Режим чтения
Скачать книгу

Люси в облаках читать онлайн - Пейдж Тун

Люси в облаках

Пейдж Тун

Маленькие женские хитрости

«Незабываемый отдых и свадьба лучших друзей ждут меня в далекой солнечной Австралии» – с этими мыслями Люси садится в самолет, чтобы на две недели покинуть серый Лондон и окунуться в мир удивительных приключений. Но за две минуты до взлета ей приходит странное эсэмэс от бойфренда, и одно нажатие кнопки навсегда рушит ее мир.

Пейдж Тун

Люси в облаках

Пролог

Лондон – Сингапур

Пятница. Вылет: Лондон, Хитроу, 21:05

Суббота. Прилет: Сингапур, 17:50

Время в пути: 12 ч. 45 мин.

«Дамы и господа, пристегните, пожалуйста, ремни безопасности, уберите откидные столики и установите спинки кресел в вертикальное положение. Все электронные приборы должны быть выключены во время взлета и посадки, а мобильные телефоны – до тех пор, пока вы не окажетесь внутри терминала Международного аэропорта Сингапура, поскольку они влияют на работу навигационной системы воздушного судна…»

Черт! По-моему, я не вырубила сотовый. Вот же фигня! Он в багажной полке. Прикидываю варианты: попросить подвинуться сидящего рядом толстяка или спровоцировать авиакатастрофу. Толстяк? Авиакатастрофа? Да, лучше не рисковать.

– Простите. – Дородный тип недоуменно смотрит на меня. – Я не выключила телефон.

Недовольно кряхтя, он толкает свою тощую жену, чтобы та подалась в сторону. Потом, пыхтя и тяжело дыша, высвобождается из кресла. Ему надо только чуть отступить – и мы будем счастливы. Р-р-р, это длится целую вечность! Интересно, в экстренной ситуации он зашевелился бы быстрее? Теперь я жалею, что решила сесть у окна.

Наконец путь свободен. Быстро нахожу в сумке телефон и вижу, что пришло новое сообщение. Палец уже нависает над кнопкой выключения, но маленький мигающий конвертик выглядит так маняще. Нет, ничего не могу с собой поделать. А, так это от Джеймса.

«Привет, Люси! Джеймс только что отымел меня в вашей постели. Подумала, что тебе стоит знать. Уже четвертый раз за месяц. Классные простыни! Целую».

Ничего не понимаю. Это от Джеймса. Что значит «Джеймс только что отымел меня»?.. О нет! В животе ощущение, словно меня сбросили с высоты в три тысячи метров, хотя самолет еще даже не оторвался от земли.

Стюардесса маячит в проходе:

– Мисс, займите, пожалуйста, ваше место. Сейчас начнется взлет.

Не могу. Не в силах сделать шаг. В смятении гляжу на нее, сжимая мобильник.

– Вы должны его выключить, – сурово говорит бортпроводница, кивком указывая на светящийся экран сотового.

– Пожалуйста, мне только нужно сделать…

Она мотает головой, медленно, непреклонно, а толстяк глубоко вздыхает. Чувствую давление десятков устремленных на меня взглядов, пока в ошеломлении неловко усаживаюсь в кресло. Все вокруг трясется и дрожит, в то время как увесистый сосед втискивает свою тушу на место рядом со мной.

– Мисс, ваш телефон.

Смотрю то на хмурую стюардессу, то на мобильный. Сообщение будто кричит: «ПРИВЕТ, ЛЮСИ! ДЖЕЙМС ТОЛЬКО ЧТО ОТЫМЕЛ МЕНЯ В ВАШЕЙ ПОСТЕЛИ!».

Но у меня нет выбора. Под пронзительным, словно у ястреба, взором служащей авиакомпании палец медленно нажимает на маленькую кнопку выключения. Ядерного взрыва не происходит. Никто не умирает. Экран просто гаснет, и мое сердце сжимается.

Джеймс мне изменил…

И у его шлюхи хватило наглости написать мне с его же мобильника.

Самолет выруливает на взлетную полосу. За окном английская зимняя ночь, холодная и ветреная. Я отправляюсь в Австралию на свадьбу лучших друзей, Молли и Сэма. К летнему солнышку…

Но прямо сейчас я не знаю, смогу ли теперь когда-нибудь согреться. Меня точно выпотрошили и засунули вместо внутренностей куски льда.

Мой роскошный парень с песочного цвета вихрами ходит налево.

В разум врезается его образ в постели с другой женщиной. Она пропускает пальцы через его волосы. Всматривается в его голубые-голубые глаза. Извивается под ним, их тела влажные от пота…

Кажется, меня сейчас вырвет. Шарю по кармашку кресла перед собой и нащупываю бумажный пакет. Но тошнота проходит, и я заставляю себя сделать пару глубоких вдохов. Боже мой! Тринадцатичасовой перелет! Не знаю, как я это выдержу.

Самолет дергается вперед, и меня вжимает в сиденье, пока мы мчимся по взлетной полосе. Мгновение – и мы в воздухе, поднимаемся все выше и выше, оставляя огни Лондона далеко позади. Внезапно самолет попадает в облако, и нас окутывает мгла.

Голова трещит от мыслей. Кто эта гадина? Давно ли знакома с Джеймсом? Сколько раз они спали вместе? Она лучше меня в постели? Стройнее? Выше? Сексуальнее? Любит ли он ее? О боже! О боже! Как он мог так со мной поступить?

Снова подступает дурнота, и на этот раз меня все-таки выворачивает.

– Фу-у! – Толстяка передергивает от отвращения, а его анорексичная жена нервно поглядывает на меня, чуть высовываясь из-за своего огромного супруга.

«Дзин-нь!»

«Дамы и господа, командир корабля выключил табло «Пристегните ремни», и теперь вы больше не ограничены в перемещениях по салону».

– Простите.

Непостижимо, насколько проворнее шевелится сосед, когда в воздухе разливается зловоние блевотины. С бумажным кульком в одной руке и телефоном в другой выбираюсь с места и, пока самолет продолжает набирать высоту, иду к туалету. Зайдя внутрь, тут же закрываю дверь и опустошаю отвратительное содержимое пакета в унитаз, потом полощу рот. Бриллиантовые серьги, которые Джеймс купил мне на двадцатипятилетие в прошлом октябре, мерцают в отражении…

– Эй, детка, Люси, просыпайся…

– М-м-м…

– С днем рождения. – Джеймс улыбается и целует в лоб.

Заставляю себя пробудиться и посмотреть на него – бездонные голубые глаза с нетерпением сверлят меня.

– Я хочу спать. Который час?

– Полседьмого.

– Полседьмого? Джеймс, полседьмого? Мне вставать только через час!

– Знаю, но мне нужно на работу пораньше. Хотел отдать тебе вот это.

Он кладет серебристую подарочную коробочку мне на живот, на мягкое одеяло. Видя такое полное ожидания лицо, нельзя не простить парня за раннюю побудку. Сажусь в кровати и улыбаюсь.

– Надеюсь, они тебе понравятся, – воркует Джеймс.

– Они?

Открываю крышечку и вижу на черном бархате пару сережек с большими бриллиантами. Теперь я точно проснулась.

– Джеймс, они прекрасны! И, должно быть, стоят целое состояние!

Он корчит шаловливую гримасу, берет коробочку и аккуратно достает подарок.

– Примеришь? Хочу оценить, как они на тебе смотрятся.

Джеймс подает серьги по одной, а я застегиваю их на мочках. Потом он отступает назад и одобрительно кивает.

– Очаровательно. Тебе идет.

Я в волнении слезаю с кровати и иду к зеркалу, а Джеймс включает светильники в спальне. Украшения тут же вспыхивают искорками, белые бриллианты превосходно оттеняют мои темные волосы.

Серьги тяжелые, но я их уже обожаю, и, думаю, никогда больше не сниму.

– Спасибо.

Поворачиваюсь к Джеймсу, и на глаза набегают слезы. Он протягивает руку, и я заползаю под одеяло в жаркие объятия любимого.

– Тебе правда нужно на работу пораньше? – спрашиваю я, пока он покрывает поцелуями мою шею.

– Не-а, не так уж и рано.

– Ах ты, маленький негодяй…

Он ухмыляется
Страница 2 из 20

и раздевает меня, не трогая только бриллиантовые серьги…

Включаю телефон: позарез нужно перечитать злосчастное сообщение. Смотрю на время доставки: девять вечера. Я пыталась дозвониться Джеймсу по пути к выходу на посадку в Хитроу. Он не ответил. Теперь понятно почему. Скорчиваюсь над унитазом, и меня опять рвет.

Когда возвращаюсь, толстяк сидит возле прохода и ворчит, что я хожу туда-сюда весь вечер.

Я никак не реагирую, а его жена сочувственно улыбается.

– Милочка, с вами все в порядке? – спрашивает она, как только я опускаюсь в кресло.

Ее вопрос окончательно ломает меня.

– Нет, – выдыхаю я, и из глаз начинают струиться слезы.

Худший полет в моей жизни. Не могу спать, не могу сосредоточиться ни на одном фильме. Принимаю снотворное, поджимаю ноги и с трудом дремлю, так как постоянно то снятся кошмары, то затекают части тела. При каждом пробуждении меня встречает жестокая реальность, и я без конца проверяю время на цифровом табло, чтобы увидеть, сколько еще до Сингапура, откуда наконец-то получится позвонить Джеймсу.

Десять часов пятьдесят одна минута…

Семь часов тринадцать минут…

Четыре часа двадцать минут…

Это пытка. Что, если он не ответит? Нет, не могу сейчас об этом думать…

Мы встретились на вечеринке в Лондоне три года назад – нас познакомил общий приятель. Джеймс работал юристом в фирме, а я только-только закончила университет. Сначала я даже внимания особого на него не обратила. Довольно высокий – около метра восьмидесяти, – хорошо сложенный, с коротко стриженными песочного цвета волосами. На нем еще был темно-серый костюм и белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Тогда Джеймс снял галстук, чтобы не выглядеть чересчур деловым. Но его дерзкая улыбка меня зацепила. Улыбка и голубые-голубые глаза.

На первое свидание он повел меня в башню «Оксо», где мы пили шампанское, рассматривая сверху Лондон и лодки на Темзе. До постели дошло четыре дня спустя в квартире в Клэпхэме, которую он снимал вместе с парнем из Южной Африки по имени Алин. Через два месяца я переехала туда, а Алин перебрался в другое место. Некоторые считали, что мы съехались слишком быстро. Но мне не терпелось начать жить вместе с ним.

Джеймс оплачивал львиную долю стоимости аренды, пока я по вечерам разливала пинты горячительного в пабе, а днем стажировалась в «Агентстве Мэнди Ним», фирме, которая занималась продвижением чего угодно, от водки до блеска для губ. Спустя одиннадцать недель – за семь дней до истечения срока, отведенного на поиск «достойной работы», – мне посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время и занять в фирме мелкую должность. Сейчас я уже старший специалист по связям с общественностью, и все друзья твердят, что моя работа идеальна, ведь я могу забирать домой любые бесплатные образцы товаров, какие только захочу.

Теперь припоминаю: даже в начале отношений Джеймс мог прийти со службы позже, чем я со смены в пабе. Были ли необходимы все эти сверхурочные в офисе? Ведь тогда он вряд ли мне изменял…

Нет. Нет. Это невозможно. Просто не понимаю. Он никогда бы меня не предал. Или ошибаюсь?

О господи, это непостижимо! Может, сообщение пришло по ошибке? Вдруг друзья Джеймса отправили? Точно. Наверное, они сидели в баре, и, когда Джеймс отлучился в туалет, шутники стащили телефон. Могло ведь произойти подобным образом, правда? Но в глубине души я знаю, что это далеко не так.

Толстяк ржет над какой-то хохмой из телевизора. Его вторая половина постанывает во сне. Интересно, лучше ли ей спится, сидя в этом кресле, чем дома в кровати, когда матрас прогибается под весом туши супруга? Худышка и вправду выглядит умиротворенной.

Выпрямляю ноги под передним сиденьем и шевелю ступнями. Я бы предпочла прогуляться туда-сюда по проходу, но не хочу снова затевать волокиту с протискиванием мимо жиртреста.

О, да к черту! Поднимаюсь и перешагиваю через спящую жену соседа.

– Не вставайте! – громко шепчу я в ответ на его удивленный взгляд. Осторожно ступаю, стараясь не задеть пальцами ног жирдяевы телеса, растекшиеся по подлокотникам. Наконец я свободна.

Пару минут вышагиваю по проходу, пока не становится неловко. Тогда иду в уборную и закрываюсь внутри. Я выгляжу уставшей, изможденной. Глаза красные и припухшие.

«О Джеймс… Я люблю тебя. И не хочу терять».

Полет длится целую вечность. Мне никогда еще не случалось так долго обходиться без телефона. Присаживаюсь на сиденье унитаза и начинаю плакать от отчаяния.

Что мне делать? Мысль о том, что нужно перевозить все мои вещи из нашей квартиры…

Нашей славной, славной квартиры. Мы купили ее прошлым летом. В Мэрилебоне, сразу за Хай-стрит. Обычная однушка, но я ее обожаю.

На короткий момент меня пронзает гнев. Нет! Пусть проваливает Джеймс! Ублюдок! Если он спал со всеми подряд…

Но скоро ярость вновь перетекает в отчаяние. Куда я пойду? Будет ли Джеймс жить с ней? При моих доходах я просто не смогу позволить себе ипотеку. Если я съеду, переберется ли к нему эта шлюха? Что я буду делать со своими вещами? Как мы будем делить нашу музыку? А фильмы? Кому достанется диван? Телевизор? Кровать? О нет, кровать. «Пожалуйста, не думай о ней…»

Это было как-то в январе: я проснулась в два часа ночи и увидела Джеймса в изножье постели. Он снимал брюки, очевидно, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Джеймс предупреждал, что задержится допоздна в офисе, но от него несло табачным дымом и спиртным. Я притворилась спящей, потому что мне не хотелось с ним говорить, когда он настолько пьян. На следующее утро обманщик отрицал похмелье, хотя его лицо было землистого оттенка. Утверждал, что пропустил лишь пару стаканчиков после работы. Не знаю, зачем понадобилось лгать – ведь было ясно, что Джеймс загулял и надрался. Но иногда с ним просто не имеет смысла спорить.

Совсем недавно я как-то вечером облазила все кухонные шкафчики в поисках коробки вишни в шоколаде с ликерной начинкой. Я знала, что Джеймс не ел конфеты, потому что не любит такие, но все равно поинтересовалась, не в курсе ли он, куда подевались сладости.

– Нет, – ответил он.

– Не могу их нигде найти.

– Ах да, точно, я их отдал, – пробормотал он.

– Ты… что? Кому? Там оставалось всего ничего!

– Бездомному.

– Бездомному? – недоверчиво переспросила я.

– Угу.

– Ой, да ладно, – покачала я головой.

– Правда же! Он рылся в мусорных мешках у тротуара и разводил приличный беспорядок. Я сбегал домой и схватил первое, что подвернулось под руку, лишь бы этот люмпен[1 - Лицо, не имеющее никакой собственности, живущее случайными заработками. Чаще всего так называют нищих, бродяг и преступников.]убрался.

– Джеймс, кончай. Куда ты их дел? Перестань меня дурачить.

– Люси, я не шучу. Зачем мне врать?

– А я откуда знаю? В любом случае, зачем ты отдал бомжу конфеты с ликером? У него наверняка и так проблемы с алкоголем, а тут еще ты усугубляешь.

– Ну да, это действительно было не очень умно, – смягчился он. – Но я просто не подумал.

Чушь какая-то. Не может быть, что он тогда отдал конфеты бродяге. Держу пари, сучка, с которой Джеймс спал, их и сожрала.

Возвращаюсь на место,
Страница 3 из 20

чувствуя тошноту, и даже запах жирной еды с продвигающейся по салону тележки не помогает. Не хочу ничего. И, пожалуй, больше никогда не смогу есть вишню в шоколаде.

Что просто замечательно.

Кто, черт возьми, эта шлюха? Кто-нибудь с работы? Тут же в памяти переношусь на рождественскую вечеринку у Джеймса в офисе пару месяцев назад. Он оставил меня болтать с одной из секретарш, пока сам пошел за выпивкой для нас. Прошло десять минут, а его все не было, и я отправилась на поиски. Этот ловелас завис у бара, как-то слишком интимно, как мне тогда показалось, беседуя с высокой стройной брюнеткой. Они стояли почти вплотную друг к другу, и я, помню, ощутила легкий укол ревности. Но Джеймс, оглянувшись и увидев меня, не выглядел виноватым.

– Люси! Вот ты где! Я тут просто болтал с… э-э-э… Зои.

Позже, когда я спросила про нее, Джеймс отмахнулся, что просто замешкался, вспоминая ее имя. Она новенькая, и у нее тут немного друзей, оправдывался он. По его мнению, она ничего, но не в его вкусе. Я сама спросила, разумеется. Мне всегда это интересно.

Чувствую, как меняется давление, и смотрю на табло – осталось всего двадцать пять минут. На меня накатывает волна нервозности, за ней следует прилив тошноты. Проходит несколько секунд, и пилот объявляет о начале приземления. Пристегиваю ремень и ставлю в нужное положение откидной столик и спинку кресла. Пока остальные пассажиры выключают гаджеты, я крепко стискиваю в ладонях мобильный – до терминала Международного аэропорта Сингапура всего несколько минут…

Сингапур

Международный аэропорт Сингапура

Время между рейсами: 2 ч. 10 мин.

С телефоном в руке прохожу по телетрапу в терминал. Впереди очередь, так что я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и проталкиваюсь сквозь толпу к пустеющему «рукаву». Там наконец набираю номер Джеймса и слышу бесконечные гудки, гудки, гудки…

«Вы можете оставить голосовое сообщение».

Не могу поверить! Я ждала тринадцать долбаных часов, чтобы сделать этот звонок! В Англии еще только десять утра с небольшим – где его черти носят? Не уверена, что хочу знать. Жму отбой и набираю снова, но у меня вдруг начинает сосать под ложечкой, и я плюхаюсь на сидение, обхватив голову руками.

– Мне правда хотелось бы сорваться с тобой. Я буду очень сильно скучать, – шепчет он мне в волосы, крепко обнимая.

– Я тоже хотела бы полететь вместе.

– Ни один австралийский плейбой и близко не подступится и близко к моей прекрасной даме. Я тут же выдам судебный запрет!

