Режим чтения
Скачать книгу

Игра в ложь. Я никогда не… читать онлайн - Сара Шепард

Игра в ложь. Я никогда не…

Сара Шепард

Игра в ложь #2

Я многого не помню, но знаю, что у меня была потрясающая жизнь. Даже умерев, я получила то, на что никто больше не может рассчитывать: продолжение истории. И все благодаря давно потерянной сестре-близнецу, с которой я так и не встретилась.

Эмме хочет узнать, что случилось, и для этого ей придется стать мной. Мои родители и подруги не заметили подмены.

Но ей все равно нужно быть очень осторожной, ведь убийца знает, что его ищут.

Он следит за каждым ее шагом. Игра в ложь продолжается.

Сара Шепард

Игра в ложь. Я никогда не…

Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.

    Оскар Уайльд

Copyright © 2011 by Alloy Entertainment and Sara Shepard

© И. Литвиновой, перевод на русский язык

© Алина Казликина

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

Жизнь после смерти

После смерти особенно скучаешь по каким-то приятным мелочам. По ощущению блаженства, когда ложишься в постель, полуживая от усталости; по чистому воздуху Аризоны после грозы в сезон дождей; по бабочкам в животе, когда видишь того, в кого влюблен. Убийца лишил меня всех этих радостей незадолго до моего восемнадцатилетия.

И волею судьбы, подкрепленной угрозами убийцы, Эмма Пакстон, моя потерянная сестра-близнец, заняла мое место.

Когда две недели назад меня не стало, я ворвалась в мир Эммы – мир невероятно далекий от того, в котором жила я. С тех пор я стала ее тенью – видела то, что видела Эмма, ходила за ней по пятам… и наблюдала. На моих глазах Эмма попыталась связаться со мной через Facebook, и кто-то, выдав себя за меня, пригласил бедняжку в гости. Я следила за Эммой, когда она мчалась в Тусон с робкой надеждой на наше воссоединение. Я видела, как мои подруги похитили Эмму, приняв ее за меня, и затащили на вечеринку. Я стояла рядом, когда она получила записку с известием о моей смерти и зловещим предупреждением, что, если перестанет притворяться мной и выдаст себя, ее ждет такая же участь.

Я наблюдаю за ней и сегодня, когда Эмма надевает мою любимую тонкую белую футболку и широкой пушистой кистью наносит мои мерцающие румяна NARS на высокие скулы. Я ничего не могу возразить, когда она влезает в мои узкие джинсы, которые я не снимала по выходным, и шарит в шкатулке из вишневого дерева, выискивая мой любимый серебряный медальон, который разбрасывает по комнате радужные блики, когда на него падает луч света. И я тихонько сижу возле нее, когда она набирает эсэмэску, соглашаясь на поздний завтрак с моими лучшими подругами, Шарлоттой и Мадлен. Я бы написала по-другому, но надо отдать Эмме должное – она мастерски изображает меня, и до сих пор почти никто не заметил подмены.

Эмма откладывает мой телефон, и на ее лице мелькает тревога.

– Где же ты, Саттон? – нервным шепотом спрашивает она вслух, как будто знает, что я рядом.

Мне бы очень хотелось отправить ей послание из могилы: Я здесь. И вот как я умерла. Беда в том, что вместе со мной умерла и моя память. Время от времени случаются проблески, когда я вспоминаю, кем была когда-то, но на поверхность сознания всплывают лишь отдельные, разрозненные фрагменты моей жизни. Моя смерть остается для меня такой же загадкой, как и для Эммы. Но сердцем и каждой косточкой я знаю, что меня убили. И убийца пристально наблюдает за Эммой. Как и я.

Пугает ли меня это? Конечно. Но Эмма дает мне надежду вспомнить, что же произошло в те последние минуты, прежде чем мое дыхание оборвалось. Чем больше я узнаю? о себе прежней и о своих секретах, тем отчетливее понимаю, какая опасность подстерегает мою давно потерянную близняшку.

Мои враги повсюду. И иногда нас губят те, кого мы меньше всего подозреваем.

1

Не жизнь, а сказка

– На террасу, сюда, пожалуйста. – Загорелая хостесс с носом пуговкой подхватила четыре меню в кожаных папках и поплыла через обеденный зал ресторана в загородном клубе «Ла Палома». Тусон, штат Аризона. Эмма Пакстон, Мадлен Вега, Лорел Мерсер и Шарлотта Чемберлейн последовали за ней, лавируя между столиками, занятыми многочисленными посетителями – мужчинами в рыжевато-коричневых спортивных пиджаках и ковбойских шляпах, женщинами в теннисных платьицах и детьми, жующими колбаски из натуральной индейки.

Эмма расположилась в кабинке на веранде и, провожая взглядом хостесс, заинтересовалась ее татуировкой на задней части шеи – китайский иероглиф, вероятно, означал что-то избитое, вроде «веры» или «гармонии». С террасы открывался вид на горы Каталины. В лучах позднего утреннего солнца кактусы и валуны приобретали все более резкие очертания. В нескольких шагах от террасы, под деревом, толпились гольфисты, продумывая тактику предстоящей игры или копаясь в своих телефонах. До того как Эмма приехала в Тусон и окунулась в жизнь сестры-близнеца, ее знакомство с загородными клубами ограничивалось лишь ролью дежурного администратора на поле для мини-гольфа в пригороде Лас-Вегаса.

Но я знала это место как свои пять пальцев. Сидя невидимкой рядом с сестрой, привязанная к ней, как воздушный шарик к детской ручонке, я почувствовала укол памяти. Последний раз я обедала в этом ресторане с родителями, когда они решили отпраздновать мои успехи в учебе – наконец-то в моем табеле стояли сплошь «хорошо», а это было редкостью. Аромат перцев и яиц навеял воспоминания о моем любимом блюде – мексиканской яичнице «уэвос ранчерос», приготовленной с лучшей чоризо[1 - Пикантная свиная колбаса из Испании и Португалии.] во всем Тусоне. Я бы все отдала за один кусочек.

– Всем томатный сок с лаймом, – прощебетала Мадлен, когда к столику подошла официантка. Сделав заказ, Мадлен выпрямила спину, как и полагается балерине, перебросила через плечо обсидианово-черные волосы, открыла сумочку с бахромой и достала серебристую фляжку, в которой плескалась жидкость. – Можем сделать «Кровавую Мэри», – подмигнула она.

Шарлотта заправила прядь золотисто-рыжих волос за веснушчатое ухо и усмехнулась.

– Как бы меня не вырубило после «Кровавой Мэри». – Лорел ущипнула себя за тронутую солнцем переносицу. – Я еще не очухалась после вчерашнего.

– Вечеринка определенно удалась. – Шарлотта вгляделась в свое отражение в столовой ложке. – А ты как думаешь, Саттон? Хорошо мы проводили тебя во взрослую жизнь?

– Откуда ей знать? – Мадлен подтолкнула Эмму локтем. – Ты же полвечера где-то шлялась.

Эмма тяжело сглотнула. Она до сих пор не привыкла к шуткам подружек Саттон, и не удивительно – такая манера общения складывается за годы и годы дружбы. Шестнадцать с половиной дней назад она жила в приемной семье в Лас-Вегасе, молча терпя проделки подлого сводного братца Трэвиса и равнодушие Клариссы, приемной матери, помешанной на знаменитостях. Все изменилось, когда она случайно увидела видео, на котором кто-то душил девушку, похожую на нее как две капли воды – тот же овал лица, высокие скулы и голубовато-зеленые глаза, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Связавшись через Facebook с Саттон, своим загадочным двойником и, как выяснилось, давно потерянной сестрой-близнецом, Эмма отправилась в Тусон, мечтая о встрече с ней.

Перенесемся сразу в тот день, когда Эмма узнала, что Саттон убита и ей самой тоже не поздоровится, если она не займет место сестры. Ее совсем не прельщала жизнь во лжи, и
Страница 2 из 14

всякий раз, когда кто-то называл ее именем Саттон, по коже бежали мурашки, но Эмма не видела другого выхода, ей пришлось согласиться. Но это вовсе не означало, что она собиралась сидеть сложа руки, пока где-то гниет тело ее сестры. Она твердо решила, несмотря ни на что, выяснить, кто убил Саттон. Она считала, что это будет справедливо по отношению к сестре, а еще это единственный шанс вернуть себе свою жизнь и, возможно, сохранить новую семью.

Официантка вернулась с томатным соком, и, как только она отошла от столика, Мадлен открутила крышку металлической фляги и подлила в каждый стакан прозрачную жидкость. Эмма провела языком по зубам, и ее журналистское воображение подсказало заголовок: «Несовершеннолетние Задержаны за Пьянку в Местном Загородном Клубе». Подружки Саттон… скажем так, они все время балансировали на грани дозволенного. А иногда и переступали эту грань.

– Ну, Саттон? – Мадлен подвинула к Эмме стакан томатного сока, разбавленного алкоголем. – Ты собираешься объяснить, почему забила на свой день рождения?

Шарлотта подалась вперед.

– Или, если расскажешь, тебе придется нас убить?

Эмму передернуло от слова «убить». Мадлен, Шарлотта и Лорел были пока главными подозреваемыми в убийстве Саттон. На прошлой неделе во время пижамной вечеринки у Шарлотты Эмму пытались задушить цепочкой с медальоном Саттон, и тот, кто это сделал, смог взломать хитроумную сигнализацию… или уже находился в доме. А вчера, на дне рождения Саттон, Эмма обнаружила, что ту видеозапись, на которой Саттон душили, сделали ее подруги. Оказалось, что это всего лишь розыгрыш; подружки Саттон создали тайный клуб «Игра в ложь», который славился тем, что наводил ужас на своих членов и на других школьников. Но что, если подруги Саттон заигрались и зашли чересчур далеко? В тот раз их спугнул Итан Лэндри, единственный настоящий друг Эммы в Тусоне, но, возможно, они довели свой замысел до конца и все-таки расправились с Саттон.

Чтобы успокоиться, Эмма сделала большой глоток томатного сока с алкоголем и призвала на помощь свою внутреннюю Саттон – она уже знала, что та была дерзкой, бойкой и никому не давала спуску.

– Надо же! Так вы скучали по мне? Или переживали, что кто-то меня похитил и оставил умирать в пустыне? – Она вглядывалась в лица подруг, пытаясь заметить что-нибудь похожее на чувство вины. Мадлен принялась ковырять облупленный персиковый лак на ногтях. Шарлотта невозмутимо потягивала «Кровавую Мэри». Лорел смотрела вдаль, на поле для гольфа, как будто заметила там кого-то знакомого.

Зазвонил айфон Саттон. Эмма вытащила его из сумки, провела пальцем по экрану. Пришло сообщение от Итана. «Как ты после вчерашнего? Дай знать, если что-то понадобится».

Эмма закрыла глаза и увидела перед собой лицо Итана, его иссиня-черные волосы и голубые озера глаз. Еще ни один парень не смотрел на нее так, как он. Ее тело налилось желанием и облегчением.

– От кого эсэмэска? – Шарлотта перегнулась к ней, и ее грудь едва не вывалилась на декоративную композицию из кактусов, стоявшую в центре стола. Эмма прикрыла экран рукой.

– Ты краснеешь! – Лорел ткнула в нее пальцем. – Что, новый бойфренд? Так вот почему ты вчера сбежала от Гаррета?

– Успокойся, это мама. – Эмма быстро удалила сообщение. Подругам Саттон все равно не понять, почему она променяла крутую тусовку на общество Итана, странного парня, которого интересовали звезды, а не популярность. Но Итан оказался самым здравомыслящим человеком из всех, с кем Эмма познакомилась в Тусоне, и только он знал, кто она на самом деле такая и что ее сюда привело.

– Так что же все-таки с Гарретом? – Шарлотта поджала блестящие губы ежевичного цвета. Из того, что удалось накопать за последние две недели, Эмма уже знала, что Шарлотта командует в этой четверке, но в то же время она больше всех не уверена в своей внешности. Она чересчур усердствовала с макияжем, говорила слишком громко, как будто боялась, что иначе ее не станут слушать.

Эмма потыкала соломинкой в кубики льда на дне своего стакана. Гаррет. Все верно. Гаррет Остин, парень Саттон. Точнее, бывший парень. Прошлой ночью в качестве подарка на день рождения он преподнес Саттон свое голое, разгоряченное страстью тело и пачку презервативов Trojan.

Больно было видеть убитое выражение лица моего бойфренда, когда Эмма отвергла его. Я могла только догадываться, как бы прошла наша первая близость, но точно знала, что у нас были серьезные отношения. Хотя, возможно, теперь он думает иначе.

Лорел сузила кристально голубые глаза и сделала глоток.

– Почему ты от него сбежала? Он что, такой страшный? У него третий сосок?

Эмма покачала головой.

– Ничего подобного. Проблема во мне, а не в нем.

Мадлен сняла бумажную обертку с соломинки и подула в нее, целясь в Эмму.

– Ну, тогда тебе лучше поторопиться. Через две недели встреча выпускников, и нужно найти пару, пока всех приличных парней не разобрали.

Шарлотта фыркнула.

– Как будто это ее когда-нибудь останавливало?

Эмма вздрогнула. В прошлом году Саттон увела Гаррета у Шарлотты.

