Режим чтения
Скачать книгу

Князь Рус читать онлайн - Наталья Павлищева

Князь Рус

Наталья Павловна Павлищева

Русь изначальная

Новая книга от автора бестселлеров «Вещий Олег» и «Княгиня Ольга»! Захватывающий роман о наших далеких предках, о могучих корнях русского племени, уходящих в глубь времен, о таинственной предыстории Руси.

Середина третьего тысячелетия до нашей эры. Братья Рус и Словен вынуждены увести свои роды из-под власти старшего брата Хазара – на север, за Рипейские горы, где когда-то остановился ледник, искать прародину – Гиперборею. 14 лет пути через дремучие леса, населенные дикими воинственными племенами, 14 лет лишений и утрат, отчаяния и надежды приводят их на берега святого озера, где будут основаны города Словенеск (будущий Новгород) и Руса (сейчас Старая Русса).

Наталья Павлищева

Князь Рус

Предисловие

Возможно, события, описываемые здесь, происходили в середине третьего тысячелетия до н. э. на территории европейской части нынешней России.

Люди того времени не оставили письменных источников, не сняли видео, не сделали аудиозаписей. События сохранились только в людской памяти и доступны нам в сказаниях и легендах. А еще благодаря работам археологов. Если кропотливо сопоставлять то и другое, можно многое понять в происходившем за тысячелетия до нас.

Тех, кто заранее хотел бы осознать, о каких событиях пойдет речь (или убедиться, что все это очередная выдумка досужего автора), приглашаю прочесть ПОСЛЕСЛОВИЕ. Возможно, именно оно поможет решить, стоит ли читать всю книгу, или подтолкнет к поиску многих других на эту тему.

Исход

Стой!

Рус жестом остановил Райко, пытавшегося проскользнуть мимо. Конечно, он не князь, чтоб приветствовал всяк проходящий, но и не последний человек, чтобы вот так отворачиваться! Да и Райко никогда не был невежливым. Что-то здесь не так…

Парнишка пробурчал подходящие слова, старательно глядя в противоположную сторону. Рус с усмешкой обошел вокруг него. Что прячет брат Полисти, уж не след ли от девичьих губ?

Прятал, но совсем не то, о чем подумал Рус. Правую щеку парнишки пересекала багровая полоса, оставленная плетью! Чуть повыше, и быть Райко одноглазым калекой. Рус даже присвистнул:

– Кто это тебя так?!

Мог бы не спрашивать. Кто в стане, кроме княжеского прихвостня Гойтомира, держит плеть в левой руке?

Райко снова отвернулся, теперь уже пытаясь скрыть злые слезы обиды, едва не брызнувшие из глаз.

– За что?

Парнишка все же шмыгнул носом и мрачно объявил:

– Вола по краю лога пас.

– Одного?

Недоуменный взгляд был красноречивей слов. Откуда у Райко несколько волов? Всем известно, что их семья одна из беднейших.

– А почему не на своей земле?

Конечно, Райко жалко, но ведь пасти волов на чужом выпасе тоже не дело.

– Нам в Сухой Балке выделили.

Дальше можно не объяснять. Князь Хазар попросту свел счеты со строптивой сестрой Райко красавицей Полистью за то, что не пожелала становиться его четвертой женой.

– А ну пойдем!

– Рус, не надо! Только хуже будет… – замотал головой Райко.

– Пошли! – грубовато скомандовал младший брат Хазара. Если честно, то он и сам понимал, что старший брат от своего не отступит, все просьбы словно ветер в степи – прозвучали и унеслись дальше. Но не оставлять же в беде Полисть с ее семьей! В Сухой Балке и клочка травы не найти, не то что накосить на зиму, это верная смерть всем! Никому на его памяти не выделяли под пастьбу и покос эту балку, даже самым захудалым лентяям.

Растравляя себя такими мыслями, Рус почти добежал до большого летнего шатра старшего брата – князя Хазара. Стоявший перед входом рослый охранник самого Руса пропустил, а вот Райко дорогу преградил. Тот и сопротивляться не стал, отступил на шаг. Но княжич, обернувшись, махнул рукой:

– Он со мной!

Багровая полоса на щеке парнишки почти слилась с покрасневшим от смущения лицом. Вот всегда он так, краснеет, словно девушка! От досады Райко стал совсем пунцовым.

– Хазар!

Князь обернулся на зов младшего брата, но, увидев робко застывшего у входа Райко, нахмурился. Снова Рус защищает кого-то!

Хазар и Рус хотя и сыновья одного отца, но матери у них разные. Хазар старший, рожден степнячкой, привезенной из дальних земель, в нее и удался – коренастый, темноволосый, бородка узкая, глаза чуть вытянуты… Рус совсем другой: он высок ростом, широк в плечах и тонок в талии, светлые волосы и синие, как весеннее небо, глаза, на щеках еще юношеский румянец… Этим он похож на своего брата Словена, того самого, который приглянулся красавице Полисти и которому очень нравилась она сама.

Глаза Хазара чуть сузились:

– Чего тебе?

– За что Гойтомир чуть не изувечил Райко?!

Князь фыркнул:

– Это ты у него и спроси!

Гойтомир тут как тут, показался у входа в шатер, Райко едва успел отскочить в сторону, иначе быть ему еще раз битым помощником князя за неповоротливость.

Хазар заметил эту маленькую сценку, довольно рассмеялся.

На миг Рус чуть растерялся, рослый, не меньше него самого, грубый Гойтомир был почти на голову выше Райко, на всех смотрел надменно и плеть пускал в ход по любому поводу. Но княжич тут же взял себя в руки. Хорош защитник, если сам едва не испугался княжеского прихвостня!

– Ты за что ударил Райко?!

Хазар с интересом наблюдал. Младшего брата тоже стоит проучить, много стал себе позволять! Гойтомир недобро усмехнулся:

– Вола пас в логе! – даже руками чуть развел, вроде сокрушаясь, мол, я, князь, твои земли защищал.

– Но где ему пасти?

– В Сухой Балке! – фыркнул Хазар.

Если до того мига у Руса еще была надежда, что брат просто не знал о своеволии Гойтомира, давшего семье Полисти совершенно негодное место, то теперь сомнения рассеялись. Его щеки от возмущения пошли красными пятнами:

– В Сухой Балке и весной травы нет, не то что сейчас! Это верная гибель, о том подумал?

Хазар подскочил к младшему брату одним прыжком, Райко у входа даже съежился от бешеного взгляда князя.

– А что ты хочешь, чтобы я ему свои пастбища выделил?!

Рус глаз не отвел, нутром чувствуя, что если сейчас отступит, то будет навек посмешищем не только для Хазара, но и для Гойтомира. Но чтобы ответить, ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, все же Хазар князь и старший брат.

– Выдели мои земли, будет пасти на них!

Не дожидаясь ответа, Рус круто повернулся и направился к выходу. Райко успел прошмыгнуть из шатра перед ним, опасаясь оставаться наедине с двумя такими страшными людьми – князем Хазаром и его помощником Гойтомиром.

Рус, конечно, справедливый и храбрый, но зря он так. Князь никогда не простит вольных речей даже брату, а уж на самом Райко и всей семье теперь отыграются сторицей… На сердце стало очень тоскливо. Конечно, согласись Полисть стать младшей женой Хазара, все изменилось бы. Но даже придавленный горем Райко ни на миг не помыслил посоветовать сестре такое! И что теперь делать, не знал.

– Рус, может, я смогу нарвать травы у самой реки? – робко предложил парнишка.

А младшего княжича вдруг взяло зло! Почему весь род кланяется Хазару, словно тот их от смерти спасает?! Почему Гойтомир может избить любого, почему все боятся этого жестокого княжеского помощника?

– Ты будешь пасти волов на моей земле! Я тоже княжич, хотя и младший, я имею права на земли! И пусть Хазар попробует мне их не
Страница 2 из 19

выделить.

Они не успели отойти от шатра, а потому, услышав его речи, на пороге тут же показался сам князь, глаза которого насмешливо блестели. Хазару очень хотелось проучить младшего братца, чтобы больше не вздумал вмешиваться в его дела, а заодно и показать всем, кто правит Родом!

– Твои земли по ту сторону Непры! Иди, владей!

– Что?! – обомлел Рус. – Отец такого не завещал!

Кто знает, чем закончился бы спор, но тут к шатру приблизился еще один брат-княжич – Словен. Он моложе Хазара, но старше Руса, и его-то больше других ненавидел князь. Словену отдала свое сердце строптивая красавица Полисть, Словену, а не Хазару судьбой давалось все – и воинская удача, и женское внимание. Но Хазар был старшим, а потому после смерти отца владел всем, а эти двое, сыновья одной матери, младшие и потому должны его слушать, как старшего в Роду. И все же со Словеном приходилось считаться. Рус молодой еще, а Словен уже не раз в бою свою удаль показывал, его просто так не обидишь, за Словена много сородичей стеной встанет. Хотя и за Руса, конечно, тоже…

Хазар нахмурился, недовольно пробурчал в ответ на приветствие:

– Будь здрав…

Хотел уйти в шатер, чтобы не продолжать разговор, но Рус не позволил, чувствуя поддержку любимого старшего брата, он громко объявил:

– Словен, Хазар мне земли выделил! – Голос юноши звенел. – Знаешь где? По ту сторону Непры! Не хочешь ко мне в гости?

– Что?!

Выслушав рассказ о произошедшем, Словен совсем нахмурился:

– Ты, Хазар, хотя и князь, но поступать так не волен. Земли за рекой нашему Роду не принадлежали никогда.

Князь тоже помрачнел, махнул рукой:

– Хорошо, я подумаю. Но этого чтоб перед собой не видел!

Райко и сам был готов провалиться сквозь сырую землю, только бы исчезнуть с глаз гневливого Хазара. Что теперь будет?! Хоть из Рода уходи… Ни Полисти житья нет, ни ему тоже.

– Отправь вола к моим, Гойтомир не посмеет его там тронуть, – тихо посоветовал бедолаге Рус.

Тот благодарно кивнул, иначе как пасти единственного вола? Но ведь это не выход, не может же все время его вол быть среди животных Руса?

Райко брел к шатру своей семьи мрачнее тучи: как поведать и без того затравленным родным о новой беде?

Тяжело задумался и Словен. Он лучше Руса понимал, что совсем скоро встанет перед выбором – подчиниться Хазару или… Про это «или» думать не хотелось. Младшие сыновья, желающие воли, испокон века уходили из Рода, основывая свои или пропадая безвестно. Куда уходить, да и как жить вдали от родных?

Но рядом с Хазаром ему становилось все тяжелее, особенно после того, как красавица Полисть отказалась становиться очередной женой князя. Ее родные еще поплатятся за такую строптивость, это понимали все. Но что делать самому Словену? Он вдовец, и сестра Илмера несколько раз заводила разговор о том, что нужно взять себе новую жену взамен умершей при родах. Только у Словена ни к кому душа не лежала, кроме Полисти, а как ее возьмешь? Девушка не против, но это был бы открытый вызов князю Хазару.

Рус совсем молод, его назвали воином недавно, но как себя вести настоящему мужчине, он знал! А потому старался быть сдержанным и молчаливым. Как же это иногда трудно давалось…

Вот и сейчас очень хотелось поговорить с братом, но Словен молчал, молчал и Рус. Он не стал расспрашивать брата, о чем тот задумался, захочет – сам расскажет. У сильных мужчин не принято лезть с глупыми расспросами, это женщины привыкли болтать и охать, собравшись вместе.

Поняв, что разговора не получится, Рус со вздохом отправился к своему коню.

Треполь притих, словно размягчен от жары. Едва взойдя, солнце принималось жарить так, будто решило сжечь все живое, на небе ни облачка, не весна, а макушка лета! Как сошли снега, так и нет настоящих дождей, те, что были больше луны назад, и пыль толком не прибили, лишь побрызгали, ничего не напоив, трава и мелкие кустики стали серыми, лес стоит сухой, готовый вспыхнуть в любую минуту. Даже старики такого не помнили.

Это беда. Трава не встала в рост, значит, нечем кормить овец, лошадей и волов. Ясно, что зима будет очень тяжелой, не многие выживут. Матери с тоской смотрели на маленьких детей, их первыми заберет когтистая лапа голода…

В самом граде не лучше, пыль поднимается вверх при каждом шаге, набивается всюду, потрескались и грозят осыпаться стены многих домов. Женщины ежедневно ходят за водой к реке, носят ее большими кувшинами, смачивают глину стен, но это помогает мало, за день солнце снова покрывает все трещинками.

Ночь тоже приносит мало прохлады, но хотя бы не сушит. Потому и притих город, жизнь в нем словно замерла и проснется только с закатом.

Скотина уже выщипала всю травку вокруг стана, пора переходить на другое место, да только где его взять, это другое, так, чтобы была свежая трава, а не хилые пожухлые стебельки?

В стане шепотом говорили об опасности пожара, люди боялись, чтобы их недобрые слова не услышали черные силы… Это еще хуже бескормицы, трава такая сухая, что стоит попасть искре, и выгорит вся округа. Хазар запретил разводить костры, кроме большой необходимости.

Волхвы твердят, что люди прогневали Богиню-Мать и своих небесных покровителей, стали слишком много думать о выгоде, о достатке, редко приносить обильные дары и жертвы богам. Это и без объяснений понимали все, а потому было решено провести обряд поклонения богу ветра, чтобы принес дождевые тучи, и солнцу, чтобы не губило людей.

Посередине города рядом с жилищем князя уже заготовили большое количество хвороста, это нетрудно, сейчас почти каждый куст – валежник. Назначен благоприятный день – завтра на рассвете, осталось только решить, что жертвовать.

Русу было скучно сидеть под навесом и слушать, как старый Ворчун в который раз невнятно рассказывает одну и ту же историю: как он в молодости пытался соблазнить княжескую дочь, а та оказалась глупой и стала женой дуралея Комора. Вот и получилось, что Комор ныне князь в одном из Родов, а он, Ворчун, никто. Однажды еще в детстве Рус попробовал спросить, чем же виноват Комор, если в мужья выбрали его? Ворчун обиделся и назвал Руса невежливым глупцом.

Рус не стал слушать очередной рассказ старика и ушел к реке, вроде бы по делу. Никакого дела не было, просто захотелось хоть чуть посидеть у воды, там прохладней.

Раскаленное солнце равнодушно смотрело с небес на выгоревшую степь. Ни облачка, никакого намека на скорый дождь. Берег речки превратился в сплошное глинистое месиво, вязнут и люди, приходящие набрать воды, и животные, которым хочется хотя бы дотянуться до нее губами, о том, чтобы искупаться, не мечтает уже никто. Долго ли это продлится?

Рус сидел, с тоской глядя на вяло текущую воду речки, которая сильно обмелела в жару. Может, зря предки ушли с Карпатских гор несколько поколений назад? В горах небось засухи не бывает… Но старики говорили, что слишком тесно стало жить, охотиться негде, волов пасти тоже, землю пахать… В хорошие годы степь радовала, давала много травы, всегда бывало молоко для детей, много мяса, шерсти и все довольны.

Роды разрослись, стало тесно и здесь. За хорошие пастбища нужно бороться, а если еще и засуха, как в последние годы, тогда совсем плохо. Род Пана, в котором теперь князь Хазар, потерял много скота, а тот, что остался, вряд ли переживет
Страница 3 из 19

зиму. Падет скот – погибнут и люди. Плохое настало время.

Рус подумал, что нужно сходить к волхву Тимару, расспросить, нельзя ли еще чего сделать, чтобы задобрить богов. Он и сам понимал, что для этого нужно – богатые жертвы, но людям и самим скоро нечего будет есть.

От берега к домам города поднималась стайка девушек. Вот кому приходится тяжело: много раз они ходят за водой, носят в гору тяжелые кувшины, чтобы напоить скотину, снова и снова обмазывают растрескавшиеся стены домов…

Когда же это кончится? Может, после завтрашнего обряда дожди наконец пойдут?

Рус отогнал назойливую муху, улегся в тени деревьев на спину и принялся размышлять над странностями бытия. Неужели виноваты все? А как же дети, которые только родились, они-то за что мучаются? Парень вспомнил свое детство. Вместе во всеми шлепал босыми ногами по лужам, гонял крикливых ворон, нырял и подолгу сидел под водой, соревнуясь с товарищами, кто дольше, пытался сначала взобраться, а потом и проскакать на коне… Это, конечно, незабываемо – мчаться на быстром коне, совсем не то что на медлительных волах! Но лошади не всякому поддаются, они чуют, кто сильнее, а кого и лягнуть можно. Рус сильный, он хорошо держится на конской спине.

Лошадь – это красиво, хотя волы, конечно, сильнее. Но как ни жаль, а лошади первыми пойдут под нож, если придется резать скотину. Им на зиму нужно много травы, которой давно уже нет в округе. Та, что осталась в лесу, не прокормит всех. Оставят волов, они основное тягло, их запрягают в повозки, на них пашут землю.

Мысли Руса невольно вернулись к нынешним делам.

Он так задумался о наставших трудных временах, что не услышал приближение маленького Славуты. Мальчишка почти бежал.

Сразу стало не по себе: неужели страшное все же случилось?! Но гарью не пахло. Что еще?

Славута остановился около Руса, едва переводя дыхание. Губы мальчика дрожали, не в силах выдавить ни звука.

– Что?! – тряхнул его за плечи Рус.

– Там… там… я слышал…

Поняв, что, пока малыш не успокоится, внятного рассказа все равно не дождешься, Рус вдруг почти безразлично поинтересовался:

– Ты что-то хотел рассказать?

