Режим чтения
Скачать книгу

Учебный роман читать онлайн - Кристин Уокер

Учебный роман

Кристин Уокер

Бумажные города

Вдохновляющая и невероятно трогательная история первой любви и искренней дружбы.

Фиона – обычная девочка, которой нелегко общаться с одноклассниками. У нее есть лучшая подруга Марси и тайная любовь с третьего класса – Гейб. В первый же день нового учебного года старшеклассники узнают шокирующую новость: директриса решила ввести в школе обязательный курс подготовки к браку. Мальчиков и девочек разобьют на пары, чтобы они учились совместно зарабатывать деньги, планировать бюджет и ходить на консультации к школьному психологу. Курс должны пройти все выпускники, иначе они останутся на второй год!

Фиона мечтала попасть в пару вместе с Гейбом, но ей достался ненавистный Тодд – красавчик, душа компании и предмет обожания всех девчонок в школе…

Кристин Уокер

Учебный роман

Kristin Walker

A Match Made in High School

© Kristin Walker, 2009

© Перевод. Федорова Ю. Л., 2015

© Художественное оформление. Фирсанова Е. В., 2015

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

* * *

Глава первая

Мне следовало бы догадаться.

В ту самую минуту, когда я полезла за своей любимой майкой с «Уайт Страйпс», но обнаружила ее не в ящике, а в углу платяного шкафа. Я совсем забыла о ней, и она валялась там, мятая и с липкой коркой: это две недели назад бутылка с сиропом выстрелила, струя отразилась от вафли и заляпала меня, прямо как в пейнтболе.

Я должна была все понять, когда, спустившись в кухню, увидела, как родители лижут друг другу гланды прямо перед раковиной. Я чуть на себя не сблевала.

Или хотя бы когда Марси, моя лучшая подружка, точнее даже, единственная, но я из-за этого не переживаю: мне больше одной и не надо, – позвонила и сообщила, что опаздывает, из-за чего не сможет за мной заехать. Так что мне, блин, пришлось в первый день последнего учебного года ехать в школу на велике.

Мне уже тогда следовало понять, что меня ждет катастрофа.

Но нет, я списала все это на простую неудачу, которая преследует меня каждый божий день.

Вскочив на велик, я поехала в школу – всего пять перекрестков. Я живу в самом центре Ист Коламбуса, нашего городка, а не в каком-нибудь районе однотипных новостроек, которые за последние десять лет разрослись как грибы после дождя, окружив город кольцом в два километра шириной, после которого сразу начинается кукурузное поле. Там живет много ребят из нашей школы. Ребят из богатых семей. Мы тоже не из бедных. Просто предпочитаем старые дома, красивую архитектуру, как в центре. А те, кто живет в спальных районах, думают, что новые дома – это значит деньги, то есть крутой статус. Дурачье.

Но жить в центре, конечно, прикольней. Я куда угодно могу доехать на велике или даже дойти пешком. Ну, до торгового центра, может, и нет. Но библиотека, кофейня, музыкальный магазин находятся совсем недалеко от нас. Что очень удобно, когда хочется сбежать подальше от предков.

К тому же в городе вдоль улиц растут нереально красивые огромные дубы и клены, они, наверное, уже вековые. В тот день уже в семь тридцать нещадно палило солнце, поэтому я поехала по теневой стороне. Добравшись до школы, я пристегнула велик и оттянула майку от подмышек в тщетной попытке высушить пот. В этот момент подъехала Марси. Повернув зеркало заднего вида, она посмотрелась в него, подкрасила нижнюю губу и вылезла из машины.

– Мар! – крикнула я. – Чего ты за мной не заехала?

Она поравнялась со мной буквально на бегу, и тут прозвонил звонок.

– Извини, Фион. Времени не хватило. Никак не могла нормальную прическу сделать.

У подруги на голове был хвостик, весь прошлый год мы обе так ходили. Исключительно либо с хвостом, либо с косой. И называли себя близнецами по волосам, хотя у нее они прямые, темно-каштановые и шелковистые, а у меня – почти черные и отвратительно вьются.

А перед самым началом этого года Мар вдруг отрезала волосы до плеч и сделала колорирование. Так что по сравнению с ее хвостиком моя коса в тот день выглядела как длинная волосатая мочалка. Хотя мне было все равно. Я отпускала волосы только потому, что так их было проще убрать, чтобы в лицо не лезли. На прически у меня терпения не хватало. Как и на макияж. Мар все настаивала, чтобы я пользовалась блеском для губ, потому что они у меня якобы «пухлые, как будто я надулась». Я же считала, что это скорее связано с моим вечным хмурым настроением, и никакой красоты тут нет.

Пока мы взбирались по бетонным школьным ступенькам, я чуть было не спросила, неужели у Мар столько времени ушло на простой хвостик, но сказала лишь: «Хорошая прическа вышла». Она посмотрела на меня как на ненормальную. Видимо, к варианту с хвостом она пришла от безысходности. Но я решила не заострять на этом внимания. В последнее время моя подруга ужасно озаботилась своей внешностью. Раньше она протрет лицо лосьоном, заберет волосы в хвост – и уже готова идти куда угодно. Но летом она поработала в лагере и, когда вернулась, была помешана на этом по полной программе – стала делать прически, красить глаза и губы. Даже записалась в маникюрный салон в торговом центре на каждый первый и третий понедельник месяца (по-моему, это смешно, но я все равно пообещала ходить с ней хоть иногда, чтобы Мар не было скучно одной). Я решила, что это такая неблагоприятная реакция на два с половиной месяца, проведенных в лесах.

Мы ворвались в школу и помчались к аудитории. Нас ожидало привычное собрание, которое проводят в первый учебный день. Но на подходе к дверям на Марси кто-то налетел. Она пошатнулась и уронила сумку, из которой во все стороны посыпались карандаши для подводки глаз. Даже не разобравшись, кто это был, я повернулась и начала:

– Поосторожнее, приду… О! Гейб, привет!

Гейб Веббер – тайная любовь всей моей жизни начиная с третьего класса, точнее, с того дня, когда я подвернула ногу на спортивной площадке и он, обняв, довел меня до медкабинета. Разве же я могла не втрескаться в своего спасителя? Он был сильным и спокойным. С каштановыми волосами и грустными глазами. Очень крутой. Нереально привлекательный. Всегда говорил правильные вещи. Никогда не вел себя как дебил. По сути, он был полной моей противоположностью. Из тех, кто, наверное, все выходные посвящает помощи бездомным сироткам, либо спасению погибающих дождевых лесов, либо чему-то еще в таком духе. Так, по крайней мере, я себе его рисовала.

– Извини, Марси, – сказал Гейб, упал на колени и принялся помогать ей собирать вещи. Когда все непослушные карандаши были упрятаны обратно в сумку, он встал и протянул Марси руку, помогая ей подняться. – Я не нарочно. Меня толкнули.

– Ничего, она у нас крепкая! – выпалила я и в подтверждение своих слов хлопнула Марси по спине.

Она снова покачнулась вперед, Гейб схватил ее за руку. Ой. Я была готова к тому, что Марси двинет меня в ответ или хотя бы окинет недобрым взглядом, но этого не произошло. Наверное, сдержалась, чтобы не выставлять меня тупицей перед Гейбом. Ей было известно о моих чувствах к нему. Естественно, я заставила подругу поклясться, что она будет хранить это в тайне. Больше никто об этом не знал (ну ладно, я сказала об этом Саманте Пиклер, одиннадцатилетней девчонке, с которой сидела время от времени. Но у меня выбора не было: мы
Страница 2 из 13

играли в «Правду или действие», и мне оставалось либо признаться, либо залезть на кизил, который рос у них во дворе, и показывать голую задницу всем проезжающим машинам и орать: «Свежие булки! Продаю свежие булки!»).

Но, должна признаться, столько лет безответной любви немного умерили пыл моей страсти к Гейбу. Теперь чувства глодали меня меньше, чем в восьмом классе, после которого мы перестали заниматься в одном кабинете и делать групповые фотографии. Я даже купила на заработанные деньги медальон, вырезала наши с Гейбом личики из фотографии и вклеила их туда. Я носила этот медальон каждый день под майкой не снимая. И это еще не самое ужасное.

Помимо этого, когда по радио играли песни о любви, я думала, что все они – о нас. Я даже записала текст одной из них, собираясь подбросить его незаметно в шкафчик Гейба.

Ты смотришь на меня, но не видишь моей любви.

А я в твоих глазах вижу целое небо,

Бесконечность времени и синевы,

Похожей на бушующее море,

И разбиваюсь волной о песок твоего сердца.

Ясное дело, глаза у него даже не голубые, они карие, но какая разница. Эта песня превосходно выражала мои чувства, и, когда Гейб понял бы, кто это прислал, его эти слова, естественно, тронули бы до глубины души, и он бы тоже безрассудно в меня влюбился. К счастью, Марси вовремя остановила меня, иначе я выставила бы себя полной дурой. Ну, вы вдумайтесь: «Песок твоего сердца»! Что за бредятина? Да хранит господь мою подружку.

Гейб коснулся ее руки:

– Ты в порядке?

– Да, уже все хорошо, – ответила она. – Спасибо.

Он похлопал Марси по руке и перевел взгляд на меня:

– А ты как, Фиона?

Он стал выглядеть даже лучше, чем прошлой весной. Загорелый. Поджарый. Но мышцы есть – там, где надо, и ровно столько, сколько надо. Футболка так обтягивала его плечи и грудь… М-м-м. Но мне не хотелось показаться безумной фанатичкой, так что я лишь сказала:

– Тоже хорошо. У нас с подружкой все одинаково.

И Гейб ответил:

– О, обожаю женщин с подружками. – Потом он развернулся и вошел в аудиторию.

У меня просто глаза на лоб полезли. Я схватила Марси за руку и сжала ее что было сил. Что? Неужели он мне только что такой комплимент отвесил? Утром самого первого дня учебы.

Когда я его увидела – ух! – мои чувства вспыхнули с новой силой. Надо было что-то придумать, чтобы он меня заметил. Нет, не просто заметил. Я хотела большего. Я мечтала взобраться на ту ступень, на которой можно будет нежно провести рукой по его смуглой щеке, не боясь, что он оформит ордер, запрещающий мне к нему приближаться, или позвонит в психиатрическую лечебницу и попросит изолировать меня от общества. Это должно случиться в этом году. Сейчас или никогда. Пока мы с Марси пробирались через толпы народу на задний ряд, высматривая, где бы мы могли приземлиться вдвоем, я дала клятву. В этом году я дотронусь до Гейба Веббера. Найду способ завязать с ним отношения. Так или иначе.

– Здравствуйте, ребята, – заговорила со сцены миссис Миллер, наша директриса. – Особенно я приветствую старшеклассников.

На ней был все тот же унылый бежевый юбочный костюм, который она надевала на все хоть сколько-нибудь значимые события в школе. Хорошо хоть, что она афроамериканка, иначе бы в этом бледном одеянии она выглядела как голая.

Поставив ногу на пластмассовый стул, стоявший передо мной, я изо всех сил старалась не заснуть под монотонный нескончаемый монолог миссис Миллер о том, какая у нас о-офигенно о-отличная школа. Одна из лучших в Иллинойсе. Бла-бла. Как нам повезло, что мы тут учимся. Зеваю. Правила. Не списывать. Не воровать. Не врать. Бла-бла-бла. Я уже храплю. Я быстрым взглядом окинула аудиторию и остановилась на затылке Гейба: седьмой ряд, третье место. Потом попыталась разобрать, запах какой жвачки до меня доносился – арбуз или зеленое яблоко?

Директриса продолжала:

– А вот и интересная новость для старшеклассников.

Мы все немного взбодрились. Интересная новость для старшеклассников? Какая же? Игровые автоматы в нашем коридоре? Физру отменят? Введут дополнительный выходной в пятницу?

О, нет. Мечтам не суждено было сбыться.

– Вместе со школьным советом мы разработали план борьбы с проблемой, которая становится в нашей стране все острее. – Директриса заглянула в свои записи. – Частота разводов достигла ужасающих масштабов, превысив отметку в пятьдесят процентов. Одну из двух супружеских пар ждет развод. Это значит, что распадется семья, ячейка общества. Узы брака перестанут скреплять ваш союз, и вы останетесь одни. – Она посмотрела на нас, обведя взглядом всю аудиторию, потом быстро вдохнула и продолжила: – Совсем одни. У вас никого не будет на всем свете. А вам уже за сорок… молодость прошла. – Миссис Миллер задрожала от волнения и, чтобы не упасть, навалилась на кафедру.

