Режим чтения
Скачать книгу

Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать? читать онлайн - Сайен Бейлок

Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать?

Сайен Бейлок

Недели, месяцы, а то и годы вы готовитесь к своему «большому дню» – в спорте, бизнесе, учебе или науке. Но вот этот день настает… и все идет наперекосяк. Вы берете на встречу не те документы, то и дело запинаетесь, выступая с подготовленной речью, не можете решить даже те задачи, с которыми раньше легко справлялись, не попадаете по мячу… Иначе говоря, когда все поставлено на карту, почва уходит у вас из-под ног, и вы наносите сокрушительный удар по жизни и карьере.

Сайен Бейлок, ведущий мировой эксперт в области исследований работы мозга в тяжелых ситуациях, рассказывает о том, как навсегда справиться с этой проблемой и научиться выдавать максимум в самые ответственные моменты.

На русском языке публикуется впервые.

Сайен Бейлок

Момент истины. Почему мы ошибаемся, когда все поставлено на карту, и что с этим делать?

Sian Beilock

Choke

What the Secrets of the Brain Reveal about Getting It Right When You Have To

Научный редактор Анастасия Пингачева

Издано с разрешения Tessler Literary Agency

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Sian Beilock, 2010

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2016

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Татьяна Рапопорт

Литературный редактор Ольга Свитова

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн Наталия Савиных

Верстка Екатерина Матусовская

Корректоры Лев Зелексон, Юлия Молокова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru (http://mann-ivanov-ferber.ru/)

* * *

Эту книгу хорошо дополняют:

Эмоциональный интеллект (http://litres.ru/5024477)

Дэниел Гоулман

Правила мозга (http://litres.ru/6890758)

Джон Медина

Ловушки мышления (http://litres.ru/6571140)

Чип Хиз, Дэн Хиз

Посвящается моим бабушкам, Филлис Бейлок и Сильвии Элбер. Вы обе добивались своих целей со страстью и упорством

Введение

С юности я испытывала благоговение перед чудесными проявлениями человеческого таланта, будь то выступление спортсменов на Олимпийских играх, мастерская игра музыкантов в оркестрах или блестящие результаты моей подруги Эбби на вступительных экзаменах в юридический колледж. Как людям удается мобилизовать свои возможности именно тогда, когда это наиболее важно? Почему некоторые прекрасно себя показывают, а другие терпят крах в мгновения, когда взоры окружающих направлены на них? А мы знаем, что часто от одного нашего выступления – в спорте, на экзаменах или важной презентации – зависят вся наша жизнь и карьера.

Мы с Эбби знаем друг друга с тех пор, как нас впихнули в одну комнату в общежитии на первом курсе Калифорнийского университета в Сан-Диего. Нас объединяло многое: любовь к океану, известной американской рок-группе Grateful Dead и сентиментальным фильмам, – но в учебе мы были совсем не похожи. Я не вылезала из библиотеки, готовясь к экзаменам. Всегда всё конспектировала и перечитывала записи лекций. А Эбби – нет. Ничего дурного сказать про нее не хочу. Эбби в целом училась хорошо. Но ее проще было застать на пляже, чем в библиотеке. А в аудитории она чаще предавалась упоительным грезам, чем внимательно следила за мыслью преподавателя. Но больше всего меня поражала ее способность достигать результата именно тогда, когда ставки были самыми высокими. Эбби писала все рефераты и контрольные по английскому языку в четыре утра того дня, когда их необходимо было сдать. И неизменно получала отличные оценки. А остальные расплачивались за эти же результаты всенощными бдениями в библиотеках.

По окончании университета Эбби решила поучиться на юриста, сдала стандартизированные академические тесты по юридической проблематике (Law School Admission Test, LSAT) и получила чуть ли не самые высокие оценки. Перед этим она немного потрудилась, готовясь к Судному дню. Эбби купила сборник тестов, тщательно изучила все тонкости выбора правильного ответа из нескольких предложенных и хорошенько потренировалась. Ко дню «Д» по результатам подготовительного курса Эбби была в числе первых 25 % экзаменующихся. Но эти ее результаты не шли ни в какое сравнение с теми, что она показала на экзаменах. Эбби включила все свои способности именно в тот момент, когда решалась ее судьба и все зависело от оценок. Отчасти именно этот день и четырехчасовой тест решили вопрос о ее поступлении в лучший американский юридический вуз, приглашении на работу в известнейшую компанию уже в конце первого курса и о получении высокооплачиваемой должности к моменту окончания учебы. Этого не случилось бы, если бы на тестах LSAT у Эбби всё пошло вкривь и вкось. Один тест, шестая часть суток навсегда определили ее судьбу.

Психологов часто обвиняют в том, что в своих исследованиях они скорее стараются понять себя, а не других. Это отчасти и про меня. И в детстве, и во взрослой жизни я показывала неплохие результаты в спорте и учебе. Но мне не удавалось достичь того, к чему я стремилась. Однажды я показала одну из самых неудачных в своей жизни игр, когда выступала в женской футбольной команде перед университетским руководством, отбиравшим студентов на льготное обучение. Честно говоря, и на вступительных экзаменах я не добилась оценок, которые получала на многих тренировочных тестах на подготовительном отделении. Эбби сталкивалась с такими же ситуациями, когда ставки были выше, чем жизнь, но, казалось, стрессы не могут выбить ее из колеи. И именно в условиях стресса она прекрасно себя проявляла.

Уже в университете я всерьез заинтересовалась вопросом о том, почему некоторым людям не удается в полной мере проявить свои возможности тогда, когда от этого зависит вся их жизнь. Я занялась психологией и жадно впитывала всю информацию о том, как наш мозг контролирует процессы обучения и проявления человеческих возможностей. Но меня не покидало ощущение, что я видела только половину реальной картины.

Крайне увлеченная изучением того, как мы учим, например, языки или математику, я заметила, что очень мало исследователей занимаются вопросом о том, как стрессы, влияющие на нас во время важных испытаний (скажем, академических тестов), могут помешать показать истинный уровень своих знаний и способностей. Может, из-за того, что в университете я разрывалась между спортом (я занималась лакроссом, чем-то средним между хоккеем на траве и теннисом) и учебой, я всегда задавалась вопросом, как могут быть связаны мои академические успехи со спортивными достижениями. Было ли мое нервное напряжение перед выпускными экзаменами похоже на стресс перед финальным матчем? Если вы часто проваливаете экзамены в университете, значит ли это, что вы скорее промахнетесь во время решающего броска, который может поставить победную точку в матче?

Эти вопросы мучили меня с самого начала учебы в университете, занятий спортом, первого прикосновения к музыкальному инструменту и при каждой победе Эбби на очередном экзамене. Но начать поиск ответов я смогла только тогда, когда поступила в аспирантуру Мичиганского университета, где работала бок о бок с профессорами и учеными, которые
Страница 2 из 10

занимались новаторскими исследованиями в области спортивной и социальной психологии, а также нейробиологии. Все считали, что я сошла с ума, променяв пляжи Сан-Диего на снега Мичигана. Но моя работа в университете дала мне уникальный шанс изучить, как наш мозг обеспечивает успех в разных областях. Независимо от того, занималась ли я изучением процессов принятия человеком сложных решений при пилотировании самолета или исследованием работы различных отделов человеческого мозга при решении математических задач, я всегда задавалась одним вопросом: почему иногда мы не показываем высшие результаты из возможных именно тогда, когда они особенно необходимы.

В самом начале написания докторской диссертации я упросила одного из моих учителей, доктора Томаса Карра, устроить подобие площадки для гольфа с лункой в его лаборатории. Мы рассудили так: если нам удастся понять, почему профессиональные гольфисты иногда промахиваются при несложных ударах рядом с лункой, когда эти удары определяют исход игры, мы сможем раскрыть не только природу ошибок в спорте. Мы поймем, почему люди иногда делают глупые ошибки во время напряженных экзаменов по математике. Ведь и гольф, и математика – сложные виды человеческой деятельности, здесь овладение навыками требует значительных затрат времени и сил. И мы на фактах установили, что люди, занимающиеся этими видами деятельности, часто совершают ошибки, но их характер разнится. Перефразируя Толстого, можно сказать, что все неудачные выступления похожи одно на другое, хотя их природа различна.