– Да ладно, ты псих.

– Я люблю тебя, Люси. Набери сразу, как доберешься. И позвони вечером перед вылетом.

– Обязательно. Я тоже тебя люблю.

Джеймс нежно целует меня, открывает дверь и замирает, глядя на огромный чемодан.

– Детка, как ты это потащишь? Уверена, что все будет в порядке? – обеспокоен он.

Я говорю, что рассчитываю, как обычно, поехать на работу в Сохо, потом вернуться домой после обеда, забрать поклажу и поймать такси до Паддингтона, откуда доберусь в аэропорт на аэроэкспрессе.

– У меня есть идея получше, – восклицает любимый, возвращаясь и закрывая дверь. – Почему бы тебе не отправиться на работу на такси, захватив вещи с собой, а потом доехать на такси до Паддингтона? Так я смогу помочь тебе снести багаж вниз.

– О, Джеймс, это слишком дорого. Честно, я справлюсь.

– Ну уж нет. Я заплачу, не волнуйся. Пойдем, ты готова?

Я нерешительно мнусь, а он вопросительно смотрит на меня.

В квартире после суматошных сборов остался бардак, но, думаю, это не имеет значения.

– Ну, ладно, – с благодарностью улыбаюсь я. – Спасибо.

Лицо Джеймса сияет, когда он берет чемодан и спускается со мной по лестнице…

Нажимаю повторный дозвон.

– Да?

– Джеймс!

– Люси! Ты где? – радостно спрашивает он.

– Это ты где? Я пыталась тебе дозвониться! – гнев скипает во мне.

– Был в душе. – Он недоумевает, почему я так злюсь.

– С ней?

– Не понял?

Внезапно ярость закипает с новой силой.

– Ты был в душе с этой сучкой, которую драл прошлой ночью, и у которой хватило духу послать мне эсэмэску с твоего мобильника?! – Тишина. – Джеймс?!

– Люси, о чем ты? – недоумевает он.

– Ты знаешь, о чем.

– Люси, я совершенно не понимаю, о чем ты сейчас говоришь.

– О той девке, Джеймс, девке, которую ты трахал вчера вечером. Она прислала мне сообщение с ТВОЕГО МОБИЛЬНИКА!

Моя злость теряет обороты, и теперь уже он выходит из себя.

– Люси, что за чушь! Могу тебя уверить, что вчера вечером я никого не трахал. Я пропустил пару пятничных стаканчиков с ребятами с работы и пошел домой спать.

– Но…

– ОДИН. – Настаивает он.

– Тогда кто послал сообщение?..

– Я никак не возьму в толк, о чем ты говоришь! Что за эсэмэска?

– Я получила ее в девять часов, перед взлетом. Там было написано: «Привет, Люси! Джеймс только что отымел меня в вашей постели. Подумала, тебе стоит знать… Уже четвертый раз за месяц…»

– Вот козлы! – в гневе перебивает Джеймс.

– Что?! – не соображаю я.

– Должно быть, ребята попробовали тебя разыграть. Наверное, стащили мой телефон, когда я ходил к бару.

Глаза горят от слез, и я делаю несколько глубоких вдохов, понимая, что Джеймс, возможно, не врет.

– Люси? – осторожно спрашивает он. – Ты в порядке?

– Нет, не в порядке! Меня вырвало в самолете!

– О боже, мне так жаль.

– Все нормально, – соплю я. – Ты не виноват.

Спустя мгновение он смягчается:

– Детка, тебе стоит знать. Я никогда бы тебе не изменил. Я так скучал по тебе вчера, когда пришел в пустую квартиру. Не могу поверить, что ты решила, будто я это сделал. Вообще-то, меня это сильно огорчает.

– Джеймс, прости. Я ничего не поняла. Не знала, что произошло!

– Эй, все хорошо. Я люблю тебя.

Вокруг много людей, идущих к соседнему выходу на посадку, так что я вытираю глаза и тихо говорю в телефон:

– Я тоже тебя люблю. Извини, что усомнилась в тебе. Просто меня это все сбило с толку.

– Не переживай. Сотвори такое кто-нибудь из твоих подружек, у меня бы просто крышу снесло! Но, послушай, Люси, обещай, что не позволишь этой дурацкой шутке испортить тебе отпуск. У тебя же впереди такие классные деньки.

Когда мы наконец заканчиваем разговор, меня так переполняет облегчение, что я начинаю громко смеяться. Несколько пассажиров из очереди к терминалу оборачиваются, чтобы посмотреть в чем дело. Понимая, что должна одеться по погоде, отхожу в поисках ближайшей дамской комнаты.

В Сингапуре жаркий и влажный субботний вечер, пакуя багаж, я собиралась использовать на всю катушку каждую теплую минуту. В тесной туалетной кабинке переодеваюсь из джинсов в изумрудно-зеленый сарафан и меняю кеды на черные босоножки на пробковой подошве. Выйдя из клетушки, перед зеркалом стягиваю свои каштановые кудри, спускающиеся чуть ниже плеч, в высокий конский хвост и ополаскиваю лицо холодной водой. На мне нет никакой косметики, но я мажусь увлажняющим кремом и наношу гигиеническую помаду с вишневым ароматом.

Чувствуя себя гораздо лучше, отправляюсь на поиски бассейна аэропорта. Девчонка с работы, Джемма, рассказала о нем. Купаться вовсе не хочется, но там есть бар под открытым небом, а я чертовски
Страница 4 из 20

уверена, что мне надо выпить. Как-то же придется убить время до вылета в Сидней.

Влажность поражает меня в ту же секунду, как только я прохожу через автоматические двери в конце первого терминала. Выбрав кресло у стойки, заказываю коктейль, пытаясь не раздражаться на несущуюся из колонок жуткую сингапурскую попсу. Меня внезапно охватывает волнение: я возвращаюсь в Австралию!

В последний раз я видела Молли и Сэма, когда нам было по шестнадцать и мы учились в школе. Трудно поверить, что с тех пор прошло целых девять лет. В то время они то сходились, то расходились – и это доставляло мне немало страданий. Сэм был моей самой всепоглощающе безответной любовью, и каждый раз, когда он возвращался к Молли или охладевал к ней, мое сердце то падало камнем вниз, то птицей воспаряло ввысь.

Я была так рада, что никто из них не понял, что я чувствовала на самом деле. Но жизнь продолжается, и сейчас можно честно признаться: я в восхищении от того, что мои лучшие друзья связывают себя узами брака. По крайней мере мне так кажется, хотя все может измениться, когда я снова увижу Сэма. Искренне надеюсь, что нет. Что такого в первой любви, отчего она почти никогда не отпускает до конца?

Как только Молли позвонила мне с новостями о помолвке, я поняла, что нужно возвращаться. Я уехала из Австралии, когда моя мама вышла замуж во второй раз. Выглядело это довольно странно: она бросила моего папашу-алкоголика в Ирландии и потащила четырехлетнюю меня в Австралию только для того, чтобы встретить там англичанина и снова вернуться в Англию двенадцать лет спустя. Сколько слез я тогда пролила! Казалось, что отъезд – самое душераздирающее событие на свете. Но удивительно, как человек ко всему привыкает. Теперь я обожаю Англию. Люблю город, где живу и работаю, и люблю приезжать в гости к маме и Терри в Сомерсет. И обожаю сводных братьев, – Тома, которому двадцать один, и восемнадцатилетнего Ника. Было так одиноко в детстве, когда мы были только вдвоем с мамой…

Дети в надувных нарукавниках плюхаются в бассейн. На лестнице наверху появляется молодая пара. Оба в джинсах и с рюкзаками, и почти сразу же вытирают пот со лба. Как я рада, что взяла с собой сарафан.

Думаю, выпью еще.

– Простите. Можете сказать еще раз, как это называется? – уточняю я.

– Сингапурский слинг, мэм.

В самый раз.

– Еще один, пожалуйста.

Бармен кивает и принимается за работу. Интересуясь составом напитка, хватаю меню с дальнего конца стойки. Гранатовый сироп, джин, кисло-сладкий микс и шерри-бренди… М-м-м.

А эта местная попса вообще-то цепляет. Джеймс бы смеялся, видя, как я тут потягиваю коктейли и притопываю ножкой.

Может, он в шутку спрятал вишни в шоколаде? До сих пор не верю, что он отдал их бездомному.

Ладно, стоит признаться: есть одна штука с моим парнем. Порой он до чертиков склонен привирать, но я искренне убеждена, что без всякого злого умысла. Например, на вечеринке, когда мы познакомились, Джеймс рассказал, что директор «Кондитерской компании мистера Киплинга» предложил его маме десять тысяч фунтов за ее фирменный рецепт шоколадного торта. Без сомнения, фантазер решил, что я об этом забыла, но через несколько месяцев я пришла на чай к его родителям, и его крохотного размера мама – какое совпадение! – подала к чаю шоколадный пирог.

– Тот самый скандально известный рецепт? – со знанием дела осведомилась я.

– Нет, дорогая, что ты, это из супермаркета. Вся моя выпечка пригорает!

Когда я позже спросила об этом у Джеймса, он чуть не лопнул от смеха, допытываясь, откуда, черт возьми, я это взяла. Он все отрицал, со смехом оправдываясь, что мне, наверное, все приснилось. Не знаю, может, и правда приснилось.

Были и другие обманы, и точно не из снов, причем некоторые – довольно остроумные. Вроде того, как его дедушка поцеловал Мэрилин Монро, поющую для солдат в Корее. Потом уже я узнала от его отца, что старик даже не воевал там, да и в то время Мэрилин только-только вышла замуж за Джо Ди Маджио[2 - Джо Ди Маджио (1914–1999) – один из самых выдающихся игроков за всю историю бейсбала. Второй по счету муж Мэрилин Монро.]. Я нагуглила и это, и много чего еще.

Но что его мама продала рецепт шоколадного торта «Мистеру Киплингу»… Это мое любимое. Мелкий жулик. Иногда мне кажется, что Джеймс мог бы стать актером. Но нет, он очень хороший юрист. Правда-правда. Полгода назад его повысили и изрядно прибавили зарплату. Именно благодаря этому он смог позволить себе преподнести мне те серьги на день рождения. Хотя, зная Джеймса, он мог бы и без повышения копить полгода, чтобы их приобрести. Он слишком меня балует. Приносит цветы раз, а то и два раза в месяц, водит ужинать в рестораны и покупает подарки. Подружки говорят, мне чертовски повезло.

Раздается резкий высокий звук, и я слышу, как выруливает самолет. Такой шум, будто проезжаешь на машине через автомойку. Вот лысеющий мужичок за сорок спускается к бассейну, и его пивной живот трясется при каждом шаге. Трое молодых парней потягивают пиво за столиком по другую сторону бара. Один из них окидывает меня взглядом, потом отворачивается и говорит что-то остальным. Все трое оборачиваются и ухмыляются.

Я чувствую себя гораздо счастливее. К черту все, махну еще один!

– Сингапурский слинг? – будто прочитал мои мысли спрашивает бармен.

– Да, пожалуйста.

Кажется, я чуть-чуть навеселе. Знаю, не стоит напиваться в одиночку, но наплевать, у меня выходной. К тому же, я через многое прошла за последние… Сколько это длилось? Тринадцать часов или что-то вроде того? Интересно, будет ли этот случай по прошествии лет вызывать у меня смех. Уже сейчас ситуация начинает казаться весьма забавной – правда, я подозреваю, что три сингапурских слинга как-то с этим связаны.

Думаю о бедном моем возлюбленном, который приходит в пустую квартиру, спит в пустой кровати и скучает по мне… Жаль, что он не полетел со мной в Австралию. Не получи Джеймс это повышение, он мог бы взять отгул, но на тот момент, когда я заказывала билет, он решил, что торопиться не стоит. Я действительно очень хочу познакомить его с Молли и Сэмом.

В спа вижу целующуюся парочку. Лысеющий толстячок плавает брассом и каждый раз, проплывая мимо, привлекает к себе всеобщее внимание. Нечасто встречаются парни, плавающие брассом, да? Почти жалею, что не положила в ручную кладь купальник. Тогда я не сидела бы на этом чудном высоком барном стуле, покачивая ножками в босоножках.

– Желаете еще один коктейль, мэм?

Он что, флиртует со мной? Определенно сверкнул улыбкой. Х-м, можно ли сверкнуть улыбкой, или это у него просто блестящие глаза и охальная улыбка? То есть, нахальная. Господи, я набралась.

Все, точно, это последний слинг. Ух ты! Чуть не сползла с сиденья.

Когда там вылет? Гляжу за стойкой табло с расписанием и изо всех сил пытаюсь разобрать цифры. Нет, дружище, я не на тебя смотрю! Где там мой рейс? Сидней… Сидней… Сидней… ага, вот оно. Последнее объявление о вылете.

Вот дерьмо, неужели там именно это написано?!

Твою ж мать! Соскальзываю – почти падаю – со стула и, буквально путаясь в босоножках, мчусь к выходу. Потом понимаю,
Страница 5 из 20

что не заплатила за выпивку. Несусь назад, вижу облегчение на лице «Нахальной Улыбочки» – должно быть, он решил, что я смылась, – кидаю ему кредитку, тороплю и только потом разворачиваюсь и убегаю. Где, черт возьми, этот выход C22?

Сингапур – Сидней

Суббота: Отправление из Сингапура в 20 ч. 00 мин.

Воскресенье: Прибытие в Сидней в 6 ч. 50 мин.

Время полета: 7 ч. 50 мин.

О боже, эти стюардессы, кажется, не в духе. За последние десять минут они уже дважды вызывали Люси Маккарти по громкоговорителю, пока я зигзагами летела сюда. Пытаюсь извиниться за опоздание, но вместо «простите» выходит «пасите», и вдобавок я еще не могу пройти по доске по прямой.

Я что, сказала «по доске»? Я, конечно, имела в виду «по проходу».

Другие пассажиры пялятся на меня. Да, да, пропустила пару стаканчиков, но я что, чудик какой-то, что ли? О, вот и мое кресло. Опять у окна, зашибись. Угу, вам придется подвинуться. И я не настолько пьяна, чтобы не видеть, как вы тут друг другу глазами знаки делаете. Вы, наверное, думали, что у вас будет замечательное пустое место рядом – а вот фиг вам!

Х-м, возьму-ка я на этот раз сумку с собой.

Плюхаюсь на сиденье и пытаюсь найти ремень безопасности под задницей. Одеяло… Нет. Подушка… Не то. Да где ж эта проклятая штука? О, вот и он, ремень. Тяну его, тяну, тяну. Чего он не двигается? А, ну да, это мужика в соседнем кресле. Извини, друг. Я нашла свой. «Щелк». Меня реально плющит.

«Дамы и господа, пристегните ремни, уберите откидные столики и приведите спинки кресел в вертикальное положение…»

Да-да, это мы уже проходили. Бла-бла-бла…

«…мобильные телефоны должны быть выключены, пока вы не окажетесь в Международном аэропорту Сиднея…»

Угу, эта часть мне тоже известна. Плавали, знаем. Ой, а я вообще-то сотовый не выключила.

Не могу… достать… сумку…

Ремень… слишком… жмет…

Наконец я расстегиваю его и хватаюсь за сумку в поисках мобильника. Слава богу, никаких сообщений. Отключаю его и засовываю назад. Затем, снова пристегнувшись, с облегчением выдыхаю, распространяя вокруг запах «сингапурского слинга».

Мои загорелые ноги выглядывают из-под сарафана, и я счастливо ими любуюсь. Мне определенно нравится искусственный загар – потрясный, смотрится совсем как настоящий. Но это так противно – спать на старых простынях в первую ночь после нанесения автобронзанта. И потом надо их стирать и снова застилать красивые… Это ж две стирки за два дня. Ну что ж, придется Джеймсу с этим разбираться, раз уж он так поспешил выставить меня из квартиры. КЛАССНЫЕ ПРОСТЫНИ!

В памяти с трудом что-то поднимается, прежде чем желудок от страха падает в пропасть: как придурки-друзья Джеймса, мать их, узнали про мои изгаженные автозагаром простыни?

О, нет… Они и не знали. Потому что они не отправляли это сообщение!

Кое-как расстегиваю ремень и тянусь за сумкой, параллельно откидывая спинку своего кресла и сильно врезаясь головой в переднее. Шарю по ней в поисках телефона и врубаю его. «Привет, Люси! Джеймс только что отымел меня в вашей постели. Подумала, что тебе стоит знать. Уже четвертый раз за месяц. Классные простыни! Целую».

– Мисс, вы должны выключить телефон.

У них что, глаза на гребаных затылках, что ли?

– Не могу! Мне очень нужно позвонить!

– Мисс, другим пассажирам нашего самолета и так пришлось долго ждать, не находите? – Бортпроводница многозначительно смотрит на меня. – Так что вам стоит отключить мобильный прямо сейчас.

– Что-то случилось? – К шоу присоединяется еще одна гадская стюардесса.

– Нет, Фрэнни, все в порядке. Юная леди как раз собиралась выключить телефон.

Я подчиняюсь, хотя внутри все кипит. Они показали, кто тут хозяин, и теперь самодовольно уходят по проходу. Как мне сейчас хочется запустить трубкой в затылок Фрэнни.

Предатель, лживый сукин сын! Я его убью!

Самолет взлетает, и во мне столько гнева, что я едва соображаю. Рядом со мной от неудобства ерзают в креслах сорокалетний или около того мужичок и его жена… подружка или любовница (точно, любовница!). И если раньше мне казалось, что во мне достаточно самообладания, то сейчас я в этом не уверена. Думаю, даже хорошо, что мое место у окна, иначе, пожалуй, я бы уже в бешенстве мчалась по проходу, вопя, как банши[3 - Банши – фигура ирландского фольклора. Женщина, своими стонами оповещающая обреченного человека о приходе смерти.]. Не вынесу еще восемь часов…

Солнце садится, пока мы начинаем очередное ночное путешествие. Это как-то успокаивает, и мне приходит на ум, что я ведь ничего не ела с тех пор, как вчера вечером покинула Лондон. Четыре коктейля на голодный желудок – о боже мой! Внезапно возникает непреодолимое желание попасть в туалет. Соседи слишком охотно освобождают проход, поднимаясь и настороженно глядя на меня, пока я протискиваюсь мимо.

В кабинке мерцает тошнотворный люминесцентный свет. В отражении зеркала замечаю бриллиантовые серьги и серьезно подумываю сорвать их и смыть в унитаз. Ха! Принимая во внимание, что этот ублюдок водил меня за нос, они, вполне возможно, поддельные. Люси в небесах с долбаными циркониевыми кубиками. Так мне и надо.