Мы все замерли, нам было страшно даже дышать, чтобы не сдуть ее. Она тоже застыла, но через некоторое время подняла руку и пригладила волосы. Потом она разгладила юбку, глубоко вдохнула, откашлялась и снова заговорила:

– Учитывая эти статистические данные, мы, как ваши преподаватели, не могли не заметить необходимости подготовить вас к семейной жизни. По этой причине мы ввели новый обязательный годовой спецкурс для старшеклассников, посвященный основам жизни в браке.

Услышав это, мы довольно быстро оживились. Блин, наша школа падает все ниже и ниже. По-моему, вполне хватало и того, что еда у нас в столовке на вкус как бумага жеваная. И того, что в женском туалете на третьем этаже воняет так, что слезы из глаз текут. И того, что школьная спортивная форма выглядит как из какого-нибудь дешевого порнофильма семидесятых. Неужели еще недостаточно унижений? Видимо, нет. Наш общий стон был подобен грому. Но молнии засверкали только на следующем заявлении.

– Все ученики старших классов будут разбиты на разно полые пары и будут «состоять в браке» до конца учебного года.

ЧТО ЗА БРЕДЯТИНА?

Все просто с ума посходили. Девчонки закричали и завыли. Мальчишки повскакивали с мест, освистывая директрису. Все вопили и вертелись по сторонам. Все, кроме Гейба, – он казался таким же очаровательным и собранным, как и всегда. Мы с Мар тоже сидели спокойно, но лишь потому, что услышанное нас совершенно ошеломило. Это же было нечестно. Почему нас никто не спросил, прежде чем принимать такое решение? Где же вся наша демократия? Как же мнение большинства? Видимо, миссис Миллер была дальней родственницей Муссолини. Разве мы виноваты в том, что муж ушел от нее к молодой грудастой распутнице? Ну, городок у нас маленький. Слухи быстрее распространяются, чем вирус гриппа.

– Тишина. ТИШИНА! – рявкнула в микрофон директриса. Крики гневного протеста смолкли, перейдя в тихий ропот. – Ваше мнение по данному вопросу не учитывается. Если хотите в конце года получить аттестат, курс должен быть пройден. И точка. Сейчас я расскажу, что именно мы будем делать, так что слушайте внимательно.

Уж об этом можно было не говорить: дикий ужас железными цепями приковал нас к стульям.

Миссис Миллер резко перевернула страницу, поправила свои очки в красной оправе и начала читать:

– Мы закупили материалы для курса «Брак без брака» и раздадим их в классе. Компьютер методом случайного отбора разобьет девочек и мальчиков по парам. В пятницу утром
Страница 3 из 13

на самом первом уроке мы разыграем свадьбу, которая свяжет вас узами пробного брака, а вечером будут танцы. Явка обязательна.

В каждом семестре либо муж, либо жена выберут какое-то совместное времяпрепровождение. Также вы будете составлять фиктивный бюджет, состоящий из фиктивных расходов, которые вам придется оплачивать ежемесячно настоящими деньгами — их вы должны будете заработать совместно.

Какие-то идиоты заорали: «Что?», «Блин, только не это!» и «Ни за что!».

Присоединилась и я:

– Да пошли вы!

– Подождите, подождите! Послушайте, а потом будете возмущаться! Все заработанные вами деньги будут храниться в школе. А в конце года самая успешная пара получит половину этой суммы.

Те идиоты и я быстренько сообразили, что к чему, и закрыли рты. Возможно, удастся нажиться.

– А вторая половина суммы пойдет на какую-нибудь благотворительную акцию по выбору победителей. Более того, каждый месяц семья, заработавшая максимум денег, будет получать приз от спонсоров, в качестве которых выступят местные компании. Это будут подарочные карты различных магазинов, билеты на концерты, поездка на лимузине в выпускной вечер.

Услышав это, наши черлидеры запищали, как стайка морских свинок.

– Время от времени мы будем вносить в вашу семейную жизнь изменения, например, внезапная беременность или повышение на работе, серьезные проблемы со здоровьем или выигрыш в лотерею. Также вам надо будет вести дневник, в котором вы должны будете описывать собственные мысли и чувства по поводу семейной жизни. Пройти весь этот нелегкий путь вам поможет наш консультант, специалист по вопросам брака, мисс Кляйн.

Мэгги Кляйн, сидевшая в первом ряду, поднялась и помахала нам пальчиками, фальшиво улыбаясь. Она, как обычно, очень много усилий приложила, имитируя небрежный стиль одежды: желтое легкое платье, золотые браслеты и висячие золотые сережки в тон, волосы аккуратно забраны и перевязаны белым шарфом. Она явно косила под хиппи, но была слишком аккуратной и собранной и всегда напоминала мне персонажей из рекламы спринцевания и тампонов.

Миссис Миллер вещала дальше:

– Мы с ней абсолютно согласны насчет того, что сейчас как раз тот самый возраст, в котором вы должны научиться… – Она на миг закрыла глаза. Потом открыла. – Укреплять и поддерживать отношения, которые, возможно, будут… нелегкими. – Директриса расправила плечи, прижалась к кафедре и снова пробежала взглядом по аудитории. – Обязана довести до вашего сведения, что мы ни коим образом не одобрим доведение этого брака до плотской кульминации.

Тут, конечно, почти все заржали. Тодд Хардинг принялся подвывать, как пес, и потрясать кулаком. Ну и придурок. Он со своей Барби-порнозвездой, то есть Амандой Лоуэлл, уже года полтора неистово практикует эту «плотскую кульминацию», о чем знает вся школа. Распустил слух сам Тодд, естественно.

И пока Тодд улюлюкал, Аманда наклонилась и пощекотала его. Он обхватил ее рукой и засосал, как пылесос или даже как зомби, пытающийся высосать мозги через рот. Хотя их у Аманды, скорее всего, нет. Она продемонстрировала намек на наличие сообразительности лишь однажды, во втором классе, когда на дне рождения Кэлли Брукс мы катались на пони и я намочила в штаны – Аманда стала звать меня Фиони. А потом говорит: а фамилия у тебя будет Пипинапони. Фиони Пипинапони. Дошло? Фиони пи-пи на пони!

Да уж, дошло. Лопнуть со смеху можно.

Она так и продолжала звать меня Фиони. За десять лет ничего оригинальнее так и не придумала. Ну и фиг с ним. Теперь она хотя бы одна это делает, а не весь класс, как было во втором.

Я сделала вид, что меня от пылезасоса Тодда с Амандой сейчас вырвет. Я хотела показать свое к ним отношение Марси, но она не заметила. Подруга сидела белая как мел, уставившись на директрису. И обгрызала свой свеженький френч маникюр. Я пихнула ее локтем.

– Ты в порядке? – шепотом спросила я.

Марси с выпученными глазами повернулась ко мне и, придя немного в себя, ответила:

– Ага.

Выглядела она так, будто ее как раз всерьез могло вырвать. Да и мне самой было нехорошо. От мысли об этих брачных играх у меня снова вспотели подмышки. А потом и живот скрутило.

А потом где-то в глубине сознания промелькнула слабая надежда. Вдруг повезет, есть ведь вероятность, что мы окажемся в паре с Гейбом.

И вот тогда. Именно тогда.

В тот момент, когда я разрешила себе эту слабенькую надежду на то, что мне повезет и у меня все получится. Тогда я должна была все понять.

Миссис Миллер подняла руки и жестом велела всем нам сесть на места. Когда мы более-менее стихли, она сказала:

– Мистер Эванс передал мне, что список пар готов и висит на доске объявлений рядом с аудиторией. Так что ученикам старших классов сейчас разрешается…

Может, она и еще что-то сказала, но все судорожно сорвались с места, подняв столько шума, что все равно ничего не было слышно: падали стулья, ребята бежали к выходу, создав в дверях пробку. Мы с Марси застряли позади Джонни Мерсера, который был ростом за метр восемьдесят и мог бы сойти за небольшой бульдозер. Он бы не стал двигаться быстрее ни за какие буррито. К тому же он, как обычно, был в наушниках, так что наверняка не слышал доносившихся из коридора воплей, сопровождающих чтение списка… супругов.

Наконец и мы с Марси выбрались из аудитории и подошли к доске. У Марси лоб блестел от пота, она тяжело дышала, приоткрыв рот. Я быстро отыскала букву «Ш». Вот она я, Шихан Фиона. Молясь, чтобы мне хоть раз в жизни повезло, я перевела взгляд на имя, напечатанное рядом с моим. Хардинг Тодд.

У меня чуть ноги не подкосились.

– Твою мать.

Марси дернула меня за руку. Я думала, что хуже уже не придумаешь, но отыскала букву «В». Сопротивляясь подружке, я успела прочесть «Веббер Гейб – Лоуэлл Аманда».

Ни фига себе сюрприз.

Глава вторая

Марси снова дернула меня за руку, и мы побежали в женский туалет.

– Ты это видела? – вопила я.

– Извини, Фион, но не тебе мне жаловаться.

– Тодд Хардинг! Мне весь год с этим неандертальцем общаться? У него голова в плечи вросла! – Я наклонилась к раковине, надеясь вытечь в слив. Под потолком гудела флуоресцентная лампа.

– Не вросла. И задница у него весьма ничего. И пресс. Даже если ты их не видишь, многие другие девчонки все же обращают на это внимание. – Марси достала блеск для губ и принялась краситься, не переставая говорить. – К тому же если вдруг ты не заметила, он не в три раза жирнее тебя, как чувак, который достался мне.

– Джонни Мерсер не в три раза тебя жирнее, – возразила я. – Ну ладно, в два, может быть. Но он хотя бы человек хороший.

Мар протянула мне блеск. Я покачала головой, и она бросила его обратно в сумочку.

– Ты-то откуда знаешь? – воскликнула она. – Он с нами уже четыре года учится. Ты с ним разговаривала хоть раз?

Я нервно подергала спутавшийся кончик косички и сдалась. Я смотрела, как прихорашивается подружка.

– Нет, но он хотя бы тихий. Все время в наушниках. Наверное, неплохой.

– С той же вероятностью он может оказаться серийным убийцей, – возразила Марси. Она все стояла перед зеркалом, несколько раз поправила хвостик, потом убрала за ухо осветленную прядь волос.

Я сделала недовольное лицо и заглянула под серые двери всех пяти кабинок, чтобы убедиться, что там никого нет.
Страница 4 из 13

Потом сказала:

– Ты видела, что этой сраной Аманде Лоуэлл достался Гейб? Это так несправедливо! Как думаешь, поменяться нельзя будет? Хотя она все равно не согласится. Впрочем, я бы ни за что ее не спросила – иначе она бы поняла, что он мне нравится. Или погоди! Я же могу прикинуться, что я такая добренькая и отдаю ей Тодда. Блин, нет. Так она меня точно заподозрит. Не могу поверить, что Гейб ей выпал. Впрочем, в порядке вещей. Она всегда все самое лучшее получает.

– Боже мой, Фиона, успокойся, – остановила меня Марси. – Это же все не всерьез. Забей.

– Слушай, да ты сама только что пеной исходила по поводу того, что тебе Джонни Мерсер в мужья достался.

Я сняла очки, сполоснула их под краном, вытерла о майку и снова надела. В туалет вбежало несколько девчонок из группы черлидеров. Тошнотина. Они столь исступленно хихикали и так крутились перед зеркалом, что я даже не сразу заметила, как сзади ко мне подошла сама королева Аманда.

– Слушай, Фиони, – начала она. Я повернулась, хотя она смотрела не на меня, а в зеркало, пытаясь придать объем своим и без того безупречно лежащим светлым локонам. – Тебе, похоже, достался главный куш в лице Тодда.

Я сделала шаг в сторону, чтобы загородить ее отражение.

– Прежде, чем мы перейдем к обсуждению этой темы, Аманда, хотелось бы прояснить твою метафору. Что именно ты имела в виду – что мне «достался главный приз» или что я «сорвала большой куш»?

Она скривилась:

– Что?

– Мне хотелось бы быть уверенной в том, что я верно трактую не свойственные твоему лексикону речевые обороты.

Она уставилась на меня, беспрерывно моргая, пока колесики в ее голове (в количестве не более двух) отчаянно пытались зацепиться друг за друга зубцами. Господь не дал мне красоты, но зато наградил мозгами помощнее, чем у Аманды, и в большинстве случаев мне этого было достаточно.

