Режим чтения
Скачать книгу

Рыцарь Шестопер читать онлайн - Фёдор Соколовский

Рыцарь Шестопер

Фёдор Соколовский

Рыцарь Шестопер #1

Недаром говорится: «Приходит гол человек в сей мир и уходит так же, ничего с собою не забрав из нажитого добра». Но ведь самое главное остается: знания, опыт да умения. И если высшие силы дают шанс повторного возрождения, память предыдущей жизни бесценна. Вот и наш современник, позорно погибнув у нас, позорно воскрес где-то в ином мире, но осознания собственного «я» не потерял. Это его и спасло от повторного умерщвления. Пришлось изворачиваться в новом мире как уж на сковородке, дабы не пасть от происков злобных колдунов, от острых мечей врагов-недоброжелателей и от ласковых ручек возлюбленной ведьмы.

Фёдор Соколовский

Рыцарь Шестопер

Глава первая

Водворение в ад

Василий Юрьевич Райкалин, сорока шести лет, умер только что. И осознал это со стопроцентной гарантией, потому что видел приближающийся тротуар, падая изломанной куклой с шестнадцатого этажа. После такого не выживают. Да и сам полет показался весьма и весьма болезненным от пронзивших все тело судорог. Затем удар и мрак… Некрасиво умер… И глупо. И стыдно…

Поэтому когда по истечении всего парочки мгновений глаза Райкалина вновь стали открываться, ощущения тела возвращаться и он вдруг судорожно задышал, то долго потом не мог поверить, что судьба ему даровала второй шанс. Точнее говоря, вторую жизнь. Ибо вначале не возникло и капельки сомнений, что он попал прямиком в ад. А какая в аду бывает жизнь? Наверняка жуткая, сразу не просматриваемая за клубами горящей серы и жаром слепящего пламени.

Глаза заливало не только слезами, но и противным, едким потом. Гортань царапало колючими, если не сказать мерзкими, запахами. Внутренности выворачивало наизнанку от подступившей рвоты. Левое бедро пульсировало болью, а из явного пореза теплой струйкой вытекала кровь. И уж совсем шокирующими показались ощущения, что совсем недавно собственное тело испражнилось прямо в штаны. Кстати, один из мерзких запахов этот конфуз внутренних органов подтверждал.

«Откуда штаны взялись? – мелькнуло недоумение. Ведь когда падал – был в чем мать родила!.. И почему кипящей смолы вокруг не чувствую?»

Но самые большие неприятности вместе с болью доставляли впившиеся в руки и ноги грубые веревки. Ну и проходящий за спиной шершавый столб, рвущий кожу на голой спине выступающими сучками.

На фоне этих ощущений звучащие со всех сторон вопли, угрозы, смех и гомон порядочной толпы чертей (или грешников?) как-то вяло доходили до сознания. Тем более что для понимания звучащих слов приходилось перенапрягаться до головной боли. Но слова все равно оставались в своем большинстве непонятны.

Зато весьма четко удалось разобрать две фразы, донесшиеся слева:

– Глянь, этот неженка не умер? Головой шевелит…

– Умрет такой! Скорей притворился, что потерял сознание после пореза…

С правой стороны тем временем доносились стоны, и чем громче они звучали, тем более бурно реагировала толпа. Не иначе кого-то мучили на потеху скоплениям народа. Если учесть, что вокруг ад, то кто тогда зрители? Неужели все-таки черти?

Василий понимал, что насмотреться на рогатых демонов за тысячелетия своих мучений еще успеет, но промаргиваться стал энергичней. Да и голову поднял настолько, что сумел рассмотреть творящееся перед ним действо.

У его ног грудой громоздились обломки сучьев, вязанки хвороста и деревянные останки нехитрой деревенской утвари времен… ну, допустим, развала Римской империи. Готовый к поджиганию костер располагался в линию. В ней, также в ряд, пять столбов. Умерший только что Райкалин – на столбе посередине. Справа и слева от него еще по два человека. У всех руки подняты вверх, заведены вокруг столба и так связаны. Те, что слева, молодые парни, которым нет и семнадцати, имеют по несколько ран на бедрах, смотрят угрюмо, с полной безнадегой. Разве что просматривается в их взглядах неуместное удивление.

Тех, что справа, уже солидных по возрасту мужчин, мучают изуверским способом, прокалывая копьями ноги.

Занимается мучением стоящая полукругом толпа – этакая помесь пиратов с крестьянами, беглыми дезертирами и затрапезными вояками-кнехтами времен ордена крестоносцев. Человек сто, среди которых пятая часть – вооруженные особи женского пола. О том, что это местные дамы, можно было догадаться лишь по гротескным юбкам длиной по щиколотки да по длинным волосам, чаще заплетенным в косы. В остальном грязные, страшные, противные, как и мужчины.

Все людишки в копоти, саже, с разнокалиберным и несуразным оружием, начиная от рыцарских копий и заканчивая колами, вырванными из забора. Детей младше четырнадцати лет не наблюдалось.

Целостность картины дополняли перекошенные избы, полуземлянки и лачуги из самых удачных фильмов про Бабу-ягу. Разве что несколько домов резко выделялись основательностью и просмоленной дранкой на крыше. Между этими, с позволения сказать, жилищами там и сям валялись трупы людей и лошадей. С трех сторон к поселку подступал лес, с четвертой стороны виднелись поля с какими-то овощными и зерновыми культурами. Благодаря тому что был привязан к самому высокому столбу, Василий имел и наилучшую точку для обозрения.

«Сомнительная привилегия… – сыронизировало боевое прошлое, вновь вернувшись к наблюдению за пейзанами. – По центру как раз и сосредоточится самое горячее пламя костра».

Толпа заходилась в восторге, наблюдая за сомнительным развлечением и участвуя в нем. Верховодили же совсем не харизматичные личности в некоем подобии обмундирования, имеющие в руках самое лучшее оружие – рыцарские копья. Они по очереди тыкали то одного пленника, то другого и хохотали громче всех. Стоны страдальцев порой перемежались угрозами из их уст и проклятьями, но это лишь еще больше заводило и веселило публику. Человек десять в толпе бравировали имеющимися у них луками разных модификаций и размеров.

Еще вдоль всего ряда куч хвороста стояло пять человек с большими, ярко горящими факелами. Не возникало сомнений, что, как только забава с копьями подойдет к концу, они тут же синхронно подожгут костер со всех сторон. Тогда и начнется апофеоз праздника, с прыжками через костры.

«Странный какой-то ад, – размышлял Вася, вращая головой во все стороны. – Или это еще только преддверие геенны огненной? Первый круг, так сказать? Место, где грешники издеваются над грешниками?..»

Напрягая попеременно мышцы рук, ног, пресса, а потом и шевеля плечами, понял, что тело его. Накачанное, тренированное, сильное, без недавних переломов, полученных в той жизни, еще перед падением. Причем молодое! Очень молодое, лет двадцати на первый взгляд. Хоть и явно поврежденное синяками, ушибами и порезом на левом бедре. И, что самое неприятное, изгаженное…

Тем временем эйфория толпы достигла пика, и народу захотелось погреться.

– Поджигай! – послышались крики. – Прожарьте им пятки! И печень! Вместе с…

Грязные пошлости перемежались новыми взрывами смеха.

Райкалин с некоторым изумлением заметил новых участников событий. Между лачугами, стараясь это делать незаметно для толпы на площади, перебегали фигурки
Страница 2 из 20

воинов. Похоже, что лучников, с большими, почти в их рост луками. Да и за дальними сараями виднелись быстро перемещающиеся рыцарские шлемы. Не иначе там кто-то приближался верхом.

«Никак первый круг ада плавно переходит сразу во второй? – попытался иронизировать пленник. – Или это у меня такой сон?.. А может, галлюцинация? Скорей всего так и есть… Я ударился о тротуар, мозги растекаются по бетонной плитке, а остатки сознания прокручивают смесь кошмара и какого-то исторического ужастика… Самое здравое рассуждение, иначе и быть не может…»

Оказалось, что появление новых действующих лиц заметил не только он. Окровавленный мученик, висящий справа от Василия, вдруг заорал:

– Стойте! Не сжигайте меня! Я покажу вам, где спрятаны сокровища князя Балоша Скорого!

Ух, как проняло толпу! До печенок! Сразу трое, если не четверо, заорали на своих подельников, приказывая молчать, а потом потребовали от страдальца повторить сказанное. Тот повторил, опять ставя обязательным условием, чтобы ему за это даровали жизнь. После чего, без перехода и без дополнительных требований, пленник стал красочно описывать сундуки с золотом и драгоценными камнями, которые находятся в известном ему месте. И не надо было быть хорошим психологом, чтобы понять: рассказчик попросту всеми силами старается оттянуть время своего сожжения. Скорей всего он сразу сообразил, кто спешит к приговоренным на помощь.

С одной стороны, у него все получилось великолепно. Только что ревевшая толпа затаила дыхание и старалась ни слова не пропустить из сказанного. С другой – в этом и крылся небольшой просчет: стало слишком тихо. И все прекрасно расслышали топот приближающейся конницы. Вся сотня с лишним голов повернулась в сторону опасности, и все сто с лишним глоток исторгли крик ярости. Хотя на открытое пространство и выскочило всего-то восемь конных рыцарей в полном рыцарском облачении. Их здоровенные лошади тоже поблескивали броней и кольчужными попонами.

Еще звучал крик ярости, когда из многих уст сорвались самые противоречивые команды, а вышедшие из-за лачуг лучники уже отправили в полет стрелы. Первыми жертвами пали как раз лучники в толпе. Вторыми – факельщики. Следом стали валиться копьеносцы. А там и рыцарская конница широким, расходящимся веером вломилась в несуразный, но смело подавшийся навстречу строй разношерстного пешего воинства.

Казалось бы, победа будет на стороне обороняющихся, десятикратное, если не пятнадцатикратное преимущество давало им для этого все шансы. Но…

Неведомо как сюда попавший грешник перестал дышать, наблюдая за страшным таранным ударом, который нанесли рыцари. Орудуя длинными, тяжеленными мечами, они с одного удара уничтожали двоих, троих, а то и четверых противников. Особенно если конь мчался, не сбавляя скорости. Еще одного-двух пейзан затаптывали гигантские копыта или рвали шипы, торчащие в стороны из лошадиных нагрудников. При этом бронированные до пят рыцари не обращали малейшего внимания на удары кос, цепов, кольев, редких мечей, а то и еще более редких копий.

Пройдя стальной гребенкой сквозь орущий строй, они тут же развернули коней и вновь прошлись по кровавому месиву. Затем еще раз. После чего оказалось, что сражаться больше не с кем. Нескольких начавших разбегаться обороняющихся легко перехватила и уничтожила редкая цепочка лучников, взявшаяся за мечи.

Ни один из рыцарей не пал. Ну разве что двое оказались ранеными и пошатывались в своих высоких седлах.

Тогда как в центре площади трагедия разгорелась в прямом смысле этого слова. Пали от стрел все факельщики, но один свалился настолько неудачно, что костер с правой стороны оказался подожжен. Хворост, скорей всего и маслом политый, вспыхнул моментально. И если двоих пленников с левой стороны спасители еще сняли в относительной безопасности для себя, то уже самого Василия выхватили из огня, получив некоторые ожоги. А вот тех, кто подвергся наибольшим мучениям, спасти не удалось, они задохнулись в дыму еще раньше, чем их опалило яркое, смертельное пламя.

Фактически и Райкалин еле прокашлялся, очнувшись только за какой-то лачугой, стоя на четвереньках в каком-то корыте. При этом его интенсивно поливали водой, требовали снять и выбросить штаны и шипящими голосами… ругали! И ругали те самые юные страдальцы, которые недавно висели на столбах слева!

Разум пропускал ругательства в себя с трудом, замедленно, словно с огромным сомнением. Но в сути сомневаться не приходилось:

– Радуйся, ушлепок, что доблестные рыцари Гальцар и Ва?рширок угорели!

– Они бы тебя сейчас лично растерзали за позорящее рыцаря поведение!

– И моли богов, чтобы никого из этой толпы уродов не взяли живьем и не допросили, выясняя, как трусливо ты себя вел.

– Нам же просто деваться некуда, придется тоже молчать. Потому что нас, как твоих оруженосцев, либо казнят вместе с тобой, либо навсегда лишат возможности стать рыцарями.

Судя по выражениям лиц и тону, парни в самом деле предпочли бы пойти на казнь, чем потерять возможность стать рыцарями. Исходя из житейского опыта, понимания воинской дисциплины и минимального знания истории, Райкалин сделал вывод, что оруженосцы не имеют права рта раскрыть на своего рыцаря, но тут вообще пошли угрозы:

– Если ты по собственной тупости проговоришься об ошибках всего нашего отряда, мы тебя тоже щадить не станем! Опозорим на весь мир тебя и твой род до пятого колена!

– Поэтому лучше вообще притворись пока раненым, мычи и показывай на язык, мол, поврежден. Морда у тебя с виду хорошо покалечена. А мы сами все расскажем.

– Ты только кивай, подтверждая наши слова. Понял?

Вот Райкалин и кивнул, в который раз языком ощупывая полость рта. Двух передних зубов – если не трех! – не было, обе губы разбиты и до сих пор кровоточат, так что отговорка для молчания вполне подходящая. Должны поверить, что и язык пострадал.

Он рассмотрел тех, кто его ругал. С высоты опыта прожитых лет оба показались ему недорослями. Лет по шестнадцать каждому, молоко, как говорится, на губах не обсохло. Один плотной комплекции, блондин с наивными глазами на круглом лице. Второй – худощавый, более злой на вид, черноволосый. Он же и ругался громче и с большим презрением.

Оставалось только самому понять, что же случилось здесь с собственным, нынешним телом? Чем оно опозорилось? Неужели так испугалось предстоящего сожжения, что потеряло сознание? Или обгадилось в тот момент, когда копьем нанесли укол в бедро? Конечно, подобное для человека, носящего звание рыцаря, недопустимо.

Но с другой стороны – чего стесняться и кого стыдиться в аду? Все равно ведь хуже некуда! Разве что отправят на второй круг мучений?.. А вот туда почему-то не хотелось.

Размышляя об этом, Вася действовал тем не менее быстро и сноровисто. Разделся догола, омылся в первом корыте, потом в сравнительно чистой воде второго и начал присматриваться, как бы сподручнее приступить к мародерству. Потому что его оруженосцы занимались как раз этим непритязательным делом, ибо трупов на этом подобии улицы хватало. Ну и попутно забинтовывали свои раны разорванными
Страница 3 из 20

рубахами, снятыми все с тех же трупов.

Глядя на них и царящую вокруг антисанитарию, Василий даже не сомневался: умрут, как пить дать умрут от заражения крови или от гангрены! При этом в сознании превалировала четкая уверенность, что пенициллина или иных антибиотиков здесь не найти. Но неужели тут чего почище не отыщется? И хоть что-нибудь для промывки ран?..

Просто сесть в сторонке и подумать над происходящим и о том, как он здесь оказался, ему и в голову не пришло. Если в первом кругу ада можно выжить, значит, следует за это бороться. И было бы глупо своими умениями воина не воспользоваться. Логика подсказывала: проскочишь на второй круг – станет троекратно хуже. А все остальное можно будет выяснить позже, после приведения себя в порядок. И для начала следовало срочно найти обувь на босые ноги.

При ближайшем рассмотрении некоторые жилища не столь уж и удручали своим видом. Вполне такие крепенькие, герметичные, тщательно укрывающие свои внутренности от ветра и дождя. Кое-какие уже догорели и только дымили грудами тлеющих бревен, но большинство оставались целыми и, похоже, даже не разграбленными. Вот в одну из таких изб, наиболее солидную и неприступную с виду, Райкалин и направился, зажимая левой ладонью все еще кровоточащую рану на ноге да присматриваясь внимательно к валяющимся трупам. Оружия возле тех не наблюдалось. Вилы, косы и колья – не в счет.

Впервые услышал, как его тут называют:

– Шестопер!

Прозвище или фамилия? Но один из оруженосцев, тот, который чернявый, худощавый, довольно вальяжно обращался непосредственно к нему:

– Ты бы в дом не заходил. Могут и на вилы насадить. Вроде тати не успели селян всех зачистить, к тому же не положено обижать оставшихся в домах, да и потом самих татей всех на площади порубали, но какая-то гнида может и прятаться. А нашим спасителям проводить полный обыск смысла нет. Пусть этим жупан занимается со своими оружными кметами.

– К тому же нам без особого разрешения старосты или приказа баннерета[1 - Баннерет – командир небольшого отряда рыцарей.] вообще запрещено в дома заходить! – напомнил второй.

Такое заявление требовало кучу пояснений и комментариев. Но, чтобы их получить, следовало вначале задать соответствующие вопросы, чего Вася Юрьевич сделать никак не мог. Что вокруг говорили, понимал с трудом, а уж как самому пару слов связать, понятия не имел.

Да и не привык он оглядываться на сердобольных нянек или ждать советов от каких бы то ни было опекунов. Поэтому проигнорировал предупреждение, поднял давно замеченную дубинку и, подкидывая ее в правой руке, продолжил движение. Дубинка оказалась ладной, сделанной не иначе как из прочного корневища, да еще любовно отполированной в своей узкой части. И не длинная, сантиметров шестьдесят, в самый раз для возможного столкновения в замкнутом пространстве.

Прежде чем открыть дверь, Райкалин оглянулся: оба его полуодетых оруженосца смотрели ему вслед, отвесив челюсти.

«Что-то я делаю не так? – задумался он на мгновение. – Или для рыцаря зазорно войти в такую убогую хибару?.. Плевать! Мне нужна чистая ткань и водка!.. Мм… размечтался…»

Логика подсказывала, что ни водки, ни тем более спирта тут днем с огнем не сыскать. Хоть бы вино какое нашлось, и то счастье будет.