Стюардессы начинают разносить напитки с начала прохода. Рассчитав, что они могут вернуться в бизнес-класс и пропустить меня на мое место, иду им навстречу. Старшая, Фрэнни, кивает младшей, которая оборачивается и, заметив мою персону, снова поворачивается к напарнице и почти незаметно качает безукоризненно ухоженной головой. И эти сучки заставляют меня ждать у туалетов, в то время как сами с ледяными фальшивыми улыбочками обслуживают весь салон, пока, наконец, не доходят до меня, давая пройти. Я в ярости, но не покажу им, что они уделали меня. Возвращаюсь на свое место и понимаю, что мне даже не предложили напитков.

Фрэнни с сообщницей разносят ужин. Жареный цыпленок тощий и неаппетитный, но я так изголодалась, что съедаю его целиком. Даже бисквит с имитацией взбитых сливок проходит нормально. Алкоголь начинает выветриваться. Я чувствую себя изможденной и все еще так сержусь на Джеймса, что трудно дышать.

Значит, он врал насчет измены. Я даже извинилась за то, что подозревала его, не могу поверить! Да как он посмел? Снова представляю Джеймса в постели с другой, но быстро и решительно переключаюсь на то, что чувствую. Проще уж управлять гневом, чем снова расстраиваться.

Мне опять надо в одно место. Стюардессы уже убрали с наших откидных столиков, но еще обслуживают пассажиров в хвостовой части салона. Разделяющая эконом и бизнес-класс занавеска открыта, и туалеты «бизнесе» маняще близки. «Была не была», – думаю я и иду по проходу.

А здесь симпатичнее. У них даже есть крем для рук и цветы.

Стучат в дверь. Что на этот раз? Делаю свои дела так быстро, как могу, в то время как громкость и настойчивость стука все возрастает, и наконец открываю. Опаньки, это суровая подружка Фрэнни. Должно быть, она видела, как я сюда зашла. Вот черт, я даже не успела попробовать крем для рук.

– Мисс, это туалет бизнес-класса, туалеты эконом-класса в другом конце салона, – говорит стюардесса покровительственным тоном.

Я указываю на пассажиров и говорю:

– Не думаю,
Страница 6 из 20

что кому-нибудь из них надо… Стойте. Это что, телефон?

Бизнесмен-азиат сидит с трубкой у уха, а провод тянется к спинке кресла перед ним.

– Это ведь именно то, на что и похоже, верно? – Я в отчаянии смотрю на собеседницу. – Мне нужно позвонить.

– Боюсь, что нет. Только для пассажиров бизнес-класса.

– Нет, вы не понимаете. Мне необходимо сделать срочный звонок.

– Простите, но ничем вам помочь не могу. А теперь займите свое место.

Не надо было злить стюардессу.

Она решительно провожает меня до кресла, и я иду, с грустью оглядываясь на телефоны. Плевать, что осталось несколько часов полета. Я хочу позвонить сукиному сыну и наорать на него прямо сейчас. Я достану этот аппарат!

Спустя час, когда все остальные пассажиры дрыхнут или смотрят предложенные фильмы и передачи, я залезаю с ногами на сиденье и перебираюсь через соседей, осторожно ступая по подлокотникам, чтобы не разбудить спящих. Отодвигаю занавеску, отделяющую от бизнес-класса, и прохожу туда. Азиатский бизнесмен спит, и я незаметно подкрадываюсь к нему. Аккуратно снимаю трубку с базы и изучаю ее. О нет! Похоже, нужна кредитка!

– Мисс, что вы делаете?

Бизнесмен вздрагивает, проснувшись от пронзительного возгласа стюардессы, и испуганно смотрит на меня. Он кричит что-то непонятное, и, прежде чем я успеваю разобрать что именно, Фрэнни вырывает из моих рук телефон и тащит по направлению к кабине.

В мини-кухне она поворачивается ко мне и произносит с ледяной жесткостью:

– Так. Слушай меня внимательно. Во-первых, ты села в самолет поздно и в нетрезвом виде. Тебе крупно повезло, что мы тебя сюда вообще пустили…

– Не настолько уж я была и пьяна, – перебиваю я.

– Хватит! Я говорю в первый и последний раз. Если сейчас же не вернешься на свое место и не будешь там тихо сидеть до конца полета, получишь пожизненный запрет летать рейсами этой авиакомпании. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА?

Я густо краснею и согласно киваю. Побежденная, возвращаюсь к себе. Приходится снова переползать через спящих соседей под бдительным присмотром Фрэнни. Убедившись, что я действительно на своем месте, она отворачивается и уходит, раздраженно качая головой.

Через несколько минут сидения с пылающим лицом я решаю попытаться отвлечься на фильм, или что они там показывают. Двигаться больше не буду. Когда через час начинают развозить завтрак, едва поднимаю глаза, и после долгожданной посадки, потупив взгляд, покидаю самолет. Стюардессы не говорят ничего, что могло бы показаться неприятным остальным пассажирам, но я знаю, они с удовлетворением смотрят мне вслед. Остается только надеяться, что на обратном рейсе будет не их смена. Но сейчас, конечно, меня больше занимает кое-что другое.

Глава 1

Сначала нужно пройти паспортный контроль, прежде чем получится позвонить этому подонку, но едва покончив с формальностями и шагая к багажной ленте, я тут же набираю номер.

– Да? – сквозь смех произносит мерзавец.

– Джеймс!

– Люси! Как ты? Как долетела?

– Ты лживый сукин сын, ты предал меня! – взрываюсь я.

– Люси?

– Ты слышал меня, козел!

– Чего?

Он в полном замешательстве.

– Простыни, Джеймс, простыни! Как твои дружки узнали про чертовы старые простыни, которые я стелю, когда пользуюсь автозагаром? Они не в курсе, ты, сволочь…

– Люси! – перебивает он, но меня уже несет.

– Они не в курсе, потому что их там не было, в отличие от той, которую ты драл! О, она-то все прекрасно знает!

– Люси!

– Заткнись нахрен, Джеймс, и слышать ничего не хочу! На этот раз ты точно спалился – я никогда, никогда тебя не прощу!

– Люси!

– Нет! Заткнись! – не унимаюсь я.

– Египетский хлопок!

– Что?

– Египетский хлопок!

– О чем ты?

Джеймс испуганно поясняет:

– Я рассказал им о чудовищно дорогих простынях из египетского хлопка, которые ты купила в «Селфриджес» несколько недель назад. Было дело, жаловался на это кое-кому с работы.

– Зачем, Джеймс, зачем ты стал бы трепаться на работе о простынях? Не верю, – парирую я.

– Ну, все же придется, потому что так оно и было! Джереми сказал что-то типа того, что я, наверное, доволен своим повышением и теперь шикарно живу, а я ответил, что мы никогда не будем жить шикарно, пока ты тратишь деньги на дурацкие простыни из египетского хлопка! – Он выпалил это все, считай, на одном дыхании.

– О. – Только и вырывается у меня.

– Вот именно, «о». Это глупо!

– Я подумала, что «классные простыни» – это такой сарказм.

– Ну, ты неправильно поняла. Опять.

Мы не можем вымолвить ни слова. Я в замешательстве и представляю, как Джеймс взволнован и тяжело дышит там, на другом конце света. Правда, не знаю, что сказать. Внутри все до сих пор кипит. Так бывает, когда приснится сон, будто твой парень тебе изменил, и ты вдруг просыпаешься, смотришь на него и все равно злишься. Он, конечно, ничего не подозревает, потому что совсем ни при чем. Но тебе все равно хочется, чтобы он извинился. И я чувствую, что не в силах просить прощения снова.

– Люси? – Тишина. – Поговори со мной!

– Не знаю, что сказать.

– Ну, например, «извини» подойдет.

– Извини.

– Звучит как-то неправдоподобно.

– Джеймс, я только что пережила худшие двадцать четыре часа своей жизни! Я думала, ты мне изменил. Думала, что теряю тебя, что мне нужно съезжать с квартиры, делить наши диски и вообще всё. Я прошла через этот кошмар ДВАЖДЫ! И все из-за твоих придурочных дружков и идиотского сообщения. Улавливаешь? – Теперь молчит уже он. – Тебе бы следовало найти того, кто это отправил. Джеймс, мне нужны имена, я оскорблена.

– Э, да ты прямо поэтесса!

– Я не шучу. Имена! – настаиваю я.

– Нет, я не собираюсь вычислять, кто послал эсэмэску, не смеши. – Внезапно он становится серьезным. – Узнай эти кретины, какую бучу заварили, они были бы на седьмом небе от счастья. Не упомянув о случившемся, я лишу их такой радости.

Для меня все звучит нисколечко не убедительно – мне хочется вздернуть подлецов и закидать камнями, но я понимаю, что Джеймс имеет в виду. Недоумки недоделанные.

– Так мы во всем разобрались, Люси?

– Нет, ни черта мы не разобрались.

Но я уже смягчаюсь от его голоса.

Мобильник вдруг начинает пищать: садится батарейка. Как вовремя, да еще и чемодан подъезжает по ленте.

– Мне пора: аккумулятор сдыхает, и мой багаж прибыл.

– Детка, пожалуйста, позвони, как зарядишь телефон. Я люблю тебя! И, правда, никогда, никогда тебя не обману.

– А над чем ты там смеялся? – вдруг приходит на ум.

– Ты о чем?

– Сняв трубку, ты смеялся.

– Ах, это. По телику что-то смешное было.

– Что именно?

– Люси, прекращай уже! Я ничего не сделал.

– Что ты смотрел, Джеймс?

Он колеблется, а затем говорит:

– Если ты мне не доверяешь…

– Скажи мне.

Телефон опять пищит.

– Смотрел повтор «Маленькой Британии» по «Ю-кей голд».

– Я даже не знала, что у нас такой канал ловит.

– Ну, как видишь, ловит. – Молчу. – Люси?

– Мне пора. Поговорим позже.

Кладу трубку.

Хватаю багаж и отхожу от транспортера, потом, все еще выбитая из колеи, вытаскиваю ручку и выкатываю чемодан через зону таможенного контроля.

Как только я замечаю друзей, сердце наполняется
Страница 7 из 20

радостью, которая затмевает все плохое, пережитое за последние двадцать четыре часа. Молли и Сэм стоят в конце траволатора. Со слезами на глазах спешу к ним.

– Не могу поверить, что ты здесь! – восклицает Молли.

В следующую секунду меня уже душат в объятиях с двух сторон. Так классно снова видеть ребят! Похудевшая Молли – бледная жердь с копной рыжих волос – возвышается надо мной. Она всегда ненавидела «мочалку», как сама называла свою шевелюру, но я не могу представить подружку без нее. Сэм тоже изменился. В противовес будущей супруге он поправился и теперь стал, ну… мужчиной. Лицо округлилось, а темно-русые волосы пострижены короче. Он, кажется, в восторге от встречи, а я прислушиваюсь к своим ощущениям. Нет, все в порядке. Хвала господу за малые радости.

– А мы тебе кое-что принесли. – Молли улыбается и вытаскивает из сумки пакетик.

– Тим-тамы!

Это были мои любимые вкусняшки в старшей школе: шоколадные печенья, похожие на батончики «пингвин» из Англии. Макаешь один конец в чай, откусываешь, потом так же поступаешь с другим и наконец как можно быстрее высасываешь, как через соломинку, начинку и доедаешь, стараясь не обляпаться.

– Ну, теперь осталось только хлопнуть по чайку! – смеюсь я.

Сэм забирает мой багаж, и мы выходим на парковку. Еще только около восьми утра, так что пока не очень жарко, но я предчувствую славный солнечный денек. Меня переполняет счастье.

– Как долетела? – интересуется Сэм.

– Так себе, потом расскажу, – ворчу я в ответ.

– Какой же у тебя британский акцент! – внезапно визжит Молли. – Говоришь прямо как помми![4 - Прозвище британских иммигрантов в Австралии и Новой Зеландии. Зачастую сокращаемое до «пом». Произошел термин либо от «pomegranate» (плод гранатового дерева) из-за розовых щек вновь прибывших по сравнению с загорелыми лицами старожилов, либо от сокращения POM (Prisoners of Her Majesty; англ. узники ее Величества), намекающего на первых иммигрантов, которые были каторжниками.]

– Неправда!

– А я говорю, да! Скажи, Сэм!

– Точно, – с нежностью улыбается тот. – Вот мы и пришли, – констатирует Сэм, устраивая чемодан в кузове белого пикапа рядом с полудюжиной саженцев пальм.

– Сегодня работаешь? – спрашиваю я.

– Не-а, просто делаю одолжение приятелю. Я вас, девчонки, закину домой, быстренько попь чайку, а потом мне надо будет уйти немножко покопаться.

Сэм трудится садоводом в Сиднейском Королевском ботаническом саду, где он и сделал предложение Молли на площадке внутри громадной стеклянной пирамиды оранжереи. Он использует пикап для работы, и я радуюсь, что не идет дождь, иначе все мои вещи вымокли бы.

Мы летим по скоростному шоссе, Сэм петляет туда-сюда в потоке, сигналя, как сумасшедший.

– Как странно видеть тебя за рулем, – удивляюсь я. – Никогда бы не подумала, что ты превратишься в чудика за баранкой.

– Проблема не во мне, а во всех остальных, – ухмыляется он.

Гляжу на Молли и оскаливаюсь, изображая ужас.

– Это ерунда. Ты бы посмотрела на него в пробке, – закатывает она глаза.

Мы въезжаем в тоннель, и когда он заканчивается, город оказывается над нами, а в лазурном небе растягивается неровная панорама зданий. Золотая верхушка Сиднейской телебашни сверкает в лучах утреннего солнца.

– Хочешь через мост, Люси? Или по тоннелю? – спрашивает Сэм.

– На мост, на мост! – взволнованно пищу я.

Сэм и Молли живут в Мэнли, одном из северных пригородов Сиднея. Туда можно попасть, переправившись паромом с набережной Серкьюлар-Ки, но мы едем на машине по мосту Харбор-Бридж.

В следующее мгновение перед нами вырастает громадная стальная арка виадука. На ее вершине развеваются два австралийских флага, и я могу рассмотреть лишь маленькие фигурки, которые карабкаются, как муравьи, пытаясь завершить напряженный подъем по лестнице на мост. Оглядываюсь через плечо Сэма и краем глаза вижу океан. Сиднейская Опера сверкает, будто белый маяк, а вода в бухте блестит и мерцает, словно мириады крошечных кристаллов.

Оставив позади мост, мы сворачиваем направо к Мосману и Мэнли. Со свистом проносимся мимо автосалонов, магазинов, аптек, гастрономов, газетных киосков, бюро ритуальных услуг и кофеен и вскоре приближаемся к косе, ощетинившейся сотнями разноцветных многоэтажек и домов с видом на залив. Вдоль берега растут пальмы и сосны, а трава желтая и сухая.

– Жаркое лето? – интересуюсь я.

– Очень, – отвечает Сэм. – Для садов – просто ужас.

«Для садов – ужас, а для меня – самое то», – думаю про себя. Надеюсь, такая погодка продержится еще пару недель, и конечно, не испортится в день свадьбы.

Молли опускает стекло, и я вдыхаю океанский воздух, с каждой минутой все больше приходя в себя.

– Ну, как Джеймс? – спрашивает Молли, пока Сэм прессует бампер едущей впереди серебристой «Сузуки».

– Б-р-р, – вздыхаю я и выдаю сокращенную версию своей грустной истории.

– Да ты что! – восклицает Молли по окончании. – И ты ему веришь?

– Не знаю… наверное. Я просто не знаю.

В этот момент я принимаю решение не позволить тому, что произошло с Джеймсом, омрачить мне настроение. Я несколько месяцев копила на эту поездку, это мой первый визит в Австралию почти зак десять лет, и определенно нельзя дать своему парню все испортить. Если я такое допущу, придется жалеть об этом до конца своих дней.

– Едь уже давай, кошелка! – разрывает тишину Сэм.

Через несколько минут мы выруливаем на симпатичную, усаженную деревьями улочку, застроенную домами с красными черепичными крышами. Не успеваю опомниться, как машина останавливается перед двухэтажным деревянным особнячком, окрашенным в зеленый и кремовый цвета. На террасе висит гамак, а в садике перед домом вовсю цветет ароматное жасминовое дерево. Я бывала в доме Сэма и Молли много раз, когда в нем еще жила семья Сэма. Вскоре после моего отъезда из Австралии его родители, Джоан и Майкл, погибли, попав в аварию на катере. Их тела так и не нашли. Сэм и его младший брат Нейтан обратились в полицию, когда родители не вернулись поздно вечером после целого дня в море. Пару дней спустя пустой катер случайно обнаружили дрейфующим в Тихом океане. Самой распространенной версией стало то, что Джоан выпала за борт, и Майкл прыгнул, чтобы спасти ее, но забыл бросить якорь. Лодка уплыла, а они или утонули, или их съели акулы. Некоторые поговаривали, что, возможно, пара сбежала, или их похитили. Были даже жуткие сплетни, что Майкл убил жену, а потом покончил с собой. Но никто из знакомых в это не верил. Родители Сэма были замечательной любящей парой, чей дом был наполнен заразительным смехом Джоан.

Узнав о трагедии, я впала в прострацию. Родители Сэма постоянно присоединялись к нашим детским посиделкам, и мы всегда себя уютно с ними чувствовали. Майкл был красивым мужчиной с темными волосами, немного длиннее, чем стоило бы носить в его годы, и с вечной легкой небритостью, а Джоан – высокой, стройной и длинноволосой блондинкой. Всегда хотела походить на нее, когда вырасту. Но будучи брюнеткой с пышными формами и ростом метр шестьдесят, я могла надеяться перенять только ее чувство юмора.

После гибели родителей ребята
Страница 8 из 20

перебрались к тете Кэтрин в город. Когда окончательно стало ясно, что Джоан и Майкл никогда больше не вернутся, Кэтрин, сестра Джоан, согласилась взять племянников на попечение. Она не хотела еще больше вредить им, заставляя переехать на запад, в Перт, к дедушке и бабушке. Сэму тогда было почти восемнадцать, так что он скоро стал бы достаточно взрослым, чтобы поступить в университет, и ей казалось не совсем целесообразным срывать их с братом с насиженного места. Ни один из парней не желал продавать фамильное гнездо, и, так как Майкл был успешным архитектором и вместе с Джоан руководил собственным строительным делом, у братьев хватило средств сохранить дом и сдать его внаем.