Признаю, этот поступок меня не красил. И, судя по каракулям с именем Гаррета в тетрадках Шарлотты и его фотографиям, спрятанным у нее под кроватью, она все еще сохла по нему – а, значит, имела веский повод желать моей смерти.

Тень легла на круглый стол. Над Эммой и ее спутницами возвышался мужчина с зализанными назад черными волосами и светло-карими глазами, в накрахмаленной до хруста голубой рубашке поло и идеально отутюженных брюках хаки.

– Папочка! – дрожащим голосом воскликнула Мадлен, и от ее напускной крутизны не осталось и следа. – Я… я не знала, что ты будешь здесь сегодня!

Мистер Вега обвел взглядом их полупустые стаканы и дернул носом, словно учуял запах алкоголя. Он продолжал улыбаться, но в его улыбке появилось что-то натянутое, и Эмме стало не по себе. Он напомнил ей Клиффа, приемного отца, который продавал подержанные автомобили на пыльной стоянке у границы штата Юта и в мгновение ока преображался из сурового папаши в льстивого и угодливого торговца.

Мистер Вега помолчал. Потом наклонился вперед и схватил Мадлен за голое предплечье. Она слегка поморщилась.

– Заказывайте все, что хотите, девочки, – произнес он низким голосом. – Пусть запишут на мой счет. – Он повернулся по-военному четко и направился к кирпичной арке со стороны поля для гольфа.

– Спасибо, папочка! – крикнула ему вслед Мадлен слегка дрожащим голосом.

– Как это мило, – неуверенно пробормотала Шарлотта, покосившись на Мадлен.

– Да уж. – Лорел провела указательным пальцем по зубчатому краю тарелки, стараясь не встречаться с Мадлен взглядом.

Все выглядели так, будто хотели сказать что-то еще, но никто и рта не раскрыл… или не решился. Семья Мадлен хранила много секретов. Тайер, брат Мадлен, сбежал из дома еще до того, как Эмма приехала в Тусон. Она до сих пор иногда видела в городе листовки с фотографией и приметами пропавшего без вести Тайера.

Она вдруг почувствовала, что скучает по своей прежней, безопасной, жизни, и сама удивилась – вот уж никогда бы не подумала, что так будет. Она приехала в Тусон, надеясь обрести здесь все, о чем мечтала: сестру, домашний очаг. А вместо этого получила семью, которую уже посетило горе, хотя
Страница 3 из 14

никто об этом не догадывался; погибшую сестру-близнеца, чья жизнь с каждой минутой представала все более запутанной; и убийц, таившихся за каждым углом.

Эмму обдало жаром, молчаливое напряжение становилось все тягостнее. Она отодвинулась от стола, и тяжелый стул заскрежетал по полу.

– Я вернусь, – сказала она и, проскользнув в высокие стеклянные двери, поспешила в туалетную комнату.

Она вошла в безлюдное помещение с зеркалами, плюшевыми креслами, мягкими кожаными диванами коньячного цвета и плетеной корзиной, в которой лежали лак для волос Nexxus, тампоны Tampax и бутылочки дезинфицирующего средства для рук Purell. В воздухе витал аромат духов, из стереодинамиков лилась негромкая классическая музыка.

Эмма упала в кресло перед туалетным столиком и уставилась на свое отражение в зеркале. Она увидела овальное лицо в обрамлении волнистых волос цвета охры, глаза, которые меняли цвет в зависимости от освещения – от сиренево-голубого до океанской синевы. На нее смотрела та же девушка, что счастливо улыбалась с семейных фотографий, развешанных в холле дома Мерсеров; девушка, чья одежда неприятно царапала кожу Эммы, как будто тело чувствовало, что Эмма надела чужое.

И на шее у нее висел серебряный медальон Саттон, цепочкой которого убийца пытался задушить Эмму на кухне в доме Шарлотты. Эмма не сомневалась в том, что этот медальон стал свидетелем убийства Саттон. Всякий раз, когда она прикасалась к его гладкой серебряной поверхности или видела его мерцание в зеркале, он напоминал ей, что вся эта маскировка – неудобная вызывающая одежда, чужие слова и поступки – необходима для того, чтобы найти убийцу сестры.

Двери распахнулись, и в комнату ворвался шум обеденного зала. Эмма обернулась, когда молодая блондинка в розовом поло с логотипом загородного клуба прошествовала по ковру с узором индейцев навахо[2 - Ковры ручной работы американских индейцев навахо с традиционным рисунком из геометрических фигур.].

– Эй, ты – Саттон Мерсер?

Эмма кивнула.

Девушка запустила руку в карман брюк цвета хаки.

– Тебе просили передать. – Она протянула Эмме коробочку фирменного голубого цвета Tiffany. На крышке была маленькая записка: «ДЛЯ САТТОН».

Эмма изумленно уставилась на странную коробочку, она даже боялась к ней прикоснуться.

– От кого это?

Девушка пожала плечами.

– Курьер только что оставил на ресепшен. Твои подруги сказали, что ты здесь.

Эмма нерешительно взяла подарок, а девушка повернулась и вышла из туалета. Под крышкой оказалась бархатная коробочка для ювелирных украшений. В голове у Эммы вихрем пронеслись самые разные предположения. Даже мелькнула надежда: а вдруг это от Итана? Или, что казалось еще более нелепым: может, это Гаррет пытается снова ее завоевать?

Коробочка открылась, скрипнув. Внутри поблескивала серебряная подвеска в форме паровоза.

Эмма погладила ее пальцами. Из бархатного мешочка торчал уголок бумаги. Она осторожно извлекла крошечный свернутый свиток и прочла строчки, написанные печатными буквами.

КОМУ-ТО, МОЖЕТ, И НЕ ХОЧЕТСЯ ВСПОМИНАТЬ РОЗЫГРЫШ С ПОЕЗДОМ, НО В МОЕЙ ПАМЯТИ ЭТО ОСТАНЕТСЯ НАВСЕГДА. СПАСИБО!

Эмма засунула записку обратно в коробку и захлопнула крышку. Розыгрыш с поездом. Прошлой ночью, случайно оказавшись у компьютера в спальне Лорел, она судорожно просмотрела не меньше полусотни розыгрышей из папки «Игра в ложь». Но ни в одном из них не фигурировал поезд.

Подвеска-паровоз запечатлелась в моей памяти, и вдруг возникло какое-то смутное видение. Издалека донесся свисток поезда. Пронзительный крик, водоворот огней. Что это… неужели мы?..

Но воспоминания умчались прочь так же быстро, как и налетели.

2

Место преступления – Тусон

Итан Лэндри открыл сетчатые ворота общественного теннисного корта и вошел внутрь. Эмма наблюдала, как он идет ей навстречу – слегка ссутулившись, руки в карманах. На часах было начало одиннадцатого, но лунного света хватало, чтобы она могла разглядеть его потертые джинсы, обшарпанные конверсы и растрепанные темные волосы, небрежными завитками спускавшиеся на воротник темно-синей фланелевой рубашки. Развязанный шнурок так и волочился за ним по корту.

– Не возражаешь, если я не буду включать свет? – Итан указал рукой на автомат, куда нужно было бросать монетки, чтобы включились гигантские прожекторы.

Эмма кивнула, сердце забилось быстрее. Побыть наедине с Итаном, да еще в темноте – это ли не счастье?

– Так что это за розыгрыш с поездом? – спросил он, возвращаясь к той эсэмэске, которую отправила ему Эмма несколько часов назад. Теннисный корт стал для них местом встречи, их маленьким мирком, куда не хотелось пускать посторонних.

Эмма протянула ему серебряную подвеску.

– Кто-то оставил это для Саттон в загородном клубе. Там еще была записка. – Она дрожала, пересказывая ее содержание.

Где-то вдалеке взревел мотоцикл. Итан повертел в руках подвеску.

– Эмма, я ничего не знаю про поезд.

Она чуть не заплакала, когда Итан назвал ее настоящим именем. Она испытала невероятное облегчение, но в то же время почувствовала опасность. Убийца велел помалкивать, а она нарушила его условие.

– Но, похоже, тот, кто подарил тебе это, участвовал в розыгрыше, – продолжил Итан, – или стал его жертвой.

Эмма кивнула.

Они помолчали, прислушиваясь к ударам одинокого баскетбольного мяча, доносившимся с дальнего корта. Эмма полезла в карман. – Мне нужно показать тебе кое-что. – Она протянула ему свой айфон и почувствовала легкое волнение, когда их пальцы соприкоснулись. Итан ей очень нравился.

Должна признать, Итан хорош собой – есть что-то особенное в его небрежном облике, мрачной задумчивости и загадочности. Мне нравилось наблюдать за тем, как моя сестра в него влюбляется. Как ни странно, нас это сближало, и, будь я жива, мы бы вместе переживали эйфорию зарождающегося чувства.

Эмма откашлялась, пока Итан просматривал загруженную в память айфона страницу.

– Это список всех, кто так или иначе участвовал в жизни Саттон, – объяснила она и торопливо продолжила. – Я прочесала все: страничку Саттон в Facebook, ее телефон, электронную почту. И теперь почти уверена, что она умерла тридцать первого августа.

Итан повернулся к ней.

– Откуда такая уверенность?

Эмма судорожно вздохнула.

– Смотри. – Она открыла страницу Facebook. – Я написала Саттон тридцать первого, в десять тридцать вечера. – Она повернула экран, чтобы он мог прочитать: «Знаю, прозвучит странно, но, кажется, мы с тобой родственники. Скажи, тебя, случайно, не удочерили?» Саттон ответила в 00:56. Вот, здесь. – Эмма прокрутила страницу вниз и показала текст, полученный от Саттон: «О боже. Не могу поверить. Да, да, меня удочерили…»

Непонятное выражение промелькнуло на лице Итана.

– Но почему ты решила, что она умерла тридцать первого, если в это время вы общались через Facebook?

– Я была единственной, с кем Саттон переписывалась или разговаривала в ту ночь. – Эмма прокрутила список вызовов за тридцать первое августа. Последний принятый звонок поступил от Лилианны Фиорелло, подруги Саттон, в 16:32. В 20:39 – пропущенный звонок от Лорел. Еще три пропущенных вызова – в 22:32, 22:45 и 22:59 – поступили с телефона Мадлен. Эмма прокрутила список вперед, перескакивая на следующий день.
Страница 4 из 14

Пропущенные звонки поступали с самого утра: 09:01 от Мадлен; 09:20 от Гаррета; 10:36 от Лорел.

– Может, она была занята и не брала трубку, – предположил Итан. Он забрал телефон и стал просматривать страницу Саттон в Facebook.

Эмма вцепилась в медальон Саттон.

– Я изучила весь журнал вызовов в ее телефоне, вплоть до прошлого декабря. Она отвечает на каждый звонок. А если пропускает, потом обязательно перезванивает.

– Тогда что ты скажешь про этот пост? Он написан тридцать первого, – спросил Итан, ткнув пальцем в экран. – Не означает ли это, что она не хочет ни с кем общаться? – Последняя запись Саттон появилась за несколько часов до сообщения Эммы: «Никогда не думала о том, чтобы сбежать из дома? А мне иногда хочется».

Эмма отчаянно затрясла головой.

– Мою сестру ничто не могло выбить из колеи. Даже имитация удушения. – Произнесенные вслух слова «мою сестру» словно сблизили ее с Саттон, подтвердили их родство на каком-то глубинном уровне. Поначалу Эмма еще задавалась вопросом, возможно ли, что Саттон сбежала, а давно потерянная сестра-близнец, которой пришлось занять ее место, стала частью тщательно продуманного плана. Но после того как кто-то едва не задушил Эмму в доме Шарлотты, она уже не сомневалась: все происходящее – отнюдь не розыгрыш.

– Итан, подумай сам, – продолжала она. – Саттон пишет этот случайный пост про желание сбежать… и кто-то ее убивает? Слишком подозрительное совпадение. Что, если это написала не Саттон, а убийца? Расчет прост: если хватятся Саттон, прочтут ее страницу в Facebook и решат, что она сбежала, а не умерла. Для убийцы это отличный способ прикрыть свою задницу.

Итан наступил на забытый кем-то теннисный мячик и задумчиво покатал его по земле. Рваная дыра прямо по шву уродовала ярко-желтую ворсистую ткань.

– И все равно это не объясняет сообщение, которое Саттон отправила тебе через несколько часов, приглашая приехать в Тусон. Кто его написал? – Дрожь в голосе Итана выдавала его волнение.

Легкий озноб пробежал по спине Эммы.

– Я думаю, обе записи сделал убийца, – прошептала она. – Узнав о моем существовании, он сразу решил, что я должна занять место Саттон. Нет трупа – нет преступления.

Взгляд Итана заметался по корту, как будто он до сих пор не верил Эмме, но я почти не сомневалась, что моя сестра права. Я появилась в жизни Эммы в ночь на тридцать первое августа, всего за несколько часов до того, как она увидела видеозапись моего удушения. Не могла же я обитать сразу в двух мирах – быть сразу и живой Саттон и призраком Саттон.

Эмма вгляделась в темные силуэты деревьев вдали.

– Так что же делала Саттон в ту ночь? Где была и с кем?

– Ты не нашла никаких подсказок в ее комнате? – спросил Итан. – Может, электронные письма, заметки в календаре?..

Эмма покачала головой.

– Я пролистала ее дневник. Но записи такие загадочные, беспорядочные, словно она предполагала, что он может попасть в руки врага. Ни намека на то, чем она занималась в ночь своей гибели.