За дверью оказалось сумеречное пространство главной комнаты-горницы, вполне возможно, что вообще единственной. Плотно уставленная какими-то сундуками, столами и лавками. Но раз есть сундуки, следовательно, в них что-то хранится. Оставалось только войти и покопаться, тем более что парочка из них стояли раскрытыми и на откинутых крышках свисали не то одежды, не то куски ткани.

Давая глазам привыкнуть к темноте, Райкалин сделал первый шаг. За ним – второй, со всем тщанием прислушиваясь. И не пожалел о своей осторожности. Скрипнула половица, тут же раздался ускоряющийся топот, и навстречу нежеланному гостю ринулось что-то массивное и рычащее. Удалось рассмотреть, что это крупный мужик и прет он навстречу не с пустыми руками. Хищно блеснул здоровенный меч, похожий на те, коими рыцари недавно порубали в капусту более сотни местных пейзан. При низком потолке, да и вообще в помещении, воспользоваться такой оглоблей только и можно было как копьем.

«Но не против же меня?! – возмутился мысленно Василий, уворачиваясь от стального острия, пропуская грузную тушу мимо себя и выверенно добавляя дубинкой по бритому затылку. – Экий ты, дядя, негостеприимный!.. Остынь маленько!»

Мужик вылетел в раскрытую дверь и растянулся за невысоким крыльцом как неживой, накрыв телом двуручный меч. А отбивший атаку Райкалин замер, отступив к стене и затаив дыхание. Потому что опять скрипнула половица: в доме находился еще кто-то. Но второй тип атаковал молча, стремительно двигаясь на цыпочках и не создавая шума своими босыми ногами.

Тут уже гостя спасла больше интуиция, чем наработанное годами физическое совершенство. Он попросту присел, и широкое лезвие массивного боевого топора с глухим чмоканьем вошло в деревянную стену. Нападающий при этом просел, его развернуло по инерции, и он раскрылся во всей своей беззащитности. Райкалин этим немедля воспользовался, пробив ребром левой ладони по гортани нападающего. Причем совершенно неожиданно для себя ударил не в полную силу, так, чтобы отключить, но не убить.

Получилось мастерски. Вполне стройный высокий парень упал на спину и засучил в судорогах ногами. Вася подхватил болезного за ворот прочной холщовой рубахи, выволок наружу и швырнул безжалостно прямо поверх тела первого мужика. Вернулся в дом, с минуту постоял, вслушиваясь в относительную тишину, и понял, что там больше никого нет.

После чего спокойно выдернул топор из стены и снова вышел на невысокое, всего в одну ступень, крыльцо. Глянул с досадой на рану, которая вновь стала обильно кровоточить.

«Так я совсем без крови останусь! Надо срочно делать перевязку! – А вот на парочку мародеров посмотрел уже с нарастающим раздражением. Те стояли, словно два барана, и продолжали пялиться на хибару и на новые тела выпуклыми глазами. – Что я опять сделал не так? Тут за две сотни трупов, и они их не удивляют. А два поверженных крестьянина их ввели в ступор? Неужели рыцарю зазорно касаться черни руками?.. Хм! Судя по их виду, в самом деле зазорно, скорей всего можно только оружием… Кстати, хороший меч…»

Пройдя вперед, Василий нагнулся, перекинув боевой топор в левую руку. Откатил начавшие мычать тела в сторону и поднял меч правой рукой острием вверх, непроизвольно любуясь импозантным оружием. Раньше такие раритеты только в музеях доводилось видеть, но сразу ощущалось, что в руках истинная историческая ценность. Такой двуручник на аукционах «Сотбис» или «Кристис» не стыдно выставить. А уж деньжищи можно было бы огрести за него бешеные.

Из-за угла дома медленным шагом выехал на своем гиганте конный рыцарь. Приоткрыл забрало на своем шлеме и воскликнул:

– Ай да Шестопер! Вот это герой, вот это подвиг! Лично зарубить безоружных крестьян! Или… – Рыцарь сделал паузу, словно только сейчас что-то заметил, и продолжил ерничать: – Точно!
Страница 4 из 20

Ты ведь их собираешься поиметь! Ха-ха! Тоже неплохо! А то я думаю, для чего же ты разделся-то?.. Хе-хе!.. – Пару раз хохотнув, он опять сделал паузу в речи – похоже, ждал достойного ответа на свои оскорбительные выкрики. Но, так и не дождавшись, с презрением фыркнул: – Ладно, не буду мешать. Дело-то интимное… хе-хе!

Так и не остановив своего битюга, он пересек двор и скрылся за соседним домом. Двух замерших оруженосцев словно не заметил.

«А ведь они мои подчиненные! – сообразил Вася. – Обязаны любое распоряжение выполнять беспрекословно. Или тут такого нет?.. Да и вели они себя по отношению ко мне слишком нагло, угрожали почему-то… Правда, такое поведение после спасения от костра вполне объяснимо. Стресс, ужас, раны…»

Вспомнив о ране, он небрежно воткнул меч острием в землю, топор приставил к ноге и рукой поманил подчиненных к себе. Те лишь переглянулись между собой (уже в который раз!), но с места не двинулись. Пришлось промычать нечто гневное и требовательное, потому что выдать простенькое «Подойти!» или «Сюда!» показалось делом невероятным. Вроде как знал эти слова, но очень сомневался, что произнесет правильно.

Но мычание подействовало, парни подошли. Дальше приказы раздавались жестами и мимикой: указательный палец на свой глаз, потом на пришедших в себя крестьян. Мол, смотрите в оба за ними! Хотя на кой эти типы в просторных рубахах-хламидах были нужны, сам новоиспеченный рыцарь понятия не имел. Затем тоже понятные жесты: ты смотришь с мечом, а ты бдишь с топором. Ну и напоследок более сложное: «Кто это такой тут проехал и что-то в мой адрес вякал?»

Как ни странно, поняли. Один изумленно почесал пятерней в затылке, второй растерянно пробормотал:

– Так ведь это рыцарь Коннеш Найт… – Еще и плечами пожал. – Он всегда над тобой издевается и оскорбляет насмешками.

– Особенно когда никого рядом нет, – словно выплюнул первый тип. Кажется, подобное отношение иного рыцаря к их господину он воспринимал как личную обиду.

Василий хмыкнул неопределенно, развернулся да и потопал обратно в дом. С этим Коннешом Найтом всегда успеется, а вот рана…

Сделав два шага по горнице, опять настороженно замер. Ничего ему не слышалось, да и перед тем, как выходил, имел уверенность, что живых за спиной не оставлял. Но что-то было не так. Что-то изменилось внутри за время его отсутствия.

Лишь через минуту пришло понимание картинки. В углу на лавке восседал старец. Темные одежды, седые волосы до плеч и непомерно загорелое лицо, безусловно, маскировали сидящего на фоне бревенчатых стен человека. По смуглости кожи следовало принять его за старого цыгана.

Но Райкалин готов был поклясться, что раньше там никого не было.

«Наверное, хозяин прятался за сундуками, – догадался об очевидном, – а после изгнания мною татей – вышел. Как бы его спросить о перевязке?..»

Старик заговорил сам, гневно и повелительно:

– Пошел вон!

Еще ничуточки не сердясь, Василий прошамкал:

– Шафко фуфок фьяпки? – Желая спросить: «Жалко кусок тряпки?»

Как это ни странно, его речь поняли.

– Жалко! – заревел дед, словно изголодавшаяся зверюга. – Повторяю последний раз: пошел вон, жалкий смерд!

«О! И этот обзывается, – стал сердиться Райкалин. – Да и еще на рыцаря?! Тут так положено или хозяину дома тоже по голове досталось от разбойников?»

Вслух же, облизав разбитые губы, кровоточащие десны и сплюнув неприятный сгусток крови, уже более четко выговорил:

– Чего орешь, мухомор поганый? Дай кусок чистой тряпки да вина, чтобы промыть рану, и я уйду.

– Ха-ха! – Старик исторг из себя неприятный, визгливый смех. – Ты уже никуда не уйдешь! Дважды меня ослушался! – Глянул чуть правее от голого гостя и приказал кому-то: – Отрежь ему полноги!

Громыхнула, закрывшись, входная дверь.

Василий не забывал вертеть головой по сторонам – рефлексы, вбитые на службе в горячих точках, действовали и в этом странно омолодившемся теле. Так что он был готов поручиться, что ни сзади, ни тем более справа и слева от него никого нет. Тем не менее нечто его ударило, подсекая сзади под правое колено. Нога резко чуть согнулась, тело сильно покачнулось, но… Сзади никого не было!

В то же время странный предмет, по ощущениям как пластина из толстого стекла, словно приклеенный продолжал настойчиво давить на кожу и мышцы под ней. Показалось со страху, что это действительно стекло, которое сейчас скользнет в сторону и ногу попросту отрежет.

Поэтому, крутнувшись волчком влево, Райкалин еще и удар нанес противнику, который должен был находиться где-то там. Но… удар пришелся в пустоту, опять гость вокруг себя никого не увидел, тогда как прикосновение к ноге чужеродного предмета не исчезло! Наоборот, пластина стала еще больше впиваться в тело.

Наверное, правая рука сработала скорее на инстинкте: пришлепнула то место на ноге, словно там сидел здоровенный кусачий овод. В ладони осталось нечто скользкое, упругое и неприятно попискивающее. Лягушка?! Но уж никак не пластина из стекла.

Как ни омерзительно показалось сжимать в кулаке странную зубастую зверушку, Василий не спешил отбросить ее в сторону. Он в удивлении уставился на старого цыгана, который вдруг стал завывать, переходя чуть ли не на инфразвук. Еще и руки неожиданно вскинул в направлении непрошеного гостя, вытянув ладони в жесте, похожем на благословение.

«Это цыган что, колдовать собрался?! – чуть не заржал Райкалин, но тут же вспомнил, где находится. – Комиссару дивизию в тыл! Это же первый круг ада! Тут надо не зевать!..»

Было бы у него оружие – применил бы, а так пришлось запулить в завывающего все громче дедка тем, что сжимал в правом кулаке. Еще и выдохнул в гневе:

– Да подавись ты!..

Он имел в виду чистую тряпку, которую старый прохиндей не просто зажал, а еще и лягушек науськивает на голого человека. И вдруг та самая лягушка на лету превратилась в некое размытое, но плоское пятно, которое не шлепнулось деду в лицо, а… срезало ему верхнюю часть черепа. И как срезало! Ровно! Не разбрызгивая ни кровь, ни мозги по стенам. Словно хирург при трепанации прошелся лазерным скальпелем.

Но на этом странности не закончились!

Вой только на пару мгновений захлебнулся, потом вновь стал нарастать. Кровь хлынула на брови старика, на глаза и нос, но он не изменил позы и от намерений поколдовать не отказался. Мало того, место среза стало наливаться натуральным огнем, и подобие красного жара подскочило вверх, словно странная шапка.

В отчетливом свете этого жара хорошо стало видно, как кромки среза постепенно растут, возвращая голове первоначальную форму.

«Ну вот и демоны местные нарисовались! – констатировал голый рыцарь, вначале медленно пятясь, а потом вновь выскакивая из дома на подворье. – Неубиваемые, так сказать… И коль оно регенерирует, то потом за меня всерьез возьмется! И бросить в него больше нечем… А если мы его топориком покромсаем?..»

Увы! На дворе ни оруженосцев, ни пленных не было! А выяснить, куда это они запропастились, нехватка времени не позволяла. Главное, что трофейное оружие валялось на земле, словно его там бросили впопыхах. Подхватив топор с широченным,
Страница 5 из 20

массивным лезвием, Василий метнулся опять в дом.

Успел, как подсказывала логика, вовремя. В смуглой черепушке деда оставалась дырка величиной с кулак. Именно на нее, стараясь не зацепиться при размахе за потолок, и опустил гость свой топор. Знатное оружие оказалось. Хорошенько замахнувшись, можно и три шеи перерубить.

В данном случае тоже получилось неплохо. Лезвие рассекло воющего колдуна надвое, застряв только в костях таза. Две половинки туловища отвалились в стороны, хлестнули потоки крови, от которых Райкалин успел ловко отскочить. Ну и вой все-таки прекратился сразу же.

Только теперь, с близкого расстояния удалось лучше рассмотреть кожу старика. Она не смуглой оказалась, а светло-шоколадного оттенка, как у мулатов.

Победитель топор вынимать не стал. Еще и хмыкнул пренебрежительно, направляясь к раскрытым сундукам:

– Тоже мне Кощей Бессмертный отыскался! Хе! И вообще, первым кругом вы меня нисколечко не напугали! Через такое прошел, что здесь развлекаться могу… Хотя, конечно, от второго круга хотелось бы воздержаться… Если получится…

И бормотал он это не просто так, а в полной уверенности, что так оно и есть. Иначе говоря, не сомневался, что он в аду. Странном, дивном, волшебном… но кто точно может сказать при жизни, как на том свете должно все выглядеть? Тем более что Василий, хоть и не раз заявлял, что он атеист, верил в существование загробного мира и давно уже смирился с тем местом, которое ему там было предначертано судьбой. Про рай, несмотря на свою несколько созвучную фамилию Райкалин, он никогда не думал и не надеялся туда попасть.

Вот потому сейчас не мучился лишними вопросами. Вот потому и не терзался угрызениями совести, убивая старого цыгана (или мулата?). Если Бог позволял ему, как воину, убивать людей там, при жизни, то уж здесь, в аду, можно все что угодно. Да и вообще, какие могут быть комплексы у старого солдата, циничного бизнесмена и завзятого прелюбодея, которого самого убили не больше часа назад? Правильно! Никаких!

Чистое белое полотно попалось под руку чуть ли не сразу. А вот чем промыть рану, пришлось озаботиться всерьез. Только в одном из комодов отыскалась плетенка литра на три, из которой вырвался сивушный дух какой-то самогонки. Настолько вонючий, что впору было терять сознание.

– Неужели здешние черти подобное пьют? – кривился Василий в последних сомнениях. – А если это яд на спирту, да еще и с мухоморами?

Попробовать на вкус не решился, зато плеснул пару капель на участок содранной кожи на голени. Запекло отлично, словно током шибануло. Тут же нервные окончания занемели… А еще через минуту раненый с рычанием поливал свою рану на левом бедре. Промыл хорошенько, затем наложил повязку на рану, не скупясь, несколько раз обматывая лентой ткани свой торс. Добротно получилось, не слетит повязка.

Поиск одежды и обувки много времени не занял. Разве что трусы и носки не нашел. Зато их заменили некие кальсоны из вполне приятного телу материала и портянки все из той же белой ткани. Еще и на повторную перевязку осталось. Прочее, отобранное после пяти-шести утомительных примерок, подошло так, словно было сшито на заказ.

Более того, хомячная натура бывалого воина, путешественника и любителя приключений стала блажить по-бабьи, словно недавно убиенный дедок: «Возьми про запас! Возьми про запас! Мало ли что… Вон твоих оруженосцев уже черти куда-то унесли, они так и остались полуголыми. А вдруг во втором круге – адский холод?..»

Холодов Райкалин не любил. Фантазии свои поощрял. Предусмотрительность – вообще баловал. Поэтому быстро из большого куска полотна соорудил некое подобие сидора и накидал туда все, что не понравилось во время примерки, но подходило по размеру. Своеобразный вещмешок получился излишне огромным, но некоторые вещи поражали своей выделкой и вышитыми узорами, так что хомяк не мог нарадоваться: «Выкинуть всегда успеем! И золото, золото ищи!»

Может, деньги тут и существовали, но даже завалящей монетки Василию не попалось. Вывод напрашивался один: ад сродни коммунизму. И зачем тогда, спрашивается, здесь нужен рыночный оскал капитализма?

Все тот же хомяк не унимался, настойчиво советовал поискать пищу, оружие и выпивку. Именно в такой последовательности. Хотя оружия недалеко от дома валялось предостаточно. Да и выпивку брать в доме колдуна умный человек никогда не станет. Но все равно снять нервный стресс несколькими глотками забористого вискаря очень хотелось.

Что самое смешное и странное – во всем доме не нашлось ни крошки съестного. Как и ни одного режуще-колющего предмета.

«Господи, я ж забыл, где я! – мысленно воскликнул Василий. – Здесь наверняка людишки едят огонь, а запивают кипящей смолой. Только вот странно, почему мне так дико хочется именно отбивнушечки с жареной картошечкой?.. Оп-па! А колдунишка-то в прах рассыпается! Ну да, двумя отдельными половинками долго не повоешь…»

На месте капель крови и натекшей внизу лужи оставались только серые пятнышки пепла. А разрубленная плоть уже сантиметра на три в глубину покрылась мелкими трещинками и тоже посерела.

«Видимо, со сковородками и котлами для грешников тут дефицит! – пришел к философскому выводу Райкалин. – Или чертям не положено в кипятке вариться, вот их сразу на месте и дезинтегрируют… Ладно, покинем эту юдоль скорби. Есть все-таки хочется, надо искать какой-нибудь ресторанчик…»

Обыскивать расползшееся тряпье, прикрывавшее две половинки трупа, показалось делом крайне неприятным и неуместным. Как не возникло и мыслей забирать массивный, неудобный топор. Он собрался повернуться, чтобы уйти, но что-то торчащее в стене знакомо пискнуло. Как раз на уровне головы ранее сидевшего здесь злобного старца. Опытный вояка присмотрелся, прикинул траекторию своего броска. Без сомнения, это был тот самый предмет, которым он швырнул в колдуна-мулата и снес ему верхнюю треть черепа.

– Лягушка? – вырвалось у Василия. – Или живой сюрикен?

И вздрогнул, когда в ответ прозвучал более настойчивый писк.

Аккуратно нагнувшись над разлагающимся трупом, Василий настороженно замер и присмотрелся внимательнее. Зеленоватый блин пятнадцати сантиметров в диаметре на четверть вошел в дерево, а остальная часть обвисла и слабо шевелилась. Судя по тому, как свисающая часть упиралась в стену, существо пыталось вырвать часть своего тела, засевшую глубоко в древесине.