Полтора года назад Сэм и Молли наконец вернулись в родительский дом и превратили его в мини-гостиницу. Теперь они вместе управляют бизнесом и любезно позволили мне на следующие две недели остановиться в одной из пары гостевых комнат. Перед домом стоит табличка «МЕСТ НЕТ», и Молли объясняет, что они пока никого не пускают сюда, готовясь к свадьбе. Внутренне радуюсь, что весь дом будет в нашем распоряжении, хотя мне и не по себе, ведь я не плачу за проживание. Надеюсь, друзья не возражают – все же расходы на перелет проделали изрядную дыру в моем бюджете.

Сэм открывает парадную дверь и пропускает нас с Молли вперед. Дом пахнет знакомо – деревом и немного сыростью, но не в неприятном смысле. Кухня, как я скоро вижу, обставлена по-новому и переехала из холла в переднюю часть дома, а свежеотремонтированная светлая и просторная гостиная теперь прямо по курсу, с видом на сад. Сэм проводит нас через кухню в коридор, где всегда были спальни, и тащит с собой мой багаж.

– Только закину это в твою комнату, Люси, – улыбается он. – Поживешь в моей старой спальне.

Спать в комнате Сэма после всех этих лет. Какая ирония!

– Ну, как подготовка к свадьбе? – поворачиваюсь я к Молли.

– Такой геморрой, – стонет она.

– Теперь я здесь и могу помочь.

– Знаешь, ты ведь пожалеешь об этих словах, – предупреждает она, когда появляется Сэм.

– Да ну, нет. Мне уже не терпится начать.

– Что ж, в таком случае, почему бы тебе не заняться приглашениями? Нужно вписать туда имена гостей. Ты ведь еще не забыла, как пользоваться перьевой ручкой, правда?

Я разглядываю стопку серебристых карточек на буфете, но тут Молли не выдерживает.

– Шучу, дурочка, – хохочет она. – Сэм, поставь чайник. Давайте чайку заварим.

Быть тут снова – просто восхитительно. Я думала, что буду странно себя чувствовать здесь без родителей Сэма, но сейчас вижу, что это не так. Я будто как дома. Дома у Сэма и Молли. Наблюдаю, как друзья смеются на кухне, сражаясь с молоком и чайными пакетиками в борьбе за право сделать мне чашечку. Ребята идеально смотрятся вместе. Представляю, как Молли пойдет к алтарю к ожидающему ее нарядному Сэму. Это будет так трогательно.

Глава 2

Следующие двое суток проходят, как в тумане, в попытках привыкнуть к смене часовых поясов. Мне удалось немного подремать в день прилета, поэтому вечером я умудряюсь просидеть до девяти, прежде чем отрубиться. Однако рано поутру меня будит крылан, шумно пожирающий инжир за окном. Барабаню по стеклу, но возмутитель спокойствия не обращает никакого внимания и продолжает завтракать. Из его жутких черных крыльев торчат костлявые крюкообразные лапки.

Как-то раз на школьной экскурсии одна готка рассказывала нам с одноклассницами, что летучие мыши в четыре раза умнее собак. «Их мозг развит гораздо лучше!» – кричала она.

Смею возразить, судя по тому, что данный экземпляр не реагирует на мой стук в окно. Хотя, опять же, может, это было его осмысленное решение – игнорировать безумицу с выпученными глазами по ту сторону стекла. Наверное, крылан думал: «Просто забей на нее – и она отстанет».

Размышляю, не позвонить ли Джеймсу – дома сейчас, должно быть, воскресный вечер, – но в конце концов решаю, что еще не готова к очередному разговору с ним. Я все никак не успокоюсь, да и он представляется таким далеким отсюда. Наконец, понимая, что больше уснуть не получится, встаю. Делаю кофе и иду с ним в новую гостиную. Похоже, комнату недавно отделали. Она выглядит очень стильно, в нейтральных оттенках кремового и серого. Сижу там час или около того, читая подругины старые номера «Нью Уикли» и любуясь через французские окна розовыми и серебристыми какаду на фиговом дереве.

– Вот ты где, – появляется в дверях Молли. – Никак не привыкнешь к смене поясов?

– Да. И тут еще чертова летучая мышь за окном.

– А-а, ты видела Берта.

– Берта?

– Ага, летучая мышь Берт. Или, может быть, Бертина. Мы не уверены. Клевый, правда?

– Ага, но не в пять утра.

Молли смеется.

– Люси, пойдем со мной. Хочу тебе кое-что показать, пока не ушла на работу.

Она ведет меня наверх в большую комнату.

Помимо содержания мини-отеля, Молли еще и дизайнер одежды, и трудится неполный день в магазине в Мэнли, где начальство разрешает ей продавать и ее собственные изделия.

Разноцветные узорчатые отрезы ткани разложены повсюду, добрую половину стола занимает крупная швейная машина, а на другой раскиданы ленты, булавки и ножницы.

– Моя мастерская, – с гордостью объявляет хозяйка и достает из большого деревянного шкафа полиэтиленовый одежный чехол. – А это – для тебя.

Принимаю дар с интересом и, честно говоря, с опаской.

Мне не по себе из-за того, что у меня нет ни одной вещи, сшитой Молли. Можно было бы заказать что-нибудь с ее сайта, но у нас совершенно разный имидж. Она, скорее, эксцентричная и неординарная, я же предпочитаю более деловой стиль. Противно думать, что я могу обидеть подругу, но ее одежда мне просто не идет. Надеюсь, мастерица это понимает.

В общем, с определенной тревогой я снимаю упаковку и вижу длинное платье из серебристого атласа.

– С ума сойти!

– Будешь подружкой невесты? – улыбается Молли.

Я взвизгиваю от восторга и пару секунд подпрыгиваю на месте, а она только смеется.

– Так, значит, да?

– Шутишь? С удовольствием! – Я тянусь к ней и обнимаю, прежде чем снова вернуться к наряду.

– Должно быть впору. Я звонила Джеймсу, чтобы узнать твои размеры.

– Ты звонила Джеймсу? – изумляюсь я.

– Да, он был очень мил и так мне помог.

– Правда?

– Ей-богу. Люси, я уверена, все у вас наладится, – успокаивает Молли.

– Надеюсь, – шепчу я.

– Наладится. Вы просто идеальная пара. Та фотография, что ты прислала по электронке – вы там вдвоем пьете один коктейль через соломинки, – где вы тогда были?

– Это Флорида, год назад.

– Так мини-ло.

Я благодарно улыбаюсь. Не горю желанием омрачать проблемами важное событие в жизни друзей и подготовку к нему, поэтому, спрашивая, хочет ли Молли увидеть пресловутое сообщение, уповаю на то, что она не расстроится. Мне вдруг приспичило услышать ее вердикт.

– Конечно, хочу.

Она забирает платье, а я бегу вниз за мобильником. Возвращаюсь и держу телефон перед подругой, медленно пролистывая текст, чтобы она все прочла.

– И он думает, что это его друзья послали?

– Да, когда они были в пабе, и он отошел к бару.

– Хороши друзья, – саркастично произносит
Страница 9 из 20

Молли.

– Ну, они, вообще-то, не друзья даже, а скорее, коллеги. Так что мне не придется часто с ними видеться.

– И прекрасно. Люси, думаю, тебе стоит это удалить.

Я неуверенно смотрю на нее.

– Ты просто обязана. Тебе будет гадко каждый раз, когда станешь это перечитывать. И если Джеймс говорит правду – а я считаю, так оно и есть, – то зачем хранить такую мерзость?

Не знаю почему, но стирать эсэмэс не хочется. Молли видит мое сомнение.

– Ты такая любительница потеребить себе нервы. Совсем как в школе, – дразнит она.

– О чем ты? – смеюсь я.

– Ой, ну, знаешь, ты вечно искала решения сразу после контрольных по математике, чтобы себя помучить, обнаружив, что сделала ошибку… Читала последнюю страницу романа, не в силах справиться с любопытством, даже предвидя, что потом будет неинтересно…Часами рылась в лотках распродаж в поисках юбки, что купила месяц назад со скидкой…

«Влюбилась в чудного кареглазого одноклассника, зная, что он безнадежно предан моей лучшей подруге», – мысленно добавляю я.

– Ладно, ладно! – сдаюсь я.

– Ну так давай! – подбадривает Молли.

– А, к черту все! – Я нажимаю на кнопку удаления, подтверждаю команду и вижу, как сообщение исчезает. Какое облегчение. Стоит чаще чистить папку входящих. – Теперь ты счастлива?

– В общем, да. Думаю, это хорошее начало. Ну, – Молли поднимает платье, – хочешь примерить?

– Непременно, – соглашаюсь я.

Мы снимаем наряд с вешалки. Его автор сотни раз видел меня в нижнем белье, правда, я уверена, что с шестнадцати лет моя фигура несколько изменилась. Натягиваю платье через голову с помощью Молли, и она застегивает молнию. Жуткую долю секунды молюсь, чтобы Джеймс снял мои размеры не с летних джинсов, потому что с Рождества я набрала пару килограммов. Но даже если и так, Молли поступила по-умному: платье село хорошо, даже в запасе осталось сантиметра три-четыре.

– Думаю, я попала в точку, – заключает швея.

Она открывает дверцу шкафа, чтобы дать мне посмотреться в зеркало в полный рост.

– Просто чудо! – восторгаюсь я.

– Что происходит? – сонным голосом спрашивает с порога Сэм и тут замечает меня в серебристом одеянии. – Привет, Люси! Нравится?

– Обожаю его, – широко улыбаюсь я.

– Слава Богу. Молли не одну неделю над ним колдовала.

* * *

В будни ребята работают, так что днем мне приходится развлекать себя самой. Вопреки ожиданиям большинства туристов, солнце сияет в Австралии не всегда. На самом деле, в Сиднее частенько бывают сильные ливни, особенно в марте, который уже на подходе. Но сейчас солнышко светит, и я счастливо провожу первые два дня, нежась в одном из шезлонгов, стоящих в саду за домом.

К среде небо затягивается облаками. Утром Молли пошла на работу пешком, оставив мне ключи от своего маленького красного «Пежо» и записку с адресом, где подобрать ее после смены. В Австралии страхуют автомобили, а не водителей, так что – красота! – достаточно сделать права, чтобы иметь право водить машину, и поскольку меня уже тошнит от бесконечного обмазывания солнцезащитным кремом, я определенно счастлива поностальгировать.

После неуверенного старта – я привыкла к механической коробке передач – съезжаю с холма в Мэнли, оставляя справа Айвенго-парк и поле для крикета. Океан впереди выглядит бурным и неспокойным. Поднимаюсь в гору, дивясь неподвижности бухты внизу. Невероятно, какая там тихая вода, совершенно не такая, как в открытом море по другую сторону полуострова. Одинокий байдарочник гребет среди белых пришвартованных парусников.

Еду дальше и вскоре добираюсь до города, по пути минуя начальную школу, где мы с Молли и Сэмом впервые встретились много лет назад. Маленькие девочки в сине-белой форме играют во дворе с мальчишками в белых рубашках и синих шортах. На пляже Мэнли волны даже больше, чем мне казалось, и я обнаруживаю его закрытым для купания. Правила не распространяются на серферов, так что я паркуюсь на одной из стоянок с видом на море и с минуту наблюдаю за ними.

Примерно пятнадцать парней сидят, постукивая по серфбордам и вглядываясь в просторы океана. В черных непромокаемых костюмах и с мокрыми темными волосами они похожи на тюленей. Вдруг один поворачивается и начинает грести, затем встает на доске и, балансируя, скользит вверх-вниз по стене воды. Один за другим серферы присоединяются к нему, доски движутся, словно водные лыжи, по гребню, пока волна не захлестывает экстремалов с головой. Потом они возвращаются обратно и продолжают грести в ожидании нового вала.

В отдалении машет крыльями одинокий пеликан, летя по ветру параллельно горизонту. Я какое-то время слежу за ним и почти теряю из виду, когда он планирует ближе к поверхности океана, и крылья сливаются с темной водой и пушистой белой пеной.

Над головой сгущаются зловещие тучи, начинается дождь. Серферы не обращают на него внимания – они и так уже мокрые. Интересно, как долго они тут? Включаю дворники и выруливаю со стоянки, еду назад вдоль побережья мимо магазина для серферов, где выставлены десятки досок и гидрокостюмов напрокат. В конце набережной поворачиваю направо и выезжаю на улицу, где мы прожили три года, перед тем как вернуться в Англию. Остановившись ненадолго, смотрю на уродливую пятиэтажку из красного кирпича с серыми каменными балконами.

Мы с мамой переезжали с места на место, снимая дешевое жилье на срок от года до четырех, пока хозяин не отказывал в аренде, так что вряд ли я могу назвать хоть какой-то дом здесь своим. Но при взгляде на квартиру на втором этаже и на маленький балкон, где мы иногда ужинали, меня до сих пор терзает острая боль ностальгии. Представляю маму в живописном английском садике и улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что она – бедная секретарша в бухгалтерской конторе – станет хозяйкой забавного чайного магазинчика в Сомерсете? Я искренне счастлива за нее. Терри был одним из главных управляющих в той конторе, и пусть в первую нашу встречу он показался мне жутко скучным, я думаю, он хороший человек и подходит маме. Одному богу известно, как он выносил мои истерики, когда мама решила вернуться с ним в Англию – потому что я винила именно отчима в том, что меня разлучают с друзьями. Но теперь дом в Сомерсете кажется мне более родным, чем все эти тесные трехкомнатные квартирки.

Внезапно хочется, чтобы Джеймс очутился здесь. Я была бы рада показать ему, где жила. Вчера вечером я рассказала ему, что буду подружкой невесты у Молли и о платье – вкратце, потому что он как раз выходил из дома на раннее утреннее совещание, да и все равно я себя чувствовала опустошенной. Но было приятно слышать его голос, хотя я слегка и беспокоилась, чем мой бойфренд занимается в Лондоне, пока меня нет.

Дождь заканчивается, и я проверяю время. Забрать Молли нужно только через несколько часов, а я не против выпить кофе и посмотреть, где она трудится, так что опять качу в город.

Молли работает в прикольном магазинчике дизайнерских штучек. Продается там все подряд: от свечей и фаянса до ювелирных изделий, подушек и одежды. Когда я вхожу, подружка обслуживает покупателя, но все равно кажется довольной.
Страница 10 из 20

Она выбивает кассовый чек и произносит одними губами: «Привет!». Последние два часа ее смены мы сидим и болтаем, планируя субботний девичник. Я в курсе, что его организация входит в обязанности подружки невесты, но я стала ею весьма неожиданно, а Молли уже знает, что хочет устроить. Прикидываем начать с шикарного бара на Серкьюлар-Ки с видом на бухту, потом поужинать в итальянском ресторане неподалеку и в финале отправиться в клуб в Кингс-Кросс. Мы даже заказываем по каталогу ярко-розовый лимузин, чтобы доехать из ресторана в клуб. Нам обеим не терпится.

– Ты не прочь немножко выпить на причале? – в конце концов выдает Молли.

– Еще спрашиваешь.

Она прощается с начальницей, Сандрой, которая в подсобке увлеченно натягивает ткань на деревянные рамки, чтобы сделать симпатичные набивки.

Облака начинают рассеиваться. Ветер полностью стих. Впереди виднеется голубое небо.

– Тебе нереально повезло с погодой, – говорит Молли.

Причал Мэнли изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Его белая, отделанная деревянными панелями передняя часть выглядит свежо и чистенько. Часы на башне показывают пятнадцать минут седьмого. Мы обходим бар на пристани и размещаемся на одной из деревянных скамеек. Громадные белые зонты возвышаются над нашими головами, защищая от теплого закатного солнца.

– Тот парень просто красавчик, – показывает подружка на бармена, возвращаясь к столику с двумя бокалами коктейля из шампанского и ягодного ликера.

– Молли! – смеюсь я. – Ты почти замужняя женщина!

Сэм и Молли будут венчаться в Ботаническом саду с видом на Сиднейский оперный театр, мост Харбор-Бридж и прозрачный горизонт. Обычно поставить свадебный павильон в таком живописном месте стоит целое состояние, но будущий муж получил внушительную скидку как сотрудник.

– Все в порядке с местом? – интересуюсь я.

– Думаю, да. Шатер будет готов примерно через неделю.

– Что нам еще осталось сделать?

– Только подобрать туфли для тебя. И для Энди. Не думаю, что мама с этим справилась. Можем приступить во вторник, когда у меня будет выходной.

Энди – Андреа – младшая сестра Молли. Ей восемь, и я никогда ее не видела. Она родилась через год после моего отъезда из Австралии. В год, когда погибли родители Сэма.

– У меня до сих пор в голове не укладывается, что у тебя есть сестра.

– Не говори! Я сама в шоке. Особенно когда она капризничает, а мама спускает ей это с рук. Избалованная девчонка.

Мы с Энди – единственные подружки невесты. Никак не привыкну к мысли, что Молли об этом попросила.

– Эй! – вдруг приходит мне мысль. – А ты будешь менять фамилию на Уилсон?

– Да, я решила, что возьму фамилию мужа. Это много значит для Сэма, да я и сама хочу быть частью его семьи, особенно учитывая, что родных у него осталось не так много. Но я буду скучать по Молли Томас. А ты поменяешь фамилию на Смитсон, если выйдешь за Джеймса?

– Х-м, не знаю. Будет странно не быть больше Люси Маккарти. Но мама стала Браун, когда вышла за Терри, так что фамилия нас с ней уже не связывает.

* * *

Через полчаса мы едем на холм и перед домом обнаруживаем старый раздолбанный универсал зеленого цвета с привязанной сверху доской для серфинга.

– Нейтан приехал! – восклицает Молли.

Когда я в последний раз видела его, он был худощавым четырнадцатилетним подростком, который закрывался наверху в спальне и играл на гитаре, готовый на все, лишь бы находиться подальше от старшего брата и его надоед-подружек. Но судя по энтузиазму одной из них, это уже в прошлом.

Молли открывает дверь и идет прямиком на кухню, где за столом вместе с Сэмом сидит кто-то и близко не похожий на его тощего придурковатого братца.

Меня пробирает дрожь, когда высокий темноволосый серфер в линялых джинсах и футболке встает и улыбается мне. Теперь он даже выше, чем Сэм.

– Привет, Люси! Ого, сколько ж времени-то прошло?