– Да, – кивнул Славута. Ровный тон Руса подействовал на него.

– Слышал что-то страшное?

– Да.

– О чем?

Мальчишка судорожно глотнул и шепотом, хотя вокруг никого не было, поведал:

– Гойтомир говорил князю… – Голос снова задрожал, грозя перейти попросту в рев. Рус положил ему руку на плечо. Наконец, малышу удалось взять себя в руки. – Завтра в жертву должны принести Полисть!

У Руса перехватило горло, свистящим шепотом он поинтересовался в ответ:

– А… князь?

– Согласился. Сказал: «Пусть будет так!»

Солнце померкло, небо стало совсем серым.

В городе давно ходили разговоры о том, что необходимы богатые жертвы. Только богам нужны стоящие жертвы, лучше, если человеческие, хилая, едва держащаяся на ногах скотина никого не умилостивит. Но Род давно ни с кем не воевал, пленных или убитых врагов не было, кого жертвовать?

И Гойтомир убедил Хазара принести в жертву Полисть?! Рус не помнил, чтобы при нем сжигали кого-то из сородичей, даже старики такого не помнили. Если это и было, то головы убитых врагов или пленных, которые все равно бы не выжили. Но чтоб красивую, здоровую девушку…

Тут Рус сообразил, что сначала надо спасти мальчишку.

– Тебя никто не видел?

– Нет.

Чуть покрутив головой, Рус вдруг вручил Славуте свою плеть:

– Держи! Отнеси в мой шатер и подожди меня там. Только никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, слышишь?

– Да, – удивленно кивнул тот.

– Иди и жди меня в шатре.

Глядя вслед убегавшему со всех ног мальчишке, Рус размышлял, как теперь быть. Можно украсть Полисть и увезти куда-нибудь, но тогда возврата в Род не будет, и не в Хазаре дело, идти против обычаев предков нельзя, как бы ни были они жестоки. И вдруг, что-то придумав, он со всех ног бросился к шатру Словена.

Подходя к стану, Рус увидел, что Хазар с Гойтомиром куда-то собрались. Понятно – отправляются к волхву Нубусу, князь с ним заодно. Это не Тимар, с которым дружны они со Словеном, Нубус всегда на стороне Хазара и найдет повод поступить так, как желает князь или подскажет Гойтомир. Рус даже интересовался у Тимара: разве может волхв по-разному толковать знаки богов? Илмер сказал, что это зависит от совести самого волхва.

Гойтомир с насмешкой окликнул Руса:

– Ну что, князь, когда поедешь на свои земли?

Тому очень хотелось хлестнуть противного помощника своего брата так, как он сделал с Райко, но сейчас ссориться с Гойтомиром не время. Потому Рус только весело фыркнул в ответ:

– Сразу, как только ты околеешь!

– Тьфу! – в сердцах плюнул Гойтомир и под хохот оказавшихся рядом ускакал вслед своему князю.

А Рус метнулся к Словену.

Старший брат в тени навеса приматывал тонкой жилкой наконечник к стреле. Его руки двигались медленно, но очень уверенно, витки ложились ровно-ровно, точно всегда были на этом месте. Рус вздохнул – у него так не получалось. Однажды спросил у брата, в чем секрет, тот подал жилку с наконечником и заготовленное древко. Второе взял себе. Младший подумал, что Словен будет учить, но старший спокойно принялся за дело. Пришлось и Русу поторопиться. Он наматывал виток за витком, снова разматывал, потому как получалось неровно, наматывал и снова переделывал. За это время старший брат не сделал ни одного неверного движения, но успел изготовить стрелу раньше.

Отложив свою, он наблюдал, как мучается торопыга Рус. Потом усмехнулся:

– Твоя беда от торопливости. Сколько раз ты переделал? А я ни разу. Куда спешишь? Не всегда торопливо значит быстро, во многих делах медленно выходит быстрее.

Рус рассмеялся от таких слов, но запомнил, что есть работа, в которой лучше не спешить, чтобы не терять время на переделку.

Но сейчас ему не до учебы, время не ждало. Однако Рус понимал, что и выдать свое волнение он тоже не может, потому постарался взять себя в руки, спокойно присел рядом и как ни в чем не бывало тихонько проговорил:

– Словен, завтра будут приносить человеческую жертву…

Брат нахмурился:

– Решились? Небось Нубус подсказал?

– Нет, подсказал Гойтомир. И знаешь кого? Словен, это Полисть!

– Что?!

– Тихо, тихо!

– Откуда ты знаешь?

– Мне маленький Славута сказал, он разговор Хазара с Гойтомиром слышал. Вон они к Нубусу поехали… – парень кивнул на облачко пыли у леса.

Словен задумался, лицо его совсем помрачнело. Дожидаться, пока брат что-то придумает, Рус не стал. Вцепился в его руку:

– Ты должен взять Полисть в жены немедленно, сегодня же! Они вернутся нескоро, поторопись!

– Рус, ты…

– Поторопись!

Нубус действительно согласился на такое жертвоприношение, хотя не понимал, зачем это князю нужно, ведь боги подсказали, что жара скоро спадет. Но потом волхв понял, что Хазар скорее мстит строптивой девушке. Что ж, человеческие жертвы приносятся очень редко, и это бывают враги, взятые в плен, только в седой древности жертвовали красивых девушек или младенцев. Боги должны быть довольны… Саму Полисть Нубусу не было жаль совсем, он не любил красивых девушек, потому что они всю жизнь не любили его.

Если честно, то Полисть жаль было и Хазару, он еще размышлял над тем, как избежать подсказанного Гойтомиром, но постепенно речи
Страница 4 из 19

помощника распалили князя, стало казаться, что все беды последних лет, все неурядицы Рода именно из-за этой строптивой девчонки! Сгорит она в очистительном пламени, и всем станет легче – пойдут дожди, люди перестанут коситься на князя, а на душе наступит покой. Хазар понял, что больше злится не на то, что Полисть не захотела стать его женой, а что она может достаться другому. Поэтому и согласился на предложение своего советчика. Гойтомир хитер, знал, чем взять князя…

На сердце было тяжело, и возвращаться в стан не хотелось. Выход снова подсказал изворотливый Гойтомир: нужно переночевать у волхва, а явившись перед самым рассветом, сразу объявить о выбранной жертве. Это будет еще убедительней, решат, что ночью подсказали боги.

Лежа без сна и разглядывая привычную россыпь звезд, Хазар размышлял над тем, почему стало так тяжело жить. Может, всегда так и было, просто не он решал трудные вопросы? Их отец Пан держал Род твердой рукой, никогда бы братья не посмели даже взгляда недоброго друг на дружку кинуть! Жили хоть и не слишком широко, но дружно.

Много лет назад их Роды были вынуждены спуститься с гор, потому что там просто не оставалось свободных земель для большого числа людей. Сначала казалось, что жить на равнине даже легче, нетронутые земли весной зарастали травами чуть не в человеческий рост, непуганое зверье в лесах можно было брать стрелами в любом количестве, рыбу в реке ловить – не выловить. Но шли годы, и снова встал тот же вопрос: тесно разросшимся Родам рядом друг с дружкой. Вокруг занято, соседи на свои земли не пустят, оставался другой берег Непры. Но там воинственные степняки.

Хазар глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок. В конце концов, он старший, если кому и уходить за Непру, так это младшим!

Гойтомир, прислушавшись к вздохам князя, решил, что тот страдает из-за красавицы Полисти. Сам Гойтомир, как и Нубус, не понимал, как можно переживать из-за девки? Схватил в охапку и уволок к себе, а потом пусть разбираются по ее воле или против. За вот такую слабость помощник иногда презирал Хазара. Гойтомир, с одной стороны, как верный пес готов перегрызть глотку любому, кто пойдет против князя, с другой – думал о хозяине свысока, прекрасно понимая, что без него Хазар не справится, а потому зависим.

Оба и не догадывались, что в стане тем временем происходит нежданное событие.

Хазар с помощником встали затемно. Нубус посоветовал провести жертвоприношение с рассветом, чтобы почтить и солнце тоже. Костер был готов еще со вчерашнего дня, оставалось лишь собрать людей и объявить о жертве. Пока никто не знал, что это будет людская жертва, потому рассветные минуты для них удобны, пока Род не вполне проснулся, легче перенесет такое известие.

Волхв, кряхтя, взгромоздился на свою лошадь, все же не привык много ездить. Но до стана недалеко, нужно только обогнуть холм.

Солнце еще только собралось показаться за дальним лесом, брызнув лучами во все стороны, а все вокруг радостно встрепенулось. Первыми приветствовали будущий день птицы, их трели сообщили миру, что он вот-вот наступит. Потянуло предрассветным легким ветерком, принесшим хоть какую-то прохладу измученной земле.

– Поторопимся.

Торопиться действительно стоило, они выехали поздно, потому могли не успеть собрать людей до рассвета.

Но едва обогнули холм, как ветерок принес непонятные запахи. В городе явно что-то жарили, причем пахло так, словно там был пир!

– Пожар? – встрепенулся Гойтомир.

– Нет, тянет не горелым. Они что-то праздновали.

Раздумывать некогда, солнце вот-вот покажется из-за леса, потому они почти рысью въехали в город и, не обращая внимания на множество свидетельств ночного пира, промчались сразу к сложенному для костра хворосту, по пути криками созывая остальных.

Не понимая, что случилось, люди выскакивали из своих жилищ полуодетыми, беспокойно вертели головами, переспрашивали друг у дружки, послышались женские крики, детский плач… Хазару и его помощникам такое беспокойство только на руку: пока опомнятся, костер уже заполыхает вовсю.

Князь оглядывал собравшихся в центре у сложенного валежника людей, ища глазами тех, кто был ему нужен. Вот подошел Рус, но что-то не видно Словена. И где сама Полисть, которой предстоит стать жертвой? В предрассветном полумраке не всех видно, но времени терять нельзя, край неба над дальним лесом стремительно розовел.

– Вчера, пока вы пировали (он потом спросит за этот пир!), мы с Гойтомиром думали о том, что делать, чтобы вернуть благоволение богов. Нубус советовался с ними и получил знак, что нужна большая жертва! – Хазар оглядел сородичей. – Очень большая! Такая, какую никто издревле не помнит. И принести ее нужно срочно, до нынешнего рассвета! Боги неумолимы, они требуют… – князь намеренно сделал паузу, – человеческой крови!

Вокруг ахнули, давным-давно не было таких жертв. Но Род давно не воевал, нет ни одного пленника, кого же жертвовать? Матери, у которых были младенцы, прижали детей к себе, пара новорожденных, возмущенных таким обращением, заорала во все горло. Воспользовавшись этим, молодые женщины поспешили унести своих чад подальше, вроде как чтобы не мешать, а на деле надеясь спасти малышей.

– Нет, не слабых младенцев мы должны отдать священному огню, а как делалось встарь – красивую молодую девушку! – Нубус постарался, чтобы его голос прозвучал зычно, словно глас самих богов.

Теперь взвизгнули девушки, кто-то забился в плаче. А небо становилось все светлее, Хазару хотелось крикнуть, чтобы Нубус поторопился, он уже нашел взглядом Полисть, та почему-то стояла рядом со Словеном. Это разозлило князя настолько, что он забыл жалость к девушке.

Отодвинув волхва, Хазар объявил сам:

– Богам угодна самая красивая девушка нашего Рода. Это Полисть!

Толпа ахнула в один голос, даже отшатнувшись, но не от самой Полисти, а почему-то от князя. А Хазар торопился:

– И принести эту жертву мы должны до рассвета, только тогда боги примут ее! Тащите Полисть сюда, к костру скорее!

Но девушку вдруг закрыл своим мощным торсом Словен:

– Ты ошибся, князь, Полисть нельзя приносить в жертву!

– Это почему?! – фыркнул Хазар.

– Вчера она стала моей женой, а богам не нужны такие жертвы!

Почему-то Хазару бросилось в глаза довольное лицо Руса, тот наслаждался его растерянностью. Обожгла мысль, что они то ли догадались, то ли знали о готовящемся. На лице князя заходили желваки, в глазах зажглась ненависть. Сейчас или никогда! Он обвел взглядом обрадованных сородичей, тем совсем не хотелось отдавать веселую красивую Полисть даже священному огню.

Первым опомнился Нубус, его голос загромыхал, заставив многих спрятать улыбки, а кое-кого даже втянуть головы в плечи:

– Чему радуетесь?! Смогли обмануть священный огонь?! Нужна другая жертва!

И тут Хазар показал, что он умеет мстить быстро и страшно. Вы смогли уберечь Полисть? Получайте!

– Если не Полисть, то… Илмера!

Из множества глоток вырвался единый вопль. Князь не жалеет собственной сестры?! Хотя Илмера рождена другой матерью, но отец-то у них один!

У кого-то из женщин вырвался крик:

– Нет!

И тут во все стороны брызнули веселые солнечные лучи. Солнцу не было дела до человеческих неурядиц, оно начало новый день, осветив каждое дерево,
Страница 5 из 19

каждый кустик, каждую ложбинку.

Собравшиеся люди замерли: что теперь будет?!

Вдруг вперед выступил Рус:

– Нубус, солнце взошло, и сегодня жертву уже не принести, ты сам сказал, что это нужно сделать на рассвете, так?

Волхв нехотя кивнул.

– Можно ли вместо человеческой жертвы принести другую? Тимар, скажи? – Рус обернулся ко второму волхву.

– Можно, но очень большую.

– Я жертвую табун лошадей вместо Илмеры!

Еще раз все ахнули. Табун лошадей – огромное богатство, лошади редки, что останется у самого Руса? Кроме того, все знали, как любит младший князь коней, для него это немыслимая потеря. Теперь выкрикнула сама Илмера:

– Нет, Рус, не надо!

Тот усмехнулся:

– Это мое дело, сестра, что жертвовать. Нубус, табун лошадей может заменить одну девушку?

Пришлось соглашаться.

Когда все разошлись, договорившись принести жертву завтра, Илмера подошла к брату:

– Рус, зачем ты так? Для тебя кони дороги…

Тот провел пальцами по волосам сестры, улыбнулся:

– Но не дороже тебя, сестричка.

Девушка схватила его руку и прижала к щеке:

– Рус, я отблагодарю!

– Ну вот еще! – смущенно фыркнул парень, вырывая руку.

Теперь братьям совсем не ужиться на одной земле! Это понимали все. Хазар умчался в другой стан, словно бы по делу, но в действительности чтобы не видеть никого и не прибить в приступе ярости.

А Словен вдруг поспешил собрать людей. Снова топтались у священного костра, от которого остались одни головешки с грудой конских костей. Братья стояли перед сородичами, не решаясь начать тяжелый разговор.

Словен крепок телом и духом, он высокий, широк в плечах, с мощной шеей и буграми мышц на руках. Рядом с ним Рус кажется молодым деревцем, хотя всякому видно, что пройдут годы и этот дубок перегонит старшего. Младший тоже высок, строен, так же широк в плечах и силен, но он пока гибче, светлые волосы крупными кольцами опускаются на плечи, синие глаза горят, словно ему не терпится сказать что-то хорошее. Рус всегда таков, он еще молод, а потому нетерпелив, но все знают, что справедлив и не жаден. Вон пожертвовал целый табун лошадей, чтобы спасти свою любимую сестру красавицу Илмеру. Сколько было пересудов об этом!.. Но никто не осудил Руса, все только пожалели, что остался парень ни с чем. Как теперь самому сватать невесту?

Хотя все были уверены, что старший брат не оставит младшего в беде, выделит из своих коней и ему толику. А за такого красавца всякая пойдет и без большого богатства. Может, об этом решили сказать Словен и Рус?

Однако то, что услышали сородичи, поразило каждого.

– Мы – я и Рус – отделяем свои Роды от Хазара! Те, кто считает себя моими родовичами, встаньте под мою руку!

Часть людей сразу перешла направо, но нашлись и колеблющиеся, таковых было много больше. Рус даже обиделся: что это, они не хотят звать себя Родом Словена? Но ведь брат любим многими из тех, кто сейчас сомневался…

– Рус, теперь ты, – подсказал Словен.

Тот поднял свою руку:

– Те, кто хочет зваться моим Родом, пусть отойдут влево!

Сказал и едва не зажмурился, вдруг никто не пойдет? Желающих уйти от Хазара немало, но уж если колеблются, не решаясь шагнуть к Словену, то на что рассчитывать ему, совсем молодому?

И вдруг лицо Руса помимо его воли расплылось в улыбке: большинство тех, кто стоял в нерешительности, отправились под его руку! Словен тоже улыбнулся, радуясь за брата.

– Но это не все. На нашей земле стало тесно, слишком велики Роды, слишком мало места. Соседи не хотят пускать нас к себе, да и куда? – Люди затихли. Словен, конечно, прав, но что же делать? – Князь Хазар не хочет терпеть нас здесь, но разве только и есть та земля, что под нами ныне? Разве мало другой, где не живут наши сородичи?

Первым отозвался старый Ворчун, недаром его так прозвали:

– То-то и оно, что не живут. В чужих землях чужие люди.

Ему возразил еще кто-то:

– Но ведь есть и такие, где людей мало или вообще никого.

– Есть, да только там чужие боги.

Вот это было страшно – идти к чужим богам…

– Словен, правда, куда уходить-то? На заход солнышка соседи, на сивер тоже, на полудень море.

Спрашивавший Радок ничего не сказал о восходе, но все и без того знали, что за Непрой совсем не мирные племена таких, кто не живет на одном месте, не имеет домов и кочует со стадами не только летом, как они сами, а весь год. Да и как жить в степи без леса и воды?