Было над чем задуматься. Ведь именно этому диску-лягушке мулат жестко приказал отрезать у гостя ногу. Диск это сделать не смог. Или не захотел?.. Зато при броске им в сторону колдуна сработал великолепно: снес местному демону треть головешки. Значит, это несомненно оружие.

Почему оно действовало избирательно? Что с его исполнительностью-воздействием пошло не так? Понять, стоя на месте, не суждено. Но отсутствие иного оружия в доме и невероятная эффективность данного заставили опытного воина задуматься:

«Вдруг мне эта животинка еще пригодится? Чего добру пропадать? У меня в ладони она вела себя смирно… хоть и мерзко выглядит… Может, опять попробовать коснуться?»

Хмыкнул, решительно выдохнул, медленно
Страница 6 из 20

потянулся рукой к встрепенувшемуся диску. И еле успел отпрыгнуть в сторону, с колотящимся от неожиданности сердцем. Кровь чуть не вскипела от выброса адреналина. А виной всему оказался… топор! Превращающиеся в пепел плоть и кости трупа рассыпались, вот топор и выпал на пол под силой собственной тяжести.

Облегченно переведя дух, Василий ногой откинул в сторону тяжеленное оружие и вновь потянулся к стене. Непонятное существо всей плотью устремилось к пальцам и попыталось за них зацепиться. Потом пару раз дернулось и недовольно пискнуло, словно подсказывая: «Ну! Тащи! Помоги выбраться!»

«Значит, все-таки зверушка! – окончательно определился Райкалин. – Раз она мне помогла, негоже и мне оставлять ее в беде. Авось пальцы не отрежет…»

Согнул четыре пальца, давая диску за них жестко ухватиться, и медленно потянул на себя. Зажатое в древесине тельце пошло с трудом, истончаясь и вытягиваясь, словно жевательная резинка. Но потом по всей структуре зеленоватой массы пробежали светящиеся искорки, вонзившиеся в древесину и вроде как выжигающие ее. Появился дымок и некая обугленность в стене, зато извлечение резко ускорилось, и неведомая зверушка вновь оказалась в мужской ладони этаким зеленоватым, постоянно меняющим форму образованием.

Осторожно пятясь, Василий чуть о вездесущий топор не споткнулся. Ругнулся на мешающую железяку, но, присмотревшись к ней, отметил блеск, чистоту и возросшую притягательность. Оружие выглядело так, словно его только что вычистили, отполировали и даже чем-то против ржавчины смазали.

«Никак ему кровушка воющего старца на пользу пошла! – констатировал Райкалин. – О как заблестел! Возьму-ка я его тоже…»

Но вначале следовало припрятать попискивающую лягушку. Куда? Карманов в одежде, несмотря на ее добротность и крепость, не было. В два кармашка на поясе? Они явно не для того. За пазуху, ближе к телу, забрасывать такое удивительное создание тем более здравый смысл не позволил. Зато в глаза бросилось несколько сумок, обычных, полотняных, на широкой полоске кожи, чтобы через плечо перекидывать.

Вот в одну из сумок зверушка и отправилась.

Глава вторая

Местные реалии

Но стоило Василию пристроить на плече сумку с трофеем, как в доме резко запахло дымом. Райкалин тут же бросил взгляд на стену, но там, к его изумлению, ничего не тлело. Зато дым заползал в щель под входной дверью и в небольшие щели одного из окон.

«Неужели дом загорелся снаружи? – Паники не было, но следовало поторопиться покинуть это место. – Или его подожгли специально? Вместе со всем селом?»

Прежде чем броситься на выход, подхватил с пола топор. Еще припомнилось, что дверь закрылась в момент гнева старца сама, значит, и сейчас могла оказаться на внутренних замках или засовах, так что топор в любом случае кстати.

Все оказалось проще. Дверь раскрылась без всяких усилий. Зато за ней стояли стеной клубы дыма, проскочив которые Василий споткнулся о несколько горящих поленьев и оказался на земле, чудом не порезавшись о трофейный меч. Зато в остальном хорошо падал, зряче, сгруппировавшись. Потому и заметил, что его спасло кроме самого падения: большой мешок с трофеями за спиной и все тот же боевой топор в руках. В тряпках застряло две стрелы, а третья отразилась от широченного лезвия.

– Не стрелять! Это Шестопер! – проревел кто-то. – Чего встали как бараны?! Помогите своему господину!

Тотчас к начавшему настороженно подниматься Райкалину метнулись те самые полуодетые типы, которые числились возле него оруженосцами. Метнулись – это сильно сказано. Скорей они вяло изобразили желание помочь, так и не добежав пару метров до успевшего вскочить на ноги немало удивленного господина. А тот не сдержал глухого, озлобленного рычания: во время падения неудачно коснулся рукой губ, что никак не способствовало их скорейшему выздоровлению. Они опять начали кровоточить. Только вот не пристало рыцарю кривиться от боли. Поэтому рычание Василий подавил и стал осматриваться.

Ситуация и в самом деле казалась неординарной. Все восемь рыцарей, которые недавно сокрушили толпу на площади, выстроили в линию своих битюгов перед домом, прикрылись щитами, опустили забрала и приготовились атаковать своими тяжеленными копьями. В этой шеренге стояли шесть лучников, готовые выстрелить их своих огромных луков. Еще трое пеших воинов замерли с горящими палками в руках и с факелами. Похоже, именно они забрасывали дом огоньком, стараясь прожарить его обитателей.

Еще за конскими бронированными крупами виднелись рожи тех двух мужиков, которые атаковали Василия в избе, орудуя здоровенным мечом и несуразным топором.

Топот копыт известил о прибытии на место событий еще одной группы обитателей здешнего ада. Из-за ближайших домов рысью вынеслось пять всадников-рыцарей, прикрывающих собой шестого. Но у того латы выглядели позолоченными, на шлеме – шикарный султан диковинных птичьих перьев и на плечах – алый плащ, развевающийся почти до самой земли. То ли главный демон, то ли местный князь – для Райкалина, озабоченного вновь начавшими кровавить губами, в общем-то разницы не было.

В тылах у этой группы виднелось еще полтора-два десятка всадников, которых никак не получилось бы приписать к категории воинов. Скорей чиновники, священники, купцы, слуги и прочая гражданская братия.

Ну и с первых же слов позолоченного обладателя плаща стало понятно, кто пуп данного домена.

– Что здесь у вас творится?! – Голос полнился гневом и угрозой немедленной казни. – Кто посмел уничтожить жителей веси?!

К чести рыцарей и лучников, они в строю даже не шелохнулись, продолжая присматриваться к клубам дыма. Только командир отряда, развернув своего коня, подъехал ближе к прибывшим, снял шлем с головы и начал неспешный, подробный доклад:

– Кто посмел, те уже наказаны, господин маршал. На весь напали, объединившись, три ватаги: тати, дезертиры и беглые краковские каторжане. А здесь на постое был десяток под командованием баннерета Варширока. Они-то и оказали организованное сопротивление грабителям, потому что местные крестьяне с косами годились только на убой. Увы, нападение произошло ранним утром, неожиданно и коварно. Разбойники победили, истребив почти весь отряд. В живых осталось всего пятеро, их решили сжечь, предварительно поиздевавшись. Мы не успели самую малость, спасли только рыцаря Грина Шестопера и его оруженосцев. Вон они…

Полураздетые вояки сделали полупоклон. Маршал требовательно глянул на Василия, но тот лишь нервно дернул головой. Даже на кивок толком не походило. Наверное, поэтому маршал озлобился.

– Рыцарь, не павший на поле боя?! – загремел он своим воистину командным голосом. – Попавший в плен?! И почему в таком виде? Без оружия?!

Райкалин только и смог прошепелявить разбитыми губами:

– Фтое шашое шофаче фело?!

Его больше волновали физиономии сбежавших от него пленников и каталожный меч под ногами. Хотелось почему-то мужикам накостылять по шее, потому и посматривал за ними, опасаясь, что сбегут. Ну и мысленно порадовался, узнав, как его зовут. Теперь оставалось уточнить, что такое Шестопер:
Страница 7 из 20

прозвище, рыцарский псевдоним или родовое имя.

К счастью, обладатель алого плаща не понял выплюнутой в его адрес реплики «Твое какое собачье дело?!» и недоуменно уставился на оруженосцев шепелявящего рыцаря. И те наперебой зачастили:

– Господин Шестопер получил ранение и не скоро сможет говорить.

– Язык ему повредили…

– А на нас пятерых во время боя набросили сеть, на каждого по отдельности, затем раздели до исподнего…

– И водрузили на костер. До сих пор не верим в чудо, что отряд баннерета Молна?ра успел нас снять с огня.

– Я спрашиваю, почему в таком виде он сейчас? – рявкнул маршал, указывая рукой в кольчужной рукавице на Шестопера, который, подняв у себя из-под ног меч, начал его рассматривать.

– Доблестный рыцарь Шестопер получил ранение в бою… – начал было один, но прервался из-за смешка-хрюканья у него за спиной.

Зато своевременно продолжил его товарищ:

– А до того нас раздели до исподнего.

– Поэтому пришлось искать чистые тряпки для перевязки и хоть какую-то временную одежду. Вот он и решил зайти в уцелевший дом и попросить у его хозяев…

И опять хрюканье показало, что некий рыцарь в строю не верит подобным россказням. Судя по сбруе, неуместно веселился побывавший здесь недавно Коннеш Найт, видевший голого рыцаря с мечом над телами селян. Да и сам баннерет Молнар не сумел скрыть иронию на своем лице. Не иначе как слава о Шестопере бытовала не ахти какая приятная.

Это несколько обидело оруженосцев, а может, и напугало возможным наказанием. Они наперебой заторопились высказаться перед краснеющим от гнева маршалом:

– Тем не менее он голым справился вот с этими двумя предателями, которые прятались в доме колдуна и атаковали его вот этим топором и вот этим мечом!

– Да! Он справился с ними, а потом, уже с топором, вновь вернулся в дом, разбираться с его хозяином. Но тут вдруг дверь закрылась, и чуть позже послышался вой вла?снеча, который наверняка собрался перекинуться в тварь. И вой этот все услышали.

– Уже никто не верил, что рыцарь живой оттуда выйдет…

– А он – вышел!

Маршал раздраженно мотнул головой:

– Власнеч?! Да еще и неучтенный? Откуда в этой веси могло взяться это премерзкое чудовище? Эй, а это кто? – Он указал на двух испуганных мужиков, которые угодливо кланялись, боясь приблизиться. – И почему они были в доме?

– Это местный староста и старший кмет, назначенный здесь жупаном, – с готовностью доложил один из оруженосцев. – Вчера вечером мы их видели, а утром, во время боя, их и след простыл. Ну и никто из нашего отряда даже не догадывался, что в веси проживает власнеч.

– Ну-ка поставьте их сюда! – распорядился маршал.

Сопровождающие его гридни, не слезая с коней, подтолкнули копьями мужиков пред ясны очи своего командира. Тот вначале показательно снял рукавицу и лишь затем направил указательный палец на старосту.

– Почему никто не знал, что поганец вольного власнеча в веси пригрел?

– Да какой он поганец, ваше сиятельство! – залопотал, слегка заикаясь, мужик. – Знахарь он и травник, все село лечил, от любых хворей спасал, да еще и урожаи помогал большие выращивать. Все его любили и темного лика его не боялись…

– Так он еще и арап? – искренне поразился рыцарь в позолоченных доспехах.

– Арапов много в наших землях… – развел руками староста, напоминая, похоже, об очевидных фактах.

Но указательный палец рыцаря уже тыкал в старшего кмета:

– Ну а ты почему жупану не доложил про власнеча?

– Не было в нем ничего злого или недоброго, никому жить не мешал. – Этот тип выглядел более смелым и адекватным, не заикался, по крайней мере. – Только помогал! Ну и у светлого волхва странствующего я совета спрашивал, как быть. Так он сам с дедом побеседовал, а когда уходил, наказал старца не беспокоить вниманием жупана и никому о нем не рассказывать.

Тут не удержался от комментария баннерет Молнар:

– Экий ты глупец! Не знаешь, что власнеч любого может заговорить и духом его завладеть? Хм! Наверное, он и тебя заговорил… Потому ты его и защищал, ничего не соображая.

Маршал его поддержал, кивая с грустью:

– Как и старосту… Особенно когда этот арап в силу вошел. – Дальше он, словно добрый пастырь, стал спрашивать: – А сами как у него в доме оказались? Да еще и на рыцаря бросились?

– Ничего не помним, ваше сиятельство! – весьма искренне и честно ответил старший кмет. – Помним, что спать ложились у себя по домам, а потом боль, падение – и мы… вдруг здесь встаем на ноги. А доблестные оруженосцы рыцаря Шестопера нас за шиворот держат… И тут вой раздался…

– Ага, ага, понятно… И вы бежать решили?

– Ну… страшно ведь! Мы все четверо вон за тот дом забежали со страху.

– Да, вой это страшно, – сочувствующе кивнул маршал, вроде как пожалев селян. Тем более неожиданным оказался его приказ гридням, отданный спокойным голосом: – Рубите им головы.

Мужики не успели ни вскрикнуть, ни оглянуться, а их две головы уже покатились по земле. Следом и оба тела рухнули, фонтанирующие кровью.

До этого момента Василий ощущал себя скорей как зритель на шикарно декорированном спектакле. Ни то, что был на волосок от смерти на костре, ни массовое побоище, ни личное ранение, выбитые зубы и пострадавшие губы – ничто на это его ощущение не влияло. Мысли, конечно, упрямо возвращались к вопросу «Где я?!», но по большому счету было плевать. Умер, да и умер! Ни приключения в избе, ни собственное омоложение, ни дознание о колдуне Райкалина не волновали. Наверное, так психика пыталась справиться со стрессом гибели и фактом странного послесмертия. Важнее казалось толком рассмотреть меч и определить его стоимость в долларах.

А сейчас, после казни провинившихся обитателей веси, припекло по-настоящему: «Ужас! Что они творят? Неужели все это всерьез и на самом деле?! Комиссара им в миномет! И ребятки мои, вижу, побледнели… Неужели их тоже маршал имеет право сейчас казнить? Хм! А там и до меня очередь дойдет? Надо что-то делать… Жаль, не знаю, как я выгляжу и сколько мне хоть примерно лет. Но вроде не совсем сопляк, как эти…»

Его подчиненные в самом деле смотрелись жалко – одеться толком не успели, повязки на их ранах пропитались кровью… И по всему чувствовалось, что ласкового отеческого тона человека в красном плаще они боятся больше его громоподобного рева. Скорей непроизвольно, они во время казни сделали по парочке шажков назад, пытаясь спрятаться за спину своего рыцаря. Стало враз понятно: если их начнут прессовать – они сразу же постараются свалить всю вину на Шестопера. А тот, похоже, трус… был.

Скорей всего и умер – духовно и морально – на столбе, как только его начали колоть копьем. Иных живых свидетелей этого позора не осталось, но и избавиться от этих двух оставшихся будет глупостью. Кто тогда расскажет Василию, что вокруг творится? Кто растолкует новые понятия и объяснит, кто такие власнечи? Еще и арапы. И самое главное, они действительно сильно зависят от своего рыцаря. А значит, с готовностью развеют его дремучую тупость и заполнят странную неосведомленность в происходящем.

То есть в любом случае парней надо оградить
Страница 8 из 20

от наездов местного Торквемады.

Вот Райкалин и стал действовать: вручил более плотному оруженосцу топор, худощавому – меч. И стал отходить в сторону, на край строя, прошепелявив:

– За мной!

Маршал в это время давал пояснение своим действиям баннерету:

– Все равно они заговоренные были, на любую подлость и измену способные… – И тут увидел отступающую в тылы троицу. Теперь его тон стал возмущенным: – Шестопер! А ты куда?!

Дискутировать с ним не хотелось, да и незнание законов могло только помешать. Поэтому пришлось воспользоваться подсказкой по поводу пострадавшего языка. Раскрыв рот и показав провал на месте зубов, Василий обреченно махнул рукой.

– А-а, гы-гы… – Какой, мол, разговор?

И уже пальцами показал: иду, мол, искать свои доспехи. И ребят надо одеть во что-то приличное.

Это было понято, а вот отказ поведать о самом главном вызвал дополнительные возражения:

– Стоять! Ты ведь так и не рассказал, что внутри дома. Кто там? Колдун?

Райкалин с готовностью кивнул.

– В самом деле арап?

– Ага! Ага! – Это слово выговаривалось легче всего.

– И как ты с ним совладал?

Пальцем – на топор. Ребром ладони на второго гридня, показывая, как после удара тело разваливается на две половинки.

– Да ну?! – В тоне маршала прорезалось явное недоверие. – Так просто взял и разрубил?

Кивок.

– И что с ним теперь?

Новые жесты в сторону головешек соседнего дома, которые, без сомнения, понимались как: «Хана колдуну! Сгорел дотла!»

Но тут вмешался баннерет, который, указывая на дом, спросил:

– Почему тогда мы его поджечь не можем? Ничего не разгорается. Значит, власнеч жив и до сих пор держит защиту.

В самом деле, даже большие факелы, брошенные на просмоленную дранку крыши, погасли, так ничего и не подпалив. Только некоторые палки, откатившиеся от дома на полтора-два метра, еще дымили, не давая пламени. Шестоперу ничего не оставалось, как в недоумении развести руками и пожать плечами. Дескать, а ко мне какие претензии?

Наверное, хорошо, что за спиной маршала всхрапнула и заржала лошадь под кем-то из всадников свиты сопровождения. Вершитель судеб недовольно оглянулся, и тут же его черты разгладились в озарении:

– О! Христиане-католики! Как я мог о вас забыть! Ну-ка, святые отцы, покажите, чем ваша вера сильней умения черных волхвов и вольных власнечей!

