхин-Гол мне узнать не удалось, поэтому приведу отдельные эпизоды. 3 июля 1939 г. 132 танка 11-й танковой бригады атаковали японские позиции. В ходе атаки бригада потеряла 36 танков подбитыми и 46 сгоревшими, погибло свыше 200 танкистов. Японцы остались на прежней позиции.

Та же 11-я бригада, имевшая к 20 августа 185 танков, за 12 дней, до 31 августа, потеряла 22 танка сожженными и 102 танка подбитыми. И это при том, что противотанковые средства японцев оставляли желать много лучшего.

На всякий случай замечу, что данные, приведенные мной, взяты не из злопыхательной статейки, а из секретного издания П. Другова «Из опыта действий АБТВ на р. Халхын-Гол» (Хабаровск, 1940). Правда, написав о больших потерях, автор в выводах пишет: «Танки БТ-5 и особенно БТ-7 показали себя в боях прекрасными боевыми машинами, способными решать все боевые задачи, какие можно возложить на легкие танки, в соответствии с мощностью их оружия и брони.

К недостаткам этих танков нужно отнести расположение бензобаков, с большой боковой площадью, что являлось основной причиной пожара этих танков от японских бронебойно-зажигательных снарядов 37-мм орудия. Требуют также усиления отдельные детали танка, не нарушая в целом его конструкции.

Танки Т-26 в боях на р. Халхин-Гол показали себя с лучшей стороны»[7 - Другов П. Из опыта действий АБТВ на р. Халхын-Гол. Хабаровск, 1940. С. 29.].

Вот такие вот у нас были полковники танковых войск!

В ходе Зимней войны с Финляндией финские артиллеристы подбили 955 наших танков, 426 танков сгорело (непонятно, по каким причинам), 378 танков подорвались на минах и фугасах, 110 утонули в болотах и 35 пропали без вести[8 - Коломиец М. Советские бронетанковые войска в Зимней войне / «Танкомастер», № 2/1997.].

Неужели, экстраполируя данные о потерях на Халхин-Голе и в Зимней войне, наши генералы не могли сообразить, что немцы устроят грандиозный танковый погром в первые же недели войны?!

Уже в сентябре 1939 г. каждая германская пехотная дивизия имела свыше 75 противотанковых пушек калибра 37 мм[9 - Здесь и далее данные по: Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945. М.: Издательство иностранной литературы, 1958. Т. 2. С. 147.]. Всего к 1 июня 1941 г. в вермахте состояло: противотанковых ружей обр. 1938 и 1939 – 25 298; 20/28-мм противотанковых пушек с коническим каналом ствола – 183 (всего в 1940–1941 гг. таких пушек было произведено 443); 37-мм противотанковых пушек – 14 459; 50-мм противотанковых пушек – 1047. Кроме того, на вооружении состояли многие сотни чешских, французских и польских противотанковых пушек калибра 25–47 мм.

При такой насыщенности противотанковыми средствами надо ли удивляться, что в 1941 г. было безвозвратно потеряно 17,3 тысячи легких танков. Неужели какой-нибудь новый Вейротер сейчас может предложить иной вариант погрома этих картонных танков, мол, эта первая колонная должна была маршировать не в пункт А, а в пункт Б, а вторая колонна… И вот тогда-то немцы были бы побиты…

Думаю, не надо объяснять, что без хотя бы краткого экскурса в историю танкостроения понять ход боевых действий попросту невозможно.

Работы по созданию тяжелых танков начались в СССР в декабре 1930 г., когда Управление моторизации и механизации (УММ) РККА заключило с Главным конструкторским бюро Орудийно-оружейно-пулеметного объединения договор на разработку проекта тяжелого танка прорыва, получившего обозначение Т-30.

Предполагалось, что это будет 50-тонная машина, вооруженная двумя 76-мм орудиями и пятью пулеметами. Но отсутствие отечественного опыта танкостроения не позволило создать даже проекта полноценной боевой машины такого класса. В начале 1932 г., после выполнения эскизных чертежей и постройки деревянной модели танка все работы по Т-30 были прекращены ввиду его полной несостоятельности как боевой машины.

Танк Гротте

1 – направляющее колесо; 2 – 76-мм пушка; 3 – 37-мм пушка; 4 – вращающаяся башня; 5 – неподвижная рубка; 6 – кормовой пулемет «максим»; 7 – поддерживающий каток; 8 – гусеничная
Страница 6 из 30

цепь; 9 – ведущее колесо; 10 – опорный каток; 11 – бортовая установка пулемета ДТ; 12 – люк для посадки экипажа; 13 – смотровой прибор механика-водителя; 14 – бортовой пулемет «максим»; 15 – стробоскоп

Не увенчалась успехом и попытка Автотанкодизельного отдела Экономического управления ОГПУ (АТДО ЭКУ ОГПУ – шарашки, в которых трудились арестованные конструкторы) разработать до 1931 г. проект танка прорыва весом 75 т. Как и Т-30, этот проект имел множество недостатков, исключавших возможность серийной постройки такой машины.

В марте 1930 г. в Советский Союз прибыла из Германии группа инженеров во главе с Эдвардом Гротте. На ленинградском заводе «Большевик» из них сформировали конструкторское бюро АВО-5, в состав которого и вошла эта группа. Помимо немецких в группу вошли и молодые советские инженеры.

В 1931 г. был создан и испытан танк, спроектированный Гротте – ТГ (танк Гротте). По своему весу (25 т) он считался средним, но имел лобовую противоснарядную броню толщиной 50 мм. ТГ был вооружен 76/30-мм пушкой (качающаяся часть взята от 76-мм зенитной пушки Лендера обр. 1915 г.) и 37-мм пушкой Гочкиса. При этом 76-мм пушка размещалась в большой неподвижной башне и имела малый угол обстрела, а 37-мм пушка находилась в малой вращающейся башне и имела круговой обстрел. Испытания выявили неустранимые дефекты ходовой части, и работы по ТГ прекратили.

В марте 1932 г. Гротте разработал проект тяжелого танка ТГ-VI 3 (ГД 6) весом 70–75 т. Танк имел броневую защиту из стальных листов толщиной 60–70 мм. Вооружение его состояло из двух 45-мм пушек и одной 76-мм полуавтоматической или 100-мм пушки, а также шести пулеметов ДТ. Двигатель М-34 мощностью 850 л. с. позволял танку развивать скорость до 30 км/ч. Запас ходу танка должен был составлять 120–150 км. Экипаж – 10 человек.

Проект этого танка был положен в основу разработки тяжелого танка Т-42, расчетный боевой вес которого достигал 100 т. Лобовая броня танка должна была достигать 70 мм. Была проработана схема компоновки оружия. 100-мм корабельную пушку предполагалось разместить в центральной башне, угол ее горизонтального обстрела составил бы 270°. 76-мм пушка должна была находиться в передней башне и иметь горизонтальный угол обстрела 202°, 45-мм пушка с углом обстрела 278° – в кормовой башне.

Танк Т-35

При тогдашнем состоянии нашего машиностроения реализация такого проекта была нереальна, и Гротте выслали из СССР. Замечу, что Гротте был талантливым инженером, и его проекты являлись не плодом собственной инженерной фантазии, а реализацией требований нашего малограмотного руководства.

АВО-5 было реорганизовано, и его возглавил молодой и энергичный инженер Н.В. Барыков, работавший ранее заместителем Гротте. В состав КБ вошли также конструкторы М.П. Зигель, Б.А. Андрыхевич, А.Б. Гаккель, Я.В. Обухов и другие.

Новое КБ получило задание «к 1 августа 1932 года разработать и построить новый 35-тонный танк прорыва типа ТГ». Этой машине присвоили индекс Т-35. 28 февраля 1932 г. заместитель начальника УММ РККА Г.Г. Бокис докладывал М.Н. Тухачевскому: «Работы по Т-35 идут ударными темпами, и срыва сроков окончания работ не намечается».

При проектировании Т-35 учитывался полуторалетний опыт работы над ТГ-1, а также результаты испытаний немецких танков «Гросстрактор» на полигоне под Казанью и материалы (развединформация) комиссии по закупке бронетанковой техники в Великобритании. Сборку первого прототипа, получившего обозначение Т-35—1, закончили 20 августа 1932 г., а 1 сентября он был показан представителям УММ РККА во главе с Бокисом. На присутствующих машина произвела сильное впечатление.

Внешне Т-35 оказался похожим на английский опытный пятибашенный танк А1Е1 «Индепендент» фирмы «Виккерс». Принято считать, что Т-35 создан по типу «Индепендента», однако в российских архивах нет данных о том, что Советская закупочная комиссия, находившаяся в Англии в 1930 г., интересовалась этой машиной. Скорее всего, что советские конструкторы пришли к пятибашенной схеме самостоятельно, независимо от англичан.

В главной башне Т-35—1 должны были размещаться 76-мм танковая пушка ПС-3 и пулемет ДТ в шаровой установке. Но из-за отсутствия орудия в танке был смонтирован только его макет. В четырех малых башнях, одинаковой конструкции, располагались (по диагонали) две 37-мм пушки ПС-2 и два ДТ. Еще один пулемет ДТ установили в лобовом листе корпуса (курсовой). Ходовая часть машины, применительно к одному борту, состояла из шести опорных катков среднего диаметра, сгруппированных попарно в три тележки, шести поддерживающих роликов, направляющего и ведущего колес. Тележки опорных катков были сконструированы по типу подвески немецкого танка «Гросстрактор» фирмы Круппа. Однако советские конструкторы значительно улучшили принцип работы подвески, примененной на «Гросстракторе».

Моторно-трансмиссионную группу Т-35—1 изготовили с учетом опыта работы над танком ТГ-1. Она состояла из карбюраторного двигателя М-6, главного фрикциона, коробки передач с шестернями шевронного зацепления и бортовых фрикционов.

Для управления ими использовалась пневматическая система, что делало процесс вождения машины весом 38 тонн чрезвычайно легким. Правда, в ходе испытаний осенью 1932 г. выявился ряд недостатков в силовой установке танка. Кроме того, выяснилось, что для серийного производства конструкция трансмиссии и пневмоуправления является слишком сложной и дорогой. Поэтому работы по Т-35—1 прекратили и в конце 1932 г. опытный образец передали Ленинградским бронетанковым курсам усовершенствования командного состава (ЛБТКУКС) для подготовки командиров.

В феврале 1933 г. танковое производство завода «Большевик» было выделено в самостоятельный завод № 174 имени К.Е. Ворошилова. На нем КБ Н.В. Барыкова преобразовали в Опытно-конструкторский машиностроительный отдел (ОКМО), который и занялся с учетом недостатков первого, разработкой второго опытного образца танка, названного Т-35—2. По личному указанию И.В. Сталина была произведена унификация главных башен Т-35 и T-28. Т-35—2 получил также новый двигатель М-17, другую трансмиссию и коробку передач. В остальном же он практически не отличался от своего предшественника, если не считать измененной конструкции фальшборта и настоящей 76,2-мм пушки ПС-3.

Сборку Т-35—2 завершили в апреле 1933 г. 1 мая он прошел во главе парада по площади Урицкого (Дворцовая площадь) в Ленинграде, а Т-35—1 по Красной площади в Москве.

Параллельно со сборкой Т-35—2 в ОКМО велась разработка чертежей серийного танка Т-35А. Причем Т-35—2 рассматривался лишь как переходная модель, идентичная серийному образцу лишь в части трансмиссии.

В соответствии с Постановлением Правительства СССР в мае 1933 г. серийное производство Т-35 было передано на Харьковский паровозостроительный завод имени Коминтерна (ХПЗ). Туда в начале июня 1933 г. в срочном порядке отправили еще не прошедшую испытания машину Т-35—2 и всю рабочую документацию по Т-35А. Проект последнего значительно отличался от обоих прототипов. Танк имел удлиненную на одну тележку ходовую часть, малые пулеметные башни новой конструкции, средние башни увеличенного размера с 45-мм орудиями 20K, измененную форму корпуса и т. д.

Тут несколько слов стоит сказать о пушечном вооружении Т-35. Первые советские танки
Страница 7 из 30

оснащались 37-мм французскими пушками Гочкиса, серийно производившимися на заводе им. Калинина. Кроме того, в 1932 г. была принята 76-мм танковая пушка обр. 1927/32 г., разработана в КБ Кировского завода на базе 76-мм полковой пушки обр. 1927 г. Основным отличием ее было уменьшение длины отката пушки с 1000 мм до 500 мм (для уменьшения габаритов башни). Затвор пушки поршневой. Тормоз отката гидравлический. Накатник гидропневматический. Прицелы ПТ-1 и ТОД-1. На заводе пушке был присвоен индекс КТ (Кировская танковая). В некоторых случаях пушки именовали КТ-26, КТ-28 и КТ-35 по типу танка, но принципиальных различий у типов этих пушек не было.

Инженер Путиловского завода Сячентов создал систему из двух танковых пушек – 37-мм ПС-2 (пушка Сячентова № 2) и 76-мм пушки ПС-3 (пушка Сячентова № 3). 37-мм пушка была создана на базе пушки «Рейнметалл», образец которой и технологическая документация на изготовление были доставлены в Советский Союз. А вот 76-мм пушка ПС-3 имела оригинальную конструкцию. Длина ствола ее, по сравнению с К Т, была увеличена с 16,5 до 20,5 калибра, а начальная скорость ее снаряда весом 6,5 кг возросла с 370 м/с до 530 м/с. Однако довести до ума ПС-3 Сячентову не удалось, и он был репрессирован. Пушки ПС-3 и ПС-2 были выпущены малой серией. (ПС-2 не пошла в массовое производство в связи с переходом танковой и противотанковой артиллерии с калибра 37 мм на калибр 45 мм.)

В результате штатной пушкой танка Т-35 стала 76-мм пушка обр. 1927/32 г. Бронепробиваемость ее была весьма низкой – 31 мм по нормали на дистанции 500 м. Это официальные данные, но с середины 1930-х годов у нас в служебных изданиях стали завышать данные по бронепробиваемости танковых и противотанковых пушек. Я в Архиве Советской армии сам видел такое указание наркома. Кстати, завышали эти данные и после войны (для 85-мм пушек Д-44, Д-48 и т. д.).

Чтобы не возвращаться более к вооружению танка Т-35, скажу, что управление огнем двух 45-мм и одного 76-мм орудия в танке было практически невозможно. В связи с этим в Остехбюро разработали систему управления артиллерийским огнем «ПУАТ-35». Система была создана по образцу корабельных ПУС и имела 9-футовый дальномер «Барр и Струд» морского ведомства. Система предназначалась не только для Т-35, но и для перспективных двух-, четырех- и пятибашенных танков, включая Т-39. Испытания системы были начаты в феврале 1934 г. В ноябре 1935 г. система была испытана на танке Т-28. Смотровые приборы наводчика пушки были закрыты, и огонь велся по показывающим приборам по информации, вводимой в «ПУАТ-35» командиром танка. Испытания прошли удовлетворительно.

В апреле 1936 г. испытания системы были проведены на танке Т-35 в присутствии наркома Ворошилова. Испытания закончились неудачей. В начале 1938 г. было решено прекратить работы по «ПУАТ-35» «в связи с малым количеством танков Т-35, большой стоимостью системы и сомнительной ценностью ее в условиях маневренной войны».

Но вернемся к работам над танком Т-35. К производству Т-35 подключили несколько заводов, в том числе Ижорский (бронекорпуса), «Красный Октябрь» (коробки передач), Рыбинский (двигатели). По плану Харьковского предприятия смежники должны были уже в июне 1933 г. начать отгрузку своей продукции на ХПЗ, но реально они смогли это сделать лишь в августе.

Т-35 изготовлялся по узловому принципу (9 узлов), окончательная же сборка первой машины велась на специальных козлах (стапелях). Она началась 18 октября 1933 г. и закончилась к 1 ноября. После предварительной обкатки танк 7 ноября принял участие в праздничном параде в Харькове (в то время столица Украины). В этот же день оба прототипа – Т-35—1 и Т-35—2 были показаны на параде в Москве. В соответствии с Постановлением Правительства СССР от 25 октября 1933 г., ХПЗ должен был к 1 января 1934 г. изготовить пять танков Т-35А и один Т-35Б (с двигателем М-34). К указанному сроку полностью готовым оказался только один танк, а еще три, хотя и были на ходу, но не имели вооружения и внутреннего оборудования.

Что касается Т-35Б, то его так и не построили, хотя вопрос о производстве этой машины поднимался в течение полутора лет, после чего о нем «забыли». Т-35 был для своего времени грандиозен не только по размерам, но и по финансовым затратам на его разработку, строительство и эксплуатацию (Т-35А обходился казне в 525 тыс. рублей; за эти же деньги можно было построить девять легких танков БТ-5). Это обстоятельство отчасти и повлияло на то, что в серию не пошла ни одна его дальнейшая модификация.

По плану на 1934 г. ХПЗ планировал выпустить 10 машин Т-35А. Причем, учитывая сложность танка, УММ РККА заключило с ХПЗ договор на эти машины, как на первую опытную партию. В процессе освоения производства завод по своей инициативе внес ряд изменений как для улучшения конструкции танка, так и для облегчения его изготовления.

Но, несмотря на это, освоение Т-35 вызывало большие трудности: например, очень часто ломались траки, которые отливались из стали Гатфильда. До этого ни один завод в СССР в массовых количествах эту сталь не производил, ХПЗ был первым. Кроме того, никак не удавалось устранить перегрев двигателя М-17, а картер коробки передач оказался недостаточно прочным. Но, помимо технических и технологических, существовали и трудности другого рода. Так, начальник 2-го отдела Научно-технического управления УММ РККА Свиридов, посетивший Харьков в апреле 1934 г., докладывал: «Директор ХПЗ т. Бондаренко не только не мобилизует вокруг Т-35 работников завода, но и при всех возможных случаях дискредитирует машину. На ХПЗ никто серьезно не хочет ею заниматься, за исключением КБ завода, которое действительно работает над тем, чтобы выпустить хорошую боевую машину».

Репрессии инженерно-технических работников тоже не способствовали быстрому освоению производства Т-35. Например, в марте 1934 г. на ХПЗ пришло указание «о необходимости тщательной проверки конструкторских расчетов, особенно по коробке скоростей, поскольку в ее проектировании принимал участие конструктор Андрыхевич, ныне арестованный».

Первую машину Т-35 с полностью устраненными недостатками предполагалось сдать к 20 августа 1934 г., однако этот срок был заводом сорван. По этому поводу в конце августа начальник УММ РККА И.А. Халепский писал директору ХПЗ И. Бондаренко: «Сейчас приходится уже говорить не об одной машине. Перед Вами и мной стоит ответственная задача: дать к 7 ноября на парад не менее шести машин, причем они должны быть вполне закончены для работы в армии. Теперь не может быть никаких оправданий. Мы с Вами отвечаем за это дело как члены партии. Нужно очень крепко взяться сейчас за выполнение этой задачи…» И действительно «взялись крепко» – в московском параде участвовало шесть новеньких Т-35, а к концу 1934 г. были сданы армии еще четыре машины. В 1937 г. была проведена модернизация КПП, бортовых фрикционов, масляного бака, электрооборудования, изменена конструкция фальшборта, спроектированы и установлены на машины специальные уплотнения, предохраняющие машину от попадания внутрь воды. Кроме того, глушитель убрали внутрь корпуса, а наружу вывели лишь выхлопные трубы, закрытые бронекожухами. Благодаря этой модернизации надежность танка сильно возросла.

В 1937 г. ХПЗ приступил к проектированию Т-35 с коническими башнями. Выпуск таких танков начался на ХПЗ с
Страница 8 из 30

конца 1938 г. Всего же за 1932–1939 гг. было изготовлено два прототипа (Т-35—1 и Т-35—2) и 61 серийная машина.

Т-35 стал единственным в мире серийным пятибашенным танком. Состав и размещение его вооружения оптимальны для многобашенного танка. Пять башен, расположенных в два яруса, позволяли сосредоточить массированный огонь из 76-мм и 45-мм пушек и трех пулеметов вперед, назад или на любой борт. Однако столь большая огневая мощь потребовала увеличения числа членов экипажа и усложнения конструкции танка. Двухъярусное расположение башен обусловило значительную высоту машины, что повышало уязвимость танка на поле боя. Без малого 10-метровая длина привела к резкому снижению маневренных характеристик. Кроме того, Т-35 имел большое количество недостатков, связанных с двигателем и трансмиссией. К сожалению, их так и не удалось полностью устранить.

Справедливости ради следует сказать, что подвеска Т-35 при всей ее громоздкости в целом зарекомендовала себя хорошо и отличалась плавностью хода. Высота танка, кроме увеличения уязвимости на поле боя, еще и доставляла ряд проблем при эксплуатации. Например, надгусеничные полки располагались на почти двухметровой высоте. Так что взобраться на танк стоило большого труда, а если нет специальных лесенок, без посторонней помощи практически невозможно. Учитывая, что в танкисты предпочитали брать людей невысокого роста (примерно 160 см), можно себе представить, каково было экипажу машины занимать по тревоге свои места!

Внешне Т-35 удивляет своими размерами, но внутренний объем великана был очень мал. Боевые отделения не сообщались между собой, так что проникнуть из одного в другое без выхода из танка было невозможно.

Обзорность из Т-35 была просто отвратительная, особенно с места механика водителя. Можно предположить, что в боевых условиях ему приходилось вести машину чуть ли не вслепую, так как смотровые щели позволяли видеть местность только слева и впереди, да и то в весьма ограниченных секторах.

Схема бронирования танка Т-35

Но самой большой проблемой было покинуть подбитую машину. Ведь выход осуществлялся лишь через верхние люки, и при этом экипаж главной башни оказывался на четырехметровой высоте под огнем противника. Люк же механика-водителя нельзя открыть, не повернув влево пулеметную башню, заклинивание которой могло стоить ему жизни. Выход из задних башен сильно затруднялся нависающей над ними нишей главной башни и поручневой антенной. Удобство посадки и высадки экипажа конструкторами танка Т-35 были фактически проигнорированы.

В ходе производства Т-35 делалось несколько попыток усилить его защиту. Так, с 1936 г. толщина переднего наклонного щита корпуса и щитка механика-водителя была доведена до 50 мм. В 1938 г. были введены конические башни с толщиной брони 70 мм, а также увеличена до 25 мм толщина лобовой брони корпуса и до 25 мм толщина брони подбашенной коробки главной башни. Боевой вес танка возрос до 54 т.

Всего с апреля 1939 г. и до прекращения производства было выпущено 6 танков Т-35 с усиленной броневой защитой. На двух машинах выпуска 1939 г. в кормовой части главной конической башни был установлен 7,62-мм пулемет ДТ.

Тактико-технические данные тяжелого танка Т-35 приведены в Приложении.

Первые серийные машины Т-35 поступили в 5-й тяжелый танковый полк Резерва Главного Командования (РГК) в Харькове 12 декабря 1935 г. Этот полк был развернут в 5-ю отдельную тяжелую танковую бригаду. Организационно она состояла из трех линейных танковых батальонов одного учебного батальона боевого обеспечения и других подразделений. Приказом наркома обороны от 21 мая 1936 г. бригаду выделили в Резерв Главного Командования. Она предназначалась для усиления стрелковых и танковых соединений при прорыве особо сильных и заблаговременно укрепленных позиций противника.

В соответствии с этим назначением по специально разработанной АБТУ программе велось и обучение танкистов. Подготовка экипажей осуществлялась на специальных курсах, которыми руководили инженеры с ХПЗ. Кроме того, в 1936 г. в Рязани при 3-й тяжелой танковой бригаде был создан учебный танковый батальон Т-35.

Эксплуатация машин первых выпусков (1933–1936 гг.) в войсках показала их весьма слабые тяговые характеристики. Так, по донесению командиров Т-35, «танк преодолевал подъем только в 17°, не мог выйти из большой лужи». Военными отмечалась низкая надежность его агрегатов, вызывала трудности и большая масса боевых машин. В этом отношении весьма характерным можно считать следующий документ, адресованный командному составу тяжелой танковой бригады РГК: «Предлагаю принять к неуклонному руководству следующие правила движения по мостам танков Т-35: 1. На однопролетных мостах – только один танк одновременно; 2. На многопролетных мостах может быть несколько танков, но не менее чем в 50 м друг от друга; 3. Движение по мосту во всех случаях должно производиться так, чтобы ось танка строго совпадала с осью моста. Скорость на мосту – не более 15 км/ч».

