Режим чтения
Скачать книгу

Чертоги памяти читать онлайн - Джулиан Седжвик

Чертоги памяти

Джулиан Седжвик

Тайны «Мистериума» #2

Здесь Запад встречается с Востоком, а прошлое – с будущим. Вас ждут завораживающе прекрасные трюки, опасные тайны и приключения, от которых захватывает дух. Добро пожаловать в цирк «Мистериум»!

«Мистериум» открывается вновь! Первое представление возрожденного цирка состоится в величественном соборе Саграда Фамилия, в Барселоне. И Дэнни Ву непременно должен быть там! Ведь тайна гибели его родителей все еще не разгадана. И все еще смертельно опасна. Мальчик хочет выяснить, что на самом деле произошло той зимней ночью в Берлине. Кто из труппы замешан в заговоре – и какую цель этот заговор преследует. Не просто сделать это, когда за тобой, словно тень, следует наемный убийца… Но Дэнни готов рискнуть, чтобы выиграть.

Джулиан Седжвик

Чертоги памяти

The Palace of Memory

Text copyright © Julian Sedgwick, 2013

First published in 2013 by Hodder Children’s Books

© Виноградова М., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Посвящается Изабель

2707 13616 0712

Пролог

Тело еще не успеет остыть. Она знает наверняка.

Знает, потому что сама закрыла убитому глаза. Потому что своими руками запихнула его тело на сиденье нарядной карусели. Потому что она – Ла Лока – сама и убила его тремя выстрелами из пистолета с глушителем.

Бумс, бумс, бумс – из пуховой парки жертвы посыпалась набивка, глаза округлились – сперва от удивления, а потом от ужаса, – но тут же остекленели, застигнутые врасплох чем-то неизмеримо большим, чем его жалкий мирок карманных краж и прочих мелких грешков. Но такова жизнь: оказался не в том месте и не в то время – конец истории.

Затаившись в тени, она наперед знает, когда именно служители придут открывать кроваво-красный самолетик аттракциона и обнаружат труп, знает каждый шаг своего отступления, знает, сколько времени пройдет прежде, чем тело незадачливого юнца скует трупное окоченение. Знает – потому что видела это все много раз. Потому что она профессионал, методично планирующий часы, минуты и секунды, ведущие к смерти. И наступающие потом.

Далеко внизу раскинулась в бледном ноябрьском свете Барселона – россыпь домов, жмущихся к синей стене Средиземного моря. Взгляд Ла Локи останавливается на высоких призрачных шпилях собора Саграда Фамилия, на желтых подъемных кранах, облепивших нескончаемое неторопливое строительство. Сотни лет прошло – они все строят и строят. Подумать только, а ведь «ненормальной» прозвали ее, а не их!

Только вот этот запах все витает вокруг: липнущая к гортани вонь жженого мяса, возникшая, когда она сигаретой выжгла на спине у мертвеца сорок девять точек. Чего уж там: раз клиенты заказывают выжечь – будут им точки. Заодно это дало ей возможность провернуть еще одно дельце: подбросить улики для полиции и избавиться от потенциальной проблемы с сообщником.

Ла Лока достает из кармана спичечный коробок, смотрит на изображение свирепого тигра на этикетке и кидает коробку в темноту рядом с пачкой из-под сигарет.

Потом она уходит, покидает парк аттракционов по заброшенной тропинке. Светло-зеленый плащ мелькает меж корявых сосен и кактусов по пути назад в город. На ходу Ла Лока вытаскивает из кармана мобильник жертвы. Затянутыми в перчатки руками выдергивает у телефона сердце и мозг – батарейку и сим-карту – и роняет их на ковер сухой опавшей листвы.

Акт первый

Память – это сокровищница и опекунша всего в мире.

    Цицерон

1. Почему цирк никого не ждет

Тридцать шесть часов спустя.

Дэнни стремглав летит по темнеющим парижским закоулкам по направлению к Сене. Легкие, быстрые ноги едва касаются мостовой, рюкзак увесисто шлепает по спине.

На миг мальчик останавливается перевести дух. В холодном воздухе дыхание вылетает изо рта облачками пара. Он всматривается в ночь, выглядывает за угол – свободен ли путь, не таятся ли в глухих закоулках темные тени. Зрение и слух напряжены до предела, сердце глухо бьется в груди. Приходится соблюдать осторожность. А вдруг они уже знают, где он? Но откуда бы?

Он бросает взгляд на часы. Пять минут. Пять драгоценных минут до ночного поезда в Барселону.

Нельзя, никак нельзя опоздать. Что он станет делать, если пропустит поезд? Возвращаться в отель, поджав хвост? Ждать утра, когда его заберет полиция, а потом еще объясняться с тетей Лорой, просить прощения? Ну уж нет! Только не это!

В уши ему нашептывает голос прошлого – голос Розы, распорядительницы «Мистериума», понукающей труппу в каком-то давнем, давно забытом путешествии: «Поторапливайтесь, котики, поторапливайтесь! Цирк никого не ждет!» Воспоминание придает ему сил, и он снова мчится вперед. Все чувства настолько обострены, что запах черной холодной реки он ощущает еще до того, как и вправду видит ее.

Билета у него нет. Да и денег почти никаких – жалкие сорок евро, «позаимствованные» у Лоры. Усталость начисто вытеснена волной беспокойства и тревоги. Дэнни думает о тете, крепко спящей в отеле – к концу первого дня пересадки в Париже смена часовых поясов сморила ее. Что предпримет Лора, проснувшись и обнаружив правду? Уведомит власти? Или заставит майора Замору немедленно отправить беглеца обратно?

Надо надеяться, записка поможет мне выгадать время, думает он. Надо надеяться, Лоре хватит уверенности, чтобы позволить мне поступить по-своему. Надеяться, что и моя уверенность не подведет. Я справлюсь – ну то есть полагаю, что справлюсь. В конце-то концов, со мной будет Замора.

И еще одна мысль чуть успокаивает разыгравшиеся нервы мальчика, убыстряет его шаги по мостовой: пусть ненадолго – возможно, как говорится в рекламе, всего «на один безумный и прекрасный вечер»! – он снова присоединится к «Мистериуму», пройдет через волшебные врата кулис в мир, который считал утраченным навсегда. По лицу Дэнни расплывается улыбка.

Я сбежал к цирку! Точнее – сбежал, чтобы вернуться в цирк. В былые времена я бы мог даже сказать, что возвращаюсь домой – но, конечно, теперь все уже не так. Без папы и мамы – чем станет «Мистериум» теперь? Уж явно не тем домом, который я знал и любил. Совсем другим местом – изуродованным, обветшалым, померкшим…

Улыбка гаснет.

«Не отвлекайся, дурень!» – бормочет мальчик себе под нос. Отпирай по одному замку зараз. Я возвращаюсь на след «Сорока девяти», спешу предостеречь Замору – может, даже спасти ему жизнь. Вот для начала и хватит. По крайней мере, я снова окреп и готов ко всему, что может произойти. Да, я бегу. Но впервые за много недель, месяцев… даже лет… я бегу навстречу опасности, а не от нее.

Решительно прищурившись, словно прицеливаясь по далекой мишени, он мчится к ночному поезду.

2. Почему некоторые девочки никогда толком не прощаются

Тогда, в Гонконге, после драки на захваченном грузовом судне и триумфального возвращения в порт, Дэнни гадал, придет ли когда-нибудь снова в норму. После перенесенных побоев, перенапряжения и выбросов адреналина и телу, и разуму мальчика потребовалось немало времени на восстановление.

Он лежал в номере отеля «Жемчужина», то уплывая в забытье, порожденное запоздалыми последствиями перенесенных потрясений, то снова ненадолго приходя в себя. Тяжкие сны сливались с воспоминаниями о темном море и
Страница 2 из 14

отчаянной борьбе за жизнь. В какой-то миг полусна-полуяви ему привиделся отец, притулившийся на краешке кровати рядом с ним и помогающий ему выпутаться из смирительной рубашки. Он что-то говорил – приглушенным рокочущим басом, точно хотел поделиться с Дэнни какой-то тайной. Но мальчик не мог разобрать ни единого слова. И мама тоже была здесь! Прошла прямо над головой Дэнни, устремив взгляд на невидимый point de mire[1 - Центр внимания (фр.). (Здесь и далее примечания переводчика.)], опорную точку, легкими ногами шагая по воздуху точно по проволоке. И ушла. Бог весть куда.

– Мама!

Мальчик рывком сел в кровати, протягивая руки во тьму, за призраками – но они скрылись, в пустой комнате царила тишина, нарушаемая лишь непрерывным мерным гудением кондиционера. Дэнни повалился обратно и закрыл глаза.

Замора, Син-Син, тетя Лора – даже инспектор Рикар – по очереди составляли ему компанию в те первые дни: Лора без устали кружила по комнате, точно дикий зверь в тесной клетке, Замора стоял у окна, широко расставив короткие кривые ноги, и глядел на гавань, Рикар задумчиво сидел в кресле, подпирая подбородок длинными пальцами.

Иногда они собирались по двое, по трое в ногах кровати, торопливо перешептывались, думая, что он спит. Сквозь забытье к Дэнни просачивались отдельные отрывки – слова, не имевшие смысла, но словно взывающие к нему, требующие внимания.

Замора, обращаясь к Син-Син:

– …Позвони мне, как будешь знать точно. Я поговорю с остальными. Pero[2 - Но только (исп.).] обещать ничего не могу…

Син-Син – Заморе:

– Но спросить-то можешь. Хотя бы для меня это сделай!

Замора – уже Лоре:

– …очень не хочется пока тревожить мальчонку. Придется уж тебе самой ему все рассказать.

– Вот спасибо! – яростным шепотом отзывается Лора. – Послушай, самое главное для нас сейчас, черт возьми, – охранять его как следует.

Дэнни заворочался под одеялом, точно пловец, который разворачивается в конце плавательной дорожки, ухватывая обрывки беседы, но снова уносясь в глухую толщу воды вокруг. Будет еще время все узнать. А пока главное – держаться на плаву. Не уйти под воду. Не утонуть.

Однако через три дня после бегства Замора разбудил его, крепко встряхнув за плечо. Занавески были раздернуты, над Гонконгом сгущались синие сумерки, над гаванью, на фоне удушающе-низких туч, пылали неоновые огни.

– Очнись. Мистер Дэнни! Мне пора уезжать, amigo[3 - Друг (исп.).].

Дэнни силился понять, о чем это он:

– Уезжать? Куда уезжать?

– Надо успеть на самолет. У меня важная встреча на родине – в Барселоне. Добрая старая Каталония![4 - Каталония – автономная область на северо-востоке Испании, считающая, что в культурном и политическом отношении отличается от остальных частей страны. (Древнее государство Каталония включало в себя и кусочек Франции.) Жители Каталонии в основном говорят на каталане – смеси французского с испанским.]

– Майор, мне надо с вами поговорить…

Дэнни потер глаза и заморгал, силясь прогнать остатки сна и прийти в себя.

– Будет еще время, и скоро, – отозвался карлик, изо всех сил стараясь успокоить мальчика. – Я и так мешкал здесь сколько мог, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. – Он улыбнулся. – А теперь наконец приобщусь к высоким технологиям. Сможем общаться в этом, как его, скайпе.

– Я… я… – Дэнни пытался подобрать слова, но в голове расплывался туман.

– Мне правда пора, amigo. Такси ждет. Не то подведу людей, а ты же знаешь, я этого терпеть не могу.

– Но…

– Отдыхай. Выздоравливай. Поговорим потом. Adios[5 - До свидания (исп.).], дружище.

Замора отвернулся и деловитой походкой направился к двери. Однако на полпути остановился и оглянулся. По лицу его расплылась ласковая улыбка:

– Carajo![6 - Черт возьми! (исп.)] Против нас у них ни единого шанса!

И с этими словами ушел.

– Майор!

Дэнни попытался встать, но не смог: ватные ноги запутались в толстом одеяле. С огромным усилием мальчик сел на краю постели, пытаясь стряхнуть дурман и найти в себе новые силы. Надо догнать майора!

Эти вялые попытки прервал резкий стук в дверь. Неужели Замора вернулся?

– Да?

Но когда дверь отворилась, за ней обнаружился инспектор Рикар.

Агент Интерпола выглядел свежим и отдохнувшим, рубашка его, как всегда, сияла безупречной белизной, но глубокие морщины на длинном лице выдавали тре-вогу.

– Даже и не пытайся пока вставать, Дэнни, – сказал он. – Тебе требуется еще хоть день отдохнуть. И нам надо поговорить.

– Мне надо поговорить с Заморой…

– Всему свое время, mon ami[7 - Дружок (фр.).]. Тем более что Замора уехал.