Сегодня, с появлением разнообразных методик нейровизуализации, мы способны «заглянуть» в головы спортсменов, студентов и даже бизнесменов и высказать обоснованные предположения о том, какие именно программы задействует их мозг в конкретный момент. А также понять, почему эти программы выходят из строя, когда люди оказываются под давлением стрессов и проходят через психологический срыв. В последние несколько десятков лет мне удалось найти ответы на злободневные вопросы о том, как проявляются человеческие способности. Это изменит ваши представления о процессе обучения человека, оценке его интеллекта, определении наличия талантов везде: от спортивной площадки и учебной аудитории до конференц-зала компании.

В своей книге я представляю новейшие сведения о том, как люди приобретают и реализуют сложные навыки и умения. Какие системы человеческого мозга отвечают за быстроту приобретения спортивных навыков? Отличается ли работа мозга при усвоении этих навыков от его функционирования при обучении наукам или музыке? Почему мы неудачно выступаем в этих разных областях? Почему некоторые люди терпят провал, а другие успешно проходят испытания, когда от результата выступления зависит наша судьба и успех жизненно необходим?

Когда я прихожу на работу утром в понедельник, то нередко нахожу на автоответчике несколько телефонных звонков от родителей, которые хотят узнать, почему их ребенок, хорошо показывавший себя в течение недели на тренировках, вдруг растерялся во время соревнований в выходные. Или от школьников выпускного класса, которые спрашивают, превратятся ли их неплохие оценки на тренировочных тестах в высокие баллы на реальных тестах SAT. Мне интересен каждый такой случай. Только поняв, как достигаются высокие результаты на соревнованиях и экзаменах, мы сможем разработать правильные методики подготовки человека к тому, чтобы «выдать» максимум в самый ответственный момент.

Несколько раз каждый год по приглашению разных компаний и корпораций я выступаю перед их сотрудниками с лекциями, рассказывая о последних достижениях психологии в том, как максимально использовать свои возможности в ходе переговоров или в период экономического кризиса. Одна из причин столь явного желания компаний дать мне слово – неспособность понять, почему иногда их персонал постигают неудачи именно тогда, когда ставки особенно высоки. Моя книга поможет изменить эту ситуацию.

Наше общество одержимо идеей успеха. Многие пытаются открыть эликсир, который позволил бы людям максимально проявить свои способности. Антоним успеха, как известно, неудача. И понимание причин того, почему вы прозевали важное коммерческое предложение или провалили переговоры, поможет понять, как проявить себя с лучшей стороны в любой ситуации.

Вы уже слышали выражение «потерпеть неудачу под давлением стресса». Порой люди говорят о «плюхах» в баскетболе, когда трехочковый бросок, способный поставить победную точку в матче, летит «в молоко». Или вздохе «ч-черт!», когда кажущийся простейшим удар мячом в гольфе в ближайшую лунку заканчивается промахом и проигрышем. Или ступоре у студента на важном курсовом либо вступительном экзамене. Или приступе паники, когда кто-то забывает, как нужно следовать отработанной технике спасения при пожаре. Но что под всем этим подразумевается?

Известный канадский психолог и писатель Малкольм Гладуэлл в опубликованной в газете New Yorker в 2000 году статье «Искусство неудачи»[1 - http://www.newyorker.com/magazine/2000/08/21/the-art-of-failure (http://www.newyorker.com/magazine/2000/08/21/the-art-of-failure).] говорит о различных психологических срывах и панике. Первые, по его мнению, возникают тогда, когда люди утрачивают способность к инстинктивному мышлению и зацикливаются на конкретных действиях. Паника же начинается, когда люди слишком полагаются на те свои инстинкты, от проявления которых лучше воздержаться. Думаю, с научной точки зрения оба этих явления – примеры психологического срыва. И он может начаться, когда человек чересчур сосредоточен на действиях, которые обычно совершает автоматически. Этот феномен известен под названием «паралич анализа».

Срыв также может произойти у человека, когда он уделяет недостаточно внимания тому, что в данный момент делает, и рассчитывает на простые или некорректные инстинкты. Из моей книги вы узнаете, что предопределяет неудачу под воздействием стресса в разных ситуациях. Это поможет вам избежать их в своей деятельности.

Как же более или менее точно определить «психологический срыв»? Этот феномен проявляется в неудаче в определенном виде деятельности под внешним влиянием, которое создает стрессовую ситуацию. Но срыв – не только собственно провал. Это проявление способностей или возможностей на уровне ниже реально имеющегося. Это когда спортсмен, актер, музыкант или студент показывают результаты хуже тех, на которые они способны и которые показывали ранее. Этот «менее чем оптимальный» результат отражает не просто случайное отклонение (у всех случаются взлеты и падения). Такой срыв наступает именно в ответ на серьезную стрессовую ситуацию.

Вице-президент одной крупной корпорации недавно поделился со мной информацией об инциденте, который случился в его компании в 2001 году – вскоре после известной паники вокруг сибирской язвы. Тогда письма со спорами этой страшной болезни были разосланы по редакциям крупных СМИ и офисам известных политиков. Результат – несколько случаев заболеваний и даже пять смертей. Созданные и испытанные в качестве биологического оружия еще в 1930-е
Страница 3 из 10

годы, споры сибирской язвы легко распространяются. Многие крупные компании разработали специальные мобилизационные мероприятия, чтобы очаг заражения не расширился. Сотрудники должны были выполнять их при поступлении подозрительной почты. В упомянутой корпорации разработали памятку для сотрудников, которые могли подозревать, что стали объектом заражения, и даже провели несколько приближенных к реальности тренировок по предотвращению последствий возможной атаки. Но когда в один прекрасный день из посылки, поступившей в компанию, при попытке вскрытия посыпался белый порошок, сотрудница вместо того, чтобы действовать по инструкции и оставаться на месте, запаниковала, выбежала из помещения и столкнулась еще с несколькими работниками.

К счастью, тогда всё обошлось. Но вице-президента интересовало, не было ли чего-то общего между паническим чувством у той женщины, потерпевшего неудачу на Олимпийских играх спортсмена и школьника, неудачно ответившего у доски. Он думал, я подскажу, что объединяет все эти случаи и поможет ему предотвратить панику в его корпорации.

Приведенные выше примеры – классические проявления психологических срывов под воздействием стресса. Понимание того, в чем они схожи (и чем отличаются друг от друга) – ключ к их предотвращению.

В книге мы рассмотрим, как ответ школьника у классной доски соотносится с выступлением на спортивной площадке или в оркестровой яме. Мы изучим возможную связь между успехом в одной области и блестящим проявлением навыков и умений в другой. Мы зададимся вопросом, почему одно упоминание о различии между полами в способностях к математике может привести к тому, что женщина даст неправильные ответы в тесте на счет. Мы изучим и другие сферы, где возникают подобные явления. Почему способные студенты с хорошим багажом знаний и навыков чаще других сталкиваются с психологическим срывом во время ответственных экзаменов? Потерпят ли они такое же фиаско и в спорте? Может ли объявление тайм-аута перед решающим ударом в американском футболе снизить шансы на успех или привести к провалу? Почему работает методика «торможения» оппонента и возможно ли ее успешное применение в отношении политического деятеля непосредственно перед его публичным выступлением? Я дам научное объяснение всем этим вроде бы непохожим случаям. Из книги вы узнаете, что может поведать наш мозг о наших успехах и неудачах в работе и игре.