Помимо 5-й тяжелой танковой бригады танки Т-35 поступали в различные военные учебные заведения. Так, по данным на 1 января 1938 г., в РККА имелся 41 танк Т-35, 27 – в уже упомянутой танковой бригаде, один – на Казанских бронетанковых курсах усовершенствования технического состава (КБТКУТС), два на НИБТ полигоне в Кубинке, один – в 3-й тяжелой танковой бригаде в Рязани, один – при Военной академии моторизации и механизации (ВАММ) в Москве, один – в Орловской бронетанковой школе, один – на ЛБТКУКС (Т-35—1), один – в Ленинградской школе танковых техников, один – в Институте № 20 (с системой централизованной наводки) и пять – на ХПЗ.

До начала Великой Отечественной войны танки Т-35 не участвовали ни в каких боевых действиях. Упоминания в западных и некоторых отечественных изданиях об использовании этих машин в зимней войне с Финляндией не соответствуют действительности.

Не прошло и полугода, как «служебная карьера» Т-35 чуть было не завершилась. 27 июня 1940 г. в Москве состоялось совещание «О системе автобронетанкового вооружения Красной армии», на котором рассматривался вопрос о перспективных типах танков и о снятии с вооружения старых образцов. В отношении Т-35 мнения разделились. Одни считали, что их нужно переделать в самоходно-артиллерийские установки большой мощности (типа СУ-14), другие предлагали передать их танковому полку ВАММ и использовать для парадов. Но в связи с начавшейся реорганизацией танковых войск Красной армии и формированием механизированных корпусов Т-35 решили «оставить на вооружении до полного износа, изучив вопрос об их экранировке до 50–70 мм».

В результате почти все машины оказались в 67-м и 68-м танковых полках 34-й танковой дивизии 8-го механизированного корпуса Киевского Особого военного округа.

В некоторых публикациях утверждается: «Если до 1935 года тактические данные Т-35 позволяли ему выполнять возложенные на него задачи, то техническое несовершенство и недоведенность машины сводили на нет возможность такого применения. После 1935 года, когда была существенно повышена надежность машины, он уже морально устарел и перестал отвечать предъявляемым к нему требованиям».

Увы, по моему мнению, создание Т-35, равно как и его собратьев (БТ, Т-26, Т-28 и др.), было следствием
Страница 9 из 30

авантюристской стратегии маршала Тухачевского. Армады наших танков во главе с пятибашенным монстром должны были напугать «морально неустойчивого противника».

Я вполне допускаю, что так и могло произойти в случае войны с Польшей, Румынией, Турцией, Болгарией и т. п. Представим, что бы наделал один Т-35 с бригадой польской кавалерии… Но, увы, для борьбы с морально устойчивым противником (например, с немцами и финнами) такие танки не годились ни в 1932 г., ни в 1936 г.

Следует заметить, что авантюризм Тухачевского и К

сказался не только при создании тяжелых танков. Так, «великий стратег» в 1931–1933 гг. добился прекращения работ над разборными буксируемыми орудиями особой мощности и буквально навязал промышленности работы над супер-САУ – дуплексом 203-мм пушки и 305-мм гаубицы. Так была спроектирована установка СУ-7 с проектным весом 102–106 т, которая из-за своих габаритов была нетранспортабельна по железной дороге, не проходила через мосты и не вписывалась в кривые улицы малых населенных пунктов. Ко времени прекращения работ (21 апреля 1938 г.) не было создано даже опытного образца СУ-7.

Глава 3

«Уберите башню!»

После устранения Тухачевского и его компании – Павлуновского, Бекаури, Курчевского и многих – началась новая эпоха в развитии советского оружия. И это касается не только танков, но и артиллерии, авиации и т. п. Обратим внимание, что немцы, по крайней мере, до 1943 г., воевали образцами вооружения, созданными в 1928–1937 гг., и лишь потом появились новые системы оружия, хотя и прежние образцы состояли на вооружении вплоть до мая 1945 г.

В СССР же практически все системы вооружения, созданные в бытность замнаркома по вооружению Тухачевского, оказались небоеспособными, а воевать пришлось оружием, созданным после 1938 г.

7 августа 1938 г. Комитет обороны СССР принял постановление № 198сс «О системе танкового вооружения». В этом постановлении содержалось требование менее чем за год – к июлю 1939 г. – разработать новые образцы танков, у которых вооружение, броня, скорость и проходимость развивались бы комплексно и полностью отвечали условиям будущей войны.

Этим постановлением поручалось Кировскому заводу (бывшему Путиловскому) разработать тяжелый танк с противоснарядной броней. Параллельно с Кировским заводом тяжелый танк проектировал Ленинградский завод опытного машиностроения им. С.М. Кирова, директором которого был военный инженер 1-го ранга Н.В. Барыков, а главным конструктором – С.А. Гинзбург. Предполагалось принять на вооружение только одну модель тяжелого танка, а значит, проектирование сразу двух машин одного класса в разных конструкторских бюро превращалось в конкурсную разработку.

Решение правительства о создании тяжелого танка с противоснарядной броней было, безусловно, правильным, хотя и запоздалым. Однако танк пришлось создавать не по постановлению, а по тактико-техническим требованиям, разработанным нашими военными. А те, не мудрствуя лукаво, предложили трехбашенную схему танка «а ля» Т-35, то есть короткоствольная 76-мм пушка в центральной башне и две малые башни с 45-мм противотанковыми пушками.

В вопросах артиллерийского вооружения танков наши военные проявили патологический консерватизм. Так, Главное автобронетанковое управление (ГАБТУ) панически боялось ставить на танки 76-мм пушки с высокой баллистикой, способные на любой реальной дистанции боя пробивать броню вражеских танков. Я уже писал о 76-мм таковой пушке обр. 1927/32 г., но сейчас не могу удержаться, чтобы не назвать кошку кошкой!

Эта пушка разработана еще в конце XIX века греческим офицером Данглизом, но, разумеется, не как танковая, а как горная с разборным стволом. Греческое военное министерство послало Данглиза с его пушкой куда подальше. Тот отправился во Францию и уговорил руководство фирмы Шнейдер изготовить опытный образец 75-мм горной пушки. Однако и французские военные отвергли систему Данглиза. Далее Шнейдер и К

действовали по давно отработанной схеме – перечислили энную сумму на счет Матильды Кшесинской. Та уговорила главу российской артиллерии великого князя Сергея Михайловича осмотреть систему Данглиза, благо сделать это было просто, поскольку Сергей половину своей жизни проводил во Франции.

Далее был конкурс на полигоне Ржевка под Петербургом, где горная пушка Данглиза по многим параметрам проиграла пушке системы Шкода. Но, понятно, на вооружение была принята пушка «французско-греческого происхождения» под названием 76-мм горной пушки обр. 1909 г.[10 - Для России калибр был изменен с 75 мм на 76,2 мм, то есть 3 дюйма.]. Конструкция ее имела много недостатков, и в конце концов Красная армия вернулась к системе Шкода (естественно, нового образца), приняв ее на вооружение под названием 76-мм горной пушки обр. 1939 г.

За неимением лучшего качающаяся часть горной пушки обр. 1909 г. была использована в тумбовой пушке на бронеавтомобилях «Гарфорд» Путиловского завода в 1916 г. в полковой пушке обр. 1927 г. и в танковой пушке 1927/32 г. Причем по халатности конструкторов во всех этих системах, выпущенных до 1939 г., применялся разборный ствол – вещь очень дорогая из-за технологии изготовления и нужная лишь в горных пушках. И лишь в 1939 г. пошел ствол-моноблок.

ГАБТУ принципиально не хотело устанавливать длинноствольные 76-мм пушки длиной в 30 калибров, мол, возможно утыкание в грунт. Те же начальники стеной стояли против введения полуавтоматического клинового затвора на танковых пушках. Мотивировка – нельзя столь часто стрелять, будет сильная загазованность в боевом отделении. Оно, конечно, лучше вообще без пушки – пусть танкисты дышат свежим воздухом. О том, что можно сделать эжекцию, то есть продувание ствола, или вентиляцию башенного отделения, краскомам и думать не хотелось. Между тем моряки с проблемой загазованности башни справились за полвека до этого и в начале ХХ века успешно вышли из положения, применив одновременно эжекцию стволов и вентиляцию в башне и подбашенном помещении.

В 1936 г. в КБ Кировского завода под руководством И.А. Маханова была спроектирована 76-мм танковая пушка Л-10. Пушка имела вертикальный клиновой полуавтоматический затвор с устройством для отключения полуавтоматики – «дань» ГАБТУ. Принципиальным отличием Л-10 и последующих пушек Маханова были оригинальные противооткатные устройства, в которых жидкость компрессора непосредственно сообщалась с воздухом накатника. При некоторых режимах огня такая установка выходила из строя. Этим и любил пользоваться главный конкурент Маханова Грабин. На испытаниях он рекомендовал вести длительный огонь (сотни снарядов на пределе скорострельности) на максимальном угле возвышения, а затем резко дать пушке максимальный угол снижения и начать стрелять под гусеницы. В таких случаях часто происходил отказ противооткатных устройств. Разумеется, такой режим огня в боевых условиях был маловероятен, тем не менее из-за этого Маханов периодически проигрывал конкурс Грабину.

В конце 1936 г. первые три пушки Л-10 были изготовлены на Кировском заводе. Пушки Л-10 проходили испытания в танках Т-28 и БТ-7А. Из танка БТ-7А было сделано 1005 выстрелов, но ставить Л-10 в серийные танки не рискнули из-за тесноты в башне.

С 13 февраля по 5 марта 1938 г. пушка Л-10, установленная в АТ-1,
Страница 10 из 30

успешно прошла испытания на Научно-исследовательском артиллерийском полигоне (НИАП).

Пушка Л-10 была принята на вооружение под названием «76-мм танковая пушка обр. 1938 г.». Она устанавливалась на танках Т-28 и на бронепоездах. Пушка Л-10 серийно изготавливалась на Кировском заводе. В 1937 г. было сдано 30 пушек, а в 1938 г. – 300. На этом производство их завершилось.

В 1937 г. руководство РККА решило принять для тяжелых и средних танков 76-мм танковые пушки с баллистикой 76-мм пушки обр.1902/30 г. длиной в 30 калибров. Такое решение было принято с учетом развития танкостроения за рубежом и опыта испанской войны. Задание на проектирование таких пушек было выдано Маханову (Кировский завод) и Грабину (завод № 92).

Маханов попросту удлинил нарезную часть и упрочил механизмы противооткатных устройств пушки Л-10. Новая система получила индекс Л-11.

Грабин же сделал новую пушку Ф-32. В ней было использовано много элементов 76-мм пушки Ф-22. Ствол состоял из свободной трубы и кожуха. Затвор вертикальный клиновой, полуавтоматика копирного типа. Тормоз отката гидравлический. Накатник гидропневматический.

Тяжелый танк прорыва Т-100. Вид сбоку и сверху

В мае 1939 г. обе пушки проходили испытания на НИАПе, а в сентябре на Сенежском танковом полигоне, в ходе них Л-11 и Ф-32 стреляли из танков Т-28 и БТ-7. Обе пушки имели свои недостатки и достоинства, и обе были приняты на вооружение. Л-11 – под названием «76-мм пушка обр. 1938/39 г.», а Ф-32 – под названием «76-мм пушка обр. 1939 г.». В 1940–1941 гг. пушки Л-11 и Ф-32 устанавливались в серийных танках Т-34 и КВ-1. Кроме того, Л-11 была установлена на опытном тяжелом танке СМК. В 1938 г. Кировским заводом было сдано 570 пушек Л-11, а в 1939 г. – 176. Пушки Ф-32 в производстве находились только в 1941 г., тогда была изготовлена 821 пушка.

В июне – октябре 1940 г. на НИАПе было произведено испытание 76-мм пушки Л-11 на танке Т-34 в объеме 343 выстрелов. Угол вертикального наведения –5°; +25° вперед и в бок, назад –1,2°; +25°. Мертвая зона впереди и сбоку 18–19 м, назад 80 м. В целом испытания прошли удовлетворительно.

Полигонно-войсковые испытания 76-мм пушки Ф-32 в танке Т-34 прошли с 20 по 23 ноября 1940 г. на Гороховецком полигоне в объеме 1000 выстрелов. Угол вертикального наведения —5°; +31°45? (на корму угол снижения —1°41?). Скорострельность в условиях танка 2–3 выстрела в минуту, на полигонном же станке скорострельность пушки Ф-32 без изменения наводки достигала 20 выстрелов в минуту. По результатам испытаний комиссия рекомендовала Ф-32 к принятию на вооружение.

Но в 1938 г. руководство РККА утвердило новые тактико-технические требования на танковые пушки, где была уже баллистика 76-мм пушки обр. 1902/30 г. длиной в 40 калибров. Естественно, что обратились опять к Маханову и Грабину, которые попросту удлинили свои пушки. Модернизированная Л-11 получила индекс Л-15, а Ф-32 – индекс Ф-34. Но довести Л-15 Маханову помешал арест, понятно, что о серийном производстве Л-15 уже и речи не было.

К 15 марта 1939 г. были закончены все рабочие чертежи на Ф-34 и начато изготовление деталей пушки.

Интересно, что первоначально Ф-34 предназначалась для вооружения танков Т-28 и Т-35А. Первые испытания ее в танке Т-28 были проведены 19 октября 1939 г. на Гороховецком полигоне. Первые испытания Ф-34 в танке Т-34 прошли там же в ноябре 1940 г. На вооружение пушка Ф-34 была принята под названием «76-мм танковая пушка обр. 1940 г.». Ф-34 устанавливалась в серийных танках Т-34, бронепоездах и бронекатерах. Кроме того, пушкой Ф-34 был вооружен опытный танк КВ-3.

Т-100. Вид спереди и сзади. Чертеж В. Мальгинова

Схема бронирования танка Т-100

Специально для танка КВ-1 Грабиным была создана модификация пушки Ф-34, получившая заводской индекс Ф-27, позже измененный на ЗИС-5, и принятая на вооружение под названием «76-мм танковая пушка обр. 1941 г.». ЗИС-5 отличалась от Ф-34 конструкцией люльки, устройством и креплением блокировки, а также рядом мелких деталей.

Как видим, я забежал далеко вперед, дабы больше не возвращаться к 76-мм танковой пушке.

Итак, именно косность ГАБТУ в вопросах артиллерийского вооружения заставила вновь выбрать два калибра пушек (76 мм и 45 мм) и трехбашенную схему для перспективного тяжелого танка. Ведь ни 76-мм пушка обр. 1927/32 г., ни Л-10 не обладали достаточной бронепробиваемостью. Но после появления Ф-32 и Ф-34 трех- и двухбашенные схемы стали анахронизмом, данью традиции.

Работы над тяжелыми танками начались в 1938 г. в Ленинграде сразу на двух заводах: на Кировском заводе главный конструктор Ж.Я. Котин разрабатывал СМК, названный так в честь руководителя ленинградских большевиков Сергея Мироновича Кирова, а на Ленинградском заводе опытного машиностроения имени Кирова танк Т-100 создавался военным инженером 1-го ранга М.В. Барыковым.

Тактико-технические данные тяжелого танка Т-100 приведены в Приложении.

Работы велись на конкурсной основе, так как на вооружение нужно было принять только один танк. Начальником группы проектировщиков СМК был назначен А.С. Ермолаев. По его проекту вес танка составлял 55 т. Поэтому решили поставить на него 12-цилиндровый авиационный бензиновый двигатель мощностью 850 л.с. По расчетам двигатель обеспечивал танку максимальную скорость по шоссе 35 км/ч и запас ходу 220 км.

Тяжелый танк СМК. Чертеж В. Мальгинова

Сложными были поиски оптимальной формы корпуса и башен. Возник вопрос, делать ли их литыми или же сваривать из броневых плит. Чтобы нагляднее представить себе, как будет выглядеть танк, Котин распорядился сделать его макет из дерева, который был готов через 15 дней.

Хотя на заводе уже создавался танк с противоснарядной броней Т-46—5, было очевидно, что новый танк – машина необычная. По компоновке первый вариант СМК, имевший три башни, больше всего напоминал крейсер. При этом его башни располагались не по продольной оси корпуса, а со смещением – передняя влево, а задняя – вправо. Центральная башня была выше концевых и монтировалась на броневом коническом основании. Центральная башня с 76-мм пушкой поворачивалась на 360°. Передняя башня нижнего яруса могла поворачиваться на 270°, а задняя – на 290°, благодаря чему «мертвая зона» огня равнялась всего 440 кв. м, то есть была наименьшей среди всех рассмотренных вариантов. Боекомплект центральной башни составлял 150 выстрелов, а в двух остальных находилось по 300 выстрелов. Все башни имели перископы для наблюдения и прицелы. Экипаж многобашенной машины должен был состоять из 7 человек, что позволяло вести одновременный огонь во всех направлениях.

Танк имел по тем временам действительно надежную броню, не пробивающуюся снарядами 37—40-мм орудий. Корпус и башни делались из катаной брони, максимальная толщина которой спереди и по бортам составляла 60 мм. Крыша танка была толщиной 20 мм, а дно для защиты от мин сделали толщиной 30 мм. Характерной особенностью машины с тремя башнями являлись скошенные углы носовой части корпуса, которые позднее были использованы на танке КВ-13 и машинах серии ИС.

СМК превосходил тяжелый танк Т-35 в скорости, по запасу хода, проходимости, мог преодолевать подъем в 37°, тогда как для Т-35 крутизна более 15° была пределом. Первоначально танк должен был иметь ту же систему подвески, что и Т-35, но она была не очень надежной и требовала для защиты громоздких и тяжелых броневых экранов. Вот почему уже на
Страница 11 из 30

раннем этапе проектирования от нее было решено отказаться и впервые в СССР использовать на тяжелом танке торсионную подвеску, уже применявшуюся на легких шведских и германских танках.

Схема бронирования тяжелого танка СМК

В таком виде небольшой макет танка из дерева демонстрировался в Кремле 9 декабря 1938 г. Котин доложил об основных тактико-технических данных будущей машины, рассказал о ходе проектирования, о сомнениях проектировщиков относительно целесообразности установки на танке двух и более башен. Он демонстрировал чертежи и использовал макет двухбашенного танка.

После доклада состоялось обсуждение. Общая оценка была положительная. В ходе разговора Сталин подошел к макету, снял переднюю башню и посоветовал не делать на танке «Мюр и Мерилиз»[11 - «Мюр и Мерилиз» – большой универсальный магазин в центре Москвы. Большевики переименовали его в Мосторг, а позже – в ЦУМ, но люди старшего поколения, в том числе и Сталин, называли его по-старому.]. В результате конструкторам Кировского завода пришлось работать сразу над двумя проектами: двухбашенного тяжелого танка и однобашенного танка с усиленной броней, поскольку эта машина становилась легче своего двухбашенного собрата.

Генсек предложил сэкономленный вес в 3 т использовать на усиление броневой защиты. Кроме того, была разрешена работа над однобашенным вариантом – будущим танком КВ.

СМК в двухбашенном варианте получил корпус более простой формы, а главная башня – пулемет в задней части. Предусматривалась и установка зенитного пулемета ДА. Сталин считал, что в таком танке обязательно должен быть запас питьевой воды в специальном баке.

Тактико-технические данные тяжелого танка СМК приведены в Приложении.

Однобашенный тяжелый танк получил название КВ. Такое название было выбрано неслучайно. Танкостроитель Николай Федорович Шамшурин писал: «Дело в том, что Специальное конструкторское бюро (СКБ-2) Кировского завода, где разрабатывались образцы новых танков, возглавлял с 1937 года Жозеф Яковлевич Котин, женатый на воспитаннице Ворошилова. Котин очень хорошо ориентировался в быстро меняющихся вкусах высших политических сфер, он прекрасно угадывал, что, когда и кому было нужно. Живя в полном соответствии с духом культового времени, для наглядной демонстрации “любви и преданности” вождям стал присваивать машинам еще на стадии проектирования имена “борцов за правое дело”. И кто бы мог перечить родственнику Климента Ефремовича? Между прочим, в КБ сразу же расшифровали новое название не как Клим Ворошилов, а как “Котин – Ворошилову”. К сожалению, надо признать, что КВ изначально делался не столько “для войны”, сколько “для показа”…»

На танке КВ вдоль корпуса устанавливался 12-цилиндровый V-образный дизель В-2К мощностью 600 л. с. Пуск двигателя осуществлялся двумя электростартерами или сжатым воздухом. Емкость трех топливных баков составляла 600 л. Запас ходу танка по шоссе достигал 230 км.

Производство двигателей В-2К только осваивалось в Харькове, и они имели много конструктивных недостатков. Так, особая трудность возникала при проектировании систем охлаждения дизеля в танке.

В последнее время из статьи в статью кочует миф о том, что дизель-моторы на несколько порядков менее пожароопасны, чем бензиновые двигатели. Сторонники дизеля устраивали публичные шоу, поднося зажженный факел к ведру с бензином – ведро мгновенно охватывалось пламенем, а вот соляр загорался с большим трудом.

Будучи студентом 2-го курса, я как-то спросил седого полковника, ведшего у нас военную подготовку, верно ли, что «Шерманы» все время горели, в отличие от КВ и Т-34? Полковник тихо ответил: «Хорошо горели все танки», а по выражению его лица я понял, что деликатный разговор окончен.

Не вдаваясь в технические детали, я лишь скажу, что бензин и соляр горят оба, но по-разному, а какой двигатель более пожароопасный – вопрос спорный.

В отчетах о танковых боях в 1942 г. встречается фраза о «весьма значительном в боевых условиях проценте пожаров танков с дизелями». Несмотря на опыты с факелом в соляре, дело обстояло именно так. По статистическим данным октября 1942 г., дизельные Т-34 горели немного чаще, чем бензиновые Т-70 (23 % против 19 %).

Важна и экономическая сторона. Если бензиновый танковый мотор М-17Т стоил 17 тысяч рублей, то дизель В-2 в начале своего производства обходился государству в сумму свыше 100 тысяч рублей, то есть был более чем в пять раз дороже. Причина этого в технологической сложности дизеля.

До 1943 г. В-2 был не в состоянии длительное время работать под большой нагрузкой. Следствием этого было то, что общий ресурс В-2 не превышал 100 моточасов на стенде, а на танке снижался до 40–70 часов. Для сравнения: немецкие бензиновые двигатели «Майбах» отрабатывали в танке по 300–400 часов, отечественные ГАЗ-203 (спаренные агрегаты танка Т-70) и двигатель М-17Т поздних серий – до 300 часов. Двигатель М-17Т, который широко использовался в отечественном танкостроении в предвоенные годы (он стоял на танках БТ-5, БТ-7, Т-28, Т-35), пережил аналогичный период «детских болезней» в начале 1930-х годов. Тогда ресурс М-17Т не превышал 100 часов. После нескольких лет совершенствования конструкции и технологии производства ресурс вышел на приемлемый уровень – 300 часов. Но в этот момент был осуществлен переход на В-2 и своего рода шаг назад, к 100 часам моторесурса.

Благодаря широкой многозвенчатой гусеничной цепи, давление на грунт тяжелого танка КВ удалось снизить до 0,63 кг/кв., и было оно ниже, чем у танков БТ-7 (0,86 кг/кв. см), Т-35 (0,83 кг/ кв. см), немецкого танка Т-IV (0,86 кг/кв. см) и у всех английских и американских танков того времени.

Опытный образец танка КВ имел классическую схему компоновки. Экипаж машины состоял из четырех человек. В отделении управления находился механик-водитель, в боевом отделении слева от пушки размещались друг за другом наводчик орудия и командир танка, а справа – заряжающий-радист.

