Режим чтения
Скачать книгу

Благие намерения читать онлайн - Нора Робертс

Благие намерения

Нора Робертс

Ева Даллас #40

Череда загадочных убийств накрыла Нью-Йорк в канун Нового года. Изощренным способом убиты известнейший адвокат и наркоман из трущоб. На месте преступлений маньяк оставляет послания для лейтенанта полиции Евы Даллас: отныне он будет устранять всех, кто, по его мнению, мешает торжеству правосудия и работе Евы. Задача лучшего полицейского города – вычислить и поймать злодея до того, как он сделает следующий ход.

Нора Робертс

Благие намерения

Nora Roberts

Obsession in Death

© Кабалкин А., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Беду, нахлынувшую вдруг,

Не враг вам возвестит, а друг.

    Джонатан Свифт

Но Зло Добру лишь говорит: «Мой брат…»

    Алджернон Чарльз Суинберн

Пролог

Убить оказалось проще, чем мне представлялось. И гораздо полезнее. Наконец-то у меня чувство, что сделано что-то важное, по-настоящему заслуживающее внимания. Вся моя прежняя жизнь состояла из настойчивой, упорной борьбы, но никто ни разу толком не оценил моих усилий, никто не разглядел, что собой представляю.

Могу сказать объективно и честно, что в этом новом и важном начинании труд мой с начала до конца был хорош, мне есть чем гордиться.

Многие недели – да что там, месяцы – ушли на планирование, отбор и проработку всех мельчайших подробностей, и все это время во мне росло нетерпение, даже раздражение собой.

Бывало, мной овладевало сомнение, случалось даже терять отвагу, погружаться в растерянность. Ничего не стоит разочароваться, когда некому оценить твои умения и усилия.

Зато сейчас я вижу, что в этот раз (возможно, все дело в многолетней подготовке) старания не пропали даром.

Мне и дальше не будет жаль потраченного времени: вся подготовка, все планирование скажутся на тех, чей черед наступит потом.

Неделями длились слежка за моей целью и изучение ее привычек. Пришлось вложиться в самую лучшую амуницию, часами прорабатывать все этапы операции – и вот налицо первый успех.

Стрелка на моих весах впервые качнулась в сторону равновесия. Сделан, полагаю, первый взнос в фонд моего друга и партнера.

Эта платиновая блондинка, эта сука, заслуживала смерти.

Не Шекспир ли говорил, что стоило бы поубивать всех стряпчих? Надо будет уточнить. Во всяком случае, моими трудами их стало на одного меньше: она больше не заработает ни цента своим подлым ремеслом. А самое главное, не сможет больше оскорблять и унижать человека, которым я восхищаюсь больше всех на свете. Человека, заслуживающего ее УВАЖЕНИЯ!

Мне досталась честь сыграть решающую роль в наказании порока, в торжестве справедливости во имя женщины, которая, в силу изъянов профессии, не способна сама вершить правосудие.

Я буду ее ангелом-мстителем, ее воином-защитником.

Скоро она узнает, что у нее есть покровитель, тот, кто внемлет гласу справедливости. Увидев мое послание, она догадается, что теперь у нее есть защита, что появился кто-то, кто ее понимает, кто питает к ней наивысшее уважение и восхищение. У меня этого не было никогда. Наша с ней связь так сильна, так прочна, что я часто читаю ее мысли. А может ли она читать мои?

Порой, поздно ночью, я чувствую ее присутствие рядом. Как иначе у меня родилось бы понимание, с чего начать, как поступить?

Я дорожу нашей духовной близостью. Глубиной, силой и древностью эта связь превосходит само время. В сущности, мы – единое целое, орел и решка одной монеты.

Нас соединяет смерть.

Вот и получено доказательство моих способностей. Впереди еще много дел, ибо список длинен. Но нынче вечером я без спешки, с наслаждением доверяю бумаге свои чувства. У меня заслуженный маленький праздник. Завтра я продолжу наводить справедливость.

Однажды пробьет час, и мы встретимся. В тот день она узнает, что у нее есть самый верный на свете друг.

То будет счастливейший день в моей жизни.

1

Ясное морозное утро на излете 2060 года лейтенант Ева Даллас встретила в роскошной спальне, стены которой поражали смелыми мазками густого пурпура вперемежку с кляксами зелени на стальном сером фоне. Снаружи вспыхивала, как в приступах непрекращающегося безумия, навязчивая реклама послерождественских распродаж, уличные торговцы без устали расхваливали поддельные наручные коммуникаторы и краденые сумочки толпам туристов, которые заполнили город в праздничную неделю.

Снаружи жизнь била ключом, но здесь, в шикарной, разноцветной, стильной спальне, она прекратилась.

Огромный букет белых лилий и багровых роз в высокой зеркальной вазе не заглушал запах смерти. Густой липкий аромат цветов ощущался отдельно, запах смерти отдельно.

На широкой кровати, где легко улеглись бы шестеро, лежало тело женщины, бывшей красавицы. Безупречность ее стиля была заметна даже сейчас. Все на ней к месту: и серебристые выходные брюки, и шелковая лавандовая блузка, и отменные маникюр и педикюр темно-красного цвета.

Ресницы в густой туши распахнуты, глаза с легким изумлением уставились в потолок.

Ее горло пересекал тонкий, как от бритвы, глубокий, до самого позвоночника, разрез. Успевшая застыть кровь испачкала пол, светло-серую простыню, светлые волосы убитой.

На блестящей крышке прикроватного столика стояло блюдце из граненого стекла, а в нем лежал язык убитой.

Но поразительнее всего, во всяком случае для Евы, была надпись над толстой спинкой кровати: четкими прописными буквами, черным по серой стене.

ЛЕЙТЕНАНТУ ЕВЕ ДАЛЛАС,

С ОГРОМНЫМ ВОСХИЩЕНИЕМ И ПОНИМАНИЕМ.

ЕЕ ЖИЗНЬ БЫЛА ЛОЖЬЮ;

ЕЕ СМЕРТЬ – НАША ПРАВДА.

ОНА НЕ ПРОЯВЛЯЛА К ВАМ УВАЖЕНИЯ,

ДУРНО О ВАС ОТЗЫВАЛАСЬ,

ПЫТАЛАСЬ НАЖИТЬСЯ НА ПРИНИЖЕНИИ ВСЕГО ТОГО, РАДИ ЧЕГО ВЫ ТРУДИТЕСЬ.

ДЛЯ МЕНЯ БЫЛО ЧЕСТЬЮ И УДОВОЛЬСТВИЕМ

УРАВНОВЕСИТЬ ВЕСЫ.

ПРАВОСУДИЕ СВЕРШИЛОСЬ.

ВАШ ИСТИННЫЙ И ВЕРНЫЙ ДРУГ.

Напарница Евы, детектив Пибоди, задохнулась от неожиданности.

– Ничего себе, Даллас! Ну и хрень!

Замечание Ева оставила без ответа. Повернувшись к полицейскому в форме, стоявшему в дверном проеме, она спросила:

– Кто нашел тело?

– Ее администратор. Вчера вечером потерпевшая не явилась на встречу, сегодня утром – на работу, где было запланировано совещание. Поэтому администратор, Сесил Хавершем, отправился сюда. Дозвониться не получилось, на звонки в дверь реакции не последовало. У него были ее коды и пароль: по его утверждению, в ее отсутствие он поливает здесь цветы и выполняет прочие обязанности. Войдя примерно в девять пятнадцать, он услышал включенный в спальне, как сейчас, телевизор и поспешил сюда. В девять девятнадцать поступил звонок на 911. Время совпадает.

– Где он?

– Здесь есть запирающаяся столовая, мы посадили его там.

– Пусть сидит. Мне нужны записи наружных и внутренних камер охраны здания. Пора начинать обследование места происшествия. Сперва займитесь этим этажом.

– Есть, сэр! – Он показал подбородком на надпись на стене. – Потерпевшая – ваша знакомая?

– У меня были с ней контакты. – Во избежание дальнейших вопросов Ева отвернулась.

Прежде чем войти в квартиру, они с Пибоди натянули перчатки. У двери спальни Ева включила запись. Она, высокая стройная шатенка с короткими непричесанными волосами, угловатым лицом и удлиненными карими глазами, смотревшими
Страница 2 из 21

бесстрастно, как и положено копу, застыла над трупом.

Да, подумала она, у них были контакты, после которых она не испытывала к потерпевшей ни малейшего сочувствия. Выходит, последние дни года для них с Пибоди будут связаны с некогда могущественной адвокатшей, этические представления которой, как считала Ева, роднили ее с гремучей змеей.

– Начнем с установления личности, Пибоди. Следи, чтобы все происходило строго по закону.

Пибоди, кивнув, сняла и аккуратно сложила розовое кожаное пальто – рождественский подарок Евы. После этого она достала из рабочего чемоданчика идентификационный планшет. Не снимая с темноволосой головы розовую полосатую шапочку с помпоном, она приблизилась к телу.

– Идентификация произведена. Пострадавшая – Леанор Баствик, проживавшая по этому адресу.

– Причина смерти выглядит очевидной: удушение, вероятно, при помощи проволочной удавки. Судмедэксперт уточнит. Определи время смерти.

Пибоди достала из своего чемоданчика новый прибор и произнесла на диктофон:

– Время наступления смерти восемнадцать тридцать три.

– Следы борьбы отсутствуют, как и ранения, причиненные при сопротивлении, а также иные телесные повреждения. Внешних признаков взлома нет. Пострадавшая полностью одета, многочисленные ценные предметы остались на своих местах. Без признаков нападения с сексуальными намерениями или для грабежа. Целью было, похоже, именно убийство.

Пибоди подняла взгляд на надпись на стене.

– Выразительно!

– Да уж. Записи камер могут показать иное, но пока это выглядит так: пострадавшая открыла дверь человеку, которого знала или думала, что знает. Убийца либо сразу ее обездвижил – пусть судмедэксперты начнут с признаков интоксикации, проверят, есть ли на теле следы от разряда шокера или от иглы шприца, – либо сперва затащил сюда. В таких домах отличная звукоизоляция, так что она могла сколько угодно звать на помощь, надрываться – никто не услышал бы. Окна плотно закрыты.

– На запястьях и лодыжках отсутствуют следы связывания.

Теперь к телу приблизилась сама Ева. Она осмотрела голову, приподняла, проверила затылок.

– Повреждения от тяжелых предметов отсутствуют.

Она вынула из собственного чемоданчика специальные очки и присмотрелась получше.

– Ссадина, легкая контузия. Падение, возможно, удар головой. Обездвижена – введением медикаментов или оглушением – либо при открывании двери, либо уже внутри, если знала убийцу. Сюда он ее притащил или насильно привел. Постель даже не смята, подушки аккуратно подняты.

Приподняв одну руку убитой, она осмотрела пальцы, заглянула под ногти.

– Чисто, следы отсутствуют, ничто не говорит о том, что она вцепилась в убийцу. Когда тебя душат удавкой, ты обязательно сопротивляешься, а значит, она не могла.

Не снимая очков, Ева занялась стеклянным блюдцем с вырезанным языком.

– Выглядит аккуратно – не выдран и не отпилен. Вероятно, использовано тонкое острое лезвие. Не исключен скальпель. Какая болтовня без языка? – спросила она, обращаясь к самой себе. – Не можешь говорить – нельзя защищать преступников. Это такое дополнение, символ, памятный подарок.

– Тебе.

Ева внимательно изучила надпись и до поры до времени обложила льдом тревожащую мысль о ней.

– Так это читается. Мы с ней сталкивались лбами из-за Джесса Барроу пару лет назад, а также раньше, когда убили ее партнера. С ней было трудно иметь дело, но она просто делала свою работу – так, как она ее себе представляла.

Отвернувшись от трупа, Ева прошла в просторную, отлично оборудованную гардеробную.

– Она готовилась переодеваться. Черное платье, модные туфли, нижнее белье и украшения в тон, очень неплохие. Здесь ни к чему не прикасались. Она выложила наряд для вечерней встречи.

Теперь – в шикарную серебристо-белую ванную. Здесь на длинной полке стояла квадратная стеклянная ваза с пурпурными цветами – видимо, это был ее любимый оттенок.

– Полотенца на сушилке, халат на крючке рядом с душем, бокал вина, какая-то косметика для лица.

– Это маска.

– Не вижу никакой маски.

– Маска для лица, – объяснила Пибоди, хлопая себя по щекам для наглядности. – Между прочим, очень качественная. Раз здесь больше ничего нет, то она, похоже, собиралась намазать этим лицо, выпить вина, пока впитается, потом принять душ. А тут звонок в дверь.

– Хорошо. Идем дальше. Она готовится к встрече – проверим на ее домашнем компьютере, к какой. Хочет быть чистой и сияющей. Но кто-то звонит в дверь. – Выйдя из ванной, Ева продолжила: – Здесь ничего не тронуто. Включенный экран в спальне – компания или развлечение, пока она готовится к ужину. Здесь – а, возможно, в ванной или в гардеробной – она слышит звонок.

– А охрана на входе? – спохватилась Пибоди. – Как охрана пропустила убийцу?

– Узнаем, когда посмотрим запись камеры. Каким-то образом он проник в здание. Она идет ему открывать.

Ева представила, как это было: Баствик в своем шикарном домашнем облачении идет к двери. Смотрит сперва в «глазок»? Или на монитор?

Зачем хорошая охранная система, если ею не пользуешься? Нет, она ею воспользовалась, решила Ева. И, не увидев угрозы, отперла дверь.

– Он набрасывается на нее, – продолжила она. – Волочит или несет сюда.

– Может, она не возражает? – предположила Пибоди. – Вдруг они любовники?

– У нее встреча. Времени на секс нет. На ней ничего сексуального, раскраска не боевая. Он мог волочить ее силой, хотя не похоже. Никаких следов борьбы, все на своих местах.

Ева осмотрела ноги Баствик в серебристых шлепанцах.

– Каблуки не ободраны. Нет, он ее не тащил.

– Значит, нес. – Пибоди поджала губы и наморщила квадратное лицо, прикидывая расстояние от гостиной до спальни. – Если он вырубил ее только здесь, то должен был прилично пронести на руках. Зачем?

– Вот-вот, зачем? Признаков сексуального насилия нет. Может, потом он ее снова одел? Ладно, подождем, что скажет Моррис. Убийца кладет ее на кровать. Непохоже, чтобы он затыкал ей рот, но здесь слово за судмедэкспертами. Он убивает ее, пока она лежит без сознания. Быстро вырезает язык, чтобы что-то доказать, пишет свой текст, чтобы я узнала, какую услугу он мне оказал, и удаляется. Ладно, потолкуем с ее секретарем, а потом посмотрим записи. Хочу здесь со всем покончить, прежде чем мы вызовем чистильщиков.

Сесил Хавершем выглядел весьма официально, с оттенком щегольства. Короткие белые волосы, стрижка «под императора», в одном стиле с аккуратно подровненной бородкой. Костюм-тройка, стрелки на брючинах такой остроты, что об них впору порезаться до крови.

От него волнами расходилась удрученность пополам с раскаянием. Он сидел, прилежно сложив руки, на стуле с выгнутой спинкой у стола цвета алой губной помады.

Ева кивком отпустила полицейского, потом устроилась во главе стола. Пибоди уселась напротив свидетеля.

– Мистер Хавершем, я – лейтенант Даллас, это детектив Пибоди. Понимаю, сейчас тяжелый для вас момент.

– Я в полной растерянности. – В его выговоре слышалось что-то от акцента британской аристократии, хотя, как успела установить Ева, местом его рождения значился Толедо, штат Огайо.

– Давно вы работали на мисс Баствик?

– Я провел около двух лет в должности ее помощника. До этого я исполнял те же обязанности у мистера
Страница 3 из 21

Вэнса Кольера из «Свен, Колбрек, Кольер энд Айвз».

– Каким образом вы у нее очутились?

– Она предложила мне это место с серьезным повышением зарплаты и различными бонусами. Для меня переход к уголовному праву от корпоративного и налогового был вдохновляющим.

– В качестве ее ассистента вы имели доступ к ее делам, клиентуре, общественным обязательствам?

– Да, разумеется. Мисс Баствик была очень занятой женщиной в профессиональном и личном отношении. Частично мои обязанности заключались в составлении для нее расписания, ведении календаря, заботе об эффективном распределении ее времени.

– Известен ли вам кто-нибудь, кто желал бы мисс Баствик зла?

– Как адвокат по уголовным делам она, естественно, наживала врагов: прокуроры, клиенты, считавшие, что она их подвела, что, конечно, полная неправда, а также некоторые лица со стороны обвинения. Даже полицейские. – Он посмотрел на Еву твердо, хотя немного расстроенно. – Видите ли, такова уж ее работа.

– Согласна. Кто среди них выделялся?

– Я сам задавал себе этот вопрос, пока сидел здесь и пытался все это переварить. Случались угрозы, не без этого. Мы вели особый файл, я с радостью вам его передам, если фирма позволит. Но чтобы кто-то выделялся в столь трагическом смысле? Нет. Мисс Баствик любила повторять, что если бы никто ей не угрожал и не называл бранными словами, то это означало бы, что она плохо работает. Полагаю, лейтенант, детектив, вы тоже часто оказываетесь в таком положении. Ваша работа сама создает вам врагов, особенно, как я считаю, если вы хорошо ее выполняете.

– С этим не поспоришь. – Ева откинулась на стуле. – Лучше расскажите, когда вы начали переживать за мисс Баствик и что в связи с этим предприняли.

– Я испугался, причем сильно, сегодня утром. Обычно я прихожу на работу в восемь пятнадцать. Так у меня остается время проверить сообщения и расписание на день, подготовить записи и документы для утренних встреч. Если мисс Баствик не едет в суд или не встречается с кем-то вне офиса с утра, то она появляется между половиной девятого и без четверти девять. Этим утром меня ждало сообщение от Ченса Уоррена и Зейна Квирка. Вчера в восемь вечера у мисс Баствик была назначена встреча с ними в ресторане «У Моники» на Парк-авеню. Сообщение пришло накануне вечером, в три минуты десятого. Клиенты были озадачены отсутствием мисс Баствик.

– То есть они, заждавшись, позвонили к вам в офис?

– Именно так. Мистер Уоррен сообщал о попытках дозвониться на карманный коммуникатор мисс Баствик по номеру, который она дала им как своим клиентам. Когда это не вышло, они стали звонить в офис и оставили сообщение.

Он подождал, откашлялся.

– Поскольку ей это совершенно не свойственно, я почувствовал беспокойство и попробовал связаться с мисс Баствик по коммуникатору, но безуспешно. Тогда я оставил на обоих ее номерах голосовое сообщение. После этого я позвонил мистеру Уоррену и узнал, что мисс Баствик так и не приехала в ресторан, поэтому они с мистером Квирком поужинали вдвоем и остались там до начала одиннадцатого.

Он опять сделал паузу и откашлялся.

– Принести вам воды, мистер Хавершем? – предложила Пибоди.

– Не хотелось бы вас беспокоить.

– Никакого беспокойства. Мы ценим ваше желание сотрудничать, – возразила Пибоди, вставая.