Глава 1

Проклятье мастерства

Российская теннисистка Динара Сафина успешно выступала на мировой теннисной арене. К 23 годам она дважды выходила в четвертьфиналы двух турниров Большого шлема, дважды доходила до полуфиналов и трижды до финалов. В 2009 году она даже некоторое время возглавляла рейтинг по версии Женской теннисной ассоциации (Women’s Tennis Association, WTA). Но хотя уже семь раз Сафина выходила в высшие квалификационные круги турниров Большого шлема, победить ни в одном из них ей не удалось. Она терпела неудачу, находясь в нескольких шагах от мирового теннисного Олимпа.

Для профессионального теннисиста особенно важно выигрывать крупные турниры. Будь вы даже первым игроком на планете, вас причислят к неудачникам, если вы не можете доказать, чего вы стоите, в самый ответственный момент. А если вы перестаете быть игроком первой гильдии, люди перестают болеть за вас. И вы сами тоже.

«Слишком высокое давление», – заметила Сафина после того, как на удивление быстро вылетела в 2009 году из Открытого первенства США всего лишь в третьем раунде. Теперь, когда Динара выходит на большой корт, каждый из зрителей (да и она) думает только о том, может ли она вообще выиграть какой-нибудь крупный турнир.

Моя задача – помочь людям избежать подобных неудач.

Сегодня я должна выступить перед сотрудниками солидной рекламной корпорации, входящей в список крупнейших компаний мира Fortune 500 в эксклюзивном центре отдыха компании на территории принадлежащего знаменитому киноартисту Роберту Редфорду роскошного курорта Sundance Resort в горах штата Юта. Президент корпорации собрал всех вице-президентов, чтобы они прослушали интенсивный двухдневный курс лекций о том, как выделять самых сильных и способных сотрудников и помогать им в достижении максимальных результатов в условиях постоянных стрессов. По сути, я приехала в Юту, чтобы помочь вице-президентам предотвратить повторение их сотрудниками (и ими самими) пути Динары Сафиной.

За несколько дней до поездки мы переговорили с президентом компании по телефону, и мне показалось, будто она рассчитывает, что предназначенный для этого мероприятия уик-энд будет на 90 % состоять из работы и на 10 % – из отдыха. И вот я смотрю на вице-президентов, которые сидят передо мной, слегка развалившись в своих креслах, одетые в футболки, шорты и сандалии. Мне кажется, что они перевернули с ног на голову заявленное соотношение между работой и отдыхом в ходе семинара. Но все вице-президенты явились в главный конференц-зал курорта, чтобы послушать, что я имею им сказать.

Подозреваю, моя аудитория настроена скептически к тому, что я, профессор Чикагского университета, могу сообщить им. И действительно: что может знать кабинетный ученый о мире бизнеса? Эти вице-президенты не слишком интересуются предметом моих исследований – психологией. Но им любопытно, как добиться успеха. К счастью, мне есть что им сказать. Проще говоря, я изучаю результативность человеческой деятельности. Я пытаюсь объяснить, как люди добиваются успеха в той или иной области: на игровой площадке, поле для гольфа, в составе оркестра или в конференц-зале солидной компании.

Моя задача – не только определить ключи к успеху в работе или игре. Я выясняю, почему люди иногда терпят неудачу именно тогда, когда от них требуется максимальная эффективность и всё зависит от их следующего шага или решения. Я выясняю, почему круглый отличник – выпускник школы, который в ходе университетского подготовительного курса стабильно набирал высокие баллы при решении тренировочных задач буквально накануне стандартизированных академических тестов SAT, – вдруг во время испытаний набирает на 300 баллов меньше. Меня интересует, почему выдающийся профессиональный гольфист Грег Норман cмог перед финальным днем турнира Masters 1996 обеспечить себе преимущество в шесть ударов, а закончить турнир с результатом минус пять. Или почему Динара Сафина позволила трофею French Open 2009 года выскользнуть из ее рук, допустив в финале двойную ошибку. И, наконец, я пытаюсь понять, почему те самые командные игроки, которые работают под началом вице-президентов, сидящих напротив меня, не застрахованы от провала очередной крупной презентации в присутствии важного клиента. Я хочу выяснить, как мы можем находить таланты. Я хочу знать, как выявить тех, кто, скорее всего, провалится, и тех, кто достигнет успеха.

Сегодня я выступаю без компьютера. Передо мной только листок бумаги с несколькими тезисами, которыми я руководствуюсь. Хотя я нередко выступаю с лекциями, меня беспокоит отсутствие гарантии безопасности, которую дают мой компьютер и графические изображения результатов
Страница 4 из 10

исследований. Тем более говорю я не перед студентами, которые изображают интерес хотя бы для того, чтобы получить зачет или оценку. Поскольку я изучаю вопрос о том, почему время от времени люди терпят неудачу под влиянием стресса, то, не сумев найти подходящие слова в ходе выступления, я по крайней мере могу пошутить по поводу «самоизучения». Мол, изучая вызванные стрессом неудачи и провалы, я хотя бы точно знаю, когда я попадала в такие ситуации.

Как только шум в зале стихает, я объясняю, что моя задача на несколько последующих часов в том, чтобы подвести научную основу под наши знания о нематериальных субстанциях: творчестве, интеллекте, срывах под влиянием стрессов. Любой из нас может стать более успешным руководителем, рабочим или шоуменом, если поймет, что кажущиеся незначительными элементы окружения и их восприятие нами могут существенно повлиять на достижение успеха.

Слушатели пока не убеждены в моей правоте. Но я выкладываю парадоксальные результаты научных исследований, и аудитория оживляется. Ведь здесь есть то, что может изменить стереотипы в их работе. Например, чем больше опыта вы имеете в качестве руководителя компании, тем меньше у вас возможностей эффективно управлять своей командой. Больше опыта – меньше эффективности. Звучит бредово. Но я могу доказать это результатами экспериментов.

Хрустальный шар не всегда работает в руках экспертов

Прежде чем стать преподавателем на факультете менеджмента и информационных технологий Стэнфордского университета, Памела Хиндс несколько лет проработала в крупных компаниях Pacific Bell[2 - Pacific Bell Telephone Company – американская частная компания, оказывающая услуги телефонии в Калифорнии. Основана в 1906 году. Прим. ред.] и Hewlett Packard, изучая, как новые технологические изобретения вроде компьютеров и мобильных телефонов меняют повседневную жизнь людей и привычный режим работы. Еще десять лет назад трудно было вообразить, что почти с каждым скоро можно будет связаться по мобильному телефону. Часть исследований Памелы была посвящена оценке возможного появления новых устройств и их влияния на то, как люди живут, работают и играют. Став ученым, она, по существу, занимается теми же вопросами, которые изучала в период работы в бизнес-структурах. Одна из актуальных для нее тем – как люди, разрабатывающие и продающие новые высокотехнологичные продукты, сами оценивают вероятные затраты времени и усилий, нужные их покупателям на то, чтобы освоить эти модные штучки.

Большинство из нас наверняка имеет печальный опыт «борьбы» с новым мобильным телефоном или другим устройством. Мы раздраженно спрашиваем небеса, потратили ли разработчики хоть минуту на то, чтобы пользование их устройством не было мучением. Моя подруга Джеки считает себя совсем не продвинутой в цифровых технологиях и изделиях. Несколько лет назад юридическая компания, в которой Джеки работает, купила ей и всем другим сотрудникам электронные органайзеры. «И они считают, что эта штука облегчит мне жизнь?» – воскликнула однажды Джеки, когда мы с ней пили кофе. Она блестяще окончила престижную школу правоведения Болт Холл Калифорнийского университета в Беркли, уже имеет положительные отзывы на своей первой работе в одной из крупных юридических компаний Сан-Франциско. Но она не стала продвинутым пользователем компьютера. Однако ее заставляли использовать все новые достижения информационных технологий, и у нее начало развиваться устойчивое неприятие к ним. На следующий день после получения электронного органайзера Джеки села с ним на кухне, решив его освоить. Часа через два она глубоко вздохнула и спрятала устройство в коробку. Вот уже два года коробка лежит нетронутой на ее кухонном столе.