Первоначально опытный образец был вооружен спаренной установкой, состоявшей из 76-мм пушки Л-11 и 45-мм танковой пушки обр. 1934 г. Спаренная установка имела углы возвышения от –7° до +25°. Для стрельбы использовались прицелы ПТ-1, ТОД и ПТК.

Пулеметное вооружение танка было явно недостаточным – 7,62-мм пулемет ДТ в шаровой опоре в корме башни и зенитный пулемет Д Т, установленный на турели основания люка башни.

Схема бронирования тяжелого танка КВ-1 выпуска 1940–1941 гг.

Боекомплект танка состоял из 118 выстрелов к 76-мм пушке, 50 выстрелов к 45-мм пушке и 1008 патронов к пулеметам.

Спаренная пушечная установка являлась технической безграмотностью – заряжание ее было неудобно, и перед отправкой танка на Карельский перешеек для участия в боевых действиях 45-мм пушка была демонтирована, а вместо нее установили пулемет ДТ. Соответственно изменился и боекомплект. Теперь он состоял из 116 выстрелов к 76-мм пушке и 1890 патронов к пулеметам.

Броневая защита танка была противоснарядной и изготавливалась из гомогенной броневой стали. Башня и корпус сваривались из броневых листов толщиной 75 мм. Крыша имела броню толщиной 30 мм, а днище – 30–40 мм.

Ряд авторов утверждают, что «броня машины обеспечивала защиту от бронебойных снарядов пушек калибра до 75 мм включительно со всех дистанций». Я же
Страница 12 из 30

лично читал в Архиве Артиллерийского музея дело об обстреле на НИАПе танка КВ из 76-мм пушки обр. 1902/30 г. длиной в 40 калибров с дистанции в 60 м. Однако заряд был уменьшен так, что скорость встречи с броней соответствовала дальности от 300 до 500 м.

Глава 4

Крещение огнем на карельском перешейке

В связи с большими потерями легких танков от огня финской артиллерии и с целью испытания нового танка в бою было решено направить три опытных танка (КВ, СМК и Т-100) на линию Маннергейма на Карельский перешеек. Поскольку в танковых войсках не было специалистов, обученных управлению этими машинами, в состав экипажей пришлось включить заводских испытателей-добровольцев. Их переодели в военную форму, валенки, полушубки, меховые танкошлемы и рукавицы. Всем выдали личное оружие, хотя формально военнослужащими они не являлись. Все добровольцы прошли краткую подготовку на бронетанковых курсах в Красном Селе.

Впервые в бой опытные танки вступили 18 декабря 1939 г., поддерживая наступление пехоты в районе Хоттиненского укрепрайона финнов. Танки попали буквально под шквальный огонь финской артиллерии. Танк КВ получил 43 попадания артиллерийскими снарядами, и ни один из них не пробил брони, лишь был пробит ствол его 76-мм пушки. В остальном танк остался боеспособен, а пушку заменили вечером того же дня. В танки Т-100 и СМК также попали десятки снарядов, но ни один из них не смог пробить брони. Но на следующий день танку СМК не повезло – он подорвался на фугасе, а по другим данным танк наехал на ящик со снарядами.

Взрывом были повреждены ленивец и гусеница, сорваны болты трансмиссии. К СМК подошел танк Т-100 и прикрыл его бортом, чтобы дать возможность экипажу устранить повреждения. Однако ни устранить повреждения, ни взять СМК на буксир не удалось. Между тем финны открыли по танкам ураганный огонь из противотанковых и капонирных пушек. В Т-100 попало семь 37-мм и 47-мм снарядов, но ни один из них не пробил брони танка. В конце концов экипаж СМК в составе 8 человек благополучно покинул танк через аварийный люк в днище и таким же способом проник в танк Т-100.

В итоге танк СМК простоял в тылу финнов до конца февраля 1940 г.

А танк Т-100 после ремонта двигателя 18 февраля 1940 г. был снова отправлен в действующую армию. Он действовал совместно с танком КВ в составе 20-й (с 22 февраля по 1 марта) и 1-й (с 11 по 13 марта) танковых бригадах. За это время Т-100 прошел 155 км и получил 14 попаданий снарядов противотанковых пушек (левый борт – 6, маска 45-мм пушки – 1, ниша большой башни – 3, левая гусеница – 3, левый ленивец – 1). Но броня не была пробита ни при одном из этих попаданий.

КВ-1 выпуска 1940 г., ранних производственных серий

После окончания войны Т-100 отправили на завод для замены двигателя и проведения общего легкого ремонта. Всего к 1 апреля 1940 г. Т-100 прошел 1745 км, из них 315 км во время боев на Карельском перешейке.

Танк КВ 2 января 1940 г. был возвращен на Кировский завод для изучения. 17 февраля опытный танк КВ и первый танк установочной партии У-1 были отправлены на фронт. На опытном танке КВ вместо башни с 76,2-мм пушкой Л-11 установили башню с 152-мм гаубицей М-10. Танк У-2 с башней опытного танка КВ с 76,2-мм пушкой Л-11 был отправлен на фронт 22 февраля, танк У-3 с гаубицей М-10 – 29 февраля. Эти машины действовали в группе с танком Т-100 в боях в феврале – марте 1940 г.

В январе 1940 г. на заводе им. Ворошилова по требованию Военного совета Северо-западного фронта первые четыре танка КВ из малой серии в 10 машин были оснащены 152-мм гаубицами М-10 для борьбы с дотами. Для этого танки получили большую высокую башню. В начале 1940 г. танки КВ в официальных документах именовались «Танки КВ с 76-мм пушкой» и «Танк КВ со 152-мм гаубицей», и лишь к концу года танки КВ со 152-мм гаубицами получили название КВ-2, а с 76-мм пушками – КВ-1, но я для удобства читателя буду и в 1940 г. назвать их КВ-2 и КВ-1.

17 февраля 1940 г. два КВ-2 убыли с завода на Карельский перешеек, 22 февраля убыл один КВ-1, а 29 февраля – еще один КВ-2.

Однако проверить танки КВ-2 стрельбой по дотам в боевой обстановке не удалось, так как к моменту прибытия роты на фронт главная полоса обороны финнов, насыщенная дотами, была прорвана. Поэтому танки были опробованы стрельбой по уже захваченным дотам и надолбам и показали хорошие результаты.

Рассказывая о боевых действиях на Карельском перешейке, я немного забежал вперед, и теперь придется сказать пару слов о создании танка КВ-2. Первый образец танка был получен путем замены башни с 76-мм пушкой на большую башню со 152-мм гаубицей. Чуть позже эта гаубица получила название «152-мм танковая гаубица обр. 1938/40 г.». Она была создана на базе качающейся части 152-мм гаубицы М-10 обр. 1938 г. Любопытно, что угол ее вертикального наведения составлял –5°; +12°, то есть фактически никакой гаубицей она не являлась, а была просто короткоствольной пушкой. С таким углом возвышения она могла считаться гаубицей лишь в XVIII веке.

152-мм танковая гаубица танка КВ-2

В качающейся части 152-мм гаубицы М-10 на заводе № 172 произвели минимальные изменения – укоротили сектор подъемного механизма и люльки, убрали механизм переменного отката, для удобства заряжания ввели лоток, устанавливаемый на люльке. Цапфа качающейся части М-10 устанавливалась в подцапфенниках рамки, закрепленной в амбразуре башни. На ствол была одета броневая труба весом 80 кг.

Боекомплект гаубицы состоял из 36 выстрелов раздельно-гильзового заряжания. Подробнее следует остановиться на выстрелах 152-мм танковой гаубицы. Дело в том, что ряд авторов, не мудрствуя лукаво, утверждают, что КВ-2 летом – осенью 1941 г. мог стрелять только осколочно-фугасными 152-мм снарядами, а при стрельбе бетонобойными снарядами у него заклинивало башню, а то и сносило совсем. Тут дело в отсутствии желания посмотреть если не Таблицы стрельбы, то хотя бы «Энциклопедию артиллерии». На самом деле все штатные снаряды гаубицы М-10 – осколочно-фугасный, химический и бетонобойный (Г-530) – имели одинаковый вес (около 40 кг) и одинаковые размеры, и могли входить в боекомплект танка КВ-2.

А вот летом 1941 г. из-за отсутствия гаубичных бронебойных снарядов в боекомплекте буксируемой гаубицы М-10 был введен морской полубронебойный снаряд обр. 1915/28 г. с существенно большим весом – 51 кг, со специальным мощным зарядом. Так вот стрельбы такими выстрелами башня КВ могла и не выдержать.

Первые образцы башен КВ-2 имели высоту 1790 мм. В начале октября 1940 г. на Ленинградском Кировском заводе был изготовлен танк КВ-2 с «пониженной» башней. Танк КВ-2 с уменьшенной башней поступил на Артиллерийский научно-исследовательский опытный полигон (АНИОП) с Кировского завода 17 ноября 1940 г. Стрельбы из гаубицы начались 21 ноября. При этом длина отката гаубицы составила 810–860 мм. Угол вертикального наведения –4°36?; +12°21?. Вес качающейся части 2800 кг. Высота линии огня 2510 мм. Внутренние габариты башни составляли: длина 2400 мм, ширина 1745 мм, высота 1550 мм. Высота башни от грунта 3245 мм. Скорострельность на испытаниях составила 1 выстрел за 2–3 минуты. Кучность при стрельбе с места на дистанцию 1000 и 2000 метров оказалась удовлетворительной. При стрельбе обслуживание гаубицы было неудобно – заряжающие согнуты.

Тяжелый танк КВ-2 образца 1940 г.

Глава 5

Танки-монстры

Как уже говорилось, первоначально танки КВ-1
Страница 13 из 30

выпускались с 76/30-мм пушкой Л-11. Всего было выпущено 142 таких танка. С января 1941 г. на КВ-1 стали устанавливать 76-мм пушку Ф-32. В качестве приборов стрельбы и наблюдения использовались прицелы: перископический ПТ-8 и телескопический ТОД-8. Боекомплект пушки увеличился до 114 выстрелов. Фактически это стало заменой шила на мыло, поскольку баллистика и боекомплект обеих пушек были идентичные. Вообще пушка Грабина имела несущественное преимущество перед Л-11. На подходе были 40-калиберные танковые пушки Ф-34 и Л-15, имевшие те же размеры казенных частей, что и Ф-32 и Л-11.

Казалось бы, на этом стоило и остановиться и все силы направить на доводку уже существующих образцов. Тем более что в советском танкостроении была достигнута невиданная ни до, ни после унификация – тяжелый танк КВ и средний танк Т-34 имели одинаковый двигатель и одинаковые пушки. Причем все танковые пушки имели одинаковый боекомплект как с новыми (Ф-22, УСВ), так и со старыми (обр. 1902 г., обр. 1902/30 г.) дивизионными пушками. Советская 76-мм танковая пушка гарантированно пробивала броню всех германских танков, состоявших на вооружении к 22 июня 1941 г.

КВ-1 выпуска 1940 г., поздних производственных серий с экранами на корпусе и башне

Но вот грянул гром. Советская разведка в 1940 г. получила «достоверные сведения» о том, что де в Германии не только созданы, но и запущены в серийное производство супер-танки со сверхтолстой броней и сверхмощной пушкой. При этом назывались астрономические величины.

Обобщив все эти данные, Разведуправление Генштаба РККА 11 марта 1941 г. представило «наверх» спецсообщение № 316. О тяжелых танках вермахта там говорилось следующее:

«По сведениям, требующим дополнительной проверки, немцы начинают строить три образца тяжелых танков.

Кроме того, на заводах «Рено» производится ремонт 72-тонных французских танков, участвовавших в войне на Западе.

По сведениям, поступившим в марте мес. с. г. и требующим проверки, на заводах «Шкода» и «Крупа» ставится производство 60 и 80 т танков»[12 - Россия. ХХ век. Документы. 1941 год в 2-х книгах / Под ред. А.Н. Яковлева. М.: Международный фонт «Демократия», 1998. Кн. 1. С. 752.].

Как видим, в Генштабе сидели умные ребята – анализировать и перепроверять германскую «дезу» не стали, а лишь подстраховались: «по сведениям требуется проверка».

«А был ли мальчик?» Действительно, в Германии велись опытно-конструкторские работы по созданию тяжелых танков и даже изготовили несколько прототипов тяжелых танков VK-6501 и VK-3001 (оба фирмы «Хеншель и сын»). Но это были фактически макетные образцы шасси. Не было сделано даже опытных образцов пушек для тяжелых танков. Самыми мощными танковыми орудиями были 7,5-см пушки KwK 37L24 (чуть лучше нашей 76-мм пушки обр. 1927/32 г. и куда хуже Ф-32 и Ф-34).

Ну, кроме того, в Куммерсдорфе проводились испытания французских танков с противоснарядной броней. Вот и всё! А дальше шла великолепная дезинформация абвера. Когда и как на нее клюнули наши разведчики, мы, видимо, никогда не узнаем – в Ясенево независимым историкам вход закрыт.

Руководство клюнуло на «дезу» абвера и потребовало от Котина и К° создать отечественные супертанки. Руководство танковых заводов и КБ было заинтересовано в создании монстров, благо на ОКР шли огромные суммы. В те годы Грабин очень чутко реагировал на малейшие пожелания начальства, да и его неуемное честолюбие требовало быть «впереди планы всей».

Тяжелый танк КВ-220 (вид сбоку и сверху)

Еще в 1938 г. Грабин начал работы над перспективной 85-мм танковой пушкой Ф-30. Первоначально она создавалась как полевая 85-мм пушка с круговым обстрелом. Баллистика пушки взята от 85-мм зенитной пушки обр. 1939 г. (со снарядом весом 9,2 кг и начальной скоростью 900 м/с). Угол вертикального наведения Ф-30 –5°; +20°.

Летом 1940 г. 85-мм пушка Ф-30 прошла испытания на Гороховецком полигоне на учебном танке Т-28. 5 декабря 1940 г. Кировский завод выпустил опытный танк КВ-220 (объект 220) с 85-мм пушкой Ф-30. Вес танка возрос до 62 т, поэтому на него пришлось установить опытный дизель В-5 мощностью 700 л. с. 31 января 1941 г. начались заводские испытания КВ-220, но уже на следующий день дизель полетел, и испытания пришлось прервать. Работы над Ф-30 в целом велись вяло, так как основное внимание было уделено танковым пушкам других калибров.

В марте 1938 г. заводу № 92 Артуправление выдало задание на проектирование 95-мм танковой пушки. Работая как всегда оперативно, Грабин уже в сентябре 1938 г. выслал в ГАУ рабочий проект 95-мм танковой пушки Ф-39.

Ствол пушки состоял из трубы и кожуха. Затвор вертикальный клиновой полуавтоматический. Было два варианта: унитарное заряжание (длина патрона 936 мм, и он в Т-28 подавался наклонно) или раздельное (длина снаряда 505 мм и гильзы 497 мм). Боекомплект и баллистика должны были совпадать с 95-мм дивизионной пушкой Ф-28. И, как всегда, Грабин не ждал утверждения проекта, а заранее закончил изготовление чертежей и заказал поковки и литье.

Летом 1940 г. 95-мм танковая пушка Ф-39 успешно прошла заводские испытания в танке Т-28.

Почувствовав, что в ГАУ задул ветер в сторону 107-мм дивизионных пушек, Грабин не стал цепляться за заделы Ф-28 и Ф-39 и, фактически прекратив работы по 95-мм пушкам, перешел к проектированию 107-мм танковых пушек. Тем более что это отвечало и взглядам самого Грабина на танковые пушки. Вспомним хотя бы его крылатую фразу: «Танк – это повозка для пушки». В 1940 г. Грабин предложил проект 107-мм танковой пушки Ф-42 с баллистикой 107-мм пушки обр. 1910/30 г. В пушке Ф-42 были широко использованы детали и агрегаты от Ф-39. В марте 1941 г. 107-мм пушка Ф-42 была установлена в башне танка КВ-2 и успешно прошла заводские испытания.

Тяжелый танк КВ-220 (вид спереди и сзади). Чертеж В. Мальгинова

Тяжелый танк КВ-3 со 107-мм пушкой (проект). Чертеж В. Мальгинова

Результатом германской «дезы» стало постановление Совнаркома № 827–345 от 7 апреля 1941 г., которым предусматривалось вооружение танка КВ-3 107-мм пушкой ЗИС-6 с начальной скоростью снаряда 800 м/с. Кировскому заводу предписывалось «установить план по изготовлению в 1941 г. 500 штук танков КВ-3 со 107-мм пушками.

Завод № 92 (т. Грабин) вместе с Кировским заводом обязаны разработать чертежи установки 107-мм пушки ЗИС-6 в башне КВ-3 и к 30 мая 1941 г. предъявить в Наркомат обороны СССР для утверждения.

Завод № 92 обязан к 25 мая 1941 г. подать на Кировский завод 107-мм пушку ЗИС-6 с установочными деталями, установить в башне КВ-3 и вместе с Кировским заводом обработать бронировку системы.

Завод № 92 НКВ обязан обеспечить подачу Кировскому заводу 107-мм пушек ЗИС-6 на программу 1941 года в следующие сроки:

июль – 45

август – 80

сентябрь – 110

октябрь – 110

ноябрь – 110

и до 15 декабря – 65».

Тем же постановлением предусматривалось создание танков-монстров КВ-4 и КВ-5, вооруженных 107-мм пушкой ЗИС-6:

«О танке КВ-4.

Директору Кировского завода т. Зальцману:

1. Спроектировать и изготовить по тактико-техническим требованиям, утвержденным НКО СССР, танк КВ-4 (с удлиненной базой), вооруженный 107-мм пушкой ЗИС-6 и основной броней 125–130 мм, предусмотрев возможность увеличения толщины брони в наиболее уязвимых местах до 140–150 мм.

2. К 2 октября 1941 г. изготовить один опытный образец, для чего:

а) изготовить и подать на Ижорский завод чертежи на корпус и башню КВ-4;

б) к 15 июня 1941 г.
Страница 14 из 30

предъявить на утверждение в НКО СССР макет и технический проект танка КВ-4;

в) учесть, что Ижорский завод обязан к 15 августа 1941 г. изготовить и подать на Кировский завод корпус и башню КВ-4.

О танке КВ-5.

Директору Кировского завода т. Зальцману:

1. Спроектировать и изготовить к 10 ноября 1941 г. танк КВ-5. Разработку конструкции корпуса танка и штампованной башни произвести совместно с конструкторами Ижорского завода исходя из следующих основных характеристик КВ-5:

а) броня – лобовая 170 мм, борт – 150 мм, башня – 170 мм;

б) вооружение – 107-мм пушка ЗИС-6;

в) двигатель – дизель мощностью 1200 л. с.;

г) ширина не более 4200 мм.

Предусмотреть при конструировании возможность транспортировки по железной дороге при всех условиях движения.

2. К 15 июля 1941 г. изготовить и подать на Ижорский завод чертежи на корпус и башню КВ-5.

3. К 1 августа 1941 г. предъявить на утверждение в НКО СССР и ГАБТУ КА макет и технически проект КВ-5.

4. Учесть, что Ижорский завод обязан изготовить и подать на Кировский завод к 1 октября 1941 г. корпус и башню КВ-5.

Артиллерийское вооружение танков КВ-3, КВ-4, КВ-5.

1. Директору завода № 92 т. Елян и главному конструктору т. Грабину поручено разработать 107-мм танковую пушку с начальной скоростью снаряда 800 м/с под унитарный патрон с бронебойным снарядом весом 18,8 кг и по разработанному проекту изготовить, испытать и сдать к 1 июня 1941 г. опытный образец этой пушки для испытания в танке КВ-2».

Но вернемся к 107-мм танковой пушке ЗИС-6. Грабин довольно колоритно описывает диспут у А.А. Жданова: «Ожесточенным сопротивлением было встречено и мое предложение о мощности нового орудия. В то время в производстве шла 107-миллиметровая полевая пушка М-60. Мощность ее была 450 тонно-метров. Выгодно было использовать для нашей новой танковой пушки выстрел (снаряд, гильзу и заряд) от М-60, но мощность я считал необходимым довести как минимум до 550 тонно-метров. Следовательно, длина ствола увеличится по сравнению с М-60. Тут оказалось, что я наступил сразу на две «больные мозоли» моих оппонентов: мало того, что мощность показалась им чрезмерной, но всплыли и старые опасения, как бы танк с длинной пушкой не зачерпнул земли и затем при выстреле не разорвало бы ствол.

И этот вопрос пришлось решать у Жданова.

Закончился первый день работы. Наступил второй. Он был для меня не легче. Кое-как, со спорами и без взаимного понимания, согласовали почти все вопросы, кроме главного – о сроках. Котин непременно хотел, чтобы точный срок подачи нового тяжелого танка не был указан, а определился бы готовностью пушки: как только пушка будет готова, к этому моменту он подаст и танк. Я же настаивал на том, чтобы нам и танкистам был определен срок каждому свой, в отдельности.

Снова пошли к Жданову, проинформировали его о наших разногласиях. Жданов обратился к Котину:

– Когда будет танк?

– Как только Грабин даст пушку, танк будет готов, – ответил Котин.

Жданов спросил у меня:

– Товарищ Грабин, когда вы сможете дать пушку?

– Через сорок пять дней, – ответил я.

Раздался дружный хохот. До слез смеялись и мои коллеги, и Жданов. Только мне было не до смеха в весьма жизнерадостной атмосфере кабинета секретаря ЦК.

Когда наконец смех утих, Жданов сказал:

– Товарищ Грабин, мы собрались здесь, чтобы серьезно решать вопрос, а вы шутите.

– Нет, не шучу, – возразил я. – Срок, который я назвал, обоснован и вполне серьезен.

– Вы продолжаете шутить, – заметил Жданов. – Пойдите и посоветуйтесь еще раз.

Справедливость требует отметить, что сцена эта продолжалась гораздо дольше, чем в моем пересказе. За три эти слова: “Сорок пять дней” – я выслушал много шуток в свой адрес.

Пошла наша “пятерка” советоваться. Танкисты уже без смеха советовали мне увеличить названный срок в несколько раз. Я стоял на своем. Ясно стало, что соглашения нам не достигнуть. С тем и пришли к Жданову. Первые его слова были:

– Ну как, товарищ Грабин, продумали срок?

– Да.

– Наверное, не сорок пять дней?

– Сорок пять дней, товарищ Жданов.

– И все-таки вы несерьезны. Я думаю, что срок следует значительно увеличить.

Я не выдержал.

– Товарищ Жданов, почему короткий срок вызывает гомерический хохот и считается несерьезным, в то время как длинный срок находит поддержку и одобрение?

– Мы не знаем ни одного случая, чтобы новую танковую пушку создавали не только за сорок пять, но и за девяносто дней, – сказал Жданов.

– Согласен, такого не было. Теперь будет. Прошу вас, товарищ Жданов, в проект решения записать: “Срок изготовления опытного образца танка и пушки установить сорок пять дней с момента подписания решения”.

По моему предложению в проект решения были внесены именно 45 дней – срок действительно небывалый для конструкторов-артиллеристов и, как я не без оснований подозревал, не слишком-то реальный для конструкторов тяжелого танка. Проект решения был подготовлен. В тот же день я выехал на завод, не дожидаясь подписания решения. На прощание Жданов сказал:

– Если не сумеете уложиться в сорок пять дней, позвоните мне. Я доложу Сталину, и срок удлиним.

Я поблагодарил Жданова…

Итак, мы получили дело, в котором могли полностью проверить свое умение и готовность работать так, как потребуется во время войны»[13 - Грабин В.Г. Оружие Победы. М.: Издательство политической литературы, 1989. С. 478–480.].

Грабин немедленно приступил к работе. Составленный им график работ над 107-мм пушкой ЗИС-6 предусматривал:

а) начало работ – 7 апреля 1941 г.;

б) проектирование пушки – 21 день;

в) разработка рабочих чертежей – 21 день;

г) изготовление опытного образца – 24 дня;

д) разработка технологии – 20 дней;

е) разработка приспособления – 35 дней;

ж) разработка инструмента – 36 дней;

з) начало освоения технологического процесса в цехах валового производства 19 мая 1941 г., то есть через 42 дня от начала проектирования.