Многие были бы готовы последовать за Словеном, но куда идти? – этот вопрос висел в воздухе, хотя его никто не произносил вслух. Где им место?

– Мы пойдем к горам Рипы! Вернемся на землю предков! – Голос Руса звенел, словно натянутая жила, если ее тронуть рукой.

Вокруг ахнули: неужели все так просто? Как же это никому не пришло в голову?!

– Да! За Рипейскими горами лежит благодатная страна, которую наши предки покинули, а вернуться так и не собрались! Мы будем первыми, кто туда дойдет. Тимар, ты ведаешь, как нам идти? Спроси богов, может, они подскажут?

Теперь все взоры обратились к волхву. Тот задумался: а вдруг Рус прав и им действительно удастся отыскать путь в Земли предков?

– Хорошо, я поволхвую. Но ледяные горы Рипы высоки, пройти их трудно, очень трудно. Да и путь дальний…

– Ничего, мы пройдем…

– Мы выдержим…

– Только узнай, куда идти…

Люди были готовы отправиться в путь тотчас, не дожидаясь даже волхования Тимара. Теперь всех осадил Словен, он поднял руку, призывая к вниманию. Мгновенно стало тихо. Решалась судьба отчаянных, каждое слово могло много значить. Все напряженно вглядывались в лицо старшего князя, а вдруг он против? У большинства уже затеплилась надежда найти путь в заветную страну, и так не хотелось отказываться от этой мечты…

– Пусть Тимар спросит богов. Против их воли идти не стоит. – От Словена не укрылось, что вокруг облегченно вздохнули. – Но куда бы мы ни пошли, путь будет трудным, очень трудным. Потому нужно подготовиться, собрать самое необходимое, чтобы и везти не тяжело, и не остаться без нужных вещей, которых взять окажется негде. Нас никто не ждет в дальних землях, рассчитывать придется только на себя.

Рус восхищенно смотрел на старшего брата: какой же он умный! Сам парень готов сорваться с места, не задумавшись над тем, что будет дальше. Но он один, без семьи, а каково тем, у кого дети? Надо что-то есть, на чем-то спать, что-то надеть на себя… Даже горшки для еды и те нужны…

– Пусть каждая семья хорошо подумает, идти ли ей. А те, кто все же решит идти, соберутся без спешки и обстоятельно. Торопиться не будем, хотя нас и гонят. Если кто-то решит остаться, ни я, ни Рус, – Словен кивнул на младшего брата, – пенять не будем. Не на праздник зовем и не на простое кочевье для выпаса. Жизнь менять придется, а какой она будет – не знает никто. – Словен строго оглядел притихших людей. – Могу обещать только одно – сначала очень тяжелой. Завтра поутру Тимар поведает, что подсказали боги, а каждый решит, как поступить. Послезавтра выходим!

Притихшие люди расходились молча, сосредоточенно обдумывая, действительно ли стоит уходить и что брать с собой.

– Зачем ты так с ними? Они уже надеялись, что найдут дорогу к Рипейским горам… – вполголоса спросил Рус.

– До Рипы еще нужно дойти. Это не один год, множество трудностей и бед. Я не могу ничего обещать…

– Ты думаешь, мы не дойдем?

– Рус, ни
Страница 6 из 19

я, ни кто другой не ведает. Я знаю только одно – если за горами Рипы действительно благодатная страна, значит, путь туда очень и очень труден. Иначе на остальной земле уже давно никого не осталось бы.

– А может, там тоже тесно?

Они долго сидели, вглядываясь в темное, звездное небо, словно пытаясь получить у него ответ. Звезды привычно мигали, а о чем – ведомо только Тимару. Что-то скажет волхв завтра?..

– Ты тоже хорошо подумай…

Договорить Словен не успел, быстрый Рус даже обиделся:

– Я сам позвал людей в страну предков! Как ты мог подумать, что я не пойду?!

– Я не о том. Ты позвал людей, значит, теперь отвечаешь за них. Под твою руку встало немало, теперь ты возглавляешь их, тебе думать, куда вести и как идти. Ты ответственен за их безопасность, за то, чтобы они не умерли с голода или от рук врагов, чтобы сохранили свои семьи. Ты, Рус, теперь тоже князь.

– Что? – даже растерялся младший. Вот об этом он совсем не задумывался. – А… разве мы не вместе? Я пойду с тобой!

– Рус, мы пойдем вместе, но своих людей ты будешь вести сам и отвечать за них тоже.

Парень стал серьезным как никогда. Груз такой ответственности для него велик, но обратного пути нет, он сказал слово, должен за него отвечать.

До самого утра Рус не смог сомкнуть глаз, пытаясь представить себе эту новую, такую непривычную жизнь. Хорошо, что рядом будет надежный старший брат! А еще крутилась мысль о том, что скажет Илмер. Очень хотелось хоть одним глазком подглядеть, как тот волхвует, что ему отвечают боги. Но Рус знал, что этого делать нельзя.

Как же долго тянулась ночь! Казалось, звезды не сдвигаются с места и луна тоже висит, хотя обычно перемещалась быстро.

Совершенно извертевшись, он заснул только с рассветом. Не успел сомкнуть глаз, как его тронул за плечо брат:

– Пора.

Люди сходились молча, сосредоточенные, почти хмурые. Собралось даже больше, чем было вчера вечером, но уже по тому, как кое-кто прятал глаза, Рус понял, что пойдут не все, многие явились просто послушать. Что ж, вольному воля, он может только позвать, заставлять никого нельзя, тем более не на летний выпас зовут, а в тяжелый неведомый путь.

Уже совсем рассвело, когда из своего шатра вышел Тимар. Десятки голов повернулись в его сторону, вытягивая шеи, люди пытались первыми увидеть лицо волхва, чтобы догадаться, что тот скажет.

Не получилось, лицо Тимара было невозмутимым как всегда. Минуты, пока старик подходил, опираясь на свой посох, показались вообще бесконечными. Рус даже головой помотал:

– Кажется, что очень медленно идет…

Ему в ответ тихонько усмехнулся Словен:

– Он действительно идет медленно.

Перед волхвом расступались, пропуская в центр толпы. Было так тихо, что даже слышалось журчание речки под горой.

– Ты говорил с богами?

– Да.

– Что они ответили?

Тимар поднял густые седые брови, внимательно оглядел собравшихся, вздохнул. По толпе пронесся испуганный шепоток: неужто боги против?! А многим уже так хотелось надеяться, что, несмотря на все трудности, удастся найти горы Рипы и благословенную страну за ними, где нет голода, болезней, нет засухи и всем хватает места…

– Словен прав. Горы Рипы далеко, найти их и пройти очень тяжело. Те, кто пойдет, лишь через много лет смогут добраться до благословенных для жизни мест, перенесут немало бед и трудностей. Не все выдержат тяжелый путь. Но Род выстоит и сможет дать много новых Родов.

Сначала было все так же тихо. Потом кто-то осторожно поинтересовался:

– Так боги сказали, что мы найдем Рипы и землю предков?

– Боги не сказали про горы Рипы, но сказали, что мы должны идти.

Рус не вынес такой неопределенности, но спорить с Тимаром не стал. Его голос прозвучал в задумчивой тишине слишком громко:

– Но ведь боги сказали, что мы найдем благословенную землю для жизни и Род выживет? Конечно, это за горами Рипы!

Вокруг обрадованно загалдели: Рус прав, где же еще благословенная земля, как не там?! Словену снова пришлось возвращать восторженных сородичей к действительности:

– Вспомните, что Тимар сказал про трудности! Путь далек и тяжел, дойдут не все. Никого не уговариваем, каждый должен решать за себя. Я не хочу, чтобы потом кто-нибудь упрекнул нас с Русом, что увели в неведомое, заманив рассказами о золотых горах.

Но сейчас трудности казались не страшными, это не понравилось и Тимару тоже. Волхв поднял посох, призывая к вниманию. Вокруг снова стало тихо, даже плач ребенка в стане показался криком.

– Многие беды ждут Роды на пути, многие страдания. Не раз вы проклянете тот день, когда сделали первый шаг. Но те, кто дойдет, найдут такие места, что забудут годы, проведенные в трудности. Подумайте, жизнь здесь понятна, хотя и не всегда легка. Жизнь там неведома и тяжела. Пугать никого не буду, но немногие из вас смогут увидеть эти земли, ведь нам придется идти по чужим…

Тимар прикрыл глаза, перед его мысленным взором снова и снова вставали увиденные этой ночью картины: надрывный детский плач, людские стоны, гибель кого-то в водах неведомой реки, женские крики… Но потом берег красивого озера, довольный смех, детский счастливый визг… Как объяснить все это сородичам?

– А ты сам останешься? – Рус вдруг сообразил, что Тимар стар, чтобы пускаться в такой далекий путь. Но он волхв, и другого у них нет, не звать же Нубуса? Стало страшно, оставаться в неведомых землях без того, кто может разговаривать с богами… Как же тогда узнать их волю?!

Спросив почти шепотом, Рус беспомощно оглянулся на брата. Словен тоже внимательно всматривался в лицо старого волхва, они не вправе даже просить Тимара идти. Тот спокойно кивнул:

– Конечно. – Не успел Рус испуганно ахнуть, как волхв добавил: – Конечно, иду. Я стар, но надеюсь увидеть эти земли…

Голос Руса снова зазвенел на толпой:

– Тимар с нами!

– Рус! – осадил брата Словен. Он не хотел, чтобы решение Тимара подтолкнуло и кого-то другого.

Было поздно, многие заулыбались, стало казаться, что, если уж старый Тимар не боится дальнего пути, значит, трудности преувеличивал.

– Выходим завтра с рассветом. Ныне собраться и быть готовыми.

Больше Словен говорить не стал, к чему бросать слова на ветер, всем и так ясно, что нужно делать. Болтают только женщины, да и то не все. Полисть оказалась молчаливой и очень ласковой. Словен даже радовался, что все так вышло, он мог не решиться взять девушку за себя, и ту взял бы кто-то другой, не ждать же ей вечно.

Вернувшийся в город Хазар застал сборы в полном разгаре. Он хмуро покрутил головой и поинтересовался у Ратая:

– Что происходит? Куда все собираются?

– Мы уходим искать горы Рипы! – неожиданно звонко объяснил ему старый Ворчун.

– Куда?! Зачем?!

– За ними Земля предков!

– Кто это придумал?

– Рус! Они со Словеном выделили свои Роды, мы идем с ними.

Та-ак… вот, значит, что задумали братья? Конечно, рядом им всем не жить, и Словен и Рус уводят своих людей. Но куда? Что за бред про горы Рипы?

Забыв о том, что решил не замечать строптивых братьев, князь сам двинулся к дому Словена, понимая, что и Рус тоже там. Хотя его задел веселый голос Полисти, споривший с кем-то, стоит ли брать большой кувшин, Хазар постарался, чтобы этого никто не заметил.

Но Словена дома не было, на вопрос, где он, Полисть пожала плечами:

– У костра, там сейчас
Страница 7 из 19

многие.

У костровища действительно собрались многие мужчины, чувствовалось, что они даже рады нежданно свалившейся на них ответственности за семьи, не все же женщинам распоряжаться! Пусть командуют в домах, а в дальнем пути главные – мужчины!

– Словен, что за решение ты принял? Куда вы собрались идти?

Брат стоял напротив него, крепко упираясь в землю ногами, словно дуб, такого не сдвинешь с места. Рус тоже подошел, но молчал, их быстро окружили сородичи.

– Ты сам говорил, что всем тесно в Треполе. Мы решили уйти со своими Родами.

– Это я знаю, но куда?

Рус едва сдержался, чтобы не съязвить, мол, какое тебе дело, но потом вспомнил, что перед ним все же старший брат, и промолчал.

– Пойдем через степь.

И все же Рус не выдержал, усмехнулся, словно мальчишка, которому удалось сделать что-то такое, чего не ожидали старшие:

– Мы пойдем искать горы Рипы и Землю предков за ними!

Хазар даже глазом не повел в сторону младшего брата, считая недостойным слушать глупости, которые тот говорит.

– Словен, никто не знает, где эти горы и есть ли за ними благословенные земли. – Хазар уже жалел, что заговорил о разделении Родов, теперь, когда они готовились действительно уйти, князь вдруг понял, на что подтолкнул братьев. Куда деваться Словену и Русу? Со всех сторон земли заняты, остается только путь на восход, но там степь и мало лесов, там чужие племена, которые совсем не будут рады пришельцам…

Словен вдруг спокойно кивнул:

– Значит, мы будем первыми, кто это узнает. Лучше отправиться искать горы Рипы, чем сидеть и ждать, пока корма не хватит не только скотине, но и самим людям. Мы найдем благодатные места, Хазар, даже если это будет не земля за горами Рипы.

И снова горячий Рус едва сдержался. Но как же он восхищался в тот миг своим братом! Никогда ему не удастся быть таким выдержанным, как Словен, никогда он не сможет вот так спокойно разговаривать! Эх!.. Руса брала досада на самого себя. Князь называется!.. Вот Словен настоящий князь, спокойный, умный, рассудительный. А он? Несдержан, как девчонка!

Хазар только пожал плечами:

– Я не гоню вас с отцовских земель.

Это было уже слишком! Рус зарделся от возмущения:

– А не ты ли выделил мне земли по ту сторону Непры?!

– Рус, я готов признать свою неправоту перед всеми.

Рус замер, таким старшего брата он никогда не видел. Что случилось с Хазаром? Обычно он подчеркивал то, что он старший, а тут готов виниться перед младшим, да еще и при всех?!

– Хазар, мы уже решили. Здесь жить действительно тесно, и люди готовы идти. Не стоит лишать их мечты найти земли предков. – Словен все так же спокоен.

– А если вы их не найдете?

– Значит, найдут наши дети. Или дети наших детей. Или их внуки!

Неужели это сказал он, Рус?! Молодой князь даже замер, сам себе не веря. Лучше даже Словен не смог бы выразиться. Старшие братья тоже уставились на младшего: ай да Рус! Незаметно не просто вырос, но и стал таким мудрым. Люди вокруг восторженно притихли, ожидая, что еще скажет такой молодой и такой умный князь.

И тут виновник всеобщего изумления дал повод посмеяться над ним. Решив добавить еще что-то, он начал говорить слишком громко, от этого его юный голос вдруг по-мальчишечьи сорвался на птичий писк. От неожиданности сам Рус замолчал, зато остальные расхохотались. И хотя смех этот был добрым, Рус привычно покраснел, как закатное солнце, и бросился прочь, вовсю кляня сам себя. Надо же так опозориться!

Треполь собирал тех, кто решил идти с братьями-князьями, так, словно готовились переезжать все. Тащили кто что мог: мужики – топоры, тесла, ножи, множество ремней и ремешков, убеждая, что в пути сгодится… Женщины тайком подсовывали подругам крынки или резные ковшики, клянясь, что лучший сыр ставится именно в этой посудине. Кулями несли выпеченные хлеба, просо, первый щавель и дикий лук…

Постепенно дворы и дома превращались в склады вещей и провизии, убедить соседей и сородичей, что увезти все это невозможно, никак не получалось. Наконец Словен объявил:

– На семью по возу и два вола! Если семья большая, много женщин и деток, то можно два воза. С собой взять только овец, свиней, коз и то, что поместится на воз. Меж семьями договориться, чтоб не везти каждому котлы или горшки. Горшков много не брать, все равно побьются. Глина небось есть, слепите новые.

Отдельно десяток волов решили гнать про запас, мало ли что случится.

Отправились далеко не все, кто собирался сначала. Кого-то задержали дома старики или недужные, кто-то пожалел нажитое за много лет добро, кто-то испугался неизвестности. Одно дело на сходе кричать о поиске Земли предков и совсем другое отправиться в дальний путь в неизведанные края. Но никто никого не корил, каждый понимал, как тяжело решиться.

Обоз выползал из Треполя под прощальные крики остающихся. Вряд ли когда свидятся еще.

Самым удивительным оказалось то, что князь решил проводить братьев!

– До Непры провожу, помогу переправиться, а там…

Вот и получилось, что город враз опустел – ушли Роды Словена и Руса, а с ними много сильных мужчин с Хазаром. Князь оставил Треполь на Гойтомира, это обеспокоило Словена, даже попенял брату:

– Смотри, как бы он тебя не оставил за стенами.

Тот махнул рукой:

– Тогда вас догоню!

Смех получился нерадостный.

Вообще, веселье закончилось как только пришло время расставаться. И среди уходивших, и среди остающихся плакали женщины, понимая, что больше не увидятся. Матери, чьи дочери покидали родные места, все давали и давали последние советы и наставления. Даже Нубус что-то долго втолковывал Тимару, тот кивал.

От множества ног и копыт округу накрыло пылью, но стоило отойти от Треполя, как небо вдруг стало стремительно затягивать дождевыми тучами! И хотя порывистый ветер рвал полы одежды, хлопал плохо закрепленными шкурами на возах, бросал в лица пригоршни мелких брызг начинающегося дождя, как же были этому рады измученные долгой сушью и жарой люди и животные!

– В дождь уходить – значит вернуться! – прокричал сквозь шум начинающегося ливня Хазар.

Ему ответил Рус:

– Мы вернемся, мы обязательно вернемся! Через много лет придем, чтобы рассказать вам, как благословенна Земля предков и где она находится!

– Я буду ждать…

Разговаривать некогда, люди бросились под защиту ближайшего леска, потому что начиналась настоящая гроза. Со страхом все смотрели на то, как в мгновенно почерневшем небе вдруг возникало огромное белое перевернутое вверх корнями дерево. Оно с треском раскидывалось на фоне аспидно-черной тучи и исчезало, а взамен где-то наверху немилосердно громыхало! Этот грохот заставлял приседать даже самых смелых. У каждого мелькала мысль, а не показывают ли боги таким образом свое недовольство решением людей покинуть родные места?