– Весьма вам признателен. – Он поправил узел галстука. – Сегодня утром я ждал мисс Баствик к восьми двадцати, так как по ее просьбе запланировал раннее совещание у нас в офисе. Она не приехала, поэтому я, передоговорившись с клиентом, снова позвонил на ее коммуникатор. Признаться, лейтенант… О, благодарю вас, детектив! – Он взял у Пибоди высокий стакан с водой, сделал аккуратный глоток и глубоко вздохнул.

– Повторяю: должен признаться, к этому времени я уже не находил себе места от тревоги. Я испугался, что мисс Баствик заболела или попала в аварию. Поэтому я решил поехать сюда на случай, если она больна и не может воспользоваться коммуникатором. Как я уже объяснял вашему сотруднику, я располагаю ее кодами, так как ухаживаю за ее цветами и занимаюсь другими ее делами, когда она в отъезде. Я звонил, она не открывала, поэтому я позволил себе воспользоваться ее кодами и вошел в квартиру. Понимаю, это можно счесть вторжением на территорию чужого жилища, но я был слишком обеспокоен.

– По-моему, это было разумно.

– Благодарю. – Он сделал еще один осторожный глоток. – Я окликнул ее, услышал голоса – уже через мгновение до меня дошло, что в спальне включен развлекательный экран, – окликнул снова. Сильно встревоженный ее молчанием, я поспешил прямо в спальню. Прежде чем войти, позвал еще раз, на случай, если ей нехорошо.

– Дверь была закрыта или открыта?

– Открыта. Я сразу ее увидел. Там было такое! Я вбежал туда с мыслью, что могу помочь. Перед кроватью я замер, сообразив, что помогать больше некому. Я был потрясен. Наверное, я закричал, хотя не уверен. Потом достал свой коммуникатор. Руки так дрожали, что я едва его не выронил. Позвонил 911. Оператор повела себя спокойно и сочувственно. Велела ни к чему не прикасаться и ждать полицию. Входя, я все-таки дотронулся до входной двери, потом прикоснулся к двери еще раз, впуская полицейских. К дверной ручке спальни я тоже мог притрагиваться, хотя точно не помню.

– Ничего страшного.

– Я видел надпись на стене. Но я не понимаю, что она означает.

– Есть ли среди собранных вами угроз обращенные ко мне? Кто-нибудь угрожал мне в связи с делом Джесса Барроу?

– Не припомню. Я поступил к ней на службу уже после этого дела, хотя знаком с ним.

– Чисто формальный вопрос: можете сказать нам, где вы были вчера вечером между пятью и восемью вечера?

– Где я был? – В этот раз он сделал большой глоток. – Значит, так. В пять минут шестого я покинул офис. Моя жена собиралась ужинать со своей сестрой, а я принимал у себя дома членов шахматного клуба – пришла моя очередь. Марион равнодушна к шахматам. Я был дома в пять двадцать и начал готовиться к ужину. Марион ушла примерно без четверти шесть. Сначала они с сестрой заглянули куда-то пропустить по рюмочке. Первый шахматист явился ровно в шесть. Мы перекусили и играли до… Кажется, на часах было половина десятого. Последний шахматист раскланялся около десяти, вскоре после возвращения Марион. В нашем клубе восемь членов, я могу предоставить все имена.

– Будьте так добры. Для порядка.

– Понимаю. Мисс Баствик была требовательной начальницей. Я предпочитаю таких, потому что сам всегда стараюсь добросовестно выполнять все задания. По-моему, мы друг другу очень подходили. Понимаю также, что кому-то было трудно с ней ладить. Я к их числу не принадлежал.

Впервые он отвел увлажнившиеся глаза. Ева молча позволила ему прийти в себя.

– Простите. Я еще не оправился от потрясения.

– Можете не спешить.

– Очень вам признателен. Нет, мне не было трудно с мисс Баствик. Даже будь это не так, я рассказал бы вам сегодня то же самое. Я сделаю все, чтобы помочь найти того, кто отнял у нее жизнь, вам достаточно только попросить.

– Вы и так нам помогаете, – сказала Пибоди. – Вот если бы вы вдобавок рассказали, как мисс Баствик ладила со своими партнерами и сотрудниками вашей фирмы.

– В общем, без трений не обходилось, а как иначе? Слишком сильна конкуренция.
Страница 4 из 21

Но ее высоко ценили, уважали. Я… Извините, меня уже несколько раз вызывал мой собственный помощник. Ваш сотрудник просил меня не отвечать по коммуникатору, так что я его совсем выключил. А надо столько всего сделать, о стольком позаботиться.

– Еще одно, – сказала Ева. – Она работала сейчас с каким-нибудь крупным жареным делом?

– Полагаю, под это определение подходят Уоррен и Квирк. Их обвиняют в хищениях из их собственной финансово-консультационной фирмы и в подлоге. На следующей неделе дело передается в суд. Мисс Баствик была уверена, что добьется оправдания по всем обвинениям. Как вам известно, она всегда билась в судах насмерть.

– Мне ли этого не знать! Мы можем с кем-то связаться для вас, мистер Хавершем?

– Для меня? – Он непонимающе заморгал. – Нет-нет, благодарю. Я вернусь в офис и займусь необходимыми делами.

– Будем вам признательны за копии угроз.

– Да, я немедленно дам задание мистеру Стерну.

– Мы можем поручить кому-то из наших сотрудников отвезти вас в офис, – предложила Пибоди.

– Вы очень добры! Но это недалеко, я не прочь пройтись. Мне надо размяться и привести в порядок мысли.

Он встал, Ева тоже.

– Ее родные. Я только сейчас о них вспомнил. У нее остались родители и сестра. Родители живут в Палм-Бич, а сестра… – Он почесал затылок. – Вспомнил, сестра проживает с семьей в Восточном Вашингтоне. Связаться с ними?

– Мы сделаем это сами, – сказала Ева. – Вспомните что-то еще – сразу сообщите.

– Непременно. Хочу спросить – иначе мне не будет покоя: это произошло быстро?

– Полагаю, да.

– Надеюсь, она не мучилась.

Пибоди пошла его проводить, а Ева вернулась в гардеробную.

– Сладок почти до тошноты, – прокомментировала Пибоди, вернувшись. – Но, полагаю, он действительно высоко ее ценил.

– Вряд ли у него найдутся единомышленники, – сказала Ева. – Она была твердолобой, бессердечной и высокомерной. Не думаю, что у нее было много настоящих друзей, но знакомых, клиентов и партнеров наберется целая куча. Так я и думала: здесь сейф. Незаметно, чтобы его пытались вскрыть. Пусть наши мастера уточнят, так ли это. Нам потребуются ее страховщики и банкиры. Надо проверить версию, не сделана ли эта надпись просто для отвода глаз.

– Каких еще глаз?

– Иногда ты меня удивляешь, Пибоди.

Ева немного помассировала себе веки.

ВАШ ИСТИННЫЙ И ВЕРНЫЙ ДРУГ.

Последняя строчка послания навязчиво вертелась у нее в голове. Ей понадобилось усилие над собой, чтобы отвлечься. Временно.

– Нас ждет неприятная процедура. Придется оповестить родственников, а это повлечет утечки. Пусть ее секретарь предоставит нам все мыслимые копии: угроз, списков клиентуры, дел в разработке. Ее фирма будет издавать положенные недовольные звуки – возможно, громче, чем мы привыкли. У прессы начнется неумеренное слюноотделение, как только это послание перестанет быть тайной, что непременно произойдет.

– Кто ради тебя способен на убийство? – Дождавшись от Евы возмущенного взмаха руками, Пибоди уточнила: – Я хотела спросить: кто бы мог так отомстить за проявленную к тебе грубость или высокомерие?

– Никто не приходит в голову. Я стараюсь избегать контактов с людьми, склонными к убийству.

– Я не о конкретном имени, Даллас, а о типе личности, о категории. Это человек, которому ты помогла, которого спасла от беды. Или близкий того, кому ты помогла, кого спасла. Такая возможность тоже не исключена. Или другая: человек, следящий за твоей карьерой. Поклонник, что ли. Ты часто появляешься в СМИ, Даллас, нравится это тебе или нет. Понимаю, тебя от этого воротит. Но от факта не скроешься: ты раскрыла много крупных дел.

– Мы, а не я.

– Допустим. Но не я замужем за сногсшибательным красавчиком-ирландцем, у которого денег больше, чем у самого Всевышнего. И который такой же любимчик журналистов. Добавь к этому шум из-за дела Icove, книгу Надин, успех твоего видео.

– Обосраться! – От отчаяния и головной боли Ева запустила пальцы себе в волосы. – Как же меня это мучает! Но кое в чем ты права, надо копать в эту сторону. Кто-то возомнил себя моим должником и на этой почве свихнулся. Поклонник, решивший, что защитит меня тем, что совершит недоступный мне шаг. Станет убивать моих врагов или тех, кого сам ими сочтет. Черт, Пибоди, после того, как Барроу проиграл апелляцию больше года назад, я ни разу не вспоминала про Баствик!

Ева попятилась в спальню и опять прочитала послание на стене.

– Она не проявляла ко мне уважения, – пробормотала Ева. – Будем надеяться, что мотивом послужило не это: если составить список людей, отнесшихся ко мне неуважительно, им можно обмотать всю долбаную планету! Коп я или не коп?! «Ее жизнь была ложью, ее смерть – наша правда». Наша? У него есть напарник? Он что, меня имеет в виду – себя и меня?

– Тут видна сквозная тема. Это сделано ради тебя и ради справедливости. Баствик – адвокат по уголовным делам, ты – коп. Тут еще отдано должное грамматике. Точка с запятой! Многие ли знакомые нам убийцы воспользовались бы точкой с запятой?

– А что, дело говоришь! Ладно, мы еще займемся всем этим – коп, справедливость, неуважение, большая обширная картина. Но пока сосредоточимся на потерпевшей. Почему именно она? На виду, богатая, привлекательная, с кучей врагов.

– Прямо твой портрет! – тихо проговорила Пибоди. В ее темных глазах появилась мучительная тревога.

– Я небогата. Рорк – вот кто богач. Я, в отличие от нее, каждый день не наряжаюсь.

– Но все равно хорошо выглядишь.

– Ну, спасибо, Пибоди!

– Послушай, ты высокая, стройная, скуластая, зубами вообще можно залюбоваться. Вид что надо, в том числе в объективе. Еще ты крутая, работаешь копом, хотя кто тебе мешает просто красоваться, как одно из приобретений Рорка? Наверное, этому парню не чуждо вожделение. Таким способом он тебя добивается.

– Иди в задницу. – Еве стало неприятно это слушать. – Хватит фантазировать, лучше займемся записями камер. Пора вызывать чистильщиков и перевозку из морга. – Ева покосилась на труп. – Хватит ей здесь лежать.

– Этот убийца, – Пибоди показала подбородком на надпись на стене и взяла свое пальто. – И как его угораздило?!

2

Ева вставила в свой компьютер диск с записями внешней камеры наблюдения и, подумав, отмотала время на час назад по отношению к предполагаемому времени убийства.

«Убийца может быть жильцом этого дома, он также мог прийти когда угодно, но лучше заняться наиболее вероятным вариантом», – решила она.

Теперь она наблюдала, как люди входят и выходят. У многих были пакеты с покупками. Неужели людям никогда не надоест покупать? Куда девать столько барахла? Современники не переставали ее удивлять.

– Уже почти самое время, – подсказала Пибоди, глядя на монитор. – До убийства всего пятнадцать минут. Либо это жилец дома, либо…

– Внимание!

Ева и Пибоди уставились на посыльного или посыльную у панели сигнализации перед дверью.

– Включи-ка паузу! Гляди, он или она держит на плече здоровенную коробку, заслоняясь ею от объектива. Большое бурое пальто, бурые штаны, башмаки на шнурках, бурые перчатки, волосы убраны под темную лыжную шапочку, шея и подбородок закрыты шарфом. Даже расу не определить.

– На какую кнопку жмет, тоже не поймешь. Но даже без увеличения картинки можно предположить, что
Страница 5 из 21

«он» пожаловал к потерпевшей. Телосложение крепкое.

– Такое впечатление может создавать пальто. Вот рост можно прикинуть. Входит. Переключаемся на внутреннюю камеру. Идет прямиком к лифту, – продолжила Ева через несколько секунд. – Знает о расположении камер. Не первый раз здесь или знаком с системой охраны. Держит свою коробку под правильным углом. Вошел в кабину. Ну-ка, что тут у нас? Руки. Небольшие. Может, мужские, а может, женские. Итак, имеем руки, ноги, рост. Уже какой-никакой материал для анализа. Проклятье! Выходит из кабины, поправляет коробку на плече, шагает прямо к двери потерпевшей.

– Она сама открыла ему – или ей – дверь, тут ты права. Гляди-ка, рука лезет в карман! Даллас!

– Вижу. Движения быстрые. Она открывает дверь. «Мисс Баствик, вам посылка. Тяжелая, мисс, позвольте, я внесу ее внутрь». Она шире открывает дверь и отходит назад, пропадая из объектива. Он входит, держа что-то в руке. Черт, опять не видно! Захлопывает дверь ногой. Чисто сработано, мать его! Или ее.

– Ты все правильно представляла, еще не посмотрев запись! – восхитилась Пибоди.

– Толку-то. Ей уже не помочь. – Ева промотала запись вперед, до того момента, когда дверь снова открылась, и стала смотреть дальше. – В общей сложности двадцать семь минут. Налицо осмотрительность и целеустремленность. Опять коробка на плече, лица не разглядишь.

– Но ты видела?

– Ты о чем?

– Какая пружинистая походка! Человеку очень хорошо, человек чуть ли не счастлив! При этом осторожничает и не забывает заслоняться от камеры по пути туда и обратно. Надо связаться с транспортной полицией, пусть проверят свою съемку. Вдруг убийца воспользовался метро? Или такси? При такой осторожности вряд ли он стал бы ловить такси прямо у дома, но уточнить не помешает.

После этого напарницы проверили домашний кабинет Баствик, подготовили ее электронику для отдела электронного расследования, изучили переписку на предмет подозрительных контактов.

Ева коротко переговорила с Доусоном, главным «чистильщиком».

– Сейчас прибудут специалисты-электронщики. Убийца на пути вверх и вниз воспользовался лифтом «В», поработайте с ним. Я распоряжусь, чтобы его отключили, пока вы там не закончите.

– Уже делаем. – Доусон направил на нее проницательный взгляд темных глаз из-под белого капюшона. – Мы не подведем, Даллас. У нас есть профессиональная гордость.

Изучив в ее присутствии надпись на стене, он сказал:

– Занятный способ заявить о себе!

Ева ушла из спальни и вместе с Пибоди покинула здание.

– Первый подход к штанге ничего не дал, – заговорила Пибоди. – Посыльного – посыльную? – никто не видел. Транспортная полиция еще изучает записи своих камер, но пока что безуспешно. Он, конечно, мог выбросить свою коробку.

– Вряд ли, она может снова ему понадобиться.

– Снова? – переспросила Пибоди, усаживаясь к Еве в машину, на пассажирское сиденье. – Думаешь, он будет продолжать?

– Похоже на то. Эта пружинистая походка, – Ева тронулась с места, – куча удовольствия, почему бы не повторить? Мы действуем по шаблону: изучаем знакомых обоих полов, бывших партнеров, коллег, клиентов потерпевшей.

– Джесс Барроу? Он мотает срок, а так он – лучший кандидат на то, чтобы поквитаться с тобой и с ней. Ты его посадила, она его не спасла.

– Он получил меньший срок, чем заслужил. Но его персона заслуживает внимания. А фирма? Сначала Фицхью, теперь Баствик: два убитых партнера за два года. Давай-ка вчитаемся в список угроз, которые она получала.

– Давай. А как насчет угроз тебе?

Ева, подъезжая к Главному управлению полиции, забарабанила пальцами по рулю.

– Мне никто не угрожал. Знаешь, в какую сторону надо смотреть? Письма поклонников – вот куда! Правда, лично я ничего такого не сохраняю.

– А я их берегу! Знаешь, какие миленькие приходили после того фильма про Icove? – Воспоминания вызвали у Пибоди румянец удовольствия. – Мое любимое – от двенадцатилетней девчонки, написавшей, что раньше хотела стать видеозвездой, а теперь мечтающей заделаться копом, как я. Разве не прелесть? У тебя таких, поди, куча до самого потолка.

– Не знаю. – Еву все это смущало, от таких разговоров она всегда принималась ерзать. – Те, что приходили в Главное, я сваливала на Киунга. Он же у нас главный по связи с прессой. Если через Голливуд, то я просила тамошних ребят избавить меня от этой ерунды. Я – коп, остальное побоку.

Пибоди немного подождала и ответила:

– У них все наверняка подшито.

Ева сдернула с руля руку и взъерошила себе волосы.

– Это точно. И ты права, придется все это читать и анализировать. Дай передохнуть.

Надо успокоиться, прийти в себя. Она утверждает, что первым делом она коп? Значит, и рассуждать должна как коп.

Отбросить эмоции, побороть тошноту, забыть про головную боль и приступить к своим профессиональным обязанностям.

– Обратимся к Мире, пусть посмотрит на это под своим психопатическим углом. Дальше – координация между Киунгом и Голливудом. Киунг умница, за ним не заржавеет, а психиатрия тем временем рассмотрит поведенческий аспект. Если бред на стене не дымовая завеса – вероятность невелика, но кое-какая все же имеется, – то это значит, что убийца непонятно когда и каким образом пытался со мной связаться, а может, и связывался. И теперь эта связь для него реальна. Это мы возложим на тех, кто знает, что искать.

– Ладно, я потереблю Киунга и свалю это на него. Его епархия, пусть вкалывает. Будут другие красные флажки – пройдемся и по ним, поглядим, куда они нас приведут.

– Верно мыслишь, Пибоди. Действуй! – Ева въехала в гараж Главного управления. – Давай пока не снимать с котелка крышку, но и ушами хлопать не будем. Я бегу к Уитни, – сказала она, поставив машину. – Командованию требуется полный рапорт, и как можно скорее. Ты тоже не теряй времени зря: напиши свой отчет и пошли по копии командиру и Мире.

– Ты тоже с ней поговори, – посоветовала Пибоди.

– Куда я денусь от нашего главного психолога? Но первым делом – Уитни. Пусть взвесит все «за» и «против» и решит, поручать ли это нам, мне. Если он решится, потребуется полное доверие.

– Об этом я не подумала, – вздохнула Пибоди. – А надо было!

Ева и Пибоди вошли в лифт.

– На тебе связь, на мне все остальное. Не медлить! Я займусь юристами и моргом.

Пибоди выскочила из лифта, Ева поехала дальше. В кабину набилось много полицейских и штатских.

Выбравшись из тесной кабины, Ева напомнила себе, что сейчас от нее потребуются четкость, обстоятельность и хладнокровие.

В приемной Уитни Ева сказала секретарю:

– Мне срочно надо к нему.

Женщина удивленно приподняла брови.

– Вы не записывались, лейтенант.

– Мне необходимо без промедления поговорить с майором Уитни.

Секретарь кивнула, не задавая вопросов, тронула свой наушник и тихо заговорила:

– Сэр, здесь лейтенант Даллас, просится к вам. Да, сэр, прямо сейчас. Конечно. – Новое прикосновение к наушнику. – Заходите, лейтенант.

– Благодарю. – Ева шагнула к высокой двойной двери, но на пороге обернулась. – Вы знакомы с секретарем доктора Миры?