Рикар методично, шаг за шагом, прошелся с мальчиком по всем подробностям насчет Квана, похищения и «Черного Дракона». Он внимательно выслушивал ответы Дэнни и исписал заметками много листов, а добравшись до конца истории, обреченно надул щеки:

– Прямо не знаю. Может, на том и делу конец. До сих пор мне не удалось найти ни единой нити к какой-либо организации, стоящей за Кваном и «Драконом».

– Но почему Кван сказал, что это его босс хочет моей смерти?

– Может, ты не так понял? Волнение и все такое…

– А сорок девять точек в школе?

– Может, «Черный Дракон» уже тебя преследовал? Или хотел напугать Лору?

– А зачем было копировать неудачный папин номер?

– Извращенное чувство юмора? Je ne sais pas[8 - Не знаю (фр.).].

– А расскажете мне еще о папе? – попросил Дэнни, изнывая от желания узнать хоть что-то новое, хоть что-то, что придало бы смысл окружающему безумию. – Про работу, которую он для вас выполнял?

Рикар лишь виновато развел руками.

– Я ведь уже говорил, Дэнни, – рад бы рассказать, да не могу.

Ну и ладно, обиделся Дэнни. Тогда я свою тайну тоже придержу при себе. Про Клоуна Хаоса, который наблюдал, как отец выбирается из разбитой «камеры пыток», про пятнышко алой краски, наводящее на мысли о саботаже. Сперва я сам выясню побольше. Удостоверюсь, что прав, а уже потом расскажу Рикару. Или выменяю мою честно добытую информацию на то, что знает он.

– Моя визитка у тебя есть, Дэнни. Звони мне в любое время, днем или ночью. – Рикар поднялся, собираясь уходить. – И прошу тебя, слушайся тетю. Я знаю, каким упрямым иногда бывал твой отец. Да и мама твоя тоже. Полагаю, это у вас семейное…

Дэнни кивнул. Уж это точно.

Если после отъезда Заморы Дэнни и расстроился, то окончательно добило его, когда через два дня оказалось, что и Син-Син неожиданно исчезла, растворилась в городе, даже не предупредив. Даже не попрощавшись толком!

За эти дни они немного болтали о кун-фу или там цирковых умениях, но в ответ на любую попытку Дэнни выведать что-нибудь о детстве своей новой подруги и о том, как она потеряла родителей, девочка либо неловко отшучивалась, либо уходила в долгое тяжелое молчание.

Он все же попытался еще один, последний раз, заглядывая в глаза Син-Син:

– Мне так жаль – про Чарли. Не могу отделаться от мысли, что это отчасти и моя вина. У тебя больше никаких родных не осталось?

– Не-а. Все померли, – ответила она притворно бодрым тоном – но Дэнни видел, как горло у нее сжалось от наплыва чувств. – Таких, как Чарли, прошлое всегда догоняет, рано или поздно.

– Тогда расскажи про свою маму.

– И. Не. Подумаю, – отозвалась Син-Син, подчеркивая ответ резким взмахом руки, отрезающим возможность дальнейших расспросов.

Полегче,
Страница 3 из 14

полегче, осадил себя Дэнни. Не хотелось бы спугнуть первого настоящего друга, которым я обзавелся за много лет. Глядя в темные настороженные глаза девочки и на искорки решимости в них, он старался не думать, как же будет скучать по ней, вернувшись в Англию. В голове у него промелькнула шальная фантазия: как они с Син-Син живут в одном и том же городе, ходят в одну и ту же школу… До чего же тяжело будет прощаться!

Должно быть, девочка испытывала ровно то же самое, вот и решила все упростить. На следующий день он нашел подсунутый под дверь своего номера конверт, адресованный «Мистеру Дэнни Ву».

Внутри оказалась открытка: фотография гонконгского трамвая, а на обороте подпись неровным почерком:

Не люблю прощаний, так что и не прощаюсь. Мы еще встретимся. Но пока мне надо уехать – уладить кое-какие дела на континенте.

    Син-Син

Ни номера телефона, ни адреса, ни электронной почты.

Сперва Замора, теперь Син-Син. Дэнни со все нарастающим раздражением перечитал открытку. Ну вот что ей стоило сказать чуть больше? Похоже, все самые главные люди в его жизни всегда спешат поскорее умчаться прочь. Стараются утаить от него что-нибудь – ради его же собственного блага…

А может, ей просто нет до меня никакого дела? Мальчика все сильнее одолевало уныние.

Крепко зажав в руке открытку, он дохромал до окна и остановился, глядя, как корабли выписывают по воде загадочные послания.

Сколько же всего произошло здесь – с того момента, как он очнулся под дождем близ «Золотой летучей мыши», до того, как наконец прорвал головой поверхность воды и вынырнул, отчаянно глотая воздух. Что-то переменилось, думал он. Не хочу, не могу отказываться от этого нового чувства: что я живу полной жизнью. Ни за что не позволю горю и потрясению взять надо мной верх, повергнуть в полное оцепенение – как во время прозябания в школе «Болстоун». Я хочу вернуть давние чудесные дни – когда просыпаешься на заре весенним утром, а воздух звенит от птичьих трелей или от деловитого гудения какого-нибудь нового города и ты думаешь: в этом мире нет ничего невозможного!

Я снова возьму контроль над своей жизнью в свои руки – и никто меня не остановит. И пусть мне даже придется действовать в одиночку, но я отыщу след «Сорока девяти» и не сойду с него, пока не выясню, что случилось с мамой и отцом. Со мной самим.

Когда Лора пришла пожелать ему доброго утра, он уже оделся. Глаза его горели жаждой действия.

– Замора уехал. Син-Син тоже. Тетя Лора, а мы-то когда уезжаем?

– Как раз только что получили разрешение от полиции. Думаю, можем двинуть через Париж. Небольшая передышка нам не повредит. И чтобы никто не знал, что мы там…

– А ты купишь тот айпад, о котором говорила?

– В дьюти-фри, а что?

– Да так, надо кое-что сделать.

3. Почему охотник бродит в ночи

Дэнни смотрел, как покачивается в иллюминаторе линия горизонта над Гонконгом, как съеживаются и уносятся вниз темно-зеленые холмы. Вскоре все потонуло в слепящей завесе облаков. Лора уже углубилась в работу: то задумчиво грызла карандаш, то лихорадочно строчила в журналистском блокноте.

Она бросила взгляд на племянника:

– Лучше всего записывать подробности по свежим следам. Сам знаешь, памяти доверять нельзя. За ней водится свойство переписывать воспоминания на свой лад.

Но Дэнни больше занимало иное:

– Ты не в курсе, что за дела у Син-Син на континенте?

– Подозреваю, ты знаешь ее лучше, чем я.

– Мне кажется, ей хотелось поговорить о своем прошлом. Но в то же время – и не хотелось.

– Так часто бывает. Особенно с болезненными темами, верно?

– Я слышал, как майор говорил ей что-то. Похоже, они обсуждали нечто важное.

– Бог ты мой, ну откуда мне знать? – Лора слишком быстро отвела взгляд, уклоняясь от истины.

Дэнни без труда заметил ее увертку и решил поднажать:

– А тебе он сказал: «Придется тебе самой ему все рассказать». Что «все»?

– Да пустяки всякие. Ей-ей, пустяки.

– Тетя Лора, ты говоришь неправду. Я же вижу!

Лора вздохнула:

– Ну слушай. Только не злись на Замору, Дэнни. Он просто не хотел тебя волновать…

Дэнни вскинул руки вверх:

– Но меня и в самом деле злит, когда мне не рассказывают, что происходит! Особенно если это касается меня самого.

– Знаю. Ты прав, ты уже не маленький ребенок. Но – технически – в глазах закона ты еще несовершеннолетний.

– Что происходит?

Лора посмотрела на мальчика, наблюдая, как на этой высоте заиграли новыми оттенками его разноцветные глаза – электрическая вспышка зеленого, бездонная глубина карего: вопросительная, взыскующая, неуемная энергия.

– Что ж, наверняка ты и так скоро узнаешь. «Мистериум» возродили, Дэнни. Замора, Роза и как-там-его Бланко поговорили со всеми остальными. Вот чем майор занят в Барселоне. Уехал на репетиции.

От ошеломления Дэнни даже не сразу нашел что сказать.

– Но как же они? Без меня! – забормотал он. – Ну то есть без мамы, без папы!

– Замора так и думал, что тебе будет слишком больно…

– Мне даже хуже! Я должен быть там! – Кто-кто, а Лора могла бы и понимать.

– Сперва надо разобраться со школой, с полицейской охраной…

– Мое место в «Мистериуме».

– Я знаю, Дэнни, они все тебя очень любят. Но, в конце-то концов, ты ведь не полноправный член труппы, правда? Я знаю, ты много помогал, знаю, что это для тебя значило…

– Но…

Но он всегда грезил о том дне, когда станет полноправным членом «Мистериума». Ах, если б только он успел подготовить свой собственный номер!

– Никаких споров! – отрезала Лора. – Даже не думай – пока мы не получим от Рикара зеленый свет и не удостоверимся, что «Сорок девять» лишь иллюзии, свет и зеркала, дымовая завеса триад. Я обещала твоему отцу. Твоей маме.

Дэнни открыл было рот, но сообразил, что сейчас возражать бесполезно. Да и что можно предпринять в сорока тысячах футов над Китаем?

Хуже всего было вот что: скрытность Заморы перечеркивала слова, которые произнес карлик долгим холодным вечером в Берлине после похорон.

Дэнни вспоминал бесконечный гнетущий снегопад, и как он изо всех сил старался держать себя в руках, как трудно было не думать, как выглядят мама и папа в гробу…

– Я всегда буду с тобой, Дэнни, – сказал тогда Замора. – Верь мне.

После этих слов – не мог же он повести себя так… предательски! Иного слова не подберешь. Мальчик рывком открыл шторку иллюминатора и уставился на пелену густых клубящихся туч внизу.

– И как они назовут новую программу? – спросил он через несколько минут мрачного молчания.

– «Misterium Redux», кажется, «Мистериум возрожденный». Как тот альбом группы «Velvet Underground».

– Они это уже давно планировали?

– Их и спроси. Но сперва мы насладимся Парижем. Мне позарез нужна пере-дышка.

На Дэнни внезапно накатил приступ клаустрофобии. Он задыхался в этой узкой металлической коробке самолета, нестерпимо хотелось вырваться на простор, на воздух, к возможности идти в любую сторону. Скорее бы уж приземлиться, добраться до Интернета и начать поиск новых улик по гонконгскому следу!

Париж встретил гостей ненастьем. Иссиня-черные тучи катились по небу, рассыпались тяжелым градом, барабанившим по крыше такси, которое везло Дэнни и Лору к отелю напротив кладбища Пер-Лашез. Яркие осенние краски стерлись в белесом мареве. Лоре хватило одного
Страница 4 из 14

взгляда на царящее вокруг безобразие.

– Фуу! Давай немного отдохнем. Оставим походы по достопримечательностям назавтра. Ты, надеюсь, не очень разочарован?

– Нет-нет, – быстро отозвался обрадованный Дэнни. – Все в порядке. Можно мне взять айпад?

– Конечно. А я просто с ног валюсь.

Несколько минут поразбирав вещи, Лора, не раздеваясь, вырубилась прямо на кресле. Но Дэнни не испытывал усталости: ее прогнали нетерпение и гнев. Он торопливо разорвал упаковку айпада и всунул зарядку в розетку. Мысль о том, что «Мистериум» вновь выходит на сцену – без него! – не давала покоя, призывала к действию. Он нервно подошел к окну.

Снаружи сгущались сумерки. На кладбище таял град, меж деревьев и могил черной водой разливалась, подступала все ближе к мальчику тьма. На Дэнни нахлынули воспоминания – о, какие яркие воспоминания! – о том, как он чуть не утонул в Южно-Китайском море. Он торопливо задернул занавески.

А ведь ждать, пока айпад зарядится, вовсе не обязательно! Схватив его, Дэнни вбил пароль к отельному вайфаю. Пальцы так и плясали над экраном, набирая «Мистериум+Барселона». Больше 960 000 ссылок. За 0,36 секунды. Набрав в грудь побольше воздуха, он кликнул на самую верхнюю строчку.

Точное попадание! На странице новостей на испанском красовалась фотография Дарко Бланко и Аки – японского клоуна: они стоят на крыше старинного голубого трамвайчика, держа над головами одну из близняшек Летучих Акробаток, Беатрис или Иззи (Дэнни их никогда не отличал), а та выдыхает изо рта длинные языки ярко-рыжего пламени. Заголовок гласил: «En Barcelona El Mysterium respira de nuevo». «В Барселоне «Мистериум» обрел второе дыхание». Дэнни хватило обрывков испанского, почерпнутого у Заморы, чтобы без труда перевести подпись.