– Лет девять, – отвечаю я, думая про себя, насколько может преобразиться человек за десяток годков.

– Не могу поверить, как же сильно ты изменилась, – говорит Нейтан, рассматривая меня.

Мне вдруг становится неудобно.

– Ты тоже.

Быстро прикидываю в уме его возраст. Он на два года младше Сэма, Молли и меня – получается, ему двадцать три.

– Люси, что предпочитаешь? – спрашивает Сэм, и я рада его вмешательству. – У нас тут розовое вино, белое и пиво. А, и еще красное есть.

Мы с Молли сговариваемся на розовом и выходим на террасу.

Присутствие Нейтана смущает. Мы вытягиваем черные кованые стулья и усаживаемся вокруг такого же стола: Нейтан слева от меня, Сэм – справа, а Молли – напротив. Каменные ступеньки спускаются к аккуратно выстриженной лужайке, идущей под уклон. В саду расставлены почти родные шезлонги. За последние пару дней я тесно сблизилась с ними. В переносном смысле, конечно же.

Сэм начинает рассказывать, как прошел рабочий день, но я едва его слушаю. Краем глаза вижу, как Нейтан качает ногой вверх-вниз, а мышцы на его голых руках напрягаются каждый раз, когда он тянется за пивом. Очень странное ощущение. Знаю, люди болтают о мгновенной симпатии и тому подобном, но я, честно говоря, никогда не чувствовала такого раньше. После нашего знакомства с Джеймсом на вечеринке между нами возникло постепенно нараставшее притяжение. По ходу вечера он нравился мне все больше и больше, и к концу мероприятия я согласилась пойти с ним на свидание. С Нейтаном я как будто настроена на каждое его движение. Надо это обуздать. Делаю большой глоток розового вина и заставляю себя расслабиться. Жаль, что я так легко накрашена.

Хватит! У меня есть парень, такой, что с ума сойти… И который, может быть, мне изменяет. Ой, да какая разница!

– Люси, чему ты улыбаешься?

Услышав голос Сэма, понимаю, что все за столом смотрят на меня. Нейтан, кажется, веселится.

– Просто так! – жизнерадостно отвечаю я и поднимаю бокал с вином.

Мы сидим, наслаждаясь теплым вечером, и немного погодя Сэм зажигает несколько спиралек и цитронелловых свечей, чтобы отпугнуть комаров.

– Не возражаешь, если я закурю? – уточняет у меня Нейтан.

На самом деле я не в восторге, но мне трудно отказать, так что он закуривает. Украдкой посматриваю, как он подносит сигарету к губам. Как бы я хотела быть этой сигаретой! «Люси! Ты с ума сошла», – одергиваю себя.

Нейтан ерзает на стуле и поворачивается ко мне, стараясь не выпускать ни на кого дым. Спрашивает:

– Так чем ты занимаешься, Люси?

Его лицо покрыто темной щетиной, и я отмечаю, что у него серо-голубые глаза.

Рассказываю про свою работу в «Мэнди Ним».

– Выходит, тебе достается куча всяких бесплатных штук?

– Угу.

– Компакт-диски?

– Угу.

– DVD?

– Угу.

– Косметика? – встревает Молли.

– Угу.

– Счастливая, – восхищенно качает головой она.

– А иногда я бываю в командировках.

И я расписываю, как несколько месяцев назад ездила в Амстердам, где мы пиарили сеть шикарных отелей.

– Да тебе крупно повезло! – замечают друзья.

Я не отрицаю, это потрясающе.

– Ну, и какую последнюю штуку ты заполучила на халяву? – спрашивает Нейтан.

– Вот эти солнечные очки, кстати. – Показываю им свою
Страница 11 из 20

добычу.

– Чумовые! – восклицает Молли. – Можно взять?

Она примеряет их и смотрит на своего жениха, который согласно кивает.

– Я могла бы достать такие и тебе.

– Вот и подарок на день рождения, Мол, – усмехается Сэм.

– На самом деле, это единственное, что бесит в работе, – говорю я. – Бесплатные образцы превращают поиск подарков на Рождество и дни рождения в кошмар. Надо чуть ли не предъявлять чеки в доказательство того, что я их купила.

– Ой, ты нам сердца разбиваешь! – смеется Молли.

Нейтан тушит сигарету – волосы на его руках выгорели на солнце, хотя сам он от природы брюнет, – поднимает пепельницу и относит на другой конец террасы, подальше от стола.

– Ну, а что насчет тебя, Нейтан? Чем ты занимаешься?

– Ой, всякой всячиной, – отмахивается он, снова усаживаясь на стул.

– Нейтан на самом деле нигде не работает, – объясняет Сэм.

– Он слишком занят серфингом, – нежно улыбается Молли.

– Я тружусь достаточно, чтобы сводить концы с концами.

Нейтан откидывается в кресле и закидывает ногу на ногу. Он босиком, и я представляю, что если бы на нем была какая-то обувь, то он в своем выборе не пошел бы дальше шлепанцев или вьетнамок, как их тут называют.

– Который час? – вдруг спрашивает он.

– Восемь, – в один голос отвечаем мы с хозяйкой дома.

– Пора бы уже сваливать.

«Нет! Не уходи!» – проносится у меня в голове.

– Почему бы тебе не остаться на ужин? – предлагает Молли.

«Да! Оставайся!»

– Братишка, присоединяйся, мы закажем пиццу или типа того, – вторит ей Сэм.

Нейтан, кажется, колеблется.

– Давай! – смело поддерживаю я и нескладно добавляю: – Ты бы составил мне компанию с этими голубками.

– Ну ладно, – широко улыбается он.

У него потрясающая улыбка.

* * *

После пиццы, нескольких бутылок пива и пары бокалов розового вина солнце садится, а комары жужжат все назойливее, так что мы перемещаемся в дом. Нейтан смотрит в окно на раздолбанную машину.

– Ты не можешь ехать домой сейчас, – говорит Молли. – Переночуй тут, а рано утром отправишься. Завтра будешь серфить?

– Собирался.

Он, похоже, сомневается, и у меня замирает сердце.

– Хочешь одолжить телефон и позвонить Эми?

Теперь оно уходит в пятки. Что еще за Эми? Мне не приходится спрашивать об этом вслух, потому что Молли поворачивается и объясняет:

– Эми – его девушка.

– Она мне не девушка, – протестует Нейтан.

– Ну и зря! Честно, Люси, она очень красивая. Они живут вместе и, клянусь, идеально друг другу подходят.

– Угу, ты – придурок, дружище, – вставляет Уилсон-старший. – Тебе надо застолбить эту девочку, пока это не сделал кто-то другой.

– Не лезь не в свое дело.

– Он начинает выходить из себя, – смеется Сэм и треплет младшенького по волосам.

– Отвали! – Нейтан сбрасывает руку брата и, достав из холодильника очередную банку пива, топает в гостиную.

– Полагаю, это значит, что он остается, – заключает Молли.

Когда я захожу в гостиную, Нейтан перебирает диски Сэма и Молли у стереосистемы.

– Ты еще играешь на гитаре? – интересуюсь я.

– Да. Удивлен, что ты помнишь.

– Как я могла забыть? Кажется, ты все детство только и делал, что закрывался в комнате и бренчал. У тебя неплохо получалось.

– О, спасибо, мисс. – Улыбаясь, он смотрит на меня.

– Что ты ставишь? – спрашивает Молли, заходя в комнату. – Может, Кайли[5 - Имеется в виду Кайли Миноуг (род. 1968) – популярная автрийская певица, автор песен и актриса.]?

– Нет уж, к черту. – Нейтан театрально закатывает глаза. – Что ты хочешь послушать, Люси?

– Не знаю, осмелюсь ли сказать…

– Давай, у нас тут есть «Киллерс», «Денди Уорхолс», «Джет»…

– А Мэрайи Кэри нет? – Наш самопровозглашенный диджей вскидывает голову и испуганно глядит на меня. – Шучу, дурак, ставь «Киллерс».

Молли и Сэм идут на диван, а мы с Нейтаном размещаемся в креслах. Снимаю туфли и поджимаю ноги под себя, устраиваясь поудобнее.

Пицца сослужила хорошую службу, впитав в себя выпивку, благодаря чему я чувствую себя чуть под хмельком, совсем не так, как в ужасном полете после «сингапурских слингов». Выбрасываю из головы воспоминания и сосредотачиваюсь на настоящем. Это несложно, имея перед глазами хороший объект для наблюдения.

– Ну, так что, Люси, – начинает Сэм, – с Джеймсом все утряслось?

Чтобы привести девушку в чувство, нет ничего лучше упоминания о ее очаровательном парне. Нейтан смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Х-м… Честно говоря, не уверена.

Молли поворачивается к Нейтану:

– У нее был довольно сложный перелет. Ты ведь не возражаешь, если я расскажу ему, правда, Люси?

Я мотаю головой. Нервозность, хоть и притупленная, снова возвращается, когда Молли начинает мою историю – в сокращенном варианте. Пытаюсь рассмеяться, когда она доходит до части про стюардесс, но Нейтан просто слушает и кивает, поглощая информацию. Его молчание расстраивает.

– Нам нельзя идти спать прямо сейчас – Люси не сможет заснуть с такими мыслями, – парирует Молли.

– Не дури, я в порядке! – настаиваю я.

Нейтан улыбается.

– Не знаю, как ты, Люс, но я пропущу еще стаканчик.

Так что мы с Нейтаном остаемся сидеть, а Сэм и Молли поднимаются наверх. Я делаю последний глоток вина и ставлю пустой бокал на кофейный столик.

– Ну ладно, чего бы нам еще попробовать? – Нейтан подскакивает, чтобы сгонять на кухню. Пару секунд спустя он театрально громко говорит: – Ого! Иди сюда!

Я встаю и присоединяюсь к нему.

Он вглядывается в содержимое холодильника. Вино, пиво, слабоалкогольные напитки.

– Пиво надоело, – протягивает он, захлопывая дверцу. – А не бахнуть ли нам водки?

– Плохая идея, – стону я.

– Почему же? У тебя какие-то планы на завтра?

Представляю еще один день, что я проведу, развалившись на шезлонге, и решаю: «Да будь что будет».

К тому времени Нейтан уже достал стаканы. Они громко позвякивают друг о друга, и я шикаю. Мы похожи на двух подростков, забравшихся в родительский бар.

Вместе несем бокалы, пакет клюквенного сока и бутылку водки в соседнюю комнату и снова располагаемся в уютненьких креслах.

– Почему твой жених с тобой не приехал? – задает вопрос Нейтан.

Я рассказываю ему про повышение Джеймса и не могу удержаться от мысленного сравнения мужчин. Адвокат – серфер. На два года старше – на два года младше. Есть работа – нет работы. Лондон – Сидней.

Понимаю, что такая игра мне не по душе.

– Ну, так как это – вернуться назад? Все еще ощущаешь эти места родными?

Соглашаюсь и вдруг впадаю в уныние. Через десять дней опять уезжать.

– Не верится, что с твоего отъезда прошло девять лет, – задумчиво произносит Нейтан. – Даже несмотря на то, что с тех пор многое изменилось. Ты выглядишь иначе, но ты все та же. – Он делает паузу. – Длинные волосы тебе идут.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Ты тоже сильно изменился. Тебе правда всего двадцать три?

Он хмыкает и поднимается.

– Пожалуй, мне надо закурить.

Нейтан выходит, а я так и остаюсь, улыбаясь. Спустя минуту он зовет меня. С водкой и клюквенным соком шагаю на террасу и обнаруживаю, что Нейтан предпочел кованым креслам каменную дорожку и теперь сидит, прислонившись
Страница 12 из 20

к облицованной деревом стене. Спрашиваю:

– Что случилось?

Он молча указывает сигаретой на небо. Над нашими головами Млечный Путь сияет холодным светом, словно миллиарды серебряных блесток.

– Ого! – Гляжу в восхищении наверх. – А где Южный Крест?

– Понятия не имею, но Кастрюля[6 - Кастрюля – новый астеризм (легко различаемая группа звезд), возникший в среде любителей астрономии Австрии.] – во-он там…

Я смеюсь и устраиваюсь рядом с ним. Нейтан убирает пепельницу, освобождая место.

Какое-то время мы сидим в тишине, любуясь небом.

– Я уже забыла, какие яркие в южном полушарии звезды, – произношу я наконец.

– А если смотреть с пляжа Мэнли, они еще ярче.

– Это там ты серфишь?

Нейтан кивает. Мне нравится представлять, как он катается на доске.

– Я была там буквально сегодня днем.

– Правда? – Нейтан искоса глядит на меня в темноте. – Ты, может, видела меня. Я провел там пару часов.

– Неужели? Волны были громадными!

– Нет, вообще-то – самое оно для серфинга, – смеется он и наполняет наши стаканы. – А ты умеешь серфить?

– Нет. Только лежа.

– Тебе стоит сходить со мной как-нибудь. Лучше рано утром.

– Это было бы здорово. Когда? – У меня замирает сердце.

– Когда хочешь. Я завтра собираюсь.

– Звучит классно.

«Не слишком ли я тороплюсь?»

Лицо Нейтана проясняется, и он отпивает еще один глоток. Я чувствую, как тепло его тела смешивается с моим, когда мы сидим так близко друг к другу, и мне стоит больших усилий сосредоточиться.

– Так что там за дела с Эми?

«И откуда вдруг вылез этот вопрос?»

– Она моя соседка по квартире, – глубоко вздыхает Уилсон-младший и делает паузу, потом объясняет: – Эми бы хотела стать мне больше, чем другом, но… я не знаю.

– Между вами что-то было? – спрашиваю я и задерживаю дыхание, ожидая ответа.

– Угу.

Нервозность снова подкрадывается, и я не могу сообразить, что сказать. Нейтан, кажется, тоже, так что какое-то время мы сидим в тишине.

– Молли и Сэму она нравится, – произношу я и тут же жалею об этом. Что я, сваха, что ли?

– Наверное, поэтому я и в замешательстве. – Вздыхает он. – Эми хорошая девушка. Но я не знаю… Думаю, Молли просто любит романтические истории. А Сэм хочет, чтобы я был счастлив, как он.

Нейтан стряхивает пепел с сигареты в пепельницу, и от соприкосновения наших рук по мне пробегает дрожь.

Интересно, что бы подумала Молли, если бы узнала, что я мечтаю о младшем брате ее жениха? Чувствую, она нашла бы это забавным. Или предосудительным. Ни от одного из вариантов мне легче не становится.

– Что насчет твоего парня? Ты ему веришь? – тихо спрашивает Нейтан.

– Трудно сказать, – честна я.

– Как давно вы вместе?

– Три года, но иногда мне кажется, что только пару недель, а иногда – что я его вообще не знаю.

Нейтан кивает в темноте.

– Он… фантазер, – осторожно начинаю я. Никогда раньше ни с кем эту проблему не обсуждала. Так почему же считаю нужным изложить это ему? Объясняю: – Ничего серьезного, так, чепуха.

– Приведи пример, – просит Нейтан.

И я рассказываю про Большие Ноги.

Когда мы еще только начали встречаться, Джеймс поехал с моей семьей в отпуск в Испанию. В первый день у бассейна он сказал моим сводным братьям – Тому, которому тогда было восемнадцать, и пятнадцатилетнему Нику, – что очень хочет купить Большие Ноги.

– Что еще за Большие Ноги? – спросили мы, и Джеймс поведал про огромные надувные тапки, похожие на ступни, которые позволяют ходить по воде. Мол, прошлым летом он на таких ходил на юге Франции, и ему никогда не было так весело.

В тот вечер Том, бедный школьник, отказался от третьей пинты пива, потому что хотел приберечь деньги на Большие Ноги, которые надеялся купить назавтра же. Каждый день до конца каникул проходил в поисках. Мы тащили маму и Терри на прогулки через те места, где, как нам казалось, можно приобрести искомое. Мы рыскали по пляжным лавочкам, спортивным магазинам и универмагам и на ломаном испанском спрашивали:

– Лос Большая Ногос! Грандес Ногос!

Мы изображали гигантские перепончатые тапки, а Ник разыгрывал прогулку по воде походкой астронавта.

Безрезультатность поисков и то, что ни у кого на пляже Больших Ног не было, только подстегивали нас поскорее ими обзавестись. Мы с ликованием представляли взгляды отдыхающих, когда мы, ступая по волнам, пошагаем в открытый океан.

Мы так и не смогли найти Большие Ноги.

Спустя полгода, когда Том, только поступивший в университет, пересекся с нами на пару кружек пива, Джеймс сказал ему, что у нас дома есть настоящая маска Дарта Вейдера – подарок дяди, выигравшего небольшое состояние в лотерею. Я никогда не слышала эту историю, так что мы вернулись в нашу квартиру. Том сгорал от нетерпения. Когда Джеймс открыл шкаф под лестницей и достал коробку с маской из тонкого пластика, которая совершенно точно не принадлежала мистеру Вейдеру, Том обвинил его во лжи. И пока Джеймс с бесстрастным лицом продолжал настаивать, братишка только смеялся в ответ.

Пару месяцев спустя Тому, все еще огорченному каникулами, потраченными на поиск Больших Ног, пришло в голову, что Джеймс и про них мог соврать, так что брат спросил напрямую, существуют ли они.

– Нет, – ответил Джеймс: он просто их выдумал.

Том и Ник так никогда его и не простили.

– С ума сойти, – качает головой Нейтан.

– Ну да, но ведь в этом нет ничего криминального, правда? Я имею в виду, что мы все иногда привираем.

Он не отвечает.

– Если призадуматься, это даже чертовски забавно: вот он такой, водит нас по Коста-дель-Соль в поисках огромных надувных ног, все это время прекрасно зная, что их нет в природе. Это ж какое воображение надо иметь! – смеюсь я.

– Да уж.

– Нет, я знаю, это странно. – Вздыхаю. – Пытаюсь убедить себя, что это не так. Но ведь страсть к сочинению вряд ли сопоставима с изменами, правда?

– Не подозреваешь ли ты, что он и вправду тебе изменяет?

– Нет! Он бы никогда, никогда меня не предал. Я действительно так думаю. Не знаю, почему… О, не знаю.

Нейтан не давит на меня, а меняет тему и переключается на более нейтральную: Молли, Сэм и свадьба. Мы целую вечность сидим и болтаем, пока наконец я не подавляю зевок.

– Который час? – спрашивает Нейтан.

– Черт возьми, уже четыре утра!

– Через три часа я обычно просыпаюсь, чтобы начать собираться на серфинг.