– А как же! – Женщина улыбнулась. – Очень хорошо знакома.

– Ей бы у вас поучиться. – И Ева открыла дверь.

Начальник – крупный широкоплечий мужчина – сидел за массивным столом и говорил по настольному
Страница 6 из 21

коммуникатору. Он жестом велел Еве сесть и подождать.

Она закрыла дверь и воспользовалась предоставленными ей секундами, чтобы сосредоточиться, отбросить ненужные эмоции.

Договорив, Уитни впился в нее карими глазами. Заделался крупным боссом, подумала Ева, но все равно остается прежним копом с улицы.

– Леанор Баствик?

– Так точно, сэр.

Он указал на кресло, но Ева осталась стоять по стойке «смирно».

– Я решила доложить вам о деле лично.

– Понятно.

Уитни выглядел отдохнувшим: широкая темная физиономия и коротко постриженные волосы, «перец и соль» – правда, соль уже преобладала над перцем. Отпуск явно пошел ему на пользу.

– Вам докладывали об убийстве? – начала Ева.

– Поскольку она была видным защитником, наше Управление регулярно с ней бодалось. Она была своим человеком для прессы. Следовательно, меня не могли не поставить в известность и не сообщить о вашей связи с делом. Что еще?

– Тело Баствик обнаружил ее ассистент Сесил Хавершем примерно в семь вечера, когда он, встревоженный ее отсутствием на запланированных встречах, явился в ее квартиру. В силу своих обязанностей Хавершем располагал ее кодами. Мы проверим его алиби на момент наступления смерти, но в данный момент он подозреваемым не является. Потерпевшую задушили, скорее всего, при помощи удавки, видимые следы борьбы и сексуального насилия на теле и вокруг него отсутствуют. Время смерти – вчера, в восемнадцать тридцать. Камеры зафиксировали человека, вошедшего в дом в качестве посыльного; он загораживал свое лицо от камер большой коробкой. Пол не установлен.

– Из этого вытекает, что он знал о расположении камер и разбирался в схеме здания.

– Так точно, сэр. Потерпевшая открыла ему дверь. Камеры показывают, как, входя, он запустил руку в правый карман. Ушел, унося принесенное, спустя примерно пятнадцать минут после проникновения в квартиру потерпевшей.

– Быстро сработано!

– Общее время пребывания в доме – менее получаса.

– Профессионал? – спросил Уитни, подавшись вперед.

– Похоже на то, сэр. Но это пока не установлено. В данный момент на месте преступления работают чистильщики, тело доставлено в морг. Я попросила заняться им главного судмедэксперта Морриса.

– Естественно. – Уитни развел ручищами. – Неизбежно внимание прессы, помнящей склонность потерпевшей обращаться к ней в интересах своих клиентов. В вашем рапорте ничто не побуждает закрыть дело для прессы. А вы, Даллас, как правило, не посещаете меня без вызова. В этот раз мне положено что-то узнать?

– Можно воспользоваться вашим экраном, сэр?

Он кивнул.

Еве пришлось немного повозиться – как же она ненавидит всю эту электронику! – но в конце концов она нашла, куда вставить диск и как включить воспроизведение.

На экране появилась надпись на стене над телом.

Уитни встал и обошел свой стол, не сводя взгляд с экрана.

– Когда вы в последний раз видели потерпевшую или говорили с ней?

– На провалившейся апелляции Джесса Барроу, год назад. С тех пор у меня не было дел с ее участием. Но мы время от времени попадались друг другу на глаза. Чаще это происходило во время следствия по делу Барроу и при расследовании убийства партнера потерпевшей, Фицхью. Коп и защитник – не больше и не меньше. Я ее недолюбливала – и как человека, и как юриста, но я многих недолюбливаю.

– Вы когда-нибудь желали ей смерти?

– Сэр!

– Просто так, в сердцах, лейтенант. – Его взгляд призывал ее к откровенности. – В пылу момента, так сказать, в беседе с кем-нибудь?

– Нет, сэр, такого не было. Другое дело – называть ее разными неуважительными именами: без этого, вероятно, не обходилось. Но дело в том, сэр, что нам с ней нечасто приходилось сталкиваться в суде. Если на то пошло, я чаще боролась с покойным Фицхью, чем с Баствик. У нас не было совместных дел, мы не встречались в обществе и никогда не разговаривали вне рамок следствия, за пределами суда. Легкость, с которой убийца проник к ней в квартиру, говорит о том, что он был знаком с Баствик гораздо лучше, чем я.

– Этого нельзя будет скрыть, – предупредил Уитни, кивнув на экран.

– Так точно, сэр, нельзя. Мы могли бы постараться, но убийца все равно не позволит. Зачем стараться, все это выписывать, если это не привлечет внимания и не заслужит благодарности?

Уитни вернулся в свое кресло.

– Нам обоим понятно, что было бы гораздо проще, если бы я поручил это дело другому следователю.

– Может, и проще, сэр, но я прошу вас этого не делать. Если убийца серьезно это написал, то убийство – услуга мне, наказание за проявленное ко мне неуважение. Отстранение меня от дела непременно будет воспринято как новое неуважение. Этот человек считает, что знает меня, но это ошибка, и она дает мне преимущество.

«Хладнокровнее!» – напомнила себе Ева.

– Пибоди координирует всю корреспонденцию, направляемую мне через Управление, и следит за последствиями дела Icove, книги и видео, связанного с людьми из Голливуда. Мы потребуем от доктора Миры назначения специалиста по поведению для анализа этой корреспонденции, если у нее самой не найдется на это времени. Вполне вероятно, что убийца уже пытался со мной связаться, причем неоднократно. У меня есть кое-какой опыт работы с фирмой потерпевшей при расследовании прошлого убийства – это тоже плюс.

Скорость и логика изложения должны на него подействовать.

– Два убийства в одной юридической фирме – подозрительное совпадение. Убийца был знаком со зданием, где проживала потерпевшая, точно знал, где установлены камеры и где расположена ее квартира, знал, что она дома, причем одна, иначе не выбрал бы это время. Все это предполагает инсайдерскую информацию или углубленное изучение.

– Да еще ваше имя на стене, Даллас.

– Вот именно, сэр. Он ищет моего внимания, сэр, иначе ничего не написал бы. Ну, так пусть получит! Очень вероятно, что он снова попытается на меня выйти. Невозможно отрицать, что это – мое имя на стене – имеет некоторый личный смысл. Но я надеюсь, сэр, что вы поверите моему слову: это мне не помешает.

Уитни сцепил пальцы под подбородком и уставился на Еву.

– Если бы я подыскивал вам замену, кому в вашем подразделении вы бы порекомендовали передать это дело?

Это был удар под дых, но она устояла и честно ответила:

– В своем подразделении я могу порекомендовать любого. Любой мой коллега займется расследованием со всем профессионализмом и упорством и доведет его до надлежащего завершения.

– Правильный ответ. Не забывайте об этом, я тоже не забуду. Я поговорю с Тибблом. А вы объясните Киунгу, как отразить нападение прессы, когда оно начнется, – а этого не избежать. Жду от вас верности слову, лейтенант. Если у вас возникнут серьезные помехи, доложите – и отойдите в сторону.

– Есть, сэр.

– Приступайте к работе.

– Спасибо, сэр.

Покидая кабинет начальника, Ева всеми силами пыталась унять ликование.

«Хладнокровнее! – сказала она себе еще раз. – Очередное дело – только и всего».

Но она не верила себе, потому что… не верила, и все. Никогда она не относилась к новому делу просто как к «очередному».

Она заторопилась прямиком в свой убойный отдел, не обращая внимания на ломоту в затылке. В отделе она немного постояла, собираясь с мыслями.

Нет, она нисколько не покривила душой.

Любой из
Страница 7 из 21

них, кого ни возьми. Хоть Дженкинсон, пивший сейчас поганый кофе, хмуро глядя на свой экран, хоть Бакстер, болтаюший по коммуникатору, закинув на стол ноги в сверкающих штиблетах. Хоть Кармайкл и Сантьяго, о чем-то тихо спорившие, сдвинув головы.

Они еще не избавились от рождественских украшений: дурацкой кособокой елки, всяческой мишуры, символов самых разных верований: ангольской кукурузины, зубчатой миноры, Санта-Клауса – вылитого зомби.

На двери в буфет висела табличка, которую Ева, будь ее воля, никогда бы не сняла:

НЕВАЖНО, КАКОЙ ВЫ РАСЫ, ВЕРЫ, СЕКСУАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИИ ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ, МЫ ЗАЩИЩАЕМ И СЛУЖИМ.

«Святая правда», – подумала она в тот момент, когда из двери вышел с чашкой дрянного кофе Рейнеке.

Она поспешила в свой закуток, где ее ждал приличный кофе. Ее посетила мысль, что, может быть, в буфете тоже стоило бы поставить кофейный автомат Рорка, чтобы ребята баловались нормальным кофе. Но тотчас отвергла эту мысль как недопустимо сентиментальную.

Зачем нарушать почтенную традицию потребления дряни и ворчания по сему поводу только из-за того, что ей приятно командовать славными копами! Так они лишатся возможности подворовывать из ее кофейной машины. Кто она такая, чтобы лишать их излюбленного развлечения?

Вместо того чтобы приступить к эпохальным преобразованиям, она заказала своей машине хороший кофе, села и принялась за дело.

Убитая заслуживает того, чтобы расследовать ее смерть по всем правилам. Сама Ева тоже предпочитает не нарушать порядок.

После того как она аккуратно заполнит журнал и оформит служебную доску, они с Пибоди начнут допросы в юридической фирме убитой, свяжутся с моргом, с Моррисом. Она станет лично подгонять чистильщиков и лаборантов.

А еще она выкроит время, чтобы выполнить приказание начальства и подключить к делу Киунга.

«Надин! – вспомнила она, рассеянно потирая затылок. – Надин Ферст – ас прямого репортажа и автор “The Icove Agenda” – книги, побившей рекорды продаж. Вот с кем надо переговорить!»

Обстоятельному человеку – а Ева убедилась, что убийца человек обстоятельный, – известно, что Надин и Ева близкие друзья. Через нее – публичную фигуру, известнейшего репортера – ничего не стоит добраться до ее подруги-копа.

А главное, стоит крышке, пока что плотно накрывающей кастрюльку с подробностями убийства, хотя бы немного сдвинуться – и Надин Ферст почует лакомство, как кошка мышку.

Разумнее не ждать, пока это произойдет, а самой возглавить процесс.

Соображая, как лучше это сделать, Ева услышала стук каблучков. Надин?! Легка на помине? Ева привстала, загораживая собой доску.

Но это оказалась Мира.

Ей не было присуще являться самой, вот так входить в ее кабинетик и плотно закрывать дверь.

– Куда сесть? – осведомилась Мира.

– Лучше сюда. – Ева, не скрывая удивления, указала на свое кресло.

– Нет, оно твое. – И Мира с кряхтеньем уселась в неудобное кресло для посетителя. – Ты умница, – начала она. – Коп, каких мало. То и другое означает, что тебе следовало бы передать это дело кому-нибудь другому.

– Согласна, я умница, – сказала Ева. – А уж коп какой! То и другое означает, что я ни за что не откажусь от этого расследования. Кто-то использовал меня для оправдания убийства.

– У тебя личная заинтересованность.

Ева села. Первым делом она восстановила дыхание, потом ответила:

– Так можно сказать про любого. – Не обратив внимания на недовольную гримасу Миры, она продолжила: – Убийство вообще принимаешь близко к сердцу. Но хороший коп умеет сохранять объективность даже в самых трудных условиях.

– Ева! – Мира властно подняла руку, давая понять, что категорически не согласна с услышанным.

Ева изобразила почтительность.

Мира этого заслуживает, подумала Ева, разглядывая ее безупречный, в красной, а не в своей обычной мягкой цветовой, гамме наряд. Волосы, похожие цветом и текстурой на соболий мех, уложены по-новому: обрамляют милое личико, отчего спокойный взгляд синих глаз приобрел дополнительную глубину.

Ева, правда, не исключила, что все дело в волнении.

Тем временем Мира как будто призвала себя к спокойствию: она постаралась сесть поудобнее, насколько позволяло отвратительное кресло, и положила одну великолепную ногу на другую.

– У убийцы есть к тебе что-то личное. Этот человек воображает себя – давай для простоты употреблять мужской род – твоим другом, хуже того, твоим защитником. Он нафантазировал себе какие-то отношения с тобой, и теперь, когда он ради тебя совершил убийство, они только углубились. Он сделал тебе подарок и ждет, что ты это оценишь.

– Придется его разочаровать.

– От разочарования он нанесет новый удар.

– Предположим, я откажусь от дела, решу, что оно недостойно моего времени и усилий. Что тогда? Что? Не совершит ли он новое убийство, не превзойдет ли себя, не выберет ли того, ради кого я уже не пожалею своего времен и сил?

Мира щелкнула себя по носку красной туфельки.

– Образцовый коп! – похвалила она. – Да, такое возможно. Ясно одно: он зациклен на тебе.

– Не скажу, что это ясно и для меня, но я этого не исключаю. Как и того, что все дело было в самой Баствик. Я должна делать свою работу, одобряешь ты меня или нет. Нам бы следовало задаться другим вопросом: почему он зациклился на мне? Почему нафантазировал себе эту дружбу? Как мне ее использовать, чтобы остановить его? Вот где мне нужна твоя помощь!

Мира вздохнула и посмотрела на Евину автокухню.

– Хочешь своего любимого чаю? Кажется, он у меня еще есть.

– Не отказалась бы. Уж очень ты меня огорчаешь.

Ева встала и запрограммировала чай.

– По-моему, это и есть недопустимо личный подход.

– Никуда не денешься, – сказала Мира и улыбнулась оглянувшейся на нее Еве. – Но хороший психиатр, совсем как хороший коп, умеет сохранять объективность. Этот человек идеализирует тебя, Ева, а это очень опасно.

– Почему? – спросила Ева, протягивая Мире чашку. – Я не про опасность. Почему он меня идеализирует?

– Ты – сильная женщина на опасной работе. У тебя яркая карьера.

– Мало ли женщин служит в полиции! – возразила Ева. – Многие в офицерских званиях.

– Добавлю, что многие твои дела попадают в фокус внимания прессы. Ты замужем за крупным, исключительно успешным и притом загадочным человеком, тоже привлекающим очень много внимания.

Пока они пили чай, Ева хмуро обдумывала услышанное.

– А тут еще популярная книга, героиня которой – ты. Не говоря об успешном фильме, расхваленном критиками, – продолжила Мира. – Ты рискуешь своей жизнью ради защиты и службы, хотя могла бы беззаботно путешествовать, вести богатую жизнь, наслаждаться привилегиями. Ты выбрала работу, трудишься, не жалея сил, идешь на смертельный риск ради торжества правосудия.

– Бурные аплодисменты! Убийство Баствик-то при чем? Зачем вообще кого-то убивать, раз я такая? Раз попросту делаю свою работу?

– По мнению убийцы, ты должна бороться за торжество правосудия по-другому, – сказала Мира. – Ты – идеал, профессиональные правила тебе только мешают. Этот человек желает сделать так, чтобы справедливость восторжествовала для тебя самой.

– А Баствик? Какое мне было дело до нее?

– Не тебе. В глазах этого человека она олицетворяла всех защитников, всех, с кем ты сражаешься. Всех,
Страница 8 из 21

кто проявлял к тебе неуважение, кто не почитал тебя так, как он.

– Господи! – Ева покосилась на свою доску, на фотографии Леанор Баствик, живой и мертвой. – У нас с Баствик почти не было общих дел. Если что и было, то давно, целых два года назад.

– Он мог долго вынашивать свой план, все обдумывать, взвешивать. Может оказаться, что Баствик ляпнула что-то лишнее – на публику или приватно, но так, что ее подслушали, – и эти ее слова усилили отвращение этого человека. Пока только отвращение, не ярость.

Ева опять взглянула на свою доску.

– Баствик была видной персоной среди адвокатов. Это могло послужить причиной того, что его выбор пал на нее. Убийство хорошо спланировано, каждый шаг выверен, преступник ни на секунду не забывал о своей цели. Надеясь, кстати, что его преступление вызовет огласку. Если бы он действовал бескорыстно – а в своем послании он как будто пытается доказать именно это, – то не стал бы марать стену. – Она посмотрела на Миру в ожидании подтверждения своей правоты. – Так ведь? Если ты оказываешь кому-то услугу от души, то слава тебе ни к чему.

– Ни к чему – если от души. А тут ожидалась реакция. Твоя реакция.

– Убийце нужно мое внимание – это я понимаю. Не добьется – повысит ставки. А если добьется, все равно убьет опять. Это дело ему понравилось. К тому же, если кто-то становится объектом твоего внимания, за неимением чего-то еще, то тебе хочется множить дары. Хочется или нет?

– Верно, но одновременно хочется одобрения, похвалы, даже взаимности. Отклика – вот чего ему подавай.

– В любом случае, если только мы не ошибаемся и дело не в самой Баствик, то он еще не закончил. Если у меня не заберут дело, то у меня быстрее получится его остановить. Мне будет проще вычислить его следующую жертву.

– А вдруг следующая – ты? Вдруг ты его разочаруешь, вдруг он решит, что ты его предала? Идолов рано или поздно низвергают, Ева.

– В какой-то момент я неминуемо окажусь следующей.

Мира немного посидела молча, прихлебывая чай.

– Если бы он тебя просто дразнил, играл с тобой в прятки, я бы так не насторожилась. Но это не соревнование, а что-то вроде жертвоприношения. – Она вздохнула и отставила чашку. – Я сама буду анализировать корреспонденцию. Поищем рецидив, того, кто уже тебе писал или еще каким-то образом пытался на тебя выйти. Кого-то, кто воображает, что вы как-то связаны. Попробую вытянуть это из корреспонденции. Я прочла рапорт Пибоди без должного внимания, – продолжила Мира. – Но все равно поняла, что убийца отлично контролировал каждый свой шаг, был осторожен, заранее знал привычки потерпевшей, разбирался в том, как у нее работает система охраны. Значит, он либо изучал, преследовал ее, либо какое-то время находился с ней рядом. Тебя он тоже изучал. Он жаждет твоего внимания, но, конечно, не хочет, чтобы его остановили, тем более сцапали. «Ваш истинный и верный друг», – процитировала Мира. – Выходит, он в это верит и считает себя единственным, кто способен и желает за тебя вступиться. Рорку нужно быть осторожным.

– Рорку?

– Эта женщина повела себя с тобой неуважительно, а Рорк ее не покарал. Получается, он тебя недостоин.

– Думаешь, теперь он примется за Рорка?

– Не сразу, – ответила Мира, – но рано или поздно это произойдет. У него может возникнуть потребность убрать твоих близких, чтобы самому почувствовать себя ближе к тебе. Сейчас у него есть короткий список врагов. Но, поверь мне, он знает имена всех, кого ты любишь, с кем дружишь. Взять хотя бы твою напарницу…

Ева возмущенно привстала.

– Пибоди? Мои подчиненные? – Так далеко ее мысли не заходили. – Тогда я пас!