Так это правда! И никто, никто ему не рассказал! Но, конечно, во всем происходящем имелся свой смысл. «Мистериум» с самого начала зародился именно в Барселоне: именно там папа встретил Замору и Розу, именно там были даны первые представления, именно туда начали стекаться на прослушивания и все остальные члены труппы. Да, смысл в этом был – но до чего же больно осознавать, что сейчас все они там, без него!

Дэнни наскоро проглядел остальные результаты поиска.

Ага, www.mysteriumredux.com – новый сайт цирка? Сердце Дэнни забилось чаще. Он нажал на ссылку. На темно-синем, как полночь, фоне мерцало написанное красивыми буквами одно-единственное слово: «Мистериум». Когда Дэнни кликнул на него, появилось видео: Роза в панковском костюме распорядительницы исполняет трюк «рыбоглотание»: раздутые щеки, выпученные глаза, изо рта торчит хвост здоровенной макрели. И подпись: «Нырни в мир Misterium Redux». А сверху – ссылки на другие разделы: История «Мистериума», Сувениры, Видео и Новая Программа – весьма достойно сделанный сайт, ничего не скажешь, много разных страниц, и никаких тебе «находится в разработке». Выходит, вся эта затея с возрождением цирка не минутная прихоть – видно, что открытие планировалось уже давно. Значит, пока он гнил в «Болстоуне», все остальные переписывались, разрабатывали веб-сайт, репетировали!

Дэнни кликнул по ссылке на «Места проведения спектаклей» – и с первого взгляда узнал представшее ему фантастическое зрелище: развернутые на весь экран башни и подъемные краны собора Саграда Фамилия, тянущиеся к небу гигантские шпили, созданные словно бы не руками человека, а самой природой – похожие на перекрученные кораллы или стволы гигантских деревьев. Дэнни однажды был там – много лет назад, но и сейчас помнил, как отец восхищался собором, его безумием и красотой. Сотни лет строят – и никак не достроят. Ну и подмостки для циркового представления!

Пальцы мальчика зависли над экраном. Увлеченный, захваченный столь поразительными открытиями, он почти забыл, что его предали. Теперь же его ощущение нахлынуло вновь. Стоит ли читать дальше? Быть может, лучше оставить все как есть, отвернуться и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте? Раз он не нужен здесь – раз даже Замора не доверил ему тайну, – наверное, пора уже прекратить погоню за прошлым, позволить Лоре и Рикару определить его в новую школу, в новую и безопасную (хоть и скучную) жизнь. Пусть себе остальные возрождают «Мистериум», а с него хватит, он уйдет прочь.

Нет! Нет! Дэнни даже головой замотал.

Я тоже частица этой истории. И мне должна найтись в ней роль. И уж в любом случае, разгадку тайны случившегося с мамой и папой – со мной! – наверняка можно отыскать только в самом цирке – если, конечно, ее вообще возможно отыскать.

Пальцы Дэнни снова пришли в движение – как будто тело его приняло решение раньше головы, – инстинктивно набирая запрос: «Сорок девять + Барселона». Если сердце его и до этого билось учащенно, то теперь, когда он проглядывал результаты, летело вскачь.

На первых нескольких страницах – ничего внятного, лишь обрывки новостей: «В Барселоне задержано сорок девять нелегальных иммигрантов», «Месси забивает сорок девятый гол в сезоне».

А как там будет «сорок девять» по-испански? Cuarenta y nueve. Мальчик вбил эти слова в строку поиска и снова нажал на клавишу ввода.

От появившегося на экране изображения пальцы Дэнни снова замерли над мерцающей поверхностью планшета. Не веря своим глазам, он в ужасе смотрел на фотографию – но к ужасу примешивалось острое чувство узнавания. Мертвое тело, скорченное, всунутое в дверной проем старомодной карусели – красного самолетика, к которому вела металлическая лесенка. Отвернутая в сторону, точно от боли или от отрицания ситуации, голова. Верхняя половина туловища, выхваченная вспышкой фотоаппарата, обнажена. И выжженный на голой спине убитого знакомый узор из сорока девяти точек.

По крайней мере, что-то очень похожее.

Не может быть! Или может?!

Дэнни растянул изображение пальцами, поднес экран почти вплотную к лицу – но от увеличения узор расплылся, неясные черные пятнышки стали совсем неразличимы. Вправду ли там кольцо вокруг точки слева – ближе к центру, чем остальные, виденные им до сих пор? Дэнни сощурился, пытаясь разглядеть нечеткую картинку. Кровь стучала в ушах. И вот как тут понять точно?

Он торопливо провел пальцем по тексту. Ага, вот оно, в третьем абзаце: «cuaranta y nueve puntos quemado en la espalda». Puntos – это, наверное, точки – а остальное-то что значит? Мгновенно скопировав отрывок, Дэнни перенес его на сайт автоперевода – и через миг уже вчитывался в слова «на спине выжжено сорок девять точек».

Он проверил дату выхода статьи – всего три дня назад. Выходит, опасность и в самом деле существует. Может, все это означает, что мишенью были не только мама с папой – и я! – но весь цирк? Может, Замора! А может, это то самое недостающее доказательство, что кто-то из «Мистериума» – скорее всего, один из Клоунов Хаоса – замешан в этой истории, увяз по самую шею. Надо попасть туда! Как можно скорее…

На миг – на краткий миг, не всерьез – Дэнни подумал было, не разбудить ли Лору и не рассказать ли ей про фотографию. Но он так и слышал, как она запричитает, что нет, нельзя, надо оставить расследование Интерполу и инспектору Рикару, специалистам.

Даже и думать нечего!

Суматоха стремительных сборов – рюкзак, проверка расписания поездов, записка для тети, – и вот, не давая себе времени задуматься, мальчик выскользнул из номера,
Страница 5 из 14

спустился по безлюдной черной лестнице, выскочил через пожарную дверь и помчался через пустой гулкий гараж.

Снаружи уже спустилась ночь. Похолодало, полурастаявший град в сточных канавах застыл снова, а уличные фонари практически не разгоняли наползающий с кладбища мрак. Дэнни натянул на голову капюшон спортивной куртки с эмблемой «Мистериума», бросил один короткий взгляд через плечо и растворился в тенях. В небе, над примолкшими деревьями и надгробиями, стояло созвездие Ориона – балансирующая на одной ноге гигантская фигура, нависшая над спящим городом.

Охотник – с оружием на изготовку, за миг до броска.

4. Почему в бездне рыщут чудовища

Быстрее, котики!

И вот Дэнни мчится со всех ног на вокзал, снова слыша в ушах голос Розы. Хорошо вот так бежать, а не томиться в бездействии. Бег унимает страх и досаду.

Главный зал вокзала Аустерлиц кишит народом – туристами и путешественниками. Объявления дробятся, теряют четкость в холодном воздухе. Поди разбери – но он знает, куда держит путь: на платформу номер четыре, к ночному поезду на Барселону. Дэнни, петляя, проносится мимо семейных групп, проскальзывает мимо полицейского, пристроившись в хвост группке монахинь. Лучше поостеречься, не попадаться на глаза полиции, а то вдруг Лора уже подняла тревогу. Телефон в кармане мальчика выключен. Способна ли полиция отслеживать выключенные телефоны? А если вытащить батарейку? Добраться бы до Барселоны! Уж там я сумею убедить Замору, что просто-таки должен быть с ними! С ним вместе нам любое дело по плечу.

С каждой стороны заграждения перед платформой номер четыре стоит по конт-ролеру. Один как раз проверяет билет у запыхавшейся женщины в деловом костюме, второй обводит взглядом зал, высматривая опаздывающих пассажиров. Пронзительный взор, хищный крючковатый нос – по такому лицу ясно: ни гипнотические воздействия, ни прочувствованные уговоры его не проймут. Значит, надо отвлекать. Дэнни лихорадочно соображает. Иной раз, когда не хочешь привлекать к себе внимание, лучше всего поднять переполох, оказаться в центре событий – а потом перевести фокус на кого-нибудь еще.

Он ускоряет бег, вытаскивает из кармана бумажник, а потом резко сворачивает в сторону, словно гонится за кем-то, уезжающим на поезде с другой платформы.

– Эй! – вопит он во всю глотку. – Месье, прошу прощения! Вы тут обронили!

Все в нем – взгляд, рука, протянутый бумажник – указывает в сторону воображаемого уезжающего пассажира. Оба контролера поднимают головы и смотрят на Дэнни, но тут же переключаются на его воображаемого визави. И Дэнни не упускает этой короткой секунды. Резко разворачивается, переменив направление, и единым махом, почти беззвучно перепрыгивает через загородку, а там пускается бегом по платформе и юркает в первый же вагон. Через миг звучит сигнал к отправлению, по всей длине поезда шипят закрывающиеся двери.

С неистово бьющимся сердцем Дэнни бросается к первому же попавшемуся на пути туалету и запирается там. Пока все отлично. Теперь лучше перестраховаться и посидеть десять-пятнадцать минут – а потом можно будет найти свободный уголок, приткнуться туда и отдохнуть.

Однако план идет наперекосяк. Первый час дороги мальчик вынужден вести смертельную игру в прятки с контролером – тем самым остроглазым, с вокзала.

Его противник методичен и внимателен – несколько раз проходится по спальному вагону, проверяя билеты, отвечая на вопросы, разбирается с пассажирами, которых пропустил в первый раз. И все обшаривает, обшаривает быстрыми глазами вагон, словно выискивает что-то – или кого-то. Неужели, гадает Дэнни, это он за мной охотится? Нельзя, никак нельзя попадаться ему до Барселоны. А то арестуют, высадят на каком-нибудь безлюдном полустанке у подножия Пиренеев. Или отправят обратно в Париж.

Так что сперва мальчик пробирается в пустое купе, оттуда снова в туалет, потом в буфет и наконец, после того как бдительный контролер последние пятнадцать минут не проявляет признаков активности, забивается в щель за здоровенным чемоданом на багажной полке.

Натянув на голову капюшон, он старается согреться, устроиться поудобней, собрать всю решимость и храбрость в единый кокон вокруг себя. Вот теперь и правда – один, сам по себе… По крайней мере, пока не доберусь до Барселоны и не найду Замору. Но почему он не сказал мне про возрождение цирка?

Поезд покачивается, набирая скорость по пути к югу. Пассажиры один за другим расходятся по купе. Здесь было бы очень уютно, в этом ночном экспрессе, если бы ставки не были так высоки. Дэнни слышит шаги, смех, обрывки разговоров на полудюжине разных языков. Паузы между репликами становятся все длиннее, и постепенно поезд погружается в сон.

Дэнни и сам мечтал бы отдохнуть, но не готов рисковать, что его застанут врасплох, а потому потягивается, по очереди разминая различные участки тела, чтобы не затекли до мурашек. Совсем как в те времена, когда для очередного представления – «Карневиль» – ему надо было десять минут прятаться в чемодане, согнувшись в три погибели, чтобы вовремя выскочить в ходе одного из папиных трюков.

Чтобы отвлечься, мальчик начинает проигрывать в голове всю программу целиком, стараясь припомнить музыкальное сопровождение, световые эффекты, порядок номеров. Он видит, как Дарко взбирается на освещенную лучом прожектора китайскую мачту[9 - Китайская мачта – вертикальный шест до десяти метров длиной. Акробат поднимается по нему, выполняя различные трюки. При этом шест еще гибкий и качается!], исполняя на ней головокружительные трюки, словно бросая вызов смерти. Гибкий шест покачивается сперва легонько, потом сильнее и наконец неистово ходит из стороны в сторону, пока гитарист Билли терзает струны раздолбанного «телекастера»[10 - Модель электрогитары.]. Буря аплодисментов потихоньку стихает, и шест замирает, точно корабельная мачта во время штиля, а Дарко выпрямляется, позирует, разглядывая горизонт, как заправский впередсмотря-щий.

Внезапно он выхватывает красный флаг и роняет его на землю, тем самым подавая знак начать внизу гонки на выживание, выпуская на волю Клоунов Хаоса в их трюковых электромобильчиках. Лица гонщиков скрыты масками черепов, они извергают в полусферу языки адского пламени и столбы дыма.

Клоуны. Поток воспоминаний Дэнни обрывается.

Так кого же из них все-таки я подозреваю? Как Дэнни ни напрягает память, он не может добавить ничего нового к давшимся такой ценой воспоминаниям, нахлынувшим на него, когда он спасся из «Водной камеры пыток». Лишь красное пятно на штанине у одного из них – и никакой подсказки, кто именно скрывался под маской.

Аки? Японский бунтарь, все лицо в пирсинге, быстрые смешливые искорки в глазах, пристрастие к шуткам и загадкам. Но и неприятие критики, вспыльчивость, готовность, воинственно ощетинившись ирокезом, мгновенно перейти в контрнаступление. Что еще? Еще у него нет половины безымянного пальца на левой руке – выглядит жутковато, но завораживающе. А если напьется, лучше обходить его стороной, мрачно говорил папа.