После грозы две семьи решили вернуться, углядев в ней гнев Перуна. Но когда гроза уползла, утащив на полуночь темную, вылившую не всю воду тучу, а по округе брызнули солнечные лучи, на душах у всех посветлело. Гроза словно очистила от сомнений, смыла ненужные мысли, освежила не только деревья и травы, но и самих людей.

Обоз поспешил к Непре, казалось, что именно за ней начнется новая, долгожданная жизнь.

Скрипят колеса, мычат волы, перекрикиваются меж собой люди, с самого утра визжит на
Страница 8 из 19

каком-то возу поросенок… Обоз ползет очень медленно, но как иначе, если возы тянут волы, а волов сколько ни подгоняй, быстрее не пойдут. Кроме того, колеса то и дело попадают в ямы или норки зверьков, их приходится вытаскивать, налегая плечами. Тяжело и волам, и людям.

Женщины, помогая друг дружке, несут самых малых детей либо на руках, либо в мешках на спинах. Те, что постарше, шагают сами, держась за материнские подолы.

Стариков немного, они остались в Треполе, понимая, что станут обузой в долгом пути. Это молодым все легко и просто, а прожившие немало лет знают, что дальняя дорога кажется легкой только в самом начале, потом она превращается в тяжелое испытание, которое не всякому под силу, особенно когда этих сил уже немного.

До переправы через Непру добирались три дня. За это время трижды встречались селения. Они были куда меньшими, чем Треполь, но там пришлось добрать то, чего, по мнению Словена, взяли недостаточно. Хазар при этом махнул рукой:

– Я потом расплачусь сам.

Словен больше всего беспокоился о топорах и оружии, а также о том, в чем нуждались ковали. Потому на возах везли тяжелые медные крицы, кто знает, где еще найдут медь. Остальное можно добыть самим.

Появление необычного обоза всколыхнуло селения больше долгожданной грозы. И хотя ни в одно обозники не заходили, только отправили людей за необходимым, из самих весей к кострам в первый вечер подсели сородичи, расспрашивали, дивились, качали головами. Кто-то насмешливо балагурил, кто-то завистливо ухмылялся, нашлись такие, что стали проситься в дорогу и сами.

Словен со всеми говорил терпеливо, но строго, никому ничего не обещал, напротив, пугал предстоящими трудностями. Но человек так устроен, что если чего захотел, то чужих советов попросту не слышит.

Наслушавшись разговоров, три семьи присоединились к обозу, зато две своих отправились в весь дожидаться, когда князь Хазар поедет обратно, чтобы с ним вернуться в Треполь. Что ж, вольному воля…

Утром третьего дня Рус, обернувшись, вдруг увидел, как от последней веси к ним по полю катится маленькая точка. Это, несомненно, кто-то бежал. Неужели что-то случилось?! Крикнув, чтобы его не ждали, догонит, Рус метнулся обратно.

Точка, кубарем катившаяся по косогору, быстро росла и оказалась… Славутой.

– Что?!

Именно семья Славуты осталась в последней веси. Неужели там что-то сотворили с трепольцами?!

Мальчик с трудом перевел дыхание:

– Я… с вами!.. Можно?!

– А мать с отцом?

– Они там… остались…

– Негоже без родительского согласия.

– Они… согласились… Мать недужна, не дойти. Отец бросать не захотел их с Улей…

– Точно отпустили?

Совсем выбившийся из сил малыш только кивнул. Его синие глазенки смотрели умоляюще и честно-честно.

– Ну, садись! – Рус подхватил мальчонку за шиворот и бросил позади себя на конский круп. Славута изо всех сил вцепился в одежду князя, чтобы не свалиться на скаку. «Как рак клешнями!» – подумалось Русу.

Он не стал гнать коня, опасаясь за мальчишку, но и ехать шагом тоже не годилось, в обозе небось волнуются…

Там действительно ждали, напряженно вглядываясь в приближавшегося Руса, но задавать лишних вопросов не стали. Рус спокойно ссадил Славуту, коротко бросив:

– Он с нами. Мать с отцом согласны. Поедет на моем возу.

Хотя воз Руса и был больше других набит именно кузнечными запасами, никто не возразил, он вправе решать, а мальчонка не такая уж обуза.

Славута, страшно гордый своей внезапной близостью к молодому князю, пристроился возле его волов и засеменил босыми ногами, стараясь не отставать. Таких мальцов с обозом шло больше десятка, князья понимали, что именно им и девочкам такого же возраста нужно помогать. Меньших несут на руках женщины, а вот этим приходится топтать дорожную пыль наравне со взрослыми. В игре мальчишки могут бегать с рассвета до заката, забыв об усталости, но просто идти скучно, и малыши быстро устанут.

Еще трудно женщинам, которые в тяжести, ехать на возу тряско, а шагать тяжело. Но и без них нельзя, где бы ни жил Род, без детей он обречен. И без тех, кто рожает детей, тоже.

Хотя Треполь совсем рядом с Непрой, решено идти сначала на полудень, там переправа легче. Это добавило больше двух дней пути, но выбора у бывших трепольцев не было.

Наконец впереди блеснула водная гладь без конца и края. Непра!.. За ней чужие земли. Нельзя сказать, чтоб совсем неведомые, всегда находились беспокойные души, что отправлялись на ту сторону. Возвращались не все, немало их сложило буйны головушки на дальних дорогах. Но те, кто добирался обратно, рассказывали, что там такая же степь, такой же лес… И звери, и птицы, и рыбы в реках…

Один этакий смельчак шел с обозом. Огула в молодости ходил, по его словам, аж до другой большой реки – Дона. Рассказывал, что за Непрой, сколько будешь идти на восход, все лес да степь, на полудень до самого моря тоже степь, на полуночь – леса, только густые и чудищ в них полным-полно, глубоко забираться нельзя. Но Огула никаких Рипейских гор не видывал.

Тимар объяснил, что горы Рипы за полуночными лесами, потому идти по ним все равно придется и с чудищами совладать тоже. Страсти, услышанные от Огулы, никого не остановили, каждый верил, что именно он дойдет, а если не он, так его дети. А ради этого стоило рисковать и побиться с чудищами. Кроме того, сам Огула с таковыми не встречался, а потому рассказывал осторожно, чтобы потом не стать посмешищем.

В остальном по его рассказам выходило вполне привычно, только вот городов и даже селений в этих землях нет. Так, может, оно и к лучшему? Чужие города – это чужие люди, по землям которых пришлось бы идти. Попробуй объяснить, что нужны не они, а Рипейские горы…

Огула оказался толковым, он безошибочно вывел обоз на хорошее место для переправы. По обоим берегам широкой реки тянулись песчаные отмели, причем правобережная была значительно выше по течению. Это тоже удобно, течение обязательно снесет плоты к противоположной отмели. Посреди реки несколько островов, но они не каменистые, поросли лесом, если кто устал или не справится с плотом, можно пристать и передохнуть, остальные помогут.

На два дня встали на правом берегу широким станом, чтобы подготовиться к переправе. Сколько их еще будет – никто не знал, но хотя бы эту нужно было пройти без потерь. Непра широкая река, даром что не быстрая. Огула рассказывал, что есть земли, где реки быстрые, со множеством камней под водой, да и на самой Непре есть такие места, где огромные острые камни так и прут из-под воды, а та несется на них, словно ветер в бурю. Вот там попробуй переправиться!

После выхода к переправе доверие к словам Огулы значительно возросло, его слушали внимательно, уже без насмешки качая головами, мол, чего только не бывает в этом мире…

В ближайшем лесу застучали топоры – это мужчины рубили деревья на плоты, притаскивали на берег и связывали меж собой.

Человек просил у дерева прощенья за безвременную его погибель, прилаживал удобней топор в руке и, хэкнув, вгрызался каменным острием в древесину. Во все стороны летели щепки, росло количество собранных плотов. Одновременно с плотами росла и тревога, казалось, каждый удар обрубает ниточку, связывающую их с прежней жизнью.

Когда-то давным-давно, так давно, что не осталось и
Страница 9 из 19

стариков, чтобы хоть голопузыми мальчонками помнили такое, их предки вот так же решились уйти с Карпатских гор. Ничего, выжили, поставили города, нарожали детей, разрослись Родами. Теперь вот их очередь…

Твердо веря в свою счастливую Долю и такую же для своих детей, мужик плевал на ладони и заносил топор над очередным деревом.

Всему есть начало и конец, наступил час, когда Словен и Хазар решили, что плотов достаточно. Несколько человек во главе с Огулой переправились на другую сторону, потом обратно, проверяя, насколько сносит течение и как там. Их встретили напряженно. Парни только пожали плечами: степь как степь, ничего примечательного. Перелески, которые на горизонте сливаются в одно целое, дымов не видно, людей поблизости нет.

Было решено с рассветом начать переправу. На другой стороне одиноко горел костер, там Огула еще с тремя ждал остальных.

Наступил последний вечер. Словен с Хазаром и Русом принялись обходить костры, у которых сидели люди. Хотя день назавтра предстоял трудный, никому не спалось. То тут то там возникали разговоры о будущем, но Словену совсем не нравилось, что разговоры эти были радужными. Обозники мечтали. Рус дивился:

– Почему ты не хочешь, чтобы люди мечтали? Это дает силы пережить трудности.

– Я не хочу, чтобы они за мечтами забывали о самих трудностях.

– Ты не прав, – горячился младший брат. – Если думать только о том, что предстоит тяжелого и опасного, то и в путь пускаться незачем, упадешь за первой же балкой.

Хазар расхохотался:

– Словен, а ведь он прав! Если ты станешь запугивать людей тем, как там опасно и плохо, сколько чудищ поджидает за каждым кустом, то они будут шарахаться от этих кустов и увидят чудищ там, где их вовсе нет!

Словен и сам чувствовал, что слишком старается застращать обозников.

Поспорить не удалось, уже показались первые звезды, а значит, Тимар отправился в свой шалаш на беседу с богами. Что-то ему скажут? Но все чувствовали, что, даже если боги запретят переходить Непру, они скорее пойдут против воли богов, чем отступят от своего!

К Словену подошла Полисть с вопросом, будут ли они есть, мясо уже зажарилось. Тот махнул рукой, призывая братьев к своему костру.

Полисть подружилась с Илмерой, они уже взяли под свою опеку нового члена семьи – Славуту, которого Рус назвал своим сыном при всех. Конечно, сердечко у мальчишки разрывалось от горя, что его собственная мать далеко и недужна, но он старался не подавать вида. Рус, видно, нутром это понял, позвал ближе к себе:

– Славута, садись рядом! Сыну пристало сидеть с отцом, пусть и названым.

У отца с сыном разница в летах невелика – годков десять наберется, но Рус князь, и этим все сказано!

Спал в ту ночь мало кто. Рус тоже лежал с открытыми глазами и смотрел на звезды. Еще мальчишкой он спрашивал отца, кто зажигает эти маленькие огоньки на небе? Тот отвечал, что это души предков смотрят на своих сыновей и внуков. А как же днем, ведь их не видно? – Днем звезды затмевает солнце, но они есть. Если забраться в глубокий колодец, где солнышка не видно, то увидишь звезды.

Рус попробовал, звезды действительно увидел, а вот обратно выбраться не смог. Мальчик погиб бы, не приди за водой старая бабка Таля. Ох и кричала она, обнаружив, что Рус испоганил колодец, из которого брали воду для питья! Но отец, все поняв, очень ругать сына не стал.

С тех пор Рус по ночам часто смотрел на подмигивающие звезды. Какая из них мигает ему, как понять? Это только волхвы знают, другим не дано.

Мысли Руса перекинулись на волхвов. Тимар уже стар, дорога дается ему тяжело. Что будет, если… Даже подумать страшно, остаться без того, кто знает столь многое, для обозников беда. Но Рус переживал не только из-за обоза, он искренне любил старого Тимара. Вот Нубус, тот совсем другой, жесткий и нетерпимый. А Тимара можно спросить обо всем, о чем даже отца не спросишь, волхв ответит, его строгие и добрые глаза не осудят даже за глупость. Рус знал, что Тимар осуждает только подлость, обман и трусость. Но кто же за это не осуждает?

И почему Хазар дружен с Нубусом, а не с Тимаром? Теперь мысли младшего князя занял Хазар. Когда спорил с ним, заступаясь за Райко, казалось, нет на свете вреднее и жестче человека, чем собственный старший брат! И когда тот потребовал отправить на костер сначала Полисть, а потом Илмеру, тоже готов был придушить Хазара своими руками. Но вот собрались братья со своими Родами уходить, и Хазара словно подменили. Даже не верилось, что это он. То ли понял, что уходят навсегда, то ли просто исчезла причина неприязни?

Пока Рус размышлял, ночь перешла за свою половину. Днем время определяют по солнышку, а ночью по движению звезд и луны да по голосам. Ночные хищники вышли на охоту, но они движутся тихо, потому как только шум да блеск голодных глаз может выдать их жертве. Но чуткое ухо всегда уловит писк пойманной совой мыши, привычный к таким звукам ум поймет, чье это хлопанье крыльев.

Маленьким Рус спрашивал у отца, как люди знают ночное время или то, куда им идти. Князь объяснял, что по звездам. На небе не просто скопище звезд, они хотя и движутся, но не просто так, а вокруг одной – главной, люди ее по-разному зовут, но это Матка. Рус решил, что эта главная звезда должна быть и самой яркой; каково же было его разочарование, когда оказалось, что Матка невелика. Пан смеялся:

– Не всегда главный значит самый большой. Матка стоит на месте до самого света и следит за движением остальных звезд. Умный человек всегда сможет определить направление по ней и время по тому, как повернулись вокруг нее звезды.

Но у Руса не хватало терпения разглядывать очертания созвездий во множестве светящихся точек на небе. Вернее, он видел в них совсем не то, что называл отец. Намучившись с упорством сына, называвшего все по-своему, Пан махнул рукой:

– Не для тебя оно, Рус! Не быть тебе волхвом.

Но тот и не собирался, его больше привлекала обычная мальчишечья жизнь с веселым соперничеством, бесконечными придумками и шалостями, та радостная вольница, когда мальчишки еще не чувствуют ответственность, но уже не опекаются взрослыми ежеминутно. Это время безвозвратно ушло в прошлое, теперь и ответственность есть, и вольницы нет. Но иногда из Руса просто лезло озорное мальчишество. Понимал, что князю не должно озорничать, а сдержаться не мог.

Мысли Руса, улетевшие в детство, снова вернулись к заботам дня нынешнего. Его уже называли князем, но он сам себя пока таковым не чувствовал. И очень завидовал основательному, спокойному и разумному старшему брату. Хотелось быть похожим, только не давала живость характера и то самое неискоренимое мальчишество. Если честно, то именно от него избавляться было жаль. Не это ли мешало окончательно повзрослеть?

У костров постепенно затихали обозники, остались только дозорные, вглядывающиеся в темноту по сторонам, а еще больше в другой берег Непры, где тоже горел костер. Нет, все тихо и там. Только потрескивали сухие ветки, брошенные в огонь, да в лесу пару раз ухнул филин, то ли сердясь на ускользнувшую добычу, то ли сообщая о своем присутствии. Чуть в стороне пофыркивали пасущиеся волы. Стан спал.

Наконец, сморило и Руса. Снилось ему огромное поле, которое нужно перейти, чтобы попасть к подножию высокой горы. Но стоило Русу сделать шаг,
Страница 10 из 19

как эта гора словно отодвигалась, становясь все выше и выше…

Сон человека хоть и сладок, но чуток, особенно в пути; стоило проснуться одному, последовали и остальные. Рус стряхивал дрему с глаз быстро, поднимался легко.

Тимар объявил, что боги дары приняли и можно переправляться. Испугаться не успели, все мысли поглотила сама переправа. Втащить упиравшихся волов на шаткие плоты было делом нелегким, и, хотя все понимали, что добром животные не пойдут, никто не ожидал, что будут так упираться. В ход шло все – от лакомой морковки до плетей.

Зато когда первый плот Руса с тяжело груженным возом коснулся другого берега и князь оттуда помахал рукой, мол, все в порядке, остальные повеселели. Вытащив повозку на берег, Рус тут же бросился переправляться обратно, чтобы помочь остальным. Огул дивился:

– Сами переправятся, князь.

– Пригляди за моими волами, не дай им уйти куда глаза глядят; если их не погонять и не держать, бегают, как кони!

Пока Огул привязывал княжьих волов, сам Рус уже преодолел половину обратного пути по реке.

И снова тащил на плот упиравшихся волов, снова греб и греб, борясь с течением, снова налегал на воз, помогая сдвинуть его с места… Сколько раз за день переправился сам Рус, он и сказать бы не смог, но сильно разгрузил многих. Князь уже приноровился воевать с упрямыми волами, забирал их к себе, а править плотом без крупных животных куда легче.

Много раз услышал Рус слова благодарности от родовичей, но лишь смущенно махал рукой, мол, что я, вы на остальных гляньте. Действительно, отлынивавших не было, как не было и тех, кто заботился только о своем возе. Видно, люди поняли, что должны быть едины, в этом их спасение.

Не обошлось и без потерь. С одним плотом не справились, река протащила его куда дальше косы. Женщины в испуге кричали, первым увидевший это Инеж не раздумывая бросился в воду догонять плот. Конечно, одному не справиться, но с другого берега уже тоже бежали навстречу, знаками показывая, чтоб приставали, где получится.