Цель работы Памелы Хиндс в том, чтобы такое происходило как можно реже. Для этого, в частности, нужно выяснить, как сами разработчики новых устройств оценивают возможные трудности, с которыми столкнутся пользователи при работе с новыми «игрушками». Если технически подкованные производители электронных продуктов смогут предвидеть эти проблемы, то их, возможно, удастся избежать.

К опытным экспертам всегда обращаются, когда нужно предугадать, как поведут себя в той или иной ситуации менее подготовленные люди. Менеджеры высшего звена, как те вице-президенты, к которым я сегодня обращаюсь, должны заранее оценить затраты времени на завершение проекта. Преподавателям нужно предвидеть, справятся ли их студенты с домашними заданиями или тестами в отведенное время. Бейсбольным тренерам – понимать проблемы, с которыми может столкнуться питчер (бросающий) их команды при отработке нового закрученного броска. Иначе как разработать правильную методику тренировок, которая поможет спортсмену справиться с новыми задачами?

Но не так-то легко вовремя «отключаться» от собственного ви?дения проблемы и умело обращаться к людям, которые знают или умеют меньше. Оказывается, менеджеры, преподаватели и тренеры не всегда могут правильно оценить трудности, с которыми сталкиваются их подопечные. Исследования профессора Хиндс четко показали, что опытные эксперты зачастую совершают одни и те же ошибки, возлагая ожидания на новичков.

Памела Хиндс имела опыт работы в компании Pacific Bell, и неудивительно, что она обратилась к теме мобильных телефонов, изучая, как опытные пользователи этого устройства представляют себе действия новичков. Она обратилась к продавцам, опытным пользователям устройств и совсем без опыта с просьбой оценить, сколько времени потребуется новичку, чтобы освоить телефон. Представьте себе: люди, не искушенные в теме мобильных телефонов, еще существуют. По крайней мере, существовали в середине 90-х, когда проводились эксперименты[1 - Hinds P. The curse of expertise: The effects of expertise and debiasing methods on predictions of novice performance // Journal of Experimental Psychology: Applied, 1999. Vol. 5. Pp. 205–221.].

Когда все опрашиваемые дали ответы, Хиндс попросила испытуемых, которые никогда не пользовались мобильными телефонами, собраться отдельной группой и попытаться научиться работе с ними. Они пользовались типовыми инструкциями, которые прикладываются к устройству при покупке. Хиндс засекала, сколько времени понадобилось участникам эксперимента, например, для того, чтобы записать приветствие на голосовую почту или научиться прослушивать оставленные сообщения. Затем исследователь сравнила результаты с теми оценками, которые представители всех групп давали в начале эксперимента.

Вы, наверное, подумаете, что самыми точными предсказателями оказались продавцы телефонов. В конце концов, они же знатоки продаваемой ими техники. К тому же они общаются с неподготовленными покупателями каждый день. Понятно, что они должны четко представлять себе проблемы, с которыми могут столкнуться новые пользователи, и время, которое понадобится им, чтобы освоить технику. Но выяснилось, что продавцы не могут правильно оценить возможности новичков. Мы, психологи, называем это проклятием знания. Хрустальный шар предсказателя не работает.

Эксперты-продавцы так сосредоточены на достижении результата (продаж) и так привыкли к свободному владению телефонами, что им
Страница 5 из 10

трудно предсказать ошибки новичков. Поэтому они оказались на последнем месте по точности оценки времени.

«Проклятие знания» приводит к тому, что эксперты ошибаются, решая, каких результатов могут добиться другие люди.

Новым пользователям телефонов понадобилось около 30 минут на то, чтобы освоить функции записи исходящих голосовых сообщений и сохранения или изменения сообщений автоответчика. Эксперты-продавцы предполагали, что для этого потребуется менее 13 минут. Такую же оценку давали испытуемые, которые никогда до этого не пользовались мобильными телефонами. Наши эксперты сравнялись в своих предположениях с новичками. Они стали жертвой проклятия знания. Интересно, что самыми точными в своих оценках оказались участники эксперимента, которые имели небольшой опыт обращения с мобильными устройствами.

Эти результаты озадачили Памелу. Она решила помочь экспертам. В другой части эксперимента ученый, прежде чем задавать продавцам тот же вопрос о новичках, попросила их вспомнить свой опыт освоения устройства. Особый упор она предлагала сделать на проблемы и ошибки, с которыми они столкнулись, впервые встретившись с новыми мобильными телефонами. Хиндс порекомендовала им думать об этих проблемах во время новой попытки дать ответ на прежний вопрос. К сожалению, ее совет не сработал. Продавцы снова недооценили количество времени, необходимое новичкам для освоения функций телефонов.

Почему же эксперты дают такие же неправильные оценки, как и неискушенные? По мере того как человек овладевает навыком, с ним происходит нечто интересное. И это относится ко всему – освоению функций мобильного телефона, езде на велосипеде или сложной парковке автомобиля параллельно обочине. Действия доводятся до автоматизма. Вспомните велосипед. Как вы на нем едете? Ну да, сначала вы садитесь на него, затем начинаете крутить педали. Но процесс езды включает много составляющих. Вы должны держать равновесие, правильно поворачивать руль, оценивать обстановку на дороге. Если вы исключите из процесса хотя бы одну составляющую, то можете упасть. Обычно с опытными велосипедистами такого не случается. Но если вы попросите велосипедиста разложить элементы навыка езды по полочкам, он забудет многие детали. А всё потому, что информация о технике езды на велосипеде хранится в его процедурной (имплицитной) памяти. Так мы, психологи, ее называем.

Процедурная память обеспечивает приобретение бессознательных автоматизированных навыков. Чаще она задействуется в ходе спортивных тренировок, но работает и при усвоении навыков работы с мобильным телефоном. Так же как в процессе игры в футбол или подаче мяча «навылет» в теннисе, при использовании мобильного телефона в этом виде памяти закрепляется определенная моторика для достижения конкретной цели (например, вы должны увидеть на экране несколько операций, после чего можете ввести пароль для удаления голосовых сообщений).

Можете представить себе процедурную память в виде набора когнитивных инструментов, обеспечивающих успешную поездку на велосипеде, попадание мячом для гольфа в лунку, удачный бросок в баскетболе или почти автоматическое управление функциями мобильного телефона. И все они работают у вас в основном на подсознательном уровне. Всё потому, что, освоив их, вы реализуете их слишком быстро, чтобы успеть осознать свои действия. Поэтому вам трудно описать словами то, что хранится в вашей процедурной памяти. Если вы не думаете об отдельных действиях, которые совершаете при решении задачи, то описать их другому человеку (или использовать при оценке времени, необходимого для их повторения) вам может быть сложно.

Процедурную память отличают от декларативной (эксплицитной), которая обеспечивает способность логически оценивать текущие события и вспомнить детали разговора с супругом(-ой) пару недель назад[2 - Я использую термин «эксплицитная память» (explicit memory) для обозначения двух подвидов этой памяти: того, который управляет нашей способностью запоминать и хранить информацию недолгое время (рабочая память), и того, который позволяет нам запоминать информацию надолго. Этот подвид, в свою очередь, подразделяется на семантическую (на общие явления вроде «собаки часто лают») и событийную память (на события, происходящие в нашей жизни, вроде «в первый раз я встретил свою жену»). Подробнее см.: Radvansky G. Human Memory. New York: Pearson, 2006.]. Как ни странно, у нас есть память, наличие которой мы не осознаем, и память, которая работает с участием сознания. Но когда вы узнаете больше о строении головного мозга, это перестанет вас удивлять. За процедурную и декларативную память отвечают разные отделы мозга; одни виды действий обеспечиваются одним видом памяти, а другие – другим.