– Нет! – Мира помотала головой. – Права была ты, я ошиблась. Если ты откажешься от дела, его мотивы не изменятся, наоборот, он может повысить ставки. Теперь ты должна быть вдвойне осторожна в публичном пространстве: следи за своим языком, помни, что любое твое слово может попасть в прессу. Он будет цепляться за все, что ты говоришь, за любой жест. То, что он чувствует, как относится к твоим словам и делам, – это для него и есть правда. Ты не просто следователь, Ева, ты связана с потерпевшей не только у убийцы в голове. Ты для него – мишень.

– Я должна защитить людей вокруг меня, – сказала Ева, думая, среди остальных, и о самой Мире. – Так что вернусь-ка я к работе.

3

В юридической фирме стояла благоговейная тишина. Этого Ева не ожидала: она полагала, что после смерти одного из партнеров от рук того, кого этот партнер, возможно, когда-то представлял в суде, там должна царить суматоха.

Мельком глянув на ее жетон, женщина в дымчато-сером полосатом костюме, на острых красных каблучках, вышла к ней из-за стеклянных дверей.

– Здравствуйте, лейтенант, здравствуйте, детектив. Я Каролайн Дауд, секретарь мистера Стерна. Я провожу вас к нему.

– У вас тут нешумно, – заметила Ева, шествуя за ней из плюшевого серо-малинового вестибюля в высокий просторный коридор.

– Сами понимаете, как мы ошеломлены и подавлены. Смерть мисс Баствик всех нас шокировала. Это колоссальная потеря!

– Давно вы здесь работаете?

– Пятнадцать лет.

– Значит, вы всех здесь знаете.

Ведя Еву и Пибоди мимо закрытых дверей, Дауд бросила на них быстрый взгляд.

– У нас крупная фирма. Но вообще-то вы правы, я знаю всех.

– Вам приходит в голову кто-нибудь, кто желал бы Баствик смерти?

– Никто! Мисс Баствик пользовалась у нас всеобщим уважением, ее чрезвычайно ценили.

Она свернула в противоположную сторону от кабинета Баствик, насколько помнила по своему прошлому визиту сюда Ева.

– Вы ведь знали Фицхью?

– Безусловно. Знаю, вы – та, кто разоблачил его убийцу. Надеюсь, убийца мисс Баствик от вас тоже не скроется.

Она кивнула двоим, мужчине и женщине, увлеченно трудившимся за своими столами в большом открытом офисе. Потом постучала в массивную деревянную дверь.

– Лейтенант Даллас и детектив Пибоди, мистер Стерн, – объявила секретарь, распахнув обе створки двери.

Стерн стоял у окна со сцепленными за спиной руками и любовался головокружительным нью-йоркским видом.

– Входите. – Он обернулся и двинулся по толстому персидскому ковру навстречу гостям с гостеприимно протянутой рукой. – Аарон Стерн. Ужасный день. Ужасный! Что вам предложить? Чай? Кофе?

– Благодарим, ничего.

– Садитесь удобнее. – Он указал на диванный уголок, напомнивший Еве английский салон: изогнутые кресла, изящный столик, дорогой сервиз. В памяти возник кабинет Баствик: плавные изгибы, блеск, стекло.

– Спасибо, Каролайн. – Стерн уселся и сложил руки на коленях. Секретарша безмолвно попятилась и скрылась за дверью.

– Мы сочувствуем вашей утрате, мистер Стерн, – начала Пибоди.

– Конечно, эта утрата невосполнима. Леанор была не только моим партнером, но и близким другом.

Он казался Еве каким-то позолоченным: зимний загар богача, блестящие завитые волосы, глаза – и те блестят, как два золотых самородка. Красный галстук с прихотливым рисунком на фоне антрацитового костюма заставлял жмуриться.

Неплохо для зала суда, мелькнуло у Евы в голове.

– Когда вы в последний раз ее видели, говорили с ней? – спросила она.

– Вчера, на удаленной конференции. На этой неделе у нас свободное посещение, чтобы все могли сполна насладиться праздниками, но мы с Леанор все равно
Страница 9 из 21

обсуждали текущие дела. В конференции участвовала Каролайн в качестве помощницы Леанор. Это было вчера утром, примерно в десять часов. Мы проработали около часа и договорились встретиться лично сегодня днем.

– Какие-нибудь неприятности с персоналом в офисе?

– Никаких.

– С клиентами?

– Леанор была чрезвычайно внимательна со своими клиентами, отличалась откровенным и реалистическим подходом. Как вам известно, лейтенант, своих клиентов она защищала почти яростно.

– Пылкость создает врагов. Как и попытки увести чужого сожителя. Как поживает Артур Фокс?

Она знала – навела справки, – что сожитель Фицхью, ненавидевший Баствик, год назад перебрался на Мауи. Но ей хотелось увидеть реакцию Стерна.

– По-моему, Артур теперь на Гавайях. Мы не общаемся. – Он шумно вдохнул носом. – Не считаете же вы, что Артур мог убить Леанор? Нет-нет! – Стен убежденно помотал головой. – Знаю, он недолюбливал Леанор, но вернуться в Нью-Йорк и совершить такое? Исключено.

– Порой люди способны на странные поступки. – Она тоже считала, что Фокс ни при чем, тем не менее поднажала: – Он никогда не угрожал Баствик?

– Он был раздавлен смертью Фица. Все мы тоже, конечно, но Артур особенно. Вы, разумеется, осведомлены об этом, как и я – о ваших беседах с Леанор в то время. Она сама мне рассказала. – Он развел руками. – Насколько мне известно, Артур решил забраться подальше и попробовать начать новую жизнь.

– После Фицхью она уже не пыталась соблазнять чужих мужей?

Стерн стиснул челюсти и процедил:

– Не имею ни малейшего понятия.

– А вас?

– У меня были с Леанор сугубо профессиональные отношения. Дружеские, конечно. Не было ни любви, ни секса.

– Баствик часто угрожали?

– Конечно, это особенность нашего ремесла. Сесил снабдит вас копиями дел, которые мы вели по всем случаям угроз – у нас это называлось «тревожная корреспонденция». У меня состоялся с ним углубленный разговор, поэтому мне известно о послании, найденном на месте преступления. Похоже, лейтенант, эта угроза исходит от какого-то вашего знакомого.

– Потенциально – от кого-то, знающего меня или обо мне, – уточнила Ева. – Не менее вероятно, что таким образом преступник пытается направить следствие по ложному пути, отвлекая его от более личных мотивов. Вы сказали о вашей близкой дружбе с убитой. Значит, вы много знали о ее личной жизни: общении, сексуальных контактах.

– Леанор была интересной и привлекательной женщиной. Ей нравилось мужское общество, но ничего серьезного я не замечал. Я разрешил Сесилу перечислить вам ее наиболее частых кавалеров и друзей. Поверьте, будь у меня малейшие основания считать, что это мог сделать кто-то из этих людей, я бы ничего от вас не скрыл.

– Вы лишились двоих партнеров за два года, мистер Стерн.

Его взгляд стал жестким.

– Партнеров, коллег, друзей. Предвосхищаю ваш вопрос: свои средства она завещала матери и сестре, а долю в компании – мне.

– Неплохой куш – целая компания.

– Сама Леанор – огромная утрата в личном и профессиональном отношении. Неминуем уход некоторых клиентов. Не избежать шумихи, отрицательной рекламы. У нас были планы пригласить третьего партнера, причем недавно мы сузили наш выбор всего до одного, ну, двоих кандидатов. Сесил сообщит вам их имена, хотя у обоих не было ни малейшего мотива.

– Вы можете сказать, где находились вчера между четырьмя и восемью часами вечера вы сами?

– Вчера я был в Юте, в Парк-Сити – потому нам и пришлось проводить «удаленную» конференцию. Мы с невестой праздновали там Рождество. Мы оба заядлые лыжники. Вернулись вчера вечером, в девять въехали в Нью-Йорк. Каролайн назовет вам наш отель и состав экипажа шаттла – мы воспользовались корпоративным бортом.

– Отлично. Не станем больше вас задерживать.

– Каролайн отведет вас к Сесилу. – Стерн поднялся. – Вот еще что. Леанор недолюбливала вас. Противоположную сторону она превращала в своих врагов. Это было частью ее имиджа. Но, не любя вас, лейтенант, она ценила ваши способности. Тот, кто ее убил, поступил дурно. Дурно, и все. Не знаю, значат ли что-то эти слова.

– Значение имеет одно: найти сделавшего это и отдать его под суд. Если вы хотите, чтобы свершилось правосудие, то вам лучше надеяться, чтобы у ее убийцы не оказалось адвоката ей под стать.

Он улыбнулся уголком рта.

– Будь у нее такая возможность, она стала бы защищать и собственного убийцу. Вот какой она была! Я вас провожу.

– По-моему, Стерн говорил откровенно, – сказала Пибоди на обратном пути. – Во всяком случае, в основном. Он был от нее не в восторге, но ценил как профессионала. Их личные отношения были вполне сердечными.

– Ты сделаешь из меня гордячку, Пибоди!

– Что так? – Пибоди ухмыльнулась и повела плечами под розовым пальто.

– Смотри, что я сумела разглядеть. Она бы и его попыталась соблазнить, как Фицхью, если бы видела в этом смысл. Ей хотелось выжать из человека максимум. Она была холодной и жесткой, очень жесткой. Но Стерн тоньше и не такой гордец, как Фицхью.

– Все указывает на то, что Фокс не покидал Мауи последние полгода. Я бы о нем и не вспомнила, если бы не твое указание его проверить.

– Поэтому я – лейтенант, а ты засиделась в детективах.

– Так в детективах и состарюсь. Вся моя отрада – волшебное розовое пальтишко. – Пибоди любовно погладила свой рукав.

– Хорош предмет любви – какое-то пальто! Проверка Фокса – рутинное дело: сделано и забыто. Он не псих, а тот, кто убил Баствик, смахивает на психа. И потом, он бы над ней поиздевался, заставил бы помучиться. Изуродовал бы лицо. А главное, он сделал бы все это еще два года назад, если бы действительно вознамерился убить. Я выясняла, знал ли Стерн, как Баствик окрутила его партнера. Он знал, но плевать на это хотел. Да, он ее недолюбливал. Но вот что такое профессионал! Она притягивала к себе все взгляды в суде и на экране. А он на этом наживался. Теперь он заграбастает ее долю, а она немалая.

Садясь в машину, Ева распорядилась:

– Проверь его алиби. Оно выглядит солидно, но мы должны быть уверены, что Стерна можно вычеркнуть из списка подозреваемых. После морга надо будет поговорить с кавалерами Баствик.

– Ты имеешь в виду ее сексуальных парнеров?

– По крайней мере, кое-кого из них. Некоторые окажутся геями, ну и что? Красавчик-гей – лучший друг женщины-профессионала.

– Лично у меня таких не водится, – сказала Пибоди с завистью. – Надо будет исправить это упущение. Хочу такого зверька!

– Ее кавалеров зверьками не назовешь. – Ева жалостливо взглянула на Пибоди. – Ты это серьезно?

– Так говорят.

– Дурацкое слово! На закадычного друга никто из них не тянет. Ты вспомни: «Истинный и верный друг». И квартиру ее вспомни, – продолжила Ева. – Все в ее собственном стиле. Как и офис. Она была не из тех, кто делится. У нее дома ничего не указывает на любовную связь, даже на желание таковую иметь. Скорее, она обходилась услугами профессионалов.

– И не должна была готовить по утрам завтрак, – подхватила Пибоди. – Действительно, очень на нее похоже. Грустно как-то.

– Иметь то, что хочешь, – это грустно?

– Грустно хотеть только платного секса, стильную квартиру и секретаря, который будет оплакивать тебя больше, чем кто-либо еще. Я проверила ее поездки. Она даже мать с сестрой
Страница 10 из 21

на Рождество не навестила. Вообще не выбиралась из города. Сразу после праздника поспешила на работу. А потом умерла. Печально.

– Жила как хотела.

– От моей работы будет больше толку, если я немножко ее пожалею.

– Как хотела, так и жила, – повторила Ева. – А вот такой смерти мало кто хотел бы. Мне грустно от этого.

– Тут я готова с тобой согласиться.

Ева и Пибоди зашагали по белому тоннелю морга. Обе были готовы к встрече со скелетами: праздники всегда оборачивались пиршеством убийств, смертей от несчастных случаев и самостоятельного сведения счетов с жизнью.

Ева добралась до рабочей комнаты Морриса и, увидев его в иллюминаторе двери, толкнула створки.

Умерла Леанор Баствик в одиночестве, но здесь у нее появилась компания. Моррис склонился над мужским трупом. Лет 25, определила Ева на глазок.

– Не гнушаешься сверхурочными? – спросила Ева, и Моррис выпрямился, держа в руке скальпель.

– С твоей я уже закончил, этот – свежак. Бедняга отправил бывшей видео. Она клянется, что посмотрела его только сегодня утром. Это не исключено: известно, что на Рождество она обручилась с бывшим лучшим другом покойного. Наш неудачливый клиент заливал свое горе смесью дешевой текилы и запрещенных препаратов, а вчера в десять вечера сделал из простыни петлю и отправил чужой счастливой невесте видео, на которой рыдает и угрожает повеситься.

– Это будет ей уроком.

– Уверен, он рассуждал так же. Пока неясно, собирался ли он спрыгнуть с табурета или это вышло по неосторожности. Так или иначе, теперь он здесь.

И Моррис с улыбкой продолжил орудовать скальпелем. На нем были небесно-голубые брюки, серебристая рубашка, безупречно завязанный серо-голубой галстук – все это под прозрачным защитным халатом. На спину падала толстая черная коса.

– Как провела Рождество?

– Неплохо. Поймала преступника, открыла подарки, выпила хорошего шампанского. А ты?

– Навестил родителей, переночевал у них, потом отобедал с Гарнет ДеВинтер и ее очаровательной дочерью. Ребенок добавляет Рождеству пузырьков, твое шампанское и близко не текло! Как твоя родня, Пибоди? Говорят, ты ездила домой.

– Чудесно! Это настоящее волшебство – со всеми повидаться и на несколько часов нырнуть в хаос.

– Хорошо тебя понимаю. Шикарное пальто, честное слово!

– Знаю. – Пренебрегая предостережением Евы, Пибоди снова погладила свой рукав. – Это рождественский подарок моей чудо-напарницы и ее восхитительного спутника жизни.

– Не заставляй меня жалеть о содеянном, Пибоди, – прошипела Ева.

– Это лучшее Рождество в моей жизни!

– Лучше вернемся к нашим подопечным, – поспешно сказала Ева, чтобы у них не ушло полдня на обсуждение сливового пудинга или чего-то еще в этом роде. – Что скажешь? – Она указала подбородком на Леанор Баствик.

– Что до момента смерти она оставалась чрезвычайно здоровой женщиной. – Моррис перешел к соседнему столу. – Над ее лицом и фигурой трудились лучшие специалисты. Но без фанатизма, просто высококачественный тюнинг. Часа за четыре до смерти она полакомилась греческим йогуртом и фруктово-зерновой смесью.

– Вот теперь грусти, – сказала Ева, обращаясь к Пибоди.

– За полчаса до смерти она выпила полбокала вина – это как-то повеселее. Следы запрещенных препаратов отсутствуют, вообще не похоже, чтобы она их употребляла. Ранений, полученных при попытке обороняться, нет, признаков насильственного удержания и борьбы – тоже.

Он подал Еве очки с сильным увеличением.

– Видишь вот это? След от шокера, причина отсутствия ранения при самозащите.

– Да. Убийца достает шокер из правого кармана пальто и заходит в квартиру. Она пятится, пропуская его внутрь. Разряд с близкого расстояния, сильное напряжение. Отсюда такая отчетливость следа на коже.

– И несильный удар затылком. Она упала и несильно ударилась. После шокера так происходит чаще всего: человек как бы оседает, а не валится снопом.

– Сколько она весила?

Имея дело с Евой, Моррис привык автоматически переводить значения из метрической системы в американскую.

– Сто фунтов с небольшим.

– Немного. На ногах у нее были шлепанцы на низких каблуках. Каблуки поцарапаны не были, значит, он отнес ее в спальню на руках. В обмороке человек размякает. Скорее всего, он взвалил ее себе на плечо. Потом положил на кровать. Кровать осталась в аккуратном состоянии, ее одежда тоже.

– Ни сексуального насилия, ни признаков недавнего полового сношения.

– Еще один повод взгрустнуть, – пробормотала Пибоди.

– Тем меньше вероятность, что это был кто-то вроде бойфренда: бывший, отвергнутый любовник, – размышляла вслух Ева. – Такой не упустил бы шанса вступить в сношение или вложил бы в само убийство больше личного пыла.

– Она прошла стерилизацию, – сообщил Моррис. – Видимо, это был ее сознательный выбор. Чистая работа! Не похоже, чтобы она когда-то вынашивала ребенка. Она ухаживала за своим телом. Состояние мышц свидетельствует о регулярных упражнениях. Как я уже говорил, следов злоупотребления запрещенными препаратами и спиртным не обнаружено.

– Как она жила, понятно. А как умерла?

– Я согласен с вашим выводом, сделанным на месте преступления. Удушение. Прочная тонкая проволока, я бы назвал это рояльной струной. Удавка, наброшенная сзади.

Ева прищурилась.

– Сзади, а не лицом к лицу?

– Нет. Когда это делается сзади, есть больше упора. Угол раны говорит о том же. Убийца зашел сзади, усадил ее, накинул через голову проволоку, закрутил ее и стал тянуть. С изрядной силой, порвав ей глотку.

– Ясно. – Выводы Морриса не вызывали у Евы сомнений. Она обошла тело, запоминая услышанное. – Итак, ты кладешь ее на кровать. Пальто снял – не хочешь испачкать его кровью, в нем же потом выходить. Пальто громоздкое, а тебе нужна свобода движений. Перчатки не снимаешь – вернее, натягиваешь другие, тонкие или герметические. Возможно, на тебе защитная шапочка, герметических перчаток у тебя в коробке целый набор. Открываешь коробку, достаешь шапочку и перчатки, облачаешься, берешь свою удавку…

– Защитная шапочка и герметические перчатки – способ не оставить на кровати и на теле никаких волокон, – подсказала Пибоди.

– Верно. План составлен заранее, на продумывание деталей потрачено изрядное время. Наступает самый важный момент: ты залезаешь на кровать и придаешь бесчувственному телу сидячее положение, так тебе удобнее.

Обойдя тело, Ева встала у изголовья.

– Проволока тонкая и острая. Следовало бы заранее загнуть ее концы, чтобы было за что ухватиться и держать. Ты не собираешься причинять ей боль, тебе не нужно видеть, как наступает смерть – где тут личная неприязнь? Зачем видеть лицо, когда превращаешь человека в мертвый предмет? Достаточно ощущать, как врезается в тело проволока. О сексе речи нет, об удовольствии тоже – только о правосудии. Все происходит быстро.

Ты ничего не оставляешь на месте преступления. Проволока убирается в коробку – может, сначала в целлофановый пакет, но потом – в коробку. Ты кладешь труп на спину, поправляешь помявшуюся кровать. Аккуратность прежде всего. Смотришь ли ты на нее теперь?

Ева уставилась на лицо Баствик.

– Скорее всего, нет – еще нет. Самообладание на высоте, руки не трясутся. Задача пока не выполнена, надо еще сделать
Страница 11 из 21

надпись. Надпись – вот что главное.