Получилось в зарослях, из которых волам не выбраться. Тут свое слово сказал уже переправившийся Словен. Для женщин и детей прорубили малый проход, а плот с волами, зацепив множеством веревок, потащили чуть вверх против течения, стоя по пояс в воде. Когда перепуганных животных наконец вывели на берег, те даже не мычали, только глядели ошалело вокруг и ели с руки все, что дадут.

Все облегченно вздохнули, боялись, что волы от страха взбесятся и перевернут сам плот. Только теперь стало понятно, как опасно переправляться с такими большими животными.

Шум и гвалт стоял невообразимый: перекрикивались между собой люди, плакали дети, мычали приходившие в себя волы, блеяли овцы, визжал поросенок…

Но постепенно все успокоилось, расставили полукругом возы, загораживаясь от нежданной опасности из степи, развели костры, запахло жареным мясом, и стало казаться, что ничего необычного не происходит.

Они стояли рядом – три брата, три князя, два из которых готовы навсегда уйти из родных мест, все трое сильные, уверенные в своей счастливой Доле, лучшие в своих Родах. Стояли и молчали, не зная, что сказать на прощанье. Любые слова были пустыми, потому что не свидеться двум младшим со старшим больше.

Наконец Хазар выдавил из себя:

– Если что не так, возвращайтесь…

– Мы найдем горы Рипы и Земли предков! Я дам тебе знать.

Князь рассмеялся в ответ на горячность младшего, но смех вышел натянутым:

– Как, Рус?

– Не знаю как, но дам!

– Пора! – осадил их Словен. – Люди ждут.

Они обнялись на прощанье, потом Хазар, не оглядываясь, бегом спустился к стоявшему наготове плоту и сделал знак, чтобы оттолкнулись от берега. Глядя на быстро удаляющийся плот, Словен усмехнулся:

– Непонятно, кто кого провожает…

К Дивногорью

И снова, налегая на оглобли, натужно замычали волы, заскрипели колеса возов, подставили свои плечи сильные мужчины, помогая повозкам сдвинуться с места. Обоз отправился вперед в неизвестность. Обратного пути теперь уже не было. Каждый чувствовал, что скорее пропадет там, в чужих землях, чем повернет обратно. И каждый верил, что именно его минет тяжелая Доля, что он сможет выжить и привести своих детей в заветные Земли за далекими горами.

Постепенно мысли о цели их похода заслонил сам поход. То колесо попадало в яму, то с воза что-то падало, то снова и снова начинал верещать поросенок, его визг подхватывали несколько других, то приходилось решать, с какой стороны обходить перелесок, что виднелся на пути… Ежеминутные заботы поглотили все внимание идущих.

Наладить движение не так легко, только опытный и разумный сможет поставить возы с толком, чтобы впереди оказались самые толковые и упорные, чтобы не было отставших, чтобы не пропустили нежданную угрозу ни с какой стороны. Трудно родовичам, но еще труднее князьям.

Рус еще с тремя выезжал вперед, разведывая дорогу, оглядывал округу, пытаясь понять, нет ли кого чужого поблизости. Кто-то забирался на высокие деревья, выглядывая вдали дымы костров. Пока никого не видели, первый день шли по пустым землям. Надолго ли?

Словен держал под собой середину и хвост обоза, кого подгоняя, кому помогая крепким плечом. Время от времени раздавалась его команда «Сто-о-ой!» и цепочка останавливалась. Это означало, что случилось что-то серьезное – соскочило колесо, треснула у воза ось… Оставлять человека самого справляться с поломкой опасно, все же не дома. Вот и вставал весь обоз. Иногда справлялись быстро, иногда, когда, не выдержав тяжести, ломалась ось повозки и ее приходилось менять, стояли долго.

Пока одни разгружали воз, другие быстро вырубали ближайшее крепкое деревце, ошкуривали его, укорачивали до нужной длины и насаживали новую ось. Выходило небыстро, многие даже волов распрягали, позволяя попастись на сочной после двухдневных дождей травке.

Однажды это едва не закончилось бедой. Хорошо, Ратай заметил вола, упорно углублявшегося в лес, не то потеряться бы тому и стать добычей неотступно следующих за обозом волков. Упрямый вол ни в какую не желал возвращаться под ярмо, пришлось звать на помощь сородичей. Хозяин настырного животного тихий Извек только руками разводил:

– Да как же это он… да что же это он…

Рус хохотал:

– Не снимай с него ярма и по ночам, не то удерет к Рипейским горам сам без тебя!

Словен не смеялся, наоборот, строго выговорил нерадивому хозяину. Потеря вола и впрямь дело серьезное, один долго не протянет, значит, семья останется без воза и весь скарб с него придется тащить другим. Извек слушал князя, низко опустив голову, понимал свою неправоту.

Один из возов, колесо которого попало в глубокую яму, перевернулся. Все бы ничего, поднять не трудно, только на возу оказалась куча горшков, и от большинства остались одни черепки. Хозяйка всплескивала руками, причитала, обливалась слезами, но что можно поделать с этой горой ненужных теперь обломков? Остались лежать, отмечая пройденный путь.

Словен приказал внимательно смотреть под ноги волов, а не по сторонам. Стало ясно, что на привале придется основательно перетрясти возы, чтобы потеря одного не стала бедой для всех.

Двигались медленно, очень медленно, до вечера успели уйти не так уж далеко. И все же остановиться решили задолго до сумерек, надо
Страница 11 из 19

было понять, что в движении не так, загодя заготовить валежник для костров, распределить охранников на предстоящую ночь.

Словен распорядился поставить повозки в круг, чтобы было легче охранять и от непрошеных гостей, и от хищников. Круг получился довольно большой, места хватило и для костров, и для волов, и для лошадей. В первую ночь не рискнули никого оставлять снаружи.

Женщины занялись разбором скарба, необходимого для приготовления еды, несколько человек отправили за валежником к ближайшему леску, другие ушли за водой. Князья объезжали обоз, когда кто-то вдруг закричал, что вдали всадники!

Затрубивший рог быстро позвал обозников под защиту возов, но спрятаться не успели. Стало видно, что по их следам едут двое всадников, причем на одной из лошадей сидели двое. У Руса мелькнула шальная мысль, что это Хазар решил присоединиться к братьям! Но оказалось все не так.

Беспокойство обозников рассеялось, когда раздался крик Славуты:

– Отец! И Уля!

Как мальчишка смог разглядеть родных на таком расстоянии, непонятно, скорее не увидел, а почувствовал.

Так и было, это догонял обоз отец названого сына князя Руса. Именно он сидел на спине одной из лошадей, бережно прижимая к себе дочку. Оказалось, что жена умерла, не дожив даже до утра, он попросил сородичей похоронить и бросился вслед за ушедшими. Успел вовремя, Хазар со своими людьми плот еще не отпустил и велел переправить бедолагу на этот берег и даже помочь догнать обоз:

– Пешим ходом может не догнать. И сам пропадет, и дочку погубит. Везите!

Сопровождавшего всадника долго уговаривали остаться на ночь, но тот отговаривался другом, ждущим у плота. Дали на дорогу снеди и снова долго смотрели, как превращается в точку последняя связь с родимым градом…

Чуть в сторонке, обнявшись, горько плакали двое малышей Ратмира. Отец прижал их головки к себе и, гладя, уговаривал:

– Матушка в Ирии. Ей не больно, не страшно, ей хорошо. Не плачьте, она вас видит и тоже плачет.

К нему подошла Илмера, обняла маленькую Улю, подхватила на руки:

– Пойдем, я тебе козочку покажу.

А перед Славутой присел Рус:

– Эй, ты не девчонка, не должен плакать. Крепись.

Малыш шмыгнул носом, растирая горькие сиротливые слезы по лицу.

– Ратмир, а мы с тобой ныне братья, про то ведаешь?

– Как это, князь? – насторожился вдовец.

– Я Славуту вчера сыном назвал. Выходит, и ты мне брат.

Отозвался Словен:

– А мы все братья! У нас других сородичей более нет, потому друг за дружку крепко держаться должны.

Обозники согласно загалдели. Они не просто сородичи, а братья. Ни чужих детей, ни чужой боли теперь нет, все общее – и радость, и беда, и заботы. Пока не дойдут до заветной цели, каждый должен стоять за всех и все за каждого. Только так можно выдержать, только так сохранить Род.

От сознания, что они едины и сильны, стало легче и веселее. Быстро развели костры, женщины резали и бросали в котлы коренья для варева, ощипывали набитых на ближайшем озерце уток, кто-то кормил и укладывал спать уставших детей, кто-то чинил возы, кто-то обихаживал волов… Все были при деле, и все готовы отдать свою силу, свой ум для общего дела.

Это очень понравилось Словену, хотя тот сомневался, что такого настроя хватит надолго.

Безмерно уставший Тимар разбрасывал прутья вербы, пытаясь понять, все ли так, как надо. Гадание раз за разом подтверждало, что все идет хорошо.

Заметив, что волхв закончил, к нему подсел Рус:

– Тимар, а как мы найдем нужную реку?

– Боги подскажут.

– А она далеко?

Тимар усмехнулся: какой из Руса пока князь? Он совсем мальчишка! Ничего, время все расставит по своим местам, в трудные годы люди взрослеют быстро…

– Дойдем, увидим.

– Расскажи о Рипейских горах…

У волхва от усталости и язык не ворочался, но, понимая, что слушает не один Рус, пересилил себя, начал говорить. Постепенно к их костру подсело большинство обозников. Остались только те, кто охранял стоянку снаружи.

В черное ночное небо с россыпями звезд летели искры костра. Они едва вырывались за пределы светлого круга и гасли. Стояла душная июньская ночь, а люди с восторгом слушали о сверкающих горах, покрытых снегом, реках, текущих в золотых берегах, множестве животных, заполонивших леса этих гор, о птицах, гнездящихся в таком числе, что и в гнезда садятся по очереди, о рыбе, от которой весло в воду не опустишь… Всего вдоволь у Рипейских гор и за ними…

– Это ж какая красотища должна быть!.. – закрутил головой Ворчун. – Чтоб реки в золотых берегах… Сам себе позавидуешь!

На миг стало тихо, потом кто-то поинтересовался:

– Почему себе-то?

– Я увижу такую красоту, а кто дома остался, нет.

Вокруг рассмеялись.

И нестрашными казались годы пути, снега неведомых гор, чудища неведомых лесов.

Наконец Словен скомандовал, что пора спать. Все верно, если каждый раз сидеть до полуночи у костра, то как днем идти?

Большинство, даже сильно устав, долго не могли уснуть, и снились им высокие сверкающие вершины и золотые берега рек…

Дальше двигались с такой же умопомрачительной скоростью, а потом и вовсе встали на целых три дня! Медлительность сводила Словена с ума, но ему возражали: мы куда торопимся? Все одно за это лето не дойти, к чему губить людей и волов?

Встали по просьбе… женщин! Приближалась купальская ночь, и Илмера потребовала от брата, чтобы обоз задержался для сбора трав.

– Что?! – возмутился князь. – Мы травки собирать будем или горы Рипейские искать?!

– Рипейские горы никуда не денутся, а без трав нам не выжить зимой!

Илмера была непреклонна, Словен и сам понимал, что она права, у трав самая сила в купальскую ночь, это лучшая ночь и лучший рассвет в году, упускать его нельзя. Но почему нужно стоять три дня?! Неужели мало одной купальской ночи?

Сестра возразила:

– А где мы искать травы будем? Бегать по округе перед рассветом?

Словен вздохнул, и снова она была права, травы нужно сначала приглядеть, чтобы собирать потом споро и безошибочно. Он слышал, как все предыдущие дни Илмера учила девочек, показывая каждую травинку, попадавшуюся на пути. Дивился: и как она столько помнит? Сродни ей только Тимар, но тот волхв, ему положено…

Илмера действительно старалась обучить девочек и молодых девушек всему, что знала сама, а знала она многое.

Женщины разошлись по округе разыскивать травы. Удаляться одним было опасно, потому их сопровождали крепкие мужчины. Сначала Рус увязался с Илмерой, хотелось послушать ее, помнил, что сестра знает много полезного, но потом все же вернулся в стан.

А Илмера принялась объяснять Поруси:

– Смотри, плакун-трава. Видишь, на листочках словно капельки висят, слезки. Эта травка успокаивает, а особо хороша против всякого колдовства, лучшей защиты нет. Там, где плакун растет, нечисти не место. Давай немного нарвем и где рвали, запомним…

Девочка кивала, но запоминала мало что. Не потому, что была бестолкова, просто все ее внимание сосредоточилось на князе; пока Рус ходил рядом с ними, Порусь была точно во сне. Но стоило ему начать зевать и отправиться прочь, как девочка проснулась. Илмера только покосилась на юную помощницу, но ничего не сказала.

Вечером она долго сидела над своими камешками и веточками, потом, хитро улыбаясь, убрала их в заветный мешок, к которому, как и Тимар к своему,
Страница 12 из 19

никого не допускала, и с того дня стала куда усердней учить Порусь, словно знала про нее что-то наперед.

Пока женщины приглядывали травы, чтобы собрать их в купальскую ночь, мужчины решили, что пора и поохотиться. Но не на мелочь, какую стрелой взять нетрудно, а на крупную добычу. Охотиться тоже надо с умом и по закону. Нельзя брать молодняк, как бы ни было мягко его мясо. Нельзя трогать старых животных, если добегал олень до старости, значит, уважай ее. Бить можно только тех, кто способен защититься или убежать, а это самые сильные и молодые. Тогда охота будет честной.

Но к сильным и молодым труднее всего подобраться, их тяжело убить, а раненых догнать. Раненого зверя догнать и добить надо обязательно. Негоже оставлять истекать кровью того, кого не смог убить легко. Конечно, в лесу всегда найдутся желающие поживиться свежатинкой, но это позор для охотника.

Рус с Ратаем и Инежем выбрали для охоты оленье стадо. Было видно, что зверь непуганый, людей не боится, но и к себе не подпустит. Ратай вдруг потянул за собой и лошадь.

– Это зачем?

– Спрячусь.

Рус невольно фыркнул: боится, что ли? Но бывалый охотник знал, что делал. Он легонько подтолкнул лошадь в сторону пасущихся оленей, подходя к ним с подветренной стороны. Ветерок легкий, но запах все равно донесет. И тут Рус понял: Ратай прикрывается запахом коня, чтобы не учуяли его собственный!

Но охотник и прятался за конским крупом тоже. Сначала олени уставились на мирно пасущуюся лошадь, пытаясь понять, не опасна ли она. Ратай выдержал, не выдав себя ничем. И только оказавшись на расстоянии полета стрелы, наконец заглянул под брюхо своей кобылы, потом резко выглянул и… Олени метнулись в сторону, но было поздно, самый крепкий уже нес в шее смертоносную стрелу! И выпущена она точно – перебила самую нужную жилу, далеко не убежит.

Рус с Инежем бросились вслед удиравшему оленю. Но тот сдаваться не собирался, он несся, несмотря на кровь, капающую из раны. Далеко в лес заходить нельзя, все же места чужие, потому Русу пришлось послать еще одну стрелу. Эта сделала свое дело.

Нашли оленя совсем неподалеку, упал, бедный, и смотрел на подходивших людей большими грустными глазами. Добив животное, чтоб не мучилось, его подхватили и потащили в стан. Вокруг крутились собаки, чуя свежую кровь, слизывали капли с земли, норовили ухватить и с самой шкуры. Рус пнул одну из них, обиженная псина отлетела в сторону, заскулив. Остальные отошли, понимая, что получат тоже. Не хватало, чтобы собаки попортили хорошую шкуру!

Вечером родовичи лакомились свежатинкой. В другой охоте – на кабана – участвовал Ворчун. Все приготовились потешаться над его рассказами, но, к удивлению Руса, сколько князь ни поддевал старика, тот расписывать свои заслуги не стал. Посмеяться не вышло.

После обильной трапезы Тимар поманил Руса за собой. Присев чуть в стороне, он неожиданно стал рассказывать о человеке, жизнь которого поделилась пополам. В молодости он был сильным и удачливым, хорошим охотником и балагуром, которого любили все. Но случилось так, что они с будущим князем полюбили одну девушку, и та выбрала князя. Горе ли сказалось, но на охоте случилась беда, после которой человек долго лежал недвижим. Встав на ноги, он ушел куда глаза глядят. Смог ходить и даже жить как все, но уже не был ни таким хорошим охотником, как раньше, ни удачливым человеком. А ведь так хотелось быть не хуже других…

И тогда человек стал придумывать себе эту удачливость. В своих рассказах он обретал то, чего не было в жизни. Люди понимали это и смеялись, забывая о том, что человек добр и не жаден, что готов прийти на помощь слабому и отдать последнее, что у него есть… Как иногда слепы люди, не замечая главного, а видя только то, что унижает.

Рус опустил голову:

– Я понял…

– А я и не сомневался, что поймешь, иначе не стал бы с тобой говорить.

Когда на следующий день кто-то снова попытался посмеяться над Ворчуном с его охотничьими успехами, князь вдруг схватил насмешника за грудки и прошипел:

– Если еще слово против Ворчуна скажешь…

– Ты что, Рус? Он же болтун!

Рус, которому Тимар многое поведал о том, каким был Ворчун в молодости, расхохотался:

– Да он и малой толики не рассказал о том, что с ним и правда было! Ворчун в молодости быка к земле прижимал руками! И стрелу посылал дальше всех!

Если бы это сказал сам Ворчун, хохотали бы до упаду, но против Руса никто не посмел возразить. Да и не врал Рус никогда. Кто-то все же усомнился:

– С чего ты взял?