Одно из самых сильных доказательств разделения видов памяти у человека было получено в случае с пациентом по имени Генри Моллисон. 1 сентября он перенес сложную нейрохирургическую операцию, в ходе которой у него удалили височные доли мозга и часть гиппокампа[3 - Гиппокамп – часть лимбической системы головного мозга. Участвует в механизмах консолидации памяти. Также контролирует функцию удержания внимания. Прим. перев.]. Моллисон страдал тяжелейшими эпилептическими припадками, и никакие лекарства ему не помогали. Операция оставалась последним средством. После хирургического вмешательства припадки у Моллисона прекратились, но он утратил и значительную долю гиппокампа – части мозга, которая отвечает за перевод новой информации в декларативную память, создавая долговременные воспоминания. В результате он перестал запоминать новые события. Спустя неделю он не помнил людей, которых уже встречал. При этом пациент сохранил способность усваивать некоторые навыки (например, последовательность движений пальцев при игре на пианино или наблюдение за перемещениями предметов по их отражению в зеркале), которые в основном поддерживаются процедурной памятью. Она обеспечивается двигательной областью коры головного мозга, теменной долей и подкорковыми узлами. Они не затрагивались в ходе операции[3 - Corkin S., Amaral D. G., Gonzalez R. G. et al. H. M.’s Medial Temporal Lobe Lesion: Findings from Magnetic Resonance Imaging // Journal of Neuroscience, 1997. Vol. 17. Pp. 3964–3979. Подробнее см.: Smith E. E., Kosslyn S. M. Cognitive Psychology: Mind and Brain. Upper Saddle River, N.J.: Prentice Hall, 2007.]. Разумеется, Моллисон не был способен ответить на вопросы о том, как именно он реализовывал навыки, основанные на процедурной памяти. Этого не могут сделать и люди, чей мозг не подвергался хирургическому вмешательству. Представьте себе на секунду, что мог бы сказать вам Майкл Джордан о том, как он забивает мяч сверху. Возможно, он в шутку сослался бы на слоган корпорации Nike и произнес бы что-то вроде «Просто делаю, и все!» (Just do it). И не потому, что не хочет раскрывать секреты своих полетов над площадкой, а поскольку не осознает, что именно он делает. Чем лучше мы осваиваем навык – будь то владение функциями мобильного телефона или умение ездить на велосипеде, – тем слабее он отражается в декларативной, сознательной памяти. Мы реализуем его всё лучше – и наша процедурная память сохраняет его всё четче. Но нам не становится проще
Страница 6 из 10

рассказать о том, как мы действуем, или научить этому навыку других.

Чем лучше мы осваиваем навык, тем слабее он отражается в нашей декларативной памяти.

В этой части лекции меня перебивает мужчина, сидящий прямо передо мной. Он представляется Джоном и предлагает свою историю. Я соглашаюсь, и Джон рассказывает о том, что произошло с ним несколько месяцев назад, когда возглавляемая им группа специалистов в области информационных технологий хотела предложить одной крупной авиакомпании новую программу резервирования билетов онлайн. Эта программа должна была привлечь больше клиентов на сайт компании и значительно упростить для них процедуру резервирования.

Джон установил для сотрудников срок разработки нового ПО и подготовки презентации, которая должна была состояться на следующей неделе с приглашением представителей заказчика. Рабочее совещание с коллегами он провел в понедельник и попросил их собраться в его кабинете с наработками в конце дня в пятницу. День подходил к концу, но ни один из подчиненных Джона в его кабинете не появлялся. Наконец вошел один из менеджеров среднего звена и честно заявил, что группе не хватило времени, чтобы решить поставленную задачу. Сначала Джон испытал приступ гнева. Но когда сотрудник объяснил ему, как много часов потратила группа на работу и с какими неожиданными трудностями ей пришлось столкнуться, Джон понял, что он недооценил сложность задачи. Самому ему приходилось сталкиваться с такими же трудностями в прошлом, когда он был рядовым сотрудником. Но он почти забыл о них при оценке возможностей своей группы выдать «на-гора» окончательный продукт.

Что же могут сделать руководители, чтобы научиться точнее оценивать способности и возможности подчиненных? Полезно выслушать рекомендации кого-то с меньшим опытом работы. Вспомните эксперимент Памелы Хиндс. Испытуемые с небольшим опытом использования мобильного телефона оказались самыми точными в определении времени, необходимого новичку для освоения устройства. Джон тоже стал прибегать к такой практике. Теперь, прежде чем поручить команде новый большой проект, он спрашивает у некоторых сотрудников мнение о проблемах, с которыми они могут столкнуться, а также о нужном времени и возможной помощи. Джон считает, что заблаговременное прояснение этих вопросов позволяет ему и команде адекватно оценивать перспективы. Это, в свою очередь, дает возможность точнее определить сроки работы для клиентов, что повышает уровень их удовлетворенности компанией.

Людям с обширными знаниями и опытом полезно выслушивать мнения менее искушенных коллег не только в мире бизнеса. Известно, например, что создание пары из студентов-математиков с более и менее высоким уровнем знаний позволяет каждому из них понять сложные математические проблемы глубже, чем если бы они занимались этим поодиночке. Неудивительно, что более слабые студенты выигрывают от совместной работы с более сильными. Но и для более сильных студентов такое сотрудничество полезно. Несомненно, это происходит в том числе и потому, что, обучая того, кто знает меньше тебя, ты в конечном счете сам лучше усваиваешь материал.

Людям с обширными знаниями и опытом полезно выслушивать мнения и соображения менее искушенных коллег.

Менее подготовленные студенты могут помочь более сильным посмотреть на проблему свежим взглядом. При этом включаются творческие способности, необходимые для решения нетипичных задач на интуитивном уровне. Иногда более знающим людям необходимо привлекать в помощь менее знающих.

Даже если в какой-то группе никто не знает правильного ответа на возникший вопрос, несколько голов лучше, чем одна. Когда в ходе одного эксперимента с участием студентов Университета штата Колорадо они отвечали на вопросы с помощью устройств для голосования, исследователи заметили, что некоторые меняли ответ, посоветовавшись с соседом. И в большинстве случаев новые ответы оказывались верными[4 - Smith M. K., Wood W. B. et al. Why Peer Discussion Improves Student Performance on In-Class Concept Questions // Science, 2009. Vol. 323. Pp. 122–124.]. Даже если в начале эксперимента никто из участников не знал правильного ответа. Обсуждение какой-то проблемы с другими людьми обычно сближает альтернативные мнения и в итоге чаще приводит к оптимальному решению. Как отметил один студент: «Обсуждение полезно даже тогда, когда его участники не знают верного ответа. Обычно рассматриваются разные варианты и отметаются те из них, которые не могут быть правильными». Разъяснение своего мнения другому человеку дает ценную возможность развития коммуникативных способностей и умения логически мыслить. Это относится как к новичкам, так и к признанным экспертам.

Психологические срывы под влиянием стресса: почему, когда и как они происходят

Поговорив о естественных недостатках, которые, как ни странно, могут быть свойственны обширным знаниям и опыту, я должна рассказать аудитории о том, почему даже люди с хорошими навыками не всегда полностью реализуют их и что с этим можно сделать. Когда неделю назад я говорила по телефону с президентом пригласившей меня компании, та сказала, что ее вице-президенты проводят уйму времени, выступая на различных презентациях (или готовя сотрудников к таким выступлениям). И ситуации, в которых проводятся такие презентации для клиентов, могут быть охарактеризованы идиомой «пан или пропал». Если презентация проходит без сучка без задоринки, особенно если клиент удовлетворен ответами на возникшие у него вопросы, то контракт в кармане. Если нет – прощай всё: деньги, клиенты и будущие контракты. В этом бизнесе вторых шансов практически не бывает.