Или Бьорн? Самый сильный из трех. Африканский сиротка, усыновленный шведами. Девяносто процентов времени молчит, скрытный, задумчивый. Говорят, надежнее его на трапеции ловиторов[11 -
Страница 6 из 14

Цирковое название акробата, который ловит партнера во время совместного исполнения трюков.] не бывает. И все же даже в раннем детстве Дэнни знал, что на Бьорна подчас накатывают припадки неукротимого гнева. Мальчику накрепко запала в память виденная как-то сцена: доведенный до кипения расистскими насмешками одного не в меру нахального подсобного рабочего, Бьорн медленно сжимал здоровенный кулачище – пока наконец не прошиб одним ударом деревянную стенку фургона.

А Джои? Все в нем яркое, все живое, острое. Рыжее пламя волос, быстрый и острый ум. Лучший актер из всей троицы, с отличной координацией. В свободное время увлекается паркуром[12 - Паркур – полоса препятствий в городских условиях, преодолеваемая изобретательно, вольным стилем, когда стены, лестницы, фонарные столбы и прочее используются для прыжков, сальто и кувырков, способствующих быстрому и красивому перемещению. Изобретен и развит Дэвидом Беллем, Реймоном Беллем и Себастьяном Фуканом в восьмидесятых годах двадцатого века.] – и еще как увлекается! В какой бы город их ни заносила судьба, он непременно находил время погонять по улицам, бесшабашно взлетая по отвесным стенам и крутым лестницам. Азартный, рисковый парень с сильным французским акцентом – который он для вящего эффекта еще и подчеркивает, да так, что иной раз и слов не разобрать. Тот еще бедокур, говаривала Роза. Сколько раз он вдруг начинал импровизировать посреди отработанного номера, чтобы «придать огоньку» – что иной раз плохо кончалось. Ходили слухи, будто в юности он связался с молодежной шайкой своего родного городка Монпелье и отбыл срок в колонии для несовершеннолетних. Возможно, с тех пор-то у него и остались здоровенные бесцветные пятна старых рубцов на обоих предплечьях: не то ожоги, не то следы автокатастрофы.

Дэнни встряхивает головой. Конечно, каждый из этой троицы ходил по краю, но он все равно не в силах представить, чтобы хоть кто-то из них вдруг захотел навредить папе. И маме. И все же за последние несколько лет в труппе порой возникали раздоры. В такие времена отец постоянно перешептывался с Дарко или Заморой, пытаясь притушить пламя, разгорающееся в фургонах и трейлерах, сбившихся вокруг циркового шатра.

Может, эти неприятности были куда сильней, чем мне казалось. Жаль, я в них не вникал.

Вспомнить бы! Напрячься и вспомнить!

Папа свято верил: все, что ты когда-либо видел, слышал, пробовал и чувствовал, откладывается где-то в памяти. Любое слово, любой зрительный образ, любая мимолетная мысль заперты в огромном темном лабиринте, состоящем из стеллажей, шкафов, коридоров и потайных комнат.

«Память – это сокровищница, – говаривал он, – только вот свет там горит не всегда. В глубинах ее темно, а иной раз в темноте рыщут чудовища. Не забывай о Минотавре!»

Но если тебе хватит отваги, ты можешь спуститься в эти сумрачные чертоги, осветить их – и тогда твари, что таятся в тенях, подслеповато щурясь, выйдут на свет.

И я наберусь отваги, думает Дэнни. Не перестану рыться в памяти, выискивать забытое, запихнутое в самый дальний угол.

Он старается устроиться поудобнее и по ниточкам, по обрывкам вытягивает из глубин то давнее представление. После того как Летучие Акробатки сдернули клоунов с разбитых машинок и в их объятиях гонщики превратились в белокрылых ангелов, музыка стихла. Билли занес виолончельный смычок над сверкающим лезвием музыкальной пилы и ломкими, дробящимися нотами принялся выводить мелодию «Clair de lune». «Лунный свет» Дебюсси.

И, подчиняясь этому сигналу, над ареной, над запрокинутыми лицами потрясенных зрителей вознесся огромный полумесяц, а на нем – мама в серебристом трико. Душераздирающий миг, когда она ступила с полумесяца на проволоку и та задрожала под ее весом. Абсолютно сосредоточенный взгляд. И никакой страховки. Мама почти всегда выступала без страховки. «Иначе, Дэнни, все это ничего не стоит», – шептала она.

Под это воспоминание Дэнни и засыпает, убаюканный стуком колес поезда. Засыпает, зная, что очень сильно рискует.

Рискует всем.

– Allez! Votre billet, monsieur![13 - Ну-ка! Ваш билет, месье! (фр.)]

Чья-то рука грубо встряхивает его за плечо. В отяжелевшие, саднящие после сна глаза бьет яркий солнечный свет.

– Levez vous! Maintenant![14 - Вставайте немедленно! (фр.)]

Остроглазый контролер, гневный и нахмуренный, жестом велит Дэнни покинуть тайник за чемоданом:

– Vite![15 - Живо! (фр.)]

– Простите, – начинает Дэнни, силясь подняться, но правая нога у него затекла и не слушается. Потом от прилива крови по ступне начинают бежать мурашки, и он валится прямо на контролера.

– Простите, – повторяет он. – Я думал, тут можно спать.

– Anglais?[16 - Англичанин? (фр.)]

Дэнни кивает.

– Где твой билет?

– Кажется, потерялся.

– Тогда ступай за мной. Мы в Барселоне. А тебя ждут крупные неприятности!

5. Почему король подмигнул

Жизненно важный час потерян понапрасну, пока Дэнни томится в кабинете на Французском вокзале и пытается измыслить способ бегства. Похоже, контролер относится к своей задаче охранять безбилетника очень ревностно. Ни на секунду не купился на рассказ Дэнни, что тот, мол, едет к родственникам и просто потерял билет уже после посадки.

– В моем списке тебя нет. Значит, ты безбилетник. Звоню в полицию.

Вот же не повезло, что он таки меня нашел, уныло думает Дэнни. Но папа ведь говорил, что везения или невезения не бывает: «Сынок, ты сам творец своей удачи или неудачи». Выходит, это я сам сплоховал. Может, выпадет еще случай исправиться, рвануть прочь и затеряться в толпе. Сейчас же утро, час пик…

Однако за стеклянной дверью комнаты, куда открывается кабинет, маячат другие контролеры и полицейские. Окна нет, других дверей тоже – а по выражению лица человека за столом непохоже, чтобы он прямо так разрешил своему пленнику взять и уйти на все четыре стороны. С решительным видом он набирает номер на телефоне.

Раздосадованный Дэнни вытаскивает из кармана новенькую колоду игральных карт и принимается стремительно их тасовать и красиво перебрасывать из руки в руку. Контролер замирает, поднимает голову, внимательно глядя на мальчика и порхающую колоду.

Дэнни ловит на себе этот взгляд и, не упуская шанс, выхватывает верхнюю карту. Червовый король. Дэнни подставляет его под луч солнца. Неуловимое движение рукой – и карта исчезла. Быстрый, аккуратный, ловкий трюк: кажется, будто усатый король подмигнул и в следующий миг растаял в воздухе.

Контролер медленно приподнимает брови:

– Ого. Любишь les cartes?

Дэнни улыбается:

– Oui. Да.

– Умеешь показывать фокусы? Ну-ка, продемонстрируй что-нибудь.

– Идет, – говорит Дэнни, чувствуя, что ветер начинает меняться, улавливая в глазах своего противника легкий намек на улыбку. – Чего хотите?

– Ну например, можешь вернуть короля на место? Наверняка прячешь в правой руке. – Он тихонько опускает трубку на место. – Я и сам слегка балуюсь magie.

Попался!

– Но если так, кому, как не вам, знать, что он совсем даже и не там, – жизнерадостно отзывается Дэнни. – Давным-давно не там. Смотрите.

Он поднимает правую руку, тыльной стороной к охраннику. Ничего. Легкий изгиб запястья, мгновенное движение пальцев – Дэнни разворачивает руку, демонстрируя пустую ладонь. – Видите? Нету его.

– Alors![17 - Вот это да! (фр.)] А где ж
Страница 7 из 14

он тогда? – любопытствует контролер, улыбаясь уже шире. Берет приманку.

– Да вот же, у вас за ухом!

Дэнни протягивает руку и преловко выуживает короля из-за уха контролера. Тот подпрыгивает на месте от неожиданности, а потом, расплывшись в улыбке, тихо аплодирует мальчику.

– Ну ладно, mon petit[18 - Малыш (фр.).]. У меня к тебе уникальное предложение. Ты мне за полчаса показываешь этот трюк – учишь, как его делать. А я потом отпираю дверь – и фьюить! Бежишь прочь. И никаких вопросов. ?a va?[19 - Идет? (фр.)]

– Oui. ?a va, – улыбается Дэнни.

Контролер честно держит слово. Через сорок минут Дэнни свободен и уже едет на такси к собору Саграда Фамилия.

Барселона стряхивает сон, принимается за cafе con leche[20 - Кофе с молоком (исп.).] и пончики. Шум машин, пульсация приезжих и самых ранних, неугомонных туристов. Под лучами неяркого осеннего солнца белеют платаны. На ставнях магазинов и ресторанов больше граффити, чем запомнилось Дэнни по прошлому разу, на тротуарах больше мусора. Больше бездомных пробирается по утренним улицам, волоча за собой раздутые от пожитков пластиковые мешки. Барселона осталась в памяти Дэнни яркой, разноцветной, полной жизни и сил. Сейчас она кажется старше, утомленнее и все никак не может развеять ночное оцепенение. Стала словно менее дружелюбной. Обман памяти, быть может.

А вот этого уж точно не было прежде: с балконов свисают бесчисленные каталонские флаги. Красные и желтые полосы беспокойно подергиваются на ветру.

Какой она будет – встреча с труппой? Что он скажет Заморе, Розе, клоунам? Беспокойство скручивает внутренности мальчика тугим узлом.

И кем он станет для них? Убитым горем сыном одного из отцов-основателей? Вернувшимся героем, только что чудом обманувшим смерть в Гонконге? Или незваным гостем, путающейся под ногами обузой?

А может ведь быть и хуже, соображает он. Вдруг «Сорок девять» держат труппу под наблюдением? Вдруг кто-то из циркачей уже поджидает меня? Вдруг я сам лезу в львиное логово? Что ж, по крайней мере, на моей стороне элемент внезапности. Даже если Лора и подняла тревогу, никто не догадается, что я здесь, пока я сам не объявлюсь… Просто надо держаться смелее.

Такси сворачивает за угол – и перед Дэнни во всей красе возносится к неподвижным облакам Саграда Фамилия. Подозрения, уж не преувеличили ли детские воспоминания его размер, мгновенно улетучиваются из головы. Собор куда больше – и безумнее! – чем помнилось мальчику. Настоящая гора из камня и бетона! Башни и парапеты украшены скульптурами, соседние здания по контрасту кажутся совсем крошечными. А над всем этим вечным строительством покачивается стрела подъемного крана. Свисающий со стрелы огромный каменный блок съеживается, исчезает на фоне этакой громады.

Вот это подмостки! Вот это сцена! Место, где «Мистериум» возродится заново. На лесах даже уже висит длинное рекламное полотнище. Буквы в человеческий рост гордо кричат одно-единственное волшебное слово: «Мистериум». Пульс у Дэнни несется вскачь.

Свершилось! Я здесь, я вернулся! Радостное волнение наконец вскипает волной. И уже непонятно, от волнения ли, от нервов мальчик неловко возится с мелочью, расплачиваясь с таксистом.

Дэнни вылезает из машины…

…и, обернувшись, оказывается лицом к лицу с Дарко Бланко.

Серовато-серебристые глаза метателя ножей расширяются от изумления, но не так сильно, как можно было бы ожидать. Он приподнимает брови – словно бы отдавая должное загадочным путям, которыми движется мир. По обветренному небритому лицу расползается улыбка:

– Дэнни! Какими судьбами?

Мягкий восточноевропейский акцент Дарко звучит так знакомо, так непринужденно – как будто они продолжают разговор, прервавшийся лишь на пару минут, а не на год с лишним. В одной руке циркач держит черный чемоданчик, тот самый, в котором хранит набор острых, как бритва, метательных ножей. В другой – картонный поднос со стаканчиками кофе. Над головой зеленой вспышкой проносится дикий зеленый попугайчик, пронзительный крик звенит в воздухе.

– Услышал про возрождение цирка. Вот – захотел посмотреть, – с запинкой отвечает Дэнни.

– Ну, мы еще не откатали программу как следует. Ты уж будь к нам снисходителен.