– А мы его много слушаем? Только начнет говорить, сразу хохот. Мне Тимар рассказал, он врать не станет.

После этого Ворчун бочком подошел к Русу и пробормотал:

– Ты… это… благодарю. Хочешь, научу наконечник особый делать, как у меня когда-то был?

– Хочу, – кивнул князь.

Хороший урок преподнес Русу Тимар: не всегда человек таков, каким ты его представляешь, нужно уметь увидеть нутро и поверить в лучшее, что есть внутри. Несколько дней Ворчун ходил за Русом как привязанный, угождая во всем, пока тот не рассердился:

– Ты мне ничем не обязан! Я сказал правду, все послушали. И перестань в глаза заглядывать!

– Рус, можно я в твоем Роду буду?

– Какая разница, мы же все вместе.

– Я лучше в твоем.

Словен, узнав о происшедшем, посмеялся:

– Ты никак себе нового приятеля нашел?

– Словен, смотри, какие у него наконечники!

Оружие князь ценить умел, пригляделся внимательней, велел позвать Ворчуна. Тот подошел перепуганный, но увидев Руса, успокоился, теперь он верил, что молодой князь его никому не даст в обиду.

– Это ты делал?

– Я.

– Как?

– Покажу, если хочешь.

– Научи охотников, пусть посмотрят.

У Ворчуна началась новая жизнь. А ведь он не раз уже пытался объяснить, что наконечник можно чуть переделать и бить он будет куда надежней. Теперь старик ходил важный и довольный собой. А на Руса по-прежнему смотрел с обожанием.

С первых дней жизнь обозников изменилась не только потому, что шли и шли, но и в том, что пришлось быстро забыть о разделении по семьям. Когда-то Словен сказал, чтоб женщины договорились меж собой про горшки да котлы. Но сговариваться пришлось обо всем. Теперь не было твоих или моих посудин, волов, возов, не было чужих детей, не было чужих забот. Только топоры да ножи, да еще одежда и амулеты на шеях оставались у каждого разные.

Деды сказывали, что так бывало раньше, когда жили все одной огромной семьей, детей только заводили каждый своих, а растили вместе, охотились, кормились, любую беду и радость переживали вместе. Но как построили дома да города, так и стали считаться: мой двор – твой двор, моя овца – твоя овца, мой котел – твой котел. Теперь поневоле все общее, и от этого только спокойней и надежней. Сломалась ось у воза или соскочило колесо – родовичи тут как тут, подсобят. Не смог поохотиться – накормят, не тянет вол – подтолкнут, часть скарба заберут на другой воз. Но и силы каждого требовались тоже всем, стыдно было лениться или увиливать от работы. В обозе не то что в городе, здесь каждый человек на виду, быстро приметят и высмеют, если отлынивать.

Да только оказалось, что, когда все вместе, и работа не так трудна, и путь не так тяжел.

Обоз снова встал на два дня – решили дать отдых волам и попасти овец, которые уже устали трястись на возах со
Страница 13 из 19

связанными ногами. Неподалеку озерцо, в ложбинке ручей со сладкой водой, травы вокруг – хоть заешься! Женщины занялись скарбом, котлами, мужчины пасли скотину, чинили то, что требовало починки, понемногу охотились, ловили рыбу. Словен с помощниками осматривал округу, чтобы не было неприятных неожиданностей.

К вечеру все устали так, что хоть вались и спи посреди степи. Родовичи сидели, глядя на заходящее солнце, и тихо беседовали о предстоящем и трудностях пути.

По всему стану раздавался стук дерева о дерево – Рус в стороне учил Третьяка, сына Инежа, биться на жердинах. Мальчишка старательно размахивал своей, пытаясь попасть молодому князю по ногам, но тот ловко отбивал одну за другой его попытки. Сначала не очень получалось у самого Третьяка, потом наловчился, движения стали уверенней, но одолеть Руса, конечно, не мог.

Внезапно на помощь приятелю пришел Воймир, он тоже схватился за жердину и осторожно подбирался к князю сзади, чтобы подсечь того под колени. Это заметил Славута, заверещал так, словно били его самого. Рус только чуть повел глазом в сторону новой опасности, легко отскочил и тут же выбил оружие из рук Третьяка. Тот растерянно замер. А вот Воймир сдаваться не собирался, тоже отскочил, уходя от жердины князя, и выставил свою вперед, мол, не боюсь.

Рус хмыкнул:

– Ишь ты!..

«Бой» разгорелся с новой силой. Воймир был старше, а потому ловчее и сильнее Третьяка, но одному с Русом не сладить, вот-вот полетит наземь и он. Князь сделал знак, чтобы остановился, но прекращать забаву явно не собирался. Снова махнул Третьяку:

– Бери свою, нападайте с двух сторон.

Вокруг уже собрались любопытные, интересно посмотреть, как ловко уворачивается и бьет, в свою очередь, Рус. Родовичи качали головами:

– И ничего ему, бугаю, не делается! Точно и не пер со всеми целый день, не ломал спину, вытаскивая возы, не носился по округе, когда другие уже отдыхали…

Сила и выносливость Руса нравились родовичам, добрый князь… будет. Пока никто не воспринимал его настоящим князем, только что считались в его Роду, а заправлял всем Словен.

Особенно любили Руса мальчишки. Кто еще мог по вечерам на привале часами показывать, как мастерить всякую всячину, учить делать стрелы, метать ножи и дротики, незаметно подползать в глубокой траве к выбранной жертве, подражать голосам птиц?.. У большинства взрослых попросту не оставалось сил и времени на это, а Руса и усталость не брала, и охота возиться с мальчишками не пропадала. Он был рад, что его выносливость и умения пригодились Роду. Зато и младшие родовичи ходили за ним табуном, точно за своим пастухом, и глядели с обожанием.

При этом никто не обращал внимания на тоненькую светленькую девочку с толстой косой, которая тоже не спускала с молодого князя глаз. Видя, как тот ловко уворачивается, а потом еще и со смехом валит нападавших на него мальчишек в большую кучу, Порусь почти завистливо вздыхала. Как бы ей хотелось тоже быть мальчишкой! Она сильная и ловкая и мальчишкой была бы таким же. Увидеть восторг в синих глазах Руса – это казалось самым главным в жизни.

Но кого интересовала совсем еще не оформившаяся девочка… К Русу так и льнули взрослые девушки и молодые женщины. У родовичей не принято корить за любовь или держать силком, а уж отправившиеся с обозом девушки без старших и вовсе чувствовали себя вольными. Кто знает, как бы повернуло, будь Рус менее разборчив, но синие глаза князя одинаково спокойно смотрели и на прелести молодых вдовушек, и на тонкие станы юных дев. Где уж тут Поруси – голенастой и большеротой, только одни глазищи на лице и заметны… Но глазищами такого разве заманишь? Девочке оставалось только вздыхать.

Странно чувствовал себя Словен. Уже много лет с самой смерти отца он страстно желал взять под себя Род, себе же в этом не сознаваясь. Нет, он не хотел мешать Хазару, Словену был нужен свой Род. И когда стало понятно, что придется уходить, принял это решение с легким сердцем, был готов. Только вот куда – не знал, может, потому и тянул раньше. Даже вставая перед людьми с призывом выделиться, куда идти, не ведал.

Нежданное предложение Руса вдруг все поставило на свои места. Так просто – идти искать Землю предков! Как же это ему самому не пришло в голову? Но такое придумать мог только горячий, порывистый Рус.

И теперь все было по желанию Словена. Он хотел получить Род, он его получил. Хотел увести куда-нибудь – увел. И цель нашлась достойная – горы Рипы и Земля предков.

Почему же ему так тяжело? Нет, Словен не жалел об уходе. Только править таким Родом оказалось трудно. Одно дело, когда жизнь налажена и определена на многие годы вперед, когда все происходит по обычаям предков, каждый знает, как поступить в том или ином случае, что скажут родовичи, не осудят ли старшие… Если чего не знаешь – научат, запутался – подскажут, оступился – поправят. Всегда были старшие в Роду, за кем мудрость предков, опыт многих поколений. Главная у трепольцев – женщина, ей поклоняются, ее оберегают, ее слово всегда самое сильное.

А теперь? Мужчины вдруг осознали, что отныне, пока не завершен путь, они главные, им решать. Это непривычно, слово хозяйки очага всегда было решающим.

У очага распоряжаются по-прежнему женщины, но в остальном они вдруг стали не первыми. Кто тянет волов, кто без конца вытаскивает застрявшие возы? Кто разведывает путь впереди? Основная тяжесть легла на мужские плечи. Что могут посоветовать женщины, если нужно сменить ось у повозки? Разве их даже самые сильные руки и плечи вытащат возок из ямы или поднимут, если тот перевернется?

В обозе почти нет стариков, а если и есть, то такие, как Ворчун, с ним советоваться, что кричать в бурю против ветра – никакого толка. Мудр один Тимар, но не все же взваливать на волхва. И он, Словен старший, сам вызвался, ему решать за всех.

Молодые ретивы, им все легко, а думать за них кто будет? Получалось, что князь. Один за всех. И ответственен тоже один за всех. Словен сознавал эту тяжелую ношу, был одновременно и рад ей, и озабочен. Раз принял, то хотелось, чтобы все делалось по его воле, и ничего, что эта воля все чаще была слишком жесткой!

Трудно, но благодаря неожиданному предложению Руса у Словена появилась большая цель, настолько большая, что он готов посвятить ей всю свою жизнь, пожертвовать чем угодно. И князь не жалел ни себя, ни людей. Каждый миг этой новой жизни он отдавал мечте, требуя, чтобы то же самое делали и остальные.

Первой перемену почувствовала Полисть. Словен стал не просто невнимателен к жене, он легко раздражался, даже приходил в ярость от ее попыток хоть как-то упорядочить жизнь.

К чему заботиться о пропитании и удобстве для сна? К чему вообще о чем-то заботиться?! Какая разница, разбит ли горшок, порвана ли одежда, набит ли живот, люди валятся с ног от усталости? Вот дойдем до Рипейских гор, там и будем отдыхать, вкусно есть и много спать. А пока все силы нужно бросить на то, чтобы идти скорее…

Слушая такое, Полисть содрогалась. Однажды она осторожно спросила, что будет, если поход продлится долго, очень долго, ведь Тимар сказал, что пройдет много лет… Словен расхохотался в ответ:

– Значит, много лет будем спать под возами и есть сырое мясо! Потерпи!

– А если… мы совсем не найдем…

Договорить не успела. Словен,
Страница 14 из 19

словно обезумев, схватил ее за руку, подтащил к себе и зашипел в лицо:

– Не смей сомневаться, слышишь?!

Испуганная Полисть закивала, мысленно клянясь больше никогда не задавать мужу таких вопросов.

Но перемены в нраве Словена заметила не только его жена, все обозники почувствовали, что князь стал резким, иногда даже злым. Тимар решил поговорить со Словеном.

– Почему ты не собираешь сход? К чему все решать самому? Один ум хорошо, а несколько лучше.

– Кого собирать? Ворчуна? Или, может, Славуту?

– И без Ворчуна есть кого. Ратмира, Горобоя, Колоту, Инежа… Почему с братом не советуешься?

– С Русом? Он совсем мальчишка!

– Но он многое примечает и хорошо соображает.

Словен решил высказать свою боль:

– Тимар, я о другом думаю. Род – это несколько поколений. Это старики, люди средних лет, молодежь и дети. Старики – мудрость предков, средние – опыт живущих ныне, а у нас их почти нет, в обозе много молодежи. Без стариков ими трудно управлять, кто передаст им знания, научит жить?

– И ты об этом задумался?

– А кто еще?

– Рус давно уже задавал мне эти вопросы. Вы правы: хорошо, что в обозе много молодых, так легче идти, но плохо, что их некому учить… Исправить ничего нельзя, потому придется учить нам с тобой. И новому Роду нужен новый волхв.

– А… ты?

– Я уже стар, Словен, а чтобы стать волхвом, одного лета недостаточно.

– Кого? – просто поинтересовался князь, хорошо понимая, что старик уже все продумал.

– Хочу твоего сына Волхова. Он мальчишка способный, знает уже многое, если захочет, из него выйдет сильный волхв. Слово отца…

Конечно, самому бы князю волховать, но Словена никогда к этому не тянуло, а сын – это хорошо, потому согласно кивнул.

Немного поговорили о Волхове, потом князь все же поинтересовался:

– Почему Рус спрашивал тебя?

– Он тоже князь и заботится о Роде.

– Князь… – рассмеялся Словен. Нет, о Роде придется многие годы заботиться только ему.

– Ты почему Полисть обижаешь невниманием?

– Это она тебе пожаловалась? – У Словена заходили желваки.

– Ты плохо знаешь свою жену, Словен. Она никогда не станет жаловаться. И без жалоб вижу.

Не зная, что ответить, князь поморщился:

– Это с чего?

– У счастливой женщины глаза блестят, и она их блеск прячет, чтоб не сглазили. А у несчастной не блестят, но тоже прячет, чтобы не заметили.

– Так какая разница?

– Я заметил.

– Тебе показалось.

– Словен, Полисть хорошая женщина, если она тебе не нужна, отпусти к Русу.

– К кому?! – вытаращил глаза князь.

– Брату отдай.

– Зачем она ему?

– Рус давно на Полисть заглядывается, неужто не видишь?

– Он сам подсказал мне на ней жениться…

– Чтобы девушку от смерти спасти. Он не мог жениться без позволения князя как старшего брата, а ты мог, ведь ты был вдовцом.

Словену стало досадно. Полисть ему нравилась, хотел взять за себя, но не хотелось враждовать из-за жены с Хазаром. Но чтоб девушка и Русу нравилась, такого не замечал. Была еще одна причина досады – ревность к брату. Строптиво проворчал:

– Но и Полисть ко мне тянуло, сама говорила.

– Вот и не упускай этого. Не порть жизнь Полисти и себе, другой такой тебе не найти.

Тимар уже пожалел, что сказал Словену о Русе, теперь князь будет маяться ревностью. Но если сделанное можно переделать, то сказанного не воротишь, как ни жалей. Оставалось надеяться на разумность Словена.

– Князь, ты хоть со мной почаще советуйся, подскажу. Не бери все на себя, слишком тяжкая ноша. И не требуй от людей невозможного.

Трудно сказать, что из услышанного понял Словен, наверное, все, но запомнил больше слова о брате и своей жене. Вот это беспокоило Тимара. Позвал к себе Илмеру.

О чем так долго беседовали волхв и сестра князей, не знал никто, но, видно, были причины.

Когда куда-то отходил мальчишка, все взрослые, заметившие это, с тревогой следили за ним глазами, все же вокруг чужие земли. Если взрослый человек – глядели спокойней. А когда на берег реки удалился Тимар, никто и внимания не обратил. Волхву людская толпа помеха, ему одиночество нужно, чтобы с богами говорить. Он да Илмера уходили и появлялись вдруг и жили словно своей жизнью. Она не была отдельной от обоза, но оба никого в нее не пускали. Даже Волхова, который теперь вечно крутился подле Тимара.

Волхв действительно удалился от людей, чтобы вести неспешные беседы с себе подобными. Усевшись на камне, он достал из кожаного мешка какие-то фигурки, разложил, некоторое время внимательно смотрел на них и переложил иначе. Если бы кто-то подсмотрел со стороны, показалось бы, что Тимар разговаривает сам с собой. Он спрашивал, снова переставлял фигурки, к чему-то прислушивался, еще и еще раз перекладывал… В конце концов достал из мешка старательно свернутый длинный кусок коры и принялся что-то выводить на нем угольком.

– Здесь я тебя подожду…

Казалось, это был только шепот ветра, колышущего кусты неподалеку, но Тимар кивнул:

– Я постараюсь, Молибог. Я очень постараюсь…

Зря Тимар думал, что его никто не видит: стоило старику взяться за свой мешок, как от обоза в ближайшие заросли ужом скользнул Волхов. Дождавшись, пока его учитель отправится на берег, мальчик поспешил следом, таясь и прячась, но не упуская Тимара из вида. До камня на берегу Волхову удалось добраться незамеченным, но только тогда, когда волхв уже заканчивал. Правда, мальчик все же услышал имя Молибог. Кто это? Любопытно, но как спросить у Тимара? Поймет ведь, что подглядывал, и больше не станет учить. А Волхову уже очень понравилось знать то, чего не знают остальные, уметь больше других, но главное, понравился тот страх, который появлялся в глазах мальчишек, стоило ему напомнить, что учится у волхва. Тимара любили и не боялись, а вот Нубуса побаивались, Волхов хотел стать таким, как Нубус. Однажды он спросил у Тимара, кто сильнее, он или Нубус. Волхв долго смотрел в глаза мальчика, не позволяя отвести взгляд, потом покачал головой:

– Не о том мысли держишь, Волхов… Всяк волхв по-своему силен, кто в чем, да только есть те, кто всем правит. И те, кто им супротив.

– Как это?! – ахнул мальчик.

– Светлые силы есть и черные. Волхвы со светлыми знаются, а потому и страха перед ними не должно быть. Страх, он спутник черных сил.

Значит, черные сильнее! – решил для себя Волхов. Это была первая ошибка Тимара, ему бы почувствовать ненужный интерес мальчика к темному, но волхв, хотя и опытный, не разглядел червоточину в душе ребенка, которому давал в подчинение огромные силы… Наступит время, и он едва сам не погибнет от этой силы. Но до этого было еще много лет…

А тогда Волхов возвращался от реки, уже не таясь. Если кто и заметит, то решат, что ученик был с учителем. Сам Тимар быстрым шагом достиг возов и скрылся в своем шатре – прятать заветный мешок. Волхов едва успел подумать, что надо бы как-нибудь заглянуть в сам мешок, хотя Тимар запрещал его даже касаться, и вдруг вскрикнул от боли и неожиданности! Пожалуй, больше от второго.