Приступая к проектированию 107-мм танковой пушки, КБ использовало типовую схему танковой пушки, которая была тщательно отработана на 76-мм танковой пушке Ф-34. Но так как калибры пушек различные, то при проектировании 107-мм танковой пушки с использованием схемы 76-мм танковой пушки применили принцип проектирования по подобию. Вес тела пушки достигал 1459 кг, а люлька – еще 356 кг. Это позволило КБ быстро разработать всю техническую документацию на конструкцию пушки, технологический процесс, оснастку и т. д. и запустить в производство. В этом случае вся техническая документация идущей в производстве пушки Ф-34 служила «типовой».

Для ЗИС-6 в качестве типовой схемы как по пушке в целом, так и поагрегатно Грабин принял конструктивную схему 107-мм танковой пушки Ф-42. Калибр Ф-42 и ЗИС-6 был одинаковым, что позволило унифицировать многие детали и механизмы, кроме тех, которые должны были измениться в связи со значительным увеличением мощности ЗИС-6. Использование гильзы и снаряда от находящейся в производстве 107-мм полевой пушки М-60 определило вес снаряда – 16,6 кг. При начальной скорости снаряда не менее 800 м/с мощность ЗИС-6 достигала 530 тонна-метров – в 4,4 раза больше, чем у пушки Ф-32.

Грабин писан: «Так как снаряд и гильза с зарядом, выбранные для ЗИС-6, длиннее и тяжелее, чем у Ф-42, процесс заряжания новой пушки усложняется и может привести к снижению скорострельности. Это
Страница 15 из 30

недопустимо. Заряжающему необходимо оказать помощь, но как? Для полевой пушки можно добавить лишнего человека артиллерийской прислуге – подносчика патронов. Для танковой пушки это исключено. Значит, нужно механизировать процесс заряжания. На выбор было два решения. Можно было заставить механизм подавать заряжающему патрон, с тем чтобы тот дослал его в камору ствола. Затвор при этом должен автоматически закрываться. Но такое решение конструктивно будет очень сложным. Можно по-другому: заряжающий достает из гнезда боеукладки патрон, кладет его на лоток, а дальше в действие включается механизм – патрон досылается в ствол, затвор автоматически закрывается. Это устройство гораздо проще, и для приведения его в действие вполне возможно использовать энергию отдачи.

Тяжелый танк КВ-2 образца 1941 г.

Поскольку механический досылатель – агрегат новый, ни разу нами не применявшийся, необходимо было подстраховаться…

Кроме “механического заряжающего”, все остальные агрегаты Ф-42 могли быть использованы в ЗИС-6 как типовые либо же вообще без изменений – они унифицировались»[14 - Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 490–491.].

В конце апреля 1941 г. прошли испытания 107-мм баллистического ствола пушки ЗИС-6. Мощность пушки была велика, и в качестве полигонного лафета пришлось использовать лафет от 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20. В начале мая 1941 г. опытный образец пушки ЗИС-6 был поставлен в башню танка КВ-2. 14 мая 1941 г. был сделан первый выстрел из ЗИС-6. До середины июня 1941 г. этот танк проходил заводские испытания, а затем был отправлен на АНИОП для прохождения полигонных испытаний.

19 мая 1941 г. Грабин вновь был в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова.

«Когда обсуждение вопроса, по которому требовалась моя консультация, было закончено, Жданов спросил:

– Что со 107-миллиметровой танковой пушкой?

– Пушка в металле, заводские испытания подходят к концу, результаты хорошие.

– Неужели за 45 дней создали?

– Опытный образец был готов 14 мая. Затратили всего 38 дней.

По настоянию Жданова я подробно рассказал обо всех этапах создания пушки и о предварительных итогах работы. Рассказ занял довольно много времени. Когда я закончил, Жданов снял телефонную трубку, набрал номер:

– Иосиф Виссарионович, у меня Грабин. Он сообщил, что новая танковая пушка уже готова, ему не потребовалось увеличивать срок. Пушка снабжена специальным механизмом для заряжания, это увеличивает ее скорострельность. Он не только сделал опытный образец, но завод уже начал освоение пушки в валовом производстве… – Жданов прервался. Снова заговорил: – Да, я ему уже об этом сказал… Прекрасно… Хорошо, я ему передам. – Жданов положил трубку и обратился ко мне: – Товарищ Сталин просил поздравить вас и ваш коллектив с большим успехом и поблагодарить»[15 - Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 497.].

Далее Грабин писал: «Производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого ее предназначали, все не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и СНК.

Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства.

Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, все, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена “ведомственных неувязок”.

Нам оставалось утешаться лишь тем, что работа над ЗИС-6 наложила отпечаток на всю дальнейшую деятельность ОГК и всего завода: она дала возможность подняться на следующую ступень, перейти к широкому практическому применению наших методов»[16 - Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 498.].

Сверхтяжелый танк КВ-5. Вид сбоку

Сверхтяжелый танк КВ-5. Вид сверху

С последним выводом можно только согласиться. Но вот по данным историка М.Н. Свирина, по откорректированным по результатам заводских и полигонных испытаний чертежам в июле – августе 1941 г. было изготовлено пять серийных образцов ЗИС-6, после чего ее производство было прекращено. Грабин же, возможно, имел в виду число орудий, находившихся в работе к моменту ее окончания.

Что же касается тяжелых танков Котина, то Грабин в своей резкой оценке не совсем прав. Элементы конструкции КВ-3, включая двигатель, были испытаны на опытном танке КВ-220. Что же касается непосредственно КВ-3, то к 22 июня 1941 г. было изготовлено шасси с двигателем, но из-за проблем, возникших с изготовлением штампованной башни, работа затянулась.

Сверхтяжелый танк КВ-5. Вид спереди

Сверхтяжелый танк КВ-5. Вид сзади. Чертеж В. Мальгинова

Для танка КВ-5 был изготовлен технический проект, и началось изготовление ряда узлов и агрегатов. Однако в связи с приближением немцев к Ленинграду работы над КВ-5 были прекращены в первой половине августа 1941 г.

В сентябре – начале октября опытные машины КВ-220 и КВ-3 были кое-как доделаны и приведены в боевое состояние, причем на обоих танках установили башни от серийного танка КВ-1 с 76-мм пушкой Ф-32. Это было вызвано тем, что для КВ-3 башню вообще не сделали, а на КВ-220 85-мм пушка вышла из строя еще летом.

Тяжелый танк КВ-3 с башней от КВ-1. Чертеж В. Мальгинова

Танк КВ-220 военные приняли под индексом КВ-220—1, а КВ-3 – под индексом КВ-220—2. Оба танка были переданы в 124-ю танковую бригаду: КВ-220—1–5 октября, а КВ-220—2 – 16 октября. Один из них в декабре 1941 г. был в упор расстрелян германскими тяжелыми орудиями у железнодорожного моста через реку Тосна. Судьба второго неизвестна.

В сентябре – ноябре 1941 г. Грабин вернулся к пушке ЗИС-6. На ее базе была спроектирована строенная танковая установка ЗИС-6А. В нее входили 107-мм пушка ЗИС-6, 45-мм пушка 20К и 7,62-мм пулемет ДТ. Система 20К предназначалась для пристрелки и для поражения слабо защищенных целей, чтобы экономить 107-мм снаряды. Опытный образец установки ЗИС-6А был изготовлен весной 1942 г., но его не на что было ставить, и работы пришлось прекратить.

Таблица 1

Данные советских танковых орудий 1920–1945 гг.

* Подкалиберный снаряд принят на вооружение в октябре 1943 г.

Глава 6

Явление знаменитой «тридцатьчетверки»

О танках Т-34 написано очень много, и здесь я остановлюсь лишь на узловых моментах. Т-34 стал логическим продолжением линии легких колесно-гусеничных танков серии БТ по линии увеличения их броневой защити и мощности вооружения.

Летом 1938 г. дизель В-2 был установлен, и опытному танку БТ-7 был присвоен заводской индекс А-8 (буква «A» обозначала, что машина опытная). 5 сентября 1939 г. дизель В-2 был рекомендован для производства и установки в серийный танк БТ-7М (А-8). Новый средний танк с дизельным двигателем разрабатывался в двух вариантах – колесно-гусеничном А-20 и чисто гусеничном А-32.

27 февраля 1939 г. на заседании Комитета обороны состоялось обсуждение чертежей и макетов танков А-20 и А-32. В ходе обсуждения представленных главным конструктором завода № 183 М.М. Кошкиным проектов, большинство присутствовавших военачальников, включая и заместителя наркома обороны Кулика, отдали предпочтение проекту танка А-20, обладавшего большей подвижностью на дорогах. Однако конструктор М.И. Кошкин высказал свои сомнения в отношении требований
Страница 16 из 30

заказчика изготовить в металле лишь один колесно-гусеничный танк и предложил изготовить и представить на государственные испытания две спроектированные заводом № 183 машины – А-20 и А-32. Менее чем за три месяца, уже к 26 мая 1939 г., опытный образец танка А-20 без установки пушечного вооружения был собран, обкатан на стенде и испытан на колесном ходу на территории завода пробным пробегом протяженностью 1 км.

В первых числах июня при заводских испытаниях максимальная скорость машины на колесном ходу достигала 85 км/ч. Общий пробег танка во время заводских испытаний, продолжавшихся до 15 июля 1939 г., составил свыше 800 км. Заводские испытания опытного гусеничного танка А-32 начались в середине июня 1939 г. и продолжались до 16 июля. Во время испытаний танк неоднократно развивал максимальную скорость до 70 км/ч и прошел в общей сложности свыше 350 км.

Высокие скоростные качества машины позволили представителям военной приемки завода № 183 выдвинуть предложение о возможном усилении ее броневой защиты за счет увеличения толщины брони на 10 мм. Боевой вес танка при этом возрастал до 19,6 т. Во время заводских испытаний на опытных танках был выявлен ряд недостатков, основными из которых являлись: ненадежное крепление направляющего колеса (ленивца), ненадежная работа системы смазки двигателя, бортовых фрикционов и тормозов, недостаточная обзорность из танка. Кроме того, по танку А-20 была отмечена необходимость усиления подшипников редукторов колесного хода. После устранения указанных дефектов танки были переданы на полигонные испытания.

Танки А-20 и А-32 прошли полигонные испытания с 18 июля по 23 августа 1939 г. Согласно отчету об испытаниях: «Танк А-20, колесно-гусеничный с шестью ведущими колесами, изготовлен согласно тактико-технических требований от 13 мая 1939 года за № 284797 за исключением следующих пунктов:

1. Не предусмотрена огнеметная установка.

2. Увеличен общий вес танка на 1,5 тонны.

3. Недоработано приспособление по подводному хождению.

За время испытаний танк А-20 прошел 4200 км при средней скорости чистого движения на гусеницах: а) по шоссе 44,4 км/ час; б) по грунту 31,7 км/час.

Танк А-20 имеет возможность совершать движение на одной гусенице, при включенном колесном ходе, по сухим грунтовым дорогам, местности и преодолевать препятствия.

Танк может совершать движение на колесах в колонне по шоссе (в любое время года) и сухим грунтовым дорогам.

Максимальную скорость на гусеницах танк может развивать до 75 км/час.

За время испытаний танк показал вполне удовлетворительную надежность в работе.

Танк А-32 – гусеничный, изготовлен по тем же тактико-техническим требованиям и вооружен 76-мм пушкой.

За время испытаний танк прошел 3000 км и показал вполне надежную работу.

В сравнении с серийными танками БТ, танки А-20 и А-32 имеют следующие преимущества:

Установлена более мощная броня, которая состоит в большинстве из наклонных листов, обеспечивающих защиту от пуль ДК (12,7 мм).

Танки имеют большую полезную площадь внутри боевого отделения и она лучше использована.

Как огневая платформа танки более устойчивы и имеют дополнительный пулемет в носовой части танка.

Проходимость танков А-20 и А-32 лучше, чем у танков БТ…

Выводы:

Танк А-20 пригоден для эксплуатации в РККА. Необходимо по результатам испытаний провести доработку чертежей.

Танк А-32 для эксплуатации в РККА пригоден. Имеющийся запас по увеличению веса использовать для увеличения толщины брони до 45 мм и ей равнопрочной. С этой броней изготавливаются два образца, которые и предъявляются на войсковые испытания»[17 - Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах. 1940–1942 гг. / Под ред. В.А. Полонского. М.: ГАБТУ, 2005. Кн. 1. С. 625–626.].

19 декабря 1939 г. состоялось заседание Комитета обороны, на котором было принято постановление № 443 «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, артиллерийских тягачей и о производстве их в 1940 г.». В этом постановлении также отмечалось:

«КОМИТЕТ ОБОРОНЫ при СНК Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Принять на вооружение РККА:

а) увеличить толщину основных бронелистов до 45 мм;

б) улучшить обзорность из танка;

в) установить на танк Т-32 следующее вооружение:

1) пушку Ф-32 калибра 76-мм, спаренного с пулеметом калибра 7,62 мм;

2) отдельный пулемет у радиста – калибра 7,62 мм;

3) отдельный пулемет калибра 7,62 мм;

4) зенитный пулемет калибра 7,62 мм.

Присвоить указанному танку Т-34».

В июле 1940 г. начался серийный выпуск Т-34, и к началу Великой Отечественной войны промышленность поставила армии 1225 таких танков.

Первые танки Т-34 изготавливались с 76-мм пушкой Л-11, а начиная с 1941 г. – с пушкой Ф-32, со второй половины 1941 г. – с пушкой Ф-34.

Согласно докладу начальника ГБТУ генерал-лейтенанта Федоренко, сделанному за две недели перед войной: «Обеспеченность Красной армии автобронетанковым вооружением на 1.06.1941 г. следующая:

Положено по штатам военного времени – 37 886.

Положено по штатам мирного времени – 34 950.

На 1.06.41 г. состоит в наличии: танков КВ – 545, Т-34—969, БТ-2,5,7—7550 (из них 594 БТ-2), Т-26 —10 057 (из них двухбашенных 1261, самоходных артустановок СУ-5—28 и 1137 огнеметных танков), Т-40—147, Т-37, Т-38—3460, Т-35—59, Т-28— 481; всего 23 268 танков.

В 1940–1941 гг. на вооружение Красной армии приняты новые типы танков КВ, Т-34, Т-50 и Т-40.

Прочие типы танков, состоящие на вооружении Красной армии, а именно: Т-35, Т-28, Б Т, Т-37, Т-38, в настоящее время с производства сняты»[18 - Главное автобронетанковое управление… Кн. 2. С. 49.].

С 1 июня 1941 г. до 1 января 1941 г. ожидалось поступление от промышленности 898 тяжелых танков КВ, 1946 танков Т-34, 550 танков Т-50 и 527 танков Т-40.

«Учитывая необходимость перевооружения и дальнейший рост танковых войск, производственное задание промышленности по выпуску танков следует установить:

При этом условии танковые корпуса к концу 1943 года будут полностью перевооружены и укомплектованы новой материальной частью»[19 - Главное автобронетанковое управление… С. 49–50.].

Забегая вперед, скажу, что танков Т-34 фактически было выпущено: за 1940 г. – 110 штук; за 1941 г. – 2996 штук; за 1942 г. – 1252 штук; за 1943 г. – 15 821 штук; за 1944 г. – 14 648 штук; за 1945 г. – 12 551 штук; за 1946 г. – 2707 штук.

Данные танка Т-34 приведены в Приложении.

Бесспорно, что по ряду параметров Т-34 был лучшим танком в мире. Но, с другой стороны, нет никаких оснований хаять предвоенную германскую бронетехнику. Следует учитывать, что немцы шли несколько иным путем.

Чтобы не быть голословным, следует сказать об испытаниях в СССР весной 1940 г. трофейного танка Т-III (германское название PzKpfw III, но для удобства читателя я буду называть германские танки Т-I, T-II, T-III и т. д.).

У читателя возник уже вопрос: а не опечатка ли «1940 г.»? Может, 1942-й? Нет, все верно. В ходе похода Красной армии осенью 1939 г. для освобождения Западных Белоруссии и Украины от польской оккупации произошло несколько боестолкновений с германской армией, наступавшей на Польшу с запада. В ходе них было захвачено два танка – Т-II и Т-IIIF.

Еще в Польше по Т-III с дистанции 400 м из нашей 45-мм пушки было произведено два выстрела, не пробивших бортовой брони толщиной 32 мм. Штатный бронебойный снаряд БР-240 оставил в борту две выбоины округлой формы глубиной 18 мм и 22 мм, но тыльная часть листа повреждений не имела, только на поверхности
Страница 17 из 30

образовались выпучины высотой 4–6 мм, которые покрылись сеткой мелких трещин.

Этот факт вызвал сильное раздражение у наших военных – ведь 45-мм пушка была в 1939 г. основной противотанковой пушкой и танковой пушкой в Красной армии.

Посему на танковом полигоне в Кубинке был проведен новый обстрел Т-III из 45-мм пушки. При стрельбе с той же дистанции (400 м) при угле встречи от нормали от 0° до 30° лишь два из пяти снарядов пробили 32-мм броню танка.

Согласно отчету, «обстрел из 45-мм пушки бронебойным снарядом брони немецкого среднего танка дает нам крайний случай пробития, т. к. указанная немецкая цементированная броня толщиной 32 мм равнопрочна 42—44-мм гемогенной броне типа ИЗ. Таким образом, случаи обстрела борта танка под углом большим, чем 30 градусов, приводят к рикошету снарядов, тем более что поверхностная твердость немецкой брони чрезвычайно высока…

В данном же случае дело усугублено тем, что при стрельбе использовались снаряды выпуска 1938 г. с некачественной термообработкой корпуса, которая в целях увеличения выхода велась по сокращенной программе… что привело к повышению хрупкости корпуса снаряда и его раскалыванию при преодолении толстой брони высокой твердости»[20 - Цит. по: Свирин М.Н. Броневой щит Сталина. История советского танка. 1937–1943. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 179–180.].

Еще одной особенностью германского танка была его трансмиссия и особенно коробка перемены передач. По расчетам выходило, что танк должен обладать большой подвижностью. Мощность двигателя в 320 л. с. позволяла 19,8-тонной машине развивать скорость по шоссе до 65 км/ч, а правильный выбор передач позволял хорошо реализовать обороты двигателя на любых дорогах. Испытатели провели совместный пробег танка Т-III с нашими машинами – Т-34 и БТ-7, который подтвердил преимущества немецкого танка на ходу. На мерном километре гравийного шоссе на перегоне Кубинка – Репище – Крутицы максимальная скорость «немца» достигла 69,7 км/ч, в то время как Т-34 смог разить лишь 48,2 км/ч, а БТ-7— 68,1 км/ч. При этом Т-III обладал лучшей плавностью хода, а также отличался удобными местами всех членов экипажа.

Осенью 1940 г. начальник Кубанского полигона отправил председателю Комитета обороны К.Е. Ворошилову письмо: «Изучение последних образцов иностранного танкостроения показывает, что наиболее удачным среди них является немецкий средний танк “Даймлер-Бенц-Т-3Г”… Он обладает наиболее удачным сочетанием подвижности и броневой защиты при небольшой боевой массе – около 20 т… Это говорит, что указанный танк при сравнимой с Т-34 броневой защите, с более просторным боевым отделением, прекрасной подвижностью, несомненно, более дешевый, чем Т-34, и потому может выпускаться большой серией.

Согласно особому мнению тт. Гинзбург, Гаврута и Троянова, главным недостатком указанного типа танка является его вооружение из 37-мм пушки. Но согласно сент. с. г. разведобзора, эти танки уже модернизируются путем усиления брони до 45–52 мм и вооружения 47-мм или даже 55-мм пушкой»[21 - Цит. по: Свирин М.Н. Указ соч. С. 181–182.].

Итак, даже Т-III с 37-мм пушкой был серьезным соперником Т-34. Соперником, я имею в виду, не в индивидуальном поединке, ведь танки – не рыцари, а в наступательном бою совместно с другими родами войск. А тем временем в Германии пошли в серию новые модификации Т-III и Т-IV, а также различные самоходные противотанковые орудия.

Глава 7

Накануне

Тяжелые танки КВ и средние Т-34 были созданы для танковых дивизий, входивших в механизированные корпуса. Весной 1941 г. были введены новые изменения в штаты мехкорпусов. Теперь танковая дивизия должна была иметь 75 танков, в т. ч. 63 танка КВ. Чтобы разобраться в боевом применении танков КВ и Т-34 летом 1941 года, необходимо представить историю создания и структуру советских механизированных корпусов[22 - В рассказе об истории мехкорпусов использованы материалы сайта mechcorps.rkka.ru].

Первое постоянное соединение мотомеханизированных войск – опытная механизированная бригада им. К.Б. Калиновского была сформирована в мае 1930 г. Осенью 1932 г. на базе стрелковых дивизий формируются два первых механизированных корпуса: 11-й и 45-й (соответственно из 11-й стрелковой дивизии Ленинградского ВО и 45-й стрелковой дивизии Киевского особого ВО). В 1934 г. сформированы еще два механизированных корпуса: 7-й в Ленинградском ВО и 5-й в Московском ВО.

Механизированный корпус состоял из двух бригад трехбатальонного состава. Также формировались отдельные механизированные бригады. Кроме этого существовали механизированные полки кавалерийских дивизий и танковые батальоны стрелковых дивизий.

Мехкорпуса существующей организации оказались громоздкими и трудноуправляемыми. Поэтому в феврале 1935 г. механизированные корпуса перешли на новую организацию: большинство корпусных частей обеспечения и обслуживания было упразднено, в управлении остались только связь и разведка. Механизированные бригады вооружались только танками одного типа, преимущественно БТ.

Из-за различных взглядов руководящего состава Наркомата обороны на роль механизированных корпусов в предстоящей войне, после 1935 г. и до расформирования мехкорпусов в 1939 г. новых формирований корпусов не производилось. В августе 1938 г. механизированные корпуса, бригады, полки были преобразованы в танковые без существенных изменений организационно-штатной структуры. Бригады, имевшие на вооружении танки БТ и Т-26, именовались легкотанковыми, а Т-28 и Т-35 – тяжелыми танковыми.

Исходя из опыта операций в Польше в сентябре 1939 г., где «действия танковых корпусов показали трудность управления и громоздкость ее», а «отдельные танковые бригады действовали лучше и мобильнее», было решено расформировать управления четырех танковых корпусов, сократить тылы в танковых бригадах и упразднить стрелково-пулеметные бригады и стрелково-пулеметные батальоны танковых бригад. Предусматривалось формирование 16 танковых бригад, имеющих на вооружении 238 танков Б Т, 16 бригад по 238 танков Т-26, 3 бригады по 117 танков Т-28 и 38 танков БТ и одну бригаду в составе 32 танков Т-35 и 85 танков Т-28. Кроме того, создавалось 10 легкотанковых полков и 4 мотоциклетных батальона. В военное время предусматривалось иметь 17 танковых бригад Б Т, 25 – Т-26, три – Т-28 и одну – Т-35, в которых насчитывалось бы по штату 11 085 танков. В мирное время штатная численность танковых войск устанавливалась в 105 086 человек и 8201 танк.

Решением ГВС от 21 ноября 1939 г. предусматривалось создание моторизованных дивизий, имевших по штату 275 танков и 49 бронемашин. В 1940 г. и в первой половине 1941 г. планировалось создание 15 таких дивизий.

В мае 1940 г. в Наркомате обороны прорабатывался вопрос об организации танковых дивизий. 27 мая нарком обороны и начальник Генштаба представили в Политбюро и Совнарком докладную записку, согласно которой предлагалось иметь в составе танковой дивизии два танковых полка, один артиллерийский полк, один мотострелковый полк и один зенитный артдивизион. По штату в дивизии должно было быть 11 343 человека, 386 танков, 108 бронемашин, 42 орудия и 72 миномета. В состав танкового корпуса предлагалось включить две танковые и одну моторизованную дивизии, авиаэскадрилью в 12 самолетов, дорожный батальон, батальон связи и мотоциклетный полк, который в «руках командира
Страница 18 из 30

корпуса явится средством преследования при наступлении, обеспечения при действии корпуса на широком фронте и поддержкой дивизий, входящих в состав корпуса», а «для обеспечения наступательных действий танкового корпуса или при отражении контратак противника… придавать танковому корпусу не менее 1 авиабригады в составе 2 бомбардировочных и 1 истребительного авиаполков».