А ты не очень-то удивился при виде меня, думает Дэнни. Но опять же, старину Дарко ничем из равновесия не вышибить. Один-единственный раз он видел Дарко и в самом деле потрясенным: после пожара. Пепельно-бледный, он много дней отмалчивался, глубоко уйдя в себя.

Сейчас он разглядывает Дэнни. Свободная белая рубаха раздувается на ветру, черные сапоги крепко стоят на мостовой.

– С тобой точно все в порядке? А то вроде бы ты слегка нервничаешь.

Дэнни оглядывается, смотрит на стекающиеся к собору толпы. Убраться бы поскорее с улицы.

– Можно войти?

– Ну разумеется, – отвечает Дарко. – Роза, правда, в ОТВРАТИТЕЛЬНОМ настроении. Два дня до премьеры. А Замора все еще что-то отрабатывает.

– Вы все здесь? – интересуется Дэнни, кивая на громаду собора. – Летучие Акробатки? Клоуны?..

– Все наши, – подтверждает Дарко. – Кроме, конечно, твоих бедных мамы с папой. – Он вздыхает и покачивает головой. – И этой крысы, Джимми Торрини. Не думаю, что мы его еще увидим.

– Да, это вряд ли, – соглашается Дэнни, торопясь перебраться через тонкий ледок эмоций. – А все остальные?

– Да, даже Герцог, – подтверждает Дарко, словно бы подхватив нить его размышлений.

– А откуда ты понял, что я сейчас думаю про Герцога?

– Ты обшаривал глазами мостовую – словно высматривал очень низенького друга. Значит, либо Замора, либо пес. Ну и выражение лица у тебя было попроще, чем для Заморы.

Дэнни и забыл, как хорошо Дарко владеет техникой «холодного чтения»[21 - «Холодное чтение» – техника, используемая менталистами, гадалками и лжеэкстрасенсами, чтобы собрать информацию о клиенте при помощи мелких подсказок вроде языка тела, движений глаз, особенностей одежды. Или, например, какое-нибудь утверждение общего характера, которое скорее всего окажется правдой: «Есть ли в первых трех рядах человек, страдающий от проблем с зубами?»] – почти как папа. Видит ли он меня насквозь? Что я нервничаю – это он заметил. Может, надо бы рассказать ему, что я вспомнил…

Но метатель ножей уже разворачивается и шагает прочь мимо длинной очереди туристов, дожидающихся открытия собора.

Неподалеку от входа группка одетых в отрепья женщин держит картонки с жалобными надписями и умоляюще тянет руки к прохожим. Сморщенные, потемневшие от голода лица, к коленям льнут чумазые, не-ухоженные ребятишки. Безнадега.

– А давай им что-нибудь подадим? – просит Дэнни.

– Толку в этом никакого, – отзывается Дарко Бланко, – но очень уж я мягкосердечен. Вот – посмотри у меня в правом кармане.

Одна из нищенок дергает Дарко за рукав. Вытаскивает из сумки два больших апельсина, предлагает их взамен денег.

– Gracias[22 - Спасибо (исп.).], – благодарит Дарко. – Эй, Дэнни, подержи-ка мой чемоданчик.

Вот это уже совсем хорошо. Возможность поднести чемоданчик Дарко дает Дэнни роль. Крохотную зацепку для возвращения в труппу. Может, мне разрешат помогать Фрэнки с монтажом, думает он. Приносить пользу.

Балансируя подносом с кофе на кончиках пальцев левой руки, Дарко правой рукой берет апельсины и принимается жонглировать
Страница 8 из 14

ими – длинными, ленивыми бросками. На лицах детишек расцветают улыбки.

– Идем, Дэнни. Мы еще можем выйти из всего этого хоть с каким-то достоинством… если я не уроню чертов поднос…

Шагах в двадцати от них в очереди неподвижно стоит фигура в зеленом. Стекла солнечных очков отражают взлетающие апельсины, Дарко, Дэнни, массивный вход в собор. Солнце плещет белыми всполохами на коротко остриженных, высветленных перекисью волосах, играющей на лице полуулыбке – но что вызвало эту улыбку, поди пойми.

6. Почему разбился прожектор

Они вступают под сверкающие, безбрежные своды собора.

Разноцветные лучи – фиолетовые, лиловые, нежно-зеленые – струятся сквозь витражи, освещая обстановку – наполовину церковную, наполовину научно-фантастическую, точно храм какой-то инопланетной религии. К стенам лепятся балкончики и спиральные лесенки, а вокруг со всех сторон над головой словно бы плывет множество колонн нежно-песочного оттенка. Воздух прохладен и тих.

Пульс Дэнни снова учащается от волнения и страха. «Знаешь, сынище, – говорил, бывало, отец, – чем бы ты ни решил заняться, когда вырастешь, обещай, что тебе хватит духу быть Даниилом. Уж коли входишь в львиное логово, держи голову выше…»

Дэнни задирает подбородок, удлиняет шаг, изо всех сил старается напустить на себя уверенный, непринужденный вид, под стать Дарко. Как будто он тут свой.

Большая часть зала в глубине отгорожена временной ширмой.

– Ну вот и пришли, – сообщает метатель ножей, продолжая беспечно жонглировать апельсинами. Кофе не пролилось ни капли. – Таких подмостков мир еще не видывал.

Но Дэнни толком не слушает его – напряженно старается расслышать иное…

И вот слышит. Звук его детства: металлический лязг и скрип крепежа – проволока, канат, щелканье карабинов[23 - Карабин – соединительное металлическое звено для любых восхождений или воздушных трюков. Чтобы он не открылся самопроизвольно, надо закрутить специальную муфту.], ударяющихся о подпорки, тихо перекликающиеся наверху голоса – серьезные, сдержанные.

Вслед за Дарко Дэнни торопливо проходит в проем ширмы – и снова попадает в мир циркового закулисья, в преддверие спектакля. Обитатели этого мира еще не успели заметить его, но он уже видит их, выхваченных из темноты лучами дуговых ламп.

Две Летучие Акробатки – близняшки Иззи и Беатрис – висят вниз головой на алых полотнищах шелка, распущенные волосы струятся над каменным полом далеко внизу. Над ними – Фрэнки Би, небрежно наклонившийся вперед на подпорках, – в мускулистой руке сжат гаечный ключ, на поясе болтается связка оттяжек и карабинов. Третья Летучая Акробатка, Мария-Австралийка, стоит внизу, задрав голову, приоткрыв от напряжения рот и придерживая крепкими татуированными руками свисающий шелк. Крепыш Бьорн маячит чуть позади, втирая в ладони мел, выдувая облачка белой пыли над головой. Аки и Джои спина к спине делают упражнения на растяжку, разминают могучие бицепсы. Рядышком притулился над своей аппаратурой Билли, озадаченно поглаживая густую бороду.

Сзади всех – Роза. Уперев руки в бока, она смотрит на Замору, точно пытается прочитать его мысли. Сам карлик врос в землю, прижимая к одному уху мобильник и заткнув второе корявым указательным пальцем.

Над всем вокруг витает запах мела, канифоли, пота и нагретых прожекторов. Такой крепкий, такой привычный аромат. Звуки из прошлого, запахи из прошлого. Никто не изменился, ничто не изменилось за минувшие восемнадцать месяцев. Только я, думает Дэнни.

Просто не верится, что из-за кулис не выйдут внезапно мама с папой – папа, хлопая в ладоши и созывая всех на репетицию, а мама почти неслышно, с легкой полу-улыбкой на лице – на свою позицию у подножия лестницы, ждать выходной реплики. Но этого ведь не случится. Точно-точно?

– Словно по волшебству, – бросает через плечо Дарко. – Возрождение «Мистериума».

Внутри у Дэнни все так и сжимается. Да, губы сами собой расползаются в улыбке, но его все равно начинает мутить. Держись, велит он себе. Вот уж не думал, что снова попаду сюда, услышу эти звуки, увижу этих людей.

Стереоустановка взрывается режущей уши какофонией. Чары разбиты. Билли виновато вскидывает руку.

– Виноват! – кричит он. – Не ту педаль нажал.

Все поднимают головы, но первым Дэнни замечает Герцог. Замечает – и с гавканьем срывается с места, несется через арену, стуча когтями, хлопая ушами и чуть не сбив с ног Марию.

– Ах ты, гадкий пес! Дарко, да уйми же его!

Она поворачивается взглянуть, куда это кинулся Герцог, и издает громкий вопль:

– Бог ты мой! Это же Дэнни!

Герцог с налету бьет мальчика лапами в грудь, тянется языком к лицу. Беатрис с Иззи хором визжат от восторга и стремительно спускаются вниз по полотнищам. Роза поворачивается, округлив рот в идеальном «о!». Замора распахивает глаза, отвлекается от телефона. Указательный палец его теперь нацелен на Дэнни.

И вот уже вся труппа столпилась вокруг, осыпая мальчика приветствиями, взъерошивая ему челку:

– Боже, ну ты и вытянулся!

– Как ты там?

– Что ты тут делаешь?

Роза проталкивается через толпу:

– Дэнни! Bello![24 - Красавчик! (исп.)] До чего же я рада тебя видеть! Но ты, кажется, был плохим мальчиком…

Дэнни старается ответить всем сразу, но сам вполглаза посматривает на их реакцию, особенно на клоунов.

Похоже, все искренне рады ему. Даже Аки выдавливает из себя улыбку, а Бьорн недоверчиво трясет головой и что-то бормочет себе под нос. Джои проводит пятерней по ярко-рыжей шевелюре и кивает, словно сам с собой соглашается. Надо держаться начеку, думает Дэнни. Не упустить ни малейшей зацепки. Но столько всего требует внимания, и одновременно!

А еще здесь Замора.

В отличие от остальных циркачей, карлик не улыбается – на лице застыла гримаса гнева, точно он стоит, развернувшись навстречу сильному ветру:

– Мистер Дэнни! Да что ж ты такое учудил! Лора места себе не находит! Ну хотя бы теперь я могу ей сказать, что ты не потерялся и не попал под машину…

– Майор, я…

– Ни слова! Нехорошо было от нее убегать, Дэнни. Нехорошо!

– Но я не от нее убегал. Я бежал к вам!

– Не в том, черт побери, суть! – рявкает Замора в ответ, обводя всех остальных яростным взором. – Carajo! Да не толпитесь вы! Я его крестный, так что это мое дело. По-моему, у всех хватает работы, ну так и займитесь!

Остальные пятятся, удивленно поднимая брови. Несмотря на весь гнев Заморы, Дэнни еще в состоянии разглядеть, как быстро слетает улыбка с лица Джои – точно ее взяли и стерли начисто. И как Аки перехватывает взгляд француза и быстро, заговорщически кивает. Что там, в том взгляде? Предостережение?

– Ты меня слушаешь, мистер Дэнни?! – рычит Замора, крепко ухватив мальчика за руку. – Твои родители назначили твоим опекуном Лору, а не меня, не просто так! Понимаешь?

– А зачем им было делать это заранее? – огрызается Дэнни. Столько всего уже произошло у него за спиной, столько было всяких тайн и уверток – нет уж, хватит. – Зачем?

Замора разводит руками, подбирая нужные слова.

– Затем, Дэнни, что они… они знали, что занимаются опасным делом, потому что…

– А почему ты мне не сказал, что «Мистериум» возрождается?

Карлик отворачивается, оттопыривает щеку языком, постепенно снова обретая спокойствие. Вопрос повисает в
Страница 9 из 14

воз-духе.

– Почему, майор?

– Прости, amigo. Мне очень жаль. Просто думал – а вдруг это все для тебя слишком болезненно, слишком рано. А нам всем, сам знаешь, тоже надо как-то жить и платить по счетам. Не вокруг тебя одного земля крутится…

Теперь отворачивается уже Дэнни. Слова майора попали в цель, задели за живое.

– Нет-нет, я не то хотел сказать, – осекается карлик. – Послушай, извини, что так на тебя напустился, но я же тоже переволновался! Лора меня разбудила в три утра! Вот с тех пор и нервничаю. Надо скорее ей позвонить.

– Нам надо поговорить, – шепчет Дэнни. – Очень срочно. Кажется, у нас проблемы с…

– Две секундочки, Дэнни. Дай мне сперва утешить твою цветущую тетушку. Дай мне немного поуспокоиться самому, no?

Остальные члены труппы посматривают на Дэнни с интересом и чуть встрево-женно. Роза стоит в нескольких шагах от мальчика, запустив руку в копну каштановых кудрей.

– Вот что я тебе скажу, Bello, – начинает она, – пойдем-ка со мной, оставим майора на пару минут, пусть все уладит. Ты очень голодный?

– Мне надо поговорить с Заморой.

– Ступай с Розой, – обрывает его карлик, но тут же мягчеет, по лицу его расплывается виноватая улыбка. – А потом погово-рим.