«Для тебя это тоже главное», – сказала Ева себе. Важно помнить, что Баствик была для убийцы не человеком, а вещью. Манекеном, частью инсталляции.

– Ты достаешь из коробки фломастер. Ты все предусмотрел. Ты точно знаешь, что хочешь сказать. Ты тренировался, у тебя все отрепетировано. Четкие заглавные буквы, ни намека на почерк, который помог бы тебя опознать. Ты все продумал.

Перчатки и шапочка кладутся в другой пакет и тоже убираются в коробку. Потом ты от них избавишься. Ты уже знаешь, где и как это произойдет. А вот теперь ты делаешь шаг назад и любуешься своей работой. Ты уже способен ее оценить. Ты сделал это, сделал так, как все себе представлял, так, как подготовился. Ты уже немного дрожишь – но это от удовольствия. Работа произведена отменно. Кто же знал, что это доставит столько радости?

Но медлить нельзя, иначе все пойдет насмарку. Пальто, перчатки, шарф, головной убор, коробка. Тебя тянет пуститься в пляс, засвистеть победную песенку. Ты улыбаешься – держу пари, ты загораживаешь коробкой свою улыбку до ушей, когда идешь к лифту, едешь вниз и уходишь. Все вместе заняло двадцать семь минут.

Ева кивнула самой себе, засунула руки в карманы и посмотрела на Морриса.

– Как впечатление?

– Прямо скрипка Страдивари! – похвалил он. – Рана на шее почти хирургической чистоты, что указывает на отсутствие колебаний. То, куда брызнула кровь, свидетельствует, что сначала она била вертикально, потом горизонтально. Сначала потерпевшая сидела, потом ее положили. Ее одежда в лаборатории, но при первичном осмотре мы не нашли ни волокон, ни волос – только ее собственные.

– Почти профессиональные действия: чисто, быстро, отстраненно. Если бы не надпись на стене – этакое коленце перед уходом, – то я бы сочла убийцу профессионалом. В любом случае он тщательно подготовился.

– А вдруг это коп? – пискнула Пибоди. – Самой противно такое предполагать, но ведь не исключается? Ты – уважаемый полицейский. Кстати, полицейские не больно привечают адвокатов. А эта всегда была на виду, настоящая акула оправдательной акватории. Копу ничего не стоит незаметно войти в здание и так же незаметно его покинуть. Ну, или хотя бы все это спланировать. Уверена, ты сама об этом подумала, – закончила Пибоди.

– Признаться, меня посетила такая мысль. Все упрощается, если у тебя полицейский шокер. Почему бы не перевести его на полный заряд, не приставить ей к горлу? Самый удобный способ убийства. Но в таком случае удавка фигурировала бы только для отвода глаз.

– А если это сбрендивший коп? – предположила Пибоди. – Надпись – свидетельство ненормальности.

– С этим не поспоришь. Что ж, спасибо, Моррис.

– И тебе, Даллас. Сделай мне одолжение: побереги себя. – Моррис поднял руки. – Сумасшедший есть сумасшедший.

– Это правда. Но на этот случай у меня есть волшебный плащ – слава богу, не розовый.

Уходя, она еще раз улыбнулась ему.

– Как наглядно ты все изобразила! – сказала Пибоди. Выйдя из тоннеля в декабрьскую слякоть, она сгорбилась и поглубже натянула на черные волосы шапочку. – Я представляла все почти так же, но благодаря тебе увидела подробности. Раньше я не думала про пальто и перчатки.

– Такой осторожный человек постарается избежать попадания крови потерпевшей на свое пальто. Ты и то сняла свое, прежде чем начать осматривать тело. А зачем ему кровь на перчатках или еще где-то? Коробка – это очень удобно: защищает от камер, скрывает все, что нужно скрыть, позволяет свободно войти и выйти. Подход сзади уменьшает вероятность знакомства потерпевшей с убийцей. Он выполнял задание. Вернее, это была миссия. То, что сначала он ее оглушил, указывает на решение двух задач: она не способна сопротивляться и ничего не чувствует. Даже надпись служит нескольким целям. Она сообщает мне, что меня кто-то ищет – кто-то не в своем уме, и при этом хвастается. Как все ловко!

– Теперь побеседуем с людьми, которые ее знали. Что-нибудь да вылезет.

Целых шесть бесед не дали ровным счетом ничего.

– У нас в списке еще пятеро. Давай не тратить на них время, – предложила Ева, виляя в транспортном потоке на пути в лабораторию. – Убедись, что их нет в городе. При необходимости можно будет пообщаться удаленно.

– Заметано. – Пибоди проверила свои записи. – Боюсь, нас не ждет ничего нового. Ты была права: друзей у нее толком не было. Настоящих друзей. Все горюют, все в шоке, но, Даллас, никто не знал ее настолько близко, чтобы испытать подлинные чувства. Это все равно что гибель шапочного знакомого, с которым перебросился парой фраз на вечеринке.

– Она сама выбрала такую жизнь. Как видно, жизнь исчерпывалась для нее работой, остальное побоку.

Еве стало не по себе: уж она-то знает, что значит этот выбор, эта жизнь. Знает, каково это на вкус.

– Умелое – вот как я бы назвала это убийство. Чистое и умелое, без капли страсти. Можно подумать, что она не имела значения для убийцы. Я – вот кто ему важен! Вот оно что, Пибоди, я поняла. – Ева не щелкнула пальцами, но была к этому близка. – Нам еще предстоит многое понять. Ее доля в активах компании достается Стерну, поэтому надо к нему приглядеться, изучить его финансы, личные отношения с потерпевшей. Может оказаться, что кому-то из ее партнеров по постели захотелось больше денег, он вышел из себя, а потом постарался, чтобы убийство получилось чистым. А может, это клиент, которого она не смогла оправдать: вышел из тюрьмы и решил поквитаться. Пусть Мира поработает с поступавшими ей угрозами.

– Обязательно.

– А мы ищем того, кто мог подбросить мне мертвого адвоката в качестве подарка на праздник.

Ева помолчала, дожидаясь зеленого сигнала светофора. Судя по окружавшей их рекламе, сюжет рождественских распродаж успел смениться на новый: «Хватит старья, тратьте сбережения!»

Торговец с тележкой мазал горчицей соленые крендели для группы туристов. Все они, как один, в синих накидках и белых шапочках.

Загорелся «зеленый», и Ева тронулась с места. В голове у нее происходила напряженная работа.

– Переписка, мои собственные уголовные дела. Все это надо изучить. – Она перевела дух. – Копы. Коп, решивший, что у нее передо мной должок, и ненавидящий адвокатов.

– Таких набралось бы многовато. Здесь не просто должок, Даллас. Здесь, скорее, восхищение.

В этот раз Ева еле справилась с побуждением щелкнуть пальцами. Пибоди права.

– Почему Баствик, почему сейчас? И другие вопросы. Подарок к празднику – что-то в этом есть. Но все спланировано сильно загодя. Что же послужило спусковым крючком?

– Может, история с Icove, вся эта огласка? Для некоторых книга и фильм романтизировали тебя, как и твою работу.

– Вот именно. – Ева застряла позади смердящего макси-буса. – Очень романтично!

В лаборатории она направилась прямиком к заведующему Дику Беренски. Его называли «Дикхед», «тупая башка», из чего совершенно не следовало, правда, что он плохо выполнял свои обязанности: в своем деле он был большой дока.

– Мне нужно все, что ты нарыл.

Он поднял один длинный палец, не отрывая от микроскопа овальную голову, облепленную глянцевыми черными волосами.

– Ничего я толком не нарыл, поняла? – Он прицелился пальцем в нее и продолжил, не дав ей ответить. – Но и это результат. Ни волокна, ни
Страница 12 из 21

отпечатков, ни ДНК. Все – только от хозяйки. Из этого следует, что она обходилась без компании. Или она заставляла всех своих гостей обматываться с ног до головы пленкой? Во всяком случае, убийца был защищен на сто процентов, прямо ходячий презерватив какой-то!

Он склонил голову набок, выгнув шею. Бородка, которую он с некоторых пор отращивал, понравилась Еве не больше, чем неделю назад.

– Чего тебе? – спросила она.

– Просто подумал, что ты принесла мне новогодний подарочек.

– Не доводи меня, Дикхед!

– Не буду. Мы все бросили ради твоего дела, а ведь в это время года мы тонем в срочных анализах. Харво сама подалась на место преступления: ей втемяшилось в голову, что чистильщики могли проглядеть какой-нибудь волосок. Лично я ломаю голову над орудием убийства. Весьма вероятно, что это пружинная сталь диаметром 0,02 дюйма. Рояльная проволока, закаленная высокоуглеродистая сталь. Очень похоже. Но если ты не сцапаешь парня с удавкой из рояльной струны в кармане, это не поможет. Мало ли где можно такую достать.

Он совершил полный оборот на вращающемся табурете.

– Зато мы можем сообщить производителя, сорт, модель и все что хочешь относительно фломастера, которым он начертал любовное послание к тебе.

Он указал на экран. Пибоди зашипела, Ева поглубже засунула руки в карманы.

– Стойкий штрих, тонкий кончик, «Коммон Санфорд». Стандартный черный цвет. – Он потянул на себя один из ящиков письменного стола. – Типа вот этого. Такой валяется в миллионах ящиков и продается в миллионах лавок, как и долбаная проволока. Наши специалисты по крови согласны с Моррисом: все было так, как он говорит. Потерпевшая сидела, удавку накинули сзади, потом ее уложили. Это все, Даллас. Хочешь больше – дай материал для работы.

– Ладно. – Ева приказала себе расслабиться, разжала кулаки и вынула руки из карманов. – Я поняла.

– Я знал потерпевшую, – бросил Беренски как ни в чем не бывало.

– Ну-ка, ну-ка…

– По судам. Мы же вечно даем там показания. Я всегда восхищался ее внешностью – а кто нет? Но хочешь знать мое мнение? Она была той еще стервой. Я часто с ней спорил – и побеждал. Это потому, что я хорошо работаю, – объяснил он гордо. – Мы тут не зря протираем штаны, вкалываем не хуже тебя. Поклонников твоей потерпевшей ты среди нас не найдешь.

Ева огляделась. Сплошь лабораторные столы, колбы, стеклянные стены. Куча народу, большинство в белых халатах поверх уличной одежды. В их возню с инструментами, приборами и компьютерами она давно отказалась вникать.

– Она трахнула кого-нибудь из твоих ребят?

– Я не спрашиваю своих ребят, с кем они спят. Обычно.

– Я про суд. Случалось ей опровергать чьи-нибудь показания, перечеркивать чей-нибудь труд?

– Наверное, не без этого. Она была профессионалом, голова у нее работала отлично, язык тоже. Она все могла перевернуть с ног на голову, сама знаешь.

«Мне ли этого не знать!» – подумала Ева.

– Бывало так, чтобы из-за нее суд признал показания твоих подчиненных недостоверными или ложными? Кто-нибудь чувствовал себя опозоренным по ее милости? Кто-нибудь ей угрожал, считал ее своим личным врагом?

Он так оскалил зубы, что их не смогли скрыть его усы.

– Уж не ищешь ли ты преступника здесь?

– Где я только его не ищу! Ты здесь главный, вот и давай, смотри свои записи, ломай голову. Мне нужен список всех, у кого бывали с ней нелады. Слишком чистенькое убийство, Дикхед. – С ним бывало непросто иметь дело, но он заслуживал уважения за то, как отстаивал своих. – Кто лучше спецов по вещдокам разбирается в том, как оставить место преступления без малейших улик?

– Это ты брось!

– Мне это нравится не больше, чем тебе, но никуда не денешься, придется через это пройти.

Она удрала, не позволив ему спорить, и его ругательства безвредно отскочили от ее спины. Но на самом деле Ева не торопилась. Она знала некоторых лаборантов и техников по именам, а кое-кого из них даже в лицо. Хотя большинство оставались для нее неразличимыми лабораторными тенями.

Вдруг кто-то из них воображает свои отношения с ней более чем формальным контактом между копом и «ботаником», влюбленным в лабораторную колбу?

4

Когда Ева вернулась в отдел расследования убийств, ее ждало сообщение от Фини. Пришлось идти к электронщикам, к своему бывшему напарнику, теперь – капитану, возглавлявшему этот отдел.

Через стеклянную стену она увидела, что он работает один. На нем была мятая рубашка цвета жидкого кофе с короткими рукавами. Его физиономию верного бассет-хаунда венчала рыжая некогда шевелюра, проигрывавшая бой седине.

Увидев ее, он кивнул, не думая изображать гостеприимство.

– Ну и головоломку ты нам подбросила!

– Разве ты не соскучился по сложному делу так же, как я? То-то я никак не могла найти подходящего слова. Спасибо! Именно «головоломка».

Он еще раз кивнул и шагнул к автокухне.

– Будешь шпинатный коктейль?

– Обойдусь. И постараюсь обходиться, пока буду жива.

– Тебе полезно, – упрямо сказал он, нажимая кнопки. – Держи! – Он протянул ей кофе.

– Ты ведь грозился шпинатом. – Аромат говорил сам за себя. – Пахнет кофе. Настоящим, как у Рорка.

– У меня есть связи. Ввожу программу «шпинатный коктейль». Никто из моих парней не станет пить такое даже под угрозой смерти. Их отпугивает все, в чем отсутствуют сахар и кофеин.

– Теперь понятно, как ты пролез в начальники.

– Правильно мыслишь.

Она покосилась на стену из экранов. Каждый показывал место преступления, снятое камерами наблюдения под разными углами.

– Что скажешь о нашем подозреваемом?

– Если он не на ходулях, то рост – пять футов десять дюймов. Обувь – городские ботинки, цвет каштановый, размер – унисекс, у этих – 39. Для женщины великоваты, для мужчины наоборот. Популярная универсальная модель. Ее носят многие посыльные. Хороши и удобны в носке, и цена что надо. На вид не новые.

– Действительно, скорее, ношеные.

– Вес подозреваемого не скажу, могу соврать. Определить, что на нем за перчатки, тоже не выходит. У меня выбор из трех моделей, все самые обычные, стандартные.

Он удобнее уселся на табурете.

– Вот тут в объектив попал краешек его левого виска. При увеличении и улучшении картинки компьютер затрудняется с расой: то ли белый, то ли полукровка. С полом тоже неясность: изображение дает недостаточно информации. Руки и ноги маловаты для мужчины, но не настолько, чтобы насторожиться. Рост великоват для женщины, но тоже не настораживает. Всего этого можно достичь искусственно.

Исключаем чернокожих, латиноамериканцев, азиатов. Остается рослая женщина, только размер ноги великоват, или мужчина с изящной ручкой и ножкой, белый или метис.

Возраст не определен. Правша – анализ почерка дает вероятность девяносто шесть процентов. На кнопки панели сигнализации давил пальцем правой руки, правой же доставал из кармана то, что мы называем шокером. Криминалисты из лаборатории говорят о той же вероятности.

– Что ж, это все-таки больше, чем было у меня, когда я туда вошла. Как там с коммуникаторами и компьютерами потерпевшей?

– На них я посадил Макнаба. – Молодого человека Пибоди. – Контакты с ее офисом, с клиентурой – ты все получишь, с матерью и сестрой на Рождество, с «Дискрешн» – агентством наемных компаньонов. Одного такого она
Страница 13 из 21

заказала себе на Рождество.

– На дом?

– Нет, в номер отеля «Фор Сизонс». Номер заказала сама, заехала в сочельник, компаньон явился в полночь.

– Я этим займусь.

– Сейчас Макнаб проверяет весь ее арсенал: домашний и офисный компьютеры, планшеты, коммуникаторы. В день смерти у нее была удаленная конференция с партнером по фирме и с рядом сотрудников.

– Стерн говорит то же самое.

– После Рождества она мало общалась с родственниками и коллегами. Получила три видеописьма, рекламу на карманный коммуникатор, одно письмо на офисный коммуникатор от людей, с которыми у нее намечалась встреча в вечер убийства. Последнее привлекло особое внимание, но оно чистое. Макнаб сообщит, если будут зацепки. Так что на данную минуту у нас нет ниточек: никаких стычек, подозрительных контактов, даже ошибочных звонков.

Он отхлебнул кофе.

– Сама-то ты как, детка?

– Даже не знаю. Не успела об этом подумать. Что-то я не пойму, Фини. Никак не найду угол зрения. Она для меня ничего не значила. Она делала свое дело, я – свое. Мне не нравилось, как она работала, а она, наверное, могла сказать то же самое обо мне. Причину ее гибели надо искать в профессиональной сфере?

– Люди убивают по куче разных причин, Даллас. Кому это знать лучше, чем нам с тобой? Сядь-ка.

– Мне надо…

– Садись, тебе говорят. Я все еще старший по званию.

– Чтоб тебя! – Она села и надулась.

– Тебя кто-нибудь домогается? В личном смысле?

– Что?! – Она вскинула голову. Если бы она умела краснеть, то уподобилась бы свекле. – Нет, ты что?! Я избегаю таких ситуаций. И потом, у меня есть Рорк.

– Помнишь Вебстера?

– Отвяжись, Фини!

– Я не хочу сказать, что Вебстер еще не угомонился, тем более что он чаще витает в космических высях и связался на «Олимпе» с девчонкой-копом. Но в свое время он к тебе неровно дышал. Он полицейский, и хороший. Убийца из него никакой. Просто было дело. Слухами земля полнится. Кто-нибудь еще?

– Нет! – Ей хотелось немедленно сменить тему.

– А женщины? Тоже, знаешь ли, бывает, – Фини погрозил ей пальцем. – Может быть, ты сама не заметила или неверно восприняла.

– Мать-перемать! – Она вскочила, описала круг и снова уселась. – Нет. Я бы заметила.

– Пусть так. Может быть, кто-нибудь вился вокруг тебя больше, чем надо? Втирался в друзья, оказывал услуги? Ты его видишь – но смотришь сквозь него.

– Понимаю, – она уже много раз задавала себе те же вопросы. Но он прав, что спрашивает об этом, заставляет ее копаться в памяти и соображать. – Нет. Никто не приходит в голову. Мы расширяем поле поиска. Мира исследует переписку со своей, психиатрической точки зрения. Дикхед ищет в своей лаборатории кого-нибудь, кто мог бы затаить злобу против потерпевшей, завалившей его в суде.

– Интересная версия, – одобрил Фини.

– Я должна изучать ее, как любую другую потерпевшую. И про себя не забывать, пытаться увидеть то, что сначала проглядела. Надо поговорить с Надин. Помнишь Icove? Вдруг кто-то спрашивал ее обо мне? Вдруг здесь замешан другой коп, Фини?

Тот молча кивнул, снова приложившись к стаканчику с кофе.

– Тот, кто разбирается в работе на месте преступления, понимает важность вещдоков. Это по-настоящему чистое убийство. И ему это понравилось.

Фини опять кивнул.

– Понимаю. Он близок к тому, чтобы выйти сухим из воды. Как бы ему не захотелось снова испытать это чувство.

– План убийства Баствик вынашивали долго. Это дает нам время. Он не сразу предпримет новую попытку.

– Вероятно.