– Слушай, неудачница. Дай-ка я поясню тебе кое-что: если ты думаешь, что, – на этом месте она обозначила кавычки, взмахнув своими остренькими бледно-розовыми коготками, – «обручена» с Тоддом и что он теперь будет твоим, а не моим, то ты сильно ошибаешься.

– Вот видишь, как гладко все идет, когда ты употребляешь слова попроще, – съязвила я.

Аманда ухмыльнулась:

– Вот тебе словечко попроще. – Она показала мне средний палец, резко развернулась и со свистом вылетела из туалета.

Остальные черлидеры стайкой выпорхнули за ней.

– Что ты ее все время подзуживаешь? – спросила Марси, разговаривая с моим отражением в зеркале. Лизнув палец, она вытерла точечку туши под глазом.

– Просто пытаюсь восстановить вселенскую справедливость. Поддерживаю равновесие. Разве она не должна расплачиваться за свою прекрасную жизнь?

– А с чего ты взяла, что это твоя обязанность? – Иногда Марси любила примерить на себя роль психотерапевта. И я была ее любимой пациенткой.

– Я об этом не думала. Мне просто в кайф.

– Старайся концентрироваться на положительных моментах, Фион. Мы с тобой хотя бы в одном классе будем заниматься. Идем.

Это верно: мы с ней обе попали к одному классному руководителю, мистеру Тамбору, он был нормальный, хотя и заканчивал каждое предложение на высокой ноте, будто это был вопрос. Так получилось, наверное, благодаря удачливости Мар; если бы дело касалось только меня, было бы хуже. На мою «удачу» с нами в одном классе оказался и Тодд. Мы увидели его с Амандой у кабинета мистера Тамбора, они обжимались возле шкафчиков. Она уткнулась ему в шею, а Тодд гладил ее по голове. Когда мы проходили мимо, они оба – как по сигналу – посмотрели на меня так, словно я была прокаженной и истекала гноем.

Но когда я открыла рот, чтобы сказать им кое-что, раздался громкий голос мистера Тамбора:

– Итак, ребята? По местам?

Марси схватила меня за руку и потащила в класс, шепча:

– Не надо.

Глава третья

Пробные узы брака

Примите наши поздравления! Ваша школа решила принять участие в революционном курсе подготовки к семейной жизни. В этой папке содержатся все материалы, которые вам понадобятся. Ниже приведен список правил, которые следует соблюдать, чтобы получить максимальную пользу от данного курса.

1. Совместная деятельность

В каждом семестре кто-либо один из пары выберет вид деятельности, которым будет заниматься семья (в первом семестре выбор делает один человек, во втором – другой). Продолжительность совместных занятий должна составлять не менее трех месяцев, частота встреч – не менее раза в неделю. Но, разумеется, чем дольше и чаще, тем лучше!

2. Бюджет

Ежемесячно каждая пара должна совместно выполнять какую-либо работу (или несколько разных вариантов!), за которую будет получать настоящие деньги. Более того, всем парам будет произвольно назначен «коэффициент дохода», на который будет умножаться реальный заработок. Итоговая сумма будет записываться как месячный доход пары. Например, если вам выпадет коэффициент дохода 50, а вы совместно заработаете 20 долларов за мытье машин, то месячный доход будет вычисляться по формуле 50 x 20, то есть 1000 долларов. Эта 1000 долларов станет основой вашего бюджета, который будет выбираться из предоставленного ниже «меню». (Помните, что все расходы указаны из расчета на месяц!) Так что, чем больше вы заработаете, тем больше сможете потратить! В конце каждого месяца пара должна сдать свою смету, составленную на бланке, который вы найдете в данной папке, а также заработанные деньги и расписку, подтверждающую, что вы эти деньги действительно заработали. (Чтобы не было искушения вложить собственные средства!)

РАСХОДЫ НА ПРОЖИВАНИЕ (выберите один из предлагаемых вариантов):

ДОМ ТИПА А

Дом с четырьмя спальнями, двумя ванными и тремя санузлами в охраняемой резиденции. Престижный район, школа рядом, преступность отсутствует.

Ипотечный взнос и страховка: 2000$.

Коммунальные услуги: 500$.

ДОМ ТИПА В

Дом с тремя спальнями, одной ванной и двумя санузлами в хорошем районе. Низкий уровень преступности.

Ипотечный взнос и страховка: 1500$.

Коммунальные услуги: 400$.

ДОМ ТИПА С

Квартира с двумя спальнями и одним санузлом. Периферийный район, средний уровень преступности.

Ипотечный взнос и страховка: 1000$.

Коммунальные услуги: 300$.

ОПЦИИ (можно выбрать несколько, можно полностью отказаться):

Кабельное телевидение: 75$.

Сотовый телефон: 50$.

Интернет: 30$.

МАШИНА (необходимо выбрать две):

Новый гибрид класса люкс: 400$.

Обычная подержанная машина: 250$.

Старый автомобиль компакт-класса: 150$.

РАСХОДЫ НА ПИТАНИЕ (выберите один вариант):

Вы гурманы, покупаете только натуральные продукты, часто едите в ресторане: 600$.

Покупаете обычные продукты, иногда ходите в ресторан: 500$.

Покупаете, что подешевле, в кафе ходите редко: 300$.

РАЗВЛЕЧЕНИЯ (выберите один вариант):

Вы – члены загородного клуба, трижды в месяц ходите в кино и т. д.: 350$.

Один раз в месяц ходите в кино, берете фильмы напрокат и т. д.: 150$.

Только берете фильмы напрокат: 50$.

ВКЛАДЫВАТЬ В БАНК ИЛИ ПУСКАТЬ НА ВЕТЕР

Оставшиеся средства можно потратить на какой-либо предмет роскоши или путешествие либо записать в графу «СБЕРЕЖЕНИЯ», и они будут перенесены на следующий месяц.

3. Дневник

В папке вы найдете дневник, в который следует записывать свои мысли и чувства, возникающие в связи с «семейной жизнью».
Страница 5 из 13

Можете дать оценку курсу, своему супругу/ супруге либо самому себе! Постарайтесь писать не реже раза в неделю, а если захочется – можно и чаще!

4. Еженедельные встречи с консультантом

Каждую неделю вы оба должны являться на непродолжительную консультацию со школьным психологом, чтобы обсудить насущные вопросы, связанные с браком: ваше общение, поиск компромисса, ваш вклад в отношения. Но не бойтесь! Ваши разговоры будут конфиденциальны.

Кажется, несложно, да? Чтобы вы не утратили интереса, в какой-либо момент времени в вашу семейную жизнь могут быть внесены изменения (от внезапного заболевания до появления близнецов!). Естественно, вы также можете выиграть в лотерею или получить наследство, что позволит вам переехать в новый дом или купить новую машину! Вам вдвоем решать, что делать в такой ситуации. Но вы можете рассчитывать на еженедельную консультацию специалиста.

Помните! Руководство школы будет вести ежемесячный подсчет реально заработанных средств, и пара, которая заработает в текущем месяце больше других, сможет выиграть приз. А по окончании курса психолог выберет наиболее крепкую пару (оценивая эффективность вашего общения, умение составлять бюджет и разрешать конфликты, а также ваш личностный рост), которая ПОЛУЧИТ ПОЛОВИНУ ЗАРАБОТАННЫХ ВСЕМИ СЕМЕЙНЫМИ ПАРАМИ ДЕНЕГ!

Желаем вам успехов, и постарайтесь получить удовольствие от совместной жизни!

– «Удовольствие»? – возопила я.

Тут действительно так и написано, «УДОВОЛЬСТВИЕ»? Садисты! Я забросила папку с инструкциями в рюкзак, и мы с Марси пошли обедать. Я только сейчас отважилась прочесть эту фигню. И зря – теперь у меня пропало всякое желание есть. К тому же в коридоре у столовки пахло крайне неаппетитно. И нельзя было понять, что там подают. Может, спагетти. А может, и вареные подгузники. Слава богу, всегда можно хот-дог купить.

– Ты с Тоддом уже говорила? – спросила Марси.

– Он пулей уносится, как только меня заметит. А ты с Мерсером?

Она не ответила, потому что как раз в этот момент он вывернул из-за угла, пошлепал в нашу сторону и вытащил наушник из левого уха.

– Марси, привет, – промямлил он и окинул меня быстрым взглядом: – Привет, Фиона.

Он подтянул свои не по размеру огромные шорты цвета хаки, поправил джинсовую рубашку. Я-то думала, такой фигни уже не выпускают даже. Хотя, впрочем, они и не казались новыми.

– Привет, Джонни. Как дела? – ответила Марси.

Мерсер был выше меня сантиметров на тридцать, поэтому он хоть и наклонился, но все равно таращился на нас с Мар сверху вниз.

– Гм, отлично. – Голос у него был низкий. – Я… это… хотел сказать тебе, что мы вроде как должны вместе идти на вводную консультацию в пятницу после этой… мм… свадьбы. В пятнадцать минут одиннадцатого. – Джонни снова бросил взгляд на меня из-под светлой челки. – Всем время назначили. На доске висит. – И снова смотрит на Мар. – Не знаю, вдруг вы еще не видели. Так что… ну, решил это… сказать.

– Спасибо, – сказала Марси. – Тогда там и увидимся.

– Ага. До встречи. – И он снова посмотрел на меня.

– Пока, – попрощались мы с ним хором.

– Ну вот, видишь? Он действительно милый, – прошептала я.

– Возможно.

– Пойду посмотрю, когда мне назначено, – сообщила я подруге. Но на самом деле я хотела узнать график Гейба. Может, запланирую случайное столкновение в коридоре. – Займи мне место, – попросила я.

– Конечно. – Мар пошла в столовку, а я – к доске объявлений.

Когда я подходила, оттуда, хохоча, рванули какие-то девчонки. Я попыталась понять, что их рассмешило. И тут я увидела.

Там висело расписание – когда какая пара должна явиться на первую консультацию. Я и Тодд были записаны на 09:45. А от моего имени вела стрелка, которая указывала на нарисованную очкастую девчонку на коне, по ногам которой стекала моча, на земле собралась целая лужа. И подпись: «Фиони Пипинакони».

Узнаю свою старую подругу Аманду. Явно ее рук дело. Хотя она забыла, что это был пони, а не конь. Я оторвала от расписания кусок с картинкой. Невероятно. Только первый день занятий, а меня уже выставили на посмешище.

Я потопала обратно в столовку, выдумывая десятки оскорблений, которыми забросаю Аманду. Открыв дверь, я столкнулась лицом к лицу с Гейбом Веббером.

– О, Фиона! Как дела?

Я смяла листок с рисунком и сунула в карман джинсов:

– Отлично. А у тебя?

Он искристо улыбнулся:

– И у меня все лучше некуда. – Он придержал дверь, пропуская меня в столовую. – До скорого.

– Ага, пока, Гейб.

Мне нравилось вслух называть его по имени. Я проводила возлюбленного взглядом, пока не закрылась дверь. Потом принялась искать в столовой Аманду. Я осмотрела весь зал трижды, но не обнаружила ее. Но зато заметила Марси среди кучи народу. Занять мне место она, очевидно, забыла. Отлично. Ну да ладно. Сяду одна и почитаю. Мне девчачьи разговоры все равно не даются, даже если бы за их столом и оставалось место. Шмотки, попса, новости из желтой прессы о звездах – мне-то это все глубоко фиолетово. Я возьму хот-дог и Джейн Остин, и больше мне ничего не нужно.

Я встала в очередь, достала «Гордость и предубеждение» и сделала вид, будто читаю, хотя сама была еще слишком раздосадована и пыталась успокоиться. Я убеждала себя, что этот рисунок – лишь глупая шутка. Что я справлюсь. Может, никто его даже и не увидел. А если и увидели, может, не поняли. Или не вспомнили, что случилось во втором классе. Хотя, судя по тому, как на меня поглядывал Джонни Мерсер, эта моя теория яйца выеденного не стоит. Он-то точно видел. Но какая разница, что он подумал. Фигня.

И как только я убедила себя в том, что этот идиотский рисунок не достоин даже моего презрения, я заметила, что через пять человек от меня в очередь встал Тодд Хардинг. Я сунула книжку обратно в рюкзак, сделала «вдох умиротворения», как говорит моя подружка, и решила поздороваться с ним. Узнать, в курсе ли он, что у нас на пятницу назначена встреча и все дела. Я горжусь своей зрелостью.

Дойдя до кассы, я посторонилась, как будто еще не решила, что мне нужно.