Его левое ухо цепко держали пальцы Илмеры, а голос шипел:

– Ты куда это ходил, племянник?!

– Ой-ой-ой!.. Я… у реки был…

– За Тимаром подглядывал?

– Нет, что ты, нет!

– Врать можешь отцу, он во все верит. Мне не смей! Тимару говорить пока не буду, но еще раз увижу – пеняй на себя!

Волхову хотелось огрызнуться, мол,
Страница 15 из 19

что ты со мной сделаешь? Но Илмера сообразительная, добавила:

– Обездвижу, чтоб лежал на возу бревном, пока не поумнеешь!

В стан Волхов вернулся с красным от выкручивания ухом, полыхающими щеками и раздувающимися от злости ноздрями. Понимал, что против тетки никто, злился, что попался, что теперь придется оглядываться и на подозрительную Илмеру, и обещал сам себе, что наступит время, и тетке придется пожалеть о своей резкости!

Им повезло: чужаков видели лишь издали, было их немного и напасть не решились. Конечно, после этого внимание утроили, но все шло спокойно. Степь пропускала через себя искателей далеких земель, словно действительно понимая, что они не захватчики и садиться на чужой территории не собираются.

Родовичи приносили щедрые дары Солнцу, Небу, Матери-Земле, Воде и Богине-Матери, прося у всех заступничества и помощи в трудном пути. Их оберегали, если не считать поломок и мелких неприятностей, каких в любом пути, даже не очень дальнем, множество, больше ничего плохого не было.

Обоз тащился уже вторую луну. Куда идти, указывал Тимар. Первое время он позволял обходить все холмы и густые леса, уклоняясь на полудень. Каждый рассвет Тимар встречал одинаково: стоя лицом к восходящему солнышку с вытянутыми вперед раскрытыми ладонями, словно ждал подсказки и помощи. Наверное, так и было. Губы волхва шептали то ли просьбу, то ли обещание.

Однажды, внимательно посмотрев на большой кусок бересты, вытащенный из кожаного мешка, он вдруг объявил, что пора постепенно заворачивать на полуночь, иначе не попадут на нужную реку.

Огула посмеялся:

– Такую реку, как Дон, мы не пропустим.

– Нам ни к чему выходить просто на Дон, нужно прийти в Дивногорье.

– Куда?

– Нам нужна речка, которая выведет в Дивногорье.

Больше Тимар ничего объяснять не стал.

Снова шли и шли, постепенно чуть поворачивая на полуночь. В тот день задолго до рассвета Тимар не просто был на ногах, он явно из-за чего-то волновался. Рус попробовал осторожно поинтересоваться:

– Случилось что?

– Где-то неподалеку начинается Тихая Сосна.

– Что начинается?!

– Озеро заветное найти нужно, Рус.

– А как оно выглядит?

– Длинное такое с нашего края. Берега топкие.

Русу много объяснять не нужно, только его еще с двумя такими же беспокойными и видели. Не успел обоз приготовиться к движению, откуда-то примчался младший князь, глаза блестели:

– Тимар, там!.. – он показал в сторону восхода.

Словену надоели игры в тайну, осадил брата:

– Что ты искал, Рус?

– Озеро.

– Какое?

– Я не знаю, Тимар сказал.

– Ты искал не знаешь какое озеро, но нашел?

Рус чуть смутился, действительно все выглядело ребячеством, но они и правда успели облазить всю округу, и длинное озерцо оказалось одно-единственное. К чему оно Тимару, Рус не знал, но понимал, что это важно.

Выручил молодого князя сам волхв:

– Словен, мы должны найти озеро. Если это то, что видел Рус, то очень хорошо. Остается пойти и проверить.

Князь вздохнул, волхву надо подчиняться… но когда они наконец выбрались к какому-то едва заметному озерцу, только покачал головой. Зато Тимар радовался сверх меры:

– Вот оно!

– И что это, Дивногорье?

– В другом конце озера начинается речка, которая и выведет нас к Дивногорью.

Словен смотрел на узкое, уходящее вдаль озеро и не мог понять, почему волхв так уверен, что это именно оно. Но сомневаться в Тимаре не приходилось, он никогда не ошибался, потому двинулись вдоль.

Это оказалось нелегко, берега топкие, возы то и дело проваливались, тяжело приходилось и волам, и людям. Тимар успокаивал, мол, скоро речка станет пошире, можно будет сесть на плоты и сплавляться вниз по течению.

Рус смеялся, что плоты поцарапают дно реки. Действительно, идти вдоль в ожидании достаточной глубины и ширины пришлось долго. Мало того, речка сильно петляла, а уходить от нее Тимар не рисковал.

Поэтому, когда в конце концов стало можно делать плоты и сплавляться, вымотаны оказались все – и люди, и животные. Измученные волы даже не упирались, когда их тянули на качающиеся бревна.

Пришлось снова и снова останавливаться на ночлег, это было не всегда удобно, потому как сыро. И все же Тимар радовался с каждым днем все больше, это означало, что они на верном пути. Сам волхв явно переживал, к нему не рисковали обращаться, даже любопытный Рус молчал, хотя так хотелось расспросить! Князь едва сдерживался во время вечернего отдыха на многочисленных стоянках.

Сплав оказался очень долгим, речка извивалась, поворачивая то на полудень, то, наоборот, на сивер, но неуклонно стремилась в сторону восхода. Привыкшие к постоянным изгибам, люди были удивлены, когда она вдруг потекла прямо и ровно. Слабое течение тащило плоты ничуть не быстрее медлительных волов, потому многие попросту отдыхали от тяжелого труда последних дней.

Но радовались недолго, немного погодя снова начались бесконечные повороты, река, казалось, огибала малейший холмик на своем пути. Рус плыл на первом плоту, внимательно вглядываясь вперед, чтобы вовремя повернуть и не врезаться в берег.

Словен со своим возом был на шестом. Позади тащилось еще больше двух десятков. По сторонам почти не смотрели, едва успевая даже при медленном течении уворачиваться на поворотах, чтобы не столкнуться между собой.

Вдруг с первого плота раздался крик! Не успели на следующих испугаться, как Рус посигналил, чтобы готовились причалить к берегу. Что это?!

Но, выплывая друг за дружкой из-за очередного поворота, люди на плотах издавали такой же вопль восторга, смешанного с ужасом. Первым ахнул сам Рус:

– Тимар, что это?!

Волхв не отрываясь смотрел на огромные белые глыбы, стоящие на правом берегу, сколько было видно глазу. Его собственные глаза блестели, на них даже навернулись слезы радости.

– Дивногорье! Это стоят Дивы. Значит, я не ошибся.

Голос Руса разнесся далеко по округе, предупреждая изумление следующих за ним:

– Дивногорье-е-е!..

Некоторое время плоты стояли, приткнувшись к противоположному берегу, люди были просто не в состоянии двинуться дальше. Тимар устал отвечать на вопрос каждого подплывавшего: «Это и есть горы Рипы?» – слишком потрясающим было зрелище.

Словен сделал знак, что надо устроить стоянку. Тимар возражал, что можно проплыть дальше и встать там, но его никто не слушал. Требовались срочные объяснения, не Рипейские ли это горы.

– Кто поставил этих Дивов?

– Никто не знает. Наверное, здесь когда-то жили великаны, если они смогли перетащить такие огромные глыбы на высокие горы. Это удивительное место, о котором мне говорил перед уходом Нубус. Он советовал остановиться в Дивногорье на зимовку, а потом идти дальше по большой реке.

– Нет! – в два голоса воскликнули оба брата.

– Нет, мы пойдем дальше! Какая зимовка, Тимар, еще только осень! – Словен даже слышать не хотел о какой-то остановке.

Рус противился по другой причине:

– Разве можно здесь жить?! Это же место, где обитают духи!

– Словен, Рус, люди устали, у нас многое не так, как должно быть. Если мы не подготовимся к зиме, то немногие ее перенесут. Впереди земли, где живут люди, нужно быть осторожными.

– Откуда ты знаешь? Разве ты бывал здесь?

– Я бываю много где во сне.

Рус впился взглядом в лицо волхва:

– А в Землях предков
Страница 16 из 19

был?!

Тимар только помотал головой.

– А… здесь?

– Здесь да. И знаю, что мы будем здесь зимовать.

Когда все наконец успокоились, Тимар рассказал, что Дивов поставили великаны в незапамятные времена и в пещерах гор тоже когда-то жили предки, но это не Рипы и не те земли, что они ищут. К Рипейским горам придется либо плыть по большой реке, которая ниже по течению этой, либо пробиваться через густые леса. Именно потому надо здесь зазимовать, чтобы по весне снова двинуться в путь.

Если плыть, нужны лодки, против течения на плотах с тяжелыми возами не справиться. Да и на лодках будет трудно. Предстояло решить, что делать с волами, вола не втащишь в лодку, шарахнется и перевернет. И по глухому лесу такому животному не пройти, а рубить просеки для волов слишком долго и тяжело.

Вот теперь обозники поняли, что трудностей-то совсем и не видывали, топкие берега петляющей речки уже казались ровной дорогой. Расставаться с волами страшно, но люди понимали, что придется, мало того, делать это надо осенью, пока те не растеряли нагулянное за лето мясо и не стали похожи на скелеты, обтянутые кожей.

– А кто же тогда потащит весь наш скарб?

– Мы.

Голос Словена тверд и жесток. Он не мог предложить ничего другого.

Чуть помолчали, потом Радок помотал головой:

– Тогда надо плыть…

Оставалось решить, где устраивать зимовку. Тимар показал почти на сивер:

– Большая река там. Мы можем пройти до нее и встать на берегу.

Действительно, оказалось недалеко, прошли и встали. Но сквозь лес пришлось прорубаться, возы едва не несли на себе, а упиравшихся волов тащили. Теперь все соглашались с Тимаром, что волы в лесу будут не просто обузой, а неподъемным грузом. И что самим придется плыть. Оставался вопрос: как долго? Тимар мрачно ответил:

– Долго. А потом еще и пробираться лесами. Я не обещал легкого пути.

Может, люди и приуныли бы, но раздумывать не позволял тяжелый труд с рассвета до первых звезд на небе. А утешили красивые берега широкой вольной реки, очень похожей на их собственную Непру.

Такая же река, такой же лес, и никого вокруг…

Многие усомнились: а не остаться ли здесь? Но Словен и мысли такой не допускал, теперь он был одержим мечтой найти Рипейские горы. Однако согласился остановиться на зимовку.

Снова застучали топоры, смутился пустой лес, тревожно встрепенулись его звери и птицы.

На лесной поляне над рекой росла весь. Городились из толстых ветвей стены, обмазывались глиной, накрывались другими ветвями. Все похоже, все как дома. Это успокаивало, вселяло надежду, что жизнь наладится, получится задуманное…

Но не успели построиться, как однажды Тимар вдруг замер, глядя в сторону Дивногорья:

– Там люди!

Как мог волхв увидеть то, что скрыто за лесами? Только мысленным взором. Но Тимару верили, а потому Словен немедленно отправил к реке троих поглядеть, нет ли дымов. Ответить на вопрос, что за люди, Тимар не мог, не знал.

Возвращения разведчиков ждали напряженно, все же земли чужие, мало ли что… Те сказали, что на другой стороне на холмах и впрямь дымы, но на реке никого не видно.

Утроили число дозорных, спали вполглаза, то и дело замирали, напряженно вслушиваясь. К реке, сменяя друг друга, уходили поглядчики, чтобы не пропустить чужих. Хотя кто был чужим, не они ли сами?

И все же проглядели!

Когда перед опешившими людьми появился невесть откуда взявшийся старик, у большинства рты так и не закрылись, впору снизу рукой поддерживать. Первым опомнился Словен, шагнул вперед, низко склонился, коснувшись земли правой рукой, заговорил:

– Здрав будь, добрый человек.

Конечно, не ждал, что незнакомец поймет сами слова, но уж поклон-то должен?

Ничего не изменилось в лице пришельца, однако из его узких губ донеслось:

– И ты будь здрав…

То, что их поняли, да еще и ответили, потрясло сильнее, чем само нежданное появление старца!

Словен сделал жест, приглашая к костру. Старец спокойно шагнул. Сколько ни оглядывались, никого больше не заметили. Один, что ли, пришел? И не боится в одиночку идти к чужим людям. Хотя чего ему бояться, небось столько лет землю топчет, что и помирать не страшно.

Похожие мысли вихрем пронеслись в голове у каждого. Старик словно услышал их, усмехнулся:

– Кого мне бояться?

Голос скрипучий, словно потрескавшийся от старости. Но сам прямой, посох в руке вроде только для порядка. Волхв, что ли?

– Откуда ты здесь?

– Я-то? Я живу… А вот вы откуда? Тимар с вами?

Вот теперь даже Словен содрогнулся. Откуда старик знает о Тимаре?! Едва выдавил из себя:

– Здесь…

А волхв уже сам спешил на поляну. Низко поклонился пришедшему:

– Ждали тебя, Молибог.

Глаза из-под седых бровей сверкнули насмешкой:

– Ждали? А охрану для встречи выставили?

Не дело вмешиваться в разговор двух волхвов, а никто уже и не сомневался, что старик тоже волхв, одно имя чего стоило, но Словен не выдержал:

– Мы в чужих землях, как без охраны?

Постарался, чтобы слова прозвучали необидно. Старик усмехнулся:

– Да я не против. Твоя охрана меня не увидит, коли захочу пройти.

– Как?

– То мое дело. Не бойся, князь, ни тебе, ни твоим людям плохого не сделаю. И помочь смогу. До Рипейских гор далеко, стоит ли идти? Здесь, – старик обвел взглядом вокруг, – тоже жить можно и места много.

– Откуда ты знаешь, что мы ищем Рипейские горы?

– Я всю ведаю.

– А наш язык откуда знаешь?

– Я все языки знаю. С птицами говорить могу, со зверями… – Волхв вдруг посвистел, откликнулась какая-то птица, потом застрекотала сорока. – Они говорят, что спят твои дозорные сладким сном под большой сосной на берегу.

– Спят?! – взвился Словен.

– Не шуми, князь, то я их усыпил, чтоб не мешали.

– Ты колдун?

– Волхв, как и ваш Тимар, только сильнее. Оставьте нас, поговорить нужно.

Голос старика из насмешливого вдруг стал жестким, и все, даже Словен, подчинились не споря.

Князь тут же сам отправился проверить, что с дозорными. Остальные занялись своими делами, точно и не было необычного гостя.

На берегу реки под сосной и впрямь сладко посапывали обязанные зорко стеречь покой Родов! И это те, кому Словен доверял. Как надеяться после этого?! Но сколько ни пытались разбудить, ничего не получалось, вроде и не в беспамятстве люди, а просыпаться не желали. Рус, отправившийся вместе с братом, и за плечо Инежа тряс, и водой из речки поливал, и в ухо кричал, ничего не помогало.

– Зря стараешься, князь. И не кори людей, когда проснутся, их вины нет.

От неожиданного голоса старца вздрогнули оба брата. Он что, бежал за ними следом, что ли? А тот снова услышал мысли князей, усмехнулся:

– Мне бегать ни к чему, это вы землю медленно топчете… – Он вгляделся в лица братьев, кивнул, словно сам с собой соглашаясь: – Славны будете оба, каждый своей славой. Только вместе держитесь, чтобы не пропасть поодиночке. Все, что нужно, я Тимару сказал. Здесь до весны стойте, потом пойдете. Опасайтесь встреч с кудесниками, если не хотите с дороги сбиться.

– Как мы узнаем, куда идти?

– Боги подскажут…

Рус готов был поклясться, что старик попросту… растаял в воздухе! Но Словен тут же показал на другой берег:

– Смотри!

Фигура в светлом одеянии подняла посох, приветствуя их оттуда. Глаз у Руса зоркий, он прекрасно разглядел те же седые космы, густые брови и насмешку синих глаз.
Страница 17 из 19

Стало не по себе.

У кустов завозились просыпавшиеся дозорные. Уселись, протирая глаза и ошалело глядя на князей у кромки воды.

– Что случилось?

Словен только махнул рукой и бросился обратно к веси. Рус коротко объяснил:

– Спали вы!

– Спали?! – ахнул Инеж. – И правда вдруг сон сморил, да такой, что глаз не открыть.

– Это вас волхв усыпил.

А Словен уже расспрашивал Тимара:

– Кто это был?

– Дивногорский волхв Молибог. Я же говорил, что там люди.

– Чего он от нас хочет?

– Ничего. Сказал, как дальше идти.

– Откуда он тебя знает?

Тимар только плечами пожал:

– Он волхв, я тоже. Он нас от самой Непры вел к Дивногорью, порадовался, что не заплутали.

– А если он нас невесть куда заведет?

– Ты, князь, говори, да не заговаривайся! – Тимар выпрямился и вдруг стал вроде даже выше самого Словена. – Волхв людям никогда плохого не сделает, а вот от кудесников не зря предостерег, про то помнить надо.

– А кудесники – это кто? – не выдержал Волхов.

Тимар оглянулся на ученика и чуть усмехнулся:

– Кудесники тоже разные бывают. Те, кто со светлыми силами знается, они как волхвы, а вот кто с темными…

– Их бояться надо?

– Их надо.

– Они сильнее?