– Черт! – Она пружинисто встала и покачалась на носках. – Он умело нанес удар, почему бы не повторить? Система сработала безупречно. Все сводится к вопросу «когда». Если хочешь произвести впечатление на полицейского, расследующего убийства…

– …то изволь убивать. Не забивай себе этим голову. Мы проверим всю электронику. Ты будешь первой, кто узнает о результате – если он появится.

– Спасибо.

Решив как следует поразмыслить, она заперлась в своем кабинете.

Порядок прежде всего. С этой мыслью она уставилась на свою доску.

Ни подозреваемых, ни ниточек. Отсутствие выявленных связей между убийцей и жертвой. «Замешана» одна она. И мотив не выяснен – разве что мотив она сама.

Между ней и убийцей связи тоже как будто нет – но эта связь найдется. Даже если она существует только в мозгу убийцы.

Чистое, мастерское убийство. Ноль эмоций, не считая послания на стене. В нем эмоция, порыв. Это попытка достучаться.

Пибоди говорила о романтике. Не обязательно в романтичном смысле. Здесь дело не в сексе, не в потребности физического контакта. Здесь, пожалуй, идеализм.

Это напомнило ей про книгу и про фильм.

Она вызвала по коммуникатору Надин.

– Клянусь, это не я!

Всегда готовые к съемке светлые волосы Надин трепетали на ветру, зеленые, как у кошки, глаза спрятались под густой тушью ресниц.

Ева увидела отражение солнца от воды, услышала плеск волн, звуки музыки и смех. Осталось только понюхать экран – наверняка почуешь запах кокосового масла!

– Ты где?

– На пляже милого острова Невис, рядом с чудесной отрадой для глаз и для всего остального. Но он слишком молод, чтобы его показывать. Только утром здесь высадилась и, клянусь, не ответила бы на звонок и к компьютеру не подошла бы. Все, что мне нужно, – упоительный Маи Таи. Вернее, сразу несколько.

– Так у тебя отпуск?

– Несколько невероятных дней! Буду бездельничать, заниматься сексом и поглощать тропические напитки. А там у вас как? Холодрыга, толпы, шум! То ли дело здесь: меня обдувает теплый островной бриз, под ногами шуршит белый песочек, в руке бокал Маи Таи. Все, больше не хвастаюсь – короткая передышка. Что там у тебя?

– Ничего, подождет.

– Брось! – Надин со смехом перевернулась и знойно улыбнулась. – Бруно, милый, не принесешь еще один?

– Прямо так – Бруно?

– Сложен, как бог, в постели – викинг, к тому же – хотя два первые свойства делают все остальное несущественным – способен поддержать умный разговор. Ему двадцать восемь – или вот-вот стукнет. Утащила его из колыбельки – и намерена насладиться результатом этого разбоя. Так что там у тебя?

– Леанор Баствик.

– Снежная королева криминальной адвокатуры? – В следующую секунду брови Надин полезли на лоб. – Неужели склеила ласты?

– Да уж, уже не расклеить.

– Вот это новость! Ладно, коллеги свое дело знают. У меня секс с Бруно. Уже совсем скоро. – Она сняла золотистые солнечные очки, и ее взгляд стал привычно хитрым. – Расследование поручено тебе.

– Мне. Убийца оставил сообщение. Тоже мне.

– Тебе? – Надин села, убрала очки и спрятала самодовольную улыбку. – С угрозами?

– Нет. Только это строго между нами, Надин. Мы стараемся подольше не снимать крышку с…

– Заткнись. Между нами – значит между нами. Что за послание?

– Так сказать, письмо поклонника: дескать, он – или она? – убил Баствик за то, что она была со мной нелюбезна.

– Когда ты последний раз сталкивалась с Баствик? Как ее убили? Что говорится в послании? Когда?

– Не торопись, Надин. Я бы тебя попросила поработать над версией психопата, одержимого историей с Icove. Книгой, фильмом. Ты же получаешь почту.

– А как же, о том и о другом. Полно.

– Потом мы сравним твою и мою и попробуем найти того, кто связывался или пытался связаться с нами обеими. Такого, кто привлечет
Страница 14 из 21

внимание Миры. Хорошо, если ты назначишь человека, который будет снабжать нас копиями. Только не объясняй, зачем и почему.

– Назначу. Хочу увидеть послание. Это останется строго между нами, Даллас. Вдруг оно что-то мне подскажет? Если связь существует, то его содержание и стиль могут помочь.

Не исключено, подумала Ева. На обещание Надин можно положиться.

– Все, договорились. Я тебе его пришлю. Только Бруно не показывай.

– Бруно я покажу кое-что другое. Я тебе почту, ты мне послание. И смотри, Даллас, поосторожнее там!

– Постараюсь.

Она собиралась снова заняться доской, но помешали шаги. Мужские, определила она, торопливые. Ева повернулась к двери.

– Что еще? – спросила она вместо ответа на стук.

В двери появился Киунг, ответственный за связь с прессой.

– Простите, что помешал, лейтенант.

– Ничего не поделаешь.

– Да, ничего. – Высокий и привлекательный Киунг, одет в отлично скроенный светло-серый костюм. С сомнением взглянув на Евино кресло для посетителей, он привалился бедром к краю ее стола. – Майор Уитни ввел меня в курс дела.

– Продолжайте.

– Я должен находиться в контакте с доктором Мирой на случай, если у нее появится что-то с точки зрения психологии, съедобное для публики. Кроме того, я только что общался с детективом Пибоди.

Тем лучше. Она напомнила себе, что он весьма сообразителен.

– Я боялась, что меня возьмут в оборот репортеры, но пока все тихо.

– Я распорядился, чтобы все вопросы прессы передавали мне.

Она прищурилась.

– У вас есть такие полномочия?

– Представьте, что да.

– Почему вы не всегда ими пользуетесь?

– Потому что в сутках только двадцать четыре часа. Бывает, мы прибегаем к «синему шлагбауму». – Так назывался полный запрет на общение с прессой. – Но когда потерпевшая так известна прессе, как Баствик, это только подстегнуло бы ее интерес. Сейчас наша линия такова: вы с Пибоди заняты расследованием, проверяете все возможности и не можете отвлекаться на заявления и интервью. Но скоро вы выйдете к журналистам, – добавил он, чтобы Ева не слишком радовалась. – Когда у вас появится, что им сообщить. А пока у нас стоит толстенный фильтр.

– Как долго вы надеетесь продержаться?

– Если повезет, то до завтра. Кто-нибудь обязательно проболтается: коп, какой-нибудь технарь, кто-то из обслуги. – Он изящно пожал плечами. – Сами соображайте, сколько у вас времени, пока в вас не вцепится пресса. А она вцепится, и крепко!

– Мне, что ли, этого не знать?

– Что вы ей тогда заявите?

Она набрала в легкие побольше воздуха.

– Все силы и средства Управления полиции города Нью-Йорка направлены на расследование убийства мисс Баствик. В качестве следователя, ведущего ее дело, я не пожалею сил для того, чтобы найти убийцу и передать его в руки правосудия.

– Они обязательно спросят, почему убийца письменно утверждал, что убил мисс Баствик ради вас.

– Если меня не прижмут, я попробую избежать ответа. Пусть думают, что все дело в ней, а не во мне.

– Отлично. А если вас прижмут?

– Будет паршиво. – Она понимала, что это вероятнее всего. – Я буду тщательно изучать эту тему. На этот вопрос требуется ответ, даже если виновный будет отвечать именно за смерть Леанор Баствик.

Киунг кивнул.

– Еще! – потребовал он.

– Чего им еще?! – Ева встала и начала кружить по крохотному кабинету. – Я не поддерживала личного знакомства с мисс Баствик, наше общение ограничивалось профессиональной сферой. Делая свою работу, выполняя свой долг, мы столкнулись в суде, разбиравшем дело Джесса Барроу. Полицейские и адвокаты часто оказываются по разные стороны, полицейские и убийцы – всегда. Я буду защищать интересы Леанор Баствик, как защищала бы интересы любого потерпевшего. Такова позиция всего нашего Управления. Повторяю, мы приложим все силы, чтобы добиться справедливого законного возмездия для убийцы мисс Баствик.

– Повторяйте это, как Отче наш. «Ни за чем не постоим, приложим все силы». Ни слова о послании на месте преступления, весь упор на другое послание – ваше собственное.

– Я понятия не имею, какого хрена убийца там это накалякал.

– Но намерены это выяснить.

– Это точно.

– Вот видите! – Он развел руками. – Излишне напоминать вам, что Рорк не должен оставаться за рамками происходящего. Его средства массовой информации тоже должны немедленно заняться этим делом.

– Действительно, это лишнее, – сказала она, думая: «Вот проклятье!» – Я об этом позабочусь.

– Хорошо. Если вам что-нибудь от меня понадобится, я в вашем распоряжении круглосуточно семь дней в неделю. Понимаю, лейтенант, я не участник расследования, но я должен как можно быстрее узнавать о новых посланиях вам от убийцы или от любого, кто станет выдавать себя за него.

– Я про вас не забуду.

Он выпрямился, шагнул к двери, но там помедлил.

– Даллас! Берегите себя.

Она посидела с нахмуренным лбом, потом оглядела свою каморку. Пора ехать домой, где ей никто не помешает работать, где можно посоветоваться с Рорком. Не хотелось делать это по коммуникатору или другим техническим способом.

К тому же, глянув на прибор на запястье, она поняла, что давно уже опаздывает.

Она собрала то немногое, что должна взять с собой, надела пальто.

Пибоди все еще сидела за своим рабочим столом в общем зале.

– Доработаешь дома. Скажи Макнабу, что мне нужно все, что у него есть. Я буду работать у себя.

– Схожу к электронщикам, попробую его найти. Остальные из списка в отъезде, путешествуют. В момент убийства Баствик никого из них в Нью-Йорке не было. Можешь подождать минутку? Мы договорились, что убийство Баствик имеет профессиональный вид. Вдруг кто-то из них или, скажем, Стерн, ее коллега, или кто-то из родни нанял убийцу? И велел ему оставить послание на стене.

– Тоже версия. Проверим ее с финансовой стороны, посмотрим, не бросится ли что-то в глаза. Бери все это на дом.

Отдав это распоряжение, Ева сама подала пример – отправилась домой.

Но по пути посетила место преступления.

Сломав печать, она прошла квартиру насквозь и достигла спальни Баствик. И там надолго застыла перед надписью на стене.

По дороге домой она не обращала внимания на светофоры, разметку и знаки, даже на пешеходов на «зебрах». Не слышала гудков, рева двигателей, для нее не существовало стены шума, мигания огней.

Мысленно она не покидала роковую спальню – изящную, стильную, неяркую, оформленную дорогими тканями.

Святилище Баствик? Или ей случалось там работать? Изучать в постели уголовные дела, выстраивать стратегии защиты, вдумываться в манеру соперника-обвинителя. Вчитываться в данные о свидетелях обвинения.

Эта женщина вроде бы предпочитала общению одиночество, но при этом была ловкой, решительной, целеустремленной, никогда не упускала возможности покрасоваться в лучах известности.

Без сомнения, она брала в свое святилище работу.

Знал ли ее убийца?

Ева все больше подозревала, что убийца и жертва не были друг другу чужими.

Он не просто знал о ее существовании, а тщательно ее изучал, подобно тому, как сама Баствик изучала фигурантов своих дел. Наблюдал за ней.

Должен был знать, знать без тени сомнения, что застанет ее дома одну.

Может, ему был доступен ее рабочий календарь?

Раз так, то они должны были работать вместе; не принадлежал ли
Страница 15 из 21

убийца к вспомогательному персоналу юридической фирмы? Тогда это было что-то личное?

Но нет, личного она что-то не нащупывает.

К моменту въезда в ворота она уже решила, что дома погрузится в работу. Все начнет заново, на свежую голову. Вернется к самому началу.

Дом ослепительно сиял, напоминая вздымающиеся и опадающие волны серого камня, взметнувшиеся к небу башни и башенки, – и все это, затянутое густой зеленью, мерцало и переливалось. Она вспомнила, что только что минуло Рождество и что через несколько дней наступит Новый год.

А с ним – давно задуманный отдых, бегство в тепло. Выходя из машины и ежась на кусачем ветру, Ева замечталась о солнышке, о покое, о том, как они вдвоем будут нежиться на острове, окруженном синим океаном, на максимальном удалении от убийств и надоевших дел.

А пока…

В ее распоряжении пока что только бледная тень: ни пола, ни возраста, ни лица, только слабая догадка о расе. И один-единственный внятный мотив – она сама.

А раз так, синей воде, белым пляжам и безлюдью придется подождать.

В величественном холле света было не меньше, чем снаружи, – дань празднику. Взгляд Евы уперся в Соммерсета – как всегда, в траурно-черном облачении, и в неизменного кота у его ног.

Оба холодно наблюдали за ней.

– Оказывается, вы помните свой домашний адрес.

– Я решила слишком не задерживаться, а то вы уползли бы обратно к себе в гроб. Ничего у вас не вышло!

Кот, решив, наверное, что она обращается к нему, стал тереться о ее ноги, как толстая меховая лента.

– Жаль, что вы не вспомнили о необходимости предупредить о намечающемся опоздании, особенно в вечер, на который существовали определенные планы.

Она замерла на месте, не успев снять пальто.

– Что за планы?!

– Если бы вы удосужились заглянуть в ваш календарь – хотя о чем это я? – то знали бы, что у вас с Рорком намечено присутствие на благотворительном вечере в Карнеги-холл через… – Он выразительно посмотрел на прибор на своем запястье. – Через тридцать шесть минут.

– Срань. Срань. Срань. – Она в сердцах метнула пальто на вешалку и кинулась вверх по лестнице, но на полпути остановилась.

Как ни раздражал ее дворецкий, сейчас ей было не до своего раздражения, хотя оно достигло опасной точки.

– Вы ведь постоянно принимаете рассыльных?

– Безусловно.

– Пока я не отменю этого распоряжения, вы не открываете дверь никаким рассыльным. Не открываете ворота, если не ждете доставку и не проверили, что за компания или курьер просится в дом.

– Можно поинтересоваться, почему?

– Потому что мне не хочется всерьез хоронить тот гроб, в котором вы дрыхнете. Учтите, чтобы никаких исключений! – Договорив, она продолжила бег наверх, сопровождаемая приободрившимся котом.

Цель – спальня; на бегу она соображала, как за полчаса преобразиться из копа в жену Рорка.

Когда возникала необходимость появиться в свете, ей и тридцати дней бывало мало, чтобы что-то над собой сотворить. В этот раз она, конечно, была предупреждена именно за месяц. И конечно, забыла.

Карнеги-холл, сбор пожертвований в пользу… Какая, собственно, разница? Она в очередной раз села в лужу.

Ворвавшись в спальню, она застала мужа на завершающей стадии завязывания изящного черного галстука.

До чего же он хорош! Черные шелковые волосы, лицо, о каком дружно мечтали живописцы и ангелы. Синие глаза сводили ее с ума, от его полногубого точеного рта у нее подкашивались ноги. С такими скулами он грозил остаться красавчиком и после столетнего рубежа.

До полноты впечатления не хватало разве что смокинга. Никто, глядя на него, ни за что не догадался бы, что некогда он был голодным дублинским бездомным.

– Вот и ты. – Говор у его был отчетливо ирландским, улыбка тоже. Его завораживающие глаза встретились в зеркале с ее глазами.

– Прости, прости!

– Зачем? – Он шагнул к ней – оживший плакат, воплощение силы и обжигающей красоты. Взяв ее за подбородок, он провел большим пальцем по ямочке на нем и опустил голову, чтобы поцеловать ее в губы. – Небольшое опоздание – не преступление. В любом случае я отбил бы тебя у копа, который вздумал бы тебя оштрафовать.

– Ладно. Сейчас я… – «Что делать?» – испуганно мелькнуло у нее в голове. Что вообще можно исправить в такой ситуации?

– Платье, туфли, сумочка, соответствующая шубка ждут тебя у дверей гардеробной. Драгоценности – если ты не захочешь надеть что-то другое – в шкатулках на твоем комоде.

– Все понятно. – Добравшись до дивана, она упала на подушки. Галахад, метивший на постель, поменял траекторию движения и устроился рядом с ней.

– У меня ощущение, что для наших занятий сегодня вечером я избыточно одет, – сказал Рорк.

– Извини. Дай мне одну минуту. – Она закрыла лицо руками и постеснялась их убрать.

– Ева, – насмешливая снисходительность в его тоне сменилась озабоченностью. Подойдя, он присел рядом с ней. – Есть жертвы?

– Одна, Баствик. Леанор Баствик. Убита.

– Об этом передавали в новостях. Я предполагал, что без тебя теперь не обойдется и что ты опаздываешь именно по этой причине. Но ведь вы с ней были едва знакомы.

– Это не она. То есть она, конечно, – поправилась она. – Все дело во мне. Меня только сейчас разобрало. Раньше я сопротивлялась. Ничего не клеится.

– Что не клеится?

– Получается ерунда. Но разве это ново? Ты ведь помнишь много случаев, когда получалась ерунда.

– А ты нет. – И это его встревожило. – Давай выкладывай.

– Лучше я покажу. – Она достала свой компьютер и указала на настенный экран. – Давай ты, у тебя получится быстрее.

– Как скажешь.

Он пощелкал по клавишам, и экран зажегся. Появилась надпись, оставленная убийцей на месте преступления.

– Это написано на стене, над кроватью. Баствик удушили. Полностью одетую. Есть слабые ожоги от шокера. Вот и все признаки насилия. Ранения, полученные при сопротивлении, отсутствуют. Она…

– Погоди. – Он с непроницаемым видом перечитывал надпись. Она закрыла рот и застыла.

– Уитни видел это?

– Конечно. Я сразу пошла с этим к нему.

– Мира?

– Она тоже. Наш спец по связи с журналистами взял на себя прессу. Ты тоже предупреди своих. Когда это просочится, репортеры с цепи сорвутся.

Как же она это ненавидит! Она помассировала глаза, чтобы справиться с дурнотой.

– Ну, это несложно.

– Нам нужно отгородиться непреодолимой стеной от…

– Разберемся! – отрезал он. – Ты получала еще какие-нибудь послания от этого человека?

– Нет. То есть не знаю, – поправилась она. – Мира изучает переписку. Найдет что-нибудь – станем с этим работать. Мы занимаемся ее партнером по юридической фирме, личными знакомствами, возлюбленными, родственниками. Пока что ничего не нашли.

– И вряд ли найдете. Кто-нибудь слал тебе подарки, сувениры, оказывал знаки внимания?

– Нет, бог миловал. – Когда о том же спрашивал Фини, она смущалась, вопрос же Рорка вызвал у нее раздражение. – Слушай, кто здесь коп?

– Ты. Ты мой коп. Ты борешься за нее, таково твое ремесло. А я борюсь за тебя, потому что тебя сделали мишенью. Тебе подарили убийство. Жестокое, кровавое, как мертвая мышь, принесенная котом к твоим ногам.

Ева вопросительно взглянула на Галахада.

– Не этот кот, – успокоил ее Рорк. – Этот домашний, а тот дикарь. Его мишень – ты, – повторил он. – Рано или поздно он
Страница 16 из 21

вцепится в тебя. Пойду переоденусь. Ты посвятишь меня в подробности.