Следовало сформировать 6 управлений танковых корпусов и 12 танковых дивизий, обратив на их формирование управления двух кавалерийских и четырех стрелковых корпусов, четыре танковые бригады Б Т, три танковые бригады Т-28, одну танковую бригаду Т-35, три мотоциклетных батальона, пять кавалерийских дивизий и одну стрелково-пулеметную бригаду. Две моторизованные дивизии сформировать не за счет сокращения кавалерии, а за счет переформирования двух стрелковых дивизий (по одной в Белорусском и Киевском Особых ВО). Предлагалось дислоцировать одну танковую дивизию в Ленинградском ВО, два танковых корпуса в Белорусском Особом ВО (одна моторизованная дивизия в Московском ВО), два танковых корпуса в Киевском Особом ВО, по одному танковому корпусу в Одесском ВО и Забайкальском ВО. Всего в танковых войсках следовало иметь 1260 тяжелых танков, 8711 танков Б Т, 7238 танков Т-26 и 1140 огнеметных танков; тогда как на 1 апреля 1940 г. имелось 468 тяжелых танков, 7300 танков Б Т, 7985 танков Т-26, 1027 огнеметных танков и 3223 танков Т-38.

Однако эти предложения не были утверждены, и 2 июня 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба представили в Политбюро и Совнарком переработанный план создания танковых корпусов. Были предложены некоторые изменения в организационную структуру корпусов и дивизий, что позволяло уложиться в установленную правительством штатную численность Красной армии в 3 410 000 человек. Следовало сформировать 8 танковых корпусов, 18 танковых и 8 моторизованных дивизий, 4 из которых уже имелись. На их формирование обращались управления двух кавалерийских и пяти стрелковых корпусов, шести стрелковых, пяти кавалерийских дивизий и одиннадцати танковых бригад. В результате проведения этих мероприятий Красная армия имела бы 177 дивизий (18 танковых, 8 моторизованных, 3 мотострелковые, 92 стрелковые и 10 горнострелковых) и 25 танковых бригад. Всего по этому плану танковые войска без учета мобилизационного запаса и танков Т-37 и Т-38 будут иметь 22 398 танков, из которых на 1 мая 1940 г. имелось 16 851.

Предлагалась следующая дислокация танковых корпусов: по одному танковому корпусу в Ленинградском, Московском, Одесском и Забайкальском военных округах, по два танковых корпуса в Белорусском и Киевском Особых военных округах и по одной танковой дивизии в Закавказском и Среднеазиатском ВО.

На формирование танковых корпусов было предложено обратить следующие части: в Ленинградском ВО – 6-я, 18-я, 20-я и 34-я танковые бригады, 163-я стрелковая дивизия, 15-я стрелково-пулеметная бригада, 25-я кавдивизия и танковые батальоны стрелковых дивизий.

В Белорусском Особом ВО – управление 3-го кавалерийского и 10-го стрелкового корпусов, 2-я и 21-я танковые бригады, 29-я и 185-я стрелковые дивизии, мотоциклетный батальон, 7-я и 11-я кавдивизии и танковый полк 36-й кавдивизии, танковые батальоны стрелковых дивизий.

В Киевском Особом ВО – управление 4-го кавалерийского и 49-го стрелковых корпусов, 5-я, 10-я, 14-я, 23-я, 24-я танковые бригады, 141-я стрелковая дивизия, некоторые части 146-й стрелковой дивизии, 81-я моторизованная дивизия, 34-я кавдивизия и некоторые части 32-й кавдивизии, танковые батальоны стрелковых дивизий.

В Одесском ВО – управление 55-го стрелкового корпуса (из Харьковского ВО), 4-я танковая бригада, 15-я моторизованная дивизия, 173-я стрелковая дивизия, танковые батальоны стрелковых дивизий.

В Московском ВО – управление 57-го стрелкового корпуса, 39-я и 55-я танковые бригады, 1-й мотоциклетный батальон, 1-я моторизованная дивизия, танковые батальоны стрелковых дивизий.

В Забайкальском ВО – управление 51-го стрелкового корпуса (из Уральского ВО), 15-я и 37-я танковые бригады, 109-я моторизованная дивизия.

В Закавказском ВО – 16-я кавдивизия (из Киевского Особого ВО), 7-я танковая бригада, танковые батальоны стрелковых дивизий Закавказского и Северо-Кавсказского ВО.

В Среднеазиатском ВО – управление 25-й кавдивизии, 146-я стрелковая дивизия, 10-й танковый полк, танковые батальоны стрелковых дивизий.

Видимо, советское руководство согласилось с этими предложениями, так как 9 июня 1940 г. нарком обороны утвердил план формирования мехкорпусов, и округа получили соответствующие директивы, согласно которым к 30 июня в Забайкальском ВО формировался 5-й мехкорпус, в Среднеазиатском ВО – 9-я танковая дивизии, в Закавказском ВО – 6-я танковая дивизия, в Ленинградском ВО – 1-й мехкорпус, в Белорусском Особом ВО формировались 3-й и 6-й, в Киевском Особом ВО – 4-й и 8-й, в Одесском ВО – 2-й, а в Московском ВО – 7-й мехкорпуса. Однако подготовка и проведение Прибалтийской и Бессарабской кампаний в июне 1940 г. не позволили провести предусмотренные формирования в Европейской части СССР.

30 июня 1940 г. начальник Генштаба подготовил для наркома обороны проект новой дислокации войск в западных округах. Во вновь создаваемом Прибалтийском ВО следовало иметь мехкорпус, который предполагалось иметь в Белорусском Особом ВО.

6 июля 1940 г. Совнарком своим постановлением за № 1193—464сс утвердил предложенную штатную численность танковых дивизий и организацию механизированных корпусов. Следовало сформировать восемь таких корпусов и две отдельные танковые дивизии.

4 октября 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба докладывали в Политбюро и Совнарком, что формирование 8 мехкорпусов, 18 танковых и 8 моторизованных дивизий в основном завершено. На их формирование было обращено 12 танковых бригад Б Т, 4 бригады Т-35 и Т-28, 3 химические бригады, 2 танковых полка Т-26 и танковые батальоны стрелковых дивизий, кроме дислоцированных на Дальнем Востоке.

14 октября 1940 г. нарком обороны и начальник Генштаба направили в Политбюро доклад за № орг.1/106163сс/ов, в котором предлагали мероприятия, необходимые для усиления войск в первой половине 1941 г. Среди прочего следовало сформировать в Киевском Особом ВО еще один механизированный корпус (9-й), 20 отдельных танковых бригад Т-26, предназначенных для усиления и сопровождения пехоты в бою, исходя из расчета – по одной бригаде на стрелковый корпус.

Проведение этих мероприятий позволило к концу 1940 г. развернуть в Красной армии 3 мотострелковых, 20 танковых, 9 моторизованных дивизий, 45 танковых и 3 мотоброневых бригад.

Новый этап организационного совершенствования РККА начался с 1941 г. 12 февраля военное командование представило советскому правительству новый мобилизационный план, согласно которому в случае мобилизации советские войска должны были развернуть 2 мотострелковых, 60 танковых, 30 моторизованных дивизий. Утверждение этого мобилизационного плана позволило начать формирование тех соединений, которые еще не существовали. В первую очередь это касалось создания 20 новых мехкорпусов, которое началось в феврале – марте 1941 г. 8 марта 1941 г. Политбюро утвердило назначения командиров формируемых мехкорпусов, танковых и моторизованных дивизий. Механизированные корпуса должны были стать тараном РККА и
Страница 19 из 30

обеспечить ее победный марш по всей Европе. Речь, понятно, идет не о мифическом «превентивном ударе» летом 1941 г., а о настоящем – в летнюю кампанию 1942, 1943 или даже 1944 г. Если бы Гитлер не напал на СССР 22 июня 1941 г., то реально можно рассматривать только два варианта развития событий. В первом варианте Германия, Россия и Япония, вступив в союз, поделили бы мир. Во втором варианте Гитлер увяз бы в 1942–1943 гг. в боевых действиях на Среднем Востоке и в Африке. Не будем забывать, что США до вступления в войну СССР планировали создать свыше 300 дивизий, а поскольку РККА приняла на себя основной удар вермахта, то янки ограничились примерно 70 дивизиями. Нетрудно догадаться, что при отсутствии второго фронта и наступлении немцев на Среднем Востоке США пришлось бы послать многие десятки дивизий в Северную Африку и на Средний Восток уже в конце 1941 г. – начале 1942 г.

Вооруженные силы рейха оказались бы задействованы в тяжелой войне с Англией и США и в определенный момент, думаю, не раньше лета 1943 г., советские мехкорпуса могли победно пройти от Бреста до Бреста (то есть от Буга до Атлантики).

Задача мехкорпусов четко сформирована на совещании высшего комсостава РККА командующим Западным Особым военным округом генерал-полковником танковых войск Д.Г. Павловым, бывшим начальником ГАБТУ. Свой доклад «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированного корпуса в прорыв» он прочитал 26 декабря 1940 г. Идея наступательной войны в докладе прослеживается достаточно четко: «Таким образом, танковый корпус, имеющий большую ударно-пробивную силу и технические возможности, в сочетании с другими подвижными родами войск (мотопехота, конница, авиация), может и должен решить следующие задачи:

1. Внезапным ударом нарушить сосредоточение и развертывание главных сил противника.

2. Окружить и уничтожить главную группировку противника.

3. Выйти на фланг и в тыл и совместно с войсками, действующими с фронтами, уничтожить противостоящего противника.

4. Танковый корпус в состоянии и обязан расширить тактический успех в оперативный.

…После прорыва второй оборонительной полосы начинается третий этап, который характерен тем, что требует самых решительных и быстрых действий по разгрому подходящих резервов и по уничтожению основной группировки противника, на пути отхода которого прочно встанет мехкорпус и совместно с частями, действующими с фронта, уничтожит противника».

Советская предвоенная доктрина предусматривала вводить механизированные корпуса в сражение в тот момент, когда общевойсковые соединения первых эшелонов пробьют брешь в обороне противника. Основной задачей механизированных корпусов в наступлении являлось: войти в прорыв, образованный общевойсковыми соединениями, стремительно развить их успех, с ходу захватить важные объекты и оборонительные рубежи противника, рассечь его оборону на всю глубину, совместно с авиацией и воздушно-десантными войсками уничтожить подходящие вражеские резервы, во взаимодействии с другими соединениями окружить и истребить главные силы обороняющихся войск и тем самым обеспечить достижение цели операции. Ширина полосы наступления корпуса определялась 12–20 км, а темп продвижения до 80 км в сутки.

Согласно своему назначению, механизированный корпус, соединение с наступательными задачами, имел соответствующую организационную структуру.

Мехкорпус как высшая организационная единица бронетанковых войск включал две танковые, одну моторизованную дивизии и мотоциклетный полк. Иногда в непосредственном подчинении командира корпуса имелись артиллерийские полки (один или два).

По штатам танковая дивизия должна была иметь два танковых полка, моторизованный и артиллерийский полки, зенитно-артиллерийский дивизион, отдельный разведывательный батальон и подразделения обеспечения.

В мотострелковой дивизии было два мотострелковых полка, по танковому и артиллерийскому полку, примерно те же обеспечивающие специальные части и подразделения, что и в танковой дивизии.

14 мая 1941 г. начальник АБТУ РККА генерал-лейтенант Я.Н. Федоренко обратил внимание наркома обороны на то, что из-за неполного обеспечения механизированных корпусов танками по штатам они «являются не полностью боеспособными. Для повышения их боеспособности впредь до обеспечения их танками считаю необходимым вооружить танковые полки мехкорпусов 76-мм и 45-мм орудиями и пулеметами с тем, чтобы они в случае необходимости могли бы драться, как противотанковые полки и дивизионы».

Для проведения этого мероприятия имелось 1200 76-мм орудий, 1000 45-мм противотанковых орудий и 4000 пулеметов ДП, которых хватило бы на 50 танковых полков, по 24 76-мм орудия, по 18 45-мморудий и по 80 пулеметов. Для перевозки этого вооружения предлагалось выделить 1200 машин ЗИС и 1500 машин ГАЗ. К докладной прилагалась ведомость распределения вооружения и автомашин по 19-му, 16-му, 24-му (Киевский Особый ВО), 20-му, 17-му, 13-му (Западный Особый ВО), 2-му, 18-му (Одесский ВО), 3-му, 12-му (Прибалтийский ОВО), 10-му (Ленинградский ВО), 23-му (Орловский ВО), 25-му (Харьковский ВО), 26-му (Северо-Кавказский ВО), 27-му (Среднеазиатский ВО) и 21-му (Московский ВО) мехкорпусам, утвержденная наркомом обороны 15 мая 1941 г.

16 мая 1941 г. начальник Генштаба направил в соответствующие округа директивы о проведении в жизнь этого мероприятия к 1 июля 1941 г., которое следовало «провести таким образом, чтобы не нарушать организационный принцип полка, как танковой единицы, имея в виду, что в последующем на вооружение будут поступать танки».

Примерно с апреля 1941 г. началась постепенная мобилизация Красной армии. Согласно военной терминологии, это называется частичной или скрытой мобилизацией.

26 апреля 1941 г. Генштаб отдал предварительное распоряжение Военному совету Забайкальского ВО быть готовым к отправке на запад 5-го мехкорпуса с 57-й танковой дивизией и 32-го стрелкового корпуса.

25 мая поступило распоряжение Генштаба о начале выдвижения на запад 16-й армии в составе двенадцати дивизий (кроме 5-го мехкорпуса и 32-го стрелкового корпуса в состав армии включались 217-я стрелковая дивизия Орловский ВО, 41-й стрелковый корпус (1180я, 144-я и 235-я стрелковые дивизии) и 20-й стрелковый корпус (137-я и 160-я стрелковые дивизии). С 22 мая по 1 июня 16-я армия перебрасывалась в район Проскуров, Хмельники.

Также был разработан план переброски 19-й армии из Северо-Кавказского ВО в район Черкассы, Белая Церковь, где она должна была сосредоточиться к 10 июля. В состав армии включался и 25-й мехкорпус Харьковского ВО, но до начала войны он свою дислокацию не изменял.

Одновременно готовились к передислокации 24-я и 28-я армии, создаваемые на базе управлений Сибирского и Архангельского ВО. Согласно справке о развертывании Вооруженных сил СССР от 13 июня 1941 г. в их состав включались 23-й и 7-й мехкорпуса соответственно.

12 июня 1941 г. нарком обороны направил командующему войсками Киевского Особого ВО директиву за № 504206, согласно которой на территорию округа с 15 июня по 10 июля 1941 г. должна прибыть 16-я армия в составе 5-го мехкорпуса, 57-й танковой дивизии и 32-го стрелкового корпуса. Все прибывающие части подчинялись Военному совету Киевского Особого ВО. Их предполагалось расположить
Страница 20 из 30

лагерями следующим образом: управление 5-го мехкорпуса, 13-ю танковую дивизию, 109-ю мотодивизию – в Бердичеве; 17-ю танковую дивизию – в Изяславле; 57-ю танковую дивизию – в районе Проскуров, Меджибор.

Части 5-го мехкорпуса и 57-й танковой дивизии начали прибывать на территорию Киевского Особого ВО в июне 1941 г., еще до начала войны. 109-я мотодивизия начала разгружаться 18 июня, а 114-й танковый полк 57-й дивизии – 22 июня.

К началу Великой Отечественной войны в войсках числилось 501 танк КВ и 59 танков Т-35. Всего же танков в РККА состояло 24 598 единиц, а с учетом складов и ремонтных баз – 25 479.

Большая часть танков КВ (278 единиц) и все танки Т-35 находились в Киевском Особом военном округе. В Западном и Прибалтийском ВО танков КВ было 97 и 78 единиц соответственно. Следующим шел Приволжский ВО. Остальные КВ были разбросаны между оставшимися Европейскими округами, в каждом из которых состояло от 4 до 10 таких машин. На Дальнем Востоке и в Средней Азии тяжелых танков вообще не было.

Таким образом, ни один мехкорпус и ни одна танковая дивизия не получили к 22 июня 1941 г. штатного числа танков КВ. Со средними танками Т-34 была та же картина. Единственным мехкорпусом, где число тяжелых танков приближалось к штатному, был 6-й мехкорпус, где имелось 114 танков КВ. Таким способом новые тяжелые танки можно было распределять в спокойные времена в начале 1930-х годов, да и то на западной, а не на восточной границе.

В ситуации же, когда война может начаться в любой день, танковая дивизия должна была укомплектовываться до штатного состава, а затем должна была начаться комплектация следующей. Что же касается танков КВ, то включение их в состав мехкорпусов можно объяснить лишь сильнейшей безграмотностью наших генералов. Это классические штурмовые танки, и их место в отдельных батальонах, полках, ну, максимум, в бригадах прорыва. Использовать же КВ-2 в маневренных боях, да еще с учетом их весогабаритных характеристик и ненадежной работы ходовой части и дизеля было попросту преступно. Когда эти очевидные моменты выяснились, то вместо того чтобы отдать под суд тех, кто направлял КВ-2 в мехкорпуса, у нас не придумали ничего лучшего, как вообще отказаться от штурмовых танков.

Глава 8

Причины большого танкового погрома

Как могло случиться, что Красная армия в 1941 г. потеряла около 900 тяжелых, 2,3 тысячи средних и 17,3 тысячи легких танков?[23 - Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / Под ред. Г.Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993. С. 375.] А с учетом того, что на 1 июня 1941 г. в Сибири и на Дальнем Востоке находилось 6438 танков и большинство из них так там и оставались до конца года, советские танковые войска в Европейской части России были почти полностью уничтожены.

Причем, я повторяю, наши новые танки (КВ и Т-34) пробивали броню германских танков на всех реальных дистанциях боя, а ни один германский танк не мог пробить лобовую броню КВ и Т-34. В чем же дело?

К великому сожалению, наши генералы не понимали тогда, как не понимали во времена Хрущева с его ракетоманией и не понимают сейчас, что одним видом оружия нельзя выиграть войну. Лишь в отдельных боевых эпизодах можно оценить уровень оружий той и другой стороны в чистом виде. Например, это поединки рыцарей в Средние века или бой крейсеров в отдаленных районах океана в Первой и Второй мировых войнах.

Но танковые войска могут достичь успеха в бою лишь в тесном взаимодействии с авиацией, средствами ПВО, пехотой и артиллерией.

Однако главное – это не материальная часть, а люди. Еще Наполеон сказал: «Стадо баранов, предводительствуемое львом, сильнее стада львов, предводительствуемого бараном». Удачнее о танковом погроме 1941 г. не скажешь.

Понятно, что исход сражения решают не только генералы, но и солдаты. Однако у нас еще никто не рискнул пойти на святотатство и сделать качественное сравнение личного состава РККА и вермахта. На еретика накинутся и националисты, и коммунисты, и либералы. Да, да, либералы! Они поливают помоями Сталина и высшее политическое руководство страны, дают критическую оценку нашему генералитету, но что касается солдат и младшего комсостава, предпочитают помалкивать.

Основные причины такой позиции «либералов» – это, во-первых, их кредо. Все в СССР было плохо – вождь, политбюро, генштаб и т. д. Но хаять их разрешено лишь вне контекста и категорически запрещено проводить какие-либо сравнения. Можно лишь теоретизировать, мол, была бы в России демократия, был бы царь-государь, вот тогда бы мы немцам накостыляли и через пару месяцев были в Берлине. Вот наш знаменитый историк Правдюк (фамилия-то какая!) уже полгода еженедельно разглагольствует по телевидению в цикле передач о Второй мировой войны. Хает советскую власть, а за спиной «великого» Правдюка портрет Николая II. Вот уж действительно образец для подражания! С позором проиграл две войны и довел армию и флот до полнейшего технического убожества.

Так что с Николаем II сравнение, увы, не получается. А с западными союзниками как? К маю 1940 г. они имели численное превосходство на Западном фронте. Французские и британские танки не брали германские танковые пушки. А результат – паническое бегство и капитуляция Франции. Во многом, особенно в отношении действия танковых частей, ситуация летом 1940 г. и летом 1941 г. очень похожа. Существенная же разница в одном – потерпев поражение, англичане и французы ударились в бега, а советские войска, неся огромные потери, занимали всё новые рубежи обороны и постоянно наносили контрудары.

Но вернемся к личному составу. Очевидец поражения 1940 г. на Западном фронте американский журналист и фанатик-антифашист Уильям Ширер писал, впервые увидев британских пленных: «Но больше всего меня поразило их физическое состояние. Все с впалой грудью, тощие и узкоплечие. Примерно у трети плохо со зрением – они в очках. Характерно, заключил я, для молодежи, которой Англия столь преступно пренебрегала все 22 послевоенных года, в то время как Германия, несмотря на поражение, изоляцию и 6 млн безработных, вытаскивала свою молодежь на солнце и свежий воздух… В 30 ярдах от нас в сторону фронта маршировали немецкие пехотинцы. Невольно сравнивал их с этими английскими парнями. Все немцы загорелые, крепко сложенные, на вид здоровые как львы, грудь колесом и т. д. Это один из аспектов неравной схватки»[24 - Ширер У. Берлинский дневник. М.: ЦЕНТРПОЛИГРАФ, 2002. С. 312.].

Попробуйте написать такое про советских солдат! Засудят, особенно если коснуться кавказцев и среднеазиатов! Так что я помолчу, а желающих отошлю к германской кинохронике, где показывают колонны советских пленных.

Наши военные историки и так, и сяк вертят данными по числу самолетов и танков в РККА и вермахте, но почему-то никто не приводит уровень грамотности личного состава этих армий. Каюсь, я этих данных и сам не нашел. Но по данным Большой Советской энциклопедии, с 1918 по 1941 год в СССР среднее образование получили 3 829 000 человек. Если отбросить женщин, умерших и негодных к военной службе мужчин, то среди военнослужащих к 22 июня 1941 г. было не более 1,5 миллиона человек со средним образованием. Нельзя отрицать, что Советское правительство сделало очень многое. Для сравнения: в 1913 г. среди рядового состава русской армии
Страница 21 из 30

было всего 1480 человек со средним образованием. А всего грамотных в армии было 604 тысячи человек, малограмотных – 302 тысячи, а неграмотных – 353 тысячи человек. Замечу, речь шла о кадровой и этнически однородной армии. Неграмотных и плохо знающих русский язык инородцев в царскую армию вообще не брали[25 - К 1914 г. термины «белорус» и «малоросс» («украинец»), как в русской армии, так и во всех учреждениях Российской империи, понимались не как национальность, а как место жительства на определенной территории, так же как рязанец, уралец, сибиряк. Вообще ни в паспортах, ни в любых других документах национальность подданных империи не указывалась, указывалось лишь вероисповедание. Городские жители Малороссии и Белоруссии говорили на русском языке. Часть жителей сельских местностей говорила на местных наречиях, крайне близких к русскому языку. Так что москвич без труда мог понять любую «мову». Сейчас на Украине язык коренных жителей сельских местностей презрительно называют суржиком, а официальным языком стал искусственный украинский язык, созданный австро-венгерской разведкой и украинствующими большевиками. Инородцы: финны, малые народы Севера и Сибири, все местные жители Средней Азии и т. д. в армию не призывались даже в военное время, хотя представители туземной аристократии не подвергались дискриминации и получали высшие чины в российской армии (Хан Нахичеванский, барон Маннергейм и т. д.).]. Так что качественный скачок в грамотности за первые двадцать лет советской власти налицо, но, увы, мы по-прежнему здорово отставали в этом плане от Германии.