До сих пор, если не считать быстрого обмена взглядами между Джои и Аки, в реакции труппы на появление Дэнни не было ничего подозрительного. Мальчик понемногу начинает успокаиваться, хотя на сердце все еще скребут кошки.

Распорядительница цирка ведет его через арену, через привычный беспорядок, состоящий из свитых в кольца канатов, крепежных деталей, проволоки, нарисованных мелом на полу крестов, отмечающих ключевые места представления. Оглядывается через плечо:

– И ты добрался сюда один, сам по себе, Bello! Вот ведь сорванец…

– Берегите головы! – оклик Фрэнки сверху не дает ей закончить фразу.

А через секунду мир вокруг взрывается. Один из подвешенных под потолком прожекторов сорвался и грохнулся на каменный пол. Разумеется, вдребезги. В воздух взлетают осколки ламп и зеркал. Яркий острый обломок проносится в миллиметре от носа мальчика. Звук падения звучит в безбрежном просторе собора настоящим взрывом, отражается от стен и колонн, разносится гулким эхо. Дэнни инстинктивно подбирается, напрягается всем телом, ожидая самого худшего. В памяти его еще живы воспоминания о взрыве в школе. Но продолжения не следует. Снова наступает тишина.

Роза устремляет на Фрэнки гневный взор. Бедняга стоит шагах в десяти от них и глядит вниз, приоткрыв от ужаса рот:

– Фрэнки, какого черта?!

– Бог ты мой! Понятия не имею, как это вышло. Я же сам его прикреплял.

Он протягивает руку в знак извинения, но Роза гневно встряхивает головой и шагает прочь, не обращая внимания на хрустящие у нее под сапогами осколки стекла.

– Idiota![25 - Болван! (исп.)] Ведь мне могло голову проломить. Или мальчику.

Острый взгляд Дэнни скользит от разбитого прожектора к Фрэнки Буму и об-ратно.

Совсем рядом! Еще несколько шагов – и попало бы прямо в меня. С такой высоты… с такой скоростью… даже подумать страшно! Может, это просто случайность… Может.

Фрэнки смотрит вниз на него. На гладкой лысине сверкает свет.

– Прости, малыш. Цирк – опасное место…

Он снова машет рукой, извиняясь, и бредет дальше вдоль мостика.

А может, я и впрямь угодил в львиное логово, думает Дэнни. И помни, говорил папа, если уж оказался в этой самой пещере, врежь этому глупому льву прямо по носу.

Первых туристов уже впустили в собор. Пара человек, привлеченных шумом падения прожектора, заглядывают в щелочку в ширме.

А один – одна – задерживается, чтобы щелкнуть фотоаппаратом.

Мальчишка все еще глядит, задрав голову, на крепления наверху. Туристка аккуратно наводит на него камеру и нажимает затвор, а потом прячет фотоаппарат в карман зеленого плаща и снова смешивается с толпой.

7. Почему у папы было мнение по любому поводу

История с упавшим прожектором отнюдь не помогает Дэнни унять и без того расшалившиеся нервы.

Пока Роза ведет его к притулившейся в тени собора горстке машин «Мистериума», он снова смотрит на головокружительно высокие башни, медленно ползущие на фоне неба стрелы желтых подъемных кранов и массивный каменный блок, все так же висящий прямо над головой.

– Надеюсь, ты не очень перепугался, Bello?

– Да нет. Все в порядке, – лжет он, желая показать себя крепким орешком, продемонстрировать Розе, что он цирковой до мозга костей. Но вот что внутри – дело иное.

– Отлично, – улыбается Роза. – Моему фургону тут места еле-еле хватило. Не люблю отели, да и вообще, директору всегда надо быть рядом. Щелкать бичом, черт возьми!

Дэнни умудряется улыбнуться. Он рад, что из всех обитателей цирка в первую очередь ему выпало общаться именно с Розой.

Похоже, она искренне рада его видеть. Несмотря на резкую манеру держаться и на то, что отдельные детали ее номера (рыба и спицы) слегка пугали мальчика, ему всегда казалось, что она считает его членом семьи. На него снова накатывает воспоминание о вечере, когда она нашла его прячущимся в будке с реквизитом и повела по тонущему в снегах лагерю. Под мышкой у него торчала папина «Тайная книга освобождения», на плитке в фургоне Розы дымилась похлебка ribollita, наполняя воздух соблазнительным и уютным ароматом. А потом заорала сирена, и они с Розой бросились назад, безнадежно опоздав к бушующему в фургоне семьи Дэнни адскому пламени, а потом…

– Я тут раскидывала карты Таро, – жизнерадостно сообщает Роза, открывая дверь фургончика. – Так они мне всю дорогу сулили нежданного гостя. И вот, гляди-ка – ты! Я, Bello, никогда не ошибаюсь!

Дэнни проскальзывает на скамейку.

– Роза, – начинает он, старательно подбирая слова, – что произошло после Берлина? В смысле как вышло, что вы все снова собрались?

– А разве Замора тебе не рассказы-вал?

– Да как-то нет. – Больно произносить это вслух – признавать, что карлик не счел нужным включить его в общие планы.

Роза пожимает плечами:

– Да тут никакой тайны и нет. Все были потрясены и расстроены – из-за твоих мамы с папой. Мы не хотели проявлять к ним неуважение и продолжать как ни в чем не бывало – так что распустили труппу и разошлись кто куда. Дарко присоединился к цирку в Берлине. У них там дела очень хорошо пошли. Девочки некоторое время были с «Циркой» в Австралии. Джои с Бьорном – в «Цирквосте», а Билли в Бруклине с Аки… Но что там за история насчет Гонконга? Про тебя, Замору и лестницу? Звучит сущей нелепицей!

– Долгая история, – отвечает Дэнни. Странно, что Роза не перешла сразу к спасению под водой. Неужели не знает?

Распорядительница цирка жестом приглашает его садиться. Чиркает спичкой и зажигает газовую плитку, ставит на огонь чайник и кидает спичечный коробок на стол перед Дэнни. Коробок подпрыгивает, переворачивается и наконец застывает этикеткой вверх, демонстрируя свирепого тигра. Дэнни скользит взглядом по ярким полосам на рисунке.

– Один из клубов Хавьера, – бодро поясняет Роза. «Тигрица на холме». Мило, правда?

– Хавьера?

– Ты ж его помнишь? Здоровяк такой. Они с Заморой были как братья.

Дэнни качает головой.

– Нет? Не помнишь? Впрочем, конечно, ты его последний раз видел совсем еще крошкой. Он наш местный антрепренер.

Дэнни качает головой. Нет, не помню. Да и какая уж
Страница 10 из 14

теперь разница!

– Расскажи, а как вы все снова-то собрались?

– Ну, как прошло около года, Дарко с Заморой начали всем рассылать электронные письма. Вытащили меня из моего «Кучи-шоу»[26 - Кучи-шоу – восхитительные танцы живота, приобретшие широкую популярность после Чикагской Всемирной выставки 1983 года.]. Сказали, мол, у нас такая труппа была расчудесная, просто жаль все терять. Я сказала, надо тебе сообщить, но Замора считал, лучше немного обождать…

– А мне бы хотелось, чтобы уж лучше рассказал!

– Ах, – пожимает плечами Роза, – если б хотелки были бы белки, мы б все в мехах щеголяли.

– Так Джимми Т. всегда говорил.

Лицо Розы мрачнеет:

– Бедняга Джимми. Впрочем, вот уж кто нам тут точно не нужен. Твой папа правильно поступил.

А как он поступил? Ведь Джимми просто сложил вещи и уехал. Дэнни чувствует, как у него сжимаются зубы – он силится удержаться и не задать этот вопрос вслух. Нельзя же гнаться за всем сразу, лучше ограничиться тем, что мне надо знать прямо сейчас, – самым жизненно важным.

– Можно еще кое-что спросить?

– Попробуй.

– В ту ночь, когда мама с папой погиб-ли, ты не видела ничего?..

– Нет! – Роза яростно трясет головой. Но это не ответ на вопрос – это нежелание отвечать. – Нет, Дэнни. Пора оставить эту тему. Хватит! Иначе скорбь тебя изъест окончательно. Я-то знаю!

– Но мама с папой всегда были такими осторожными.

– Все мы ошибаемся. И бывает еще такая штука, как невезение. Что в цирке, что в жизни. И с кем угодно.

– Папа говорил, мы сами творцы своего везения или невезения.

– У твоего папы, черт возьми, имелось свое мнение по любому поводу, Дэнни. Прости. Но иногда несчастные случаи просто случаются. Точка.

– Вот и тетя Лора так говорит, – бормочет Дэнни. Ужасно хочется отстоять папину правоту, но он знает – в словах Розы есть свой смысл.

Он видит, как резко изменилось у нее настроение. Она отрезает пару ломтей хлеба, запихивает между ними ломтики колбасок чоризо[27 - Испанская сырокопченая колбаса.] и сыра, большим кухонным ножом делит сэндвич на две части. В каждом движении сквозит досада.

– Я просто хотел…

– Ешь! – велит Роза, придвигая к нему сэндвич. – И хватит уже об этом, Дэнни. Ради твоей же пользы – и ради всех нас. Я очень рада видеть тебя, но не вороши прошлое. Пусть оно покоится с миром. Так лучше для всех.

Для всех, кроме меня, мрачно думает Дэнни. Но, чтобы не показаться грубым и не рассердить Розу, откусывает кусок сэндвича. И тут вдруг осознает, до чего же проголодался.

В дверь стучат. В щель просовывает голову Замора. Лицо у него стало поспокойнее. Он улыбается, видя, как Дэнни судорожно сражается с толстенным сэндвичем.

– Я вот сейчас оказал тебе, мистер Дэнни, невероятную услугу. Скорее всего, жизнь спас. Лора хотела тебя придушить.

Дэнни перестает жевать, снова охваченный тревогой. Ну и что они там решили?

– Только не отправляй меня обрат-но… – с трудом бормочет он с набитым ртом.

Но Замора поднимает руки в умиротворяющем жесте:

– Я не только разгладил ее гневно нахмуренный лоб, amigo, я даже уговорил ее позволить тебе остаться здесь до премьеры. А там она за тобой сама приедет. И тогда уж без споров. Она считает, это вполне бе-зопасно.

Да!!! Дэнни внутренне вздыхает с облегчением. Все как он хотел – нет, даже лучше!

– Безопасно? – резко переспрашивает Роза. – Это вы о чем?

– С нами, непутевым цирковым народом, – торопливо добавляет Замора.

Дэнни кивает и снова вгрызается в сэндвич.

– А я-то думал, ты будешь вне себя от радости, – Замора разочарованно всплескивает руками.

– Я рад. – Дэнни с трудом проглатывает откушенный кусок. – Но мне надо с тобой поговорить. Прямо сейчас.

Роза сдергивает чайник с газовой плитки:

– Замора, если хочешь, возьми выходной на полдня. Все равно сейчас технический прогон. Но во второй половине дня – полновесная репетиция. Включая твою пушку.

– Balle[28 - Снаряд (фр.). Замора говорит о том, что исполняет номер «человек – пушечное ядро».], – говорит карлик Дэнни. – Пойдем тогда в мои любимые места в Готическом квартале. Там и поговорим. Хочешь, можно заглянуть в ту лавку фокусов, которая тебе так нравилась. А потом ты будешь иметь счастливую возможность полюбоваться мной – полетом человека – пушечное ядро!

Когда они идут обратно через арену, по веревочной лестнице торопливо спускается Фрэнки. Для такого крупного человека он спрыгивает и приземляется с удивительной легкостью.

– Собираюсь вот все прибрать, – поясняет он, одарив Дэнни быстрой улыбкой. – Надеюсь, ты не очень перепугался, малыш?

– Нет-нет, – лжет Дэнни, осторожно поглядывая на Фрэнки.

Монтировщик нагибается и выуживает из груды обломков сверкающий карабин. Несколько секунд озадаченно разглядывает его, потом закручивает крепежную муфту и тянет.

– Бог его знает, – бормочет он и кидает карабин Дэнни. – Совсем новенький. Но после сегодняшнего я им пользоваться не рискну. Ты всегда любил с ними играть. Когда был маленьким.

– Спасибо, – отзывается Дэнни и чуть было не добавляет, что сейчас-то он уже не маленький, но сдерживается: пусть лучше все ему симпатизируют и сочувствуют. Ведь у любого из труппы может оказаться жизненно важная улика, обрывок информации, воспоминание, которые помогут решить всю головоломку в целом. Он сует карабин в карман и вглядывается в лицо Фрэнки.

Лысый циркач тоже смотрит на него.

– Эй, хватит так меня разглядывать! – смеется он. – Твой папа точно так же делал – меня аж в дрожь бросало.