Там в седлах восседали три священника или монаха в черных одеяниях. Но откликнуться на призыв они явно не торопились.

– Ваше сиятельство, – сказал один из них степенно и со всем почтением, – наше воздействие против злого колдовства нуждается в долгой подготовительной работе. И строгом посте как минимум в течение суток…

– Ха! А вон простой рыцарь вошел и попросту зарубил колдуна. Теперь вам только и остается, что помочь сжечь этот дом. Приступайте!

– Сожалеем, – покачал головой второй священник, – но у нас нет с собой надлежащих символов…

И был с презрением оборван:

– Не вы ли утверждали, что ваш самый главный символ, вера в Бога, всегда при вас, всегда в вашей душе? Эй, помогите святым отцам!

И этот приказ гридни выполнили с завидным рвением. Судя по тому, как они крайне бесцеремонно сдернули священников на землю, они их, мягко говоря, недолюбливали. Затем грубо вытолкнули возмущающихся католиков вперед строя, на то место, где недавно стоял рыцарь Шестопер.

– Дайте им факелы! – чуть ли не с умилением попросил маршал. Дождался выполнения приказа и напутствовал с чувством и пафосом: – Вперед, рабы божьи! И да поможет вам Христос!

Все трое взглянули на юродствующего инквизитора со злобой и ненавистью, но спорить не посмели. Сбившись в кучку, они вытащили из своих одеяний серебряные кресты и, держа их перед собой в левой руке, двинулись к дому. Еще и запели вполне величественно звучащую молитву. Получилось красиво и душевно, хотя Василий никак не мог понять творящегося цирка.

«Что за странные топтания? Действуй от простого, и будет тебе счастье. Вошли, подожгли тряпки с сундуками, и вся байда! Даже меня могли братья по вере вежливо попросить, я бы не отказал им и сам поджег».

Скорей всего и такими действиями не полагалось рыцарям руки марать. Но зато было интересно посмотреть, что у священников получится. Тем более что продемонстрированное отношение к религии, мягко говоря, поражало. Что за мир такой странный? И колдуны-арапы, и волхвы, и поборники Христа вроде как не в чести? Кому тогда поклоняются сами рыцари, ведь ни на одном из них он не заметил ни креста, ни иной религиозной символики.

Тем временем молитва помогла троице приблизиться к дому, и протянутые вперед факелы лизнули огнем нижний край крыши. Казалось бы, через мгновение просмоленная дранка разгорится, но тут что-то грохотнуло, и три синие молнии превратили священников в дымящиеся кучи плоти, исходящие паром и сочащиеся выступившей кровью. Увиденное вызвало вздох ужаса у всех свидетелей данной трагедии. Даже некоторые кони всхрапнули.

Дальше события развивались уже без всякого колдовства и смертоубийств.

Два факела, упавшие на землю, потухли, а третий упал возле самой стены и продолжал гореть. Пламя вроде как несмело лизнуло потемневшие от времени бревна и тут же весело затрещало, взбираясь и распространяясь по стене так, словно туда кто-то плеснул хорошую кружку бензина.

Не прошло и пяти минут, как горела большая часть дома.

– В самом деле власнеч помер, – констатировал громко баннерет Молнар. – Иначе ему сил бы хватило нас тут всех отправить на перерождение.

– Ну да, – с каким-то унынием согласился маршал. – Домовой смерчень тоже крякнулся, раз дом защитить толком не смог. Знал бы точно, вначале послал бы чашников обыск сделать. Наверняка там много ценного сгорит…

– Оно вам надо? – удивился Молнар. – Да и чашников не жалко?

– Чего их жалеть? Пусть бы хоть раз свое содержание отработали. А то жрут как кони, а пользы никакой… Но этот Шестопер, получается, и в самом деле колдуна развалил?

– Получается, что не соврал…

– И мешок у него с чем?.. Эй! Может, и нам покажешь, чего прихватил в доме?

Василий понял, что обращаются опять к нему. И пришла верная догадка, что показать трофеи он может только по своей доброй воле. Приказать ему даже суровый Торквемада не вправе. Поэтому Василий лишь мотнул отрицательно головой и жестом показал, что ничего, кроме одежды, в мешке нет.

Маршал скривился и проворчал:

– Может, и в самом деле ничего ценного… Тем более что в таком доме ни золота с серебром, ни оружия нет…

– Как обычно! – уверенно кивнул баннерет. – Только мне интересно, куда все-таки смерчень делся? И почему он не помог власнечу с рыцарем справиться? А? – Теперь уже и он во все глаза пялился на Райкалина. – Ведь это колдун на тебя выть начал? С какой стати он призывал свою высшую силу на расправу с одним человеком?

«О чем это они булькают? – недоумевал Василий. – Логика подсказывает, что о лягушке речь идет. Но стоит ли мне ее этой толпе показывать? Вроде сидит зверушка тихо, не шевелится и не пищит… Если вообще не издохла во время моего падения».

В ответ он вновь пожал плечами, красноречиво промычал:

– Гы-гы!
Страница 9 из 20

Агы-ага! – После чего с удовольствием стал присматриваться к краснеющим рожам старших по титулам и по званиям.

Зато вдруг встрял в разговор худощавый оруженосец:

– Скорей всего господин Шестопер имеет врожденное противление колдовству. Его еще светлый волхв князя Янкоры пытался проверить на отторжение обратной порчи, но у него ничего не получилось. Вот тогда мы и услышали о противлении.

Повисла тишина, и Василий догадался, что от него ожидают подтверждения прозвучавших объяснений. Пришлось степенно кивнуть, а потом небрежно махнуть рукой худощавому, мол, продолжай, разрешаю!

Тот не заставил себя упрашивать:

– Ну и светлый власнеч града Турконь, великий Тейлор, все пытался на господина морок наслать во время свадебного пира тамошнего маршала. Хотел таким образом спор выиграть, кто кого перепьет. Но ничего у него не получилось, проиграл.

– А-а! Слышал я о том споре, слышал, – хмыкнул маршал, с неким подобием улыбки что-то припоминая. – Занятная история!

Под издевательские смешки рыцарей, слегка сломавших строй и отступивших назад из-за жарко горящего дома, кто-то еще и прокомментировал:

– Тогда Шестопер-то и прославился, показав себя великим поглотителем самого крепкого вина.

– Настоящий герой! Беспримерный! – вставил свои пять копеек все тот же Коннеш Найт. – Ура!

Его клич никто не поддержал, да и маршал глянул на него, словно на клопа.

– Тем не менее сегодня он и в бою выжил, и с заговоренными справился, будучи голым, и черного власнеча уничтожил. Значит, не только на пирах силен, а и в брани ратной достоин славы! – Ироничную улыбку Молнара он не заметил. Зато стал распоряжаться, посчитав свое присутствие здесь необязательным: – Ладно, вы тут и сами справитесь, как вижу. Соберите выживших кметов, наверняка сидят до сих пор в погребах. Пусть займутся сложением костров для павших. Ворогов – просто закопают за околицей. А чтобы не самим обысками заниматься, оставлю человек десять челяди своей. Пусть помогают… Эй! Вот ты, ты…

Повернувшись к своей свите, он стал раздавать конкретным лицам указания, сводящиеся к одному: исполнять все приказания баннерета. Судя по недовольным физиономиям, никто не горел желанием оставаться в веси. Все равно пикнуть не посмели, подневольные людишки – это не рыцари, против кормильца не попрешь.

Да и сам маршал, потеряв всякий интерес к этому месту, быстро умчался со своими гриднями и кучкой сопровождающих. Видимо, с теми самыми чашниками, о которых обмолвился, что много жрут.

«Знать бы еще суть доброй четверти непонятных слов, – сокрушался Райкалин, жестами показывая своим оруженосцам, чтобы шли на поиски утерянного оружия, лат и всего остального. – Только и приходится догадываться по смыслу… Но вот про чашников так и не понял, что у них за должности такие?»

Его подчиненные поняли жесты несколько иначе, что в итоге оказалось к лучшему. Они целенаправленно двинулись к одному из уцелевших домов, рассуждая на ходу:

– Конечно, наши вещи и оружие так и остались в горнице. Вроде тати никак не успевали разграбить всю весь.

– Разве что некоторые неохочие до зрелищ…

– А вот что было бы, нарвись они сами на власнеча?

– То же самое: смерть. Только пали бы не под ударами мечей из чистого железа, а от синих молний, прожаренными как свиньи.

– Может, и так… Потому-то рыцарям и запрещено в незнакомые дома вваливаться.

Переходя улицу, удалось рассмотреть площадь с кучами трупов. Василий ткнул в ту сторону пальцем, вопросительно гыкнул и указал на меч в руках крепыша. Тот опять неверно его понял:

– Нет! Я ни у кого из татей не видел нашей брони, словно специально присматривался. Точно не успели! Хвала Ма… – И словно воздухом поперхнулся, оборвав речь на полуслове. Еще и встал как вкопанный, как-то совсем неумело поднимая здоровенный меч для отражения атаки.

Потому что прямо на них неслись четверо воинов в несовместимых между собой, разных по комплектности доспехах. Видимо, облачались в спешке и в сумерках, а выйдя на белый свет, сразу же заметили трех приближающихся к ним людей. Причем двое из этой троицы выглядели совсем непритязательно, пусть и с оружием в руках. Поэтому разбойники и не сомневались, что легко одолеют их, скинули с плеч массивные узлы со звякнувшим добром и молча бросились в атаку.

Худощавый оруженосец, удобнее перехватывая в руках топор, успел все объяснить господину одной короткой фразой:

– Нас ограбили!

И тут же стало не до разговоров.

Глава третья

Первые подвиги

Самое неприятное, что Райкалин оказался безоружным. Не выхватывать же оружие из рук оруженосцев? Да и не факт, что он лучше их сумеет управляться с тем же мечом или с топором. Разрубить неподвижно сидящего деда – это совсем не то, что оприходовать прущего на тебя со щитом озлобленного татя. Силенок вроде хватало, как и теории обращения, а вот практики недоставало, да еще и в новом теле.

А про лягушку в сумке он даже и не вспомнил в тот момент. Поэтому ему ничего не оставалось, как пустить в ход уже пострадавший от стрел мешок с одеждой. Обороняющиеся резко рассредоточились, как и нападающие: двое бросились на мечника, один начал бойко атаковать того, что с топором, ну а четвертый принял решение разделаться с безоружным. Наивный…

Бдительность он вроде не терял, будучи готовым отбить щитом тот же мешок, к примеру. Но все равно не ожидал, что резко раскрученный тюк с вещами полетит ему в ноги, да там еще чуток и подпрыгнет после удара о землю. Вот он и зацепился, ротозей. А Райкалин таких возможностей давно не упускал. Прыжок навстречу упавшему, но еще не до конца приземлившемуся телу и два удара ногами. Шея татя хрустнула, оставив голову под слишком неестественным углом к телу.

Тут же мешок оказался в левой руке Василия, а солидный, красивый меч – в правой. Причем рукоять трофейного оружия легла в ладонь как влитая, а мышцы словно вспомнили, куда и как надо колоть или рубить этим оружием.

Хуже всего приходилось оруженосцу с мечом. И помощь ему была весьма своевременной. Повторный бросок мешком, а за ним удар мечом по правой руке, чуть ниже наплечника. Несмотря на кожаный доспех под сочленениями металлической защиты, рука разбойника осталась висеть на честном слове. И тот с воем завалился наземь.

Вой заставил третьего нападающего резко отпрянуть в сторону и оглянуться, чтобы понять, что происходит. Чем молодой оруженосец не замедлил воспользоваться: попросту проткнул врага в районе солнечного сплетения, как энтомологи прокалывают бабочек булавкой.

А Василий уже спасал второго оруженосца. Сбитый щитом противника, тот лежал на земле и каким-то чудом умудрился рукоятью топора отбить первый удар меча. Нанести лежащему парню второй удар тать не успел: несмотря на бармицу – кольчужную сетку внизу шлема, – его шея оказалась проткнута с такой силой, что острие вылезло у бандита из подбородка.

Пнув падающее тело в сторону, рыцарь еще и руку подал своему оруженосцу. Но пока тот поднимался с его помощью, услышал за спиной восторженно-изумленное:

– Как это мы их!.. Ух! Вернее, ты, Грин! Хоть последнего
Страница 10 из 20

и не по-рыцарски, со спины…

И враз замолк, чуть отпрянув от развернувшегося резко рыцаря.

– Со спины? – со злостью прошепелявил Василий. – Так он первый начал, собираясь убить лежачего противника, твоего товарища, кстати! Или вы уже не друзья? И мне не следовало его спасать?

– Ну что ты, что ты! – даже обиделся парень. – Это я чисто по инерции ляпнул… Забыл, с кем мы сражаемся… Да и вообще, в любом случае следовало спасать Пе?три.

«Так, одно имя узнал, – мысленно выдохнул Василий. – Еще бы у второго выяснить как-то ненавязчиво… А так ребята вроде ничего, сработаемся! Как бы еще у них рыцарскую придурь из голов выбить?»

Пока же следовало занять их делом, попутно продумывая вопросы, благодаря которым можно выведать очень много о себе нынешнем, не вызывая этим излишнего недоумения или подозрений.

– Никак все наши вещи хотели прибрать. – Говорить разборчиво в самом деле оказалось трудно и больно. – Сами оденьтесь. А потом… Собирайте все, и этих…

Дальше жестом показал: разденьте трупы! Или – проведите соответствующую экспроприацию экспроприаторов!

Но теперь уже Петри не стал скрывать своего удивления, присматриваясь к трупу первого поверженного Василием врага:

– Невероятно лихо у тебя получилось у этого татя свой меч отобрать. Еще и голову ему свернул при этом…

– Гы-гы! – горделиво хмыкнул рыцарь и шагнул в избу.

Он не ожидал встретить кого-то внутри. Почему-то был уверен, что все сельчане перебиты в сегодняшнем сражении с бандитами.

И немало удивился, обнаружив в горнице шесть человек, целое семейство. Даже замер возле двери, рассматривая их и опасаясь, что перед ним очередные колдуны.

Протиснувшиеся мимо него в избу оруженосцы на вопросительный тычок мечом в кучку людей дали пояснения:

– Да что с ними случится? Закон о непротивлении даже дезертиры и каторжники не нарушают.

– Сидишь дома, не выходя наружу с оружием, останешься жив, пусть и ограблен подчистую…

– Или использован, если это касается женщин! – ухмыльнулся Петри, затаскивая с улицы узлы. – Жалко тех, кто в доме сопротивляться начинает.

– Ну да, их вместе с домом сжигают, – поддакнул плотный оруженосец, выхватывая из кучи вещей кожаный пояс и откладывая его в сторону.

– Ольгерд! Это мой пояс! – зашипел на блондина чернявый. Так и второе имя упало в копилку новых знаний Райкалина.

Оба парня оделись вполне быстро и сноровисто, несмотря на многочисленные повязки, частично сбившиеся. Затем занялись делом: раздевали во дворе трупы и сносили все отобранное в выделенную рыцарю комнатушку. Вторую такую же спаленку они делили на двоих, но все равно все вещи без исключения, как и трофеи, сносили на жилплощадь господина. При этом довольно жестко припахали к работе и хозяев дома, напоследок отправив мужчин копать яму для трупов, а женщин заставили готовить обильный обед.

О том, что женщины оказались «использованы» татями, говорили их порванные юбки и заплаканные лица. Впрочем, сильно это местных пейзанок не огорчало. Как и мужскую часть семейства. Лучше уже такой платой отделаться от грабителей, чем валяться сейчас с выпущенными кишками на улице.

Так что еще один штрих дополнил картину местного мироустройства. Но в любом случае белых пятен оставалось невероятно много. И, с одной стороны, очень кстати травмированные губы и выбитые зубы. А вот с другой…

Василий ужаснулся, только представив себе процесс поглощения вожделенной отбивнушечки или жареной картошечки. И слюной чуть не захлебнулся. Но со слюной кое-как справился, а вот с ужасом не получилось.

«А ведь не смогу жевать! – паниковал он. – Да что там жевать, я рта толком раскрыть не могу! Пить будет проблематично. И что теперь делать?..»

Тут еще и запахи от большой, вполне вместительной печи стали распространяться, вызывая чуть ли не головокружение. Пришлось включать фантазию на полную катушку, чтобы в скором времени хоть как-то отобедать и максимально насытиться. Иначе бессилие обеспечено.

Райкалин вмешался в процесс приготовления, показав женщинам сначала на свой рот, а потом на варившиеся среди кусков мяса кругляши каких-то овощей. Но достав и рассмотрев на большом половнике груду кусочков, понял, что это не картошка. Некий гибрид редьки с репой, причем твердый, поддающийся только крепким молодым зубам. Помидорами или чем-то подобным здесь не пахло. Да и мясо оказалось на поверку жестким, как подошва. А ведь уже на стол глиняные миски поставили, значит, собираются вскоре подавать блюдо!

На второе намечалась разогретая каша, сходная по твердости с пшеничной крупой, к тому же частично сырой, недоваренной. Злости рыцаря не было предела, и он решил для себя приготовить отдельно. Благо, что еще один жбан отыскался. Налил туда бульона из супа, мелко накрошил мяса, выловленного из общего котла. После чего выбрал немного каши и стал ее добавлять в кипящее варево, стараясь не сильно загустить.

Напоследок потребовал показать все запасы провианта. Нашлись сливки, деревянный хлеб, такой же окаменелости творог, десяток яиц и некое подобие льняного масла. Хотя в последнем явственно чувствовался привкус лесных орехов. Соль имелась. Перца и всего, что относится к длинному списку специй, не существовало.