– Не собираюсь отказываться от помощи: уж больно хороший из тебя помощник. Мне не помешает еще одна пара глаз, другая точка зрения. Только если ты вздумаешь психовать…

– Психовать?

Он встал, стянул с шеи галстук, снял пиджак. Ей стало грустно смотреть, как он вынимает из петлицы булавку – ее выдумка, подарок к Рождеству.

Ее свадебный букет, белые петунии в перламутре.

– С чего мне психовать? Подумаешь – жестокий убийца зациклился на моей жене!

– Это может быть и женщина, – предупредила его Ева. – Ты не забыл, что твоя жена – коп, расследующий убийства?

– Что не делает ее меньше моей. Этот мерзавец – или мерзавка, если тебя это больше устраивает, – утверждает, что он с тобой справедлив. Что ж, теперь расскажи мне, как ты провела день.

– Как? – Она вскочила. – Как ты после этого представляешь себе мой день? Опросы, версии, консультации, сочинение рапортов. Проклятая работа!

– Вот и я о том же. – Он присел на кровать, снял ботинки и носки. – Она мерзла, а ему было жарко. – Но с точки зрения убийцы, он сделал за тебя твою работу. Помог свершиться правосудию. Ты заслужила подарок, лейтенант. Но кому понравится, если его подарок останется неоцененным?

– Мне что, благодарить его?

– Ты могла бы передать расследование кому-то. Ты этого, конечно, не сделала – и не могла бы сделать, оставаясь собой. – Скрывшись в огромной гардеробной, он продолжил: – Представляю смятение убийцы! С одной стороны, ты занимаешься именно тем, что вызывает у него восхищение, а с другой, ему подавай твою благодарность за подарок!

– Наплевать мне на его смятение! Я делаю свою работу.

– Чем в конце концов превратишь его поклонение в злобу или в отчаяние. Думаю, то и другое грозит смертью. – Рорк вышел из гардеробной в джинсах и черном свитере. – Ты сама это знаешь и уже думаешь, как бы поторопить его с этим превращением. Потому что если его злоба или отчаяние не обрушатся на тебя одну, то подарок может быть преподнесен повторно.

– Откуда тебе знать его мысли, чувства, желания? – спросила она.

– Ты сводишь его с ума. И меня заодно.

Злость уступила место грусти.

– Он убивает ради меня, Рорк. От этого тошнит.

– Он – или она – убивает ради себя самого. – Рорк подошел к ней и взял в ладони ее лицо. – Ты – оправдание, отмазка. У тебя все получится, когда ты полностью с этим согласишься и перестанешь винить в этом – совсем перестанешь, слышишь, Ева? – невиновную.

Он наградил ее новым поцелуем.

– А теперь пойдем к тебе в кабинет. Там ты расскажешь мне подробности.

5

Рорк запрограммировал спагетти с фрикадельками – ее любимое блюдо, способное успокоить, и налил два больших бокала кьянти.

– Это повысит твою трудоспособность, – объяснил он.

Она стояла посредине своего кабинета и смотрела на выведенный на экран журнал, который только начала заполнять.

– Ешь и рассказывай с самого начала. Тебе же нужен свежий взгляд. Оригинальная точка зрения.

– Ладно. – Она вздохнула и подсела к нему за столик у окна. – Во-первых, прости, что забыла про сегодняшний вечер. Забыла, и все.

– Я сам сегодня закрутился. – Он отпил вина, изучая ее. – И тоже не вспомнил бы про вечер, если бы не напоминание Каро днем. Может, и вам, лейтенант, завести секретаря?

Она ткнула вилкой фрикадельку.

– И не говори, будто кто-то вроде Каро сможет что-то мне подсказывать. Я, вероятно, уже через два дня вцеплюсь бедняге в глотку и превращу его легкие в шотландскую волынку.

– Чтобы играть на чужих легких, требуются годы тренировки.

– Ничего, я способная ученица. Сегодняшний вечер благотворительный? Наверняка развернулась бы охота на твой бездонный карман.

– Стоимость билета тянет на два кармана. Да, мы сделали бы пожертвования.

– Я тоже хочу жертвовать. – Чувствуя свою вину и злясь на себя за это, она прицелилась вилкой в следующую фрикадельку, но потом решила предварить ее спагетти. – Скажи мне, сколько и куда.

– Плевое дело. Я думал примерно о пяти миллионах.

Она чуть не подавилась спагетти.

– У меня не настолько глубокий карман. Даже представить себе не могу такую сумму. Давай лучше ты.

– Уже. – Он потянулся к ней и стиснул ее ладонь. – Не бери в голову, Ева. Подумаешь, вечер в красивом платье!

– Но тебе-то нравится.

– Не спорю. Но вот это нравится мне еще больше: совместный ужин в спокойной обстановке. Некоторые не сочли бы убийство подобающей застольной темой, но мы к ним не принадлежим. Так что валяй. Только с самого начала.

Она еще не справилась со своим чувством вины, но, зная, что он прав, напомнила себе, до чего ей повезло.

– Кстати, о секретарях. Сегодня утром ее нашел секретарь, – начала Ева, решив ничего не пропускать.

– Неплохо бы взглянуть на записи камер. Наверняка ты их уже затребовала и проанализировала.

– Это работа Фини. Расовая принадлежность подозреваемого – это практически все, что нам о нем известно: белый или метис. Еще рост: если дело не в каблуках и не в подошвах, то в нем примерно пять футов десять дюймов. Ладони и ступни для мужчины изящные, но не слишком мелкие. Одежда? Обычная, ничего примечательного. Не ухватиться.

– Он был знаком со зданием.

Вот оно, истинное везение, подумала Ева: Рорк все быстро схватывает.

– А как же! Записи камер автоматически стираются каждые трое суток, так что отмотать далеко назад не получится, но… Праздники! – Обрадованная догадкой, Ева взмахнула рукой. – Вот что надо проверить. Конечно, убийца мог побывать в здании несколько месяцев назад, но неделю-другую назад наверняка снова туда заглянул, чтобы проверить, не произошло ли крупных изменений.

– План здания?

– Уже запросила. Из-за дурацких праздников все движется еле-еле.

– Не страшно. Подозреваемый – большой молодец, его так легко не поймать.

– Умение, профессионализм, хладнокровие.

– Думаешь, он профессионал?

– Это версия Пибоди. – Теперь, когда она могла высказаться о фактах, уликах, версиях, еда уже не застревала в горле. Но аппетит никак не просыпался. – Знакомый Баствик нанял профессионала, а тот использовал для отвода глаз меня. Орудие убийства уже известно, но от этого мало толку. Рояльную струну купить так же просто, как коричневые штаны. Язык выдран чисто, Морис не определяет никаких признаков колебаний. Очень символично.

Ева накрутила на вилку спагетти, потом повертела вилкой в противоположную сторону, не поднося ее ко рту.

– Что с ее электроникой?

– Этим занимается Макнаб. Пока ничего примечательного. Иными словами, у нее не было близких друзей. Ни возлюбленного, ни заметного желания таковым обзавестись. В свое время она соблазнила Фицхью, своего партнера, с тех пор он сыграл в ящик.

– Что-то такое припоминаю. У него был сожитель.

– Сожитель теперь на Гавайях, у него алиби. На ее попытки соблазнить кого-то еще указаний нет. Фицхью был человек влиятельный, поэтому там мог существовать мотив. После его смерти она оказалась наверху, теперь ей можно было не трепыхаться.

– Разве что ради развлечения, – предположил Рорк.

– Похоже, развлекалась она по-другому. Сняла на Рождество номер в отеле. У нее было трое наемных партнеров, которых она употребляла по принципу ротации. По части секса у нее имелась, как
Страница 17 из 21

видно, четкая система.

– Безопасно, спокойно, штурвал в ее руках.

– Именно так. На Рождество она коротко переговорила по коммуникатору с родными. Никуда не ездила, в вечеринках, насколько нам известно, не участвовала. Жила в своем репертуаре – работала. Как хорошо я ее вижу! Раньше, глядясь в зеркало, я видела ее.

– Ничего подобного! – возмутился Рорк. – А Мэвис? Она долго была для тебя и семьей, и подругой. Фини тоже забыла? Он стал тебе не просто наставником или напарником. Он до сих пор заменяет тебе отца.

– Я их не искала, они сами на меня набрели.

– Но ты от них не отказывалась.

– Попробуй откажись от Мэвис, если она против! – Она хмуро уставилась на тарелку со спагетти. – Это как заткнуть тебя: дохлый номер.

– Выходит, ты наблюдаешь между собой и ею поверхностное сходство? Не спорю. Обе – волевые, успешные женщины, пусть по разные стороны барьера в суде, но обе по-своему служили закону. Привлекательные, умные, целеустремленные, по-своему одинокие. Вернее, ты была одинока раньше, а она свое одиночество только усугубляла.

– Теперь я уже не смогу жить без тебя – такова моя эволюция. Вдруг она тоже была кому-то небезразлична? – Ева опять намотала спагетти на вилку и машинально отправила ее себе в рот. – А она на этого воздыхателя – или воздыхательницу? – плевать хотела. Но… – Она покачала головой и потянулась за бокалом.

– В убийстве не заметно страсти.

– Ни малейшей. Когда предмет твоих домогательств упорно тебя отшивает, то ты отчаиваешься, бесишься, мстишь. А тут как-то не просматривается мотива. Все стрелки указывают на меня. В голове не укладывается.

– Другой коп, твой обожатель, ненавистник адвоката, упорно добивающегося освобождения преступников, которых ты удаляешь с наших улиц?

– Тоже версия. Но я с ней не согласна, Рорк. Это не может быть один из моих подчиненных. Я говорю так не только потому, что они мои, но и потому, что я знаю их всех как облупленных.

– Тут я с тобой соглашусь. Я тоже хорошо их знаю. Никто в твоем подразделении не стал бы таким способом отнимать чужую жизнь, тем более использовать тебя как оправдание.

– Среди них нет психов. А здесь явно потрудился псих.

– Штука в том, что ты работаешь не только со своими подчиненными. Есть еще полицейские, первыми появляющиеся на месте преступления, те, кто его охраняет, чистильщики. Может, это коп из другого отдела, чье расследование пересекалось с твоим? Кто-нибудь, кто с тобой консультировался, еще кто-то?

– Всех не перечислить, – пробормотала Ева.

– Мы еще не говорили о тех, кто обрабатывает данные, тем более о лаборантах.

– Сегодня я стояла в лаборатории и думала: все эти люди в белых халатах сумели бы обеспечить чистоту убийства и позаботиться, чтобы на месте преступления не осталось улик. Я с ними не знакома – во всяком случае, с большинством из них. Не говоря о чистильщиках, сотрудниках морга, техниках, вспомогательном персонале. Притом что убийца может оказаться просто сумасшедшим, прочитавшим книгу и посмотревшим фильм.

– Баствик-то при чем?

– Ни при чем.

– Тогда зачем было ее убивать?

– Сейчас попробую объяснить. – Ева откинулась на спинку стула, сжимая пальцами бокал. – Я потратила время на изучение ее интервью, взятых во время процесса Барроу. Она убеждала общественность, что я устроила вендетту, свожу личные счеты. Что я подвергала Барроу психическому давлению и скрываю это – тут она была права. Но у нее ничего не вышло. Если бы они разоблачили мое давление на Барроу, то им пришлось бы выяснять, зачем я это делала. Он придумал особую систему влияния на мозг, но против нее нашлось простое противоядие. Если бы выяснилось, что я давила на него из-за того, что он применял эту систему к нам, к тебе, то им пришлось бы приняться и за меня.

– Я причинил тебе боль, я принуждал тебя…

– Все это делал он, – перебила Ева Рорка. – Он использовал тебя, меня, Мэвис. Для удовольствия и для выгоды. За это он теперь отбывает срок. Он не убивал, но предоставил орудие убийства.

– Баствик не добилась его оправдания, – напомнил Рорк. – Мог бы он, находясь в тюрьме, найти способ отомстить вам обеим?

– Я выяснила условия его заключения. Они строгие, у него нет доступа к электронике, к деньгам. Он никому не может заплатить. Могу себе представить, что этот слюнявый трус ищет способ до меня добраться. Но Баствик? Очень вряд ли. Тем не менее я еще буду им заниматься, – продолжила Ева. – Им и ее фирмой. Проверю, есть ли тут связь. Вдруг кто-то из фирмы нанял профессионала?

– Надо хорошенько покопаться в их финансах.

– Вот ты и копайся.

– Есть, сэр! Что там с ее родными?

– Тоже придется разобраться, чтобы их исключить. Вопрос прежний: зачем? Может, сестра ненавидит сестру и решает ее убить или заказать ее убийство. Но зачем примешивать к этому меня? Будем действовать методом исключения.

– Хорошо. Дай мне список. Не терпится позабавиться.

Она кивнула, посмотрела на свой бокал и отодвинула его.

– Я велела Соммерсету не открывать ворота любым рассыльным, не предъявляющим документы. Дверь не открывать вообще никому. Может, подействуешь на него своим авторитетом?

– Обязательно. Только учти, ему вполне достаточно твоего. Думаешь, кто-то может неверно интерпретировать ваши отношения из-за ваших препирательств?

– Это означало бы, что убийца слишком много знает обо мне, о нас. Просто не хочу рисковать. Тебе тоже не помешает усилить охрану.

– Ты считаешь, что меня могут к тебе приревновать?

Она подняла глаза и выдержала его взгляд.

– Типа того.

– Раз в центре всего этого находишься ты, то жизненно важно позаботиться именно о твоей безопасности.

– Я – полицейский с жетоном и с оружием.

– Предположим, преступник – бывший коп. Но опыт-то при нем. Давай действовать так, как ты предлагаешь: рассматривать и исключать одного подозреваемого за другим. Всем остальным займемся потом.

– Все равно ты будешь опасаться за меня больше обычного. Но не забывай того, что я уже говорила: не думаю, что теперь смогла бы жить без тебя. – Она встала. – Я дам тебе список. Пора начинать.

Рорк удалился к себе в кабинет. Галахад развалился в Евином кресле и захрапел. Ева принялась за свой журнал.

Когда все было готово, она вставила в журнал и на доску собственную фотографию.

Лейтенант Ева Даллас, подумала она, разглядывая себя. Потенциальная жертва, потенциальный свидетель, потенциальный мотив.

Однажды она уже побывала жертвой, хватит. Свидетель? Неплохо, можно постараться. Мотив – вот отчего ее тошнит. Этому надо положить конец.

Система – лучший друг полицейского, напомнила она себе. На это весь ее расчет.

Она вышла в кухоньку и запрограммировала много крепкого черного кофе. Вернувшись за стол, открыла свои входящие письма. Ей написали Мира, Надин, Макнаб, Фини, Чер Рео.

Суровый прокурор в стильной оболочке, Рео не занималась делами Барроу и Фицхью, но Ева не сомневалась, что Уитни уже ввел прокуратуру в курс дела. Рео жаждала новостей, хотела спорить. В том числе на личные темы.

В отличие от Баствик, Ева не умела прерывать дружеские отношения.

«Твой истинный, верный друг», – думала она, глядя на снимок надписи на стене в своем журнале. Что это значит? Уж не считает ли убийца, что все прежние ее друзья – лицемеры?

«Я
Страница 18 из 21

единственный, на кого ты можешь положиться, – мысленно продолжила она за убийцу. – Полюбуйся, что я ради тебя сделал!»

Она поняла обращение убийцы именно так.

Как ни тянуло ее сразу открыть сообщения Миры, начать следовало с возможных улик.

Фини. Ничего нового она в его письме не прочла, только полный отчет и статистическую вероятность по росту и по размеру обуви. Зато ему удалось идентифицировать коробку: обыкновенный материал вторичной переработки, форма квадратная, диаметр 24 дюйма, обмотана клейкой лентой.

Интереснее другое: он умудрился нащупать угол, с которого читалась надпись на коробке – имя и адрес пострадавшей, такими же печатными буквами, что и надпись на стене. Отправителем значилась юридическая фирма.

Это подлежит проверке и уточнению, но Ева заранее знала, что это тоже обманка. Кто бы ни спросил – пусть даже сама пострадавшая, – чем занят подозреваемый, тот ответил бы: «Доставляю посылку мисс Леанор Баствик из юридической фирмы «Баствик энд Стерн».

Ничего не было оставлено на волю случая. Осторожность прежде всего.

Ева перешла к сведениям от Макнаба.

Переписка потерпевшей не содержит ничего подозрительного: ни споров, ни угроз; вопросов, чем она будет занята в день гибели, и то нет. По коммуникатору она тоже не предоставляла подобной информации.

Макнаб изучил некоторые ее переговоры с клиентами, с прокуратурой, с работником самой юридической фирмы, проводившим внутренние расследования. Ева прочла все это в надежде нащупать хоть какую-то зацепку, но, как и Макнаб, ничего не нашла.

Информация в офисном компьютере потерпевшей прошла редактуру. Стерн не проявил услужливости, но Ева была к этому готова: он защищает интересы преступников или лиц, обвинявшихся в преступлениях.

На информацию в домашнем компьютере Баствик, касавшуюся отношений между адвокатом и клиентом, тоже наложили ограничения.

«Будем играть по этим правилам», – подумала Ева и позвонила Рео.

– Как поживаешь, Даллас?

– Бьюсь головой о стену, возведенную Стерном и фирмой «Баствик энд Стерн». Нам не разрешен неограниченный доступ к компьютерам Баствик, а это мешает следствию.

– Знаю. Отношения «адвокат – клиент» – это тебе не шутки.

Ева состроила гримасу экрану, с которого на нее смотрели обманчиво невинные синие глаза белокурой прокурорши.

– Брось, Рео, она мертва. Ее мог убить кто-то из клиентов.

– У тебя есть подозреваемый? Это кто-то из ее клиентов?

– Все они – подозреваемые.

– Даллас, если ты хочешь, чтобы я обошла правило, дай мне причину. Убедительную причину. Завтра я обязательно поговорю со Стерном и потребую внутреннего расследования.

– Блеск! Если он сам выдрал ей язык, то отдаст себя в руки правосудия.

– Даллас! – Рео всплеснула руками. – Видишь, на мне наручники! Но я все равно сделаю все, что смогу, пущу в ход доступные мне рычаги, где смогу, подтолкну. Скажи, ты, как следователь, веришь, что Баствик убил кто-то из ее клиентов?

– У меня недостаточно информации, чтобы верить или не верить. Но есть куча угроз, звучавших на протяжении многих лет.

– Пришли мне копию этого файла. Тут я смогу помочь.

– Кое-что я наскоро проверила. Я не работала ни по одному из дел, связанных с угрозами. Год назад угроза поступила по делу, которое вели Бакстер и Трухарт, пять лет назад – по делу Рейнеке, три с лишним года назад – Райнеке и Дженкинсона.

– Пометь эти дела.

– Все трое угрожавших мотают сроки. Приговор преступникам, пойманным Бакстером и Райнеке, Баствик переквалифицировала с убийства второй степени на убийство по неосторожности. Прокуратура была в курсе.

– Ладно.

– Последнее из перечисленных дел Баствик проиграла. Ее клиент отбывает пожизненный срок на Омеге. Я изучаю вариант, что кто-то пригласил наемного убийцу.

– Я тщательно изучу первые три дела. Хочу, чтобы ты знала, Даллас: я сделаю все, что смогу.