– Проходи, – сказала я девчонке, которая стояла за мной. И следующей: – Пропускаю, я еще не определилась. Проходи. – И так до тех пор, пока ко мне не подошел Тодд. Тогда я шагнула вперед. – Извини, – сказала я, как ни в чем не бывало. – Я только хот-дог… О, Тодд, привет! – Как будто только что заметила, что это он.

– Привет. Ты, э, Фиона, да?

Я хихикнула:

– Э-Фиона. Да, это я. Э-Фиона. А ты, я так полагаю, мой муж, да? – Я надавила на бутылку с кетчупом. И залила себе весь поднос.

Тодд снова сделал такое лицо, будто я прокаженная, и сказал:

– Слушай, ничего личного, – хотя конечно же в таких случаях всегда за сказанным что-то личное есть, – но я с тобой весь год тусоваться не буду. Ни за что.

– Да?

– Ага. Извини, конечно, но твоим эротическим снам не сбыться.

– Э-э-э… что-что?

Он ухмыльнулся:

– Ну, тебе же деньги нужны… и все такое. – Склонив голову набок, он косо посмотрел на меня: – Носки купить под цвет, наконец. Или лифчик, если сиськи начнут расти. А меня деньги не интересуют. У меня с этим проблем нет.

Я так и застыла, одновременно поникнув и окаменев. В общем, чувствовала себя как тряпичная кукла, которой в пятую точку вставили метлу.

Бритоголовый дружок Тодда, стоявший рядом, хихикнул и пихнул
Страница 6 из 13

его локтем.

Когда они проталкивались мимо меня, Тодд наклонился к нему и шепнул:

– Бедный конь.

И они заржали.

И тут я поняла. Ту карикатуру нарисовал Тодд. Поэтому там и не пони, Тодд думал, что это был конь. Не Аманда. А Тодд. Чтобы унизить меня перед всеми.

Урод.

Я схватила хот-дог и швырнула его в безупречный блондинистый затылок своего муженька. ПЫЩ. Вся башка изгваздана кетчупом, а по спине съезжает жирная сосиска. В яблочко.

– Какого?.. – Тодд резко развернулся.

– Это тебе за твое художество поганое, – объяснила я.

Тодд приблизился ко мне в два гигантских шага, придвинул свое лицо к моему и прорычал:

– Поиграть решила, принцесса в мокрых штанах? Отлично. Поиграем. До встречи в пятницу. Добро пожаловать в ад, дорогая супруга. – И ушел.

А у меня в голове осталась одна мысль:

Игра начинается.

Глава четвертая

За ужином я рассказала родителям о нашем брачном курсе.

– Просто смехотворно, – сказала мама, нарезая острого цыпленка по-тайски.

– Почему? – спросил папа.

– Чего они надеются добиться, сведя вместе подростков, которые едва друг друга знают? Выбора-то у них нет.

– И что?

Мама положила нож с вилкой на глиняную тарелку – год назад на выставке мастеров мы купили целый набор.

– Как это может пригодиться в жизни? Разве это научит их выбирать партнера? – возмутилась она.

Папа наклонился к ней поближе:

– А, по-твоему, каким этот курс должен быть?

Тут мне нужно кое-что рассказать о своем отце. Он преподает политологию в Университете Северного Иллинойса и особенно любит сократовский метод, который заключается в том, что он по большей части просто сам задает вопросы. И все. Что бы ни сказал ему студент, отец обращает это в вопрос, который и задает тому же самому бедолаге. Он целую лекцию может провести, пользуясь лишь словами «почему?», «как?», «итак?» и «а вы как думаете?». Иногда я вынуждена задаваться вопросом, а знает ли он хоть что-нибудь о политологии сам. Но на кампусе он один из самых любимых преподавателей. К сожалению, тем же сократовским методом он пользуется и дома, что мы с мамой любим не всегда.

– Не надо разговаривать со мной, как со студенткой, – ответила она. – У меня может быть собственное мнение, и я не обязана его защищать.

– Ладно, если ты хочешь, чтобы твое утверждение осталось голословным, то пожалуйста. – Он пронзил вилкой шпинат и отправил его в рот.

– Мое утверждение не голословно, но это не твое дело.

– Это мое дело, раз уж ты высказалась вслух, – буркнул он, пережевывая зелень.

– Ты прикалываешься, что ли? – спросила мама. – Меня это уже бесить начинает.

Папа проглотил шпинат, улыбнулся и схватил ее за руку:

– Конечно шучу. Не злись. – Папа наклонился к маме и поцеловал ее. – Я просто играю.

Вот что игрой называют мои родители. Игра эта странноватая, но им, похоже, нравится. Чем бы родитель ни тешился…

– Я с мамой согласна, – высказалась и я. – Это случайное спаривание – просто ужас.

– Почему? – снова спросил папа. – В чем дело? Тебе что, неудачник какой-то попался?

Я тихонько крутила нож на столе.

– Нет. Наоборот. Звезда. И полный урод. Мне в этом человеке вообще все кажется отвратительным.

– Эй, ладно тебе. Не будь такой злюкой. Звезда тоже может быть лапочкой, – поддразнил меня он.

– Не этот. Если только, как он лапает свою подружку перед всем классом, не считается.

– Ой, такое всегда считается, – ответил папа.

Мама шлепнула его салфеткой:

– Итан…

– Это правда. Я все разы сосчитал. – И богом клянусь, он прямо при мне протянул руку и схватил ее за сиську. – Шесть тысяч двести восьмой.

Я отстранилась от них как можно дальше.

– Итан! – воскликнула я. – Не за обеденным столом!

Он повернул голову ко мне:

– Прошу меня простить, ваше святейшество.

Мама постаралась собраться:

– Фиона, миссис Миллер действительно говорила, что без этого курса вы не получите аттестатов? И школьный совет это принял?

– Так она сказала.

– Мне кажется, вопрос очень спорный, – сказала мама.

– В кои-то веки я с тобой согласна. – Я собрала вилкой оставшиеся зерна тайского риса. Составила из них букву «Т», которая символизировала Тодда, и раздавила рисинки.

– Я с этим так не смирюсь, завтра позвоню вашей директрисе, – пообещала мама. – А потом поговорю со школьным советом. Может, даже в газету напишу. – Она допила вино. – Смехотворно.

– Ох-ох, – сказал папа, – прячьте дочерей своих. Вив встала на путь войны.

Мама снова дала ему салфеткой.

– Да, мам, все это прекрасно, но ничего не изменит. А мне тем временем придется как-то разбираться с этим придурком.

Мама встала и понесла тарелку к раковине:

– Фиона, я считаю, что этот курс просто абсурден. Но пока тебе придется играть по правилам. Попытайся найти в этом парне хоть что-нибудь симпатичное или достойное уважения. Ну, или хотя бы сносное. Всего одну какую-нибудь черту. Этого достаточно. Концентрируйся на этом единственном плюсе, и ты будешь удивлена, как долго ты сможешь его выносить.

– Благодаря этому фокусу вы с папой еще вместе?

– Ну что сказать? У него отлично шоколадный милкшейк получается.

– А она отменно поет, – добавил папа.

– Я ужасно пою, – сказала мама.

– Да? Ну, тогда, наверное, нашему браку конец. – Он пожал плечами. – Хм… Интересно, а с кем это я тебя спутал, когда говорил, что ты хорошо поешь?

– Твоя мама прекрасно поет. Может, тебе к ней переехать?

– Ее хотя бы лапать можно.

Я встала:

– Все, с меня хватит. Я даже разрешения выйти из-за стола просить не буду, потому что вы просто чокнутые развратники, вы для меня больше не авторитет. Пойду в свою комнату.

Я поставила тарелку в раковину и ушла, но слышала, как они хихикали у меня за спиной.

Поднявшись на второй этаж, я растянулась на кровати и достала папку с документами к брачному курсу. Схватила дневник и ручку – я решила, что этот ужасный день стоит описать.

Среда, 4 сентября

Я-то думала, что сегодня меня ждет волнующее начало последнего учебного года. А оно получилось отстойное. Я оказалась на весь год ЦЕПЯМИ ПРИКОВАНА к человеку (его зовут ТОДД ХАРДИНГ), которого презираю. Мне посоветовали отыскать в нем хоть какую-нибудь черту, компенсирующую его недостатки, и концентрироваться на ней. Пока самым достойным в этом человеке мне кажется то, что он дышит. Хотя и этот факт под вопросом, потому что он вполне может оказаться зомби или каким другим мертвяком. Я бы, конечно, предпочла на всю жизнь остаться девственницей, чем жить с Тоддом Хардингом. Меня вполне бы устроила судьба чокнутой кошатницы. Мой дядя (Томми) как раз чокнутый кошатник – и он весьма счастлив. Хотя если подумать, то, наверное, на самом деле несчастлив.

Например, однажды, года три назад, мы поехали к бабушке на день рождения, ей тогда семьдесят пять исполнилось. Мы пошли в ресторан, и меня посадили как раз рядом с дядей Томми. Я попыталась завести с ним вежливую беседу ни о чем, а он вцепился в меня и начал рассказывать, что одна из двух его кошек болеет. С почками что-то или типа того. Спросил, есть ли у меня животные. Я сказала, что нет, и он обрадовался: «Хорошо. Из-за них столько переживаний. Я себе в этом году на сорокалетие купил Сарсапарель и Ни Хай. Но они лишь напоминают мне о том, какой я старый. А теперь Ни Хай еще и заболела. Я
Страница 7 из 13

не знаю, как Сарсапарель будет жить без сестры».

Я посочувствовала. А дядя добавил: «И так у меня во всем. Вся моя жизнь – сплошные разочарования».

О’кеееей.

Что я, блин, на такое могла ответить? Слава богу, в этот момент подали закуски, и у меня появилась возможность с головой уйти в изучение креветок в кляре.

И это было три года назад. Можно лишь представить, каким озлобленным дядя Томми стал теперь. Я, конечно, надеюсь, что его кошки не умерли. В общем, я понятия не имею, каким боком это относится к освоению семейной жизни, но хотя бы пару страниц я уже исписала.

Глава пятая

Пятница. Утро. Первый урок. Нас, старшеклассников, опять собрали в аудитории. На сцене стояла уродливая белая арка, оставшаяся с прошлогодней постановки «Много шума из ничего». Ее украсили искусственными розовыми цветами и подсветили прожектором.

Нервно ощупывая пальцами шею и волосы, на сцену вышла директриса:

– Так, ребята. Успокаиваемся. Давайте поскорее покончим с церемонией, и вы разойдетесь по классам. Прошу юных леди выстроиться в ряд вдоль правой стены в алфавитном порядке. Молодые люди, а вы становитесь в ряд у противоположной стены перед своими партнершами.

На это ушло несколько минут, поскольку еще не все старшеклассницы как следует освоили премудрую алфавитную последовательность. К тому же никто не спешил играть эту свадьбу. Миссис Миллер изо всех сил старалась помочь.

– Нет, Майя, сначала Бйоркман, а потом Блумберг. Катрина, у тебя фамилия через букву «А» пишется? Так, значит, ты после Джулианы. Риана, насколько я знаю, вы с Джоселин однофамилицы. Тогда становитесь по именам. Нет, это значит, что ты стоишь за Джоселин, а не перед ней. Вот. Нет, Элизабет, целоваться не нужно. Даже нельзя! Целоваться запрещено! Вы меня слышите? Не целоваться! Рашми Капур, вернись! Очень жаль, придется потерпеть.

Есть поговорка о том, как сложно, даже невозможно, выстроить в ряд котят. Но наверняка это пустяковая задача по сравнению с попыткой выстроить нас. Наконец все заняли свои места, ребята тоже. Я смотрела на них – пацаны были похожи на дичь, которую привезли в специальное охотничье угодье. Кто-то уже осознал свою судьбу. Некоторые брыкались, почуяв несвободу. Кто-то смирился с неминуемой кончиной. Но никому из них было не спастись.

Я пробежалась взглядом по их линейке. Джонни Мерсер стоял в начале, прислонившись спиной к стене и сложив руки на животе. Он весь словно окаменел, и только его правая нога в черном ботинке яростно выстукивала по полу.

Гейб стоял почти по центру ряда. На нем была яркая оранжевая майка, на фоне которой кожа сверкала, как начищенная бронза. Он болтал с парнем, который оказался рядом, иногда смеялся, демонстрируя свои идеальные белые зубы. Я вспомнила, как в третьем классе, когда мы шли в медкабинет, он пытался меня развеселить, чтобы я не думала о больной ноге. У него до сих пор все та же улыбка.