– А в карманах не завалялось никаких чеков? – Итан не терял надежды. – Скомканных записок в мусорной корзине?

– Нет, пусто. – Эмма посмотрела под ноги. Она вдруг почувствовала себя измученной и опустошенной.

Итан вздохнул.

– Ладно. Как насчет ее подруг? Ты знаешь, где они были в ту ночь?

– Я спрашивала Мадлен, – ответила Эмма. – Она сказала, что не помнит.

– Удобный ответ. – Итан поскреб носком кроссовка жесткое покрытие корта. – Хотя я вполне допускаю, что Мадлен могла это сделать. Красивая и чокнутая балерина. Как в «Черном лебеде»[3 - Психологический триллер Даррена Аронофски о балерине, которая медленно сходит с ума во время постановки «Лебединого озера».].

Эмма фыркнула от смеха.

– Ну, это ты загнул. – На прошлой неделе она встречалась с Мадлен. Они поговорили по душам о Тайере и смеялись, сидя в горячем джакузи в спа-салоне. В такие минуты Мадлен чем-то напоминала Эмме ее грубоватую, но заботливую подругу, Александру Строукс из Хендерсона в Неваде.

Эмма посмотрела на Итана.

– Может быть, Мадлен говорила правду. Вот скажи, ты помнишь, что делал тридцать первого?

– Помню. Это был первый день метеоритного дождя.

– Персеиды.[4 - Персеиды – метеорный поток, ежегодно появляющийся в августе со стороны созвездия Персея. Образуется в результате прохождения Земли через шлейф пылевых частиц, выпущенных кометой Свифта – Таттла.] – Эмма кивнула. Когда она впервые встретила Итана, он наблюдал за звездами.

Робкая улыбка промелькнула на лице Итана, как будто он тоже вспомнил тот вечер. – Да, я, скорее всего, торчал на крыльце. Дождь ведь идет целую неделю.

– И ты глазеешь на звезды, потому что они интереснее, чем люди? – поддразнила его Эмма.

Его щеки порозовели, и он отвернулся.

– Некоторые люди.

– Мне еще раз поговорить с Мадлен? – настаивала Эмма. – Думаешь, она что-то скрывает?

Итан медленно покачал головой.

– С этими девчонками не угадаешь. Не то чтобы я знал их секреты, но мне всегда казалось, что с Мадлен и Шарлоттой что-то не так Еще до твоего приезда, когда Саттон была жива, они как будто соперничали за ее внимание, но в то же время стремились занять ее место. – Он смотрел куда-то вдаль. – Такое впечатление, что они и любили ее и ненавидели.

Эмма открыла Twitter на телефоне Саттон, просмотрела страницы подруг, но в записях от тридцать первого августа не нашла ничего примечательного. Зато, когда она перешла к твитам за первое сентября, кое-что на странице Мадлен привлекло ее внимание. Мадлен отправила сообщение пользователю с именем @Chamberlainbabe – иначе говоря, Шарлотте. «Спасибо, что была со мной прошлой ночью, Шар. Верные друзья всегда держатся вместе, что бы ни случилось».

– Верные друзья, – с сарказмом заметил Итан. – Ага.

– Скорее, ха-ха? – Что-то тут не вязалось. Мадлен и Шарлотта не из тех, кто разводит сюси-пуси. Это не их стиль. – Эмме казалось, что они больше похожи на ненадежных товарищей, вынужденно оказавшихся в одной армии. В армии популярных девчонок. Но тут Итан обратил ее внимание на слова «прошлой ночью». – Мадлен говорит про тридцать первое.

Я вздрогнула. Возможно, они были со мной в ту ночь. Может, вместе добили свою якобы лучшую подругу. И не исключено, что если Эмма не проявит осторожность, то окажется следующей жертвой.

Эмма провела руками по лицу и снова посмотрела на Итана. Чувство вины поднималось у нее в груди. Тот, кто убил ее сестру, следил за каждым шагом Эммы. Сколько пройдет времени, прежде чем убийца догадается, что Итан знает о ней правду, и попытается заткнуть рот и ему?

– Слушай, ты не должен мне помогать, – прошептала она. – Это небезопасно.

Итан повернулся и пристально посмотрел на нее.

– Тебе не стоит заниматься этим в одиночку.

– Ты так думаешь?

Он кивнул, и Эмму захлестнуло чувство благодарности.

– Спасибо тебе. А то я, кажется, уже иду ко дну.

Итан выглядел удивленным.

– А я думал что ты непотопляема.

Эмме захотелось протянуть руку и прикоснуться к пятнышку лунного света на его щеке. Он подошел ближе, так что они стукнулись коленками, и чуть склонил голову, как будто собирался ее поцеловать. Эмма чувствовала жар его тела и не могла оторвать глаз от его полной нижней губы.

Ее мысли кружились, она вспоминала прошлую ночь, когда он сказал, что его
Страница 5 из 14

волнует девушка, получившая жизнь Саттон в наследство. Что его волнует она. Другая бы на ее месте уже давно сообразила, что делать в таких случаях. Эмма вела в своем дневнике список «Способы флирта», но никогда еще не применяла эти способы на практике.

Щелк.

Эмма встрепенулась, посмотрела направо. По ту сторону корта, за деревом мелькнул голубоватый отсвет, как будто кто-то стоял там с телефоном и наблюдал за ними.

– Ты видел?

– Что? – прошептал Итан.

Эмма вытянула шею. Но впереди была только тьма. И эта тьма рождала тревогу: кто-то видел – и слышал – все.

3

Под стук колес

В понедельник утром Эмма сидела за гончарным кругом в студии керамики школы «Холли» среди ошметков серой глины, деревянных инструментов и ожидающих обжига в печи кривобоких чаш на деревянных подставках. В воздухе пахло влажной землей, в ушах стоял шум от вращающихся колес и топота неуклюжих ног, нажимающих на педали.

Мадлен сидела на табуретке справа от Эммы и с ненавистью смотрела на гончарный круг, словно видела в нем орудие пыток.

– Зачем мы делаем эти чертовы горшки? Для чего тогда Pottery Barn[5 - Pottery Barn («Гончарный сарай») – американская торговая сеть интерьерных магазинов.]?

Шарлотта фыркнула.

– В Pottery Barn не продают керамику! Может, ты еще думаешь, что Crate & Barrel[6 - Crate & Barrel («Ящик и бочка») – американская торговая сеть, предлагающая широкий выбор современной мебели, предметов интерьера и аксессуаров для дома.]торгует ящиками и бочками?

– А Pier 1[7 - Pier 1 Imports («Пирс 1 Импорт») – американская торговая сеть, специализирующаяся на импортных товарах для дома и мебели.] – пирсами? – захихикала Лорел, сидевшая впереди.

– Меньше слов, больше творчества, девочки, – пресекла разговоры миссис Гиллиам, преподаватель по керамике, пробираясь между гончарными кругами. Колокольчики браслета на ее лодыжке мелодично звенели в такт шагам. В облике миссис Гиллиам безошибочно угадывалась ее профессия. Она носила широкие шаровары из джерси, жаккардовые жилеты, броские ожерелья поверх туник с принтами, и пахло от нее заплесневелыми пачулями. Она была чересчур эмоциональна и напоминала Эмме миссис Тёрк, старушку из социальной службы, которая всегда говорила так, будто декламировала шекспировский монолог. Скажи мне, Эмма… хорошо ли с тобой обращаются в этом сиротском приюте?

– Отличная работа, Ниша, – проворковала миссис Гиллиам, проходя мимо глазуровочного стола, за которым девочки раскрашивали глиняные горшки чем-то желто-коричневым. Ниша Банерджи, второй капитан теннисной команды Саттон, с торжествующей ухмылкой обернулась к Эмме. В ее глазах полыхала ненависть, и по спине у Эммы пробежала дрожь. Она уже догадалась, что Ниша и Саттон не на шутку враждовали, и с тех пор как Эмма вошла в жизнь Саттон, Ниша стала и ее злейшим врагом.

Отвернувшись, Эмма положила ком серой глины в центр гончарного круга, обхватила руками и, медленно нажимая на педаль, запустила колесо, придавая заготовке чашевидную форму. Лорел тихо присвистнула.

– Откуда ты знаешь, как это делается?

– Хм, новичкам везет. – Эмма пожала плечами, словно не видела в этом ничего особенного, но руки у нее слегка дрожали. В голове всплыл заголовок: «Навыки Гончарного Дела Разоблачают Самозванку Эмму Пакстон. Скандал!» Эмма занималась в мастерской керамики еще в Хендерсоне. После школы она часами просиживала у гончарного круга, лишь бы не идти домой, к Урсуле и Стиву, приемным родителям, у которых она тогда жила. Истинные хиппи, они презирали гигиену, строго соблюдая заповедь «Мылу – нет!», что было заметно по ним самим, по их одежде и восьми шелудивым псам.

Эмма просунула руку в чашу и издала фальшивый вздох разочарования, когда та рухнула.

– На сегодня хватит.

Как только миссис Гиллиам скрылась за дверью, Эмма отыскала взглядом Мадлен и убрала ногу с педали. Она по-прежнему считала Мадлен и компанию наиболее вероятными убийцами Саттон. Но ей не хватало доказательств.

Вытерев руки полотенцем, она достала айфон Саттон и прокрутила календарь.

– Эй, девчонки? – воскликнула она. – Кто-нибудь помнит, когда я в последний раз делала мелирование? Я забыла отметить в календаре, теперь боюсь пропустить следующее. Когда же это было… не тридцать первого августа?

– Какой это день недели? – спросила Шарлотта. Она выглядела измученной, как будто ночью глаз не сомкнула. Она так усердно мяла глину, что ее заготовка на глазах превращалась в лепешку.

Эмма снова постучала по экрану телефона.

– Хм… накануне вечеринки у Ниши. – За день до того, как Мадс похитила меня в каньоне Сабино, думая, что я – Саттон. Или, возможно, зная, что я – не Саттон. – За два дня до школы.

Шарлотта взглянула на Мадлен.

– Не тот ли это день, когда мы…

– Нет, – отрезала Мадлен, окинув Шарлотту ледяным взглядом, и повернулась к Эмме. – Мы не знаем, где ты была в тот день, Саттон. Пусть кто-нибудь другой лечит твою амнезию.

Фарфоровая кожа Мадлен поблескивала в ярком свете ламп. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на Эмму, как будто призывая оставить этот разговор. Шарлотта перевела взгляд с Эммы на Мадлен, и на ее лице промелькнула тревога. Даже Лорел сидела впереди с неестественно прямой спиной.

Эмма ждала, догадываясь, что затронула больную тему, и надеясь, что кто-нибудь объяснит, в чем дело. Но напряженное молчание затянулось, и она сдалась. Попытка номер два, подумала она, залезая в карман и нащупывая серебряную подвеску-паровозик.

– Ладно, проехали. Мне тут пришло в голову, что пора устроить новый розыгрыш в нашей «Игре в ложь».

– Круто, – пробормотала Шарлотта, возвращаясь взглядом к крутящемуся куску глины. – Какие идеи?

В углу мастерской кто-то из девчонок мыл руки в раковине, а из печи доносился громкий треск.

– Мне понравилось, как мы угнали машину моей мамы. – Она вспомнила видео на компьютере Лорел. – Можно придумать что-нибудь в том же духе.

Мадлен задумчиво кивнула. – Можно.

– Только… с изюминкой, – продолжила Эмма, повторяя слова, отрепетированные накануне вечером в спальне Саттон. – Скажем, бросить чью-то машину посреди автомойки. Или загнать ее в бассейн. А то и вовсе оставить на рельсах.

Услышав про рельсы, Шарлотта, Лорел и Мадлен насторожились. Горячая резкая боль пронзила грудь Эммы. В яблочко.

– Очень смешно. – Шарлотта шлепнула кусок глины в центр круга – чпок.

– Повторы запрещены, не забыла? – прошипела Лорел через плечо.

Мадлен хлопнула себя по лбу тыльной стороной ладони и сурово посмотрела на Эмму.

– И ты надеешься, что снова нагрянут копы?

Копы. Я изо всех сил напрягала память. Но недавняя вспышка воспоминаний о железнодорожных путях так и не вернулась.

Эмма обвела взглядом подружек Саттон, и рот будто наполнился ватой. Прежде чем она успела задать следующий вопрос, включилась система местного оповещения.

– Внимание! – проскрипел жестяной голос Аманды Донован – старшеклассницы, которая обычно зачитывала ежедневные сводки школьных новостей. – Пришло время объявить имена победительниц, номинированных на звание королевы бала выпускников, темой которого в этом году станет Хэллоуин. За них проголосовали самые талантливые футболисты, бегуны и волейболисты школы «Холли»! Призраки и гоблины, праздник состоится через две недели,
Страница 6 из 14

так что успейте купить билеты сегодня, прежде чем они будут распроданы! У меня и моего спутника они уже есть!

Мадлен скривила губы в отвращении.

– Интересно, с кем может пойти Аманда? С дядей Уэсом?

Шарлотта и Лорел хихикнули. Дядя Аманды, Уэс Донован, спортивный комментатор, вел свое радиошоу «Сириус». Аманда так часто хвасталась этим родством, что Мадлен давно прозвала дядю и племянницу тайными любовниками.