Для укомплектования корпусов требовалось иметь в наличии более 20 тысяч танкистов-офицеров, тогда как их имелось не более 6000 человек. И взять еще 14 тысяч офицеров за полгода было неоткуда. Укомплектованность мехкорпусов командно-начальствующим составом к лету 1941 г. составляла в разных соединениях от 22 до 40 %. Командиры же и личный состав, пришедшие из стрелковых и кавалерийских частей, не имели никакого практического опыта по боевому использованию бронетанковой техники.

Спору нет, советская власть сделала титанические усилия для образования и спортивного развития молодежи. Но, увы, мы слишком сильно отставали от Германии. Если бы мне пришлось ранжировать личный состав стран – участниц Второй мировой войны, то я бы расположил так: немецкий солдат; далее с большим отставанием – русский солдат, далее почти без отрыва – японец, финн; затем с большим отрывом – американец, англичанин, француз, дальше поляки, румыны и т. п.

Вдобавок к некомпетентности личного состава новые танки КВ и Т-34 в большинстве частей по прибытии принимали на длительное хранение и тут же запирали на замок.

По соображениям секретности документацию на новые танки в некоторых танковых частях не выдавали на руки не только экипажам, но даже командирам подразделений.

Все вышесказанное часто приводило к выходу из строя новой техники. Например: «1. 23 мая 1941 г. в 6-м мехкорпусе выведены из строя 5 танков Т-34, поскольку по халатности были заправлены бензином. Танки требуют большого ремонта.

2. 11 мая 1941 г. 3-й мехкорпус запросил у завода-изготовителя документацию по ремонту и помощь специалистами, так как треть танков Т-34 учебно-боевого парка была выведена из строя во время учебных занятий. Проведенное дознание показало, что у всех танков по причине неправильной эксплуатации были сожжены главные фрикционы»[26 - Цит. по: Свирин М.Н. Броневой щит Сталина. История советского танка. 1937–1943. С. 261.].

Некомпетентность рядовых танкистов привела к таким потерям танков, что 9 октября 1941 г. Сталин издал приказ № 0400 «О назначении командного состава на средние и тяжелые танки», который гласил: «Для повышения боеспособности танковых войск, лучшего их боевого использования во взаимодействии с другими родами войск назначить:

1. На должности командиров средних танков – младших лейтенантов и лейтенантов.

2. На должности командиров взводов средних танков – старших лейтенантов.

3. На должности командиров рот танков КВ – капитанов – майоров.

4. На должности командиров рот средних танков – капитанов.

5. На должности командиров батальонов тяжелых и средних танков – майоров, подполковников»[27 - РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 66. Л. 167. Подлинник.].

Для военного времени, когда полковники и подполковники командовали дивизиями, это была чрезвычайная мера.

Тем не менее потребовался еще одни приказ Сталина № 0433 от 18 ноября 1941 г.: «Впредь танковые экипажи комплектовать исключительно средним и младшим комсоставом», то есть рядовых не должно было остаться даже на легких танках.

Завершая тему личного состава, следует заметить, что в июне 1941 г. воевавшая полтора года армия столкнулась с невоевавшей и в основном необученной армией. Танкисты, прошедшие с боями всю Европу, встретились с танкистами, сидевшими до этого в танках зачастую лишь по 6—12 часов.

Но перейдем конкретно к тактике действия танков летом 1941 г. В книге «Механизированные корпуса РККА в бою» Евгений Дриг обработал огромный архивный материал и сделал ряд оригинальных выводов по применению танковых войск. Он писал:

«Если же говорить о “субъективных” причинах неудачных действий механизированных корпусов, то наиболее важной из них была организационная структура самого корпуса и входящих в его состав танковых и моторизованных дивизий. Именно этот фактор привел летом 1941 года командование Красной армии к отказу от самостоятельных танковых соединений как таковых и к переходу к соединениям и частям поддержки пехоты – танковым бригадам, полкам и батальонам…

Отказ от танковой дивизии, как организационной единицы, был вызван прежде всего негативным опытом их использования летом 1941 года. И если мы сравним танковые дивизии РККА и вермахта, то поймем главную причину такой реформы. Сразу бросается в глаза тот факт, что в советской танковой дивизии полностью отсутствовали противотанковые орудия, по количеству легких гаубиц она уступала немецкой в два раза, по полковым орудиям – в пять раз, по минометам среднего калибра – в полтора раза. Но самой ощутимой была разница в количестве моторизованной пехоты в обоих соединениях. На 375 танков советской дивизии приходилось около трех тысяч человек мотопехоты, а на 150–200 танков немецкой – шесть тысяч человек мотопехоты. Если считать в батальонах, то на 8 танковых батальонов в дивизии РККА приходилось 3 мотострелковых батальона (соотношение 2,67: 1), в то время как в немецкой танковой дивизии это соотношение было 1: 1,67—1: 2,5 в пользу пехоты (считая мотоциклетный батальон), так как на 2–3 танковых в ней было 5 мотопехотных батальонов.

В связи с такой организацией немецкой танковой дивизии было намного легче и наступать, и обороняться. Ей это позволяла делать пехота, двигавшаяся вместе с танками и способная занять и удерживать местность. Опыт войны привел советские танковые войска к сходной организации. Танковая дивизия 1946 года имела в своем составе 11 646 человек, 210 танков Т-34, три танковых и мотострелковый полк. Причем в танковых полках, помимо трех танковых батальонов, был еще батальон автоматчиков – последнее было уже исключительно советским изобретением, в немецкой танковой дивизии такой практики не было…

В
Страница 22 из 30

танковой дивизии 1941 года только по штату было пять типов танков (тяжелые КВ, средние Т-34, легкие Б Т, Т-26 и химические танки), а фактически дивизии имели на вооружении практически весь спектр бронетанковой техники, выпущенной в Советском Союзе в 30-е годы. Таким образом, получались комбинации, мешающие эффективно использовать танковые соединения. Например, в 12-м механизированном корпусе 23-я танковая дивизия была вооружена танками Т-26, а 28-я танковая дивизия – машинами БТ-7. Подвижность соединений одного и того же корпуса оказалась различной, поэтому эффективность совместных действий двух дивизий представляется сомнительной. Такие же ситуации возникали и в других корпусах – например, в 7-м (14-я тд на Б Т, 18-я тд – на Т-26) и 19-м (40-я тд на Т-37, 43-я – на Т-26). Новые танки порой только добавляли проблем и разнобоя. Так, командир 41-й танковой дивизии в своем отчете о боевых действиях жаловался на то, что танки КВ (в данном случае – КВ-2) с их маршевой скоростью 5 км/ч отставали даже от относительно медленных Т-26»[28 - Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 годах. М: АСТ: АСТ МОСКВА: Транзиткнига, 2005. С. 662, 663–664, 668.].

Во многих деталях я согласен с Дригом, но с основным тезисом, мол, танковый погром наступил потому, что наши мехкорпуса имели слишком много танков, согласиться нельзя. Получается, что если бы в мехкорпуса ввели по одной стрелковой дивизии, то результат был бы иной?

Дело обстоит несколько иначе. Немцы имели мобильные танковые и пехотные дивизии, а наши мехкорпуса были мобильны только на бумаге. Германские танковые дивизии эффективно поддерживались авиацией и артиллерией. Наши тракторы перевозили корпусную артиллерию со скоростью 5–6 км/ч даже по шоссе, а германские полугусеничные тягачи перевозили самые тяжелые орудия со скоростью до 35 км/ч.

Ветеран войны полковник Р. Уланов рассказывал мне: «Везет трактор гаубицу-пушку МЛ-20. Кабина трактора открытая, водитель там один. Вдруг вижу – водитель соскакивает с сиденья, бежит к обочине, спускает штаны…. вытирается, надевает штаны, догоняет идущий трактор и садится за рычаги управления».

Такова была наша мехтяга!

У немцев официально к 22 июню было около 25 °CАУ. В первые же месяцы войны они получили от промышленности еще несколько сот САУ. Кроме того, в вермахте были еще сотни неучтенных САУ. Это САУ на шасси трофейных танков, особенно французских, и всякие самоделки – 37-мм противотанковые пушки на полугусеничных бронетранспортерах, 88-мм зенитные пушки на полугусеничных тягачах и т. п. В РККА же самоходки появились в 1943 году!

У немцев превосходно работала радиосвязь как в танковых частях, так и при взаимодействии их с авиацией, артиллерией и пехотой.

У немцев уже к 22 июня в моторизованных частях были сотни колесных и полугусеничных бронетранспортеров, а у нас бронетранспортеры появились лишь после войны.

Тягач Sd.Kfz.9 с кормовым упором

Немецкие дивизии имели достаточно эффективные зенитные средства, способные бороться с низколетящими самолетами. Это 20-мм и 37-мм автоматические пушки, которые еще в 1930 г. фирма «Рейнметалл» доставила в СССР вместе с полным комплектом технологической документации. Но Тухачевскому зенитные автоматы были не нужны. Он считал, что с прикрытием наших войск с воздуха должны справиться 76-мм «универсальные орудия» (помесь дивизионной пушки с зенитной).

Так что основным средством ПВО сухопутных войск до июня 1941 г. у нас оставался 7,62-мм пулемет «Максим». Лишь в самом конце 1940 г. в войска начали поступать 37-мм зенитные пушки 61К обр. 1939 г. Они были скопированы с 40-мм пушки «Бофорс» вместе с ее нерациональной схемой автоматики. Но хуже было другое: 61К устанавливалась на большой четырехколесной повозке-«колымаге». Окапывать и маскировать ее было крайне трудно, а переставлять с места на место – муки расчета. У немцев же 37-мм и 20-мм как ординарные, так и спаренные пушки были на легких двухколесных лафетах. Фактически это были универсальные автоматы, из которых одинаково удобно вести огонь как по самолетам, так и по танкам и пехоте. Расчет легко вручную перевозил их на поле боя.

Первый германский «экспромт» для борьбы с танками КВ (лето 1941 г.) – 8,8-см зенитная пушка Flak 18, установленная на тягаче Sd.Kfz.8

Но немцы все равно считали буксируемые зенитные установки недостаточно мобильными для танковых и моторизованных войск. В связи с этим уже в начале 1941 г. фирма «Алкет» приступила к производству 20-мм зенитной самоходной установки (ЗСУ) на шасси легкого танка Т-I. Кстати, в германской батарее эти ЗСУ (8 установок) имели еще три-четыре транспортера боеприпасов, созданных на базе танка T-I или полугусеничного бронетранспортера Sd.Kfz.250/6.

Более подробно о советских и германских САУ я надеюсь рассказать в отдельной монографии. А здесь я привожу эти примеры, лишь чтобы показать уровень механизированности германских войск.

В завершение несколько слов стоит сказать и о конкретных германских средствах борьбы с танками КВ в 1941 г. и начале 1942 г. Первоначально самым эффективным орудием были 8,8-см зенитные пушки обр. 18, 36 и 37, бронебойные снаряды которых пробивали лобовую броню танков КВ.

15-см дивизионная тяжелая гаубица немцев не всегда пробивала лобовую броню КВ, но прямое попадание 15-см снаряда с близкого расстояния, даже если броня не пробита, приводило тяжелый танк, по крайней мере временно, в небоеспособное состояние.

Наконец, лобовая броня КВ поражалась с больших дистанций 10,5—15-см пушками из частей усиления, у нас такие орудия назывались корпусными.

В 1941 г. в германские части начали поступать подкалиберные и кумулятивные снаряды. Подкалиберный снаряд вошел в боекомплект противотанковых, танковых и зенитных пушек калибра от 2 до 10,5 см, а кумулятивный – в боекомплект почти всех орудий калибра 7,5 см и выше.

Чтобы 37-мм противотанковые пушки могли бороться с тяжелыми танками, с февраля 1942 г. в войска стала поступать подкалиберная кумулятивная мина 3,7 cm Stiel.Gr.41. Вес мины 9,15 кг, длина 712 мм. При заряжании стержень мины вводился в канал ствола с дульной части. В надкалиберной части мины диаметром 159 мм был помещен кумулятивный заряд весом 2,3 кг. По нормали он мог прожечь 180-мм броню. Эффективная дальность стрельбы до 100 м.

Конечно, это было не бог весть какое противотанковое средство, но за неимением лучшего…

Летом 1940 г. была запущена в производство первая в мире серийная пушка с коническим каналом ствола. Немцы именовали ее тяжелое противотанковое ружье s.Pz.B.41. Ствол имел в начале канала калибр 28 мм, а у дула – 20 мм. Ружьем система называлась по соображениям бюрократического характера, на самом деле это была классическая противотанковая пушка с противооткатными устройствами и с колесным ходом, и я буду называть ее противотанковой пушкой. Вес пушки в боевом положении составлял всего 229 кг.

В боекомплект входили подкалиберный снаряд с вольфрамовым сердечником и осколочный снаряд. Вместо медных поясков, применяемых в классических снарядах, оба снаряда имели по два центрирующих кольцевых выступа из мягкого железа. При выстреле выступы сминались и врезались в нарезы канала ствола. За время прохождения всего пути снаряда по каналу диаметр кольцевых выступов
Страница 23 из 30

уменьшался от 28 до 20 мм. Осколочный снаряд имел очень слабое поражающее действие.

Подкалиберный снаряд под углом 30° к нормали на дистанции 100 м пробивал 52-мм броню, на дистанции 300 м – 46-мм, на дистанции 500 м – 40-мм.

Гроза тяжелых танков – снаряды к пушке Pak 41. Слева направо: 75/55-мм осколочно-трассирующая граната, бронебойно-трассирующий подкалиберный снаряд HK, бронебойно-трассирующий подкалиберный снаряд StK

В 1941 г. на вооружение была принята 4,2-см противотанковая пушка обр. 41 (4,2 cm Pak 41) фирмы «Рейнметалл» с коническим каналом ствола. Начальный диаметр его был 40,3 мм, конечный – 29 мм. Пушка устанавливалась на лафет от 3,7-см противотанковой пушки Pak 35/36. В боекомплект пушки вошли подкалиберный и осколочный снаряды. В 1941 г. изготовлено 7 4,2-см пушек обр. 41, а в 1942 г. – еще 286.

На дистанции 457 м ее подкалиберный снаряд пробивал 87-мм роню по нормали и 72-мм броню – под углом 30°.

Самой мощной серийной противотанковой пушкой с коническим каналом стала 7,5-см Pak 41. Проектирование ее было начато фирмой Круппа еще в 1939 г. В апреле – мае 1942 г. фирма Круппа выпустила партию из 150 изделий, на чем производство х и прекратилось.

Пушка 7,5-см Pak 41 неплохо показала себя в боевых условиях. На дистанции до 500 м она успешно поражала все типы тяжелых танков. Однако из-за технологических трудностей, связанных с производством пушки и снарядов, массовое производство пушки налажено не было. К марту 1945 г. из 150 пушек уцелело лишь 11, з которых 3 были на фронте.

В конце 1941 г. – начале 1942 г. германское командование сумело довольно оперативно «заткнуть дыры» в противотанковой бороне трофейными пушками. Замечу, что за исключением третьеразрядных дивизий, где состояла матчасть производства до 1918 г., у немцев не было 76-мм дивизионных пушек. Их заменили 105-мм легкие гаубицы. Зато немцы захватили несколько тысяч 75-мм французских пушек обр. 1897 г. и советских 76-мм пушек Ф-22 обр. 1936 г.

Использовать пушки обр. 1897 г. для борьбы с танками в первоначальном виде не представлялось возможным из-за малого угла горизонтального наведения (6°), допускаемого однобрусным лафетом. Отсутствие подрессоривания не допускало возку со скоростью более 10–12 км/ч даже по хорошему шоссе. Однако германские конструкторы нашли выход: качающуюся часть 75-мм французской пушки обр. 1897 г. наложили на лафет германской 5-см противотанковой пушки Pak 38, а ствол пушки снабдили дульным тормозом. Так получилась противотанковая пушка 7,5 cm Pak 97/38.

76-мм дивизионные пушки Ф-22 (обр. 1936 г.) немцы первоначально использовали в оригинальном виде в качестве полевых орудий, присвоив им название 7,62 cm F.K.296(r). Но в конце 1941 г. германские инженеры, изучив орудие, выяснили, что оно имеет большой запас прочности. В результате к концу года был разработан проект переделки Ф-22 в противотанковую пушку 7,62 cm Pak 36(r).

В пушке была расточена камора, что позволило заменить гильзу. Советская гильза имела длину 385,3 мм и диаметр фланца 90 мм, новая немецкая гильза была длиной 715 мм, а диаметр ее фланца составлял 100 мм. Благодаря этому метательный заряд был увеличен в 2,4 раза. Для уменьшения силы отдачи немцы установили дульный тормоз.

Замечу, что немцы сделали то, что Грабин предлагал еще в 1934–1935 гг., но Тухачевский и его сторонники в Артуправлении категорически запретили делать.

В итоге с конца 1941 г. и до середины 1943 г. модернизированная немцами грабинская пушка Ф-22 была наиболее сильным противотанковым орудием в мире. Любопытно, что руководство ГАУ даже рассматривало вопрос о запуске в производство 76-мм Рak.36(r). Но Грабин решительно отказался, поскольку он уже проектировал более мощные системы.

Трофейные противотанковые пушки стреляли только германскими бронебойными, подкалиберными и кумулятивными снарядами. Так, бронебойный снаряд УСВ пробивал на дистанции 457 м 120-мм броню, подкалиберный снаряд – 158-мм броню, а кумулятивный снаряд прожигал броню толщиной 100–115 мм.

Как видим, немцы к началу 1942 г. сумели оснастить свои пехотные части достаточным количеством противотанковых орудий, способных успешно бороться с танками КВ. Синдром танкобоязни был полностью преодолен.

Естественно, что германские подкалиберные и кумулятивные снаряды попали и в боекомплекты танковых пушек. Так, танки Т-IV, оснащенные короткоствольными 7,5-см пушками KwK 37, впервые применили кумулятивные снаряды осенью 1941 г., и с тех пор они стали единственным противотанковым выстрелом для 75-мм пушки с длиной ствола 24 калибра. При этом, как ни странно, на кумулятивные боеприпасы приходилась заметная доля пораженных танков при небольшом числе машин, способных применять именно эти боеприпасы. Возьмем в качестве примера 3-ю танковую дивизию, действовавшую в мае 1942 г. под Харьковом. 3-й танковый батальон 6-го танкового полка дивизии насчитывал

5 танков Т-II, 25 танков Т-III с 50-мм 42-калиберным орудием, 9 танков Т-III с 50-мм орудием с длиной ствола в 60 калибров и

6 танков Т-IV с 75-мм орудием с длиной ствола в 24 калибра. В период с 12 по 22 мая батальон добился следующих результатов:

5 танков KB подбиты кумулятивными снарядами, но лишь обездвижены, поскольку сквозных пробитий брони достигнуто не было.

36 танков Т-34 выведены из строя, причем 24 танка поражены 75-мм кумулятивными снарядами, а 12 – бронебойными калибра 50 мм к орудию танка Т-III в 60 калибров.

16 танков БТ уничтожены снарядами 50-мм пушек, 12 из них – длинной 60-калиберной пушкой KwK 39 и 4 штуки – 42-калиберной пушкой KwK 42.

5 танков «Мк. II» («Матильда») выведены из строя, из них два – кумулятивными снарядами и три – 50-мм снарядами из 60-калиберного орудия.

Мы видим, что всего шесть танков Т-IV стали едва ли не основным средством борьбы с KB и Т-34 в батальоне 3-й танковой дивизии вследствие оснащения их орудий кумулятивными боеприпасами.

Глава 9

Гибель мехкорпусов Киевского округа

Действия танков 4-го мехкорпуса

Наибольшее число новых танков из пограничных военных округов имелось в Киевском Особом военном округе, где находились 189 танков КВ-1, 89 танков КВ-2, 496 танков Т-34, а также старые танки: 51 тяжелый танк Т-35 и 215 средних танков Т-28[29 - В главах, посвященных действиям мехкорпусов, были использованы материалы сайта mechcorps.rkka.ru и из книги Дрига Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 годах. М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Транзиткнига, 2005.]. Всего в КОВО состояло 5894 танка. Поэтому с него я и начну свой рассказ.

В составе округа было восемь механизированных корпусов (4, 8, 9, 15, 16, 19, 22 и 24-й). Начнем по порядку. В 4-м мехкорпусе имелось наибольшее количество танков – 979 единиц. Замечу, что корпусом командовал печально знаменитый генерал-майор А.А. Власов. Танки новых типов имелись в 8-й и 32-й танковых дивизиях. К 22 июня 1941 г. в 8-й танковой дивизии было 50 танков КВ и 140 танков Т-34, а в 32-й танковой дивизии – 49 КВ и 173 Т-34.

Еще 20 июня 1941 г. по приказу командующего 6-й армией генерал-лейтенанта И.Н. Музыченко 8-я танковая дивизия была поднята по боевой тревоге, а с лагерного сбора из-под Львова отозваны артиллерийские дивизионы 8-й и 81-й дивизий, которые по прибытии сразу же развернулись для прикрытия с воздуха расположения своих дивизий. Выдвижение дивизий в район сосредоточения происходило скрытно.

В 2 часа ночи 22 июня по боевой тревоге была поднята 32-я танковая дивизия,
Страница 24 из 30

дислоцировавшаяся на восточной окраине Львова, и уже через час на скорости 30 км/ч, с шумом и лязгом, автомашины, трактора и танки шли по ночным улицам города в сторону Яворовского шоссе.

В 15 ч 00 мин 22 июня командующий 6-й армией приказал командиру 4-го мехкорпуса:

а) выделить два батальона средних танков от 32-й танковой дивизии и один батальон мотопехоты от 81-й моторизованной дивизии и нанести ими удар в направлении Жулкев, Каменка-Струмилова, м. Холоюв и во взаимодействии с частями 15-го механизированного корпуса уничтожить пехоту и танки в районе Раздехов. По ликвидации противника в указанном районе указанным подразделениям сосредоточиться в лесу 2 км южнее м. Холоюв;

б) остальному составу корпуса быть готовым к нанесению удара в направлении Краковец, Радымно с целью уничтожения противника, прорвавшегося в районе Дуньковице.

В 23 часа 22 июня части приступили к выполнению поставленной задачи. Однако атака была отбита немецкими моторизованными частями, а наши войска понесли большие потери.

Тут несколько слов стоит сказать о боях в районе городка Радзехов, расположенного в нескольких десятках километров от границы. Рано утром 22 июня командование 10-й танковой дивизии 15-го мехкорпуса (тут волей-неволей придется вклиниться в рассказ о действиях 15-го мехкорпуса) получило приказ уничтожить воздушный десант немцев в районе Радзехова. Замечу, что после Крита нашим генералам везде мерещились парашютисты германских ВДВ. На самом же деле германские ВДВ до поздней осени 1941 г. в боях вообще не участвовали, а в начале войны немцы сбрасывали на парашютах лишь малые группы диверсантов.

В 9 ч 50 мин утра в район Радзехова для уничтожения вражеского десанта был выслан передовой отряд 10-й танковой дивизии, в который вошли 3-й батальон 20-го танкового полка и 2-й батальон 10-го моторизованного полка. Разведывательный дозор передового отряда (шесть танков) в 10 часов вечера вышел в район Корчина и там наткнулся на пехотный батальон противника с противотанковыми орудиями. Наши танкисты уничтожили шесть орудий и до взвода вражеских солдат, потеряв при этом два танка. А к исходу дня передовой отряд 10-й дивизии занял оборону на северо-западной и южной окраинах Раздехова. И только тут выяснилось, что это был не парашютный десант, а передовые части немцев.

Утром 23 июня два батальона передового отряда 10-й танковой дивизии, занимавшие оборону в районе Радзехова, были атакованы группой 11-й танковой дивизии германского 48-го моторизованного корпуса. Завязался бой, в результате которого наши танкисты, подбив 20 танков противника и потеряв 26 своих машин, вынуждены были отойти на рубеж Майдан Стары.

В это время к Радзехову был направлен сводный отряд 32-й танковой и 81-й моторизованной дивизий 4-го мехкорпуса. Отряд был составлен из двух танковых батальонов и одного мотострелкового батальона.