Вдруг Гейб повернулся в сторону девчонок, провел глазами по нашей линейке. Скоро наши взгляды пересекутся. Показать ли ему, что я на него смотрю? Он удивится? Или лучше отвернуться и сделать скромный и соблазнительный вид? Или помахать ему? Постараться зацепить его взгляд? Послать телепатическое сообщение?

Я спасовала – опустилась на колени и сделала вид, что завязываю шнурки на кедах. Я не знала, что делать. Тряпка. И в качестве вознаграждения за трусость, когда я поднялась, моему взгляду предстал некто куда менее привлекательный. Тодд Урод. (Я пыталась придумать ему кличку. Я уже отвергла следующие варианты: Тодд Обормот, Хардинг Гадинг – и идею просто презрительно фыркать «тх»: этого он точно не поймет.) Тодд повернулся к своему дружку и что-то шепнул. По крайней мере, мне так показалось: он наклонился и прикрыл рот рукой. А потом, к моему ужасу, повернулся, показал на меня и заржал. Друг тоже засмеялся, и у меня сердце ушло в пятки. Тодд явно что-то задумал.

Он заметил, что я на него смотрю, встряхнул головой и зловеще улыбнулся. Я постаралась не выдать своего страха, но что я могла в этой ситуации сделать? Даже ничего сказать нельзя – расстояние слишком велико. Так что мне в голову пришла лишь одна мысль – показать ему средний палец.

Тодда это бескрайне порадовало. Раззадорило еще больше. Это было все равно что ткнуть в медведя заостренной палкой.

– Все готовы? – спросила директриса, поправляя очки. – Все? Хорошо, начинаем. Когда я назову ваше имя, вы выходите на сцену, встречаетесь с партнером за аркой, беретесь за руки и выходите, после чего спускаетесь по ступенькам в передней части сцены. Потом можно пройти до центра аудитории, после чего отправляйтесь в класс. Всем понятно? Да? Хорошо. – Она помахала кому-то рукой. – Пожалуйста, пригласите учеников младших классов. Да и… учениц.

Двери вдруг открылись, и в зал хлынул поток ребят. Судя по лицам, никто из старшеклассников не предполагал, что церемония будет совершаться прилюдно. Но зрителей все же собрали – свидетелей нашей казни. София Шеридан подтолкнула меня:

– А они тут зачем?

– Понятия не имею. Может, директриса решила запугать их, чтобы все перебежали в другую школу, а сама она могла выйти на пенсию и перебраться в Буэнос-Айрес.

София фыркнула:

– Сомневаюсь. Кому захочется жить на пенсии в Мексике?

Я считаю, что это проблема нашей системы образования. Реально. София не виновата, что ей толком не преподали географию Северной и Южной Америки. Хотя, может, и попытались, но информация затерялась где-то между ртом учителя и ее запудренными мозгами. В общем, я все равно решила не развивать этот вопрос. До нее все равно шутка не дошла.

Миссис Миллер замахала руками:

– Рассаживайтесь по местам, пожалуйста. По местам. – Когда в аудитории наступила тишина, она откашлялась, вскинула голову и криво улыбнулась: – Мы собрались здесь сегодня, чтобы… – Она смолкла. Проморгалась. Еще шире растянула губы в улыбке. – Чтобы соединить этих молодых мужчин и женщин… – Директриса сглотнула. Вдохнула. – Узами брака. – Вдох. Выдох. – В брак нельзя вступать бездумно. Он подразумевает определенные обязательства по отношению к партнеру. Обязательства, которые… – Она откинула волосы и фыркнула. – Ну, предполагается, что люди должны их выполнять. – Голос у нее дрогнул. Она снова сделала паузу и вытерла глаза. Потом вцепилась в кафедру. – Следует выполнять данные обязательства и в трудные времена. Не сбегая, как только появится первое искушение, как ребенок при виде конфетки. Конфеты, конечно, вкусные. Но ими не наешься. А ваш супруг, надежная питательная картошка, тем временем лежит и гниет в шкафу. Дамы и господа, следует основательно взвесить свое решение вступить в брак, прежде чем давать клятву. Не надо покупать картошку, если на самом деле вы хотите конфет. Это вам понятно?

Было совершенно очевидно, что никто из нас ничего не понял. Директриса осмотрела наши каменные лица в поисках ответа на свой вопрос. По ее щеке потекла слеза. Она ее смахнула.

– Итак. Брак. Да. Брак – это обязательства, которые люди дают друг другу. Они клянутся… что… Да вы знаете. Давайте дальше. Сейчас я буду вас вызывать, вы выходите на сцену, беретесь за руки, я торжественно объявляю, что вы связаны узами экспериментального брака в образовательных целях. И мы прощаемся. Мистер
Страница 8 из 13

Эванс, включите, пожалуйста, музыку. Карла Адамс и Питер Хаузер.

Заиграл «Канон» Пахельбеля, и Карла с Питером двинулись к сцене. Они взялись за руки, прошли под аркой, спустились. Когда они шагали по проходу, зрители начали хлопать и кричать. До меня дошло, зачем их привели: для нашего публичного унижения.

Мы парами восходили на эшафот. Парами спускались в ад. Ну ладно, может, я чересчур драматизирую, но вот что я вам скажу: мне раньше «Канон» нравился. Для меня это была музыка надежды, красивая, чистая и радостная. Но теперь вдруг она превратилась в похоронный марш. А церемония – в панихиду. Мне представлялось медленное, но верное нисхождение в могилу. Разумеется, я уже никогда в жизни не смогу получать удовольствие от музыки Пахельбеля.

К сцене пошли Марси с Джонни. Она была на огромных платформах, поэтому двигалась довольно медленно. Джонни подождал ее, протянув руку. Она подала ему свою, и они вместе направились к арке. Когда Джонни наступил на алюминиевую лестницу, она закряхтела больше обычного. Кто-то из младших засмеялся, но Джонни невозмутимо спустился до самого низа. Мне показалось, что Марси слегка сжала его руку – что вполне вероятно, такой уж она человек.

Я сделала небольшой шаг вперед, стараясь не выпускать из виду Тодда. Я не догадывалась, что он там задумал, но наверняка какую-нибудь гадость. Когда Гейб с Амандой вышли на сцену, я смотрела то на них, то на Тодда, пытаясь понять, как он отреагирует на то, что его подружка выходит замуж за крутейшего пацана в школе. Но ему, по-моему, было все равно. Мне кажется, что я ревновала больше, чем он. Особенно когда Гейб предложил ей взять его под руку, а Аманда, хихикнув, согласилась. Она королева жеманства, тут следует отдать ей должное. Флирт был ее религией, и прямо сейчас она кокетничала с Гейбом. Но Тодд и бровью не повел.

Мне же не удавалось сохранять спокойствие. Я даже вспотела, как мисс Вселенная в ожидании результата теста на беременность. Я закрыла глаза и попыталась представить лед под мышками и холодную воду, текущую по шее и рукам. И когда мне удалось сбить пульс с бешеного до просто ускоренного, миссис Миллер объявила: «Фиона Шихан и Тодд Хардинг».

О боже. Я пошла к сцене. Поднялась по ступенькам и посмотрела на Тодда. Мы шли друг другу навстречу, глаза в глаза. Я боялась споткнуться, но отводить взгляд мне тоже не хотелось. Когда мы сблизились, я протянула руку, стараясь вести себя как можно достойней. Но Тодд отвел взгляд и подошел к занавесу. Потом он сунул в разрез руку и достал… куклу. Надувную. Из секс-шопа. В черном парике и очках, как у меня. К голове скотчем прилеплена диадема. На кукле были и штаны с карманами – как у меня. Я заметила, что у нее мокрая промежность. По штанинам текло. А сверху ничего не было. Сиськи вдавлены вовнутрь и перемотаны скотчем. Но на скотче черным маркером были нарисованы соски. Не сомневаюсь, что он пытался придать кукле анатомическое сходство со мной.

Раздался взрыв истерического хохота. Тодд схватил куклу, оседлал ее и помчался по сцене, как на коне, – размахивая хлыстом и все такое. Потом он пронесся через арку, стараясь держаться подальше от директрисы (хотя та была в таком шоке, что не могла и пошевелиться). Потом, подняв куклу как можно выше, он завопил: «ПРЕДСТАВЛЯЮ ВАМ ПРИНЦЕССУ В МОКРЫХ ШТАНАХ!» Несколько ребят из младших классов заржали. Потом смеющихся стало больше. Бритый дружок Тодда принялся скандировать: «ПРИНЦЕССА В МОКРЫХ ШТАНАХ! ПРИНЦЕССА В МОКРЫХ ШТАНАХ!», и вскоре аудитория разделилась на тех, кто орал вместе с ним, и тех, кто смеялся над этим.

Наконец к директрисе вернулся дар речи:

– Хватит! Успокойтесь!

Но никто не успокоился. Тодд спустился со сцены с куклой в руках, промаршировал по проходу под дружные аплодисменты. Я стояла на сцене одна. Ну, то есть с директрисой, которая вскоре меня прогнала. Видимо, она ловко научилась не замечать того, что происходит вокруг.

Я на заплетающихся ногах спустилась со сцены и замерла. Все заорали еще громче. И ржали. И показывали пальцем. На меня. Я не знала, ни что делать, ни куда идти. Потом я вдруг заметила, что ко мне идет Марси. Она взяла меня за руку и повела по проходу. На полпути меня встретил и Джонни, и кто-то заорал: «О-о-о, они будут жить втроем!» Но мне уже было все равно. Мне лишь хотелось уйти. А еще придумать, как отомстить Тодду.

Мы вышли в коридор, и Джонни спросил:

– Ты как, в порядке?

– Нет, – ответила я. – Выродок хренов. – Я осмотрелась в поисках Тодда, но его нигде не было. Сраный трус.

– Тодд Хардинг полный отморозок, – сказала Марси. – Я просто поверить не могу, что он оказался способен на такую низость.

– А я могу, – сказали мы с Джонни хором.

Я даже чуть не рассмеялась.

– Раз-два-три, с тебя бутылка пива, – сказала я.

Он покраснел и провел рукой по своим густым космам.

Я посмотрела на расписание наших встреч с брачным консультантом. Потом вытащила одну из кнопок и воткнула ее в имя Тодда.

– Мар, слушай, – сказала я. – Я буду мстить, и мне понадобится твоя помощь. Наверное, сегодня, на дискотеке. Ты со мной?

Марси цокнула языком:

– Фион, брось ты. Не надо вести себя как ребенок.

– Не вести себя как ребенок? Ты, по сути, предлагаешь мне сдаться. Не бывать этому. Прятаться я от него не буду. Это все равно что признать его победу.

– Да, но ведь у вас не противостояние какое-то. Вы вроде как муж и жена.

– Да в жопу.

Марси скрестила на груди руки цвета слоновой кости. За целое лето, проведенное на открытом воздухе, ее кожа так и не стала темнее.

– Да, но, нравится тебе это или нет, это единственный способ получить аттестат.

– Марси, ты мне поможешь или как?

Подружка вздохнула и опустила руки, звякнув браслетами:

– Да, помогу. Ты же знаешь.

– Спасибо.

– Э-э, это… на меня тоже… можешь рассчитывать, – сказал вдруг Джонни. – В смысле… если надо.

– Не шутишь? – удивилась я.

Джонни махнул головой:

– Конечно. Я все равно не танцую. А надо же будет как-то развлекаться.

Я вытянула руку и похлопала его по мощному плечу:

– Джонни, супер. Спасибо.

Я посмотрела на часы над дверью аудитории: восемь сорок пять. У меня оставался ровно один час, чтобы придумать, что сказать Тодду во время встречи с психологом. Мне не терпелось посмотреть, как Мэгги Кляйн его разнесет. Она раньше ни на кого не ругалась, так что мне выпала редкая честь.

А потом я целый день посвящу своему плану мести.

Глава шестая

– Фиона, заходи, пожалуйста. Тодд уже здесь.

Мэгги Кляйн работает в школе психологом уже второй год. Она старше меня не более чем на восемь-девять лет, но ведет себя как бывшая хиппушка средних лет. Она настаивает на том, чтобы все называли ее по имени, и говорит как будто мантрами для медитации. Она всегда носит шарфики, и пахнет от нее ванилью и жареным миндалем. Замужем она никогда не была, так что я уж не знаю, как она сможет научить нас совместной жизни. Хотя, возможно, она набралась каких-то знаний от всех тех мужиков, с которыми ее видели в городе.