– Поздравьте вместе со мной Нору Альварес, Мэдисон Кейтс, Дженнифер Моррисон, Зои Митчелл, Алисию Янг, Тинсли Циммерман…

Каждый раз, когда звучало чье-то имя, Мадлен, Шарлотта и Лорел выражали одобрение или разочарование, поднимая и опуская большие пальцы.

– …Габриэллу и Лилианну Фиорелло, первых двойняшек в истории номинации! – заключила Аманда. – Примите наши теплые поздравления, юные леди!

Мадлен захлопала ресницами, как будто пробудившись после долгого сна.

– «Двойняшки-твиттеряшки»? В королевы?

Шарлотта фыркнула.

– Кто будет за них голосовать?

Эмма смерила их взглядом, стараясь сдержаться. Габби и Лили Фиорелло по прозвищу «двойняшки-твиттеряшки» учились с ними в одном классе. Обе голубоглазые, медовые блондинки, они все-таки имели и свои милые особенности вроде родинки на подбородке у Лили или пухлых губ а-ля Анджелина Джоли у Габби. Эмма до сих пор не могла понять, входят ли Габби и Лили в банду Саттон. Две недели назад они приходили на ночной девичник у Шарлотты, когда неизвестный чуть не задушил Эмму, но в «Игре в ложь» не участвовали. Эмма считала этих блаженно-глуповатых девиц с одним интеллектом на двоих и с пристрастием к айфонам никчемными пустышками, чем-то вроде низкокалорийных взбитых сливок.

Я бы с этим поспорила. Если я что и усвоила при жизни, так это то, что внешность бывает обманчива…

Словно по команде, заверещали сразу четыре резких рингтона. Шарлотта, Мадлен, Лорел и Эмма полезли за телефонами. На экране у Эммы высветились два новых сообщения – одно от Габби, другое от Лили. «Мы знаем, что мы лучшие!» – писала Габби. «Жду не дождусь, когда нам наденут короны!» – вторила ей Лили.

– Тоже мне, дивы, – раздался рядом голос Мадлен. Эмма заглянула в ее телефон. Мадлен получила такие же эсэмэски.

Шарлотта презрительно усмехнулась, уткнувшись в свой телефон.

– Вот бы они выступили как близняшки Кэрри[8 - Героиня одноименного романа Стивена Кинга «Кэрри». Тихую и робкую девочку третируют и обижают в школе и дома, одноклассница обливает ее свиной кровью.]. Тогда нам останется только вылить им на головы ведра свиной крови.

Телефон Эммы снова ожил. Лили прислала вдогонку: «Кто на свете всех милее? Получила, королева-сука?»

– Ну, теперь они уж точно не отправятся с нами в поход после танцев, – заявила Шарлотта.

– Мы что, опять попремся? – Лорел сморщила нос.

– Это традиция, – решительно сказала Шарлотта и посмотрела на Эмму. – Верно, Саттон?

Поход? Эмма подняла бровь. Эти девушки никак не тянули на любительниц активного отдыха. Но она все-таки кивнула.

– Верно.

– Может, рванем на горячие источники на гору Леммон? – предложила Мадлен, закручивая темные волосы в пучок. – Габби и Лили говорят, что там полно природных солей, от которых кожа просто сияет.

– Хватит уже о Габби и Лили, – застонала Шарлотта, поправляя на голове повязку василькового цвета. – Не могу поверить, что нам придется планировать вечеринку для них. Как же они надоели!

Эмма нахмурилась.

– Почему мы должны заниматься вечеринкой?

Все замерли на мгновение, уставившись на нее. Шарлотта цокнула языком.

– Ты забыла про маленькую организацию под названием Комитет встречи выпускников? Единственное, чем ты занимаешься с девятого класса?

Эмма почувствовала, как забилось сердце. Она выдавила смешок.

– Хе-хе. Это же ирония. Когда-нибудь слышала об этом?

Шарлотта закатила глаза.

– К сожалению, бал выпускников не может быть ироничным. Мы должны превзойти прошлогодний успех.

Эмма закрыла глаза. Саттон… в комитете? Серьезно? Когда Эмма училась в школе в Хендерсоне, они с лучшей подругой Алекс обычно высмеивали этих дур из оргкомитета, помешанных на рецептах Марты Стюарт, кексах и развешивании транспарантов и выбирающих самые отстойные медляки для дискотек.

Из того, что я помнила, в «Холли» считалось огромной честью попасть в оргкомитет встречи выпускников. По существующим правилам, членам комитета не полагается претендовать на звание королевы, вот почему Аманда не назвала мое имя. Впрочем, если моя память еще не окончательно превратилась в труху, на прошлогодней встрече выпускников я шествовала по залу с лентой претендентки на груди.

Я задалась вопросом, дотянет ли Эмма до нынешнего торжества, чтобы выступить на нем вместо меня? Останется ли мое убийство нераскрытым так надолго? Будет ли Эмма и дальше жить среди всей этой лжи? Все эти мысли наполняли меня ужасом. А к нему примешивалась уже знакомая боль печали: у меня больше не будет никаких выпускных. Никаких глупых корсажей, лимузинов или афтепати[9 - After-party – (англ.) – вечеринка после какого-нибудь мероприятия, торжества.]. Я скучала даже по скверной музыке, идиотским диджеям, каждый из которых мнил себя вторым Girl Talk[10 - Girl Talk (досл. «девичий разговор») – псевдоним американского музыканта и диджея Грегга Михаеля Гиллиса.]. При жизни я отмахивалась от таких мелочей, старалась не обращать на них внимания, не сознавая, какое счастье, что у меня все это есть.

Прозвенел звонок, и девушки вскочили с мест. Эмма подошла к раковине и подставила испачканные в глине руки под струю прохладной воды. Она уже вытирала их бумажным полотенцем, когда из ее сумки снова донесся колокольный звон сотового телефона Саттон. Эмма со стоном потянулась за ним. Неужели опять Габби и Лили?

Но это пришла электронная почта с аккаунта Эммы, который она загрузила в телефон Саттон. «От Алекс: Думаю о тебе! Позвони, когда сможешь. Не терпится поболтать! Целую».

Эмма вцепилась в телефон, размышляя над ответом. Вот уже несколько дней она не писала Алекс – единственной, кроме Итана, кто знал о ее поездке в Аризону. Но, если Итану Эмма выложила всю правду, от подруги она утаила главное, и Алекс все еще думала, что Саттон жива и Эмму приняли в семью. Иногда, просыпаясь утром, Эмма пыталась притвориться, будто так оно и есть, а события и угрозы последних дней ей приснились. Она даже завела рубрику в своем дневнике: «Чем бы мы занимались с Саттон, будь она рядом». Она бы научила Саттон печь профитроли с кремом – не зря же она подрабатывала после школы в службе кейтеринга[11 - Вид деятельности, при котором банкет, фуршет, корпоративные вечеринки организуются в любом удобном для клиента месте.]. Саттон показала бы ей, как подкручивать ресницы – Эмма никак не могла освоить эту премудрость. И, может быть, в школе они устраивали бы розыгрыши для учителей, подменяя друг друга в классах. Не потому, что так надо. А потому что им так хочется.

У Эммы вдруг возникло отчетливое чувство, что за ней наблюдают. Она резко обернулась, но мастерская почти опустела. Только из коридора на нее таращились две пары глаз. Габби и Лили, «двойняшки-твиттеряшки». Увидев, что Эмма их заметила, они ухмыльнулись, наклонились друг к другу и зашептались. Эмма поморщилась.

Чья-то рука тронула ее за
Страница 7 из 14

плечо, и Эмма вздрогнула от неожиданности. Лорел стояла у нее за спиной, прислонившись к бочке с отходами глины возле умывальника.

– О, это ты. – Сердце стучало в ушах.

– Просто ждала тебя. – Лорел перекинула через плечо прядь светлых волос и уставилась на айфон в руках Эммы. – Пишешь какому-нибудь красавчику?

Эмма бросила телефон Саттон в сумку.

– Э-э, да нет…

«Двойняшки-твиттеряшки» уже смылись. Лорел схватила ее за руку.

– Зачем ты заговорила о розыгрыше с поездом? – спросила она приглушенным, хрипловатым голосом. – Никто не считает его смешным.

Капельки пота выступили у Эммы на шее. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. В словах Лорел звучали отголоски той записки, которую она получила вместе с подарком: «Кому-то, может, и не хочется вспоминать розыгрыш с поездом, но в моей памяти это останется навсегда». Что-то случилось той ночью. Что-то ужасное.

Эмма сделала глубокий вдох, расправила плечи и обхватила Лорел за талию.

– Ты слишком впечатлительная. Пошли отсюда. Здесь воняет дерьмом. – Она надеялась, что это прозвучало легко и непринужденно – совсем не так, как она себя чувствовала.

Лорел внимательно посмотрела на Эмму и вышла следом за ней в переполненный коридор. Эмма вздохнула с облегчением, когда Лорел направилась в противоположную сторону. Ей казалось, что она только что увернулась от смертельной пули.

А возможно, подумала я, открыла огромную банку с червями.

4

Бумажный след

После теннисной тренировки Лорел направила свой черный Volkswagen Jetta на улицу, где жили Мерсеры – в квартал в предгорьях Каталины с оштукатуренными домиками песочного цвета и ухоженными палисадниками с изобилием цветущих суккулентов[12 - Растения с сочными листьями или стеблями, способные хорошо переносить засушливый климат.]. Тишину салона нарушали лишь ритмичные движения челюсти, пережевывающей жвачку, которую Лорел запихнула в рот, садясь за руль.

– Что ж… спасибо, что подвезла, – сказала Эмма, прерывая неловкое молчание.

Лорел выстрелила в нее ледяным взглядом.

– Ты когда-нибудь заберешь свою машину со штрафстоянки, или я обречена тебя возить? Нельзя же бесконечно врать, что она у Мадлен. Мама и папа не настолько глупы.

Эмма вжалась в кресло. Автомобиль Саттон арестовали еще до приезда Эммы в Тусон. И если Лорел откажется ее возить, теперь ей предстоит вызволять машину со штрафстоянки.

Лорел снова замолчала. После урока керамики она держалась с Эммой холодно – отвернулась, когда Эмма пригласила ее на спарринг-матч по теннису, и отмахнулась от предложения заехать в смузи-бар Jamba Juice по дороге домой. Жаль, что Эмма не знала волшебных слов, которые могли бы растопить сердце Лорел; мир родственных связей оставался для нее чужим, и она блуждала вслепую. Да, она жила в приемных семьях, но отношения с родственниками обычно заканчивались печально.

Не могу сказать, что у нас с Лорел все складывалось безоблачно. Мы давно перестали быть близкими подругами. Вспышки памяти возвращали меня в те времена, когда мы, еще маленькие, держась за руки, катались на каруселях на окружной ярмарке или шпионили за гостями на домашних вечеринках, которые устраивали родители, но время от времени между нами случались стычки.

Они проехали мимо трех больших домов – во дворе двух из них трудились садовники, поливая мескитовые деревья[13 - Мескитовое дерево широко распространено в штатах Юго-Запада. Обладает мощной корневой системой, выносливо. Сладкие стручки дерева используются в кулинарии и в качестве корма для скота. Индейцы использовали их для приготовления хлеба.], – прежде чем Лорел свернула на подъездную дорожку Мерсеров.

– Черт, – выругалась она себе под нос.

Эмма проследила за ее взглядом. На чугунной скамейке на крыльце дома Мерсеров сидел Гаррет. В футбольных бутсах и спортивной майке, в грязных наколенниках, с велосипедным шлемом в обнимку.

Эмма вышла из машины и хлопнула дверцей.

– П-привет, – робко произнесла она, задерживая взгляд на лице Гаррета. Уголки его розовых губ изогнулись в мрачной улыбке. Сверкнули светло-карие глаза. После тренировки его светлые волосы слиплись в сосульки. Он примостился на самом краешке скамейки, похожий на кота, готового к прыжку.

Лорел проследовала за ней по подъездной дорожке, помахала Гаррету и скрылась в доме.

Эмма медленно поднялась по ступенькам крыльца, останавливаясь на безопасном расстоянии от Гаррета.

– Как ты? – тоненьким голосом спросила она.

Гаррет издал неприятный гортанный звук.

– А ты как думаешь?

Во дворе зашипели автоматические поливалки, орошая газон. Вдалеке зарычала газонокосилка. Эмма вздохнула.

– Мне очень жаль.

– Неужели? – Гаррет накрыл шлем широкими ладонями. – Так жаль, что ты не отвечаешь на мои звонки? Так жаль, что даже не смотришь на меня сейчас?

Эмма оглядела его крепкую грудь, мускулистые ноги и легкую щетину на подбородке. Она понимала, что нашла в нем Саттон, и у нее сжалось сердце от того, что он не знает всей правды.

– Прости. – Слова застряли у нее в горле. – Это было странное лето, – выдавила она из себя. И это еще мягко сказано!

– Странное в том смысле, что ты встретила другого? – Гаррет сжал кулаки, и его бицепсы налились тяжестью.

– Нет! – Эмма испуганно отшатнулась, едва не задев декоративные колокольчики, которые миссис Мерсер повесила на карнизы.

Гаррет вытер руки о футболку.