Тем не менее все, в том числе и пяток яиц, сброшенное поочередно в кастрюлю и томившееся там лишних пятнадцать минут, превратилось во вполне желанное для организма яство. И потребовалась масса зверских усилий, чтобы удержаться от немедленного поглощения получившейся клейкой массы с вкраплениями мяса. Из-за ран во рту горячая еда могла стать причиной воспалений, язв или еще чего похуже.

Получилось, что Петри с Ольгердом уже давно поели, хозяева дома насытились, а господин рыцарь только-только приступил к медленно остывающей трапезе. А чтобы на него не пялились, как бараны на новые ворота, решил совместить приятное с полезным и получить интересующую его информацию. Подхватил глиняный жбан со своей стряпней и отправился в свою комнату. Оруженосцев тоже позвал, заставил плотно прикрыть дверь и, усадив на кровать, начал с вопроса:

– С чего это вы на меня так странно смотрите?

– Слишком ты изменился, Грин, – ответил Ольгерд, осторожно подбирая слова. – Черного власнеча убил, старосту с кметом как детей заломал и троих одоспешенных татей играючи убил…

– Так надо! – подняв указательный палец, веско заявил Василий.

– И… кашу самому стряпать? – поразился Петри.

– А я смогу есть что-то другое? – пришлось прошамкать в ответ.

– Ну… мог бы бабам объяснить, чего хочешь.

– Легче самому, чем столько говорить. – Он проглотил с блаженством очередную ложку и ею же угрожающе помахал парням. – Никому ни слова о моих странностях! Я был вынужден так себя вести…

– Для чего? – вырвалось сразу у обоих.

– Еще не время вам это знать! – Шамкая и шепелявя, грозно не скажешь, но все-таки получилось впечатлить, добавить нужные обертоны. – Потом расскажу. А сейчас давайте разберем, что с нами утром случилось, и выявим наши главные ошибки. Петри, давай рассказывай все с момента нашей побудки.

– Все-все? – засомневался тот.

– Каждое
Страница 11 из 20

наше движение и каждую свою мысль по этому поводу.

– Зачем? – Парень выглядел ошарашенным.

Следовало на него гаркнуть, но здравый смысл требовал сдержаться, да и выбитые зубы не располагали к резкому тону.

– Потом объясню. Приступай!

Тот пожал плечами, переглянулся с товарищем и начал с явной неохотой:

– Все началось еще до рассвета…

История оказалась банальной. Такое могло произойти во всех мирах, особенно в периоды лихолетья и непрекращающихся войн. Сборный отряд обнаглевших бандитов решил взять на меч весь и поживиться трофеями со стоящего на постое отряда рыцарей. Может, и вырезали бы всех поодиночке, без шума и крика, да помешали поднявшие тревогу дозорные. Причем оруженосцы, стоявшие на посту, заметили татей издали, и звук боевого рога поднял на ноги всех.

Вот тогда господин Шестопер и проявил присущую ему трусость. Не успев толком одеться, он заставил оруженосцев покинуть дом и спрятаться в сарае. Тем временем бой разгорелся, рыцари успели облачиться в латы, пусть и частично, и дали достойный отпор не только своими силами, но и подняв на сопротивление кметов. Если бы нападающих было не так много, это бы сработало, но тех оказалось за три сотни. Пусть и плохо вооруженные, неумелые, но они побеждали количеством. Или забрасывали противника стрелами, кольями и камнями издалека.

Когда потасовка приблизилась к сараю, еще больше испугавшийся Грин приказал отходить огородами. Вроде и вырвались, вроде и ушли от боя… Но на околице попали в лапы заградительного отряда и были постыдно пойманы в сети.

Причем момент их трусливого бегства заметили несколько человек из своих, да и сам баннерет Варширок, уже будучи привязанным к столбу, кричал на Шестопера: «Трус! Никчемность!» Значит, ему успели донести. Ну а о том, что было дальше, Райкалин и сам знал или догадывался. Поэтому взмахнул рукой:

– Стоп! А теперь ты, Ольгерд, скажи, что именно мы сделали неправильно?

Блондин выпучил глаза, не признавая абсурдности вопроса, и выпалил:

– Все! Все мы сделали неправильно! Не по-рыцарски! Надо было броситься в бой и погибнуть вместе с товарищами!

Обдумывая свою ответную речь, Василий сделал длинную паузу, заглотав неспешно десяток ложек варева. Потом попытался прошепелявить как можно проникновеннее:

– Есть сиюминутная честь, а есть – высшая! Которую доверяют беречь не каждому, и сокрыта она под страшными тайнами и защищена суровыми клятвами! К примеру, наш король, чтимый вами… – Новая пауза, во время которой в глазах парней заплескалось уважение и даже некий мистический ужас. Но это подтвердило предположение, что король в здешней стране имелся. И на него можно смело сослаться. – Дал мне особое, тайное задание! И для его выполнения позволил мне притворяться трусом, неумелым воином, избегать схваток и дуэлей, даже обманывать в вопросах рыцарской чести, вот.

И продолжил есть, ожидая реакции оруженосцев. Первым не выдержал Ольгерд.

– Но ты никогда не виделся с королем! – воскликнул он с возмущением. – И нам об этом ни словом раньше не обмолвился!

– Тайна…

– И чем докажешь, что ты выполняешь задания короля? – прищурился Петри.

– Своими умениями. И тем, что вас пожалел.

Парни переглянулись, пытаясь понять ход его мыслей. Ловкость, воинское умение и великое бесстрашие Шестопер доказал. Но при чем здесь жалость? О чем и спросили чуть ли не хором.

Теперь прищурился Василий:

– Чуть позже сами поймете. Но вначале все-таки объясните, как нам… точнее, как мне следовало действовать сегодня утром, учитывая высшие интересы государства? Давай, Ольгерд, давай! Думай и предлагай варианты, а я буду одобрять твои мыслительные потуги, если они двинутся в верном направлении.

Крепыш задумался и выдал первое рассуждение:

– Если следовало сохранить жизнь, то в бой нельзя было вступать, не зная точно численности врага.

– Угу! – И поощрительный кивок.

– И латами не следовало перегружаться, лучше бежать налегке.

Очередной кивок.

– К лошадям, которые в большой конюшне оставались возле дома старосты, тоже мчаться было бы глупо. То есть прятаться в сарае было выгоднее по причине закона о непротивлении. Дальше следовало нам… – Повинуясь жесту Василия, поправился: – Тебе отходить к околице осторожно… Разведать дорогу, просматривать и только потом…

– Не-а! Хотя шел ты по верному пути: разведать! В том числе и послав впереди себя авангард в виде… Кого?

Будущие рыцари поняли. Но овцами на заклание становиться было неприятно, поэтому угрюмо нахмурившийся Петри спросил:

– И почему ты нас не послал?

Прежде чем ответить, Райкалин печально кивнул несколько раз.

– Потому что не смог вами рисковать. Мы ведь стали почти друзьями… Вот я и не принял решительных мер для своего спасения. Одно дело прослыть трусом, другое – остаться без товарищей, а потом винить себя в их гибели. Вот и получается… чудо, что остался жив, чуть не провалив данное мне задание.

Выражение лиц у парней сменилось на покаянное. Но все равно они в глубине души не могли поверить в искренность сказанного. Видимо, не замечали никогда той самой дружбы между собой и рыцарем, виртуозно притворявшимся трусом и бестолочью. Но, с другой стороны, как ее заметишь, если друг специально ведет себя совсем по-иному?

Дальше пошли сомнения иного плана.

– Получается, что ты раскрылся? – нахмурился чернявый.

– С чего бы это? Двух кметов свалить да старцу лоб развалить – проще не бывает. Ну а про этих четверых, – Райкалин мотнул головой в сторону двора, – мы хвастаться не станем.

– И ты будешь дальше терпеть издевательства Коннеша Найта? – скривился с сожалением круглолицый блондин.

– Да ерунда! Я его и не замечаю почти…

– Как?! Он постоянно тебя оскорбляет, обзывает трусом, три раза вызывал тебя на дуэль, и тебе пришлось изыскивать тысячи причин для отказа.

– Хм, как бы тебе объяснить? Конечно, Найт достоин наказания. Но какой смысл в нашем поединке именно сегодня? Никакого! Месть надо совершать обдуманно, со смыслом, в интересах своего главного дела. Вот когда мне будет выгодно убить Коннеша Найта, я это сделаю без малейших сомнений. Кстати, почему у него такое имя и почему вы его так ненавидите?

– Так он же венгр! – в один голос воскликнули пораженные парни. Для них это было очевидным, а вот Василий понял, что чуть не попал впросак.

– Это я и без вас знаю. Но раз он в данный момент воюет в нашем строю и в нем не сомневается командование, значит, и вы обязаны приструнить свое к нему негативное отношение. Или хотя бы тщательно скрывать свою к нему недоброжелательность.

А сам подумал: «Пора переходить к изучению истории этого мира. Иначе спалюсь, и никакие заверения в дружбе или ссылки лживые на великую тайну не помогут. Теперь надо подтолкнуть их к наводящим вопросам…»

Но те и сами не забыли о самой интригующей теме беседы.

– Если мы твои друзья и ты нам настолько доверяешь…

– …то почему не расскажешь о задании короля?

С разбитым лицом ироничной улыбки не получится, но рыцарь попытался это сделать. Тут же скривился от боли и постарался шепелявить более разборчиво:

– Могу
Страница 12 из 20

рассказать. Но только о первой его половине. И только после проверки ваших… – Заметив, как оруженосцы дернулись и стали кривиться, успокоил их: – Речь не о ваших воинских умениях. Мне важней ваши знания по истории, географии и умение разбираться в политике. Если сдадите экзамен – заслужите мое доверие, узнаете часть тайны и будете уже зряче, целенаправленно работать над ее разгадкой. Договорились?

Оба парня кивнули, а более простодушный на вид Ольгерд еще и удивился:

– Чего там знать-то? Спрашивай!

– Нет, вы свои знания покажете, не на мои вопросы отвечая, а как бы делая полный доклад, обзор, свое видение ситуации в целом. Важно и умение в финале подвести итоги и сделать правильные выводы. Точнее говоря, постараться предвидеть, как именно в ближайшее время поступят правители сопредельных государств и какими политическими изменениями это грозит всему миру.

Эпичность и масштабность предстоящих докладов парней не просто поразила, а ввергла в растерянность. Они даже не знали, с чего начать демонстрацию своих знаний. Но после нескольких наводящих вопросов успокоились и стали, дополняя друг друга, рассказывать о данном мире. А Василию Райкалину только и оставалось, что поглощать свою кашицу да впитывать потоки хлынувшей на него информации.

Глава четвертая

Новая история

Тем более что информация оказалась невероятной, разноплановой и жутко интересной. И она окончательно утвердила его в мысли, что вокруг никакой не ад и не его первый круг. А самая обыкновенная Земля, со временем, примерно соответствующим тринадцатому или четырнадцатому веку, но с совершенно иной историей своего развития.

Разница поначалу вообще в голове не укладывалась, но примерная политическая расстановка сил на планете наконец-то прояснилась. Как и примерная точка бифуркации, после которой история данной Земли пошла по иному пути.

Произошло это раздвоение в шестьдесят первом году от Рождества Христова, хотя никто подобное летосчисление официально не вел и календарей в нынешнее время существовало целых четыре. Те же католики вели летосчисление со дня основания Рима, и, несмотря на тотальное верховенство в империи христианства, никто не решился перейти на новое летосчисление. Иначе говоря, к данному времени Римская империя продолжала существовать, отсчитывая уже двадцать пятый век с момента своего основания. Она довольно крепко стояла на ногах, но ее границы привели бы в шок любого историка из родного мира Василия Райкалина.

Так, европейские страны Франция, Германия, Испания, Португалия, Голландия, Бельгия, Швейцария, Чехия и Австрия были разделены на провинции и существовали лишь как территориальные образования Великой Римской империи. Ну и самое главное, в империю входило более половины всей Африки и вся южная часть Аравийского полуострова. Почему так получилось, Райкалин разобрался гораздо позже.

Чего еще из важного не случилось в истории данного мира, так это возникновения ислама. В агрессивной для себя христианской среде не только ислам не смог появиться и разнообразить вселенную, но и все прежние монотеистические религии тех земель были обречены на вымирание.

Тем более что вся северная часть Аравийского полуострова тоже находилась под властью христиан. И тоже империи.

Вот эта самая империя и являлась второй весомой силой, весьма крупной территориально, на мировой арене. Называлась она Греческим царством, со столицей в Константинополе. Царство во всем походило на реальную Византийскую империю. Помимо северной части Аравийского полуострова царство занимало Малую Азию, все Балканы, запад Сирии, солидный кусок Ирака и Армению с Грузией. Ни о какой угрозе для Греческого царства со стороны османов пока и речи не шло. Да они и не смогли бы появиться при такой силе государства и его несомненной политической стабильности. Религия в Греческом царстве была православная, что весьма помогало царству довольно мирно сосуществовать с католической Римской империей.

Летосчисление у греков велось по римскому календарю.

Третья империя, довольно грозная, беспокойная и агрессивная для всего мира, простиралась на севере Европы. Называлась она империей бриттов и являлась чисто языческой. На ее календаре отсчитывался три тысячи четырнадцатый год. В ней поклонялись природе, и огромное влияние на внутреннюю политику оказывали друиды. В состав этой империи входили все острова за Ла-Маншем и в Северном море, Дания и вся Скандинавия с небольшой частью Кольского полуострова.

И скорей всего именно из-за событий в этой империи, на заре ее создания, история здешней Земли пошла совсем по иному пути. Хорошо, что Василий основные исторические вехи развития Европы знал и смог определить тот самый шестьдесят первый год от Рождества Христова как точку бифуркации. Именно тогда королева бриттов Боадицея (весьма импозантная и харизматическая личность) организовала восстание своих подданных против римских колонизаторов. Только здесь она не проиграла главное сражение с легионерами, а сумела сбросить их в море. А потом зачистила все северные пространства от римлян и многочисленных странствующих апологетов христианства. Боадицея и стала впоследствии священной основательницей могущественной империи, в которой совместно с королями правили друиды, прославленные ярлы и великие конунги.

Миссионеры, конечно, во все века рвались к северным язычникам и до сих пор рвутся, но ничего толком не добились, кроме как удобрять своими останками священные рощи друидов. Именно поэтому вся нерастраченная любовь католиков к человечеству, их желание вывести людей к свету новой веры и было направлено Римом в иную сторону, в Африку. Вот там уже миссионеры с легионерами развернулись вовсю! Крестом и мечом заставили негров креститься, а потом взяться за работу, за постройку дорог и городов, за возведение храмов и за вырубку тропического леса для ведения сельского хозяйства. В связи с чем половина Африки процветала, жила вполне зажиточно, а среди странствующих по Европе рыцарей было очень много арапов. И даже власнечей с черными лицами хватало.

Следует остановиться на истории возникновения особой территориальной единицы в Европе. Формально она имела название Варяжское царство и являлась буферной зоной между христианами и язычниками. А фактически это была полоса нейтральной земли, где царила анархия, культ грубой силы и велась война всех со всеми. Тамошнего царя толком никто не признавал, тем более что менялся тот регулярно каждые полгода, после очередного покушения или проигранного сражения.

Столицей Варяжского царства являлся город Слодеж (как стало понятно по карте, он располагался между знакомыми Василию городами Лодзь и Краков). Само государство неровной, изломанной дугой, вогнутой в сторону Западной Европы, протянулось от Балтийского моря к Черному. Ширина полоски от ста до двухсот километров. На севере начало дуги – между Кенигсбергом и Данцигом (Гданьском). На юге окончание – примерно от места, где находилась Одесса, до границы с Румынией.

Насколько было известно оруженосцам, сейчас
Страница 13 из 20

на Варяжский престол взошел славный воин, но весьма жестокий и циничный политик, некий викинг по родословной, именующий себя Харольдом Святочем. По их мнению, Харольд Святоч продержится у власти не более чем пару месяцев. Слишком уж был прямолинеен, при полном отсутствии у себя навыков дипломатии. К тому же начатые им реформы и внутригосударственные преобразования не способствовали его популярности в широких массах малоуправляемого народа. Точнее, не народа, а сброда, стекавшегося со всего света в Варяжское царство в поисках приключений, славы и быстрого заработка.

Зато в царстве не было никаких запретов для проповедников, миссионеров или апологетов любых религий. Так что именно туда устремились многочисленные представители и защитники всевозможных зачастую противоречащих друг другу верований и догм. Священники, шаманы, друиды, волхвы и власнечи сражались между собой не только на теологических диспутах, но и в колдовских дуэлях, собирая при этом толпы восторженных зрителей. А то и банально с мечом в руках рубили друг друга, резали кинжалами или травили ядами. Получался как бы некий полигон, на котором по колено в крови шло сражение за приоритеты для самой лучшей, справедливой, человечной и так далее религии.

Как можно вообще править в такой неразберихе, Райкалин даже представить не мог. И уж совсем не завидовал царскому титулу какого-то там Харольда Святоча.

Потому и оборвал повествование о нововведениях в Варяжском царстве:

– Ладно, это вы знаете хорошо! Теперь поведайте об истории здешнего государства и как вы оцениваете его влияние на расстановку политических сил всего мира.

И в этом вопросе парни оказались на диво подкованные, ошеломили разносторонними знаниями. Что немало озадачило Василия: «Как они вообще стали моими оруженосцами? По каким критериям отбирались мною? Или тут все такие умные? Да и почему так долго оставались именно при мне? Видели ведь, что трус… Надо будет у кого-то постороннего выведать…»

После чего продолжил слушать с притворным невниманием.

Вокруг простиралось Великое Литовско-Новгородское королевство. И уже по одному названию становилось понятно, что оно является аналогом Литовского княжества, существовавшего в реальной истории. Но здешнее, пусть и оставшееся языческим, казалось не в пример могущественнее и больше. На его территории находилась половина Польши, вся Прибалтика, Белоруссия и половина Украины вместе с Киевом. Хотя из всех перечисленных мест и городов идентичное название осталось только у Новгорода, Вильнюса да у Киева. Все остальные земли считались исконно принадлежащими королевству и носили иные названия. Даже таких этносов не существовало, как эстонский, латвийский или польский.