– Темные силы не могут быть сильнее светлых, Волхов. Только человек не всегда ведает, когда они его себе подчиняют. Чтобы светлым служить, свою воля надобна, они обманом не берут. А вот черные исподволь, незаметно под себя тянут и взамен душу требуют.

Тимара слушал не один сын Словена и подошедший Рус, но и все, кто оказался рядом, в том числе Илмера. Она добавила:

– Можно и не успеть понять, как во власти черных сил окажешься и им помогать станешь.

Стало страшно. Кто-то шепотом поинтересовался:

– А как сделать, чтоб они не тронули?

– Живи по совести, не желай никому зла, не завидуй, не замышляй дурного, а как помыслил что плохое, тут же душу очисть, вот темные силы и не тронут. Чистые души им не под силу совратить, а завистливые да злые – их добыча.

Рус во все глаза смотрел на сестру. Она говорила, как Тимар, словно знала не меньше. Илмера заметила это удивление брата, чуть улыбнулась:

– Я, Рус, тоже волховица. Но основную силу получила, когда ты за меня большую жертву принес…

Князь только раскрывал рот, не в силах что-то вымолвить.

– А волхв тот с Дивногорья нам в помощь прислан и чтобы предупредить.

– О чем?

– О колдунах, что на пути встанут.

У многих мелькнула мысль: а может, лучше остаться здесь? Под защитой того же волхва с Дивногорья как-то спокойней… Но вспомнили, как появился старик ниоткуда и исчез никуда, и снова стало не по себе. Вот они, чужие земли…

Полисть

У Руса силушка играла, какой баловаться можно только с умом. Но это не всегда удавалось, за Словеном он пока не чувствовал себя князем. Был таким же, как остальные родовичи, так же махал топором, таскал лесины, рыл землю или ходил на охоту. Как все, спал на земле и ел что дадут. Только считал себя должным брать на себя самую тяжелую работу, меньше отдыхать, чаще подставлять плечо при необходимости и помогать каждому.

И все же удаль молодецкая заставляла делать глупости. На спор выдергивал с корнем деревья, валил наземь волов, сидел под водой без дыхания дольше других… Тимар только головой со смехом качал, а вот Словен попробовал пенять:

– Рус, ты же князь, а ведешь себя как мальчишка!

Посмотрел на мокрого после долгого сидения в холодной воде реки брата и подумал, что тот и впрямь мальчишка, хотя плечи шире некуда, ручищи буграми мышц вздуваются – мало у кого сыщешь такие, ноги крепкие…

Рус смущенно крякнул:

– Да мы… Словен, там раки во какие крупные! Надо половить.

Ну какой из него князь? Раки на уме… Словен снова подумал о своей ответственности и сам не понял, чего было в этой мысли больше – сочувствия к себе или все же гордости, что никто, кроме него, не способен править Родом.

А Рус долго ломать голову над такими вопросами был просто не в состоянии. Немного погодя его голос уже раздавался от реки, где он руководил ловлей раков. Когда чуть попозже этих самых раков с удовольствием уплетали вареными, все слова благодарности достались Русу, а его разумного старшего брата вроде и забыли. Словен смотрел на сородичей взглядом мудрого старца и с усмешкой думал о человеческой неблагодарности. Он толково распоряжается многим, но за это никогда не благодарят, а Рус просто наловил раков – ему спасибо!

И вообще, Словен стал замечать, что сородичи больше любят младшего брата. Неудивительно, веселый, отзывчивый Рус, готовый любому прийти на помощь, никогда не ругается, а если и кричит, так только от восторга, он первым берется за работу и последним ее оставляет, готов посмеяться над шуткой и остер на язык сам. Князя слегка кольнула зависть. На Руса заглядываются все девки Рода, да и замужние женщины не прочь поболтать и даже слегка поприжиматься к молодому красавцу князю. Первое время Рус краснел, как эти вареные раки, потом научился отшучиваться. Выходило не обидно, но твердо.

Наевшись, Рус лежал на спине, а вокруг него скакали мальчишки, ревниво отодвигаемые Славутой, который только себя считал вправе задевать молодого князя. Тот смеялся, видно затеяв какую-то игру. Сам как мальчишка, фыркнул Словен. Женить его пора!

И вдруг увидел, что вместе со всеми над дурачеством Руса смеется Полисть! Причем так смеется, как давно не бывало – весело, заливисто, почти с обожанием глядя на молодого князя. Внезапно обожгло воспоминание о словах Тимара про его жену. Неужели?! Перед глазами сразу встало видение Руса, о чем-то беседующего с княгиней. Полисть стояла рядом с князем слегка смущенная, даже щеки порозовели… «Если она тебе не нужна, отпусти к Русу…» Так, кажется, сказал Тимар. Рус давно на Полисть заглядывается…

Душа не вынесла таких раздумий, резко поднялся, позвал:

– Рус!

Многие заметили почти злой тон князя, но Рус, выбираясь из-под навалившихся мальчишек, отозвался с хохотом:

– А?..

– Поговорить надо!

Молодой князь раскидал своих игроков, чуть отряхнулся и направился вслед за старшим братом к его шатру. Что это вдруг нашло на Словена? Днем выговаривал, что непохож на князя, теперь вот всю игру испортил. Ну и пусть не князь, на их Род одного хватит. Русу интересней жить как все, вместе тяжело трудиться, вместе потом с удовольствием сидеть у костра и слушать умные речи Тимара или даже глупости Ворчуна. Или играть с мальчишками. Нет, он, конечно, тоже думает о Роде, но не с утра же до вечера.

Так и есть, недовольный Словен собрался снова что-то выговаривать. Русу было жаль брата, тот сильно изменился за месяцы, что родовичи в пути. Раньше ведь был другой, пусть серьезный, не то что он сам, но людей не чурался, мог веселиться со всеми. Неужели все князья такие? У Руса появлялась мысль, что ему не хочется быть князем.

А еще было жалко Полисть. Та таяла, грустила, стараясь скрыть свои печальные глаза. Неудивительно, Словену и до жены дела нет, мысли вечно другим заняты. Красавица Полисть попросту тосковала, хотя и у нее дел, как у всех женщин, полно. Но им кроме забот о детях и еде нужна мужская ласка. У Словена с Полистью детей нет, может, потому грустны глаза княгини?

Рус снова разозлился сам на себя, даже мысли у него неровные, то о Словене и князьях думает, то о Полисти и детях… Нет, не
Страница 18 из 19

быть ему таким, как старший брат!

Ожидал от Словена выговора за несерьезность, но то, что услышал, заставило замереть.

– Тебе Полисть нравится?

– Полисть? Да.

– Если бы я не женился, ты бы ее взял?

Рус чуть смутился: да, конечно, он давно заглядывался на день ото дня хорошевшую Полисть, но сам же подсказал брату взять ее в жены…

– К чему такие речи, Словен? Она твоя жена.

– Я тебя спросил: если бы не я, ты бы женился?

Рус вдруг разозлился:

– Про то и Полисть спросить надо! Она не за всякого пошла бы. Ты ей был люб, ты и в жены взял.

Словен вдруг запыхтел прямо в лицо младшему брату:

– Знаю, что давно на нее пялишься. Увижу рядом со своей женой, не посмотрю, что брат!

Рус даже отступил:

– Ты что, Словен, белены объелся?! Как можешь такое про Полисть думать?! Да и про меня тоже.

Дольше он разговаривать не стал, повернулся и ушел, не оглядываясь. Словен остался стоять столбом, мысли были одна другой хуже. И стыдно за несдержанность перед братом, и горько из-за ненужной ревности, и зло брало от сознания, что изменился, стал резким и даже жестоким. А еще было горькое понимание того, что никогда он уже не будет прежним Словеном, которого так любили люди.

Ну и пусть, не его дело забавлять сородичей, как Рус, он должен привести их в благословенные Земли предков, а там как хотят! И чтобы дойти туда, он готов быть жестким и нелюбимым всеми! Там, за Рипейскими горами, на Земле предков, они поймут, почему Словен был таким, оценят его усилия. И Полисть тоже поймет…

Мелькнула робкая мысль, что может быть поздно, но Словен затоптал ее другими мыслями о своем долге перед сородичами, который выше их сиюминутной любви. Но все равно было горько, что остался один… Вот они там веселятся, и никому в голову не приходит, что князю тошно, даже Полисти.

Только подумал, как увидел ее рядом.

– Словен, ты не занедужил? – Прохладная рука жены легла на лоб, ласково отодвинув волосы.

Ему бы прижать эту руку, а потом и саму Полисть к себе, но всколыхнулась обида невесть на что, фыркнул, отстраняясь:

– С чего я должен быть недужен? Я в холодную воду за раками не лазаю!

И, злясь сам на себя, отправился внутрь шатра спать. Полисть стояла, кусая губы от досады. Недавно они с Русом говорили о том, что Словену трудно, а потому он стал таким дерганым и даже злым. Неожиданно Рус заявил, что им со Словеном нужно дите, тогда брат помягчеет. Полисть покраснела, а за ней и сам молодой князь. Хуже всего, что, повернув голову, она увидела мужа, внимательно наблюдавшего за разговором. Неужели услышал, что жена ведет такие речи с его братом? Стало совсем стыдно, негоже даже с Русом об этом говорить…

Полисть хорошая хозяйка, умелица, не ленива, подружилась с Илмерой, с Русом, но только не с собственным мужем. Со Словеном ей было труднее всего, любая попытка приласкать князя вызывала у него раздражение. Какие уж тут дети… Временами становилось горько: зачем тогда взял в жены? Только чтобы спасти от смерти? Хотелось даже попросить, чтобы отпустил, не к кому-то, просто отпустил, как птицу на волю, уж если нелюба, то лучше отдельно. Но представляла, как взъярится Словен, и молчала.

Пожелтела степь, подсохли травы, увяли последние цветы. Стаи птиц уже пролетели к югу, все чаще хмурилось небо, тучи на нем стали тяжелее, приобрели темно-серый цвет. Скоро, очень скоро из таких туч посыплются белые снежинки, они укроют все вокруг, изменят очертания берегов и камней до неузнаваемости, спрячут овраги и ямы, но сделают видимыми звериные следы. Люди тянутся к огню, в тепло, даже детишки меньше времени проводят снаружи, чем внутри жилищ. Огонь согреет, позволит приготовить пищу, даст покой усталым телам.

Началась их первая зимовка. Занятые с рассвета до заката во время пути и потом, пока ставили жилища, люди вдруг оказались без дела. А когда у человека нет работы, в его голову начинают приходить ненужные мысли, часто глупые и тоскливые. Чтобы этого не происходило, Словен старался придумывать много разной работы. Выделывали шкуры забитых волов, из костей резали наконечники для стрел, крючки для рыбной ловли, плели сети, женщины устроились прясть шерсть…

Тимар хвалил такую заботу князя, все верно, нельзя позволять людям тосковать, особенно пока они не привыкли к мысли, что обратной дороги нет.

И все же у них убыль – как встали у Дивногорья, попросился обратно Огула, а с ним еще двое молодых. Огула бочком подошел к Тимару, немного потоптался и вдруг заявил, точно боясь, что сам передумает:

– Я… вернусь! Дорогу найду, не по реке, а пешим ходом.

Волхв внимательно посмотрел на бывалого ходока, он не сомневался, что Огула сможет добраться до Треполя, хитрого в том нет, надо только идти на закат, но боялся, как бы и другие не потянулись.

– Иди, только с собой не сманивай.

– Еще двое хотят.

Родовичам Словен объяснил, что ни в начале пути, ни теперь никого не держит, но это последние дни, когда можно уйти, потом будет поздно, наступят холода, все засыплет снегом. Сказал и увидел, что кое у кого глаза блеснули мыслью, а не пойти ли вместе с Огулом? Но, кроме тех двоих, никто больше не надумал.

Рус предложил дать им трех коней, все одно их пускать под нож. Родовичи согласились, выделили также вдоволь вяленого мяса, стрел и даже, расщедрившись, немного крупы, запасы которой и у самих были невелики. Рус отдал своего коня, и без объяснений было ясно, что у молодого князя просто не поднимется рука его прирезать, пусть лучше возвращается в Треполь. Тимар посоветовал спуститься по течению большой реки и идти на заход солнца, оттуда по уже знакомым Огуле местам, чтобы не огибать снова каждый лесок.

Провожали уплывавших все, каждый норовил передать привет родичам, особенно старались молодые девушки и женщины, все наказывали и наказывали сказать матерям, что все в порядке, что счастливы и сыты. Так и было, недостатка ни в еде, ни в чем другом пока не предвиделось. А что трудно, так знали, на что шли…

Привыкшие ко всему кони спокойно взошли на плоты, и родовичи долго махали руками Огуле с товарищами, пока плоты не скрылись за поворотом.

Огула не добрался до Треполя и не передал приветов. Он сложил голову в стычке со степняками, встречи с которыми так счастливо избежали родовичи по пути к Дивногорью. Может, их и видели, да не рискнули нападать на большой обоз? А вот с тремя всадниками справились легко. Огула и Тарань погибли, а третьего, Завишу, ждала совсем незавидная участь – он стал рабом.

Но родовичи об этом никогда не узнали. У них были свои заботы, наступила зима.

Пока не наступили сильные холода, они пытались жить той же жизнью, какая была и дома. Однажды Рус спросил у Тимара: если они так далеко от дома, то по каким заветам им жить?

Волхв ответил громко, чтобы слышали многие:

– Мы с вами родовичи и жить должны по обычаям своего Рода, где бы это ни было. Разве от того, что мы не дома, ты перестал помогать всем в твоей помощи нуждающимся? Разве теперь разрешено красть или совершать подлости? Разве меньше ценится дружба и верность? Разве мы перестали любить своих детей, а женщины их рожать? Все будет, как было, Рус. Род живет по обычаям Рода, а не той земли, куда пришел.

– А если… если мы придем в земли, где другие обычаи?

Вокруг напряженно затихли. Что скажет Тимар? Страшно понимать, что
Страница 19 из 19

завтра весь мир может перевернуться, и не будешь знать, где добро, а где зло, где правда, а где кривда.

– Пусть те, кто там живет, не принимают наших, для нас обычаи останутся прежними. Их завещали предки, которые смотрят на нас из Ирия и замечают не только наши поступки, но и мысли. И если нужно, обязательно придут на помощь.

У Руса язык чесался поинтересоваться, как же они смогут это сделать, но молодой князь благоразумно промолчал. Наверное, если человеку нужно, предки и впрямь приходят на помощь, только ему самому никогда. Может, это пока? Просто не наступил такой час, когда помощь очень нужна?

Хорошенько поразмыслив, Рус решил, что так и есть. Он жил, со всем справляясь сам, и не привык рассчитывать на чью-то помощь, даже далеких предков, наблюдавших за его поступками из Ирия. Что, им больше делать нечего, как без конца поддерживать своего потомка? Было даже совестно обращаться к ним с просьбой о помощи.

Жизнь текла неспешно, хотя быстро оказалось, что поставленные наспех мазанки мало годятся для холодов Дивногорья. В них все время горели очаги, люди жались к огню, никуда выходить просто не хотелось.

Зима преподнесла родовичам первый урок – они в чужих местах, теперь многое будет иначе, рассчитывать на привычные вещи нельзя. От холодного ветра глина мазанок начала трескаться и отваливаться, ее приходилось то и дело подмазывать снова, но на морозе глина не схватывалась, а руки у женщин покрылись болячками. В образовавшиеся в стенах щели немилосердно дуло, выстуживая и без того не слишком теплое жилье.

По ночам в лесу от холода скрипели и трещали деревья. Тишину нарушал и треск льда на реке. Кроме этого, только стук дятлов, далекий волчий вой да хохот неясыти над замерзшим лесом. Приходила мысль, что в одиночку тут не выжить. От тоски спасали только сородичи рядом. Долгими зимними вечерами то один, то другой начинали вспоминать смешные случаи из прежней жизни.

Тимар заметил, что постепенно людям начинало казаться, что в Треполе ничего плохого и вовсе не было. Получалось, ушли от хорошей жизни непонятно куда. Волхв снова принялся рассказывать о благословенных Землях за Рипейскими горами, где всегда тепло, сытно и не нужно тяжелого труда, чтобы жить.

Когда снаружи доносился только вой ветра в верхушках деревьев и волчьи голоса, а по жилищам гуляли ледяные сквозняки, о тепле думалось особенно охотно. Голод им не грозил, все же забили волов и коней, всех овец, добавили добычу охотников, а вот тепла не хватало. Словен предложил укрыть стены снаружи воловьими шкурами, которых было много. Это не добавило тепла, но хотя бы прекратило сквозняки.

У родовичей была и радость – родились первые дети, правда, из троих малышей выжил только один, зато его крик служил обещанием, что Род продолжится на новом месте!

Рус всегда жил как все. Мальчишкой плавал наперегонки, на спор сидел под водой, разорял птичьи гнезда ради вкусных яиц, не стеснялся отнимать у девчонок их лесную добычу – ягоды и сладкие корешки… Вот и теперь он носил валежник из леса, рубил на речке лунки, чтобы наловить рыбы, разгребал снег, выделывал воловьи шкуры…

Между Полистью и Русом протянулась невидимая ниточка, она крепла с каждым прожитым днем. Никому эту ниточку не разорвать, и им самим тоже. Сознание, что она есть, страшно и сладко одновременно. Рус холост, а вот Полисть Словенова жена, и тот ее отпускать не собирался.

В Роду не неволили и не осуждали за любовь, только все делать надо по-хорошему. Не любы друг дружке – разбегитесь смолоду, чтобы в старости не клясть дурно прожитые годы. Но если один не хочет жить, а другой отпускать? Тогда только полюбовно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/natalya-pavlischeva/knyaz-rus/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.