– Господи. Еще месяц назад ты хотела этого. Хотела меня. Откуда вдруг такая ненависть? Может, это то самое, о чем меня все предупреждали? Передо мной классическая Саттон Мерсер?

Классическая Саттон. Слова отозвались болью у меня в ушах – я так часто слышала их в последние недели. Только в загробной жизни я начала понимать, как плохо относилась к людям.

– У меня нет никакой ненависти к тебе, – возразила Эмма. – Я просто…

– А знаешь что? Мне плевать. – Гаррет хлопнул себя по бедрам и встал. – Между нами все кончено. Мне не нужны твои отмазки. Я больше не играю в твои игры. То же самое ты сделала с Тайером. Мне следовало раньше об этом подумать.

Эмма съежилась, услышав его резкий тон и упоминание брата Мадлен.

Тайер. Как только прозвучало его имя, я на мгновение вспомнила ясные зеленые глаза, высокие скулы, взъерошенные темные волосы. И вдруг перед глазами ожила картинка: мы вдвоем стоим на школьном дворе. Обливаясь слезами, я слушаю, как Тайер что-то выговаривает мне, словно заставляет что-то понять, но память тут же рассыпается в прах.

Эмма отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Я не уверена, что ты правильно меня понял…

– Я бы хотел получить назад свою игру GTA, – перебил ее Гаррет, устремив взгляд на безупречную лужайку Мерсеров. Черный лабрадор задрал ногу под ясенем. – Она в твоей приставке.

– Я поищу, – пробормотала Эмма.

– И, думаю, это мне тоже не нужно. – Гаррет вытащил из сумки длинный тонкий билет. Встреча выпускников на Хэллоуин – гласила заманчивая надпись. Он с яростью швырнул ей билет, а потом шагнул к ней, приближаясь почти вплотную. Его трясло, как будто распирало от еле сдерживаемой энергии. Эмма затаила дыхание, понятия не имея, чего от него ждать.

– Счастливо оставаться, Саттон, – ледяным шепотом произнес Гаррет. Громко цокая бутсами, он прошествовал по дорожке, сел на
Страница 8 из 14

велосипед и укатил прочь.

«Прощай», – прошептала я вслед его удаляющейся спине.

Эта сцена ей, кажется, удалась. Строго говоря, Эмма впервые переживала разрыв с бойфрендом – все ее предыдущие отношения либо заканчивались взаимной дружбой, либо сами собой сходили на нет. И теперь она узнала, что бывает по-настоящему больно.

Потрясенная, Эмма повернулась и направилась в дом. Она уже стояла у самой двери, когда ее внимание привлек белый внедорожник на улице. Прищурившись, она различила светлые волосы за лобовым стеклом. Но, прежде чем успела рассмотреть лицо, автомобиль резко набрал скорость и умчался, оставляя за собой серое облако выхлопных газов.

Эмма застала Лорел на кухне, где та нарезала яблоко тонкими ломтиками.

– Кто-нибудь из наших знакомых ездит на белом внедорожнике? – спросила она.

Лорел уставилась на нее.

– Кроме «двойняшек-твиттеряшек»?

Эмма нахмурилась. Близняшки жили на другом конце города.

– Ну, что? – спросила Лорел. – Как все прошло с Гарретом? – На ее лице появилась самодовольная ухмылка. Теперь она хочет поговорить, с горечью подумала Эмма.

Эмма подошла к рабочему столу и положила в рот дольку сочного яблока.

– Все кончено.

Выражение лица Лорел немного смягчилось.

– Ты в порядке?

Эмма вытерла руки о теннисные шорты.

– Обязательно буду. – Она посмотрела на Лорел. – Как ты думаешь, он переживет?

Лорел захрустела яблоком и уставилась в высокое окно, которое выходило на задний двор. – Не знаю. Гаррет до сих для меня загадка, – сказала она наконец. – Мне всегда было интересно, скрывается ли что-то серьезное за этим великолепным фасадом.

Эмма поморщилась, когда мысленно увидела перед собой Гаррета, угрожающе нависшего над ней на крыльце.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ладно, не бери в голову, – спохватилась Лорел, как будто вспомнила, что сегодня объявила Эмме бойкот. Она подвинула стопку почты через стол. – Это тебе.

После чего развернулась и вышла в коридор. Эмма рассеянно перебирала каталоги, размышляя над визитом Гаррета и словами Лорел, когда ей на глаза попался конверт с банковским логотипом в верхнем углу. AMEX BLUE, прочитала она. Письмо было адресовано Саттон Мерсер.

У Эммы перехватило дыхание, когда она вскрыла конверт. В нем оказалась выписка по кредитной карте Саттон, за месяц до убийства. Дрожащими пальцами она развернула бумагу и просмотрела колонку платежей за август. Магазины BCBG, Sephora, Walgreen’s, AJ’s Gourmet Market… Взгляд остановился на сумме, списанной 31 августа. Восемьдесят восемь долларов. Clique.

Нервы зазвенели от напряжения. «Клика». Слово вдруг показалось зловещим, как щелчок спускаемого предохранителя на пистолете.

Эмма выхватила из сумки телефон Саттон. Итан ответил на второй звонок.

– Освободи сегодняшний вечер, надо встретиться, – прошептала Эмма. – Кажется, я кое-что нашла.

5

Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер

Спустя несколько часов Эмма и Итан сидели в видавшей виды темно-красной «Хонде» Итана на дальней парковке у торгового ряда возле Университета Аризоны. В воздухе носились запахи пиццы из печи, мимо проходили подвыпившие студенты, фальшиво распевая песни Тейлор Свифт[14 - Тейлор Элисон Свифт (р. 1989) – американская кантри-поп-исполнительница, автор песен и актриса.]. Впереди пестрели вывесками магазин курительных принадлежностей Wonderland[15 - «Страна чудес».], салон красоты панк-рок Pink Pony[16 - «Розовый пони».]и местечко под названием Wildcat Central[17 - «Дикая кошка»], где продавали треники с логотипом Университета Аризоны и рюмки для крепкого алкоголя. В самом конце торгового ряда находился бутик под названием Clique.

Итан натянул поглубже козырек красной бейсболки с эмблемой Arizona Diamondbacks[18 - Бейсбольная команда из Аризоны получила название «Diamondbacks» («гремучие змеи с ромбовидным рисунком на коже»), так как в штате Аризона много гремучих змей.].

– Готова?

Эмма кивнула, стараясь унять волнение. Она должна быть готова.

Когда Итан отстегнул ремень безопасности, Эмму захлестнуло волной благодарности.

– Итан? – Она тронула его за локоть, и горячее тепло обожгло ее пальцы. – хочу еще раз сказать тебе спасибо.

– О. – Итан слегка смутился. – Хватит уже меня благодарить. Я же не мать Тереза. – Он толкнул дверь машины ногой. – Пошли. Наш выход.

Манекены в витрине магазина Clique выглядели экстравагантно в авангардных масках для Хэллоуина и роскошных кашемировых пальто, шелковых платьях и прозрачных шарфах. Они смотрели на Эмму пустыми черными глазницами. Когда Итан и Эмма переступили порог, звякнул колокольчик.

Я огляделась по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Переднюю часть магазина занимал большой стол, заваленный узкими джинсами, брюками чинос[19 - Свободные мягкие брюки из прочного легкого хлопка или льна.], карго и суперобтягивающими легинсами. Ботинки, балетки, лодочки и эспадрильи выстроились на подоконнике, как солдаты, готовые к бою. Но в глаза мне ничего не бросилось; обычный бутик из тех, куда я раньше частенько захаживала.

Эмма подошла к вешалке и посмотрела на ценник на простой белой хлопковой футболке. Восемьдесят долларов? Да весь ее гардероб в девятом классе стоил меньше!

– Могу я вам помочь?

Эмма обернулась, Перед ней стояла высокая брюнетка с хищной улыбкой Меган Фокс[20 - Американская актриса и фотомодель.] и бюстом Хайди Монтаг[21 - Американская телеведущая, певица и дизайнер. Участница реалити-шоу «Голливудские холмы» на канале MTV. Прославилась на весь мир в 2009 году, сделав десять пластических операций за один день.]. Когда девушка увидела Итана, ее лицо просветлело. – Итан? Привет!

– О, привет, Саманта. – Итан провел рукой по какой-то одежде на столе и, покраснев, попятился назад, когда понял, что это пара кружевных розовых трусиков. – Я не знал, что ты здесь работаешь.

– На полставки. – Продавщица перевела взгляд на Эмму, и выражение ее лица стало кислым. – А вы что… друзья?

Итан взглянул на Эмму, чуть дернув губами.

– Саттон, это Саманта. Она учится в Сен-Ксавье. Саманта, это Саттон Мерсер.

Саманта выхватила из рук Эммы хлопковую футболку и вернула ее на вешалку.

– Мы с Саттон уже знакомы.

Эмма расправила плечи, насторожившись от тона Саманты.

– Мм, да, – сказала она. – Я хотела спросить: у вас хранятся записи транзакций? – Она помахала банковской выпиской сестры. – Я, кажется, превысила лимит по карте, поэтому хочу вернуть кое-какие вещи, которые купила тридцать первого августа. – Она смущенно хихикнула. – Но проблема в том, что я не могу вспомнить, что покупала в тот день.

Саманта прижала руку к груди, изображая удивление.

– Ты не помнишь, что покупала?

– Э-э, нет. – Эмма хотела закатить глаза. Если бы она знала ответ, неужели стала бы спрашивать? Но, понимая, что без помощи Саманты не обойтись, она прикусила язык, оставив припасенные колкости для своей папки «Запоздалых реплик» – коллекции гадостей, которые она хотела бы, но не решилась сказать.

– Не помнишь, что ты украла? – взвилась Саманта.

– Прошу прощения?

– В последний раз, когда ты здесь была, – медленно отчеканила Саманта, как будто разговаривала с детсадовцем, – вы с подружками сперли серьги из кованого золота. Или ты решила, что проще забыть?

Похоже, свой последний день на Земле я провела в роли
Страница 9 из 14

магазинного вора.

Эмма зацепилась за слова Саманты.

– С подружками? Какими?

– Нет, ты серьезно? – Глаза Саманты полыхали огнем. – Поверь, если бы я знала, кто они, или у меня были бы доказательства того, что вы сделали, я бы, не задумываясь, всех вас засудила. – Высказавшись, она повернулась и, цокая высокими каблуками сапожек, ушла вглубь магазина и начала лихорадочно перекладывать разноцветные свитера с ромбовидным рисунком.

Воцарившуюся на мгновение тишину нарушал лишь ритмичный танцевальный микс в исполнении Chemical Brothers[22 - The Chemical Brothers – британский музыкальный дуэт, работающий в жанре электронной музыки.]. Эмма провела пальцами по колючему шерстяному платью-свитеру и взглянула на Итана.

– С кем из подруг могла быть Саттон? Почему они мне ничего не сказали?

Итан поднял туфельку и, повертев ее в руках, поставил на место в пару.

– Возможно, кража в магазине их здорово напугала.

– Напугала? Кража? Ты серьезно? – Эмма подошла к Итану поближе и понизила голос до шепота. – Это те же девушки, которые душили Саттон ради забавы. И, когда в первый учебный день я появилась в школе в сопровождении полицейского, они пришли в полный восторг.

Эмма вспомнила ту встречу в полицейском участке. Копы моментально от нее отделались, когда она попыталась объяснить, что происходит. Они ни на секунду не усомнились, что перед ними Саттон. В то же время за Саттон тянулся длинный шлейф неприятностей – дежурный коп, детектив Квинлан, принес увесистую папку со списком ее «подвигов». Среди них, наверное, значились и бесчисленные розыгрыши из «Игры в ложь».

Эмму вдруг осенило. Что, если в досье Саттон есть записи о розыгрыше с поездом? Мадлен что-то говорила о нагрянувших тогда копах. Из дальнего угла магазина Саманта краем глаза следила за Эммой.

Итан тронул Эмму за плечо.

– Мне не нравится твое выражение лица, – сказал он. – О чем ты думаешь?

– Сейчас узнаешь. – Эмма как бы невзначай взяла со стола зеленовато-голубой клатч от Tori Burtch. Убедившись в том, что Саманта наблюдает за ней, она засунула его под рубашку. Мягкая кожа сумочки приятно льнула к телу.

– Какого черта? – Итан сделал жест, будто перерезает горло. – Ты что, спятила?

Эмма пропустила его слова мимо ушей.

Сердце заколотилось. Она чувствовала, что все это не по ней, все неправильно. Бекки вечно воровала в магазинах всякую дребедень – тут свистнет шоколадку, там сунет в карман Эммы пачку жвачки, а однажды ухитрилась вынести несколько двухлитровых бутылок колы, запихнув их под рубашку и изобразив чумовые сиськи. Эмма жила в постоянном страхе, что копы упекут их обеих в тюрьму – или, хуже того, отберут у нее маму. Но все кончилось тем, что маму забрала не полиция. Бекки сама бросила свою дочь.

– Стой, где стоишь!

Эмма замерла, держась за ручку двери. Саманта развернула ее лицом к себе.

– Отличная попытка. Отдай обратно.

Вздохнув, Эмма убрала руку с живота и встряхнула рубашку. Клатч шлепнулся на пол, и золотая цепочка звякнула о кафель. Полураздетая девушка высунула голову из примерочной и ахнула.

Саманта с самодовольной ухмылкой подняла клатч и достала телефон из кармана обтягивающих джинсов, включила громкую связь.