– Фиона, садись, – сказала Мэгги Кляйн.

Я села. Но сначала я метнула с десяток молний Тодду в затылок.

– Итак, добро пожаловать, Фиона. Добро пожаловать, Тодд. На мой взгляд, очевидно, что наш с вами разговор следует начать с обсуждения того, что случилось на имитации вашего
Страница 9 из 13

бракосочетания. Тодд, ты не хочешь начать?

– Э! Почему это он будет начинать? – выпалила я.

Мэгги Кляйн повернула ко мне голову, точь-в-точь как сова, заприметившая жертву:

– Потому что Тодд пришел первый, Фиона. – И она снова повернулась к нему: – Ну, скажи мне, Тодд, почему ты решил, что вести себя так на свадьбе допустимо?

Почему – что? Допустимо? Эй, привет! А когда она будет на него орать и угрожать репрессиями?

– Мэгги, видите ли, – заворковал он, – я заметил, что кое-кто из моих одноклассников слегка… ну, переживает из-за всего этого курса. Поэтому я решил немного оживить это событие, которое, несомненно, пугает многих.

Стоп-стоп-стоп. Что-что он решился сделать? Я приподнялась на стуле и уставилась на него.

– Тодд, я понимаю, что ты хотел помочь друзьям, – ответила Мэгги Кляйн, протянув руку, чтобы поправить вазочку с маргаритками, которая стояла на ее безупречно чистом, пустом столе. – Возможно, у тебя и был благородный мотив, но ты должен понять, что твой поступок смотрелся не очень хорошо. Ты же понимаешь.

Я фыркнула. Довольно громко.

– Фиона? Сейчас и тебе дадут сказать. Итак, Тодд. Ты понимаешь, что твое выступление могло быть воспринято не просто как безобидная шутка?

Тодд нахмурился и кивнул:

– Да, понимаю. Но, поверьте мне, у меня ничего такого и в мыслях не было.

Да брешешь, гад. На миг я даже задумалась о том, чтобы схватить с полки Мэгги деревянного Будду и врезать Тодду, чтобы у него в башке хоть что-то прояснилось. Но, естественно, я этого не сделала. Я предпочла гордиться тем, что смогла сдержаться.

Мэгги продолжала:

– А ты понимаешь, что своей куклой ты выставил всех женщин в довольно неприглядном свете?

Ага. Вот. Наконец она начала расходиться. Она, наверное, не может сразу перейти к делу, когда надо задать кому-то жару. Она из тех, кто сначала собьет бдительность, постарается, чтобы жертва расслабилась. А потом как подкрадется сзади и накинет петлю.

Тодд покачал головой и наклонился в ее сторону:

– Выставил женщин в неприглядном свете? Я? Мэгги, да вы что, неужели вы думаете, что я из тех, кто может сравнить женщину с куклой? – Тодд сверкнул фальшивой улыбкой.

Мэгги Кляйн растаяла.

– Нет, нет, конечно, – сказала она, улыбаясь ему в ответ, и пару раз хихикнула на десерт. Тодд в петлю не попался. – Ну, я рада, что мы все прояснили. – Она похлопала в ладоши. – Отлично! Теперь, наверное, на этой миролюбивой ноте можем начать нашу первую сессию.

Тодд посмотрел на меня и довольно улыбнулся. Он ее очаровал, наплел ерунды – и избежал наказания. И он сам прекрасно это понимал.

Ух.

Я этого неандертальца сильно недооценила.

Я лупанула ладонями по подлокотникам кресла и воскликнула:

– Что за фигня?

Мэгги Кляйн снисходительно вздохнула и сказала:

– Фиона, в моем кабинете нельзя кричать и использовать бранные выражения. Мы будем общаться как взрослые, конструктивно. Надеюсь, я ясно выражаюсь? – И посмотрела на меня, как я полагаю, суровым взглядом. Хотя со стороны это выглядело больше как последствие жесткого запора.

– Нет, – ответила я. – Не ясно. В том, что вы говорите, вообще, блин, никакого смысла нет. Как так получается, что этот урод унизил меня перед всей школой, и вы закрыли на это глаза, а я сказала «фигня», и это вас взбесило? Нет, мисс Кляйн, мне тут совершенно ничего не ясно.

Она немного поморгала и спросила:

– Унизил тебя? Почему ты думаешь, что эта незначительная выходка Тодда была направлена лично на тебя?

Тодд склонился в мою сторону, навалившись на ручку кресла:

– Да, Фиона. С какой стати ты решила, что это имеет какое-то отношение лично к тебе? А?

Я разинула рот. До Мэгги Кляйн не дошло, что кукла изображала меня. И как я ей это объясню? Расскажу ей о своем мокром позоре на седьмом дне рождения Кэлли Брукс? О том ужасе десятилетней давности? Да еще и при Тодде?

На хрен надо. Ни за что. Я в тупике. Мне капец.

Я потерла кедами друг о друга.

– Ну, я подумала… что это… – пробормотала я.

Мэгги Кляйн снова взяла слово:

– Тодд, кукла, и это очевидно, была неуместна на этой церемонии. Но она же не изображала Фиону? Это было бы очень жестоко. Можно было бы даже назвать это сексуальным притеснением.

Я заметила, что на этих словах улыбка сошла с губ Тодда. Он скрестил руки на груди, уставился в пол и закачал ногой.

Мэгги продолжила:

– Я уверена, что это лишь беззлобная шалость, плохих намерений у тебя не было. Я права?

Тодд пожал плечами:

– Конечно.

– Иначе это было бы расценено как серьезное нарушение прав человека и потребовало бы наказания.

Тодд медленно молча кивнул. Может, он в ловушку и не попался, но понял, что от Мэгги Кляйн можно ждать неприятностей.

Я же поняла, что на большую защиту от нее рассчитывать не могу. Но я отомщу сама куда серьезнее.

– Ладно, давайте перейдем к делу. Во-первых, вам надо выбрать какую-то совместную деятельность на этот семестр. Кто будет делать выбор первым?

Мы с Тоддом выпалили хором:

– Я.

– Нет, выбрать должен кто-то один. Давайте сыграем в камень-ножницы-бумага. Победитель будет выбирать в этом семестре. А второй партнер получит право решать, где вы будете работать.

Мы с Тоддом повернулись друг к другу. Прямо как перестрелка в М. К. Коралле. Но я его раскусила. Мачо. Псевдокрутой пацан. Наверняка выберет камень. Мы сжали руки в кулаки и принялись покачивать ими, приговаривая: «Камень, ножницы, бумага». Я показала бумагу.

Тодд – ножницы. Черт. Мне следовало предугадать это. Ножницами можно порезать. Ножницами можно пырнуть. Они блестящие и острые, как сам Тодд.

– Ну, Тодд, что выбираешь? – защебетала Мэгги Кляйн.

– Мэгги, мы с Фионой в первом семестре будем заниматься с черлидерами.

Сейчас я сделаю паузу и расскажу вкратце, как Тодд Хардинг связан с черлидерами. В нашей школе эта история стала легендой.

Когда Тодд только приехал в Ист Коламбус, он играл в футбол. Он вроде как был суперталантливой звездой. И вот однажды посреди игры Тодда сбил с ног соперник, сломав ему четыре ребра. И до конца сезона он не мог играть. Впрочем, его мать так перепугалась, что запретила ему заниматься футболом вообще.

Теперь перемотаем на следующий год. Тодд с Амандой уже встречаются какое-то время. Она – черлидер и убеждает его присоединиться к ним в зимнем сезоне, чтобы они могли больше времени проводить вместе. Тошнотно, я понимаю. Но он соглашается. Он сильный пацан, и теперь они могут делать всякие безумные трюки, поддержки и строить пирамиды и всякий такой бред. В команде его все любят. Но в один прекрасный день Брэндон Джексон, защитник команды, называет его из-за этого педиком. И Тодд отвечает (вот именно это высказывание и стало знаменитым): «Так, давай-ка разберемся, Брэндон. Я чем занимаюсь? Хватаю красивых девок за ляжки, поднимая, заглядываю им под юбки. А ты сгибаешься в три погибели и по нескольку раз за игру засовываешь пальцы в жопу какому-нибудь жирному ублюдку. И ты меня педиком называешь?» Брэндон сразу заткнулся, как и все остальные, кому только могло прийти в голову прикалываться над Тоддом из-за его занятий. Но только не я.

– Ну, уж нет. Я отказываюсь принимать участие в этом костюмированном фарсе и трясти сиськами, делая вид, будто это имеет какое-то отношение к поднятию спортивного духа и единению. – Таким
Страница 10 из 13

образом я пыталась скрыть тот факт, что у меня, во-первых, нет сисек, а во-вторых, я совершенно бездарна в спорте.

– Не переживай, – сказал Тодд, – тебе этого делать не придется. – Он помотал головой. – Будешь просто подносить остальным воду. – И сделал вид, что пьет из воображаемой бутылки.

Я открыла было рот, чтобы продолжить спор, но Мэгги Кляйн меня перебила:

– Ну, тогда решено! Вы вдвоем будете ходить на тренировки черлидеров. – И записала этот факт в нашей идиотской папке. – Фиона, а ты подумала о том, как вы с Тоддом будете зарабатывать деньги?

Естественно, ни о чем подобном я не думала. Я старалась вообще как можно меньше думать об этом идиотском курсе.

– Да, – соврала я. Но в голову не приходило ни единого варианта за исключением той работы, которая у меня на тот момент уже была. – Я иногда присматриваю за девочкой одиннадцати лет. Надо, конечно, обсудить этот вопрос с ее родителями, и, если они согласятся, мы с Тоддом сможем ходить вместе. – И лишь сказав это, я поняла, что только что по доброй воле лишилась средств на личные расходы на целый семестр. Я была готова биться головой о стенку. Эх! Я изо всех сил надеялась, что Тодд будет против. И я тогда придумаю что-нибудь другое. Например, устроиться дворником. Это было бы идеально!

Но Тодд махнул рукой и согласился:

– Не вопрос.

– Погодите, я передумала, – сказала я. – Дворниками. Мы будем работать дворниками.

– Нет-нет, – ответил он. – Сначала ты сказала, что надо сидеть с ребенком. Так будем сидеть с ребенком. – Он уставился на меня с ухмылкой и похлопал ресницами. – Так мы сможем больше общаться.

– О, отличное замечание, Тодд! – воскликнула Мэгги Кляйн.

Я попыталась возразить:

– Но…

Мэгги принялась писать:

– Я уже все зафиксировала. Прекрасно, вы вдвоем будете присматривать за девочкой. Отлично.

Черт побери!

– Так, теперь обсудим бюджет. – Мэгги Кляйн достала красный бархатный мешочек, затягивающийся на веревочку. – Тодд, достань, пожалуйста, жетон.

Он вытянул руку. Мне показалось, что, залезая в мешочек, он коснулся руки Мэгги. И почти не сомневалась в том, что, пока он там копался, он еще и игриво коснулся запястьем ее большого пальца. Я определенно точно видела, как она покраснела.

Он извлек жетон с цифрой «150».

– Отлично, Тодд! Сто пятьдесят – это самый высокий коэффициент дохода в нашей игре. Их в мешочке всего два. Так, значит, теперь вы будете заработанные деньги умно жать на 150, и в эту сумму должны вписаться ваши расходы, перечисленные в буклете. Обсудите, как будете распоряжаться деньгами, и в конце каждого месяца сдавайте мне свой баланс. – Мэгги Кляйн наклонилась к Тодду и весело пропела: – Наверняка вы сможете позволить себе отличный домик.

Клянусь, она строила ему глазки.

Тодд тоже подался в ее сторону:

– И гибрид класса люкс.

И оба засмеялись.

– И еще, – продолжила Мэгги Кляйн. – Несмотря на то что работать вы будете вместе, вам надо решить, кто теоретически будет у вас главным кормильцем. Кто-то один? Или вы будете делать равноценный вклад? Позднее это может оказаться важным, так что принимайте решение взвешенно. Есть вопросы?

Я горжусь своим умением держать рот на замке, так что я лишь покачала головой.

Тодд ответил:

– Нет, Мэгги, вы все очень хорошо объяснили.

Она снова покраснела. Да уж, господь наделил Тодда харизмой. Одиноких стареющих женщин, падких на свежую кровь, к нему так и тянуло.

– Ладно. Не забывайте вести дневники. И сделайте отметку в расписании, нас ждут регулярные пятнадцатиминутные встречи каждый… – она вырвала листок, – вторник в одиннадцать часов. Буду ждать вас обоих, хорошо?