Несмотря на конкретику в названии королевства, его столицей оказался город Слуцк. Тот или не тот, который существовал в Белоруссии, еще предстояло выяснить. Зато и летосчисление велось уже по третьему календарю и соответствовало древнеславянскому, ведущему свой отсчет от Сотворения мира. Шло лето шесть тысяч девятьсот третьего года. И ни единого сомнения не прозвучало в правильности существующего здесь календаря.

Это не сильно удивляло, а вот отсутствие некоторых национальностей поразило гораздо больше. Когда Райкалин стал задавать вопросы по этой теме, докладчики недоуменно переглянулись и признались, что о названных народах ничего не знают. Разве что после конкретной наводки на город Краков, существующий и здесь, Ольгерд пояснил, восклицая:

– А! Так это те, которые проживают в верхнем течении реки Висла! Есть там одно племя, постоянно хотят то независимости, то присоединения к одной из христианских империй. Недавно опять бунт случился, во время которого и погиб прежний варяжский царь. А новый, тот самый Харольд Святоч, часть бунтовщиков казнил, а часть нашему королевству продал на каторжные работы в каменоломни и по добыче руды.

Из чего Василию стало понятно, кто ранним утром напал на весь совместно с татями и беглыми дезертирами: те самые беглые краковские каторжане.

«Жаль, – подумал он. – Такой великий народ пресекли! – Полякам он симпатизировал, любил польские фильмы, особенно кинокомедии. – Кому они так сильно мешали? Или изначально беднягам не дали шансов на осознание себя как этнос? М-да, очень жаль…»

Он помнил по истории, что Литовское княжество окончательно прекратило существование лишь в восемнадцатом веке. Так что здесь оно тем более пока стояло ух как крепко. Если и воевало, то по руслам рек с Греческим царством или с соседями на востоке. Да и то эти войны велись скорей от скуки, чем с изначальным стремлением завоевать соседа с потрохами, до дальней границы. Пограбить, пойти с походом на какой-нибудь город, нагнать полон с иных земель, для пополнения своих весей – вот и вся распря. И на данное государство никто не рисковал нападать всерьез, его рыцари и наемные войска славились по всему миру. Тем более что Великое Литовско-Новгородское королевство поддерживал всегда и во всем его главный союзник, империя бриттов.

Правил здесь четырнадцатый год подряд король Ярослав Хорфагер, уже восьмой по счету из правящей династии Хорфагеров. Мудрый правитель, неплохой военный стратег, посредственный экономист. Нельзя сказать, что государство развивалось при его правлении, но зато существовала стабильность, народ не бунтовал, и даже самые бедные крестьяне не голодали.

А что выделяло королевство среди соседей – это отделение языческих религий (да и всех остальных) от государственных структур управления. Ни один светлый волхв или власнеч не числился у короля в советниках и не имел права влиять на вече в городах или в весях. Тогда как черным волхвам без обязательной регистрации вообще не позволяли проживать в государстве. Если таковых находили, могли уничтожить на месте по приказу жупана, воеводы, маршала или князя. В особых случаях такое право давалось и баннеретам, то есть рыцарям, командующим воинскими отрядами и подчиняющимся высшим государственным чиновникам.

В то же время терпимо относились к христианским миссионерам, которые, особенно в последние годы, пробирались в королевство рядами и колоннами из обеих христианских империй, пытаясь доказать и проповедовать о верховенстве именно своей религии.

Ну и напоследок стало понятно, что данная весь, называющаяся Тарки, находится где-то в районе Гомеля, чуть южнее его. Хотя самого города с подобным названием в этом мире не существовало.

По этой теме возникли у Василия совсем иные размышления: «А ведь меня, если судить только по географии, недалеко забросило! – Еще и суток не прошло, как он позорно погиб в городе Брянске, будучи там с визитом. – Нет ли взаимосвязи между этими точками в пространстве и во времени? Правда, я там разбился насмерть, но…»

И сам себя остановил, оберегая от неуместных мыслей и разыгравшейся фантазии. Чтобы делать какие-то выводы, следует вначале всю информацию о местных чудесах изучить, к тайнам здешнего колдовства прикоснуться. В том, что колдовство существует, Райкалин не сомневался. Своими глазами видел,
Страница 14 из 20

как пытается власнеч регенерировать кусок черепа с внушительным участком мозга. Потом и гибель троих священников подтвердила, что сгорели они совсем не по вине незаземленного рубильника. О неведомой лягушке, превращающейся в режущий плоть сюрикен, тоже не следовало забывать.

И самое главное чудо: послесмертие. Погибший в Брянске Райкалин тут же оказывается в теле рыцаря Шестопера. Как, почему и с какой стати – это уже иные вопросы. А вот фантазия, что возможен обратный переход домой, приятно тешила, согревала сознание.

Оруженосцы тем временем окончили свой рассказ и требовательно уставились в глаза господину. Мол, давай делись половиной своей тайны!

Пришлось указывать на явный пробел в их докладе:

– Молодцы, что столько помните и правильно ориентируетесь. Хотя сразу скажу, знания ваши неполные, имеется много пропусков, видится нестыковка в выводах. Это дело поправимое. Но почему ничего не говорите о государствах в восточном направлении и на юго-востоке?

Петри фыркнул в раздражении:

– А чего там рассказывать? Тартария, Русь, или иначе Великая Скифия, состоящая из десятков княжеств. А за ними, гораздо южнее, Великая Поднебесная империя, которую в этом году монголы завоюют окончательно, до самого моря. Как и страну экзотических специй под себя подгребут – Индию.

– Да и по большей части то, что мы знаем о Востоке, это итоги твоих лекций, – добавил Ольгерд. – Лучше тебя мы все равно не расскажем. Потому что именно тебе, а не нам это все какой-то прославленный путешественник из Персии баял.

«Вот и облом! – расстроился Василий. – Придется эти сведения у кого-то иного выпытывать. Но сразу замечается одна странность: татаро-монгольского ига на Руси нет. Вместо этого орды завоевателей ринулись на Китай и даже в Индию. Возможно, и Пакистан с Персией захватили, раз тут всякие путешественники оттуда бродят…»

Размышлять времени не было, следовало красиво преподнести единственно уместную в данном случае ложь:

– В самом деле, чего мне выслушивать от вас повторение моих же слов? Поэтому констатирую: первый экзамен вы сдали. Никак не отлично, хочу заметить, но вполне сносно. Поэтому первую часть тайны я вам приоткрою. Назову только суть, и с тем условием, чтобы вы мне лишних вопросов больше не задавали. Тогда как сами, если что случайно услышите важное по этой теме, сразу будете мне докладывать. Договорились?

Парни с чувством и нетерпением закивали.

– Клянетесь молчать и хранить тайну?

– Клянемся! – выдохнули они.

– Тогда слушайте… – Для пущей интриги рыцарь перешел на шепот, предварительно оглянувшись на плотно запертую дверь и на окно. – Первое задание, данное мне королем, это поиск знаменитых сокровищ князя Балоша!

– Да ну? – разочарованно протянул круглолицый Ольгерд.

А Петри неуверенно добавил:

– Это же сказки!

– Тсс! Не забывайте о клятве…

– И что нового ты мог узнать?

– Наверняка какие-то высосанные из пальца слухи и надуманные сплетни.

«Ну хоть сразу ржать не стали, – с облегчением вздохнул Василий. – Да и тати на площади сразу поверили тому, что кричал Варширок. Значит, сокровища в наличии и можно их искать до скончания веков. Хе-хе! Главное, чтобы верили в мою миссию и с вопросами не лезли!»

А вслух сердито и жестко напомнил:

– И не забывайте об условии: не приставать ко мне с вопросами! – Пора было ребятам закручивать дисциплинарные гайки. Поэтому и прямая угроза не помешает для пользы дела: – Я вправе не только подыскивать себе помощников, но и убирать несправившихся или предавших.

Проняло ребят. Поняв, в какую тайну нечаянно влезли, они загрустили. Минуты две напряженно молчали, прикидывая мысленно все «за» и «против» своего участия. Но молодости несвойственно заглядывать далеко в будущее и просчитывать только негатив, позитив победил. Хотя сомнения оставались:

– Почему ты нам открылся?

– Ну да, мог ведь и дальше вести себя по-прежнему…

– Увы, ребятушки, обстановка резко изменилась. Теперь я просто вынужден вести себя иначе. Ну и мне нужны, очень нужны помощники. И первое задание для вас: всем и везде утверждать, что я всегда был такой смелый, нахрапистый и отчаянный. А скрывал это по причине обета, данного одной высокопоставленной даме.

Рыцарство – оно и в Африке рыцарство. Хватает разных пережитков, глупостей и условностей. Так что легенда о каком-то странном обете была воспринята с пониманием. Задание – с готовностью к исполнению, а высокое доверие господина – с гордостью.

Но вообще-то Райкалин сильно рисковал, сооружая такую многоступенчатую ложную легенду вокруг себя. Достаточно было оруженосцам задать два простеньких вопроса: «Как выглядит король Ярослав Хорфагер?» или «Кто такой князь Балош Скорый?» – и лживый рыцарь окончательно запутался бы в своих фантазиях, далеко оторванных от здешней действительности.

«Так что надо как можно быстрей и эти детали выяснить, – делал он себе наметки будущего. – Только у кого? И как?»

Попутно радовался, что потребовал заранее не приставать с лишними вопросами. Ну и вовремя вспомнил, что главное – это загрузить подчиненных работой поверх голов. Тогда им станет не до праздных вопросов.

– Немедленно проверьте комплектность наших доспехов! Все вычистить! Оружие в особенности! А я пойду гляну, что там снаружи творится.

Он направился к двери, как вдруг вспомнил о двух вещах: надо взять оружие и, второе, выяснить, что тут с платежной системой.

– Что у нас с деньгами? – Слово такое было, значит, что-то ответят. Но парни уже в сотый раз за сегодня надулись и выглядели обиженными. – Чего молчим? Конкретней нельзя?

Более непосредственный Ольгерд высказался в сердцах:

– А нечего было в кости проигрываться рыцарю Гальцару! Еще и наши последние серебрушки забрал и те проиграл!

– Точно?

– Что точно? Что проиграл или что забрал? – Оказывается, парень был не чужд едкого сарказма.

– Что последние, – повысил голос Шестопер, демонстративно сжимая кулаки и приподнимая плечи, словно для атаки. Но тут же спохватился, видя, как ребята вжались спинами в стену, и попытался улыбнуться разбитыми губами. – Да верю я вам, что больше нет у нас ничего, верю. Но уж больно мне… этого Гальцара надо было расслабить. Очень хотелось получить ответ на вроде бы ничего не значащий вопросик…

– Получил? – заинтересовался Петри.

– Само собой! Только этим знанием в корчме не расплатишься… Хм! – И принялся рассуждать вслух: – У кого бы мне подзанять денег?..

Так как пауза затянулась, Петри понял, что вопрос задан ему.

– Тебе многие из нашего отряда были должны, пусть и по чуть-чуть. Но все они… уже ушли на перерождение. Должны и другие рыцари, трое из них в отряде баннерета Молнара.

– И кто больше всех должен?

– Да тот же Коннеш Найт и должен! – выдал оруженосец сгоряча и тут же округлил глаза в ошеломлении. – А ты что, не помнишь?

Пришлось выкручиваться с помощью демагогии:

– Вот представь себе, дружище, что тебе нечто неприятно до омерзения. А уничтожить тварь или предмет нельзя до определенного срока. И не лучше ли просто сделать вид, да и самого себя убедить,
Страница 15 из 20

что ты эту омерзительную тварь не замечаешь? А взамен назначить себе некий срок, после которого все зачтется. И вот вопрос: все ли мерзкие поступки твари ты станешь фиксировать, а потом перебирать постоянно в памяти?

– Нет, конечно! – сообразил парень. – Почти все постараюсь забыть сразу.

– О! Вот она, святая истина! – Василий почти перешел на тон проповедника. – И по делам его да воздастся ему! Вот и я забыл… Но! В то же время помню все! И если спрашиваю вас о чем-то, то лишь для проверки ваших знаний! – Затем еще больше повысил голос: – А вы, став моими особо доверенными помощниками, обязаны отвечать сразу, без раздумий и каких-либо сомнений! И тем более без вопросов и пререканий! Все понятно?

Теперь уже оба парня пялились на рыцаря, рискуя остаться без глазных яблок.

– Да, господин!

– И я задал вопрос!

– Рыцарь Найт должен шестнадцать с половиной золотых.

Василий не представлял, много это или мало, но предпочел сыграть озадаченность:

– Хм! Это когда только успела набежать такая сумма?..

– Два раза он брал как бы в долг, после твоего отказа от дуэлей с ним! – Теперь ответы были четкими, конкретными, словно ребята отчитывались перед маршалом. – Ты мотивировал отказ от поединка своей дружбой с Коннешом, а он с издевкой потребовал: раз друзья, мол, то одолжи пять золотых. Остальное набежало по мелочи.

– Ну да, помню… – Василий почесал в затылке. – Придется с этим типом разобраться… Кто еще должен?

Про остальных тоже доложили во всех деталях. Плохо было, что в отряде баннерета Молнара Райкалин мог опознать только самого командира да Коннеша Найта. И вообще крайне слабо ориентировался в законах, правилах и взаимоотношениях здешнего рыцарства. Дальше расспрашивать оруженосцев – уже перебор. При встречах с иными коллегами молчать, ссылаясь на поврежденный язык, тоже не выход, хотя на первых порах сойдет. Но ведь можно просто своими действиями, поступками или незнанием местных традиций попасть впросак.

Тот же момент с оружием, к примеру. Можно ли сейчас выйти наружу, имея при себе только меч? Или не помешало бы и щит прихватить?

Пришлось делать вид, что он размышляет вслух:

– Что бы лучше с собой захватить во двор? То, что не требует срочной чистки…

– Да свой меч и возьми, – посоветовал Петри. – Правда, с ним положено и щит рядом кому-нибудь из нас нести…

– Может, тогда лучше трофейный двуручник, что я взял у власнеча?..

– Разве что на плече, – скривился Ольгерд. – Тогда и щит не нужен.

– Зато впереди должен кто-то безоружный идти, – заспорил с ним его товарищ. – Чтобы встречные видели: рыцарь просто прогуливается, а не на поединок собрался.

– Ну да, ну да… Ладно, возьму молодого селянина…

Уже начавшие возиться с оружием парни на это отреагировали полным равнодушием. Значит, нарушений нет, сойдет и простой крестьянин для обозначения «безоружного».

Василий подхватил добытый у колдуна меч, положил его на плечо как лесину и вышел за дверь. В горнице он увидел парня лет семнадцати, о котором и думал изначально. Приказал:

– Пойдешь со мной! Чуть впереди!

Тут же под ноги с причитаниями метнулась одна из женщин. Пришлось пояснить ей:

– Мои оруженосцы заняты приведением доспехов в порядок. А мне нужен кто-то идущий впереди, показывающий, что я иду с миром.

Похоже, что и глава семейства в этом разбирался. Он шикнул на женщину, и та убралась прочь с дороги. Да и парень шагнул за дверь явно без опасения за свою жизнь. Даже плечи расправил с гордостью.

Пересекли двор, уже без всяких следов кровопролития вышли на улицу. Там тоже ни один труп не портил сельскую пастораль. Василий остановился, выбирая, куда пойти: влево или вправо? Или остаться на месте? Его внимание привлек опорный столб ворот. На его вершине красовалась красиво вырезанная голова богини Макоши. Потом вспомнил, где он, и усмехнулся: «Язычники-с! Хе-хе!.. Нет на вас попов православных!»

Как оказалось, задержались они своевременно: в их сторону бежал один из лучников, участвовавших утром в побоище на площади.

Глава пятая

Долг платежом красен

– Рыцарь Шестопер! – приблизившись, выпалил молодой воин. – Вы переходите в подчинение баннерета Молнара! Приказано быть готовыми к выступлению из веси завтра на рассвете! Отправляемся в град Вищин.

Василий еле успел придержать посыльного жестом. Потом, не забывая о легенде про сильное повреждение языка, с трудом прошептал:

– Не знаю, что с нашими лошадьми…

– С ними все в порядке! – нисколько не удивился воин. – Так и стоят в конюшне казненного старосты. Мы не знаем, какие ваши и сколько. Так что сами забирайте.

Затем скользнул завистливым взглядом по мечу на плече рыцаря, развернулся и побежал обратно. А Райкалин не на шутку озадачился: «Лошади наши в целости и сохранности?.. А может, и не наши?.. Тем более я даже не знаю, как наши-то выглядят. Послать туда моих парней?.. Хм! Вдруг наших лошадей тати успели вывести и те погибли? Мои наивные дурни в этом признаются… и мы останемся пешими. Или будем должны денег по гроб жизни тому же баннерету. Самому сходить и оседлать любых понравившихся? Так я только опозорюсь со сбруей! Хорошо хоть ездить умею, да вообще с лошадьми обращаться. Но в любом случае без помощника не обойтись…»

И тут его взгляд упал на терпеливо ожидающего крестьянского парня.

– Ты в лошадях разбираешься?

И в который раз Василий попал впросак. Парень даже крякнул от удивления:

– Господин! Мы же с отцом ваших трех лошадей вчера в конюшню заводили! Расседлали их, почистили…

– Да помню я! – зло оборвал его Василий. – Мне интересно, запомнил ли ты их? Отличишь ли от остальных, сможешь ли оседлать? А то мне, как рыцарю, зазорно с этим возиться.

– Не сомневайтесь, господин! Все сделаю! – заверил парень, косясь в сторону дома. – Если еще и отец поможет…

– Зови!