Из колонок Билли вырывается очередная шумовая волна – огромный собор оглашается пульсацией гитарных аккордов. Зловещий, загадочный, настойчивый звук. Когда-то эта смесь радовала Дэнни – но теперь вызывает лишь дурные предчувствия.

8. Почему Замора остался без кофе

Короткая поездка на метро приводит их в центр города.

Дэнни рад снова быть с другом – но мысли его по-прежнему туманит ощущение, будто тот предал его. Как карлик мог умолчать о таком важном, таком значимом событии? Возрождение «Мистериума»! Забудь, не думай – советует мальчик сам себе. Не омрачай этими мыслями дружбу!

Замора, со своей стороны, засыпает Дэнни градом вопросов о ночном бегстве из Парижа. Словно нарочно пытается помешать Дэнни начать разговор о важном – а сам время от времени посматривает через плечо на других пассажиров вокруг. Когда наконец карлик делает паузу, чтобы набрать воздуха, Дэнни не упускает этот момент:

– Мне надо тебе рассказать, что я увидел на айпаде Лоры…

Замора прижимает палец к губам, обводя выразительным взглядом переполненный вагон.

– Погоди-ка momentito[29 - Секундочку (исп.).], мистер Дэнни. Сдается мне, что тут без крепкого cafе solo[30 - Черный кофе (исп.).] не обойтись.

– Ну ладно, – соглашается Дэнни, из последних сил сохраняя спокойствие. Как же хочется скорее сбросить с души груз – уж слишком гнетут воспоминания об увиденном в новостях мертвом теле и точках ожогов на нем.

Выйдя из метро, друзья пересекают широкую открытую площадь – площадь Каталонии. Фонтаны танцуют под ветром, морось холодных брызг достигает лица мальчика. Хотя солнце шпарит вовсю, чувствуется, что похолодание не за горами – в тенях затаилась стужа.

Карлик морщится:

– Нога ноет – старый перелом. К грозе. У меня всегда так. Или к
Страница 11 из 14

неудачам.

– Так ты тоже думаешь, что возможны проблемы?

Майор, щурясь, глядит на солнце:

– Что-то идет не так. Не знаю что. Следи за сумкой – карманников вокруг море.

Они пробираются через забитую машинами площадь и шагают по сутолоке бурлящих жизнью бульваров Рамблы[31 - Знаменитая пешеходная улица в Барселоне, очень популярна среди туристов. Состоит из пяти переходящих друг в друга бульваров.]. Туристы со всех сторон поднимают повыше камеры и мобильники, чтобы запечатлеть окружающее: живые статуи, выкрашенные золотой или серебряной краской, танцоров танго и фламенко, уличных музыкантов – все они втиснуты между прилавками с цветами всех мыслимых и немыслимых оттенков и громкоголосыми птицами в клетках. В кои-то веки общее внимание к себе тут приковывает вовсе не Замора.

Скульптура демона с бронзовыми крыльями внезапно оживает и, хлопая крыльями, с громким ревом хватает испуганную девочку-подростка. Та визжит… народ кругом хохочет. Дэнни с Заморой попадают в гущу шарахнувшейся от демона толпы – и на них налетает какая-то женщина в зеленом плаще.

– Ой! Lo siento![32 - Извините! (исп.)] – виновато восклицает она и снова теряется в толпе.

Горстка нелегальных торговцев, африканских иммигрантов, разложила на подстилках браслеты и птичьи манки, рекламируя свой товар. Они одаривают спешащую мимо толпу быстрыми улыбками – но в глазах у них затаилась тревога, и они бдительно следят, не идет ли полиция.

Замора сует руки в карманы:

– Многовато туристов, да? Моя Барселона – это все больше задворки. Раваль, Готический квартал…

Дэнни приподнимает руку. В обычных условиях воспоминания Заморы о юных годах были бы бесценны… но не сейчас!

– Майор! Дело касается «Сорока девяти»! Думаю, они здесь. В Барселоне.

Карлик резко останавливается прямо посреди столпотворения Рамблы:

– Не может быть! Ты же не всерьез?

– Да точно тебе говорю! Я потому и приехал.

Но теперь, когда он произносит эти слова вслух, они звучат неправдоподобно – даже фантастически. Возможно, думает Дэнни, у меня просто разгулялось воображение.

– Я потому и решил приехать в Барселону. Убедиться, что у вас все в порядке.

Ветер доносит откуда-то издалека вой сирены, торговцы-нелегалы заметно нервничают, не зная, сворачивать ли лавочку как можно скорее или рискнуть и выждать еще пару минут. Чуть дальше по Рамбле, где-то слева, стройный хор голосов заводит какую-то ритмичную не то песнь, не то декламацию, еле различимую за шумом толпы.

Замора склоняет голову набок:

– Прямо вот «Сорок девять»? Да ладно. Рикар же сказал, нет никаких доказательств, что они вообще существуют.

– Я видел фотографию! Труп в парке аттракционов. Тиби-что-то-там. И кто-то выжег у него на спине узор из точек!

Карлик морщится, на лице его отражается сомнение – но и тревога.

– Тибидабо?[33 - Тибидабо – великолепная старинная ярмарка (нынче парк развлечений) на холме над Барселоной. Из аттракциона с самолетиком открывается один из самых зрелищных видов на город.] Ты уверен?

– Так было написано в статье.

– Тогда, может, нам стоит быть осторожнее, – ворчит Замора. – И поскорее тебя отсюда убрать.

– Я остаюсь!

– Пора бы тебе уже и послушать меня, мистер Дэнни. Самое главное – чтобы ты был в безопасности.

– Самое главное – выяснить, что происходит! – парирует Дэнни.

– Не знаю, не знаю. Лора хочет, чтобы ты как можно скорее вернулся. Но я попробую поспрашивать кое-кого. У Хавьера имеются кое-какие… гм… полезные связи. – Замора раздувает щеки. – А это не может быть просто совпадением, нет?

Дэнни качает головой, радуясь, что Замора не отмахнулся от него. Но в то же время реакция карлика добавляет всей истории реальности. Пугает еще сильнее.

Скандирование становится громче, в хоре голосов прослеживается общий мотив. Замора приподнимается на цыпочки посмотреть, что происходит:

– Похоже, демонстрация какая-то. Ты что-нибудь видишь, Дэнни? Митинг за независимость, что ли…

Его обрывает внезапный вой сирены прямо у них за спиной. В толпе слышны тревожные крики. Дэнни вихрем разворачивается. Один из уличных торговцев резко свистит – они одновременно дергают одеяла вверх за пришитые к углам бечевки и спешат прочь, пробиваясь сквозь толпу. Тяжелые тюки бьют их по спине, в глазах горит страх.

– Carajo! Отряд по борьбе с уличными беспорядками! – стонет Замора. – Только вот его нам сейчас не хватало!

Колонна полицейских в черных шлемах пробивается сквозь толпу взбудораженных туристов и торговцев. Они спешат со всех ног, угрожающе занеся дубинки, готовясь обрушить удар на любого смутьяна. Китайский турист забегает вперед и выскакивает перед ними, чтобы сфотографировать наступление на планшет – а в следующую секунду уже летит в сторону, дорогой экран разбивается вдребезги о мостовую. Дэнни дергается было вперед, чтобы помочь китайцу, но Замора оттягивает его в сторону:

– Прячься! Некоторые из этих парней совсем отмороженные.

Отряд полицейских с топотом мчится мимо. Глаза, еле видные над шарфами, закрывающими нижнюю половину лица, сосредоточены на убегающих нелегалах. Отскочив в сторону, Дэнни молча наблюдает за ними. Такое открытое проявление агрессии пугает его, он тоже смотрит вслед иммигрантам, но легкое покалывание в затылке – ноющее, чисто животное, инстинктивное ощущение, шестое чувство – предупреждает, что опасность грозит и ему тоже. Сзади!

Он оборачивается.

Трое полицейских чуть отстали от общей колонны. Они идут медленнее, поворачивают головы в разные стороны, обшаривая глазами толпу, точно вышедшие на охоту волки. Вот взгляд одного из них упирается прямиком в Дэнни. Полицейский оборачивается крикнуть что-то двум своим товарищам – и все трое устремляются прямо на мальчика. Страх и потрясение сковывают тело Дэнни, грозя пригвоздить к земле.

– Mierda![34 - Дерьмо! (исп.)] – Замора двумя руками отталкивает его с мостовой, понуждая к действию. – Беги, Дэнни! Ради всего святого!

Он поворачивается, чтобы преградить полицейским дорогу, но теряет равновесие и первый же из них на бегу сшибает его плечом. Карлик летит в сторону.

Инстинкт самосохранения наконец одерживает верх. Дэнни бежит прочь, пробиваясь сквозь толпу, а трое полицейских мчат вдогонку. Расстояние между беглецом и преследователями стремительно сокращается. Глаза полицейских горят пугающей целеустремленностью. Почти догнали! Но на стороне Дэнни проворство и стремительность. Ловко ныряя между туристами и торговцами, он увеличивает отрыв и несется по Рамбле к порту и раскинувшемуся за портом морю.

На бегу он оборачивается. Что там с Заморой? Карлика не видно, зато черные шлемы всего в десяти шагах за спиной, проталкиваются через толпу. Нет времени ждать!

Что полиции надо от него? Не за безбилетный же проезд оштрафовать! Наверняка охранники порядка явились за нелегалами – а может, тут намечалась какая-нибудь демонстрация или что-нибудь в таком духе, чуть дальше по улице? Может, они все-таки не за ним?

Однако одного быстрого взгляда через плечо хватает, чтобы понять: нет, именно за ним. Летят со всех ног, крепкими щитами расталкивая всех, кто оказался на пути. Вот несколько молодых людей студенческого вида попробовали было преградить им дорогу – но глухие звуки ударов оборвали
Страница 12 из 14

их протестующие возгласы.

С вопросами «что происходит?» и «почему?» придется подождать! Знакомый прилив адреналина начисто вытесняет все рациональные соображения. Беги, Дэнни!

Толпа на Рамбле густая – яблоку упасть негде. С одной стороны, это хорошо: легче спрятаться, но с другой – и не разгонишься особо. Дэнни приплясывает, скачет с ноги на ногу, ужом вьется среди растерянных, перепуганных туристов. На бегу обогнув очередной лоток с цветами, он со всего маху впечатывается в спину какого-то толстяка, в последний миг ненароком заслонившего проход. Нет, все это ужасно глупо – пора удирать в переулки.

Перескочив через скамейку, он юркнул в уводящий налево узкий проход – прочь от яркого солнца, в глубокую тень. Шаги громко стучат по булыжной мостовой. Тут прохожих куда меньше, так что можно развить большую скорость, но зато и он остался без прикрытия, на виду. Оглядываясь через плечо, он замечает в освещенном проеме силуэты двух фигур в черном. На краткий миг они останавливаются – но потом устремляются в темный узкий про-улок. У Дэнни внутри все так и сжимается от страха.

Дэнни достаточно помнит Барселону и знает, что по эту сторону Рамблы раскинулся лабиринт старых узких улочек. Готический квартал. Заблудиться там – проще простого, но и от погони оторваться несложно. У него секунд десять форы – должно хватить, чтобы несколько раз завернуть за угол и затеряться в сплетении переулков.

Улица, по которой он бежит сейчас, кажется смутно знакомой. Он сворачивает направо, но в спешке цепляется ногой за край тротуара, спотыкается и, взмахнув руками, тщетно силится удержать равновесие – на такой-то скорости.

Мальчик уже готовится к удару о мостовую. Но удара нет.

Может, цирковые боги пришли на помощь?

Или, может, ноги сами понесли Дэнни в нужную сторону, к друзьям? Или просто удача?

Две сильные руки хватают его за предплечья, не дают упасть, дергают назад, точно пойманного «летуна» на трапеции. Над головой мальчика звучит басовитый смех, на мгновение заглушивший даже сумасшедший бой сердца. Глубокий – и удивительно гулкий.

– Bon dia![35 - Доброе утро! (каталанский)]

Дэнни поднимает голову – и смотрит прямо в глаза дьяволу.

На миг он думает – не ушибся ли и впрямь головой, не получил ли сотрясения: на него, осклабившись, таращится огромное красное лицо с большущими глазами и ярко накрашенным ртом. И выражение на этом самом лице – застывшее, нереальное, жуткое.

– Нужна помощь? – голос грохочет откуда-то изнутри нависающей над мальчиком полой головы – огромной, высотой фута три, не меньше.