– Подожди. – Итан выбежал из-за бархатного дивана винного цвета. – Это недоразумение. Я могу все объяснить.

– Девять-один-один, что у вас случилось? – заскрежетал голос на линии.

Саманта, прищурившись, посмотрела на Эмму.

– Хочу сообщить об ограблении.

Эмма засунула дрожащие руки в карманы и попыталась изобразить нагловатую улыбку, которая говорила: «Я – Саттон Мерсер, и мне по кайфу попасть за решетку».

Целью операции как раз и была поездка в полицейский участок – и в общем-то это оказалось несложно.

6

Криминальная история

Эмма сидела на желтом пластиковом стуле в полицейском участке, в кабинете для допросов с бетонными стенами. Комната размером с курятник провоняла гнилыми овощами, но на дальней стене, что уж совсем необъяснимо, висели две картинки с изображением безмятежных японских гейш. Это могло бы служить отличным фоном для сюжета в новостях… будь Эмма писателем, а не подследственной.

Дверь со скрипом распахнулась, и вошел детектив Квинлан – тот самый коп, который отказался поверить в то, что она – Эмма Пакстон, а ее сестра-близнец Саттон пропала. Так и есть, у него под мышкой папка с надписью «Саттон Мерсер». Эмма с трудом сдержала улыбку.

Квинлан сел напротив нее и сцепил руки поверх папки. По коридору прогрохотали тяжелые армейские ботинки, сотрясая хлипкое здание.

– Кража в магазине, Саттон? Давай начистоту.

– Я не хотела, – пискнула Эмма, вжимаясь в стул.

Когда-то давно Эмма сидела в полицейском участке вместе с Бекки, которую копы задержали ночью за опасное вождение. В какой-то момент женщина-коп взяла большой черный телефон и протянула его Бекки, но та оттолкнула трубку, умоляя: «Пожалуйста, не звоните им. Пожалуйста». На рассвете, когда Бекки отпустили, вынеся предупреждение, Эмма спросила, кому хотела позвонить женщина-полицейский. Но Бекки закурила и сделала вид, будто не понимает, о чем говорит Эмма.

– Не хотела, чтобы тебя поймали? – Квинлан потряс досье Саттон. – Ты забыла, что тебя уже задерживали за кражу в магазине? – Он вытащил из папки какой-то листок. – Сапоги в Banana Republic, шестого января. Выходит, ты рецидивист. И это уже серьезно, Саттон.

Эмма зашаркала ногами по линолеуму, потные голые бедра противно прилипали к пластиковому сиденью. Звякнули наручники на поясе Квинлана, когда он откинулся на спинку стула.

– Чего ты добиваешься? Хочешь отправиться в колонию для несовершеннолетних? Или опять будешь притворяться, что ты – не ты, а твоя загадочная сестра-близнец Саттон? Как, ты говорила, твое настоящее имя? Эмили… как ее там?

Но Эмма уже не слушала. Дернувшись, она схватилась за горло, захрипела, согнулась пополам и зашлась в кашле, пока не почувствовала боль в легких.

Квинлан нахмурился.

– С тобой все в порядке?

Эмма помотала головой, изображая приступ.

– Воды, – прохрипела она между вздохами. – Пожалуйста.

Квинлан поднялся из-за стола и стремительно вышел в коридор.

– Не двигайся, – прорычал он.

Эмма еще немного покашляла после того, как он закрыл дверь, а потом резко придвинула к себе папку. Пальцы дрожали, когда она открыла досье и начала быстро листать страницы. Наверху лежал самый свежий отчет о визите Эммы в участок в первый день учебного года. «Мисс Мерсер доставили в школу на патрульной машине», – напечатал кто-то. В четырех других отчетах повторялось то же самое.

– Давай же, – бормотала Эмма себе под нос, листая страницы. Протоколы о нарушении порядка, требование о взыскании штрафов за неоплаченную парковку, выписанных на конфискованный автомобиль Саттон, «Вольво» 1960-х годов выпуска. Заявление, сделанное Саттон по делу об исчезновении Тайера Вега. Эмма просмотрела стенограмму. «Мы иногда тусили вместе, – рассказывала Саттон. – Думаю, он был немного влюблен в меня. Нет, конечно, я не видела его с тех пор, как он исчез. – Внизу страницы шли заметки офицера, проводившего допрос: мисс Мерсер очень нервничала. Уклонилась от некоторых вопросов, в основном про мистера Вега…»

Эмма перевернула страницу и зарылась в недрах папки, пока два слова не
Страница 10 из 14

привлекли ее внимание. «Железнодорожные пути». Эмма выдернула листок. Это был полицейский рапорт от двенадцатого июля. В графе МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ значилось: железнодорожные пути, угол Оранж Гроув и шоссе номер 10. В описании инцидента значилось: С. Мерсер… угроза столкновения с транспортным средством… приближающийся поезд. Саттон допрашивали так же, как и Шарлотту, Лорел и Мадлен. В качестве свидетелей фигурировали и Габриэлла и Лилианна Фиорелло.

Габби и Лили? Эмма нахмурилась. Как они там оказались?

У меня в памяти что-то вспыхнуло, и я почувствовала странное покалывание. Далекий паровозный свисток пронесся в голове. Я услышала крики, отчаянные мольбы и вой сирен.

И тут же вихрем налетели воспоминания о той ночи.

7

Последний розыгрыш

Я за рулем своего темно-зеленого «Вольво 122» 1965 года выпуска. Мои руки сжимают обтянутое кожей рулевое колесо, нога легко управляет педалью сцепления. Мадлен сидит рядом со мной, крутит ручку настройки радио. Шарлотта, Лорел и «двойняшки-твиттеряшки» жмутся на заднем сиденье, хихикая всякий раз, когда машину заносит на повороте и они заваливаются друг на друга. Габби размахивает красной помадой, как волшебной палочкой.

– Только попробуй испачкать помадой кожаные сиденья «Флойда», – предупреждаю я.

Шарлотта посмеивается. – Не могу поверить, что ты называешь свой автомобиль «Флойдом».

Я пропускаю ее реплику мимо ушей. Свою машину я обожаю, и это еще мягко сказано. Мой отец купил ее на eBay пару лет назад, и я помогла ему восстановить ее былую славу – молотком выправили вмятины на панелях кузова, заменили ржавую решетку радиатора блестящей хромированной, обтянули передние и задние сиденья мягкой кожей и установили новый двигатель, который мурлычет, как сытая пума. Мне плевать, что в салоне нет современных прибамбасов вроде адаптера для iPod или парктроника – этот автомобиль уникальный, классный, вне времени – такой же, как я.

Мы проносимся мимо Starbucks, стрип-молла[23 - Длинный одноэтажный торговый центр, обычно вдоль автотрасс.]художественных галерей – излюбленного места пенсионерских тусовок, – и грунтовых кортов, где я брала первые уроки тенниса в четыре года. На небе луна такого же янтарного цвета, как глаза койота, который просунул нос в дыру нашего забора на заднем дворе в прошлом году. Мы спешим на вечеринку в общежитие Университета Аризоны, которая обещает быть ураганной. То, что я с Гарретом, вовсе не означает, что мне нельзя поглазеть на горячих студентов.

Мадлен ловит волну, на которой Кэти Перри поет «Девушки из Калифорнии». Габби визжит от восторга и начинает подпевать. – Боже, я так устала от этой песни, – ною я и, протягивая руку, приглушаю громкость. Обычно я не против пения, но сегодня меня что-то бесит. Или, точнее, бесят двое.

Лили дуется.

– Но на прошлой неделе ты говорила, что Кэти – супер!

Я пожала плечами.

– Время Кэти истекло пять минут назад.

– Она пишет самые крутые песни! – обижается Габби, наматывая на палец пряди волос цвета светлого меда и поджимая пухлые губы.

Я на миг отрываю взгляд от дороги и сурово зыркаю на них.

– Не сама же Кэти пишет песни! Это какой-нибудь старый жирный продюсер.

Лили приходит в ужас.

– Что, правда?

Если бы я только могла остановиться и высадить их. Меня тошнит от этих притворщиц, Твиттер-Ди и Твиттер-Дум[24 - Игра слов: Tweedle Dee и Tweedle Dum – персонажи произведения Льюиса Кэррола «Алиса в Зазеркалье» (в одном из переводов «Траляля и Труляля»). Один был отражением другого в зеркале.]. В прошлом году я училась с ними в одном классе по тригонометрии, и они не так глупы, как хотят казаться. Парни находят пустышек милыми, но я не ведусь на эту туфту.

На светофоре зажигается зеленый, и «Флойд» с радостным ревом вырывается вперед, взметая клубы пыли и пролетая мимо сухих зарослей.

– А я думаю, что это хорошая песня, – нарушает тишину Мадс, снова медленно увеличивая громкость.

Я стреляю в нее взглядом.

– Что бы сказал твой отец, Мадс, узнай он, что распутная Кэти – твой кумир?

– Да ему по барабану, – с нарочитым вызовом произносит Мадлен. Она подковыривает наклейку с надписью «МАФИЯ “ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА”» на задней панели своего телефона. Я понятия не имею, что означает этот слоган – да и никто этого не знает. Думаю, он просто нравится Мадс.

– По барабану? – повторяю я. – Давай позвоним ему и спросим. А еще скажем, что ты надеешься склеить сегодня какого-нибудь студента.

– Саттон, не надо! – рычит Мадлен, хватая меня за руку, прежде чем я берусь за телефон. Мадс славится тем, что постоянно врет отцу; вот и сейчас наверняка наплела ему, что останется на семинар.

– Расслабься, – говорю я, возвращая телефон на место. Мадлен откидывается на спинку сиденья и придает своему лицу обиженное выражение – мол, «я с тобой не разговариваю». Шарлотта перехватывает мой взгляд в зеркале заднего вида, и в ее глазах читается: «Прекрати». Подкалывать Мадлен насчет отца – это удар ниже пояса, но она заслуженно получает его за то, что пригласила с нами «двойняшек-твиттеряшек». Мы собирались ехать своей компанией – только члены клуба «Игра в ложь», – но Габби и Лили как-то пронюхали о наших планах, а Мадлен не хватило ума отказать им. Всю дорогу я чувствовала на себе их умоляющие взгляды; комикс-облачка с надеждами и мечтами так и висели у них над головами: Когда же ты примешь нас в «Игру в ложь»? Когда мы сможем стать одними из вас? Но я уже и так допустила ошибку, позволив своей младшей сестренке пролезть в наш клуб. Мест больше нет, тем более для этих дурех.

К тому же у меня есть план на сегодня – план, в который не вписываются Габби или Лили. Но кто сказал, что Саттон Мерсер не может быть гибкой?

Северная часть Тусона вымирает после десяти вечера, и на Оранж Гроув почти нет машин. Прежде чем выехать на шоссе, мы должны пересечь железнодорожные пути. В темноте светится Х-образный знак «ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ПЕРЕЕЗД». На зеленый сигнал светофора «Флойд» взбирается на кочковатые рельсы. И, как только я поддаю газу, чтобы съехать на шоссе, машина глохнет.

– Хм… – бормочу я. «Девушки из Калифорнии» умолкают. Кондиционер перестает подавать прохладный воздух, гаснет подсветка приборной панели. Я поворачиваю ключ в замке зажигания, но ничего не происходит. – Ладно, суки. Кто подсыпал песок в бензобак?

Шарлотта притворно зевает.

– Этому розыгрышу уже два года.

– Это не мы, – щебечет Габби. Она, похоже, в восторге даже от квазиучастия в разговоре, который вертится вокруг «Игры в ложь». – У нас есть идеи получше, и ты бы о них узнала, если бы захотела нас выслушать.

– Мне это неинтересно, – отмахиваюсь я.

– Неужели всем наплевать, что мы стоим на путях? – Мадлен выглядывает в окно, вцепившись пальцами в дверь. И вдруг на знаке переезда вспыхивает красный свет. Звучит сигнальный звонок, и позади нас опускается полосатый шлагбаум, перекрывая движение машин – которых и нет. Вдалеке мигает туманный луч поезда «Амтрак»[25 - Американская национальная железнодорожная пассажирская корпорация, действующая под коммерческим названием «Амтрак» («Amtrak», сокращенно от слов «America» и «track»).].

Я снова пытаюсь включить зажигание, но «Флойд» просто кашляет.

– В чем дело, Саттон? – В голосе Шарлотты звучит недовольство.

– Все под
Страница 11 из 14

контролем, – бормочу я. Брелок с эмблемой «Вольво» раскачивается взад-вперед, а я снова и снова поворачиваю ключ.

– Да, правильно. – Кожа поскрипывает под задницей Шарлотты. – Я говорила вам, ребята, не стоит лезть в эту ловушку.

Раздается свисток поезда.

– Может, ты неправильно заводишь. – Мадлен протягивает руку и пытается сама включить зажигание, но автомобиль издает все тот же хрип. Лампочки на приборной панели даже не мерцают.

Поезд все ближе.

– Может, машинист нас увидит и ударит по тормозам? – говорю я, и мой голос дрожит от всплеска адреналина.

– Поезд не может остановиться! – Шарлотта отстегивает свой ремень безопасности. – Потому и опускают шлагбаум! – Она дергает ручку задней двери, но замок не открывается. – Господи! Разблокируй двери, Саттон!