– А я через три часа обычно возвращаюсь домой с работы.

– Ты, наверное, измотана. Еще не привыкла к смене поясов?

– Должно быть. Не понимаю, как до сих пор не сплю и разговариваю с тобой.

Но на самом деле я более чем понимаю. Больше всего на свете хотела бы сейчас быть здесь и нигде больше. Наверное, это все пьяные разговоры. Но Нейтан встает, подает мне руку, и я касаюсь ее. Задержавшись на пару секунд, отмечаю, что ладони у него шершавые. Мы смотрим друг другу в глаза в темноте. Я не вижу лица Нейтана и просто рада, что и ему не разглядеть моего румянца.

Глава 3

У меня похмелье, я почти не спала, а глаза словно вымочили в уксусе. Но несмотря на все это, я на седьмом небе от счастья. Мысли постоянно крутятся вокруг Нейтана. О Джеймсе почти и не вспоминаю. Пусть он там хоть
Страница 13 из 20

полный самолет стюардесс перетрахает – мне плевать, я хочу думать только о сексуальном серфере с растрепанными волосами. Но когда я спустилась, надеясь увидеть своего ночного собеседника за завтраком, меня постигло разочарование.

– Где Нейтан? – уточняю я у Молли.

– Должно быть, уехал на рассвете, – буднично отвечает она.

Но мы же сидели под звездами всего за каких-то пару часов до восхода солнца, так что я могла поклясться, что он где-то тут.

– Во сколько ты легла вчера? – интересуется Молли.

– Ой, не помню точно. Вскоре после того, как вы, ребята, ушли.

Не знаю, почему я не сказала подруге, что мы с Нейтаном проболтали до четырех утра. Наверное, хотела сохранить этот секрет только между нами.

Держу телефон под рукой на случай, если вчерашний компаньон позвонит с предложением заняться серфингом, хотя я уверена – он не взял мой номер. Жаль, что мы не договорились о новой встрече. Мы обсуждали, что возможно пойдем сегодня, но сейчас мысль отправиться на пляж вдвоем кажется нереальной. Интересно, не забыл ли об этом разговоре Нейтан. В конце концов, мы изрядно набрались.

После обеда на несколько часов идем с Молли в магазин. При каждом тренькании колокольчика, извещающего об очередном покупателе, раскалывается голова, а плаксивый ритм-энд-блюз из динамиков только усугубляет боль. К счастью, сегодня днем начальницы Молли нет: не уверена, насколько бы ей понравилось, что покупателям приходится лицезреть возле кассы позеленевшую с похмелья девицу.

– Ты сегодня какая-то тихая, – беспокоится Молли. – Надеюсь, не переживаешь до сих пор насчет Джеймса?

– О нет, даже не думаю, – отмахиваюсь я от подруги, наверное, слишком поспешно. В ее лице что-то на секунду меняется, и я не могу понять, что бы это значило. Стону: – Ну, то есть, я скучаю по нему. Просто перепила.

Она как-то странно улыбается, но расспросы не продолжает.

На самом деле я не хочу разговаривать, потому что слишком занята бесконечной прокруткой в голове ночной беседы. Я бы с легкостью осталась болтать с Нейтаном на крыльце до рассвета.

Прошлой ночью, когда он пошел спать в свою комнату, я слышала его вздох: в нем было столько печали. То, что раньше было подростковым пристанищем парня, теперь стало тщательно убранным местом ночлега для случайных клиентов. Даже не могу представить, каково было Нейтану потерять родителей в пятнадцать лет. До сих пор жалею, что меня не было рядом с Сэмом, когда произошла трагедия. Но у него, по крайней мере, была Молли. Я тогда из-за этого эгоистично ревновала, но, видимо, как раз в то время друзья наконец поняли ценность своих отношений.

Ранним вечером, когда усталость окончательно сваливает меня с ног, говорю Молли и Сэму, что тяжелый случай синдрома смены часовых поясов окончательно доконал меня, и иду в кровать. Наверное, я больше не увижу Нейтана до свадьбы. До нее еще девять дней, а я не знаю, как мне дождаться. Интересно, пройдет ли это странное умопомешательство к утру?

Только задремала, пищит телефон. Просыпаюсь и тянусь за ним с мыслью, что это, наверное, Нейтан. Но это смска от Джеймса, и я чувствую себя разочарованной и одураченной. Он просит перезвонить, но я не хочу. Мне не дает покоя разговор с Нейтаном про «истории» моего бойфренда. Беспокойство только растет, вместо того чтобы проходить, и я опять сомневаюсь в Джеймсе.

Снова пытаюсь заснуть, но через десять минут телефон начинает звонить. Нейтан? Я всем сердцем надеюсь, что да.

Нет, это Джеймс. Ну конечно, он.

– Люси! Привет, как ты?

– Сплю.

– О, детка, прости. Мне следовало знать. Погоди, разве там сейчас не всего полдесятого?

– Да, но я устала. Никак не привыкну к смене поясов.

– А, понятно, – вздыхает он и после паузы добавляет: – Извини. – Мне не по себе, но я не знаю, что сказать. – Что случилось? У тебя какой-то не такой голос.

– Ну, я далеко. Извини. – Пытаюсь оживиться. – А ты где? Тебе разве не положено быть на работе?

– Я и есть на работе, Люси.

– О, ты звонишь с рабочего?

– Да.

– А у тебя не будет с этим неприятностей?

– Не думаю, что кто-нибудь в компании заметит. – Судя по тону, он немного расстроен моими вопросами. Приободрившись, говорит: – Вчера я кое-что тебе купил.

– Правда? Что же?

– Не скажу, – весело отзывается он, добавив нотку таинственности.

Я даже не знаю, что на это ответить.

– Джеймс, ты идешь на совещание или нет? – слышу женский голос на заднем фоне.

– Одну минуту. – Слова Джеймса звучат приглушенно. Он явно прикрывает трубку. – Прости, – говорит он, – не стоило тебя будить. Люблю тебя.

– И я тебя, – отзываюсь я.

После этого мне уже не до сна. Понимаю, гадко, но когда мысли о Джеймсе потихоньку уступают место очередным фантазиям о Нейтане, я не пытаюсь бороться.

Утром, похоже, очень-очень ранним, я просыпаюсь, охваченная жаром и лихорадкой. Мне снилось, что Нейтан целует мои губы, и я даже чувствовала его щетину на своей коже. На секунду в неожиданном пробуждении я обвиняю летучую мышь Берта, но потом осознаю: звонит телефон. «О, Джеймс…» – раздраженно думаю я и нажимаю кнопку ответа.

– Алло?

– Люси.

– Да? – сонно спрашиваю я.

– Это Нейтан.

Подскакиваю и сажусь в кровати.

– Нейтан, который час?

– Уже шесть утра, – радостно сообщает он. – Мы же договаривались посерфить завтра, верно? Ну, вот завтра и настало. Едва минуло двадцать четыре часа. Извини, чуть подзадержался.

Я теряю дар речи. Он продолжает:

– Что, слишком рано? Хочешь еще поспать?

– Нет! – почти кричу я. – Я уже встала, давай пойдем.

– Круто. У тебя есть костюм для серфинга?

– Нет, а надо?

– Ага, ты замерзнешь. Не переживай, возьмешь у Эми.

Мне не нравится эта мысль. Совсем. У нас что, один размер?

– Сойдет ведь и без него, правда? – надеюсь я.

– Нет, честное слово, тебе нужен костюм. Она не будет против. – Если бы Эми знала, какие грязные фантазии рождаются у меня в голове о ее парне или кто он там для нее, думаю, она была бы против. – Ладно, увидимся через десять минут.

Десять минут? Каких-то десять минут? От такого сюрприза я выскакиваю из кровати. С удивлением чувствуя себя абсолютно проснувшейся – хвала тебе, смена поясов! – за три минуты принимаю душ. Надеваю зеленое бикини – у меня нет подходящего случаю закрытого купальника, – а сверху юбку и футболку. Потом передо мной встает дилемма с макияжем. Наношу немного блеска для губ и тут же стираю, потому что это смотрится, словно я чересчур стараюсь. Взвешиваю вариант с водостойкой тушью, но в конце концов откидываю и его. Мне повезло, потому что ресницы у меня и так длинные и темные, и здорово подчеркивают мои карие глаза. Решаю заплести волосы, чтобы по крайней мере не выглядеть на доске как мокрая крыса.

Царапаю записку для Сэма и Молли – интересно, как они к этому отнесутся? – и, наконец, выхожу, тихо закрывая за собой входную дверь. Присаживаюсь в гамак на террасе и тихонько покачиваюсь туда-сюда в ожидании.

Потрепанный универсал Нейтана со все еще горящими в предрассветном сумраке фарами подкатывает, будто по заказу. На секунду замираю и смотрю, как появляется водитель. Нейтан выглядит иначе, чем я себе
Страница 14 из 20

представляла. Но во сне он был лишь слегка одет и делал со мной такое, от чего я и сейчас краснею. Собираюсь с мыслями и встаю.

На долю секунды становится неловко, потому что мы не знаем, как приветствовать друг друга. Он с улыбкой говорит: «Привет» – и открывает дверцу машины. С надеждой, что бабочки, порхающие внутри меня, успокоятся, сажусь.

На полу полно песка, и мои сандалии шуршат по нему.

– Прости за бардак, – извиняется Нейтан, наконец устроившись в водительском кресле.

– Не дури, – подбадриваю я.

На нем выцветшая коричневая футболка с розовой эмблемой спереди и длинные темные плавательные шорты. Скольжу взглядом вниз, чтобы узнать, права ли я была насчет его обуви. Угу, шлепанцы.

Он поворачивает ключ в замке зажигания, включает музыку, и тишину разрывает «Боже мой» группы «Кайзер чифс». Снова извиняясь, Нейтан приглушает звук.

– Все нормально, мне нравится, – говорю я и выкручиваю ручку громкости на полную.

Примерно через минуту в салоне раздаются напряженные ноты «Горьковато-сладкой симфонии» группы «Верв».

– Отличная песня… Что за сборник?

Нейтан перегибается через меня и открывает бардачок. Несколько кассет съезжают со стопки и едва не выпадают. Мой спутник хватает одну, успевая следить за дорогой, и захлопывает дверцу, задев мою голую коленку рукой, от чего у меня начинает кружиться голова. Нейтан передает подкассетник. На улице еще довольно темно, так что я включаю свет в салоне. Уточняю:

– Ты не против?

– Конечно нет.

Небрежно написанный от руки список где-то двадцати названий групп и песен. Почти все мне знакомы, кроме одной-двух. «Роллинг Стоунз», «Радиохед», «Паудерфингер», «Блюр»…

У нас с Нейтаном схожие музыкальные вкусы, что приятно отличает его от Джеймса, у которого в машине обычно играет электрохаус.

– Я бы хотела себе копию этой кассеты, – говорю я. – У тебя нет такого сборника на диске?

– Не-а, – ухмыляется водитель.

– А на айподе?

– Нет. – Кажется, он этим доволен.

А, ну ладно, проехали.

– Откуда ты достал мой телефон? – спрашиваю я спустя минуту.

– Молли держит записную книжку на кухне. Я вчера нашел там номер, перед тем как отбыть.

«Ага, значит, все еще думал обо мне, когда проснулся».

– Во сколько ты уехал?

– Думаю, где-то около семи. Весь день чувствовал себя отвратно.

– Я тебе говорила, что водка – плохая идея, но ты же не послушал!

– Хорошая была ночь, правда ведь?

– Хорошая, – согласно киваю я.

Вот мы и на пляже. На часах половина седьмого, холодно, и с каждой минутой становится светлее. Мы вылезаем из нашего «железного коня», и Нейтан отвязывает красно-белый борд от крыши универсала и прислоняет к машине, а потом достает из багажника большую синюю доску для лежачего серфинга. Интересно, она тоже принадлежит Эми? Не хочу даже спрашивать. Нейтан отдает мне костюм для серфинга. Выглядит маленьким, но они же должны тянуться или как?

Через дорогу есть маленькая кабинка, и я говорю, что переоденусь там. Что-то мне не улыбается втискиваться в комбинезон Эми у Нейтана на глазах.

Ткань туго меня обтягивает, но одеяние приходится впору. Еле-еле. Нейтан появляется через несколько минут, уже готовый.

Кроме нескольких серферов, силуэты которых я различаю на другом краю пляжа, здесь больше никого нет. Мы шлепаем по холодному мокрому песку к прибою. Океан выглядит спокойнее, и волны совсем не такие большие, как пару дней назад.

– Спасибо, что привез ее для меня, – киваю я на большую доску для лежачего серфинга у себя под мышкой.

– Я уже был утром на пляже. Погода, конечно, не идеальная, но ты справишься.

– Не думаю, что у меня получится серфить правильно.

– Сможешь, но на это нужно время, а меня только что осенило, что ты здесь ненадолго…

Мне вдруг становится грустно. «Если ты будешь учить меня серфить, я не против потратить на это все оставшиеся деньки». Но, разумеется, у Нейтана есть дела и поинтереснее. На какое-то ужасное мгновение мне вдруг кажется, что он, возможно, смотрит на меня просто как на старшую сестру. Есть вполне реальная вероятность, что он пришел бы в ужас, узнав, в каком ключе я о нем думаю.

– Готова? – отрывает Нейтан от тяжелых мыслей, когда мы доходим до кромки воды. Он надевает ремешок серфа на лодыжку. Его доска выше него самого.

– Как холодно! – визжу я, когда очередная волна окатывает ноги.

– Хочешь пока пересидеть? – смеется Нейтан.

– Да, пожалуй.

Я немного отхожу назад и наблюдаю, как он входит в воду, отталкивается от берега на доске, а затем ложится на нее и начинает медленно грести овер-армом.

Поднимается вал, и пловец ныряет, направляя серф прямо сквозь него, выходит с другой стороны и гребет дальше.

Вскоре Нейтан с легкостью забирается на свое транспортное средство, садится верхом и какое-то время качается на воде, пока не находит подходящая волна, и тогда он разворачивает доску и начинает отчаянно грести к берегу. Потом встает и так едет на серфе. Доска на долю секунды задирается практически вертикально, прежде чем опуститься, скользя сквозь гребень. Нейтан направляет доску к берегу и на мгновение выпрямляется почти полностью, прежде чем медленно погрузиться в воду.

– Готова? – зовет он, откидывая с глаз отросшие до скул мокрые волосы. Боже, он великолепен. Я киваю. – Ладно, мы не станем заплывать слишком далеко. Волны тут поменьше, чем на том конце пляжа, но тебе не придется слишком удаляться от берега, чтобы поймать более-менее приличную.

Поначалу все еще до чертиков холодно, но скоро вода, просочившаяся через костюм, нагревается до температуры тела, и становится теплее. Мы бок о бок гребем в воде, и Нейтан определенно двигается медленнее, чем обычно. Мне кажется, что мы заплыли уже достаточно далеко, и он, должно быть, думает так же. Нейтан выпрямляется и становится на доску, широко расставив ноги. Я остаюсь лежать на своей, потому что еще не могу и пытаться балансировать на этой штуке, и мы оба поворачиваемся лицом к берегу.

– Ладно, ты первая. Я – за тобой, – говорит Нейтан.

– Не смотри на меня, – хнычу я, словно подросток.

– Почему нет? – смеется он.

– Костюм Эми может лопнуть на моей огромной заднице.

– И вовсе она не огромная, – хохочет Нейтан, – а костюм на тебе сидит превосходно.

«Х-м, если у нас один размер, по каким параметрам, интересно, он еще нас сравнивает?»

– Она спрашивала, где ты был позавчера ночью? – любопытствую я.

– Ну да. Мне за это немножко досталось.

– Правда? – Пытаюсь улыбаться, словно это ничего не значит. – Ты сказал ей, что просидел до утра, болтая со мной?

– Не-а. Она бы только ревновать начала.

«Ага! Замечательно», – думаю я, и тут же кажусь себе злобной стервой.

– Она не моя девушка, не забывай, – напоминает Нейтан и ловит мой взгляд. Я отвожу глаза.

– Ладно, мне пора?

– Нет, не на этой, – оглядывается он на волны, – подожди следующую.

Волна набирает обороты, и я ловлю ее, лишь когда она доходит до меня и толкает, быстро и яростно, вперед по направлению к берегу. Я еду на ней верхом, пока меня не выносит на песок, и внезапно обнаруживаю, что не могу перестать смеяться. Я и забыла, какая это забавная
Страница 15 из 20

штука – бугибординг. Смахиваю намокшую челку с глаз и смотрю на Нейтана. Он следит за мной издалека. Машу ему, и он машет в ответ, а потом оглядывается, готовясь поймать следующий вал.

Теперь, когда солнце стоит уже гораздо выше над горизонтом, на другом конце пляжа поприбавилось серферов. Мы какое-то время держимся подальше от них, иногда встречаясь посередине, иногда нет. Надеюсь, я выгляжу не слишком ужасно со своими мокрыми солеными волосами.

У меня уже устали руки, так что мы решаем, что сейчас будет последний заход. Интересно, насколько тут глубоко. Я рада, что неплохо умею держаться на воде, хотя, конечно, до Дэвида Уильямса, переплывшего Ла-Манш, мне далеко. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Нейтаном, находящимся на пляже. Он уже поймал последнюю волну и сейчас стоит на песке, наблюдая за мной. Он стащил костюм до талии и небрежно набросил на плечи полотенце. Но вот накатывает большой вал, и я решаю прокатиться на нем. В то же время краем глаза замечаю какое-то движение. Черный плавник. О боже! Отталкиваюсь и начинаю грести, постоянно представляя тварюку позади, хватающую меня за пятки. Или колени…Или бедра… Или правую руку. Господи. Господи. Господи! Волна поднимает доску и быстро тащит к берегу, но паника основательно и явственно охватывает меня, и, едва добравшись до мелководья и встав на ноги, я с криком срываюсь на бег к сухому песку и Нейтану. От лица отливает кровь. Нейтан кажется удивленным и обеспокоенным, когда ловит меня в объятия.

– Я видела… я видела… акулу! Акулу!

Указываю на океан и с трудом выдавливаю слова, потому что не могу перевести дыхание. Нейтан напрягается и встревоженно смотрит на воду, в сторону остальных серферов. Некоторые из них поглядывают на нас. Все происходит очень быстро, и, вместо того чтобы предупредить ребят, этот тип начинает с облегчением смеяться. Слезы катятся по моим побледневшим щекам, я перевожу глаза на океан и вижу там стайку из четырех дельфинов, резвящихся на волнах. Заикаюсь:

– Дель… фины.