Со стороны немцев к городку выдвигалась боевая группа 11-й танковой дивизии Людвига Крювеля. Ядром боевой группы был 15-й танковый полк, усиленный мотопехотой и приданными зенитками полка люфтваффе «Герман Геринг». На 22 июня в 11-й танковой дивизии было 44 танка Т-II, 24 танка Т-III с 3,7-см пушкой, 47 танков Т-III с 5-см пушкой, 20 танков Т-IV и 8 командирских танков.

Во второй половине дня отряд 4-го мехкорпуса под командованием подполковника Лысенко атаковал городок. Южнее Радзехова имелся естественный вал, и нашим танкистам нужно было преодолевать эту возвышенность и, переваливаясь через ее гребень, вести ближний бой с немецкими танками и поддерживающей их артиллерией.

Густав Шродек описывает вторую фазу боя как «собачью свалку» на короткой дистанции: «Первые снаряды свистят вокруг нас. Их недолеты все еще слишком велики. Так как наши собственные пушки имеют лучшую эффективность на дистанции в 400 метров, мы должны сжать свои нервы и ждать приближения русских танков. Небольшая складка местности скрывает нас от первой волны атакующих. Когда они появляются, мы имеем лучшую позицию для стрельбы из всех возможных. Огонь поглощает все…

Новые цели появляются постоянно. Они выцеливаются и уничтожаются. Русские поражены. Они посылают все больше танков из-за возвышенности, но те никак не могут прорвать наши порядки»[30 - Цит. по: Исаев А.В. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. М.: Эксмо, Яуза, 2004.].

После боя 23 июня боевая группа 11-й немецкой танковой дивизии оставила удержанные в дневном бою позиции у Радзехова, которые теперь занимала 297-я пехотная дивизия, и двинулась далее на восток. Зенитные орудия остались в городке и в дальнейшем стали основной действующей силой обороны. С их помощью оборонявшие Радзехов немцы уничтожили девять (по советским данным) танков KB за один только бой 25 июня.

К вечеру 22 июня в штаб фронта прибыл генерал армии Г.К. Жуков. Он ознакомился с обстановкой и приступил к созданию сильной группировки танковых войск в районе Броды. Группировке ставилась задача во взаимодействии с ровенской группировкой (9-й, 19-й и 22-й мехкорпуса) разгромить вклинившегося противника. Поскольку части 4-го и 15-го мехкорпусов были втянуты в бои и действовали в широких полосах, Жуков приказал уменьшить полосу действия 15-го корпуса и усилить его за счет 4-го корпуса, из состава которого выводилась 8-я танковая дивизия. Жуков рассчитывал нанести мощный удар в районе Броды силами 8-го и 15-го мехкорпусов. Для усиления последнего ему была придана 8-я танковая дивизия.

Утром 24 июня 8-я танковая дивизия была выведена из состава 4-го корпуса. Пополнив запасы горючего и боеприпасов, она сосредоточилась в районе Жулкева для получения дальнейших приказаний. Затем поступил приказ командующего армией 8-й дивизии продолжить движение в район Буск, где поступить в подчинение командира 15-го мехкорпуса. И до начала июля 1941 г. эта дивизия действовала в составе 15-го мехкорпуса на радзеховском направлении.

25 июня контрудар в направлении Радзехов и Сокаль 15-й мехкорпус должен был наносить во взаимодействии с 4-м мехкорпусом. Но от последнего на радзеховском направлении действовала только 8-я танковая дивизия. 32-ю танковую дивизию командующий 6-й армией вывел из боя и 24 июня направил в район Яворова для нанесения контрудара по яворовской группировке.

24 июня командующий 6-й армией поставил командиру 4-го мехкорпуса следующую задачу: подчинив группу Лысенко и передав обратно 81-й мотодивизии один мотобатальон, приданный 32-й танковой дивизии, не ожидая их подхода, выступить в направлении Нагачув, Залеска Воля. Далее, во взаимодействии с 97-й стрелковой дивизией, 4-му мехкорпусу следовало в 14 ч 00 мин 24 июня нанести удар в направлении Нагачув, Залеска Воля, разгромить противника в районах Ольшина, Хотынец, Млыны, отбросить его за реку Сан и тем снять угрозу окружения соседа слева. 32-й моторизованный полк направлялся во Львов, где должен был сменить 8-й моторизованный полк, несший гарнизонную службу в городе.

32-я танковая дивизия, двигавшаяся днем 24 июня с востока по улицам Львова, столкнулась с колоннами советского 8-го механизированного корпуса, который двигался навстречу. Создались пробки, которыми воспользовались местные националисты, беспрестанно обстреливавшие советские подразделения с крыш домов и чердаков. С 13 до 24 часов 24 июня в городе шли настоящие уличные бои с
Страница 25 из 30

применением стрелкового, а иногда и артиллерийского оружия. Националисты ворвались в городскую тюрьму и выпустили из нее всех заключенных, затем прервали проводную связь штаба 6-й армии со штабом фронта, подняли настоящую панику среди городского населения и части армейских тыловых служб.

Понеся существенные потери, 32-я танковая дивизия к вечеру 24 июня оставила Львов и к 2 часам ночи 25 июня сосредоточилась в Яновском лесу в районе села Грабник.

Штаб 6-го стрелкового корпуса отдал 32-й танковой дивизии приказ атаковать позиции окопавшейся германской пехоты, без поддержки пехоты и артиллерии. Эта задача усложнялась еще и тем, что по району протекала речка Якша, а долина у Старого Язува была сильно заболочена.

К 2 часам дня 25 июня дивизия сосредоточилась на исходных позициях в районе Шипки, Ташыки, Бороусы. В 18 ч 20 мин она атаковала части германского 49-го горного корпуса в направлении Басяки, Вареницы, Семерувка. В результате этой атаки немцы потеряли 16 танков[31 - Пишу, согласно донесениям, но сам удивляюсь, откуда у немцев оказались танки в горном корпусе?], 12 орудий, 14 прицепов с боеприпасами. Наши потери составили 15 танков 63-го танкового полка, а 64-й полк вообще не участвовал в бою, так как все его танки завязли в болоте. Дивизия отошла на исходные позиции.

Командующий армией Музыченко, вопреки приказу Жукова о переподчинении 8-й танковой дивизии 15-му мехкорпусу, продолжал использовать ее в своих целях. И в тот же день, 25 июня, эта дивизия (54 танка) атаковала Магерув, уничтожив батарею 7,5-см пушек. Нашим танкистам удалось в Магеруве захватить документы штаба 7-го артиллерийского полка немцев. Дивизия потеряла 19 танков.

Против 8-й и 32-й танковых дивизий в этих боях действовали 1-я горно-егерская и 68-я пехотная дивизии 49-го горного корпуса противника. 68-я дивизия, понесшая огромные потери, была выведена в резерв и заменена 4-й горно-егерской дивизией.

26 июня в 12 часов дня части 4-го мехкорпуса вышли из района Стажиска на Судовую Вишню, чтобы атаковать механизированные части немцев (разведка доносила о 300 танках), двигавшиеся из Мосциска на Львов.

32-я танковая дивизия, пройдя 85 км, к 18 часам подошла к урочищу Замлынье, и командир дивизии отправил в разведку батальон 64-го танкового полка. У реки Судовой Вишни разведка обнаружила только подразделения 14-го пехотного полка противника, но никаких танков там не было.

Весь день 28 июня 32-я танковая дивизия вела активную оборону на рубеже Воля Бартатовска, урочище Лес Майский, фольварк Петерсгоф и уничтожила 3 танка и 4 легковых автомашины противника, а также подавила огонь его батареи. При этом наши потери составили 8 танков.

В 18 часов дивизия получила приказ командира корпуса перейти в район Большой Богданувки, Сугнювки, Кульпаркува, где должна была организовать подвижную оборону вдоль Яновского шоссе на участке Козице, Женска Руска и по Грудек-Якельоньскому шоссе на участке Рудно, Зимна Вода. Танки 32-й дивизии заняли указанные рубежи обороны, прикрывая отход частей 6-го стрелкового корпуса через Львов на Винники.

К 29 июня германские части вышли на ближайшие подступы ко Львову. С отходом 97-й стрелковой дивизии к утру 4-й мехкорпус занял оборону на фронте Козице, Рудно, Наваиа, а штаб дивизии разместился в лесу в 2 км севернее Оброшина.

30 июня танковые полки 32-й дивизии прикрывали ее отход по Золочевскому шоссе. В середине дня командир корпуса приказал частям отходить с рубежа Лесеница, Винники и к 15 часам 1 июля сосредоточиться в районе Збараж, Верняки, Кретовце. Корпус выводился в резерв.

1 июля 32-я танковая дивизия прошла Золочев, где подверглась бомбардировкам германской авиации, и двигалась на Тарнополь. 81-я моторизованная дивизия к 12 часам сосредоточилась в районе Гудова. К 8 часам утра 2 июля 32-я танковая дивизия подошла к Збаражу, туда же подтягивалась оставшаяся материальная часть и личный состав.

Части 14-го моторизованного корпуса противника продвигались к Тарнополю, и генерал Музыченко днем 2 июля ввел в бой в этом районе боеспособные части 4-го и 15-го мехкорпусов. Однако 4-й мехкорпус «успеха не имел и перешел к обороне на рубеже Збараж, Тарнополь».

В отчете по итогам боевых действий 32-й танковой дивизии сказано об этих боях несколько иначе: «В 19 часов, при прохождении Збараж, головные части дивизии были внезапно атакованы противником силой до 24 танков и 100 человек мотопехоты, засевшей заранее в домах Збараж. Бои продолжались до 24 часов. В результате боя уничтожено: 15 танков, 2 бронемашины, 3 противотанковых орудия, 3 тягача противника».

В результате длительных маршей 4-й мехкорпус имел большие небоевые потери. Техника в основном выходила из строя из-за неисправностей или из-за окончания моторесурса танков. Например, 63-й танковый полк 2 июля на станции Млыновцы близ Тарнополя отгрузил на платформы для отправки в тыл на капитальный ремонт 17 танков. Еще три танка требовали малого и среднего ремонта и могли пройти его в дивизионных мастерских. Много техники оставлялось в различном состоянии на маршрутах следования. Таким образом, исправных и годных к бою танков в 63-м танковом полку на 3 июля имелось всего 32.

В 15 ч 00 мин 9 июля по приказу командующего армией 4-й мехкорпус, с утра занимавший оборону Михайленки, Мясковка, Безымовка, Галиевка, перешел в наступление на Чуднов. К вечеру корпус, перерезав Бердичевское шоссе восточнее Чуднова и уничтожив до 40 автомашин, овладел рубежом Городище, южная окраина Ольшанка.

8-я танковая дивизия наносила удар с юго-восточной и западной сторон. Штаб корпуса разместился в Янушполе. Действия танкистов в этот день активно поддерживала авиация фронта.

81-я мотодивизия, несмотря на малочисленность и отсутствие тяжелого оружия, до 12 часов 10 июля вела упорные бои с превосходящими силами противника на занимаемом рубеже, неоднократно переходя в контратаки.

32-я танковая дивизия в 16 часов 9 июля получила приказ командира корпуса выдвинуться со всей исправной материальной частью в район Янушполь для совместных с 81-й моторизованной дивизией действий по захвату Чуднова. Десять танков и две бронемашины под командованием капитана Карпова к 22 часам сосредоточились в Янушполе. Остальная материальная часть, способная двигаться своим ходом, под командой капитана Егорова была направлена в лес северо-восточнее Райгородка для совместных действий с 32-м моторизованным полком по его обороне и обеспечения подхода 213-й моторизованной дивизии. Эти подразделения, одними из первых прибывшие под Бердичев, вошли в состав группы войск «Казатин» генерал-майора Огурцова. Достигнув указанного района, группа Егорова вступила в бой с немцами в 3 км юго-западнее Бердичева, уничтожив пять бронемашин и два противотанковых орудия.

В результате контрудара из Янушполя на Чуднов 4-й механизированный корпус вышел на коммуникации 11-й танковой дивизии противника, которая находилась в Бердичеве. Но успех этот не был развит – германская 16-я танковая дивизия прорвалась через Остропольский укрепрайон и атаковала части 49-го стрелкового корпуса, вынудив их отойти.

В связи с отходом соседа – 49-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора И.А. Корнилова – 4-й мехкорпус 10 июля был вынужден оставить занимаемые позиции и отойти на новый рубеж,
Страница 26 из 30

заняв оборону фронтом на запад: 3-й мотоциклетный полк занял западную окраину Янушполя и мукомольный завод в Янушполе; 8-я танковая дивизия сосредоточилась на южной окраине Янушполя, Жеребки; 32-я танковая дивизия заняла Жеребки и Смелу.

63-й танковый полк, имевший не более 30 танков, в середине дня 10 июля оказался в окружении. К вечеру, когда подошли к концу горючее и боеприпасы, к полку сумели пробиться несколько Т-34 из 8-й танковой дивизии.

В 4-м мехкорпусе, отводившем свои части в район Прилук, к 15 июля имелось 68 танков, из них шесть танков KB, 39 – Т-34, 23 – Б Т, а также 36 бронеавтомобилей.

16 июля остатки 8-й танковой дивизии (отряд полковника Фотченкова) перешли в распоряжение командира сводного отряда 10-й танковой дивизии генерал-майора С.Я. Огурцова.

К этому время из 50 танков КВ боеспособными остались только два. Тринадцать тяжелых танков было подбито в бою, два завязли в болотах, у трех вышли из строя дизели, 25 машин бросили экипажи, а пять танков были эвакуированы на заводы на ремонт.

С остальными танками наблюдалась та же картина: из 140 танков Т-34 осталось только три; из 68 Т-28 – 31, из 31 БТ-7 – 11, из 36 Т-26 – 10.

В 32-й танковой дивизии из 49 танков КВ осталось 12, а из 173 Т-34 – 27. Из 31 БТ-7 осталось три, из 70 Т-26 – 12, были потеряны все 38 танков Т-27.

Всю оставшуюся матчасть 8-й танковой дивизии отправили во Владимирскую область на формирование новой 8-й танковой бригады, которая окончательно была сформирована в сентябре 1941 г.

Пополненная новой техникой 8-я танковая дивизия участвовала в обороне Днепропетровска в августе 1941 г., на ее базе в сентябре была сформирована 130-я танковая бригада, погибшая в Уманском котле.

Действия танков 8-го мехкорпуса

В составе 8-го мехкорпуса, которым командовал генерал-лейтенант Д.Н. Рябышев, имелось 899 танков[32 - В различных источниках приводятся иные сведения – от 858 до 932 танков.]. Новых танков (КВ и Т-34) в корпусе имелось, по различным данным, от 169 до 189, из них Т-34 – сто, а КВ-2 – два. Таким образом, КВ-1 было от 87 до 67. Последняя цифра, на мой взгляд, более верная.

При формировании 12-я танковая дивизия (точнее ее 23-й танковый полк) получила от расформированной 14-й тяжелой танковой бригады 51 тяжелый танк Т-35. В 1941 г. дивизия начала получать новую технику (КВ и Т-34), и все Т-35 были переданы в 34-ю танковую дивизию, где их распределили по танковым батальонам тяжелых танков 67-го и 68-го танковых полков.

К июню 1941 г. соединения 8-го мехкорпуса дислоцировались следующим образом: управление и корпусные части, а также 7-я моторизованная дивизия – в Дрогобыче, 108-я корпусная авиаэскадрилья и 12-я танковая дивизия – в Стромах, 34-я танковая дивизия – в Судовой Вишне.

В 5 ч 40 мин утра 22 июня части 8-го мехкорпуса были подняты по боевой тревоге и к исходу дня, составляя резерв 26-й армии, сосредоточились в районе Чишки, Ваньковичи, Райтаревиче (10 км западнее Самбора).

В целом соединения выдвигались достаточно организованно, хотя и столкнулись на дороге с двигавшимися навстречу частями 13-го стрелкового корпуса (генерал-майор Н.К. Кирилллов). Лишь один мотострелковый полк 7-й моторизованной дивизии, своевременно не получивший приказ, попал под бомбовые удары вражеской авиации и потерял 190 человек, из них 120 ранеными. За день корпус прошел с учетом выдвижения в районы сосредоточения по тревоге в среднем 81 км.

В 20 ч 40 мин 22 июня корпус, не успевший еще полностью сосредоточиться в районе Самбора, приказом командующего Юго-Западным фронтом был выведен в новый район Куровице, Винники, Борыниче. По этому приказу корпусу ставилась задача: после ночного марша к утру 23 июня сосредоточиться в районе Куровице в «готовности парирования удара» мотомеханизированных соединений противника в направлении Броды и войти в подчинение 6-й армии.

Корпус с 23–24 часов 22 июня начал выдвижение в новый район по двум маршрутам, и к 11 часам следующего дня головные части дивизий подошли: 12-й танковой дивизии – к Куровице, 7-й моторизованной дивизии – к Миколаюв, 34-я танковая дивизия прошла Грудек Ягельоньски. Эти населенные пункты находились восточнее Львова, и такое положение корпуса отвечало идее его использования в северном направлении, для контрудара во фланг 48-му моторизованному корпусу вермахта на дубненском направлении.

К этому времени был получен устный приказ командующего 6-й армией о повороте корпуса и сосредоточения его в районе Яворов, Грудек Ягельоньски, Ярына. Корпус (без танковых полков 12-й танковой дивизии и артполка 7-й мотодивизии, сосредоточившихся в районе Куровице) вышел в указанный район к 24 часам 23 июня. К этому времени корпус прошел в среднем 215 км.

С 6 часов утра 24 июня корпус по приказу командующего 6-й армией начал переход в новый район: Краснэ, Олескэ, Броды. 8-й мехкорпус с 15-м мехкорпусом должны были совместными действиями уничтожить танковую группу противника, наступавшую в направлении Дубно.

Корпус совершал марш по двум дорогам, забитым войсками. Из-за больших пробок на дорогах корпус завершил марш во второй половине дня 25 июня, бросив по пути много танков и автомобилей из-за технических неисправностей, отсутствия горючего, пробок, особенно во Львове, когда 8-й мехкорпус столкнулся в городе с двигавшейся навстречу 32-й танковой дивизией 4-го мехкорпуса. Передовые отряды корпуса вышли из Львова в 12 часов 24 июня и были остановлены командованием на реке Западный Буг, а остальные части втянулись в уличные бои с местными националистами, поднявшими в городе вооруженное восстание.

По приказу командующего Юго-Западным фронтом корпус ночным маршем вышел в район Сребно, Болдуры, Станиславчик, Ражнюв.

К 6 часам утра 26 июня 12-я и 34-я танковые дивизии, действовавшие на правом фланге на направлении главного удара, заняли исходное положение к атаке на рубеже Гоноратка, Лешнюв, Грыцоволя для действий в направлении Броды, Берестечко, Марыся. 7-я моторизованная дивизия, действовавшая на левом фланге, к 11 ч 00 мин вышла на рубеж Соколувка, Адамы. Длина маршрута от Буска до исходного положения равна 86 км.

Корпус до начала боев прошел в среднем 495 километров, оставив на дорогах за время марша до 50 % материальной части.

8-й мехкорпус должен был перейти в атаку в 7 ч 00 мин 25 июня и к 12 часам выполнить ближайшую задачу – выйти в район Чарукув, Боремель, Берестечко, Звиняче. Этот приказ штабом корпуса был получен в 9 ч 20 мин 25 июня в районе Буска, а части корпуса к этому времени находились на марше из района Грудек в район Буск, Красное, поэтому выполнить задачу в установленный срок было невозможно.

Командующий фронтом, учитывая состояние корпуса и положение его частей, 25 июня приказал перенести начало атаки на 9 утра 26 июня. Задачи при этом оставались прежними.

В 9 ч 00 мин 26 июня корпус все равно не смог занять полностью исходное положение для атаки, его 7-я моторизованная дивизия к этому времени находилась в лесах северо-западнее Броды, двигаясь по труднопроходимой местности.

В это время ударная группа в составе танковых дивизий, имевших в наличии до 50 % матчасти, перешла в наступление в общем направлении на Берестечко. Корпус на рубеже Сребно, Баранье, Сестратын, Пяски, Грыцоволя, Станиславчик атаковал обороняющиеся части 16-й танковой дивизии противника в общем направлении Броды, Берестечко, Боремель, но, встретив
Страница 27 из 30

организованное сопротивление противника, прикрывавшегося непроходимой для танков болотистой рекой и уничтожившего все переправы через реку, развить темп наступления не смог.

Когда части 12-й танковой дивизии вышли к реке Слонувке, немцы, организовав оборону на противоположном берегу, взорвали мост. К тому же пойма реки была сильно заболочена, и наступать можно было только по единственной дороге. Командир дивизии ввел в бой мотопехоту. При поддержке артиллерии пехотинцы форсировали вброд реку и захватили плацдарм на другом берегу. Саперы сразу начали восстанавливать мост и прокладывать гати через болото. К 11 часам мост был готов. Через реку переправились тяжелые танки и поддержали наступление пехоты. Они вышли в район немецких артиллерийских позиций, захватив к исходу дня высоты севернее Лешнюв (сам Лешнюв был захвачен к 16 часам) и уничтожив при этом три батареи и четыре танка противника. В этом бою 12-я танковая дивизия потеряла восемь танков подбитыми в бою, а два завязли в болоте. Кроме того, авиация противника вывела из строя все тракторы артиллерийского полка и большую часть артиллерийских расчетов (зенитным огнем при этом был сбит только один He-111).

34-я танковая дивизия атаковала противника в направлении Червоноармейск, Берестечко и к исходу дня овладела районом Хотын, Редкув, Коморувка, уничтожив при этом три батареи, два батальона мотоциклистов, захватила два штаба батальонов и четыре танка противника. Дивизия встретила упорную противотанковую оборону в районе Редкув, Теслухув. В этих боях было потеряно пять танков, из которых четыре подбито, а один танк сгорел.

Тут я замечу, что к 22 июня в составе 34-й танковой дивизии было только 48 тяжелых танков Т-35 (три машины находились в ремонте на Харьковском паровозостроительном заводе)[33 - По другим данным Т-35 было 47, а в ремонте на ХПЗ находилось 4 машины.]. Из 48 танков Т-35 по тревоге 22 июня вышли 38, а уже 24 июня отстало 17 машин, 26 июня – еще 10, а 27 июня – остальные.

К полудню 26 июня дивизионная разведка доложила о движении из Теслухув на Козин до ста транспортных машин и танков, а также о скоплении в лесах у Антонувки до ста танков. Командир 34-й танковой дивизии полковник Васильев, опасаясь за свой правый фланг, сосредоточил дивизию в лесах южнее Хотын.

7-я моторизованная дивизия, действовавшая на левом фланге корпуса, в 13 часов атаковала противника на участке Бордуляки, Станиславчик, Монастырек, но продвинуться не смогла и оставалась на исходном рубеже до наступления темноты.

Части корпуса весь день подвергались авиационным бомбардировкам противника. Наибольший ущерб понесла 12-я танковая дивизия, где было уничтожено большое количество транспортных машин с боеприпасами и цистерн с горючим. Сильно пострадал и командный пункт корпуса, была разбита главная радиостанция и несколько штабных автомашин.

Так как ситуация складывалась благоприятно для советских войск, генерал Рябышев решил продолжать наступление с утра 27 июня.

Однако в 2 ч 30 мин 27 июня к командиру 8-го мехкорпуса прибыл начальник отдела боевой подготовки фронта генерал-майор В.П. Панюхов и передал устный приказ командующего фронтом: «37-й стрелковый корпус обороняется на фронте м. Почаюв Новы, Подкамень, Золочев. 8-му механизированному корпусу отойти за линию пехоты 37-го стрелкового корпуса и усилить ее боевой порядок своими огневыми средствами. Выход начать немедленно».

Аналогичный приказ получил и 15-й мехкорпус.