Я слушала президента и не могла не думать, что такая нагрузка похожа на ту, которую испытывает выпускник школы на стандартизированных академических тестах SAT. Или гольфистка, которой нужно загнать мяч в последнюю лунку, чтобы пробиться в очередной турнир Американской женской профессиональной ассоциации гольфа. Или скрипач, который через мгновение будет исполнять соло в конкурсе на вакансию первой скрипки симфонического оркестра. Если всё прошло хорошо – перед вами распахиваются двери в будущее. Если вы выступили неудачно, то другого шанса может и не быть.

Иногда не спасает даже второй шанс. Вспомните очаровательную американскую фигуристку Мишель Кван. В конце 90-х и начале 2000-х она считалась лучшей одиночницей в мировом фигурном катании, но ей не удалось завоевать золото на Олимпиаде. На зимних Олимпийских играх в 1998 году она уступила юной американке Таре Липински. Во второй попытке в 2002 году Мишель лидировала после короткой программы. На втором месте была еще одна американка, Сара Хьюз. Казалось, Кван как никогда близка к заветной цели. Но в произвольной программе она выглядела зажатой, в одной из комбинаций приземлилась после прыжка на обе ноги и в итоге упала после тройного флипа. А Хьюз собралась, прекрасно выступила и выиграла золото.

Миллионы поклонников страстно желали Кван победы. Когда ставки так высоки, даже опытные исполнители испытывают чудовищную нагрузку в стремлении победить. Всем тогда показалось,
Страница 7 из 10

что Сара Хьюз была вдохновлена важностью стоящей перед ней задачи и поэтому сумела показать все, на что способна. Мишель же не справилась со стрессом и выступила хуже, чем могла. Более высокие результаты любого выступления, достигнутые в самый решающий момент, объяснимы. Человек прикладывает чуть больше усилий, будучи мотивированным на успех. А вот неудача под воздействием стресса требует дополнительных объяснений. И мне тут есть где развернуться.

В моей Лаборатории по изучению возможностей человека в Чикагском университете мы изучаем людей, которые подвергаются мощной стрессовой нагрузке во время выступлений на спортивной арене, в процессе учебы или в бизнесе. Наша единственная цель – понять, почему, когда и как возникают неудачи и провалы. Если мы поймем, отчего под давлением обстоятельств люди терпят неудачи (психологический срыв на фоне стресса), то сможем разработать методики, которые снизят вероятность возникновения таких явлений.

Но почему же одни люди блистают, а другие терпят неудачу в самые ответственные моменты, будь то поступление в университет или выступление на Олимпийских играх? Почему на Олимпиаде-2002 Мишель Кван упала, а Сара Хьюз идеально приземлялась после каждого прыжка? Все ли виды стрессовых нагрузок одинаковы? Что мы можем предпринять в своей сфере, если вдруг понимаем, что падаем, вместо того чтобы благополучно приземлиться после прыжка?

С одной стороны, стрессовые нагрузки при сдаче важного экзамена, предложении сделки важному клиенту или выступлении на олимпийской арене очень похожи. Люди стараются проявить все, на что способны, но, как ни парадоксально, иногда выступают значительно хуже, чем могут. Однако механизм срыва под влиянием стресса зависит от того, чем конкретно мы занимаемся в данный момент, и от того, какой именно вид нашей памяти обеспечивает реализацию того или иного навыка.

Как я уже писала выше, нашу память (и решаемые с ее участием задачи) можно грубо разделить на декларативную (эксплицитную) и процедурную. Эксплицитная помогает нам складывать числа в уме, приводить логические аргументы в сложных переговорах с клиентом или вспомнить, что было сказано сторонами в ходе напряженного разговора с вашим коллегой на прошлой неделе. Процедурная подсказывает, как правильно произвести удар в гольфе, приземлиться после двойного акселя в фигурном катании или использовать функции мобильного телефона. Поскольку разные навыки поддерживаются разными видами памяти, ответ на вопрос о том, почему люди не всегда могут проявить себя блестяще и как избежать этого, не может быть универсальным.

Я начинаю разговор со слушателями с примеров психологических срывов в процессе обучения студентов. Любые подсказки, помогающие понять, почему люди сталкиваются с такими срывами, расширят наши представления о поведении человека. Но я вновь и вновь повторяю собравшимся: чтобы понять суть психологического срыва и методы его предотвращения в их профессиональной деятельности, необходимо рассмотреть данные, полученные в ходе исследований различных мест, где проявляются человеческие способности: от университетских аудиторий до конференц-залов корпораций.

Провал отличника

Иоганн Карл Фридрих Гаусс (1777–1855) – великий немецкий ученый и математик, внесший огромный вклад в разработку теории чисел и статистики. Рано развивший свои способности, большинство своих открытий в математике он сделал в очень молодом возрасте. Уже в 23 года он опубликовал свой капитальный труд «Арифметические исследования»[4 - Издана на русском языке: Гаусс К. Труды по теории чисел // Труды по теории чисел Сборник научных трудов. Пер. с нем. М.: Изд-во АН СССР, 1959. Прим. ред.], где представил блестящие математические теории того времени. Конечно, Гаусс был исключительно талантливым математиком. Но причина моего интереса к нему еще и в том, что в моей лаборатории мы знакомим студентов с некоторыми из его теоретических построений, стремясь выявить, кто во время экзамена забудет все, чему его учили.

Одним из разделов математики, который создал Гаусс, была так называемая модулярная арифметика. Мы, ученые, любим задачи из этого раздела потому, что обычно участвующие в наших экспериментах студенты до прихода в лабораторию с ним не встречаются. Они в целом имеют представления о вычислениях, необходимых для решения таких задач (такие вычисления присутствуют в академических тестах SAT и тестах на поступление в магистратуру и аспирантуру категории Graduate Record Examinations, GRE), но сами с ними ранее не сталкивались. Если кому-то не удается решить эти задачи, а кто-то умудряется это сделать, то мы знаем, что это не зависит от того, кто из студентов успел или не успел познакомиться с модулярной арифметикой. Каждый приходит в нашу лабораторию «чистой доской». И уже здесь мы учим студентов, как пользоваться базовыми математическими методами, чтобы успешно решать задачи модулярной арифметики. Но мы отчасти хитрим. Мы хотим научить людей решать такие задачи с тем, чтобы потом посмотреть, станут ли их результаты хуже под воздействием стресса. В свою защиту мы можем сказать, что хитрим из благородных побуждений. Мы хотим понять, почему происходят психологические срывы.

Обычно мы учим участников эксперимента решать задачи вроде 32 ? 14 (mod 6) в два этапа. Сначала из первого числа вычитается второе: 32 минус 14. Затем полученная разность делится на модуль целого числа (здесь 6). Если разность делится на модуль 6 без остатка, то числа 32 и 14 сравнимы по модулю. Если нет, то не сравнимы. Другой способ проверить сравнимость чисел по модулю – их простое деление на модуль сравнения. Если они дают одинаковый остаток (в приведенном примере, если 32 и 14 разделить на 6, остаток будет одинаков: 2), то числа также сравнимы.

Как и на экзаменах по математике при поступлении в аспирантуру, примеры мы даем испытуемым по одному, выводя их на монитор компьютера. Участников просят решить их как можно быстрее и точнее. Но если честно, нас не слишком интересуют результаты при такой постановке задач, поскольку никакому дополнительному психологическому воздействию люди не подвергаются. Цена ошибки минимальна, ее возможное влияние на судьбу человека ничтожно. Нам гораздо интереснее, как изменятся результаты каждого, если в процессе испытаний он будет подвергнут стрессу.

В ходе одного эксперимента я и моя аспирантка Марси собрали около ста студентов, каждый из которых самостоятельно решал по нескольку десятков примеров из модулярной арифметики[5 - Beilock S. L., DeCaro M. S. From poor performance to success under stress: Working memory, strategy selection, and mathematical problem solving under pressure // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 2007. Vol. 33. Pp. 983–998.]. Перед экспериментом Марси расклеила в кампусе университета множество объявлений о приглашении желающих поучаствовать в психологических тестах, имеющих отношение к теории принятия решений. Мы специально не упомянули о том, что речь идет о решении математических задач, чтобы к нам не пришли люди, любящие и знающие математику. Мы хотели собрать в лаборатории как можно больше участников разного психологического склада и академических
Страница 8 из 10

пристрастий. Нам важно было посмотреть, как разные люди будут вести себя в условиях стресса.