Я жму кнопку разблокировки – мы с отцом установили центральный замок на все четыре двери и окна, – но не слышу знакомого щелчка.

– Хм… – Я лихорадочно жму на кнопку.

– А если попробовать открыть вручную? – Лили пытается поднять кнопку замка на задней двери. Но и ее что-то держит.

Поезд снова подает сигнал, низкий протяжный гудок. Лорел пытается открыть окна, но безуспешно. – Боже, Саттон! – вопит Лорел. – Что нам делать?

– Это розыгрыш? – кричит Шарлотта, изо всех сил дергая ручку двери, которая по-прежнему не поддается. – Ты что, издеваешься над нами?

– Конечно, нет! – Я тоже тяну за ручку водительской двери.

– Серьезно? – орет Мадлен.

– Серьезно! Вот те крест, чтоб мне сдохнуть! – Это кодовая фраза, означающая, что дело дрянь.

Мадлен протягивает руку и ударяет в центр рулевого колеса. Клаксон слабо блеет, как подыхающий козел. Лорел набирает номер на своем мобильнике.

– Что ты делаешь? – кричу я ей.

– Что у вас случилось? – раздается голос по громкой связи.

– Мы застряли на железнодорожных путях, пересечение Оранж Гроув и шоссе номер десять! – кричит Лорел. – Мы заперты в машине! На нас вот-вот наедет поезд! – Начинается сущий ад. Шарлотта пробирается вперед и колотит кулаками по лобовому стеклу. Габби и Лили суетятся без толку. Лорел сообщает наши координаты оператору «911». Поезд приближается со скоростью ракеты. Я кручу ключом туда-сюда. Поезд все ближе… ближе… и, клянусь, я вижу искаженное паникой лицо машиниста.

Все пронзительно визжат. Наша смерть неминуема.

И тогда я спокойно протягиваю руку к приборной панели и открываю дроссельную заслонку.

Запуская двигатель, я скатываюсь с путей и останавливаюсь на пыльном пятачке за полотном железной дороги. Потом щелкаю центральным замком, открывая двери, и все вываливаются на грязный гравий, с ужасом наблюдая, как состав с грохотом проносится всего в нескольких шагах от нас.

– Попались! – Я издаю торжествующий вопль. Мое тело горит огнем. – Это ли не лучший розыгрыш всех времен?

Мои подруги ошеломленно смотрят на меня. Слезы струятся по их лицам. Глаза сверкают гневом. Мадлен неуверенно поднимается на ноги.

– Какого хрена, Саттон? Ты ведь использовала кодовую фразу! Ты нарушила правила!

– Правила на то и существуют, чтобы их нарушать, дурынды. Хотите узнать, как я это сделала? – Мне не терпится похвастаться. Я работала над этим розыгрышем не одну неделю. Это мое лучшее изобретение.

– Мне плевать, как ты это сделала! – визжит Шарлотта. Ее лицо дышит яростью. Руки сжимаются в кулаки. – Это смешно!

Я смотрю на свою сестру. Но она лишь облизывает губы и вращает глазами, как будто утратила дар речи.

Мадлен трясется от злости.

– Знаешь что, Саттон? Меня тошнит от этого клуба! Тошнит от тебя!

– Меня тоже, – эхом вторит Шарлотта. Лили мечется взглядом между ними, с наслаждением впитывая все происходящее.

Я смотрю на них исподлобья.

– Это угроза? Вы действительно хотите свалить?

Мадлен выпрямляется во весь немаленький рост.

– Может быть.

– Что ж, отлично! Скатертью дорога! – говорю я Мадлен и Шарлотте. – Есть много желающих занять ваши места! Верно? – Я поворачиваюсь за ответом к Лили и Габби, но только Лили встречает мой взгляд. – А где Габби? – спрашиваю я.

Шарлотта, Мадлен, Лили и я щуримся, вглядываясь в темноту.

Но Габби и след простыл.

8

Правда или последствия

Эмма пробежала глазами конец полицейского отчета.

Застрявший на путях автомобиль «Вольво 122» 1960-х годов выпуска избежал столкновения с поездом Sunset Limited Amtrak, следовавшим из Сан-Антонио, штат Техас. Мисс Мерсер утверждает, что ее автомобиль заглох, и ей не удалось съехать с полотна или открыть двери, чтобы высадить пассажиров. Находившиеся в машине М. Вега, Ш. Чемберлейн и Л. Мерсер подтвердили показания мисс Мерсер о неисправности электропроводки автомобиля. На сегодняшний день обвинения никому не предъявлены. Госпитализация одной потерпевшей, Г. Фиорелло. Скорая помощь прибыла в 10:01 вечера и доставила ее в больницу Оро Вэлли.

Ледяная дрожь пробежала по спине Эммы. Габриэлла? Больница?

В коридоре прозвучали шаги. Эмма быстро запихнула бумаги обратно в папку и отодвинула ее от себя за секунды до того, как Квинлан распахнул дверь. Он шмякнул бумажный стакан на стол, и вода расплескалась, забрызгивая столешницу.

– На, пей. Надеюсь, угодил.

Эмма спрятала улыбку, довольная собой… но и озадаченная. Мысли вертелись вокруг того, что она узнала. Конечно, Саттон все это подстроила, но в отчете происшествие списали на несчастный случай. Как Саттон удалось заставить подруг солгать о том, что случилось на самом деле? О том, что отправило Габби на больничную койку? Пожалуй, она еще никогда не встречала таких всемогущих девушек, как Саттон, способных заткнуть рот подругам даже после трагедии.

Но я и сама не знала, как убедила их молчать. Да, я имела над ними власть, но не настолько безграничную. Насколько я помню, Мадлен и Шарлотта взбесились тогда не на шутку. Их нескрываемая ярость пугала меня даже сейчас.

Эмма сделала глоток воды. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом. Из головы не шел розыгрыш с поездом. Как могла Саттон подвергнуть всех такому риску? Оставить машину на рельсах… она что, рехнулась?

Я ощетинилась на Эмму. Да мало ли в жизни риска? Взять хотя бы езду на велосипеде по автостраде; ныряние в каньон неизвестной глубины; прикосновение к кишащей микробами дверной ручке в общественном туалете. Должно быть, я знала, что моя машина оживет, как только я открою дроссельную заслонку. Я бы никогда не оставила своих подруг в такой опасности… не правда ли?

– Что ж. – Квинлан сложил пальцы домиком. – Вы придумали объяснение для вашего сегодняшнего поступка, мисс Мерсер?

Эмма сделала глубокий вдох и вдруг почувствовала опустошенность.

– Послушайте, это действительно глупая ошибка. Я заплачу за сумочку, обещаю. И я изменюсь. Больше никаких розыгрышей. Никаких краж. Клянусь. Я просто хочу домой.

Квинлан тихо присвистнул.

– Ну, конечно, Саттон! Ступай домой! Ты полностью оправдана! Никаких последствий! Черт возьми, я даже ни слова не скажу твоим родителям! – Он и не пытался скрывать сарказм.

Как будто по команде, в дверь постучали.

– Войдите, – рявкнул Квинлан.

Дверь открылась, и вошли мистер и миссис Мерсер. Мистер Мерсер – в хирургическом костюме и кроссовках New Balance. Миссис Мерсер – в черном деловом костюме с портфелем из змеиной кожи, на губах
Страница 12 из 14

помада цвета темного винограда. Совершенно очевидно, что обоих сдернули с работы – скорее всего, с переговоров или операции. Никто из них не выглядел счастливым.

Никогда не думала, что после смерти будет так тяжело видеть реакцию родителей на мои поступки. Конечно, им не впервые приходилось получать вызов из полиции. С моей новой точки обзора родители выглядели убитыми. Сколько же раз я терзала их сердца? Сколько раз плевала им в душу?

Эмма съежилась на стуле. Она еще не успела толком изучить Мерсеров – знала лишь, что им обоим за пятьдесят, занимают ответственные должности, в супермаркетах выбирают органические продукты. Но, если судить по семейным фотографиям на стенах в холле их дома, где они позируют с Минни-Маус в Диснейленде, в аквалангах на Флорида-Кис, у пирамиды перед Лувром в Париже, – мистер и миссис Мерсер старались быть хорошими родителями для своих дочерей и давали им все, чего только можно пожелать. Что и говорить, они явно не ожидали, что их приемный старший ребенок станет преступником.

– Присаживайтесь. – Квинлан указал на два стула у стола.

Никто из Мерсеров не воспользовался его приглашением. Миссис Мерсер так вцепилась в портфель, что побелели костяшки пальцев.

– Господи, Саттон, – прошипела она, поднимая усталые глаза на Эмму. – Что с тобой не так?

– Простите, – пробормотала Эмма, сжимая большим и указательным пальцами серебряный медальон Саттон.

Миссис Мерсер покачала головой, отчего затряслись ее жемчужные сережки-капли.

– Неужели ты не усвоила урок, когда попалась в первый раз?

– Это вышло по глупости. – Эмма повесила голову. Она получила то, что хотела, но, подняв взгляд, увидела печать беспокойства на лицах Мерсеров. Большинству ее приемных родителей было бы все равно, что ее взяли за кражу, если только это не означало, что им придется раскошелиться на залог. Более того, многие с удовольствием оставили бы ее за решеткой на ночь. Она даже позавидовала Саттон, которой достались такие заботливые родители – чего, похоже, ее сестра не ценила при жизни.

Мистер Мерсер повернулся к Квинлану и наконец-то заговорил.

– Я очень сожалею, что приходится доставлять вам столько хлопот.

– Мне тоже жаль. – Квинлан сложил руки на груди. – Возможно, если бы вы лучше присматривали за Саттон…

– Мы очень хорошо присматриваем за нашей дочерью, большое вам спасибо. – Голос миссис Мерсер прозвучал высоко и пронзительно. Ее защитная реакция напомнила Эмме о встречах с социальными работниками, когда приемные родители всеми правдами и неправдами пытались доказать, как здорово они воспитывают детей, отданных им на попечение. Миссис Мерсер полезла в свою сумочку от Gucci за кошельком.

– Ей выпишут штраф?

Квинлан издал неловкий звук, как будто проглотил жука.

– Я не думаю, что на этот раз дело ограничится штрафом, миссис Мерсер. Если бутик захочет выдвинуть обвинение, это попадет в личное дело Саттон. И тогда возможны совсем другие последствия.

Миссис Мерсер выглядела так, словно была на грани обморока.

– Какого рода последствия?

– Посмотрим, что предпримет администрация бутика, – ответил Квинлан. – Возможно, они выпишут штраф, но могут потребовать и более сурового наказания, тем более что Саттон уже попадалась на кражах. В таком случае ей грозят общественные работы. Или тюрьма.

– Тюрьма? – Эмма вскинула голову.

Квинлан пожал плечами.

– Тебе уже восемнадцать, Саттон. Ты вступила в новый мир.

Эмма закрыла глаза. Она и забыла, что на днях перешла этот рубеж.

– Н-но как же школа? – пробормотала она, что прозвучало глуповато. – И теннис? – На самом деле ей хотелось спросить совсем о другом: А как же расследование? Кто будет искать убийцу Саттон?

Дверь скрипнула, когда Квинлан открыл ее.

– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем запихивать ту сумочку под рубашку.

Квинлан придержал дверь для Эммы и Мерсеров, и они вышли на парковку. Никто не проронил ни слова. Эмма даже дышать боялась. Миссис Мерсер держала Эмму под локоть, увлекая ее в сторону поджидавшего их «Мерседеса» с броской наклейкой на бампере «ГОРДАЯ МАМА ТЕННИСИСТКИ ИЗ “ХОЛЛИ”».

– Молись, чтобы бутик снял обвинения, – сквозь зубы процедила миссис Мерсер, скользнув за руль. – Надеюсь, ты извлекла урок из всего этого.

– Да, – тихо ответила Эмма, все еще обдумывая то, что прочитала в досье. Она обнаружила новый мотив, новые зацепки и опасную ситуацию, которая могла привести в ярость даже самых верных друзей.

9

Папенькина дочка

Поездка домой из полицейского участка прошла в гробовом молчании. Радио не включали. Миссис Мерсер даже не пожаловалась на агрессивного водителя, подрезавшего их автомобиль. Она смотрела прямо перед собой, как восковая фигура в музее мадам Тюссо, не замечая девушку на пассажирском сиденье, которую считала своей дочерью. Эмма, вперив взгляд в свои колени, обдирала кожу вокруг ногтя на большом пальце, пока не скатилась крошечная капля крови.

Миссис Мерсер припарковала «Мерседес» на подъездной дорожке, позади «Хонды Акура» своего мужа, и все поплелись в дом, как каторжники, скованные одной цепью. Лорел вскочила с кожаного дивана в гостиной, как только распахнулась дверь.

– Что происходит?

– Нам нужно поговорить с Саттон. Наедине. – Миссис Мерсер закинула свою сумочку на вешалку для пальто и зонтов, стоявшую на страже у входной двери. Датский дог Дрейк, семейный любимец, вышел поприветствовать миссис Мерсер, но она отмахнулась от пса. Дрейк – скорее милый дурачок, чем грозный охранник, – неизменно повергал Эмму в дрожь. Она с девяти лет ужасно боялась собак, после того как чау-чау приемных родителей изжевал ей руку, которую принял за игрушку.