Дэнни оглядывается по сторонам – и до него вдруг доходит. Он стоит перед входом в «Эль Инхенио»[36 - «Эль Инхенио» – великолепный сувенирный магазинчик в Готическом квартале в Барселоне, волшебная пещера Аладдина. Славится своими gegants (великанами) и capgrossos (большеголовыми). Гиганты – огромные фигуры, представляющие на фестивалях персонажей из сказок или испанской истории. Большеголовые – здоровенные карикатурные головы из папье-маше, часто ярко раскрашенные и изображающие демонов или других жутких персонажей. Вот где можно здорово порастрясти карманные деньги!] – магазинчик театральных и цирковых принадлежностей – витрина его забита масками, диковинными париками, раскрашенными гигантскими карнавальными головами, наборами для фокусов. Походы сюда – одно из любимейших воспоминаний. Это место, где тщательно сберегаемые карманные деньги растрачивались за пять минут. Но теперь-то обстоятельства изменились…

Сапоги полицейских, приближаясь, грохочут по мостовой. Дэнни судорожно пытается вырваться из хватки демона. Голова из папье-маше снова разражается хохотом, трясется, словно припадочная.

– No parla Catala?..[37 - Вы не говорите по-ката?.. (каталанский)]

– Помогите! Пожалуйста!

Дьявол наконец замечает отчаяние в голосе Дэнни и разжимает объятия, отпуская мальчика. Поворачивает огромную голову на топот бегущих ног – и видит полицию.

– Bastardos![38 - Ублюдки! (исп.)] – рычит дьявол сквозь прорезь ярко-красного рта, и движется навстречу полицейским, загораживая проход. – Беги, малыш. Беги!

Полицейские налетают на неожиданного заступника Дэнни. Тот умудряется оттолкнуть одного из них в сторону, к каменной стене, но второй с силой лупит его по спине дубинкой, заставив пошатнуться, а потом обрушивает удар на огромную красную голову. Голова раскалывается на две половины.

Это шокирующее, безумное зрелище на несколько жизненно важных секунд пригвождает полицейских к месту, что дает Дэнни шанс. Мальчик со всех ног огромными шагами мчит прочь сквозь темно-синие тени переулка. Вмешательство «дьявола» подбодрило его, но полицейские все еще очень близко.

Улочки здесь узенькие, проезд машин запрещен. На многих магазинчиках и кафе все еще опущены металлические ставни, отчего шаги преследователей кажутся громче. Дэнни стрелой проносится через выщербленные камни перекрестка, мчится по следующему узкому переулку – и вдруг снова оказывается на слепящем солнце.

Залитая светом площадь со всех сторон обрамлена элегантными желтыми зданиями. Меж плитами мостовой пробиваются пальмы – прямые мертвые стволы, длинные лезвия листьев чернеют на фоне неба над головой.

Куда? Куда теперь?!

Площадь почти пуста, лишь несколько человек потягивают утренний кофе. Пара бродяг роется в урне… а в дальнем конце – двое полицейских в форме.

Сзади раздаются крики преследователей. Только бы не пришлось объясняться с другими полицейскими, думает Дэнни. Направо нельзя – так вернешься на Рамблу. В нависшей над площадью тишине он вновь различает рокочущее ритмичное скандирование. Мотив все прежний, но набирает темп, словно бы вздымаясь крещендо. Слева, но теперь уже ближе.

А почему бы и нет? Может, как раз там-то и легче будет затеряться в толпе.

Патрульные полицейские тем временем явно заинтересовались Дэнни и направились к нему мимо пальм. Один из них уже подносит свисток к губам. Видя, как мальчик торопливо разворачивается, второй устремляется в погоню:

– Para! Policia![39 - Стой! Полиция! (исп.)]

Но где им успеть!

Дэнни уже мчится прочь, несется стрелой по очередному полутемному переулку. Обдумывать стратегию времени нет, вопрос стоит – бежать или драться, но вариант «драться» не кажется удачным выбором. Хорошо, хоть он успел слегка поднабраться сил и ноги и сердце не исчерпали еще всего ресурса. Долгие дни тренировок в компании Клоунов Хаоса и Летучих Акробаток, упражнения на растяжку, силу и выносливость не пропали даром. В школе «Болстоун» – во время унылых разминок на грязном футбольном поле – память о прежнем опыте спала крепким сном. Теперь же волной раскатывается по всему телу – крепкие ноги, выдержка, равновесие… До чего же приятное, правильное ощущение!

Впереди виднеется еще одна ярко освещенная площадь, куда стекаются потоки народа. Большинство одеты в одном стиле: мешковатые белые футболки, перетянутые красными кушаками. Пение становится громче, раскатывается по переулку, мерный бой барабанов при поддержке каких-то писклявых инструментов выводит основную мелодию. Иные туристы тоже спешат туда с видеокамерами и телефонами наготове. Выходит, там намечается нечто зрелищное? Вовсе не политическая демонстрация.

Дэнни
Страница 13 из 14

выскакивает на площадь – и оказывается в тупике.

Она набита битком: люди стоят, притиснутые друг к другу сплошным месивом тел. Музыка вдруг становится громче, набирает темп и настойчивость. Толпа поет как единое существо. Дэнни понимает: пробиться через живую массу нет никакой возможности. Впервые за все это время паника грозит окончательно поглотить его.

Он оборачивается, надеясь, что преследователи все же отстали, – но нет. В тени виднеются увенчанные шлемами темные фигуры. И они приближаются.

Видя, что добыча загнана в угол, полицейские сбавляют скорость и неторопливо проталкиваются сквозь внешние ряды толпы с дубинками в руках.

9. Почему Дэнни пришлось прыгать

Снова развернувшись к площади, Дэнни обводит ее ищущим взором. Все тело его натянуто как струна, с губ срывается хриплое дыхание. Должен, должен найтись хоть какой-то путь к спасению!

В людской гуще – ни просвета, ни щелочки. Все смотрят куда-то в одну сторону, изгибаются, чтобы лучше видеть дальний конец площади, задирают головы, вглядываясь в то, что там происходит. И Дэнни, тоже, как и все, смотрит наверх – и видит, что приковало к себе всеобщее внимание.

Над массой людских тел возносится живая башня в шесть уровней вышиной. В основании ее – кольцо из двух десятков людей, стоящих на плечах толпы. Над ними – следующим этажом образующегося конуса – еще пятеро, у них на плечах – следующая четверка, потом – три миниатюрные фигурки, должно быть подростки. А к ним на плечи карабкается навстречу солнечному сиянию следующий уровень.

Пение звучит уже в полную силу, гипнотически, завораживающе. Толпа напирает на подножие башни, стараясь укрепить его. Трое подростков на вершине переплели руки и чуть покачиваются, выпрямляясь на головокружительной высоте балконов четвертого этажа.

Последний участник живой пирамиды лезет к вершине…

Дэнни оглядывается. Один из преследователей совсем близко: как раз налетел на молодого человека, посмевшего преградить полицейским путь. Мальчик смотрит, как на голову несчастного опускаются дубинки – пугающее видение того, что будет с ним самим, если его поймают.

Во рту у мальчика пересохло – но в голове уже угнездилась идея, и теперь не остается ничего иного, кроме как претворить ее в жизнь. Безумная, восхитительная идея – идеальный побег циркача. В конце-то концов, это же почти то же самое, что и под куполом цирка! А ему доводилось принимать участие в живых пирамидах – со страховкой, конечно, но он и не падал ведь ни разу, даже когда Джои нарочно его раскачивал…

Дэнни хватается за кушак стоящего впереди человека, упирается в него ногами и подтягивается ему на плечи. Под аккомпанемент несущихся из-под кроссовок стонов и недовольных возгласов торопливо пробирается через забитую битком площадь к основанию живой пирамиды. Музыка все набирает скорость, подбадривая толпу и придавая храбрости Дэнни, заставляя его поверить, что невозможное все-таки возможно. В конце концов, на представлении без музыки не обойтись!

Может, этого и достаточно? Просто пересечь море тел и спрыгнуть в переулок с другого конца площади? Дэнни глядит вперед, за пирамиду, но и там, в следующем переулке, маячит полиция. Значит, остается лишь один путь. В глубине души Дэнни даже рад. Он хочет, хочет рискнуть. Смесь страха и радостного возбуждения гонит его вперед по мостовой из плеч, рук и спин. «Попробуйте-ка остановите!» – думает он. И вот он уже у подножия башни.

Кто-то орет на него, но Дэнни карабкается наверх, ровно так же, как только что лезли последние трое акробатов: цепляясь за кушаки и упираясь ногами в бедра других участников. Когда он минует второй уровень, башня начинает покачиваться, но потом вновь замирает, и он лезет дальше по спине рослого крепыша, вполголоса подбадривающего вспотевших, напряженных участников следующего уровня. Один из них замечает Дэнни и, озадаченно уставившись на него, уже собирается что-то сказать, но – скорее всего, под влиянием отчаянного взгляда сверкающих глаз, зеленого и карего – закрывает рот и кивает, заражаясь решимостью Дэнни.

Мальчик бросает взгляд вниз. Уже отсюда кажется, что очень высоко, но крепкая пирамида тел внизу как-то успокаивает. Живая страховочная сеть. Снова все то же самое – уцепиться ногой за толстый красный кушак, рукой за плечо, подтянуться над очередной головой. По другой стороне пирамиды, зажав в зубах флаг, осторожно, но уверенно карабкается маленький мальчик в блестящем красном шлеме – вершина этой человеческой горы. Однако Дэнни проворней его. Опережая потрясенного маленького кастельеро, он испытывает легкие угрызения совести из-за того, что украл чужую победу. Но пути назад уже нет, а его нужда сейчас больше. Вот! Почти…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22101099&lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Центр внимания (фр.). (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Но только (исп.).

3

Друг (исп.).

4

Каталония – автономная область на северо-востоке Испании, считающая, что в культурном и политическом отношении отличается от остальных частей страны. (Древнее государство Каталония включало в себя и кусочек Франции.) Жители Каталонии в основном говорят на каталане – смеси французского с испанским.

5

До свидания (исп.).

6

Черт возьми! (исп.)

7

Дружок (фр.).

8

Не знаю (фр.).

9

Китайская мачта – вертикальный шест до десяти метров длиной. Акробат поднимается по нему, выполняя различные трюки. При этом шест еще гибкий и качается!

10

Модель электрогитары.

11

Цирковое название акробата, который ловит партнера во время совместного исполнения трюков.

12

Паркур – полоса препятствий в городских условиях, преодолеваемая изобретательно, вольным стилем, когда стены, лестницы, фонарные столбы и прочее используются для прыжков, сальто и кувырков, способствующих быстрому и красивому перемещению. Изобретен и развит Дэвидом Беллем, Реймоном Беллем и Себастьяном Фуканом в восьмидесятых годах двадцатого века.

13

Ну-ка! Ваш билет, месье! (фр.)

14

Вставайте немедленно! (фр.)

15

Живо! (фр.)

16

Англичанин? (фр.)

17

Вот это да! (фр.)

18

Малыш (фр.).

19

Идет? (фр.)

20

Кофе с молоком (исп.).

21

«Холодное чтение» – техника, используемая менталистами, гадалками и лжеэкстрасенсами, чтобы собрать информацию о клиенте при помощи мелких подсказок вроде языка тела, движений глаз, особенностей одежды. Или, например, какое-нибудь утверждение общего характера, которое скорее всего окажется правдой: «Есть ли в первых трех рядах человек, страдающий от проблем с зубами?»

22

Спасибо (исп.).

23

Карабин – соединительное металлическое звено для любых восхождений или воздушных трюков. Чтобы он не открылся самопроизвольно, надо закрутить специальную муфту.

24

Красавчик! (исп.)

25

Болван!
Страница 14 из 14

(исп.)

26

Кучи-шоу – восхитительные танцы живота, приобретшие широкую популярность после Чикагской Всемирной выставки 1983 года.

27

Испанская сырокопченая колбаса.

28

Снаряд (фр.). Замора говорит о том, что исполняет номер «человек – пушечное ядро».

29

Секундочку (исп.).

30

Черный кофе (исп.).

31

Знаменитая пешеходная улица в Барселоне, очень популярна среди туристов. Состоит из пяти переходящих друг в друга бульваров.

32

Извините! (исп.)

33

Тибидабо – великолепная старинная ярмарка (нынче парк развлечений) на холме над Барселоной. Из аттракциона с самолетиком открывается один из самых зрелищных видов на город.

34

Дерьмо! (исп.)

35

Доброе утро! (каталанский)

36

«Эль Инхенио» – великолепный сувенирный магазинчик в Готическом квартале в Барселоне, волшебная пещера Аладдина. Славится своими gegants (великанами) и capgrossos (большеголовыми). Гиганты – огромные фигуры, представляющие на фестивалях персонажей из сказок или испанской истории. Большеголовые – здоровенные карикатурные головы из папье-маше, часто ярко раскрашенные и изображающие демонов или других жутких персонажей. Вот где можно здорово порастрясти карманные деньги!

37

Вы не говорите по-ката?.. (каталанский)

38

Ублюдки! (исп.)

39

Стой! Полиция! (исп.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.