А когда и глава семейства оказался рядом с ним, Василий строго-настрого приказал:

– Вначале седлаете наших коней. Затем тех, на которых я укажу. Наши товарищи погибли, но своих скакунов перед смертью нам завещали.

Вроде все правильно прозвучало, но челюсти у крестьян отвисли. Подобного они от рыцаря явно не ожидали. А тому было плевать с высокой колокольни на мужиков, которых он больше никогда не увидит. Жаль только, что колоколен здесь не было совершенно. Зато богатый опыт сразу подсказал, что надо сделать, чтобы все заинтересованные стороны остались довольны. И помалкивали всегда и везде.

– Мало того, нам они завещали сразу четыре коня, а зачем нам столько? Вот я за вашу помощь и содействие вам одну лошадь и оставлю завтра утром.

Мужик даже посинел, пока выдавил из себя перл наглости и неуместной дерзости:

– Д-д-две!..

– Ага! Еще скажи «Каждому!», – прорычал Василий, но не от злости, а чтобы не расхохотаться. Похоже, этот мужик знал, когда надо отсидеться, когда смолчать, а когда и потребовать. Неудивительно, если он вскоре старостой станет в этой веси. Но дать укорот следовало немедленно. – Молись своей Макоши, – кивок на воротный столб, – чтобы у тебя и одну лошадку не забрали. А то ведь могут… И на мою печать на пергаменте смотреть
Страница 16 из 20

не станут.

Этого хватило. Глава семейства дробно закивал. А потом семенил впереди, постоянно оглядываясь и не веря предстоящему счастью. Не зная, как далеко идти, Райкалин придержал парня подле себя лестью и вопросами:

– Ух ты, какой силач вымахал! Красавец! А рыцарем стать не мечтаешь? Нам такие богатыри нужны.

– Мечтаю! – выдохнул польщенный парень и грустно вздохнул. – Но кто меня хотя бы оруженосцем возьмет? Хоть я и читать умею.

– Вот как? Может, ты и рыцарский кодекс чести знаешь? Вместе с правилами вызова на дуэль?

– Знаю! – загорелся крестьянский сын. – Я на этом кодексе учился читать. У старосты в доме книги были, а нам главный конюх веси грамоту преподавал. Он когда-то в молодости у князя в дружине служил.

– Да не может быть! – даже остановился Шестопер. – Ну-ка, ну-ка, расскажи, что запомнил.

Вот парень и затараторил, словно строчил из пулемета. Хитрецу из иного мира оставалось лишь постараться запомнить как можно больше. Тем более уже вечерело, а в конюшне лучше похозяйничать, когда стемнеет. Да и лишних коней выводить сподручнее. Мало ли что тут остальные крестьяне ведают, вдруг хай поднимут?

Ушедший вперед отец парня вернулся и остановился в нескольких метрах, не решаясь прервать ведущийся экзамен. Видимо, любой рыцарь себе подобную блажь мог позволить, выпытывая у крестьян что угодно. Это стоило отметить на будущее: вдруг придется еще не раз воспользоваться своим правом?

Свод полевого (как его называли – походного) устава, к счастью, оказался страниц на пять текста, скорей всего крупными буквами. И парень его запомнил отлично. Видно, и в самом деле бредил рыцарскими приключениями. При пересказе он с таким восторгом пялился на рыцаря, словно тот уже пообещал сделать его своим оруженосцем.

Но Василий и не думал о подобном, лихорадочно перебирая в уме новую информацию и раскладывая по полочкам. Только и бормотал с одобрением вслух:

– Смотри-ка, каков молодец… и богатырь, и читает, и память хорошая…

К конюшне подошли уже в сумерках. Навстречу вышел тот самый лучник, доставивший последние распоряжения баннерета. В руке он держал разгорающийся факел, выглядел недовольным и скорей всего являлся «вечным» дежурным в отряде. Точнее, был на побегушках у остальных. Может, молодой слишком, а может, провинился, но помогать незнакомому рыцарю он явно не собирался.

– Главный конюх погиб, все подручные и помощники старосты – тоже. Так что ты правильно мужиков прихватил, пусть сами с седлами и со сбруей разбираются. Знают?

– Они же и ставили сюда наших коней, – прошепелявил Шестопер и протянул руку к факелу. – Я им посвечу.

Лучник обрадованно сунул ему факел и сразу скрылся за углом ближайшего сарая.

Сначала мужики оседлали лошадок, принадлежащих оруженосцам. Вывели к воротам, набросив узду на торчащие из стены рогатки. А вот с более массивным конем Шестопера пришлось повозиться. Он злобно ржал, бил копытами и пытался укусить. Да и парень сразу решил напомнить рыцарю:

– Господин, вы же сами предупреждали, что ваш Пегий порой бесится и только вас признает. Вчера-то он был уставший, не буйствовал, а теперь только после вашего окрика успокоится… – Вспомнил, что рыцарь толком говорить не может, не то что кричать, и дал другой совет: – Или хотя бы погладьте его.

Василий вставил факел в держатель над бочкой с водой и смело двинулся к Пегому, протягивая за перегородку руку. И еле успел ее отдернуть! Здоровенные зубы щелкнули в нескольких миллиметрах от пальцев. Мало того, конь вообще чуть не взбесился, громко фыркая и косясь с испугом на своего хозяина.

«Неужели почувствовал, что я стал другой? – мысленно изумился Райкалин. – Еще и глазом косит, словно демона увидел. Ах ты, скотина!..»

Когда он проходил обучение верховой езде, инструктор не уставал внушать:

– Лошадь очень умное животное, ее всегда можно уговорить и подружиться с ней… когда есть время. Когда его нет – только демонстрация вами грубой силы и своего несомненного превосходства сразу заставит лошадь быть покорной и послушной.

Поэтому руки не нашли ничего более удобного, чем лежащий на плече меч. Вот им строптивое животное и получило по спине. Не сильно, конечно, и лезвие аккуратно легло плашмя. Но эффект оказался сверх ожидаемого. Пегий чуть с копыт не свалился вначале, потом замер на дрожащих ногах, поник головой и позволил себя и оседлать, и узду завести.

Некоторые опасения вызвал другой огромный конь, которого выбрали в качестве завещанного павшими друзьями. Он смотрелся лучше всех остальных, потому и выиграл конкурсный отбор. Как шепнул мужик, конь принадлежал рыцарю Гальцару, угоревшему на костре, но еще вчера, даже уставший, отличался крайне буйным нравом.

Нрав нравом, а белый в пятнах битюг оказался заметно умнее своего товарища по стойлу. Позволил себя оседлать, стоя чинно и нерушимо. Только почему-то постоянно косился на меч. Из чего напрашивался вывод: и среди животных существуют те, кто учится на чужих ошибках.

Двоих скакунов для оруженосцев отобрали быстро, а потом мужик чуть ли не взмолился, осознав намечающийся выбор рыцаря:

– Ваша светлость! Не надо мне этого тихохода! Лучше я возьму вон ту скромную кобылку. Она и легче, и прокормить ее не в пример проще!

Если бы не величание баронским титулом, Василий и внимания бы не обратил на кобылку. Хочет? Да пусть берет! А так его заинтриговали мольбы временного конюха. Сам подошел, перенеся факел на другое место, присмотрелся и хмыкнул. Кобылка ждала приплода. Но, с другой стороны, какая разница?

Василий не удержался и шепнул мужику на ухо:

– Слушай, ты, случайно, не хазарин?

– А кто это такие? – искренне удивился тот.

– Ладно, все равно бери…

Чуть позже весь табунок двинулся прочь от конюшни. Рыцарь восседал на белом в яблоках, за ним топали привязанный Пегий и еще один конь. Мужики вели в поводу по два коня каждый. Правда, глядя с высоты на тщедушные фигурки, оставалось только удивляться смелости отца и сына. Казалось, битюги сойдутся нечаянно корпусами и от крестьян останутся только деформированные мешки с костями.

Подумав о мешках, Райкалин вспомнил про живой трофей. Так ведь ни разу к нему в сумку и не заглянул и теперь почувствовал укоры совести. «Небось умерла животинка-то! Может, ей воды надо? Или покормить чем следовало? – Он аккуратно засунул руку в сумку. Нащупал что-то, сразу зашевелившееся и радостно пискнувшее. – Ха! Жив, курилка! Комиссара ему на корм! Кабы знать, чем его потчевать? Морковкой, хлебом или… кровью?»

Странная лягушка трансформировалась в блин и довольно ласково обернулась вокруг ладони. Затем стала легонько пощипывать кончики пальцев Василия, словно массируя их. Создалось впечатление, что именно так беззубые щенки тычутся в сосцы своей мамки. Да и подсказка всплыла из подсознания:

«Голодный. Но вряд ли такое существо будет пить молоко. Скорей в самом деле попросит капельку крови из пальца… Хм! Из одного ли? А если и глотнет, то как я проконтролирую количество выпитого? Да никак. В любом случае оно меня, как вампир, не выпьет досуха. И не заразит, превращая в кровопийцу…
Страница 17 из 20

И на луну выть не стану… Наверное…»

Только пришел к таким выводам, как последовал еле ощутимый укол в подушечку безымянного пальца. Но Райкалин нисколько не испугался, скорей его это рассмешило.

«Ну вот, меня и жрать начали! – Вынимать руку и рассматривать, что там на пальце, в полной темноте показалось бессмысленным. – Потом гляну… Но неужели эта зверушка в самом деле кровь отсасывает? А зачем? Приду, попробую вынуть и чем дельным покормить. Узнать бы еще, что это такое… – И с досадой чуть не хлопнул себя по лбу. – Чего это я информацию перестал собирать?!»

Он тут же обратился к младшему крестьянину:

– Эй, богатырь! А как же вы тут жить не боялись, находясь рядом с власнечем?

Парень слишком долго молчал, и ответил его отец:

– Чего его бояться? Хороший дед был, всем помогал… Не знаю, почему только староста его у жупана не зарегистрировал. Небось тогда к нам тати и не сунулись бы.

– Так он ведь черный был.

– И кому это мешало? Зря его рыцари убили… И дом добротный зря сожгли, – вполне искренне сокрушался мужик. – Мы его всей весью строили.

Василий не стал признаваться, что это он местного знахаря и травника отправил на перерождение. Зато подвел разговор к главному:

– Говорят, что у него в доме смерчень имелся. Правда, что ли?

– Не знаю… Должен быть у каждого власнеча, дабы дом охранять и беречь. Наверняка и у нашего был домовой, потому что никто без спроса не мог в дом тот войти.

– Ты не путаешь, часом? – более громко зашипел рыцарь на крестьянина. – При чем тут смерчень? Наш баннерет утверждал, что домовой и смерчень разные существа.

– Глупости это! – вырвалось у мужика, но он тут же угодливо добавил: – Ваша светлость! – После чего изрек явно прописную истину: – Одно сие и есть в веках!

– Ну ладно, пусть так. Ну а если смерчень в доме есть, но своего власнеча не слушается?

Они уже подъехали к дому, и парень шустро открывал ворота во двор. Но Шестопера сильно интересовал ответ на его вопрос. И тот в самом деле оказался весьма интересным:

– Такое случается, если создавший домового власнеч черен душой и вынашивает особо опасные преступные замыслы против окружающих. Тогда смерчень выходит из повиновения злого колдуна и порой убивает его. Не знали разве, ваша светлость?

Пришлось хмыкнуть многозначительно. Василий продолжал расспросы, пока размещали лошадей. Снимать седла не стали, только ослабили подпруги да задали животным побольше корма, прихваченного в мешках из главной конюшни.

Результатами Райкалин был весьма доволен. Узнал, что у него в сумке местный домовой. Выведал, что тот разумен. И успокоил свою совесть по поводу убийства черного колдуна. А то слишком уж все нахваливали того, даже живота своего не жалея и выгораживая «знахаря и добрейшего травника».

Осталось только узнать, чем смерченя кормят, но сделать это помешали оруженосцы.

– Это что, все наши лошади? – вырвалось у ошеломленного Ольгерда.

– Нет! – постарался рычать громко и сердито Шестопер. – Не все! И вы, как мои полные помощники во всем, – он угрожающе покачал указательным пальцем, – должны будете навьючить на пристяжных лошадей всю нашу поклажу и трофеи. Выход с отрядом Молнара – на рассвете. Отправляемся в град Вищин. А вот эта лошадь останется на хозяйстве данной семьи. Она принадлежала мне, но я решил подарить этим крестьянам за отличный постой. Ужин готов?

– Да, – кивнул Петри. – И тебе опять полный жбан жидкой похлебки сварили.

– Отлично! Ночью будете охранять коней посменно…

Договорить Василий не успел, вмешался глава семьи:

– Мы сами глаз не сомкнем, ваша светлость! Так что все ложитесь и спите спокойно. – И велел сыну: – Сынок, подопри ворота с калиткой еще и кольями!

Сомневаться не приходилось, хозяин всю ночь глаз не сомкнет, охраняя нежданно свалившееся на него богатство в виде беременной кобылы. Но, судя по глазам парней да по их кислым рожам, подобное самоуправство может и не пройти. Рыцари спасшего их отряда тоже имеют глаза и уши, да и извилинами шевелят не только для приема пищи. С них станется поставить вопрос ребром, а то и со всей наглостью надавить на оруженосцев морально. А у тех в головах – великие и светлые идеи настоящего рыцарства. Могут и проболтаться.

Поэтому, еще перед тем как войти в дом, Райкалин отвел подчиненных в сторонку и строго-настрого приказал:

– Врать вам ничего не надо! Говорите только правду: «Господин играл накануне с рыцарем Гальцаром в кости. Играли азартно. Чем закончилась игра – не знаем». И все, больше ни слова на эту тему! Во всем остальном хватает моего рыцарского слова. Так ведь?

Те помолчали в сомнении, а потом Петри ответил:

– Конечно, если ты дашь рыцарское слово, то этого должно хватить. Но если кто усомнится в нем, тебе придется вызвать его на поединок.

– Это меньшая из бед.

– Но у нас все равно нет денег, – весьма своевременно напомнил Ольгерд.

– И с этим будем разбираться по обстоятельствам. Как говорят великие философы: даст Род день, даст и пищу, – перефразировал Василий крылатое выражение своего мира на местный, языческий лад.

И первым поспешил в дом. Но за дверью сразу остановился, прислушиваясь к разговору оруженосцев, задержавшихся во дворе.

– Мне даже не верится, что он так резко изменился.

– И мне. Был натуральным мямлей. А теперь совсем другой человек.

– А с лошадьми пройдет, как думаешь?

– Если ничего лишнего не ляпнем, а он станет ссылаться на некий выигрыш в кости – пройдет. Но как быть с поединками? Справится ли он, давая жесткие ответы, а потом и сражаясь?

– Вот и я боюсь… Тот же Коннеш Найт не упустит случая поиздеваться и блеснуть своим сарказмом.

– Ох! Как бы то ни было, завтра все решится.

Что удивило Василия, так это три установленные толстенные свечи вокруг стола. Освещения они давали достаточно, оставалось только удивляться зажиточности крестьян, не пошатнувшейся после грабежа и насилия. Да тому, когда это отец семейства успел дать такое распоряжение.

А вот сам факт наличия отличных с виду свечей в этом мире Райкалина расстроил. Видимо, их тут начали правильно производить намного раньше, чем в его мире. А ведь он уже прикинул, как и на чем можно здесь быстро обогатиться, и свечной заводик занимал в этих планах одно из первых мест. Получалось, что с заводиком свечным он уже точно пролетел.

Ужин опять растянулся для рыцаря почти на час с лишним, пока он неспешно поглощал старательно остужаемую кашицу. И опять он это время постарался использовать для получения новых сведений. В частности, его интересовало, как в этом мире обстоят дела с лечением и протезированием зубов.

– И к кому лучше всего обратиться по поводу зубов?.. – прошамкал он, словно размышляя вслух.

– Так светлый волхв Вищина, Гонта, как раз и славится своим умением отращивать новые зубы! – отозвался Ольгерд, полировавший трофейный меч.

Но Петри тут же резонно напомнил товарищу:

– А сколько этот Гонта берет за свое колдовство, забыл? Дешевле боевого рыцарского коня купить, чем у него несколько зубов новых вырастить. – Он пытался полировать трофейный топор, больше хмыкая
Страница 18 из 20

озадаченно, чем работая специальными тряпками. – Лучше уж дождаться приезда в столицу, там можно вдвое дешевле зубы восстановить. А если золотые вставить, то пятикратно дешевле выходит.

У Райкалина отвисла челюсть. Хорошо хоть он вовремя сообразил, как жутко выглядит при этом со своими ранами и опухшими губами, и быстро закинул в рот очередную ложку каши. Его не столько факт выращивания зубов колдовским способом поразил, как пронзило острое сожаление по поводу упущенной возможности: «Где была моя рука, когда жал политрука?! Ну почему, почему не догадался еще одного мастодонта из конюшни забрать? Вот же тюфяк, комиссару на голову бряк! Теперь придется заводного коня ребят отдавать, а то и пару!»

Он ни секунды не сомневался в том, что захочет именно вырастить себе новые зубы. Даже если придется последнего коня продать и ходить потом пешком.

Но в этой связи хотелось еще выяснить соотношение цен в этом мире, сравнивая только что озвученные примерные прейскуранты дантистов.

– Может, и придется продавать… – пробормотал он со вздохом. – А сколько мы примерно за того белого в яблоках могли бы выручить?

– Гром его зовут, – подсказал рассеянно Ольгерд, возясь с рукояткой меча.

– О! Такой красавец и все тридцать золотых стоит! – в восторге закатил глаза Петри. – Это если не торговаться и продавать быстро.