Когда испытуемые собрались, Марси поблагодарила их за согласие поучаствовать в эксперименте, провела в зал и усадила за мониторы. Она объявила, что студентам предстоит решение математических задач, и объяснила, как это нужно делать. Некоторые из собравшихся закатили глаза и даже недовольно забурчали, узнав, что предмет эксперимента – математика. Но большинство были готовы начать работу. После того как студенты немного поупражнялись на примерах, наступила реальная фаза эксперимента. Если вначале мы говорили ребятам, что ждем от них максимально быстрого и точного решения задач, то теперь мы решили заострить ситуацию. Непосредственно перед тем, как начать показывать примеры, Марси сделала следующее заявление, которое должно было существенно повысить их интерес к достижению хороших результатов в ходе теста.

Те задачи, которые мы сейчас покажем, мы уже предлагали для решения другим студентам в прошлом семестре. По результатам мы вывели средний показатель скорости и правильности. Сегодня мы применим те же критерии для оценки вашей работы. Каждому, кто превысит средний показатель прошлого года, мы выплатим 20 долларов.

Но есть нюанс. В этом эксперименте нам особенно интересен вопрос об эффективности командной работы. Каждому из вас была подобрана пара. Чтобы получить 20 долларов, вы должны продемонстрировать результаты не ниже, чем у партнера. Партнеры уже прошли то же испытание сегодня утром. И в среднем их результаты оказались на 20 % выше, чем у группы прошлого года. Теперь и вам нужно добиться тех же результатов. Если получится – 20 долларов будут выплачены каждому из вас и вашей паре. Если нет, никто не получит ничего.

Кроме того, ваша работа будет записана на видеокамеру. Некоторые преподаватели и студенты этого университета, а также учителя математики ближайших городов смогут посмотреть видеозаписи. Сейчас я установлю видеокамеру – и начнем.

Как и в других случаях, когда я привожу этот пример, мои вице-президенты поежились, представив себя на месте тех студентов. Но я тут же добавила, что сразу после того, как студенты закончили решение задач, мы сказали им, что элементы психологического давления, описанные Марси, – только инсценировка. Каждый получит 20 долларов независимо от результатов теста. Вы, наверное, думаете, что студенты были неприятно удивлены нашим обманом? Мы объяснили, что для чистоты эксперимента должны создать стрессовую нагрузку. Только так мы можем нащупать пути к разработке методик сдачи экзаменов, главная цель которых – уменьшение влияния стрессов на результаты. Большинство студентов поняли это, потому что не раз находились под давлением стресс-факторов в процессе учебы. И многие из них были искренне заинтересованы в результатах наших исследований. Кстати, в ходе того эксперимента от студентов не прозвучало ни одной жалобы на то, что каждый по окончании опытов оказался на 20 долларов богаче.

Стрессовые нагрузки, которые мы создаем в своей лаборатории в ходе исследований, очень похожи на те, что окружают студентов в жизни. Деньги, которыми мы обещали наградить их в случае хороших результатов, наводят на размышления о стипендиях и грантах за успехи в учебе и спорте. Стрессовая нагрузка от общественной оценки видеозаписи схожа с характерной для оценок из реальной жизни – например, родителей, учителей и представителей неправительственных организаций при подведении итогов стандартизированных академических тестов SAT. Или большого количества судей в присуждении олимпийских медалей.

Разумеется, уровень нагрузки, создаваемой в ходе экспериментов в нашей лаборатории, не идет ни в какое сравнение с тяжестью стрессов в реальной жизни, особенно в ситуациях типа «пан или пропал». Но полученные нами результаты поразительны. В эксперименте с математическими задачами результаты работы студентов значительно ухудшались под влиянием стресса.

По ходу моего выступления еще раз высказался Джон – менеджер руководящего звена, который говорил о необходимости точной оценки возможностей работников. «Моя дочь, – сказал он, – была единственной ученицей своего восьмого класса, которая всегда получала только самые высокие оценки за домашние задания по алгебре. Но на экзаменах ей никогда не удавалось даже приблизиться к ним. У меня сложилось впечатление, что под давлением стресса она не может выдать результат, на который способна. Думаю, и в вашем эксперименте участвовали очень хорошие ребята. Но в условиях стресса они не смогли проявить себя в полной мере». Другие участники семинара закивали головами. Некоторые соглашаясь, а некоторые – с сомнением. А наши данные говорят о том, что Джон, по существу, прав.

К тому моменту я еще ничего не сказала аудитории о другом нашем с Марси эксперименте. Мы протестировали размер рабочей памяти. Подробнее я остановлюсь на этой теме позже. Сейчас скажу, что рабочая память – главный локомотив нашей мыслительной деятельности. За этот вид памяти отвечает отдел мозга, называемый префронтальной корой. Он обеспечивает кратковременное хранение информации в мозге человека. Но речь не просто о сохранении данных, как на жестком диске компьютера. Рабочая память позволяет накапливать информацию (и защищать ее от стирания) и одновременно действовать. Например, она используется, когда вы стараетесь запомнить адрес ресторана, куда направляетесь, и одновременно читаете письмо друга, с которым вы должны встретиться за ужином в этом ресторане.

Почему рабочая память так важна именно для студентов? Ряд исследований показал, что различия в эффективности ее работы на 50–70 % определяют различия в способности к абстрактному мышлению[6 - Общее описание рабочей памяти см.: Engle R. W. Working memory capacity as executive attention // Current Directions in Psychological Science, 2002. Vol. 11. Pp. 19–23. О связи между рабочей памятью и подвижным интеллектом см.: Kane M. J., Hambrick D. Z., Conway A. R. A. Working memory capacity and fluid intelligence are strongly related constructs: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 66–71; Oberauer K., Schulze R., Wilhelm O., S?ss H.-M. Working memory and intelligence – Their correlation and their relation: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 61–65; S?ss H.-M., Oberauer K., Wittmann W. W. et al. Working-memory capacity explains reasoning ability – and a little bit more // Intelligence, 2002. Vol. 30. Pp. 261–288.]. Это краеугольный камень коэффициента интеллекта (IQ).

Методика оценки объема рабочей памяти

Тест, который мы с Марси использовали для оценки объемов рабочей памяти (нашего когнитивного «локомотива»), имел целью показать способность сохранять человеком информацию в памяти в то время, как его внимание отвлекается на другую задачу или цель. В нашем эксперименте участников просили запоминать буквы и одновременно читать вслух текст.

При оценке объемов рабочей памяти не очень важно, что именно запоминает человек. Гораздо важнее измерить его способность сохранять информацию и уберечь ее от стирания в момент, когда одновременно он занят еще чем-то.

Доли человеческого мозга. Префронтальная кора – самая передняя часть лобной доли[7 - Рисунок приведен с разрешения BrainVoyager (www.brainvoyager.com
Страница 9 из 10

(http://www.brainvoyager.com/)).]

Приведу пример с деталями. В одном из испытаний – «Тесте на определение объемов рабочей памяти чтением»[8 - О тестах на определение рабочей памяти чтением см.: Conway A. R. A. et al. Working memory span tasks: A methodological review and user’s guide // Psychonomic Bulletin & Review, 2005. Vol. 12. Pp. 769–786.] – испытуемому предлагается громко прочесть высвечивающиеся на мониторе предложения.