– Ага, дельфины, ненормальная. Господи, ты меня напугала.

Я все еще тяжело дышу и трясусь от ужаса. Спасибо за внимание! Нейтан, вероятно, это осознает, потому что усаживает меня на песок и берет за руки.

– Ты в порядке? – спрашивает он, не отрывая взгляда серо-голубых глаз от моего лица.

Я чувствую себя униженной. Отвечаю:

– Всегда мечтала поплавать с дельфинами. – Негодяй закатывается в пароксизме безудержного хохота. – Перестань! – шутливо рявкаю я и хлопаю его по руке. – Мне неловко!

Он продолжает заливаться.

– Ой, Люс! Ты меня уморила. Не смущайся. Слушай-ка, вот это поднимет тебе настроение. Лежат две сосиски на сковородке. И одна говорит: «Чтоб мне провалиться, как здесь горячо!». А вторая: «Черт! Говорящая сосиска!».

Мой смех переходит в фырканье – очень «привлекательное».

– Да уж, прикольно! – хихикаю я. – Ладно, теперь моя очередь… Что получится, если скрестить ежа и ужа? – Нейтан мотает головой. – Полтора метра колючей проволоки.

Теперь его очередь фыркать. Но у него выходит совсем не отталкивающе. Размышляю:

– Почему никто больше не травит анекдоты? В детстве мы все время так развлекались.

– Да, сущая правда. Мама обычно заставляла рассказывать анекдоты ее друзьям, когда мы ходили в гости, – с любовью улыбается Нейтан. – Казалось, она считала меня домашним комиком. – Судя по его виду, он определенно не возражал. – У меня была книжка анекдотов про слонов, – внезапно вспоминает он. – Жуть просто. Как там… Вот, точно, почему слоны не пользуются компьютерами?

Я неуверенно качаю головой.

– Они боятся мышей.

Хихикаю.

– Почему слоны ходят на пляж с теннисными ракетками?

Нет, не знаю.

– Они надевают их на ноги, чтобы не провалиться в песок.

– Ужас! – хохочу я. Ну он и в ударе.

– Ладно, ладно, подожди. Чем отличается слон от рояля? – Пауза. – К роялю можно прислониться, а к слону нельзя прироялиться.

Я опять фыркаю и говорю:

– Эта – классная. Погоди, я сейчас тоже расскажу. Как впихнуть шесть слонов в седан?

– Давай уже, ожидание убивает, – улыбается Нейтан.

– Троих сажаешь назад, троих – вперед. А кто же поведет? Слон, у которого есть права категории Б.

– Фигня какая-то. – Смеется.

– А ты, что, стенд-ап комик, что ли? Вот, есть еще забавная.

– Давай.

– Погоди, вспомню, как там было. – Делаю паузу, пытаясь воссоздать историю в точности. – Итак, поздно ночью грабитель залезает в дом, думая, что там никого нет. Крадется на цыпочках, но застывает на месте, услышав громкий голос: «Иисус тебя видит». Потом все стихает, и злоумышленник продолжает пробираться дальше. «Иисус тебя видит», – снова рокочет голос. Грабитель останавливается как вкопанный – и тут замечает в темном углу попугая в клетке. «Это ты говорил, что Иисус меня видит?» «Да», – отвечает птица. Вор с облегчением вздыхает и спрашивает: «Это ты Иисус?» «Нет, меня зовут Кларенс», – говорит попугай. «Что за дурацкое имя для птицы, – начинает дразнить его грабитель. – Какой идиот назвал тебя Кларенсом?» «Тот же, что назвал ротвейлера Иисусом».

Мы оба хохочем. Нейтан валится на песок, и я украдкой бросаю взгляд на кубики его пресса. Старый розовый шрам извилисто тянется через живот, прямо под ребрами.

– Откуда это у тебя? – спрашиваю я.

– От серфинга. Ударился о камни, – отвечает он, возвращаясь в сидячее положение.

– Жесть! А вдруг бы головой стукнулся?

– Ну, тогда Сэм был бы круглым сиротой.

От этой мысли мне становится не по себе. Тихо говорю:

– Жаль, что так получилось с вашими родителями.

– Мне тоже.

Мы сидим рядышком и смотрим в открытый океан.

– Сэм больше не ходит купаться, – внезапно выдает Нейтан.

– После того, что случилось? – подсказываю я, хотя понимаю, что он имеет в виду.

– Ну да. С большими лодками проблем нет, но если что-нибудь поменьше. А вот – плавать… Он это ненавидит. Какое-то время мне тоже казалось, что я больше никогда не захочу встать на доску. Но я не представляю свою жизнь без серфинга.

Я смотрю на него, и от этого зрелища сердце словно разрывается пополам.

– Знаешь, Молли и Сэм скучают по тебе, – произносит он спустя минуту, глядя на меня, и шершавой рукой смахивает мою челку со лба.

– Я тоже по ним скучаю.

– Ты когда-нибудь собиралась вернуться?

– Прямо сейчас мне невыносимо думать, что придется снова уезжать из Австралии. Знаю, звучит слишком драматично, но жизнь в Англии видится сейчас такой далекой.

– И вовсе не драматично.

Понимаю, что зуб на зуб не попадает.

– Ты продрогла. Наверное, стоит переодеться, – замечает Нейтан и начинает расстегивать мое облачение, но потом внезапно останавливается и отворачивается в поисках сухого пляжного полотенца. Я спускаю костюм до талии. Нейтан набрасывает на плечи полотенце и обнимает меня одной рукой, энергично растирая ладонью мою замерзшую руку. Чуть погодя прекращает и крепко прижимает меня к своему теплому телу. Так мы сидим еще несколько минут, глядя, как объезжают волны другие серферы. То, как они балансируют на досках, взлетая вверх и опускаясь вниз, напоминает мне о доме и скейтбордистах на южном берегу
Страница 16 из 20

Темзы.

Наконец Нейтан снова заговаривает:

– Думаю, пора собираться. Я обещал утром помочь приятелю со строительством. Ты не прочь заехать ко мне и позавтракать?

Мы подбираем снаряжение и идем к машине. Пока я переодеваюсь из костюма для серфинга в юбку и футболку, Нейтан привязывает доски к багажнику на крыше. Мое бикини еще не совсем высохло, но сойдет и так.

Нейтан садится за руль, смотрит на меня и улыбается.

– Здорово снова увидеть тебя, Люс.

Потом он заводит двигатель и трогается.

Глава 4

Логово Уилсона-младшего находится недалеко от пляжа, буквально за углом. На нескольких балконах развешаны гидрокостюмы. Так вот где обитают серферы.

Мой спутник несет наши доски и снаряжение, а я иду следом к парадному входу по колючей прибрежной траве. Нейтан живет на верхнем этаже и легко взбегает по бетонным ступеням. У меня нет шансов за ним угнаться, но он дожидается меня наверху перед седьмой квартирой.

Открывает дверь, и вот мы внутри. Темно, портьеры до сих пор задернуты. Еще только около восьми утра – кажется, Эми пока не встала. Едва Нейтан раздвигает шторы, по маленькой гостиной разливается утренний свет, открывая взгляду ковры в стиле семидесятых и веселенькие оранжево-коричневые занавески примерно тех же времен. Любой другой на месте хозяина начал бы извиняться за обстановку, но Нейтану хоть бы что. По его уверенности и не скажешь, что ему только двадцать три года. Оглядываюсь по сторонам и вижу коридор, ведущий, надо думать, к спальням.

– Можно посмотреть на твою комнату? – вдруг слышу я себя.

– Конечно.

Следую за Нейтаном мимо закрытой двери. Интересно, за ней ли спит Эми?

Дверь спальни приоткрыта.

– Тут не совсем убрано, – предупреждает он, и это правда.

Джинсы, провода, футболки и толстовки торчат из открытых ящиков, к незаправленной двуспальной кровати прислонена гитара. Книги и журналы беспорядочно разбросаны на одном краю деревянного стола, а на другом стоит старый телевизор. Аудиоплеер валяется на полу возле постели. Рядом громоздится стопка дисков и кассет. Кроме этого, кажется, у Нейтана ничего больше и нет.

Словно прочитав мои мысли, он объясняет:

– Я выбросил кучу вещей, когда отправился путешествовать, а вернувшись, понял, что покупать новые совсем необязательно.

– Когда ты ездил?

– Это было несколько раз. Из прошлой поездки вернулся год назад.

– Где побывал?

– Гонял в Индонезию и Таиланд и еще немного поколесил по Австралии, но в последний раз провел несколько месяцев на стройках побережья: работал, серфил, собирал фрукты, всякое такое.

Я присаживаюсь на неубранную кровать и беру гитару.

– Играешь? – спрашивает Нейтан.

– Нет, я – нет.

Но все равно немножко бренчу по струнам. Он смеется:

– Перестань, это лажа.

– Тогда давай, исполни мне что-нибудь, – предлагаю я.

Он устраивается рядом со мной, подвернув под себя длинную худую ногу, и берет инструмент. После серфинга темные волосы Нейтана все еще влажные.

– На днях найду отдельную квартиру, – говорит он, небрежно обнимая гитару. Но не играет.

Подгибаю ногу под себя, повторяя язык тела своего визави, и поворачиваюсь лицом к нему.

– Хотя я до сих пор не решил, когда поеду в очередное путешествие, если вообще поеду.

– А ты никогда не думал слетать в Англию? – с надеждой задаю вопрос я.

– Вообще-то нет. Но ведь никогда не знаешь наверняка.

– Тебе обязательно стоит!

– Да там холодно как-то, правда же?

– Не так уж, – протестую я. – Летом может быть просто прекрасно. А зимой нет ничего лучше, чем устроиться на диванчике перед камином с пинтой эля. Ну, на самом деле я не пью пиво, – оговариваюсь я, – но вот красное вино…

– Водка… – радостно перебивает он.

– Спасибо, в ближайшее время – ни в коем случае. Вчерашнее похмелье было убийственным!

Он хохочет.

Замечаю, что многие книги у телевизора посвящены дизайну и недвижимости.

– Папины, – поясняет Нейтан, поймав мой взгляд. – Это единственное, что мне хотелось сохранить из его вещей.

– Что произошло с катером? – интересуюсь я и тут же об этом жалею.

– Мы его продали, – коротко отвечает он.

– Извини, я не должна была… Я, кажется, просто не могу держать язык за зубами.

– Все в порядке, – улыбается Нейтан.

– Так чем ты хочешь заниматься? По жизни, я имею в виду.

Надеюсь, я не искушаю судьбу такими личными вопросами, но Нейтан вроде бы не против.

– Пока не знаю. Сэм всегда был так уверен в выборе профессии. Ему с детства нравилось возиться с мамой в саду. А я, думаю, больше пошел в папу.

– В смысле – ты по части архитектуры?

– Нет, не архитектуры. Слишком поздно для этого уже.

– Никогда не бывает слишком поздно.

– Да ну, на это надо убить не один год в университете, а я еле школу закончил.

Внезапно распахивается дверь, и мы видим стройную растрепанную блондинку в коротеньком топике и шортах.

– Привет! – чересчур радушно здороваюсь я, вскакивая на ноги.

Нейтан спокойно прислоняет гитару к кровати и встает.

– Эми, это Люси. Люси, это Эми.

– Привет! – восклицает она с таким же ложным энтузиазмом. – Мне как раз было любопытно, кто тут болтает.

– Я собирался приготовить завтрак, – говорит Нейтан. – Будешь что-нибудь?

– О, а что у нас есть? – воркует она.

– Сейчас посмотрим. Что бы ты хотела, Люси? – Он переходит в маленькую кухню и открывает испещренную пятнами ржавчины дверцу холодильника. Спрашивает: – Яичницу, омлет или еще чего?

– Омлет подойдет.

Понимаю, что умираю с голоду, ведь вчера из-за похмелья почти ничего не ела.

– Ого, омлет? – хихикает Эми. – Твое коронное блюдо, Нейтан.

Мне не нравится, как она произносит «коронное блюдо».

– Ну, а ты чего-нибудь желаешь? – осведомляется у нее Нейтан.

– Нет, не переношу столь сытную пищу в такую рань. Пожалуй, пройдусь по фруктам.

«Пройдусь по фруктам» – издевательски отзывается в голове. Не знаю, как я втиснулась в ее гидрокостюм. Она, кажется, думает о том же и любопытствует:

– Костюм сел хорошо?

– Да, замечательно, – отвечаю.

– Отлично! – Она выглядит довольной. Или удивленной. Не могу сказать.

– Апельсинового сока? – прерывает нас Нейтан.

– Да, пожалуйста.

Это очень по-хозяйски. Полагаю, вряд ли Джеймс ходит за покупками, пока меня нет. Все это время, небось, питается фаст-фудом на вынос. Кстати, может, запасы делает Эми? А вдруг те яйца, что Нейтан сейчас достает, купила она? Он разбивает яйца в щербатую кружку. Эми проходит мимо и кладет руку ему на спину. Не исключено, что это мое воображение, но, клянусь, я вижу, как он напрягся.

Потом она устраивается около меня за кухонным столом и начинает расспрашивать о моем визите. Когда я приехала, как давно была здесь в последний раз… Тем временем Нейтан ставит омлеты на стол, и я пытаюсь есть, отвечая на многочисленные вопросы его соседки. Господи, какая она любопытная штучка! Что-то неуловимо изменилось, и мне это не нравится. Близость с Нейтаном, которую я чувствовала на пляже, исчезла. Ему, похоже, сейчас так же неудобно рядом со мной, как и мне с ним.

– Идешь в субботу к Молли на девичник? – наконец
Страница 17 из 20

интересуется Эми.

– Да, а ты?

– Еще бы!

Я удивлена. Почему «еще бы? Не думала, что они с Молли такие подруги.

– Я рада, что она решила устроить вечеринку в эту субботу, а не в следующую пятницу. Только представь девичник накануне свадьбы, – говорю я, качая головой.

– Ой, с ней все было бы в порядке. Просто пришлось бы не сильно налегать на алкоголь.

– Точно! – в один голос восклицаем мы с Нейтаном и, смеясь, глядим друг на друга. Наша близость временно восстановлена.

Эми слегка раздосадована.

– Не понимаю, зачем людям пить, чтобы хорошо провести время.

Нейтан смотрит на меня и слегка закатывает глаза.

– Я почти не пью, – объясняет блондиночка. – Мне хватает одного вида Нейтана с утра после ночного кутежа. Б-р-р.

«Одного вида Нейтана с утра». Интересно, подразумевается, что они спали вместе или она просто застукала его выходящим из комнаты?

Эми бросает взгляд на кухонные часы.

– Уже почти девять, Нейтан. Ты разве не собирался помочь Барри?

– Черт, да. – Он начинает убирать со стола.

– Не беспокойся, я позже приберу, – предлагает Эми еще до того, как я успеваю встать со стула. – И могу подбросить Люси домой, а?

«О нет».

– Нет, нет, все нормально. Я отвезу ее сейчас.

«Спасибо тебе, Нейтан».

– Не дури, мне не трудно, – настаивает она.

«Зато мне-то как!»

– Все равно надо к Молли, – объясняет она.

– Ты не против? – спрашивает Нейтан.

– Конечно, нет! – весело отвечаю я. Как будто у меня есть выбор.

– Давай же, поезжай, – нетерпеливо убеждает его Эми.

«Она что, хочет, чтобы он уехал первым?»

– Ладно, Люс, увидимся позже, – говорит он.

«Когда?»

– Пока! – с натужным весельем прощаюсь я. – Спасибо за… ну, за то, что взял на серфинг, и за завтрак, и вообще…

– Да все в порядке.

Нейтан берет со стойки ключи от машины и уходит. Как только он исчезает, Эми заявляет, что соберется за минуту, и потом возвращается, одетая в джинсовую мини-юбку и черную футболку с белой эмблемой «Рип керл». Длинные светлые волосы струятся по спине.

– Ну, поехали. Ты готова?

У Эми синий хетчбэк, заднее стекло завалено мягкими игрушками. Едва я хлопаю дверью, гамак с маленьким спящим кроликом, качнувшись, бьет меня в глаз.

– Берегись Сони! – хихикает Эми.

Из школьных уроков самообороны я почерпнула, что не стоит держать в машине плюшевые игрушки, потому что они привлекают насильников и убийц, считающих намеченную жертву молодой беззащитной девушкой. С оттенком снисходительности говорю об этом владелице авто.

– Не так уж и много их тут, – щебечет она. – В любом случае Нейт почти всегда со мной.

Пытаюсь сдержаться, чтобы не откусить Соне уши и не выплюнуть в окно.

– Мне нравятся твои серьги, – внезапно заявляет Эми.

– Спасибо.

– Ты надела их, чтобы пойти на серфинг? – спрашивает она, выпучивая глаза.

– Э-э, да, – признаюсь я. – Я их никогда не снимаю.

– Парень подарил? – Киваю. – Ты очень, очень счастливая. Надеюсь, Нейтан когда-нибудь сможет купить мне бриллиантовые серьги, – вздыхает Эми.

– Я бы не стала вздыхать. Возможно, они даже не настоящие.

– О, правда? Почему ты так решила?

– Да я шучу, – смеюсь я, хотя понимаю, что это звучит неискренне. И зачем ляпнула?

– Нет, Нейтан не может себе позволить дорогие подарки. Вместо этого ему приходится задействовать воображение.

«Держу пари, с этим проблем нет», – думаю я, и мне становится немного не по себе.

– На мой последний день рождения он устроил пикник на пляже Шелли.

«Не хочу этого слышать».

– Это было так романтично. Он сам все собрал.

«Заткнись!»

– Мы ели лобстера, которого поймал его приятель, и пили игристое вино. Не французское шампанское, конечно, но на наш вкус то же самое.

Знаю, не стоит ревновать, ведь у меня есть Джеймс, но только от того, как она говорит «мы», хочется открыть дверь и выпрыгнуть из машины на ходу. Через минуту мы подъезжаем к дому Сэма и Молли.

– Эми! – тепло встречает подругу брата Сэм, выходя на крыльцо. – Как дела? – Он чмокает ее в щеку, и я внезапно чувствую себя чужой. Сэм поворачивается ко мне. – Привет и тебе. Что, серфила? Вот уж не ожидали. Прочитав утром записку, мы с Молли не могли в это поверить. Когда же вы двое договорились об этом маленьком междусобойчике, а?