– Что случилось? – Глаза Лорел расширились. Никто не ответил. Лорел попыталась перехватить взгляд Эммы, но та уставилась на мощный куст паучника[26 - Другие названия – клеома, растение-паук.]в углу.

– Садись, Саттон. – Миссис Мерсер указала на диван. Стакан газированной воды стоял на деревянной подставке на мескитовом столике, на полу валялся раскрытый журнал Teen Vogue. – Лорел, пожалуйста, оставь нас одних.

Лорел вздохнула и вышла в коридор. Эмма расслышала мягкий чмокающий звук дверцы холодильника на кухне. Она села на краешек замшевого кресла и беспомощно оглядела комнату, обставленную в стиле юго-западной роскоши, которая читалась в изобилии рыжих и красных оттенков пустыни; в узоре навахо на покрывале, накинутом на кожаный диван; в белом пушистом ковре, на удивление чистом, несмотря на то что Дрейк прохаживался по нему большими и зачастую грязными лапами; деревянных балках под потолком с медленно вращающимися вентиляторами. Возле окна стоял кабинетный рояль Steinway. Эмме стало интересно, занимались ли Саттон и Лорел музыкой на таком роскошном инструменте. Она почувствовала еще один приступ зависти к сестре, которой досталось столько любви и внимания. Если бы судьба распорядилась иначе, если бы Бекки отказалась от новорожденной Эммы вместо Саттон, возможно, Эмма и познала бы такую сытую жизнь. И уж наверняка ценила бы ее куда больше.

Я испытала знакомое чувство досады, как бывало всякий раз, когда Эмма осуждала меня. Как можно по-настоящему оценить свою жизнь, если ее не с чем сравнить? Только потеряв
Страница 13 из 14

что-то дорогое, пережив предательство родной матери, уже после собственной смерти начинаешь понимать, чего тебе не хватает. Хотя тут вставал интересный вопрос: если бы Эмма жила моей жизнью, она бы ведь и умерла моей смертью? Убили бы ее вместо меня? Но, пока я предавалась горьким раздумьям, во мне зрело неприятное чувство, что я сама во многом виновата – моя смерть стала результатом моего поступка, моего выбора, который Эмма, возможно, и не сделала бы. И судьба тут совершенно ни при чем.

Миссис Мерсер расхаживала из угла в угол, и высокие каблуки звонко стучали по каменному полу. Ее лицо осунулось, а седая прядь стала более заметной, чем раньше.

– Прежде всего, Саттон, ты искупишь вину трудом. Работа по дому. Мои поручения. Будешь выполнять все, что я скажу.

– Хорошо, – покорно произнесла Эмма.

– И, во-вторых, – продолжила миссис Мерсер, – в течение двух недель из дома ни шагу. За исключением школы, тенниса или общественных работ, если тебе их назначат. Будем надеяться, что они ограничатся таким наказанием. – Она остановилась у рояля и приложила руку ко лбу, словно от одной только мысли об этом ей делалось не по себе. – Что, по-твоему, скажут в колледже? Ты хоть подумала о последствиях, или просто схватила первое, что попалось под руку, и бросилась бежать?

Лорел, которая явно подслушивала, появилась в дверях гостиной с закрытым пакетом попкорна в руках.

– Но на следующей неделе встреча выпускников! Ты должна разрешить Саттон пойти. Она же в оргкомитете! А потом у нас запланирован поход.

Миссис Мерсер покачала головой и снова повернулась к Эмме.

– Даже не пытайся улизнуть из дома. Я приглашу мастера, и он поставит замки на окна. Знаю, ты уже пользовалась этой лазейкой. Кстати, Лорел, на твоих окнах тоже будут замки.

– Но я не лазаю в окна! – запротестовала Лорел.

– Сегодня утром я заметила следы по всему цветнику, – отрезала миссис Мерсер.

Эмма сжала губы. Следы под окнами Лорел принадлежали ей. Это она сбежала из комнаты Лорел через окно в день рождения, после того как нашла в компьютере сестры полную версию ужастика с участием Лорел, Мадлен и Шарлотты, которые разыграли удушение Саттон. Но Саттон ни за что бы не призналась в том, что вытоптала цветы, и Эмма тоже не собиралась этого делать. Может, она уже становилась похожей на сестру?

Миссис Мерсер пошарила в сумке, из которой донеслось жужжание телефона. Она поднесла к уху крошечную трубку и исчезла в коридоре. Мистер Мерсер тоже проверил свой пейджер и с усталым видом повернулся к Саттон.

– У меня для тебя срочное поручение. Иди переоденься, встретимся в гараже.

Эмма послушно кивнула, готовая к наказанию.

Спустя десять минут Эмма, переодевшись в футболку и поношенные джинсы – ну, насколько поношенными могут быть джинсы от Citizens of Humanity, – стояла в гараже Мерсеров на три машины. Вдоль стен гаража тянулись полки с инструментами, граблями, лопатами, баллончиками с краской, огромными мешками собачьего корма. Посреди просторного помещения стоял старый мотоцикл с надписью «НОРТОН» на боку. Мистер Мерсер сидел на корточках возле переднего колеса мотоцикла, проверяя накачку шины. На его коленях белели защитные накладки.

Увидев Эмму, он привстал и кивнул ей.

– Я здесь, – сказала Эмма, чувствуя себя немного неловко.

Мистер Мерсер задержал на ней взгляд. Эмма приготовилась выслушать нотацию, но он молчал и выглядел очень грустным.

Эмма не знала, что сказать. Ей не раз приходилось разочаровываться самой, а теперь она сама кого-то разочаровала. Эмма всегда старалась угождать приемным родителям, выполняла все, что от нее требовали – была и нянькой, и уборщицей, а однажды даже массажисткой. С ней никогда не было проблем.

Мистер Мерсер повернулся к мотоциклу.

– Наш гараж превратился в помойку, – сказал он наконец. – Поможешь мне разобрать этот хлам, выбросить лишнее и расставить все по местам?

– Ладно. – Эмма вытащила из коробки большой черный мешок для мусора.

Она оглядела гараж и с удивлением отметила, что у них с мистером Мерсером есть кое-что общее. На стене висел изодранный плакат с изображением легендарной гитары Gibson Les Paul[27 - Гитара Gibson Les Paul – одна из самых часто копируемых и известнейших в мире электрогитара. Разработанная в 1950-м году, она стала первой гитарой с цельным корпусом, выпущенной компанией Gibson.], которой Эмма бредила, когда была подростком и мечтала играть в рок-группе. Рядом висела копия первой страницы газеты со знаменитым «ляпом» в заголовке: «ДЬЮИ ПОБЕЖДАЕТ ТРУМЭНА»[28 - Томас Дьюи, кандидат от республиканцев на выборах Президента США 1948 года, считался фаворитом, и пресса предсказывали ему победу. Чикагская газета Chicago Daily Tribune напечатала после выборов заголовок «Дьюи побеждает Трумэна», и несколько сотен экземпляров увидело свет, прежде чем подсчет голосов показал окончательную победу Гарри Трумэна. Улыбающийся Трумэн даже сфотографировался с этим номером газеты.]. И слева от стоек с инструментами и гербицидами, на маленькой полке, валялись потрепанные книги в мягкой обложке – ее любимые детективы, которыми она когда-то зачитывалась. Ей стало интересно, почему им не нашлось места в домашней библиотеке. Может, миссис Мерсер стыдилась низкопробных литературных вкусов мужа? Или это привычка всех отцов – хранить дорогие сердцу вещи в собственном закутке?

Эмма никогда не знала своего отца. Еще в детском саду к ним в класс приходили папы других детей и рассказывали о том, чем зарабатывают на жизнь; среди них были доктор, хозяин магазина музыкальных инструментов и повар. В тот день Эмма спросила Бекки, чем занимается ее папа. Бекки сникла, пуская сигаретный дым через нос. «Неважно». «Ты можешь сказать мне, как его зовут?» – допытывалась Эмма, но Бекки опять промолчала. Вскоре после этого разговора в жизни Эммы начался период, когда она видела отца в каждом мужчине, который встречался им на пути во время их бесконечных переездов, ведь Бекки нигде надолго не задерживалась. В «отцах» побывали Рэймонд, кассир на заправке, который с каждой покупкой подсовывал Эмме несколько бесплатных ирисок. Доктор Норрис, врач скорой помощи, который зашивал ей коленку, когда она упала на детской площадке. Эл, сосед по многоквартирному дому, который по утрам махал Эмме рукой. Эмма представляла себе, как один из них берет ее в охапку, подбрасывает вверх, кружит, а потом ведет в местное кафе «Молочная королева». Но ничего этого не происходило.

На меня обрушилась лавина воспоминаний: мы с отцом сидим за столиком в блюз-клубе, слушаем выступление оркестра. Мы с отцом бредем по горной тропе, наблюдаем за птицами в бинокли. А вот я падаю с велосипеда и бегу домой, чтобы отец меня утешил. Мне казалось, что в какой-то момент у нас с отцом была особая связь. И сейчас, наблюдая за переживаниями Эммы, я вдруг поймала себя на мысли о том, как мне повезло, что у меня был такой отец. Правда, он даже не догадывается, что я ушла навсегда.

Эмма склонилась над мотоциклом, внимательно осматривая его.

– Почему рычаг переключения на другой стороне?

Мистер Мерсер посмотрел на Эмму, как будто та вдруг заговорила на суахили[29 - Один из самых расппространенных в Африке языков.].

– На самом деле все правильно. Это же британский байк. До 1975 года рычаг
Страница 14 из 14

переключения находился справа. – Он неловко засмеялся. – Я думал, твой интерес к автомобилям закончился на «Вольво» шестидесятых годов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21247161&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Пикантная свиная колбаса из Испании и Португалии.

2

Ковры ручной работы американских индейцев навахо с традиционным рисунком из геометрических фигур.

3

Психологический триллер Даррена Аронофски о балерине, которая медленно сходит с ума во время постановки «Лебединого озера».

4

Персеиды – метеорный поток, ежегодно появляющийся в августе со стороны созвездия Персея. Образуется в результате прохождения Земли через шлейф пылевых частиц, выпущенных кометой Свифта – Таттла.

5

Pottery Barn («Гончарный сарай») – американская торговая сеть интерьерных магазинов.

6

Crate & Barrel («Ящик и бочка») – американская торговая сеть, предлагающая широкий выбор современной мебели, предметов интерьера и аксессуаров для дома.

7

Pier 1 Imports («Пирс 1 Импорт») – американская торговая сеть, специализирующаяся на импортных товарах для дома и мебели.

8

Героиня одноименного романа Стивена Кинга «Кэрри». Тихую и робкую девочку третируют и обижают в школе и дома, одноклассница обливает ее свиной кровью.

9

After-party – (англ.) – вечеринка после какого-нибудь мероприятия, торжества.

10

Girl Talk (досл. «девичий разговор») – псевдоним американского музыканта и диджея Грегга Михаеля Гиллиса.

11

Вид деятельности, при котором банкет, фуршет, корпоративные вечеринки организуются в любом удобном для клиента месте.

12

Растения с сочными листьями или стеблями, способные хорошо переносить засушливый климат.

13

Мескитовое дерево широко распространено в штатах Юго-Запада. Обладает мощной корневой системой, выносливо. Сладкие стручки дерева используются в кулинарии и в качестве корма для скота. Индейцы использовали их для приготовления хлеба.

14

Тейлор Элисон Свифт (р. 1989) – американская кантри-поп-исполнительница, автор песен и актриса.

15

«Страна чудес».

16

«Розовый пони».

17

«Дикая кошка»

18

Бейсбольная команда из Аризоны получила название «Diamondbacks» («гремучие змеи с ромбовидным рисунком на коже»), так как в штате Аризона много гремучих змей.

19

Свободные мягкие брюки из прочного легкого хлопка или льна.

20

Американская актриса и фотомодель.

21

Американская телеведущая, певица и дизайнер. Участница реалити-шоу «Голливудские холмы» на канале MTV. Прославилась на весь мир в 2009 году, сделав десять пластических операций за один день.

22

The Chemical Brothers – британский музыкальный дуэт, работающий в жанре электронной музыки.

23

Длинный одноэтажный торговый центр, обычно вдоль автотрасс.

24

Игра слов: Tweedle Dee и Tweedle Dum – персонажи произведения Льюиса Кэррола «Алиса в Зазеркалье» (в одном из переводов «Траляля и Труляля»). Один был отражением другого в зеркале.

25

Американская национальная железнодорожная пассажирская корпорация, действующая под коммерческим названием «Амтрак» («Amtrak», сокращенно от слов «America» и «track»).

26

Другие названия – клеома, растение-паук.

27

Гитара Gibson Les Paul – одна из самых часто копируемых и известнейших в мире электрогитара. Разработанная в 1950-м году, она стала первой гитарой с цельным корпусом, выпущенной компанией Gibson.

28

Томас Дьюи, кандидат от республиканцев на выборах Президента США 1948 года, считался фаворитом, и пресса предсказывали ему победу. Чикагская газета Chicago Daily Tribune напечатала после выборов заголовок «Дьюи побеждает Трумэна», и несколько сотен экземпляров увидело свет, прежде чем подсчет голосов показал окончательную победу Гарри Трумэна. Улыбающийся Трумэн даже сфотографировался с этим номером газеты.

29

Один из самых расппространенных в Африке языков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.