В теплые солнечные дни я люблю гулять в лесу.? F

Фермер привез виноград спящему медведю.? E

Охотник увидел орла в небе.? D

Человек подумал, что свет хорош после дневного поезда.? R

После работы эта женщина всегда приходит домой обедать.? B

По прочтении каждого предложения мы просим участника оценить, есть ли там смысл, а потом громко вслух назвать буквы, стоящие в конце. Затем предложение и буква исчезают с экрана, на нем появляется очередная пара. Решить, есть ли в предложении смысл, несложно. Например, он присутствует в первом предложении и отсутствует во втором. Но это отвлекающий маневр. Нас не очень интересуют ответы студентов в этой части теста. Нам нужно оценить их способность запоминать буквы в конце предложения. После чтения подряд нескольких пар мы просим испытуемых вспомнить буквы, стоявшие в конце предложений, причем именно в том порядке, в котором они появлялись (в нашем примере F, E, D, R, B). Участники с самого начала знают, что они должны запомнить порядок букв. Но они не в курсе, когда их о нем спросят. Поэтому они должны держать буквы в памяти, одновременно давая оценку смысловой составляющей предложений. Вопрос о сохранении информации с одновременным занятием другим делом как раз выводит нас на самое острие темы рабочей памяти.

Рабочая память очень важна для нашей повседневной деятельности. Запомнить телефон и одновременно вытащить горячий поддон из духовки. Спланировать поворот, чтобы спуститься на две улицы к центру, и одновременно лавировать в транспортном потоке. Прикинуть на глаз, как новый диван будет выглядеть с разных точек и при разном местоположении в гостиной. Все это требует рабочей памяти. Ее объем позволяет сделать обоснованные предположения о возможных успехах в обучении, в частности в усвоении текстов и решении математических задач. Вас, вероятно, удивит, что участники эксперимента – самые способные студенты с солидным объемом рабочей памяти – оказались одними из худших на испытаниях в условиях стрессовой нагрузки.

Самые способные студенты с солидным объемом рабочей памяти оказались одними из худших на испытаниях в условиях стресса.

Неудивительно и то, что студенты с развитой рабочей памятью обходили своих товарищей примерно на 10 %, когда решение математических задач проводилось в тренировочном режиме. Но когда подключалось дополнительное внешнее воздействие в виде стрессов, результаты у людей с развитым интеллектом сравнивались с теми, у кого он был невысок. А результаты студентов с менее развитой рабочей памятью из-за стрессов не снижались. Почему же?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы с Марси вернулись к истокам нашего эксперимента и более внимательно посмотрели на математические примеры. Как вы помните, в модулярной арифметике задача состоит в том, чтобы определить, верно или неверно сравнение 32 ? 14 (mod 6). Решить эту задачу можно путем вычитаний и делений (сначала отнять 14 от 32 и затем разделить остаток 18 на модуль 6). Можно это сделать и более коротким путем. Например, если студент решит, что правильнее сравнивать с четными числами (потому что при делении двух четных чисел обычно не бывает остатка), то это верно для примера 32 ? 14 (mod 6), но неверно для примера 52 ? 16 (mod 8). Поэтому, когда люди используют сокращенные пути решения задач вроде «если в примере все числа четные, отвечай “да”, если это не так, отвечай “нет”», они избавляются от необходимости держать в голове действия для решения задачи. И они могут прийти к ответу без особых усилий. Но такие методы не всегда дают правильный результат.

Марси и я выяснили, что студенты с развитой рабочей памятью предпочитали решать задачи модулярной арифметики через вычитание и деление, поскольку стремились к более точным ответам. Мозг подсказывал им: «Если у тебя есть что показать, то покажи!» А студенты с небольшим объемом рабочей памяти выбирали решения попроще и побыстрее.

Когда стресс не висит над вами дамокловым мечом, более мощный мыслительный потенциал дает преимущество. Люди с большим объемом рабочей памяти лучше проявляют себя на тренировочных занятиях и в упражнениях. Но под давлением стресса способные студенты склонны волноваться и выбирать простые пути, которые менее способные студенты использовали чаще. Волновались и менее способные. Но поскольку их обычные упрощенные решения не требовали повышенных усилий (иногда они вообще были на уровне догадок), студенты пользовались ими, и их результаты не сильно ухудшались даже в условиях стресса.

Я делаю паузу и задаю моим вице-президентам вопрос. Кому из них доводилось наблюдать у себя (или у подчиненных) стремление искать легкие решения или быстрые выходы из сложных ситуаций под влиянием стрессов (как у тех способных студентов, которые переключались на простые пути решения задач)?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/sayen-beylok/moment-istiny-pochemu-my-oshibaemsya-kogda-vse-postavleno-na-kartu-i-chto-s-etim-delat/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Сноски

1

http://www.newyorker.com/magazine/2000/08/21/the-art-of-failure (http://www.newyorker.com/magazine/2000/08/21/the-art-of-failure).

2

Pacific Bell Telephone Company – американская частная компания, оказывающая услуги телефонии в Калифорнии. Основана в 1906 году. Прим. ред.

3

Гиппокамп – часть лимбической системы головного мозга. Участвует в механизмах консолидации памяти. Также контролирует функцию удержания внимания. Прим. перев.

4

Издана на русском языке: Гаусс К. Труды по теории чисел // Труды по теории чисел Сборник научных трудов. Пер. с нем. М.: Изд-во АН СССР, 1959. Прим. ред.

Комментарии

1

Hinds P. The curse of expertise: The effects of expertise and debiasing methods on predictions of novice performance // Journal of Experimental Psychology: Applied, 1999. Vol. 5. Pp. 205–221.

2

Я использую термин «эксплицитная память» (explicit memory) для обозначения двух подвидов этой памяти: того, который управляет нашей способностью запоминать и хранить информацию недолгое время (рабочая память), и того, который позволяет нам запоминать информацию надолго. Этот подвид, в свою очередь, подразделяется на семантическую (на общие явления вроде «собаки часто лают») и событийную память (на события, происходящие в нашей жизни, вроде «в первый раз я встретил свою жену»). Подробнее см.: Radvansky G. Human Memory. New York: Pearson, 2006.

3

Corkin S., Amaral D. G., Gonzalez R. G. et al. H. M.’s Medial Temporal Lobe Lesion: Findings from Magnetic Resonance Imaging // Journal of Neuroscience, 1997. Vol. 17. Pp. 3964–3979. Подробнее см.: Smith E. E., Kosslyn S. M. Cognitive Psychology: Mind and Brain. Upper Saddle River, N.J.: Prentice Hall, 2007.

4

Smith M. K., Wood W. B. et al. Why Peer Discussion Improves Student Performance on In-Class Concept
Страница 10 из 10

Questions // Science, 2009. Vol. 323. Pp. 122–124.

5

Beilock S. L., DeCaro M. S. From poor performance to success under stress: Working memory, strategy selection, and mathematical problem solving under pressure // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, & Cognition, 2007. Vol. 33. Pp. 983–998.

6

Общее описание рабочей памяти см.: Engle R. W. Working memory capacity as executive attention // Current Directions in Psychological Science, 2002. Vol. 11. Pp. 19–23. О связи между рабочей памятью и подвижным интеллектом см.: Kane M. J., Hambrick D. Z., Conway A. R. A. Working memory capacity and fluid intelligence are strongly related constructs: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 66–71; Oberauer K., Schulze R., Wilhelm O., S?ss H.-M. Working memory and intelligence – Their correlation and their relation: Comment on Ackerman, Beier, and Boyle // Psychological Bulletin, 2005. Vol. 131. Pp. 61–65; S?ss H.-M., Oberauer K., Wittmann W. W. et al. Working-memory capacity explains reasoning ability – and a little bit more // Intelligence, 2002. Vol. 30. Pp. 261–288.

7

Рисунок приведен с разрешения BrainVoyager (www.brainvoyager.com (http://www.brainvoyager.com/)).

8

О тестах на определение рабочей памяти чтением см.: Conway A. R. A. et al. Working memory span tasks: A methodological review and user’s guide // Psychonomic Bulletin & Review, 2005. Vol. 12. Pp. 769–786.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.