На основании этого распоряжения командир корпуса отдал приказ: «34-й танковой дивизии выйти из боя и, двигаясь по маршруту Червоноармейск, м. Почаюв Новы, сосредоточиться в районе юго-восточнее м. Почаюв Новы. 12-й танковой и 7-й моторизованной дивизиям, двигаясь по маршруту Броды, Подкамень, сосредоточиться южнее и юго-восточнее Подкамень».

Этот приказ был направлен командирам дивизий делегатами, а командиру 12-й танковой дивизии генералу Мишанину его передал сам командир корпуса, встретив комдива в районе Бродов.

12-я танковая дивизия успела получить приказ до начала наступления, а вот 34-я танковая дивизия уже атаковала противника севернее Берестечко, и ее выход из боя задержался на два с половиной часа. Соединению пришлось отходить с тяжелыми арьергардными боями.

7-я моторизованная дивизия хотя и не успела перейти в наступление, находилась под огневым воздействием противника, и ей также пришлось отходить с боями.

12-я танковая дивизия, поставив в прикрытие 24-й танковый полк, оторвалась от противника и сразу же приступила к выполнению приказа.

В 6 часов утра 27 июня в районе 2 км южнее Броды через бригадного комиссара А.И. Михайлова был получен приказ командующего фронтом о наступлении 8-го мехкорпуса с 9 ч 00 мин в направлении Броды, м. Верба, Дубно и о сосредоточении корпуса к исходу дня в район Дубно, Волковые, м. Верба.

К этому времени части корпуса находились: 12-я танковая дивизия в движении на Подкамень, 7-я моторизованная и 34-я танковая дивизии оставались в занимаемых районах и вели бой с противником.

В 7 ч 00 мин командир корпуса в соответствии с приказом командующего фронтом издает свой приказ: «34-й танковой дивизии ударом в направлении Козин, м. Верба, Дубно к исходу 27 июня выйти в район Дубно, Загорце-Мале, Семидубы. 12-й танковой дивизии ударом в направлении Ситно, Козин, м. Верба к исходу 27 июня выйти в район Полуже, м. Верба, Судобиче. 7-й мотострелковой дивизии движением в направлении Броды, Червоноармейск, м. Верба к исходу 27 июня сосредоточиться в районе (иск.) м. Верба, Рудня, Берег, обеспечивая действия корпуса с северо-запада и юго-запада. Начало наступления в 9 ч 00 мин 27 июня 1941 г.».

В 8 ч 50 мин для разведки маршрутов выдвижения был послан корпусной мотоциклетный полк.

В мемуарной литературе растиражирована версия о том, что корпус в направлении Дубно отправил член военного совета фронта корпусной комиссар Вашугин. Однако версия не выдерживает никакой критики: к тому времени как Вашугин якобы прибыл в корпус («в десятом часу»), в дивизии уже были отправлены делегаты связи с приказом командира корпуса. Это подтверждается и документами 34-й танковой дивизии.

В момент получения приказа фронта 12-я танковая дивизия находилась в движении от Бродов на Подкамень, ее колонна растянулась на 20–25 км. Делегатом связи штаба корпуса часть колонны – 25 тяжелых и средних танков – была немедленно развернута кругом и в качестве авангарда была в 10 ч 00 мин отправлена в направлении Козин, м. Верба, Дубно с задачей захватить Дубно и прикрыть с юго-востока выдвижение корпуса в этом направлении. Оставшаяся техника 12-й дивизии вышла в район Подкамень, где за отсутствием горючего начала приводить себя в порядок.

Вслед за отрядом 12-й танковой дивизии (командир – подполковник Волков) в 14 ч 00 мин была введена 34-я танковая дивизия (около 150 танков) с задачей к исходу дня овладеть районом Дубно, Загорце-Мале, Семидубы и организовать взаимодействие с 19-м механизированным корпусом, наступавшим в это время с северо-востока на Дубно.

В течение 27 июня 34-я танковая дивизия и отряд танков 12-й дивизии вели бои с частями противника. Встретив сильную противотанковую оборону в районах Коморувка, Поддубце, Буды, дивизия развернулась на рубеже Турковиче и остановилась на ночь,
Страница 28 из 30

производя дозаправку боевых машин и разведку противника.

В 17 ч 00 мин из района Червоноармейска выступили части 23-го и 24-го танкового полков (до 30 танков) в район м. Верба для совместных действий с 34-й танковой дивизией. К исходу 27 июня эти части соединились с 34-й танковой дивизией. Остальные части 12-й танковой дивизии продолжали приводить себя в порядок в районе Подкамень, к вечеру дивизия сосредоточилась в лесах северо-восточнее Бродов.

Группу в составе 34-й танковой дивизии, частей 12-й танковой дивизии и мотоциклетного полка возглавил заместитель командира корпуса по политической части бригадный комиссар Н.К. Попель. К исходу дня он сообщил, что группа разгромила некоторые части 11-й танковой дивизии, которые были внезапно атакованы на марше, продвинувшись на 30 км, она заняла район Пелча, а затем подошла к Дубно.

7-я моторизованная дивизия с 16 часов находилась на марше в район Броды, Червоноармейск, оставив прикрытие на прежнем рубеже. Подойдя к реке Пляшувка, передовой отряд дивизии встретил сопротивление немцев, вражеский заслон был сбит и отряд, не задерживаясь, двинулся на Дубно. Основные же силы дивизии подошли к Пляшувке только с наступлением темноты. К этому времени подразделения 16-й танковой дивизии опять заняли оборону на реке и 7-я моторизованная дивизия продвинуться дальше не смогла.

Продолжая выполнять приказ, 34-я танковая и части 12-й танковой дивизии (группа бригкомиссара Попеля) с утра 28 июня ударом в направлении Турковиче, Адамувка, Александрувка разгромили немецкие части в районе Подлуже, Адамувка, Пиратын и выходили в район Замчиско, Смолярна, Сады Мале.

К 11 часам авангард 7-й мотодивизии (батальон 300-го полка с дивизионом артиллерии) подошел к м. Верба, где завязал бой с мотопехотой и танками противника.

Главные силы 7-й мотодивизии и остатки 12-й танковой дивизии к этому времени прошли Ситно и к 13 часам встретили упорное сопротивление противника на рубеже р. Пляшувка, Рудня, Тарнавка. Одновременно разведкой было установлено движение крупной мотомеханизированной группы противника в направлении Теслухув, Козин, Кременец (на Кременец проследовало до 300 машин), из этой колонны выделилась группа, двинувшаяся в направлении Козин, м. Верба.

В течение всего дня до 19 часов попытки 7-й мотодивизии разбить противника и выйти на соединение с 34-й танковой дивизией заканчивались безрезультатно.

К 19 часам, с подходом новых пехотных дивизий противника из района Берестечко и возвращением обратно прошедших на Кременец сил 16-й танковой дивизии противника, 7-я моторизованная дивизия попала в районе Пляшова, Иване Пусте, Иващуки, Ситно в окружение (с севера ее атаковала 75-я пехотная дивизия, коммуникации в районе Броды были перерезаны 57-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта О. Блюма (Oskar Blumm). Дивизия начала нести существенные потери в танках, транспортных и специальных машинах от огня артиллерии противника и действий бомбардировочной авиации.

В связи с тяжелым положением 7-й дивизии и полной потерей связи с 34-й танковой дивизией Рябышевым был отдан приказ о выходе из окружения 7-й мотодивизии. Находясь под постоянным воздействием авиации и артиллерии противника, дивизия начала прорываться из кольца в различных направлениях. Потеряв большое количество танков, артиллерии и транспорта, к 24 часам дивизия вышла из окружения и сосредоточилась в районе юго-восточнее Бродов.

Начиная с вечера 28 июня части корпуса решением командира отводились через Броды на м. Подгорце.

На следующий день немцы продолжили атаковать позиции частей корпуса. В этот день произошел интересный эпизод, который описал в своих мемуарах бывший командир корпуса генерал Д.И. Рябышев и который хорошо показывает, на что были способны советские танки при их грамотном использовании: «Танки же немцев (до 40 машин) прорвались вглубь нашей обороны. Они с ходу раздавили одну батарею и ринулись к командному пункту 12-й танковой дивизии. Положение сложилось серьезное. Генерал Т.А. Мишанин быстро выделил из своего резерва три танка КВ, четыре Т-34 и приказал танкистам уничтожить прорвавшегося врага. На помощь этой семерке я направил три танка КВ, находившиеся на командном пункте корпуса. В тылу нашей обороны завязался танковый бой. Я наблюдал, как фашистские танки с черными крестами метались между нашими громадными КВ, ища спасения. Они пытались маневрировать, чтобы получить возможность стрелять в слабую боковую броню. Но и это не помогло: КВ и Т-34 сноровисто расстреливали из своих 76-мм пушек вражеские танки… Таким образом, шесть КВ и четыре Т-34 уничтожили все 40 немецких танков, а сами не понесли потерь»[34 - Рябышев Д.И. Первый год войны. М., 1990.].

Корпус был выведен во фронтовой резерв. В результате боев 26–29 июня 8-й механизированный корпус потерял (без группы Попеля) 96 танков (из них три КВ и восемнадцать Т-34), погибло 635 и ранено 1673 человека.

Даже после столь тяжелых потерь корпус представлял собой внушительную силу: оставалось в 12-й танковой и 7-й моторизованной дивизиях 19 тысяч человек личного состава, 207 танков (43 КВ, 31 Т-34, 69 БТ-7, 57 Т-26, 7 Т-40), 21 бронеавтомобиль (после сбора отставших).

2 июля корпус начал выдвижение к Проскурову.

К утру 5 июля дивизии закончили сосредоточение в Проскурове. Отсюда были отправлены в Харьков на ремонт 134 танка и 5 тракторов.

К исходу 7 июля корпус сосредоточился в районе Казатина.

Накануне выступления в район Нежина в корпус прибыл помощник командующего фронтом по автобронетанковым войскам генерал-майор В.Т. Вольский. Он получил приказ организовать оборону Казатинского района, а войск в своем распоряжении не имел. Ему был подчинен 300-й моторизованный полк 7-й мотодивизии.

На следующий день корпус выступил по маршруту Казатин, Сквира, Белая Церковь, Киев. К утру корпус был уже за Днепром и двигался к Нежину, где сосредоточился ночью 8 июля. В этот день возвратился из отпуска начальник штаба корпуса полковник Ф.Г. Катков.

Управление корпуса в середине июля было расформировано. Дивизии стали отдельными.

27 июня 11-я немецкая танковая дивизия подходила к Острогу, за ней выдвигалась 16-я танковая дивизия. 27 июня, встретив сильную противотанковую оборону на рубеже в 10–12 километрах юго-западнее Дубно, части группы расположились на ночлег в районе деревни Турковичи.

Удар группы Попеля оказался неожиданным для противника. Группа Попеля атаковала противника в районе Вербы, отрезала выдвинувшиеся вперед в направлении Кременца к реке Икве подразделения 16-й танковой дивизии (группу командира 2-го танкового полка подполковника Сиккениуса) от главных сил и к вечеру подошли к Дубно, выйдя в тыл 11-й танковой дивизии.

28 июля в район Вербы вышел батальон 300-го мотострелкового полка 7-й мотодивизии с дивизионом артиллерии. А следовавшие за ним в 20 км главные силы 7-й дивизии и части 12-й танковой дивизии уже не смогли пробиться к группе Попеля. Путь был перерезан 75-й пехотной дивизией и 16-й пехотной бригадой 16-й танковой дивизии. Немецкие части развернулись и заняли оборону на рубеже реки Пляшевки. Попытки прорваться продолжались до 7 часов вечера, 64-й пехотный полк заявил о 22 подбитых советских танках.

16-я танковая дивизия противника, прекратив наступление в районе реки Иквы, заняла оборону между двумя
Страница 29 из 30

разрозненными группами 8-го мехкорпуса.

29 июня группа Попеля продолжала занимать ключевые позиции в немецком тылу, вызывая серьезное беспокойство командования вермахта. Так, начальник штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер записал в своем дневнике: «На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус глубоко вклинился в наше расположение и зашел в тыл 11-й танковой дивизии. Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно. Противник угрожает Дубно с юго-запада, что при учете больших запасов вооружения и имущества в Дубно крайне нежелательно».

Однако не только успех группы не был развит, но даже пробить кольцо окружения с внешней стороны никто не пытался, хотя в десятке километров южнее находились 140-я и 146-я стрелковые дивизии. Танкистам группы Попеля, основу которой составляла 34-я танковая дивизия, пришлось рассчитывать на собственные силы. И они показали танкистам генерала Хубе, на что они способны. 29 июня 16-я танковая дивизия перешла в наступление с целью освободить коммуникации, перерезанные советскими танкистами, а в результате… Вот характерные эпизоды из истории 16-й дивизии: «И снова замешательство, неразбериха, потери! Неожиданно русские провели пехотную контратаку. Атака наших войск захлебнулась. Приказ к отступлению!»; «Приказов, казалось, уже никто не слышал, началась беспорядочная стрельба вокруг. Отступление частично перешло в панику. Лишь на короткое время еще раз удалось остановить напор танков и пехоты. Вербу пришлось оставить».

30 июня 16-я танковая дивизия при поддержке авиации начала новое наступление в направлении Вербы, и хотя разбить окруженную группировку советских войск и на этот раз не удалось, положение группы Попеля было крайне тяжелым: кроме 16-й танковой дивизии с севера наступала 44-я пехотная, с востока – 111-я пехотная, с запада – 75-я пехотная дивизии.

В конце концов немцы, используя численное преимущество, разбили окруженные части 8-го мехкорпуса, из окружения удалось вырваться только небольшой части бойцов и командиров во главе с бригадным комиссаром Попелем. Объединившись по дороге с остатками 124-й стрелковой дивизии, Н.К. Попель вывел 1778 человек.

Заканчивая рассказ о действиях 8-го мехкорпуса, приведу сведения о судьбе части танков Т-35, бывших в корпусе. Из актов на списание танков, датированных 18 июля 1941 г.:

№ 183—6–9.7. – г. Волчинск, сожжены бортовые тормоза;

№ 183—16–29.6. – 20 км от Львова, поломка КПП;

№ 744—65—9.7. – между Тарнополем и Волочинском, поломка КПП;

№ 234—35–30.6. – с. Иванковцы, опрокинулся в реку вверх гусеницами;

№ 238—69–30.6. – между Буск и Красне, авария КПП;

№ 288—43–26.6. – г. Грудек, сожжен главный фрикцион;

№ 200—5–8.7. – г. Злучев, поломка КПП;

№ 234—42—3.7. – г. Запытов, сожжен главный фрикцион;

№ 237—70–30.6. – между Ожидев и Олесно, поломка КПП;

№ 744—62–26.6. – г. Грудек, сожжен главный фрикцион, снаряды все расстреляны;

№ 744—67—2.7. – г. Жидин, лопнул коленчатый вал;

№ 744—66—9.7. – с. Бояженко, сожжен главный фрикцион;

№ 196—75—9.7. – Дзердзуне, сожжен главный фрикцион, отсутствуют аккумуляторы;

№ 197—1—25.6. – 20 км восточнее Грудека, сожжен главный фрикцион;

№ 744—64, № 196—95, № 330—75. – остались в г. Грудеке в состоянии негодности, так как находились в среднем ремонте.

№ 200—4, № 196—94, № 148—50–24.6. – оставлены при производстве среднего ремонта в Садова Вишня, вооружение и оптика сняты, при отходе взорваны;

№ 220—29, № 213—35. – застряли в болоте, оставлены при отходе;

№ 200—8—26.6. – поломан коленчатый вал, машина оставлена, вооружение и оптика сняты;

№ 220—27, № 537—80–24.6. – в районе Грудека-Ягелонского поломана бортовая передача и КПП, машины оставлены, пулеметы и боеприпасы сняты и закопаны;

№ 288—11–29.6. – упал с моста и сгорел вместе с экипажем в районе Львова;

№ 988—17, № 183—16–29.6. – оставлены в районе Львова в ожидании капремонта, вооружение и оптика сняты;

№ 200—9, № 339—30, № 744—61–30.6. – поломка трансмиссии и бортовой передачи, оставлены при отходе, № 200—9 подбит противником и сгорел, вооружение и оптика сняты со всех трех машин;

№ 399—48–30.6. – район Бело-Каменки, подбит при отходе и сгорел;

№ 183—3—30.6. – район Бело-Каменки, авария двигателя, оставлен экипажем, вооружение и боекомплект сняты и закопаны;

№ 148—39–30.6. – район Верби, подбит и сгорел;

№ 482—5—29.6. – авария бортовой передачи, оставлен в с. Запить;

№ 288—74—1.7. – район Тарнополя, авария главной и бортовой передачи, подожжен экипажем при отходе;

№ 196—96—2.7. – авария бортовой передачи, оставлен в районе Тарнополя, вооружение не снято;

№ 148—22—1.7. – поломка КПП, оставлен в лесу не доезжая д. Сосово, пулеметы сняты, оптика зарыта;

№ 288—14–28.6. – без вести пропал вместе с экипажем у с. Запить;

№ 220—25–30.6. – с. Птичье, подбит во время атаки и сгорел;

№ 744—63—1.7. – заедание поршней двигателя, оставлены на пути из Злочува в Тарнополь, пулеметы сняты;

№ 988—15—1.7. – поломка КПП, в г. Злочув, вооружение, оптика и боеприпасы сданы на склад;

№ 715—61 – поломка КПП, оставлен в 15-км за Львовом, пулеметы сняты;

№ 988—16–30.6. – с. Птичье, подбит и сгорел во время атаки;

№ 715—62–29.6. – г. Львов, поломка привода вентилятора, оставлен экипажем, пулеметы сняты;

№ 339—68–30.6. – авария бортового фрикциона, подбит и сгорел под Бродами;

№ 200—0. – с. Птичье, сгорел в бою во время атаки.

Из 47 машин одна пропала без вести. Из 46 машин, о причинах гибели которых имеются сведения, 39 (85 %) погибли не от боевых повреждений. Из этого количества по вине экипажа погибли всего две машины, упавшие с моста, и возможно, экипажи двух танков, застрявших в болоте. Две машины (4 %) после аварии были добиты немцами. Только 5 танков (11 %) были уничтожены вражеской артиллерией.

Три или четыре танка Т-35, находившиеся в Харькове, в июле – августе 1941 г. после окончания ремонта были отправлены в войска, но их дальнейшая судьба неизвестна.

Из четырех танков Т-35, находившихся к июню 1941 г. в Московском военном округе, два танка в составе танкового полка ВАММ приняли участие в битве за Москву.

Больше танки Т-35 не участвовали в боевых действиях, зато не покидали передовых позиций психологической войны. По-прежнему в больших количествах выпускались медали «За отвагу!» с изображением Т-35. В 1943 г. танк Т-35 появился на знаменитом плакате «За освобождение Советской земли».

В самом конце 1941 г. два танка Т-35, принадлежавших КБТКУТС, снимались под Казанью в документальном фильме «Битва за Москву». Нет, нет! Здесь не опечатка. На самом деле этот фильм был не документальным, а игровым. Документальные съемки наших фронтовых операторов под Москвой показались Сталину малоинформативными, и фильм пришлось переснять уже как игровой.

В 1990-х годах в СМИ прошла информация, что немцы одну пятибашенную громадину доставили для испытаний на Куммерсдорфский полигон. А в апреле 1945 г. этот Т-35 немцы использовали при обороне Берлина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/aleksandr-shirokorad/tankovaya-voyna-na-vostochnom-fronte-14653737/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала,
Страница 30 из 30

в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухопутных войск 1939–1942 гг. Том 3. От начала восточной кампании до наступления на Сталинград (22.06.1941—24.09.1942), М.: Воениздат, 1971. С. 37, 43.

2

Пауль К. Восточный фронт. Книга первая. Гитлер идет на Восток. 1941–1943. М.: Изографус, ЭКСМО, 2003. С. 64–65.

3

Эймансбергер Л.Р. Танковая война. М.: Воениздат, 1937. С. 115.

4

Цит. по: Сурков А. Танк для французской кавалерии / Танкомастер № 1/2000.

5

Более подробно о проектировании и испытаниях германских танков в СССР я рассказал в книге «Тевтонский меч и русская броня». М.: Вече, 2003 – 1-e издание; 2004 – 2-е издание.

6

Мартиросян А. Темные пятна в блестящей карьере / «За семью печатями», № 2/2006.

7

Другов П. Из опыта действий АБТВ на р. Халхын-Гол. Хабаровск, 1940. С. 29.

8

Коломиец М. Советские бронетанковые войска в Зимней войне / «Танкомастер», № 2/1997.

9

Здесь и далее данные по: Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945. М.: Издательство иностранной литературы, 1958. Т. 2. С. 147.

10

Для России калибр был изменен с 75 мм на 76,2 мм, то есть 3 дюйма.

11

«Мюр и Мерилиз» – большой универсальный магазин в центре Москвы. Большевики переименовали его в Мосторг, а позже – в ЦУМ, но люди старшего поколения, в том числе и Сталин, называли его по-старому.

12

Россия. ХХ век. Документы. 1941 год в 2-х книгах / Под ред. А.Н. Яковлева. М.: Международный фонт «Демократия», 1998. Кн. 1. С. 752.

13

Грабин В.Г. Оружие Победы. М.: Издательство политической литературы, 1989. С. 478–480.

14

Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 490–491.

15

Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 497.

16

Грабин В.Г. Оружие Победы… С. 498.

17

Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах. 1940–1942 гг. / Под ред. В.А. Полонского. М.: ГАБТУ, 2005. Кн. 1. С. 625–626.

18

Главное автобронетанковое управление… Кн. 2. С. 49.

19

Главное автобронетанковое управление… С. 49–50.

20

Цит. по: Свирин М.Н. Броневой щит Сталина. История советского танка. 1937–1943. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 179–180.

21

Цит. по: Свирин М.Н. Указ соч. С. 181–182.

22

В рассказе об истории мехкорпусов использованы материалы сайта mechcorps.rkka.ru

23

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / Под ред. Г.Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993. С. 375.

24

Ширер У. Берлинский дневник. М.: ЦЕНТРПОЛИГРАФ, 2002. С. 312.

25

К 1914 г. термины «белорус» и «малоросс» («украинец»), как в русской армии, так и во всех учреждениях Российской империи, понимались не как национальность, а как место жительства на определенной территории, так же как рязанец, уралец, сибиряк. Вообще ни в паспортах, ни в любых других документах национальность подданных империи не указывалась, указывалось лишь вероисповедание. Городские жители Малороссии и Белоруссии говорили на русском языке. Часть жителей сельских местностей говорила на местных наречиях, крайне близких к русскому языку. Так что москвич без труда мог понять любую «мову». Сейчас на Украине язык коренных жителей сельских местностей презрительно называют суржиком, а официальным языком стал искусственный украинский язык, созданный австро-венгерской разведкой и украинствующими большевиками. Инородцы: финны, малые народы Севера и Сибири, все местные жители Средней Азии и т. д. в армию не призывались даже в военное время, хотя представители туземной аристократии не подвергались дискриминации и получали высшие чины в российской армии (Хан Нахичеванский, барон Маннергейм и т. д.).

26

Цит. по: Свирин М.Н. Броневой щит Сталина. История советского танка. 1937–1943. С. 261.

27

РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 66. Л. 167. Подлинник.

28

Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 годах. М: АСТ: АСТ МОСКВА: Транзиткнига, 2005. С. 662, 663–664, 668.

29

В главах, посвященных действиям мехкорпусов, были использованы материалы сайта mechcorps.rkka.ru и из книги Дрига Е. Механизированные корпуса РККА в бою: История автобронетанковых войск Красной армии в 1940–1941 годах. М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Транзиткнига, 2005.

30

Цит. по: Исаев А.В. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. М.: Эксмо, Яуза, 2004.

31

Пишу, согласно донесениям, но сам удивляюсь, откуда у немцев оказались танки в горном корпусе?

32

В различных источниках приводятся иные сведения – от 858 до 932 танков.

33

По другим данным Т-35 было 47, а в ремонте на ХПЗ находилось 4 машины.

34

Рябышев Д.И. Первый год войны. М., 1990.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.