Ей явно было важно, чтобы у нас все было хорошо.

– С нетерпением буду ждать следующей встречи, – сказал Тодд, протянув руку.

Мэгги деликатно пожала ее.

Как так получается, что симпатичным пацанам всегда все дерьмо с рук сходит?

Глава седьмая

Я никогда не была сильна во всяких розыгрышах. Да что там, я даже анекдоты рассказывать не умею. Вечно либо слова перепутаю, либо сама слишком громко заржу, либо в самом конце вдруг пойму, что упустила что-то важное. (Типа: «Погоди, погоди, а я сказала, что он был в водолазном костюме? Забыла! Ну, вот представь, что я об этом вовремя сказала».) В общем, хорошо, что Мар с Джонни согласились помочь мне разработать план мести Тодду. Когда мы собрались и приехали, дискотека уже началась. Мы остановились перед дверью в зал, чтобы заново все проверить. Музыка грохотала.

– Так, все помнят, что делать? – спросила я.

Мар с Джонни кивнули.

Джонни перевалил весь свой вес с ноги на ногу и подтянул джинсы:

– У тебя самой все готово?

Я похлопала по карману худи с принтом группы «Коннелз»:

– В полной боевой готовности.

– Фион, еще не поздно отказаться от этой затеи, – сказала Марси.

– Ни за что. – Я потуже затянула хвостик. – Так, входим, разбиваемся и быстро проводим рекогносцировку. Потом снова встречаемся у входа. Ага?

Мои сообщники согласились, и мы пошли.

Потолок и стены спортзала были украшены белыми и серебристыми лентами, серебристыми шариками, свадебными колокольчиками, вырезанными из белых салфеток. Было такое ощущение, будто там взорвался огромный свадебный торт. Единственным источником освещения была светомузыка и какой-то стробоскоп. Я пошла направо, а Мар с Джонни – налево.

Я им сказала, что искать надо Тодда. А сама тайком высматривала еще и Гейба. Я раньше на дискотеках почти не бывала (кто бы мог подумать, да?), так что меня сильно отвлекали мысли о том, что я увижу его в неформальной обстановке. Это была ключевая проблема, которая мешала мне всецело отдаться своему акту возмездия. К счастью, Джонни в голову пришла довольно изощренная и смешная идея. Но сначала этого Тодда надо было найти.

Привыкнув к свету в зале, я высмотрела на трибунах Тодда с Амандой. Она положила свою сумочку на самый первый ряд, а он накрыл ее курткой – видимо, чтобы никто не украл ее запас блеска для губ, мятные леденцы и противозачаточные таблетки. Я знала, что Аманда их принимает, потому что в прошлом году она на физре с важным видом рассказала об этом всем. Она заявила, что у нее очень нерегулярные месячные. И якобы врач ее матери заставил ее их пить. Ага. И это просто случайно совпало с тем фактом, что за несколько недель до этого она начала встречаться с Тоддом. А наличие в сумочке блеска для губ и мятных леденцов – это просто моя догадка. Губы у нее всегда такие, будто она сосала брусок маргарина. И я надеюсь, что она додумалась пользоваться мятными леденцами, – ей это реально необходимо.

Тодд повернулся в мою сторону, и я отпрыгнула за угол трибуны, чтобы он меня не заметил. А когда я выглянула снова, чтобы проверить, чисто ли на горизонте, угадайте, кто прошел мимо меня? Вы угадали. Гейб. Я отметила про себя: черная рубашка, синие джинсы. Что он делает, чтобы его каштановые локоны лежали так идеально? Он пошел вдоль трибун, поэтому мне, по логике, оставалось лишь одно: я нырнула под трибуны и поползла за ним. Он лишь едва мелькал перед глазами. Потом Гейб остановился. Он с кем-то разговаривал, но с кем – я не видела. Он сел прямо на первый ряд. Я встала на четвереньки и подползла ближе.

Я не знаю, ползали ли вы в школе под трибунами, но на всякий случай я вам сообщу,
Страница 11 из 13

что это сомнительное удовольствие. Там, куда достает щетка, еще нормально. А дальше – грязь кошмарная, несмотря на то что учеба только началась. Пыльные корки засохшей газировки, дохлые насекомые, обертки от конфет, крошки, волосы, может быть, даже испражнения. Но я не дрогнула. Я выполняла свою миссию. Грязь липла на ладони, мне было тошно, но я ползла. И, наконец, мне стало его слышно.

– Но я хочу с тобой увидеться, – сказал он.

И потом всего одно слово женским голосом:

– Гейб…

Он не просто с кем-то разговаривал, он разговаривал с девчонкой! И он хотел с ней увидеться. Я попыталась сглотнуть, но горло как сдавило. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, кто это с ним, но лишь мельком заметила его собственную задницу. Впрочем, картина была неплохая.

– Ты обещала, что мы сегодня будем вместе, – настаивал он. – Я хочу быть с тобой.

Я навострила уши, но вдруг заиграла какая-то сверхгромкая музыка. Я вообще перестала его слышать. Но мне и того хватило. К тому же Гейб вскоре встал и ушел. Ее я так и не увидела. Но будь я проклята, если не выясню, кто это.

Но на тот момент у меня была другая задача. Я выбралась из-под трибун, отряхнула руки и пошла к входу, к Джонни и Мар. Я схватила подружку, привлекла ее к себе и прошептала:

– Я тебе скажу кое-что. Потом.

– Фиона? – начал Джонни. – За звук отвечает мой приятель, Ноа. Он сказал, что в восемь тридцать музыку надо будет выключить. Зажгут свет, и директриса будет толкать речь или типа того. Возможно, стоит воспользоваться моментом. Когда свет будет гореть.

– М-м-м, Джонни, мне нравится ход твоих мыслей, – похвалила я.

К тому же, если у нас будет пауза, я смогу рассказать подруге о Гейбе. Но я решила, что сначала мне следует смыть вирус гепатита С с рук, и сказала им, что пойду в туалет.

– Мар, ты со мной? – спросила я, хотя выбора у нее, конечно, не оставалось: я схватила ее за локоть и потащила за собой.

Когда мы вошли, я проверила, нет ли в кабинках посторонних ушей. Но никого не оказалось, так что я начала:

– Угадай, что я выяснила! Гейб с кем-то встречается.

Марси поправляла перед зеркалом прическу:

– Да? Откуда ты знаешь?

Я выдавила мыло и принялась мыть руки. В туалете стало ясно, что они безобразно грязные. Как и коленки на штанах. Я решила отвернуться от Марси, но, думаю, она все равно заметила.

– Слышала, как они разговаривали.

– И кто это? – Подружка достала блеск из кармана и принялась подкрашивать губы.

– Я не рассмотрела.

Отражение Марси удивленно вскинуло брови:

– Что значит – не рассмотрела?

– Ну, я тайком за ними следила. – Я не стала рассказывать, где именно я пряталась.

Марси повернулась в мою сторону и посмотрела на меня крайне сурово:

– Ты подслушивала!

– Да, и что?

Она хлопнула руками по раковине и возвела очи к потолку:

– Фиона. Где твое чувство собственного достоинства? Хватит уже.

По ее лицу я поняла, что ей меня жаль. Она сама была выше подобных махинаций. Всегда. Моя подруга очень правильная девочка, хорошо воспитанная. Но она надежная, всегда меня поддерживает. В общем-то, мне в ней это нравилось. Наверное, потому что мне самой этих качеств недоставало.

– И ты тоже не знаешь, кто это может быть? – спросила я.

Марси снова повернулась к зеркалу:

– Почему ты думаешь, что я могу это знать?

– Вот Аманда наверняка в курсе. Интересно, это кто-то из черлидеров? Как думаешь, может, Тесса Хэтэвей?

– Тесса? Ее парень теперь уже в колледже учится. Думаешь, она его бросит ради школьника?

– Ну, может, ей одиноко.

– Забей.

– Мне надо это выяснить!

Марси вздохнула:

– Слушай, пойдем уже. Джонни ждет. – Она поправила колье из маленьких черных камушков. Аметистовые сережки.

– Ладно, идем. – Я высушила руки, и мы пошли.

Джонни мы нашли на трибунах с противоположной от входа стороны. Мы с Мар сели по разные стороны от него. Он наклонился вперед, ссутулившись, и посмотрел на часы:

– До начала речи осталось двадцать семь минут.

– Да уж, это время придется как-то убить, – ответила я.

Марси снова встала и поправила бретельку своей лиловой майки:

– Пойду возьму чего-нибудь попить. Вы хотите?

Я покачала головой. Джонни ответил:

– Нет, спасибо.

– Ладно, я скоро вернусь.

– Не задерживайся, – крикнула я как будто в шутку. Хотя это было действительно важно.

Марси натянуто улыбнулась, посмотрев на меня через плечо:

– Ты что, я это ни за что не пропущу. – И исчезла в толпе извивающихся танцоров.

– По-моему, ее как-то это все не особо вдохновляет, как думаешь?

Джонни пожал плечами:

– Похоже на то.

Я сняла очки и стянула рукав, чтобы их вытереть.

– Я ее не виню. Такие приколы – это не по ее части. Она же из совершенно другого социального теста сделана. У нее по материнской линии какие-то богачи в роду. Владельцы одного из первых скотных дворов в Чикаго. Я не знаю, много ли из тех денег сейчас осталось, но мисс Бофорт научила Марси ровно сидеть, правильно пользоваться всеми столовыми приборами, писать открытки с благодарностями. И прочим хорошим манерам. Сам понимаешь.

– А, – ответил он, щурясь в свете разноцветного фонаря, который повесили на баскетбольную сетку.

Я снова надела очки:

– Не то что бы у меня были плохие манеры. Я не из джунглей. Но для моих предков это не так важно, как для мамы Марси. Когда я к ним прихожу, мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не пить из толчка. – Джонни рассмеялся. – Она милая, ее мама, хотя не без снобизма. Однажды ее родители повезли нас в Чикаго, в Тополобампо.

Джонни посмотрел на меня, скривившись:

– Что за Топо-Шмопо?

– Типа, суперкрутой мексиканский ресторан. Получил все награды, какие только можно было. Он неплохой – ну, то есть там скатерти, свечи, серебро и прочая роскошь. А за соседним столиком сидит чувак в бейсболке. И, заметив его, мама Марси шепчет ей так надменно: «Ненакла».

– Что это значит?

– Человек «не нашего класса» – это мне Марси потом объяснила. Ясное дело, что ее мама ставит людей типа «ненакла» куда ниже членов собственной семьи. Марси сказала, что она частенько использует это слово. Как бы тайно оценивает людей с позиции собственного снобизма, наклеивая на них ярлыки.

Джонни почесал щеку – у него росли бакенбарды, – потом провел рукой по волосам. Он все пытался убрать чуб, который закрывал его правый глаз, но волосы опять упрямо падали на лоб.

– Я не понимаю, – сказал он, – если она все равно шепотом говорит, зачем эти сокращения придумывать?

Я откинулась назад и вытянула ноги:

– По мнению мамы Марси, термин «социальный класс» использовать неприлично. А если ты сам принадлежишь к высшему классу, то никогда не должен об этом говорить.

– А, – Джонни медленно кивнул. – Как с герпесом.

Меня пробрало. Реально пробрало. У меня живот заболел от хохота, и я повалилась на бок. Сев, я хлопнула Джонни по руке:

– Это надо обязательно запомнить.

Джонни улыбнулся, глядя в пол. Он дергал носками своих черных ботинок.

– Это «Доктор Мартенс»? – поинтересовалась я.

– Ага. – Он принялся поправлять шнурок на правом ботинке.

Я кивнула:

– Крутые.

Потом мы долго молчали под какое-то бесконечное техно, сотрясающее зал. Я ковыряла под ногтем. Джонни то скрещивал руки на груди, то опускал их. Притопывал в такт музыке.

Потом он спросил:

– Ты как, музыку
Страница 12 из 13

любишь?

Идиотский вопрос. Ну, кто не любит музыку? Разве что, может, какой-нибудь пуританин-изувер из Задрипинска. Нет, серьезно. Это же все равно что спрашивать: «Нравится ли тебе есть?», «А дышать ты любишь?», «У тебя есть кожа? У меня вот есть». Но я поняла, что именно он хотел спросить.

– Да. Но такую… не особо. А тебе как?

– Так, – ответил Джонни. Потом покачал головой: – Да нормально. Кому-то нравится.

– Твоему другу Ноа, наверное.

Джонни покачал головой:

– Нет, он музыку сам не выбирает. Просто отвечает за аппаратуру.