У Василия в голове включился калькулятор: «Охренеть, какие у них тут расценки! Пятая часть – шесть золотых. Один пусть на сами коронки уйдет, а пять – чистая прибыль? Или тут золото обесценено?.. Да нет, вон сколько Гром стоит. Такой и у нас по цене хорошего джипа должен пойти. Но в любом случае дантисты здесь тоже настоящую мафию организовали, гребут деньги лопатой, небось больше, чем князья, доходы имеют. И раз такое дело, может, и мне переквалифицироваться в зубных дел мастера? С моими талантами в точной механике я буду жить как у Бога за пазухой! Мм… точнее, как у Перуна за пазухой».

Он хотел уточнить, с седлом коня продавать или без, но в этот момент Ольгерд воскликнул:

– О! Крутится! – И продемонстрировал откручивающийся набалдашник рукояти. Вернее, не весь набалдашник, а его верхняя полусфера оказалась снимаемой. – Слышал, что в противовесе иногда что-то прячут, но вижу впервые… – подрагивающим голосом признался оруженосец. – Вдруг там большой бриллиант? – И разочарованно хмыкнул, рассмотрев внутренности: – Всего лишь печать! Несуразная какая-то…

Он протянул полусферу Шестоперу. Тот стал ее рассматривать, приблизив к свече. Грудастая дева мечом рубит распластанную, словно под прессом, муху. Причем муха раза в три больше самой девы. А вокруг этих двух персонажей чего только не натыкано, не подвешено и не изображено. Какие-то борющиеся человечки, телеги, некое подобие карет, топоры, мечи, диковинные цветки и связывающие все своим ажурным плетением гибкие лианы.

У плеча, чуть ли не в ухо, пыхтел Петри. Может, он и не все детали рисунка рассмотрел, но мыслил как настоящий хозяйственник или казначей:

– Грин, ты ведь даже не стал искать свое кольцо-печатку, которое у тебя сорвали с пальца перед водружением на кострище. И вряд ли теперь отыщешь. Так, может, вот эту своей новой сделаешь? В целом мире вряд ли найдется кто-то, кто такую редкость подделать сможет. Разве что какой великий власнеч сподобится точный слепок создать.

– Может, и так, – задумался рыцарь. И намеренно стал сгущать краски: – Но вдруг эту печать вообще лучше спрятать, а то и уничтожить? Принадлежала она черному колдуну, тот жил здесь тайно, и не факт, что огромное черное зло против всех не замышлял.

Оба оруженосца чуть ли не с издевкой рассмеялись.

– Да будь он хоть трижды черный, печать-то тут при чем?

– Она у каждого своя, личная. Тем более что меч весьма древний…

– Вот-вот! И никак не мог власнечу принадлежать. Скорей всего это оружие туда староста принес…

– А сам его где-то отыскал… Или украл…

– Кстати, – припомнил Петри, – топор тоже немного странный. – Он протянул оружие рыцарю. – Во время нашей схватки с татями один меня мечом ударил, я топорищем прикрылся. Мало того что оно выдержало удар, так я, как ни присматривался, ни единой царапинки не обнаружил. Разве такое бывает?

Райкалин положил печать на стол и долго крутил топор в руках, рассматривая каждый квадратный сантиметр его поверхности. Наконец пожал плечами и признался:

– Мне он тоже странным показался… То рубит легко что ни попадя, то вдруг блестит ни с того ни с сего… И если оба эти раритета принадлежали колдуну… – Он вспомнил еще и про смерченя-домового, который почивал в сумке, и присмотрелся к собственному безымянному пальцу на правой руке. Ни единого пятнышка на нем не обнаружив, выдохнул: – Ладно, ребятки, все вопросы завтра! Спать! Тем более что вам раньше вставать и собирать все наши вещи.

На этом закончился для Василия первый день, проведенный в новом мире и в новом теле.

Глава шестая

Эх, дорога…

Утром Райкалин еле отыскал в себе силы, чтобы подняться. Голова болела так, словно он трое суток безвылазно находился в запое. Были времена, и такое испытал… Все тело ломило, словно по нему ночь напролет черти топтались. Конечно, с чертями сравнение было чисто аллегорическим, а вот избивали в той жизни не раз.

Даже показалось вначале, что неведомые силы его вновь впихнули в какое-то иное тело. Но когда к трясущимся рукам присмотрелся, отличий от вчерашнего не обнаружил. Сдерживая стон, пришлось вставать и начинать утренний моцион. После умывания стало чуть легче, в голове прояснилось.

«Не иначе траванулся вчера местной пищей. Не по мне она… Хотя почему не по мне? Тело тут живет уже невесть сколько, должно привыкнуть… И как бы мне свой возраст узнать? – Василий заглянул в бочку с водой, но вид опухшей морды лица давал расхождение плюс-минус десять лет. – Ни зеркала нет толкового, ни паспорта с фотографией!.. Ну и почему все-таки меня так ломает всего и крутит? Может, какую инфекцию подхватил? Или заражение крови началось? Я ведь так и не знаю, чем мне зубы выбили. Вдруг кто грязным сапогом заехал? Или… Ох! Про лягушку-то я и забыл! Эта же зараза у меня кровь пила! А вдруг она заразная? СПИД как раз через кровь и передается…»

Он на всякий случай подпер дверь и вытащил под свет свечи то самое существо, по утверждению крестьянина – домового. Лягушка радостно пискнула, раскаталась в блин и вновь стала обволакивать своей плотью пальцы. Затем начались уже знакомые пощипывания. Словно зверушка спрашивала: «Можно позавтракать?»

Василию пришлось принимать нелегкое решение: «Вчера смерчень урвал порцию кровушки, скорей всего капельку. Причем спросил разрешения. Значит, и впрямь разум у него какой-то есть. Еще и образы мои ментальные улавливает. То есть ничего в этом страшного нет, наверное… Да и другие волхвы с колдунами наверняка своих питомцев точно так же подкармливают. Жаль только не узнал, можно ли так поступать простым людям? Вдруг и тут действует принцип: кесарю – кесарево, а крестьянину – и думать не смей? Ну да ладно, СПИДа тут нет, а капельки крови не жалко! Пей меня!..»

Тотчас он почувствовал
Страница 19 из 20

укол в подушечку среднего пальца. А через минуту зеленый блин отвалился, собрался на ладони в комок и затих.

– Хоть бы спасибо сказал… – проворчал Василий и вдруг получил в ответ двойное попискивание. – Ха! Может, ты и речь мою понимаешь? – В ответ услышал короткий, одиночный писк. – М-да! Вот они, дела комиссарские!..

Райкалин упрятал домового опять в сумку и открыл дверь, в которую кто-то постучался. За порогом стоял Ольгерд.

– У нас уже все готово. Надо скорее завтракать и выезжать! – Увидев, что его господин еще и не оделся толком, расстроился: – Что не так?

– Ой, признаться стыдно, но все тело так болит, словно им о стенку колотили!

– Так оно и было! – Парень прошел в комнату и стал помогать Василию одеваться. – Тобой ведь, прямо в сетке, стали о землю колотить, издеваясь, ты тогда и потерял первый раз сознание. Потом еще и ногами пинали…

– А-а! Вон оно что! – Восклицание получилось ужасно смешным по причине шепелявости. – То-то я вспомнить не могу, что со мной случилось: у меня еще и память частично отшибло! – запричитал Шестопер, втайне даже радуясь возможности свалить свою неосведомленность и несуразности поведения на банальную контузию. – Как бы я еще чего важного не забыл… Будем теперь с вами в дороге проверять некоторые даты по историческим событиям.

– По пути не получится, – развел руками оруженосец. – Нам ведь в обозе тащиться придется.

Ну да, панибратство и дружбу на людях демонстрировать не следует. Мухи отдельно, а котлеты – в сторону. Видимо, при подобных переходах оруженосцам не полагалось ехать рядом с рыцарями, и хорошо, что своевременно удалось это выяснить.

С помощью Ольгерда он оделся не в пример быстрей. Да и латы он на теле разместил привычно и сноровисто. Василия порадовало, что доспехи для перехода разрешалось надевать не максимально бронированные. Этакий смешанный комплект получался, и то возникали сомнения, что с такой кучей железа на теле удастся взгромоздиться в седло.

Завтракал Шестопер стоя. И уже заранее проклинал те часы в дороге, когда придется париться в скорлупе из металла. А ведь лето на дворе, и вчера еще было пасмурно. А если сегодня солнышко пригреет?

Не теряя времени, рыцарь надиктовал Петри текст грамоты, в которой заверял свой подарок такому-то и такому-то личной подписью и печатью из набалдашника рукояти трофейного меча. Опробовал, так сказать, новинку, благо что чернила в багаже имелись.

Хозяева расстарались, собрав в дорогу постояльцам сразу два мешка снеди, а когда получили грамоту, то чуть руки не целовали, со слезами на глазах.

Когда мешки привязывали на одну из пристяжных лошадей, рыцарь не выдержал:

– Ну и зачем нам столько?

– Что значит зачем? – зашипел ему на ухо Петри. – Два дня в пути! Что жрать будем, если денег нет?

Райкалин ужаснулся. Он-то думал, что им всего несколько часов предстоит ехать. А тут двое суток! Поневоле опечалишься судьбами бедных рыцарей и возжелаешь как можно быстрей переквалифицироваться в дантиста. Увы! На ходу, сразу, да еще не зная многих своих дисциплинарных обязанностей в отряде, такого не сделаешь. Рыцарская вольница недаром вольницей называется. Но это не значит, что можно плюнуть на всех, развернуться в другую сторону и отправиться куда глаза глядят.

Вот и пришлось выезжать на улицу, затем к дому старосты двигаться шагом, а потом уже в почти готовый строй вливаться. Ольгерд и Петри сразу отправились к оруженосцам, уводя и запасного коня своего господина, а тому пришлось искать место в строю. Рыцари восседали с непокрытыми головами, держа свои шлемы в левой руке, так что можно было лица рассмотреть в рассветных сумерках.

В адрес прибывшего сразу полетела ехидная реплика венгра Найта:

– Из-за моего друга теперь наш отряд будет двигаться вдвое медленней. А еще он опаздывать любит…

Адекватный ответ не заставил себя ждать, но озвучивать его Василий не стал. Только рассмешил бы всех своим шепелявым произношением, унизив себя еще больше. Он молча проехал мимо язвы и пристроился на свободное место в середине колонны. Так наглец Коннеш еще и глазастым оказался:

– Щедрый Велес! Да ты никак Грину нового коня даровал?! Причем точно такого же, белого в яблоках, я видел под седлом доблестного рыцаря Гальцара. И что бы это значило?..

В этом случае отмалчиваться было нельзя. Только хуже получилось бы. Поэтому Шестопер демонстративно прокашлялся, старательно сплюнул в сторону и только потом заговорил, стараясь четко произносить каждое слово:

– И доблестные рыцари иногда проигрывают в кости. И самые ехидные горлопаны когда-то остаются без головы. – Кое-кто хмыкнул, реагируя на недвусмысленный намек, но продолжать нарываться на ответную грубость Василий не стал, постарался сменить тему разговора: – Но бывают рыцари очень умные и весьма сообразительные. Таким был баннерет Варширок. И именно ему я обязан жизнью. Ибо, едва увидев ваших лучников, он сообразил, как оттянуть момент поджигания костра…

Этот последний момент жизни угоревшего в дыму товарища никому здесь еще не был известен, поэтому все слушали с утроенным вниманием. Однако пришлось прерваться, поскольку в голову колонны подъехал Айзек Молнар и дал команду к выступлению. Отряд двинулся в путь, но не прошло и минуты, как кто-то громко поинтересовался:

– Ну и что такого придумал Варширок, чтобы все тати застыли в ступоре?

– Он заявил, что знает, где спрятаны сокровища князя Балоша Скорого, и стал перечислять, какие именно. Причем так это у него красочно получилось, что даже я поверил в услышанное.

На это сразу отозвался рыцарь, выглядящий старше всех:

– Ну и правильно поверил! Варширок оставался, пожалуй, единственным из всех, кто видел эти сокровища своими глазами.

– Не может быть! – вырвалось у кого-то.

– Ха! Еще как может! – фыркнул ветеран. – Он тогда еще молодым оруженосцем был, когда вместе с княжескими гриднями помогал заносить непосредственно в замок привезенные сокровища. Так что рассмотрел их досконально.

Тут заговорили сразу несколько человек, довольно эмоционально высказывая свои аргументы «за» и «против» такого утверждения. Позже говорящие образовали группки, дискутируя по поднятой теме между собой и не вступая в общую полемику. Райкалину только и оставалось, что мотать на ус да делать выводы.

Удачно получилось – и от нападок венгра ловко увернулся, и очень важную для себя тему затронул. И вскоре уже знал, что, как и к чему. События происходили шестнадцать лет назад, еще до восшествия на трон нынешнего короля Ярослава Хорфагера. Прежний король не просто щедро одарил князя Балоша, своего любимчика, ближайшего советника и учителя, немыслимыми сокровищами, но и дал в личную вотчину град Вищин. Вот именно туда и заявился удачливый и богатый князь со всем своим великим семейством и караваном немыслимых богатств. Намеревался жить-поживать в спокойствии, тиши и благости.

Хотя первым же делом обеспокоился защитой пожалованной вотчины. Новый владыка укрепил замок, обнес все городище фундаментальной крепостной стеной и даже подобрал себе отличную дружину из верных
Страница 20 из 20

ветеранов и прижившихся здесь викингов империи бриттов. На все это ушел год.

Однажды отправился Балош с небольшим караваном в столицу, и на обратном пути на него напали сразу две дружины князей, которые издавна враждовали с Балошем и ненавидели его. Караван уничтожили подчистую, а затем и в град Вищин им удалось прорваться с помощью подкупленных викингов.

Сильно народ они не резали, кто сдался, того и в тюрьме не держали долго. А все свои силы бросили на поиски сокровищ. Потому что были уверены: в столицу Балош их не увез, свои шпионы их в этом заверили.

Но сколько ни искали, частично разрушив замок и крепость вокруг него, так ничего и не нашли. Почему и возникла мысль, что хитрый князь вывез свои сокровища с караваном и спрятал их где-то на дороге, ведущей к столице. Вот с тех пор на той дороге и в окрестностях бродят толпами искатели чужого добра и авантюристы разного пошиба. Одни ищут, другие за деньги продают им тайные карты и по большому секрету подсказывают «верные места».

Иначе говоря, образовался некий мифический Клондайк для легковерных или Поле Чудес для наивного Буратино. Наживались на этом лишь те самые авантюристы, продающие продукты крестьяне да владельцы придорожных харчевен. Что интересно, мифический клад безуспешно искали уже пятнадцать лет, а желающих его отыскать становилось все больше.

Дорога стелилась под копыта рыцарских битюгов. А почему двигались так медленно, да потому, что шли практически шагом. Разогнать таких увальней для легкой рысцы – это уже считалось боевой атакой. А если пустить в галоп, то лишь для таранного удара по неприятелю, стоящему в глухой обороне и ощетинившемуся тремя рядами копий. Или против такой же тяжелой кавалерии.

В обычном переходе такое ускорение недопустимо. Тем более при отсутствии острой нужды как можно быстрей примчаться на поле боя. Приходится опекать своих четвероногих друзей и беречь пуще собственного ока. Потому что рыцарь в бою без коня – уже совсем не рыцарь.

Неспешная езда успокоила покачивающегося в седле Василия, головная боль прошла, тело перестало ныть, неуместные опасения о заражении крови развеялись. Аппетит не пропал. Мало того, даже опухоль на губах стала сходить! Разговаривать стало намного легче, и парочка коротких, наводящих вопросов соседям по колонне прозвучала на удивление сносно.

Интересно было присмотреться и к самой дороге. Она оказалась ровной, с утрамбованным гравием на поверхности, с откосами и отводными канавами вдоль обочин. Благодаря ширине в шесть метров на ней свободно разъезжались что воинские отряды, что большие, крытые тентами повозки, что крестьянские телеги. Проскакивали порой навстречу или обгоняли весьма скоростные кареты и даже дилижансы. Последние весьма смахивали на подобные средства передвижения, используемые американцами на Диком Западе. И грузы в таких перевозили, и пассажиров.

Именно повозки и эти самые дилижансы, явно не из нынешнего времени, удивляли и озадачивали. Америку вроде еще не открыли, картошки и помидоров нет. Так откуда взялись эти предвестники первых автомобилей? Да еще на вполне мягких рессорах и с точно выверенными поворотными колесами на передней оси? Видимо, мощные империи, а особенно Римская, так и не развалившиеся к этому времени, подстегнули прогресс.

А уж как это все уживалось и соседствовало с убогими крестьянскими домишками, порой прижимавшимися к самому тракту, – это следовало изучать и познавать отдельно. Окунувшись с головой в подробное изучение истории.

Пока же Василию оставалось только смотреть, внимательно слушать и чувствовать… нарастающий голод.

Так что когда возле придорожного трактира объявили привал на два часа, Райкалин сразу подъехал к оруженосцам и задал главный вопрос:

– А что у нас из съестного с собой?

Кстати, подобным образом поступили еще четыре рыцаря из восьми. Видимо, питание в трактире, смотревшемся снаружи как небольшая крепость или пограничный форт, было не из дешевых. И не считалось зазорным перекусить в своем личном биваке.

Одна беда: съестные припасы, подаренные крестьянами, в большинстве своем оказались долгого хранения. Сухари. Сыр, по твердости не уступающий камню. Вяленое мясо, сравнимое только с подошвой. Разнообразные сухофрукты. Овощи, цельные и нарезанные кусками. И много молодой зелени.

Но даже приятно пахнущая зелень вместе с размоченными в воде сухарями не смогли бы насытить молодого мужчину, крайне нуждающегося после вчерашнего избиения в дополнительном горячем питании. Да и желание похлебать чего-нибудь жидкого стало нестерпимым. Поэтому рыцарь решился на крайность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/fedor-sokolovskiy/rycar-shestoper-17181929/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Баннерет – командир небольшого отряда рыцарей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.