– Буду тебе признательна. Прощаюсь, дела!

Настало время Миры.

«Ева, – написала та, – шлю тебе список из пяти человек с их письмами тебе. Чтобы все это прочесть и проанализировать, потребуется несколько дней, но я уже решила, что эта пятерка заслуживает особого внимания. Только один из пятерых живет в Нью-Йорке, но все они писали тебе несколько раз, и их письма говорят о нездоровой привязанности. Трое мужчин и две женщины, возраст – от 28 до 69 лет.

Прошу немедленно сообщить мне, если ты найдешь что-то еще, вызывающее озабоченность.

Отдельно шлю тебе психологический портрет убийцы Леанор Баствик. Звони в любое время, обсудим. Завтра я рассчитываю прислать тебе новый список».

Ева перевела дух и налила себе еще кофе. А потом стала читать письма первого человека в списке.

Заглянувший Рорк застал ее расхаживающей по кабинету.

– Люди – психи, – сообщила она.

– Ты уже это говорила.

– Оказывается, они еще хуже, чем я думала. Я видела, что они могут делать друг с другом из-за грубого слова или потому, что кто-то, проснувшись утром, решает: забавно будет выпустить кое-кому кишки. Но это – насилие, а насилие я понимаю. Но откуда столько дури и психоза? Ладно, плевать! – решила она. – Ответа никто не знает.

Она потянулась за кофейником, но Рорк преградил ей путь.

– Хватит.

– Это я сама решу. Сейчас я хочу кофе.

– Будешь злоупотреблять – кофе не станет вообще. – Увидев в ее глазах опасный огонек, он зажмурился. – Хочешь кого-нибудь лягнуть? Как насчет меня? Только потом не жалуйся.

– Да пошел ты! – Она отвернулась и возобновила хождение по кабинету. – Забудь.

Чтобы устранить проблему, он отнес кофейник на кухню и вернулся с бутылкой воды.

– Пей!

Она презрительно отмахнулась и, не переставая расхаживать, показала на экран.

– Читай!

«Дорогая Ева,

понимаю, немногие зовут тебя Евой, но я думаю о тебе только так, иначе никогда не думалось. Всю жизнь меня угнетало отсутствие чего-то, то есть кого-то. Моя жизнь состояла из поиска, из приглашения людей в мою жизнь и изгнания их оттуда. Но все было не то. Ты же знаешь, о чем я, конечно, знаешь. Чувствую, у тебя все так же.

А потом ты предстала передо мной, пускай только на экране, и меня закружило ураганом чувств. Ты стояла на ступеньках Центрального управления полиции Нью-Йорка, такая пламенная, такая сильная, такая настоящая! Тут меня осенило: вот и ты. Наконец-то.

А ты меня почувствовала? Думаю, да. На одно мимолетное мгновение наши глаза встретились. Ты заглянула прямо в мое нутро, Ева. Знаю, ты это почувствовала.

У меня закружилась голова, но никогда раньше у меня не наступало такой полноты.

Мы бывали вместе раньше, раз за разом – но раньше. Снова и снова любили друг друга так, как любят немногие. Телепат это подтвердил. Нам суждено встретиться, быть вместе, жизнь за жизнью.

Знаю, мне надо запастись терпением. Я слежу за твоей жизнью, за твоей карьерой. Меня наполняет гордость за тебя! Понимаю, ты замужем – со мной такое тоже было, – и мне придется ждать, пока ты выйдешь из этих отношений. Это произойдет скоро, хотя каждый день без тебя – все равно что тысячелетие.

Остается только ждать.

Всегда с тобой сквозь время,

Морган».

– Ну, что ж, – пробормотал Рорк. – По крайней мере, он согласен терпеть, пока ты не дашь мне пинка.

– Она, – поправила Ева. – Морган Ларкин, сорокалетняя особа, мать восьмилетнего мальчика.
Страница 19 из 21

Трижды разведена, все трое супругов были мужчинами. Системный аналитик из Колумбуса, Огайо. Ты впечатлен? Лучше убери с лица эту ухмылку.

– Извини. Моя жена получает любовные послания от трижды разведенной дамы, почтенной мамаши – разве не забавно?

– Еще как забавно – особенно если ознакомиться с остальными ее четырнадцатью писульками.

– Что ж, значит, она одна из подозреваемых. Говоришь, она живет в Огайо?

– И работает полный день. Имеет ребенка. Не видно, чтобы она моталась в Нью-Йорк, не считая одних длинных выходных в прошлом феврале. Ну, где ей нанять профессионала? Это первое письмо пришло почти три года назад – будет три года в марте. Я про него давно забыла. Наверное, прочла, закатила глаза и куда-то убрала. А надо бы хранить такие штуки на виду – по причинам, ставшим понятными только теперь. Помнится, через пару месяцев пришло еще одно письмо, но тогда мне уже помогала Пибоди, не знаю, как она с ним поступила. Мы не отвечали: инструкции не рекомендуют их поощрять.

Она села и наконец открыла бутылку с водой.

– Она приезжала в Нью-Йорк специально для встречи со мной, об этом есть в одном из писем. Она понимает, что я не могу быть с ней, прямо сейчас взять и бросить тебя, но ей все равно необходимо меня видеть, слушать мой голос и все такое прочее. Давай, мол, встретимся на сто втором этаже «Эмпайр-стейт-билдинг».

– «Незабываемый роман», – пробормотал Рорк. – Классический фильм с Кэрри Грантом, душещипательная любовная история.

– Она тоже ее вспоминает. В марте новое письмо, теперь уже немного сердитое: я разбила ей сердце и так далее. Так сказать, первая размолвка. Проходит два месяца, и она как ни в чем не бывало пишет опять, в этот раз распространяясь о нашей плотской любви и требуя, чтобы мы наконец зажили вместе.

Ева покатала холодную бутылочку у себя на лбу.

– Не представляю, чтобы это была она. Убийца Баствик тратил время здесь, изучал ее привычки, ориентируется в городе. Разбирается в профессии полицейского. А это просто…

– Огорчительно, – подсказал он, подойдя сзади и принявшись массировать ей плечи.

– Или взять мужчину шестидесяти девяти лет из Бока Ратон, Флорида, исправно пишущего мне раз в месяц после прочтения книги Надин. Началось все нормально: восхищение, благодарность за бдительность. Потом переход на личное и в конце концов предложение сбежать с ним вдвоем, чтобы плавать под парусом по океанам. Он бы чтил меня, как королеву! Слушай, я же вдвое моложе его, куда он лезет? Вот наглец!

К нему надо приглядеться, хотя преступных наклонностей за ним не замечено. Так, пару раз отдыхал в заведениях для страдающих эмоциональными расстройствами.

– Или парень из Англии, – продолжила Ева, распаляясь все больше. – Я посещаю его в грезах, где мы с ним скачем, как зайчики. Наша связь выше секса, она эмоциональная, психологическая. Кроме него, я никому не могу доверять. Вокруг меня бушуют темные силы. Закон глуп, он портит мою карму, поэтому наяву он помогает мне расследовать преступления. Там, у себя, он пытался поступить в полицию, но провалил психологический тест.

– Я в шоке.

– Я тоже. – Она помассировала себе глаза. – Другой воздыхатель – из Калифорнии. Сначала кажется нормальным, только слишком кипучим. Поклонник книги, фильма и мой. Тоже в своем роде борец с преступностью – так он утверждает. Жаждет со мной сотрудничать. А потом спать. Не против, если ты будешь у нас третьим.

У нее онемел затылок, мышцы напряглись, как канаты. Разминая ее шею и затылок большими пальцами, Рорк поинтересовался беззаботным голосом:

– В работе или в сексе?

– Там и там. Он человек без предрассудков. С моей помощью хотел бы переехать в Нью-Йорк и консультировать меня, уж он-то знает, как обойти громоздкую систему и заставить плохих парней отвечать перед законом. По его мнению, мне недостает восхищения и уважения, каких я заслуживаю. В своем последнем письме он пишет, что мне бы надо возглавить полицию Нью-Йорка. Очень за меня переживает.

– Поездки?

– Дважды бывал в Нью-Йорке, но не в последние полгода. Надо будет всеми ими заняться.

– Есть еще?

– Последний кандидат, присланный Мирой. Женщина, двадцать восемь лет, живет в Нью-Йорке, в Нижнем Вест-Сайде, юрист в фирме, специализация – семейное право. Писала восемь раз за год, с каждым разом все чаще. Знает, что мы станем лучшими подругами, если познакомимся. Она тоже выступает за пострадавших и за невиновных, так что мы похожи. Прошлым летом от нее ушел молодой человек, чему посвящено длинное письмо, смахивающее на рассказ: она рыдает у меня на плече, зная, что понять ее могу одна я. Ничего сексуального, скорее, она решила, что мы похожи на сестер, закадычных подруг, и рвется помочь мне так же, как я, по ее мнению, помогла ей. Благодаря мне она выстояла, смогла о себе позаботиться, нашла силы и отвагу. Господи!

– Что-то криминальное?

– Нет, ничего особенного. Арест за хранение запрещенных препаратов несколько лет назад. Жалобы соседей на нарушение тишины. Драки с парнями – без последствий. Что-то не вижу связи с Баствик. Где тут спусковой крючок? Она выходит сухой из воды, вообразила какие-то нездоровые, от начала до конца вымышленные отношения со мной, считает, что наши занятия похожи, часто обижается на юридическую систему, не обеспечивающую торжество справедливости. Вроде бы безобидная сумасшедшая, и все-таки…

Он нагнулся и поцеловал ее в затылок.

– Ты огорчена, потому что теперь понимаешь, что находишься в центре жизни незнакомых тебе людей, которых не хочешь знать. Ты всегда сторонишься сцены. Тебе подавай потерпевшего, преступника, выживших. Это твоя работа, твоя жизнь. Наша жизнь.

– Разве это неправильно?

– Как раз правильно. Просто теперь ты знаешь факт, с которым тебе придется считаться, чтобы исполнить свой долг.

– Дело не только в книге и в фильме. Хорошо бы все списать на это, на излишнее внимание, но ведь все началось раньше. Вот что сводит с ума!

Он что-то пробормотал в знак согласия и опять чмокнул ее в затылок.

– Ты разберешься, потому что ты – это ты, ты знаешь свое дело. Но ты не сказала того, что известно нам обоим: кое в чем виноват и я, часть внимания, прикованного к тебе, связана со мной.

– Я – это я, я делаю свое дело, но во многом замешан ты.

– Правильно. – Он уселся на край стола перед ней. – Мои люди тоже займутся перепиской. Мне тоже пишут, вот мы и сличим авторов – вдруг найдем пересечения? Теперь – финансы. То, что я успел просмотреть, не наводит на мысль о наемном убийце. У Стерна есть пара тайных счетов, но другого не приходилось ожидать. Подозрительных списаний и переводов средств не обнаружено.

– То, что есть, достаточно незаконно, чтобы использовать это как рычаг?

– Нет, слабовато. – Рорк покачал головой и хлебнул воды из ее бутылки. – Для чего тебе рычаг?

– Чтобы он предоставил мне всю переписку Баствик с клиентами. Сейчас этим занимается Рео. Если бы что-то было, Баствик сама завела бы дело об угрозах. Но то, что сейчас ее переписка заблокирована, сводит меня с ума.

– Отложи это на завтра, как и все остальное.

Она бы поспорила, если бы не знала, что уже сделала все, что можно было сделать за день, и теперь должна дождаться утра.

Выводя ее за руку из кабинета, Рорк взглянул на ее журнал, выведенный на
Страница 20 из 21

экран. Его рассердила ее фотография. А в следующее мгновение он испытал приступ липкого страха.

6

Она знала, что это сон, смирилась, что будет его смотреть, еще до крепких объятий Рорка, прежде чем закрыть глаза.

Она плыла внутри своего сна, превратившись в голос, в образ, в воспоминание.

Вот они с Рорком в машине, остановившейся прямо на мостовой, набрасываются друг на друга, рвут друг на друге одежду, она изнывает от желания почувствовать его внутри себя, как будто от этого зависит ее выживание.

И оба не подозревают, что все происходящее, их безумное желание спариться, происходит по команде Барроу.

Теперь они на вечеринке, спрятались в глубоком стенном шкафу. Рорк уже наставил ей синяков и, прижав к стене, жестоко врывается в нее, обуреваемый диким, хищным желанием – все по той же самой команде.

– Тсс, это только сон.

В ее забытье проник голос Рорка, и она, услышав его, расслабилась, боль и унижение улетучились.

Вот во что их вверг Барроу. Вот кого защищала Баствик.

И если бы только это. Нет, гораздо, неизмеримо хуже!

Повесившийся Матиас, утонувший в собственной крови Фицхью. Девейн, раскинувшая руки и бросившаяся вниз с карниза «Таттлер Билдинг».

Свою власть над ними Барроу не использовал – это делал кто-то другой, но он ее создал. Ради денег, прибыли, власти.

Следующим чуть было не стал Рорк. Капкан уже был взведен, зерно самоуничтожения было готово для сева.

А защитницей злодея выступала Баствик.

«Я выполняю свою работу, вы – свою, ведь так, лейтенант?»

В переполненном зале суда, среди знакомых и незнакомых лиц встает со своего адвокатского места Баствик. На ней один из ее любимых костюмов – ярко-красный, отлично скроенный, туфли на высоченных каблуках, приковывающие взгляд. Попробуй, не обрати внимания на ее ноги! Аккуратный узел светлых волос на затылке, красивое спокойное лицо.

Ева сидит на свидетельском месте. Ее заливает бьющий в окно солнечный свет. У нее за спиной возвышается, как назло, статуя слепой Фемиды с наглой ухмылкой на лице.

«Я выполняю свою работу», – смиренно подтверждает Ева.

«Разве? Вы не выискиваете новый способ отомстить моему клиенту, Джессу Барроу?»

Взмах руки Баствик – и солнечный свет ударяет в Барроу. Он сидит перед пультом управления, нажимает на кнопки, двигает тумблеры.

«Привет, сладенькая!» – подмигавает он Еве.

«Не лезь в это сейчас, ты ни при чем, – сказала ему Ева и перенесла внимание на Баствик. – Я ищу вашего убийцу».

«Неужели? Зачем тогда тратить время на Джесса? Он в тюрьме, потому что вы выжали из него признание, сначала подвергнув насилию. Насилие применил ваш муж».

«Разве тебе не понравился секс, Даллас? – подал голос Джесс. – Если нет, я не виноват».

«Суды подтвердили виновность Барроу, – спокойно произнесла Ева. – Вы потерпели поражение. Исходите из этого».

«Теперь вы, значит, учите моего убийцу? Вы ненавидели меня так же сильно, как Джесса. Или даже сильнее».

«За то, что ты хладнокровная стерва, манипулятор, лгунья? Это не равно ненависти. В любом случае я буду делать свою работу».

«Что у вас за работа?»

«Защищать ньюйоркцев и служить им».

Баствик вцепилась руками в барьер под самым носом у Евы, тонкий длинный порез у нее на горле набряк кровью. Слепая Фемида у Евы за спиной насмешливо фыркнула.

«Я уберу убившего вас человека с улиц – вот что такое моя защита и служба. Я все сделаю ради того, чтобы выяснить, кто вас убил, и арестовать его».

«Мы и так уже знаем, кто меня убил. Любой здесь знает, кто виноват в моей смерти. Меня убила ты! – Баствик драматически поворачивается к присяжным. – Дамы и господа присяжные, меня убила лейтенант Ева Даллас!»

На скамье присяжных сидят знакомые Еве люди. Этих людей она помогла изобличить.

Реанн Отт – тот, кто применял программу Барроу, чтобы убивать; Уоверли, убивавший во имя прогресса медицины; Джулианна Дан. Последнюю Ева сажала дважды.

И другие, убивавшие ради наживы или острых ощущений, из ревности или алчности. А то и просто потому, что захотелось.

«Присяжные настроены против меня, – решает Ева, снова переводя глаза на Баствик. – Зря стараешься, адвокат, потому что, глядя на них, я вспоминаю смысл моего ремесла».

«Ты, – повторяет Баствик, видя равнодушный взгляд Евы. – Я погибла из-за тебя».

«Изъян этого спора в том, госпожа адвокат, что когда в отношении Джесса Барроу вершилось правосудие, я о вас не думала. Вы ровно ничего для меня не значили. Напрасно вы пытались выгородить этого мерзавца, мороча голову прессе и привлекая ее внимание ко мне».

«Так это я виновата? – Баствик провела рукой по своему горлу, и с ее пальцев закапала кровь. – Я?!»

«Нет, не вы. Но и не я. Виноват тот, кто накинул проволоку вам на шею. Я найду виновного и арестую его, это моя работа».

«Как же вы поступите потом? – Баствик подошла еще ближе. – Что сделаете, когда мой убийца перестанет вас боготворить и покусится на вашу жизнь?»

«То, чего потребует мой долг».

«Вы будете защищаться! Защищать саму себя, когда меня уже нельзя будет защитить. Не того, кто будет следующим в списке, не того, кто умрет во имя вас. Вы будете защищать саму себя, потому что дело появляется у вас только тогда, когда кого-нибудь убивают. Без убийцы вы – никто. Убийца – вот ваш единственный истинный друг. Я закончила изложение своей версии».

Ева вздрогнула и проснулась в крепких объятиях Рорка. В окне над их кроватью серел рассвет.

– Ты спала недолго и тревожно.

Она ответила на его объятия, впитывая его тепло, его запах.

– Как и ты.

– Можно поспать еще немножко. – Он ласково гладил ее по спине. – Попробуй уснуть.

Она покачала головой и уперлась лбом ему в плечо.

– Не смогу. Голова пухнет.

– Ты прямо как младенец, которому нужна пустышка. – Он поцеловал ее в висок. – Сейчас получишь. Все, что угодно, лишь бы ты урвала еще немного сна.

С него станется, подумала она. Этот человек, которому повинуется почти все, владелец поразительно крупной доли цивилизованного мира и еще более крупных долей нецивилизованного, мог вскочить на рассвете, чтобы раздобыть для нее соску.

– Лучше я урву немного тебя. – Она добралась губами до его подбородка. – А ты – меня.

Их губы встретились. Вот что ей требовалось! Губы к губам. Любовь к любви.

Она замерла, наслаждаясь его теплом, его железным телом.

Теперь ей нужен не сон, а сладостное забытье, путешествие, куда он увлекает ее, не дожидаясь просьб. С ним ей так просто перестать мучиться и обрести радость. Она знает, он не разожмет объятий.

Во сне она бормотала и металась, борясь с кошмарами. Теперь, чувствуя ее дрожь, он стал обнимать ее, сражаясь с ее ознобом.

И вот он дождался ее беззвучного призыва – о любви. Только его любовь может избавить ее от кошмаров.

Успокоительное «Рорк» действеннее любого другого снадобья, оно медленно исцеляет ее поцелуями, гонит плохие сны, холод, страшные тени и слепящий режущий свет.

Его ласки как легчайший пух и одновременно как обжигающие языки пламени. Ее храбрый воин, он всегда скрывает от нее собственные раны.

Она любит его так, что сама себе не верит. Она его избранница, его мускулистый коп – смекалистый, наблюдательный, наделенный сверхчувствительным сердцем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО
Страница 21 из 21

«ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22072867&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.