– А. – Мне приходилось постоянно моргать, чтобы не ослепнуть от стробоскопа. – Интересно тогда, кто же это отобрал.

– Ну, вообще-то… – Джонни распрямился, откашлялся. – Раз уж речь зашла об этом, то… я. Это моя подборка.

Я уставилась на него:

– Что? Нет!

– Да. Уже два года, как я составляю все плейлисты для дискотек. – Он кивком указал на мой худи: – Тебе «Коннелз» нравятся?

Я ударила его в плечо:

– Боже мой, ты знаешь «Коннелз»? Я их обожаю.

– Знаю ли я их? – ответил Джонни. – Я лично думаю, что это одна из самых крутых нераскрученных индиджэнгл-поп групп постпанковского течения.

Я сощурила глаза:

– Ух! Да. Полностью согласна. – Я натянула худи и прочитала надпись, хотя она была вверх ногами и топорщилась от реквизита для нашего розыгрыша. – Не понимаю, почему они мало кому нравятся.

– Ну, «’74-’75» была довольно популярна в Европе. – Джонни вскинул брови. – А что еще ты слушаешь?

Я повернулась к нему и поставила ногу на скамью:

– Я дико, просто безумно фанатею от «Уайт Страйпс».

– Неудивительно. Это не просто передовая группа. Джек Уайт – гениальный музыкант.

– Реально. А «Раконтерс»?

Джонни резко повернулся ко мне:

– Боже, их совместная работа – просто безумие. Скоро будет «Салют резолюции».

– Круто.

Мы улыбнулись друг другу и закивали.

Заиграла «Я буду твоим зеркалом» «Вельвет Андеграунд» с Нико.

– Ого, хороший выбор. Господи, если бы я знала, что все эти годы музыку ты подбирал, я бы почаще ходила на дискотеки.

Джонни открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут вступил вокал, и он резко наклонился, прижавшись грудью к коленям.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Все супер. – Он показал мне большой палец, не разгибаясь. – Все нормально.

Я принялась высматривать Гейба на танцполе. Но его не было видно. Зато я заметила Тодда с Амандой, они дергались под музыку, не отлипая друг от друга. Она неустанно водила руками по его тенниске.

Джонни поднял голову и тоже стал наблюдать за толпой. Кто-то обмотал свою девчонку серебристой лентой и держал ее за концы, пока партнерша исполняла перед ним медленный танец.

– Ты танцевать любишь? – спросил Джонни.

О боже. Какой неловкий момент. Он что, пригласить меня хочет? Пока я размышляла над подтекстом его вопроса, у меня отвисла челюсть. Джонни, наверное, понял, что напугал меня, поэтому выпалил сам:

– Я ненавижу. Ну, то есть не то что бы ненавижу, я просто совсем не умею. Музыку обожаю, а танцевать совершенно не получается.

Уф! Какое облегчение.

– Да, ты же говорил утром. Я тоже не умею. – Я показала на ребят на танцполе и опустила вниз большой палец. – Хотя вот это я бы танцами не назвала.

– Мда. Да уж.

– Я иногда думаю о том, как круто было бы родиться в те времена, когда проводились балы. – О боже. Какую фигню я сморозила. Я тут же поправилась: – В смысле, нормальные танцевальные вечера. Костюмы… настоящие серьезные танцы.

– Ага, да.

Потом еще несколько песен мы промолчали. Там была пара предсказуемых композиций «на радость толпе», но попалась и пара потаенных бриллиантов. «Чиалифт». Естественно, кое-что не слишком известное из «Фолл Аут Бой». И еще одна малоизвестная местная группа, «Кикд Офф Эддисон». В общем, мне хватило, чтобы понять, что у Джонни крутой вкус в музыке.

Я принялась стучать пальцами по трибунам:

– Сколько времени?

Джонни посмотрел на часы:

– Восемь минут.

Я вытянула руки над головой, выгнула спину:

– Где же Мар?

– Не знаю.

– Может, мне стоит пойти поискать ее.

Но как только я встала, музыка внезапно стихла, и директриса подула в микрофон. Наверное, у нее часы спешат. Может, именно благодаря этому она и застала мужа с любовницей. Зажегся свет, и я увидела Мар – она стояла в другом конце зала и показывала мне большие пальцы. Скоро начнется представление.

Мисс Миллер начала свою речь:

– Господа учащиеся! Господа и господамы! – Она сделала паузу, давая нам время посмеяться над ее дурацкой шуткой. – Позвольте ненадолго прервать ваше веселье. Итак, мы собрались здесь, чтобы задать обучению в последнем классе школы первоклассный старт! Да! И отметить заключение учебных браков! Чтобы это начало было прекрасным, следующий танец – для партнеров по брачному курсу! А после того – веселитесь! Желаю вам приятного вечера!

Никто и не пошевелился.

За исключением Джонни, Мар и меня. Я подала знак подружке, и она прямой наводкой отправилась к Аманде. А мы с Джонни – к Тодду. У нас было буквально несколько секунд до того, как снова выключат свет. Мар добралась до Аманды первая. Я увидела, что она показывала ей на лицо, наверное, решила отвлечь ее разговором о косметике. А Джонни шел чуть впереди меня. Потом он забрал вправо, повернулся и «нечаянно» наткнулся на Тодда сзади. Тодд полетел вперед. Джонни подхватил Тодда, но продолжал пинать и ловить его, засыпая при этом извинениями. Когда Тодд согнулся в три погибели, я как бы невзначай подошла к нему, достала пакет со своим секретным оружием из кармана худи и прилепила к его жопе в хаки. Поскольку Джонни от него так и не отстал, Тодд даже ничего не почувствовал. Только когда он распрямился и Аманда завизжала, он заметил на себе огромный подгузник с начинкой из шоколадного пудинга, машинного масла и фарша. Липучки держались неплохо сами по себе, но за счет машинного масла «дерьмо» крепко прилипло к штанам.

– КАКОГО ХРЕНА? – завопил он. Резко повернувшись, Тодд увидел меня.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась:

– Бедный малыш! Мамочка забыла сменить тебе подгузник?

Тодд содрал памперс и поднял его вверх. Это было роковой ошибкой. Кэлли Брукс завизжала, как будто это была искалеченная голова ее богини Марты Стюарт. Все повернулись в нашу сторону и уставились на Тодда. Аманда, тяжело дыша, прикрыла рот рукой и бросилась в сторону туалета.

– Какого… Ох, ПРИНЦЕССА В МОКРЫХ ШТАНАХ, теперь тебе реально конец, – сказал Тодд. Очень громко. Так, что бы все расслышали мою кличку.

Но я к этому времени тоже придумала ему прозвище. Идею я позаимствовала у директрисы. Так что, набрав в легкие побольше воздуха, я ответил:

– Я рада, что тебе понравилось, ГОСПОДИН ОБОСРАШКА.

Кто-то рассмеялся. Потом еще кто-то. Кто-то еще прокричал:

– Господин Обосрашка, добрый вечер!

И началась настоящая всеобщая истерика.

А потом Тодд Хардинг посмотрел на меня, и выражение его лица реально выбило меня из колеи. Я думала, он будет материться. Взбесится. Но нет. Он улыбался. В его глазах я прочитала такое… Сначала я подумала, что они сверкают злобой. Ведь он должен был меня ненавидеть, так? Но, клянусь богом, когда мы стояли с ним глаза в глаза, я поняла, что это.

Это был восторг. Он оценил мою выходку.

В голове гудело от напряжения. Он пытается обвести меня?
Страница 13 из 13

Околдовать своими гнилыми чарами, чтобы нанести потом удар в спину? Я была похожа на робота, у которого что-то замкнуло. Мне кажется, я реально подергивалась. Вдруг в микрофоне снова раздался голос миссис Миллер, которая либо все пропустила, либо снова решила сделать вид, что ничего не заметила.

– Ну, выключайте же свет! Найдите своего супруга и пляшите! ОТРЫВАЙТЕСЬ ПО ПОЛНОЙ!

Тодд посмотрел на директрису и буркнул:

– Блин, да она бухая.

И – мне хоть и стыдно, но я не смогла сдержаться – я заржала.

Тодд продолжил:

– Принцесса в мокрых штанах, я с тобой танцевать не буду.

И я:

– Да я с тобой тоже, Господин Обосрашка. У тебя задница воняет фаршем с шоколадом.

Тодд посмотрел на меня, на Джонни, покачал головой и пошел, расставляя пошире ноги, к туалету с подгузником в вытянутой руке. Проходя мимо Кэлли, он махнул им у нее перед лицом, и она снова взвизгнула. Ну и пискля.

Свет снова погас, заиграла музыка.

Джонни трижды хлопнул в ладоши:

– Круто получилось!

Подошла Марси:

– Ну что, Фион, теперь тебе лучше? Ох, подружка, есть в тебе темная сторона.

Темная сторона? У меня? Никогда раньше не думала, что меня можно назвать плохим человеком. Или, может, мне стоит этому радоваться? Тем, что я унизила Тодда за то, что он унизил меня, точно следовало гордиться. И тем, что мы безупречно провели наш акт возмездия. Меня должна была бы накрыть эйфория, ведь все видели, кто это сделал.

Но, как ни странно, меня это событие в восторг не при вело.

– Да, все прошло отлично. Вы, ребята, молодцы. Спасибо за помощь.

– Фион, на то мы и друзья, – ответила Мар.

– Да. Друг лучше всего познается в мести, – добавил Джонни.

Я попыталась посмеяться его шутке, но, честно говоря, из-за того, как Тодд отреагировал, у меня все в голове смешалось. Да и от мысли о том, что Гейб тусит с какой-то девкой, меня скручивало жгутом, как грязную тряпку.

– Мар? Не пора ли нам валить?

Она наморщила свой атласный лобик:

– Уже?

– Да, просто… не знаю. Мне не хочется тут торчать. Миссия ведь уже выполнена. Больше мне тут делать нечего.

Марси уперла руки в боки и покачала головой, как героиня какого-то сериала:

– Ну, уж нет, мне тебя домой везти, и я хочу остаться, значит, остаешься и ты.

– Марси, – взмолилась я. Как будто бы спрашивая: «Ты подруга мне или как?»

Но она либо не поняла намека, либо умышленно его проигнорировала:

– Фиона, я же тебе помогла. Почему ты не хочешь остаться ради меня?

– Ну, пожалуйста! Я просто мечтаю свернуться клубочком у себя в кроватке, – сказала я.

– Я… я могу тебя подбросить, – предложил Джонни, а потом повернулся к Мар: – Я ее отвезу и вернусь.

Я подруге ни слова не сказала, но в моих глазах явно читалось: «Ты же не отпустишь меня с Джонни Мерсером, а?»

Мар не отреагировала.

– Спасибо, Джонни. Но вообще-то… – Я махнула рукой. – Забудьте. Я сама дойду.

Развернувшись, я поспешно двинулась к выходу. Через пять шагов меня нагнала Мар:

– Ладно, Фион, подожди, я отвезу тебя.

Подруга поравнялась со мной, и к выходу мы пошли вместе. Я обернулась, помахала Джонни в знак благодарности, и мы уехали.

Глава восьмая

Той ночью я никак не могла заснуть. Я ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, антикварная латунная кровать скрипела подо мной. Я все прокручивала кульминацию вечера в уме, пытаясь понять, почему не получила того удовольствия, которое предвкушала. Но не могла. Уже где-то в полтретьего ночи я схватила Айпод, нашла альбом «Уайт Страйпс» под названием «Лейкоциты», и под музыку наконец мне удалось заснуть.

В субботу утром я чувствовала себя так, будто меня накануне протащили на буксире по минному полю. Мне оставалось лишь надеяться, что я не подхватила какой-нибудь гадости вроде тифа или эболы, ползая под трибунами. И я не просто боялась смертельного заболевания – дело было еще и в том, что тем вечером мне предстояло сидеть с Сэм, и отказываться от этого я не хотела. Мне же надо было спросить у ее родителей, согласятся ли они, чтобы со мной теперь ходил и Тодд. Прекрасная перспектива. Я ждала этого события с нетерпением.

Я повернулась на бок и посмотрела в окно. Солнце казалось размытым – признак высокой влажности. Я закрыла глаза в надежде снова заснуть. Поняв, что ничего из этого не выйдет, я решила, что мне нужно заправиться кофеином, срочно. Сбросив одеяло, я поплелась по узкой черной лестнице в кухню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/kristin-uoker/uchebnyy-roman-2/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.