– О, Нейт пообещал взять ее с собой позавчера ночью, когда надрался так, что на следующее утро едва мог говорить, – перебивает Эми.

Она улыбается, но я замечаю жесткость в ее взгляде. Или мне это только кажется?

– А ты тоже с ними плавала? – спрашивает Сэм, по-видимому, не обращая внимания на все, что происходит – а может, и не происходит – между нами.

– О нет, в последнее время мне тяжело рано вставать.

– Нужен восьмичасовой сон? – усмехается Сэм. Я впервые замечаю, что у них с братом одинаковая улыбка.

Мы входим в дом и застаем Молли.

– Эми, дорогая, привет! – Еще один поцелуй в щеку.

– Привет! Как подготовка? Осталась всего неделя… – Пока Молли вываливает на нее все последние подробности предсвадебных хлопот, Эми идет на кухню и ставит чайник. – Чаю, Люси?

Мотаю головой и ухожу под предлогом необходимости принять душ.

Я потрясена, насколько непринужденно Эми чувствует себя в доме моих друзей. Нейтан, кажется, абсолютно уверен, что она не его девушка, но она с ним явно не согласна. Очень странно.

В ванной бросаю взор на отражение в зеркале и чуть не вздрагиваю от ужаса. По сравнению с блондиночкой в гостиной я похожа на кенгуру, которого задом вытащили из кустов. Вновь накатывает мысль, что Нейтан, возможно, видит во мне просто старшую сестру. Какой позор. Но потом сердце трепещет, когда я вспоминаю его ищущий взгляд. Да ладно, он меня обнимал! Он челку с моих глаз убирал! Это ведь очень интимные штуки, разве нет? Со старшей сестрой себя так не ведут.

Правда же?

Не знаю. Честно, не знаю. У меня ужасное ощущение, что я раздуваю из мухи слона, лишь бы отвлечься от грустной ситуации, в которой оказалось. Да уж, мне точно стоило бы стать психологом.

Снова вспоминаю вчерашний разговор с Джеймсом. Я была очень резка. Интересно, что же он мне купил?

«Надо бы ему позвонить», – тоскливо думаю я.

Совсем не хочется, чтобы Эми, а уж тем более Нейтан, лицезрели меня в таком виде, так что решаю привести себя в порядок, вернуться на кухню и поболтать с девушкой. Мне стыдно, что раньше я отнеслась к ней как стерва. Мою голову, быстро сушу феном и наношу питательную сыворотку. Мои волосы вьются от природы и, слава богу, не часто пушатся, но сывороткой я страхую себя от морского воздуха. Немного тонированного увлажняющего крема, подаренного мамой на Рождество, капельку блеска для губ и чуть-чуть туши. Обмотавшись полотенцем, выныриваю и бегу в спальню.

Похоже, начинается еще один жаркий денек, поэтому натягиваю красно-белое платье, купленное онлайн на «Вэрхаусе», и застегиваю вокруг лодыжек ремешки любимых туфель. «Вот так уже лучше», – заключаю я, глядя в зеркало, и наконец иду на кухню.

Черт возьми! Ну конечно, Эми ушла.

Глава 5

– Прекрасно выглядишь! – в восторге восклицает Молли, как только я вхожу в недавно покинутую Эми кухню. – Мне нравится твое платье.

Ее жениха
Страница 18 из 20

нигде не видно.

– Сэм уже ушел на работу? – спрашиваю я.

– Да, Эми подбросит его до парома. Как она тебе? Милая, правда? – Молли лучезарно улыбается. Ее энтузиазм определенно не заражает.

– Ну да, действительно хорошенькая. – Я чувствую, что голосу не хватает уверенности, но, кажется, подруга этого не замечает.

– Честно говоря, не могу поверить, что они с Нейтаном не влюблены по уши. Такая классная пара бы вышла!

– Судя по словам Эми, они, похоже, встречаются, – пытаюсь я выудить хоть что-то.

– Не думаю. Хотя… не знаю. Может, и так.

– Ну, если учесть устроенный на ее день рождения сюрприз… – Молли в недоумении. – Знаешь, обалденный пикник на пляже – лобстеры, игристое вино и все такое.

– Ах, это! Нейтан рассказывал о пикнике так, что сложилось впечатление, будто он говорит об обычных пляжных посиделках.

Проблеск надежды…

– Правда? По мне, это выглядело, как будто он сделал все только для нее.

– Шутишь, да? – фыркает Молли. – Нейтан ни на что подобное не способен. Он безнадежен. Нет, полагаю, ты все немного не так поняла.

Я в замешательстве. Из уст Эми все звучало настолько романтично: лишь они вдвоем. Может, она приревновала? Но мой утренний внешний вид этому явно не способствовал.

Составляю Молли компанию за накрытым к завтраку столом, пока она жует тост. Сама я все еще сыта омлетом, которым накормил меня Нейтан.

– Он приготовил омлет? – восклицает Молли, когда я описываю ей завтрак. Надо признать, она и впрямь невысокого мнения о будущем девере. Но я смеюсь вместе с ней, боясь, что она может что-то заподозрить.

– Серьезно, Сэм очень разволновался, прочитав утром записку. У меня от сердца отлегло, когда я увидела, что ты вернулась.

– Почему? – спрашиваю я, на этот раз с раздражением.

– Просто Нейтан немного безответственный. С тобой могло что-нибудь случиться.

– Я, знаешь ли, умею плавать. – Стараюсь быть не слишком резкой. – И он правда присматривал за мной. – Молли поднимает брови, но не настаивает. А я никак не могу оставить все как есть. – Я в курсе, что Сэм больше не любит воду, и понимаю, что он за меня беспокоился.

– Кто тебе такое сказал? – ошеломленно вопрошает Молли. – Эми?

– Нет, Нейтан, – парирую я и быстро поясняю: – Он признался, что до сих пор любит серфинг, несмотря на гибель родителей.

– Он говорил об этом с тобой?

– Да. – Я не могу скрыть самодовольство.

– Нейтан вообще никогда не говорит о родителях. Я удивлена. Так до которого часа вы позавчера болтали? – любопытствует Молли.

– Не знаю…

– А, – следует краткий ответ.

– Еще чашечку? – весело предлагаю я, намереваясь сменить тему.

* * *

Наступает суббота – и наконец-то впереди девичник Молли и мальчишник Сэма. Затрудняюсь сказать что-то насчет ребят, но девчонки – по плану – ближе к вечеру встретятся на Серкьюлар-Ки. Всего нас будет девять, в том числе начальница Молли, ее подруга с работы Беа, две университетские приятельницы, которых я ни разу не видела, и пара наших с Молли одноклассниц.

Эми приедет в четыре, чтобы забрать Сэма и нас с Молли и подвезти до причала, так что нам не придется идти вниз с холма пешком да еще на каблуках. А ребята сегодня, бог им в помощь, собираются прыгать с тарзанки, а уж потом в клуб, бар или еще куда.

Выбирая наряд, я стремлюсь к простоте, поэтому останавливаюсь на коротком черном платье и босоножках на невысоких тонких каблуках. Распускаю волосы, и они рассыпаются по плечам мягкими локонами. Нейтан еще не видел меня накрашенной, и вечером я намереваюсь быть во всеоружии. Думаю, на пароме он поедет вместе с нами.

На веки наношу блестящие золотистые тени, от которых в глазах словно поблескивают янтарные искорки, и рисую контур черным карандашом, перед тем как перейти к завершающему штриху в виде двух слоев придающей объем туши. Касаюсь скул розовыми румянами, затем подвожу губы карандашом и подкрашиваю помадой, до того как промокнуть их салфеткой и добавить блеск для губ. Делаю шаг назад и осматриваю себя. Да, то что надо. Теперь у меня хороший загар, поэтому корпеть над внешностью не приходится. Быстро сбрызнувшись духами, подхватываю клатч.

Сэм, округлив глаза, восхищенно присвистывает, и я одариваю его благодарной улыбкой. На нем шоколадно-коричневая рубашка и черные брюки.

– Привет, Люси! – Эми выныривает из гостиной в черной мини-юбочке и пепельно-серой футболке с выложенным на груди розовыми стразами словом «ДЕТКА». По спине рассыпаются прямые и длинные светлые волосы. Мне вдруг начинает казаться, что я слишком расфуфырена, но тут у подножия лестницы появляется Молли, и я мгновенно успокаиваюсь.

– Вечеринка началась без меня? – спрашивает подружка. На ней великолепное облегающее платье красного цвета с глубоким вырезом.

– Лучше не выходи из дома в таком виде, – предупреждает Сэм, – а то мне придется отменить мальчишник и стать твоим телохранителем. – Он обнимает невесту.

– Смешной ты, – хихикает Молли.

– Выглядишь потрясающе! – восторгается Эми, а я думаю: «Это мои слова!». Она удостоверяется: – Так мы готовы?

«Где же Нейтан?»

Мы втискиваемся в хетчбэк, Сэм закрывает за нами дверь. Не в силах сдержать любопытство я справляюсь про Нейтана. Эми объясняет, что он будет ждать на причале, потому что впятером в ее машине было бы несколько тесновато. Уф!

Следующий паром отправляется через пять минут, и я расстроено озираюсь по сторонам. Нейтана все еще нет.

Мы покупаем билеты и проходим через заграждение, пока корабль, пыхтя, подходит к берегу. Люди в униформе опускают сходни, и поток пассажиров устремляется к пристани.

– Уезжаете без меня? – слышу я над ухом глубокий голос и радостно оборачиваюсь.

– Привет, дружище, – здоровается Сэм. – Уже думал, что придется встречать тебя там.

Смотрится Нейтан сексуально, а одет не так формально, как брат: в бежевые джинсы в рубчик и черную обтягивающую футболку, красиво облегающую широкую грудь.

Мы проходим на большой паром, выкрашенный в зеленый и кремовый цвета, и поднимаемся на верхнюю палубу с четырьмя рядами деревянных скамей. Нейтан усаживается спиной к движению, рядом с Эми и напротив меня. Он небрежно откидывается на спинку, наши колени почти соприкасаются.

– Классно выглядишь, – говорит он.

– Спасибо, – отвечаю я, неожиданно смущаясь, – ты тоже.

Судно с пыхтением отходит от причала, и Мэнли остается позади. Посмотрев вправо, на берегу вижу океанарум «Оушнворлд». Нейтан прослеживает мой взгляд.

– Был там? – спрашиваю я.

– Не-а.

– Я тоже.

– Там правда здорово, – высказывается Молли. – Тебе стоило бы сходить, пока ты здесь.

– Сиднейский аквариум куда лучше, – вмешивается Эми.

– Значит, ты была и там, и там? – интересуется Молли.

– Нет, только в сиднейском.

– Тогда откуда знаешь, где лучше? – озвучивает Нейтан нашу общую мысль.

– Просто знаю, – обидчиво отрезает Эми, и я вспоминаю, что ей всего около двадцати.

– Хочешь, свожу тебя туда на следующей неделе? – нагибается ко мне Нейтан.

– Хорошо, – улыбаюсь я.

Эми беспокойно ерзает на месте. Потом говорит:

– Я пересяду внутрь. Здесь слишком ветрено.

Она встает
Страница 19 из 20

и протискивается между мной и Нейтаном, заставляя его вжаться в спинку сиденья. Затем он наклоняется вперед и смотрит ей вслед.

– Тебе надо пойти и поговорить с ней, – настаивает Молли.

– С чего бы? – с некоторым раздражением сопротивляется Нейтан. – Еще раз повторяю: она не моя девушка.

– Ну, она же явно что-то к тебе испытывает, – сурово возражает Молли. Сэм сидит спокойно и не вмешивается. Его брат просто смотрит налево. – Ладно, тогда я схожу и проверю, как она там, – резко заключает Молли, поднимаясь.

– Хочешь, пойду с тобой? – делаю вид, что собираюсь встать.

– Нет, не надо. Мне, наверно, лучше поболтать с ней наедине. Тем более, я все равно не хочу, чтобы ветер разлохматил мне укладку. И так утром хватило возни с утюжком.

– Много времени прошло с тех пор, как ты плавала на такой штуке, а, Люси? – задает вопрос Сэм после ухода невесты.

– Да уж, достаточно, – тихо отвечаю я, затем, спохватившись, достаю из сумочки резинку и собираю волосы в хвост. Я помню, как они запутываются при подобной переправе.

Последний раз я была на этом пароме с Молли и Сэмом. Мы втроем стояли, облокотившись на эти же самые поручни: Молли и я по бокам, а Сэм посередине. Это было прямо перед моим отъездом из Австралии, и они как раз в очередной раз сошлись. Помню, что чувствовала себя ужасно одинокой. Вообще-то друзья никогда не давали мне повода считать себя третьей лишней, но в том возрасте и в то время, особенно учитывая мои чувства к Сэму, наблюдать за парочкой было весьма тягостно. Сэм все время старался пригладить растрепанную макушку Молли, и они смеялись, когда ветер раздувал наши волосы. До сих пор помню, как в тот вечер со слезами на глазах пыталась их расчесать.

У Сэма звонит мобильник, и он отходит на другой конец палубы, чтобы ответить, оставляя нас с Нейтаном одних друг напротив друга.

В этой части побережья нет домов, только густые заросли деревьев. Вскоре над скалами показываются верхушки небоскребов. На мрачном фоне камней едва удается разглядеть бетонные сооружения.

– Смотри. – Я встаю и подхожу к поручням. – Никогда раньше их не замечала.

Нейтан присоединяется ко мне и становится рядом.

– Они остались с войны, как думаешь? – говорю я, кивком указывая в сторону маленьких серых зданий. Он нагибается, опираясь на поручни локтями. – Точно, – продолжаю я, – разве японцы не умудрились ввести подводные лодки в сиднейский порт?

– Что-то такое припоминаю. Но я бросил школу в шестнадцать, забыла? – отвечает он. Без понятия, что на это сказать. – Сэм знает точно, – добавляет Нейтан через секунду. – Спроси его, когда придет.

Я замечаю какое-то движение в океане: пятнистые тюлени ныряют в бурлящую вокруг судна воду и вновь всплывают на поверхность, их маленькие черные тела ловко скользят в волнах. Тянущийся за паромом белый пенистый след почти ослепляет в солнечном свете.

Я рада, что могу переключить внимание на что-то другое.

– Напоминает дельфинов, – быстро кошусь я на Нейтана.

– О да, – соглашается он. – Вообще-то, я хочу рассказать тебе анекдот.

– Только не очередной прикол про слонов…

– Нет. Вчера вечером я нашел свой старый сборник анекдотов. Там и правда полная фигня. Ну, если только ты не желаешь узнать, почему слоны серые?

– Раз уж ты спрашиваешь…

– Так их можно отличить от ежевики.

– Что за хрень! – возмущаюсь я.

– Я предупреждал.

– Это самый дурацкий?

– Из приколов про слонов? – Я киваю. – Черт, нет, есть и похуже.

– Ну-ка.

– Хорошо, но это точно последний, потому что остальные действительно тупые. В чем сходство между сливой и слоном? – Пауза. – Они оба фиолетовые. Кроме слона.

Я смеюсь, затем фыркаю, и Нейтан улыбается в ответ, а чуть погодя осведомляется:

– Итак, хочешь услышать действительно классный анекдот?

– А ты уверен, что он точно смешной?

– Да.

– Ну, раз так, думаю, я должна его послушать.

– Отлично. Приготовься, – грозится он. – Полицейские останавливают мужика за то, что он ведет фургон, полный пингвинов. Хоть мужик и спорит, доказывая, что все пингвины его друзья, коп приказывает ему отвезти их в зоопарк. На следующий день тот же офицер останавливает того же мужика в том же фургоне и с теми же пингвинами, но все пингвины на этот раз в солнечных очках. «Я же вроде приказал вам отвезти пингвинов в зоопарк», – говорит полицейский. «Я и отвез, – отвечает мужик, – а сегодня мы едем на пляж».

– Над чем смеетесь? – в дверях салона появляются Молли и Эми.

– Просто рассказываем дурацкие анекдоты, – хихикаю я.

Сэм возвращается, опуская мобильник в карман.

– Бен и Адам слегка задерживаются.

Нейтан бросает взгляд на часы.

– Прекрасно. Свободный часок у нас есть. По пивку на пристани?

– Хорошая идея, – соглашается Сэм.

– Когда приедем туда, Эми собирается заглянуть к маме, – сообщает мне Молли. – Она встретит нас через час в «Оушн Рум».

Я забываю спросить Сэма про японские подлодки в гавани.

Когда судно заворачивает за угол, взору открывается Сиднейский оперный театр. Вокруг десятки парусных лодок, и все движутся в одном направлении. Паром гудит, когда небольшая группа из них оказывается в опасной близости. Одна лодка подрезает нас, и трое подростков на борту смеются. Молли нежно поглаживает Сэма по пояснице, а он переводит взгляд с суденышка на Оперный театр. Я украдкой посматриваю на Нейтана, но по его лицу ничего понять невозможно.

Слева Форт-Денисон – старая исправительная колония, где раньше содержались заключенные, я точно помню, что проходила это в средней школе. Уверена, об этом знает даже Нейтан. Но спрашивать я не собираюсь.

– А вон – Ботанический сад, – показывает Молли, слегка подталкивая меня локтем. – Смотри, Сэм, там торжественная церемония. – На лужайке мы видим белый шатер. – Вот здесь состоится и наша, – объявляет подруга, поворачиваясь ко мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/peydzh-tun/lusi-v-oblakah/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

Лицо, не имеющее никакой собственности, живущее случайными заработками. Чаще всего так называют нищих, бродяг и преступников.

2

Джо Ди Маджио (1914–1999) – один из самых выдающихся игроков за всю историю бейсбала. Второй по счету муж Мэрилин Монро.

3

Банши – фигура ирландского фольклора. Женщина, своими стонами оповещающая обреченного человека о приходе смерти.

4

Прозвище британских иммигрантов в Австралии и Новой Зеландии. Зачастую сокращаемое до «пом». Произошел термин либо от «pomegranate» (плод гранатового дерева) из-за розовых щек вновь прибывших по сравнению с загорелыми лицами старожилов, либо от сокращения POM (Prisoners of Her Majesty; англ. узники ее Величества), намекающего на первых иммигрантов, которые были каторжниками.

5

Имеется в виду Кайли Миноуг (род. 1968) – популярная
Страница 20 из 20

автрийская певица, автор песен и актриса.

6

Кастрюля – новый астеризм (легко различаемая группа звезд), возникший в среде любителей астрономии Австрии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.