Режим чтения
Скачать книгу

Роковая точка «Бурбона» читать онлайн - Анатолий Терещенко

Роковая точка «Бурбона»

Анатолий Степанович Терещенко

Мир шпионажа

В книге ветерана спецслужб А.С. Терещенко «Роковая точка «Бурбона» рассказывается о «кротах» из числа сотрудников разведывательных органов, оборотнях в погонах, – под прикрытием своих званий и должностей вставших на путь предательства, забывших о присяге, о мотивах страшной и позорной для разведчика мимикрии и о том, как их вычисляли контрразведчики. Генерал-майор ГРУ Д.Ф. Поляков – настоящий профессионал, выполняет несколько заданий американских спецслужб. Наши оперативники по крупицам собирали материалы на матерого, хорошо подготовленного шпиона, активно работавшего, как правило, за пределами нашей Родины в длительных командировках.

Сейчас, когда достоянием гласности становятся еще недавно секретные документы о роли спецслужб и разведки, особенно необходимы такие книги. Для широкого круга читателей.

Анатолий Терещенко

Роковая точка «Бурбона»

Коллегам из военной контрразведки

посвящаю

Предисловие

Сменились место, обстоятельства,

Система символов и знаков,

Но запах, суть и вкус предательства

На всей планете одинаков.

    И. Губерман

Предлагаемая читателям книга – о предателе и предательстве – древнейшем негативном явлении на земле, как и само существование на ней человека с его положительными и отрицательными качествами. Предательство как проявление позора осуждалось людьми всегда. Во все времена измена, предательство, гонка за тридцатью сребрениками пресекались властью через соответствующее уголовно-процессуальное законодательство.

Предательство в рядах сотрудников царско-российских, советских и российских спецслужб всегда было запретной темой по вполне понятным причинам. О нем могли писать либо только единицы из советских разведчиков с разрешения КГБ, либо специальные лица – пишущие перья режимов типа В. Никольского, А. Синицкого, Ю. Семенова, Ю. Власова и других, кому это было разрешено со стороны руководителей разведывательных и контрразведывательных служб.

Они писали в основном о героях-патриотах, показывая одну за другой яркие страницы книги о жизни и деятельности разведчиков и их подвигах. И это правда – большинство наших разведчиков действительно являлись олицетворением героической профессии, работая в окружении враждебной среды. Трудились, как говорится в народе, – «не жалея живота своего», долгом и честью венчаных во имя Родины.

Но в Большой Книге о разведке и разведчиках были и другие страницы: не только с неприятными промахами и досадными ошибками солдат незримого фронта, но и случаями предательства, перехода на сторону противника и работы затем в качестве вражеских агентов против своей страны.

И о них, кому страна оказала большое доверие, было стыдно говорить и писать. Но стыд, как известно, – это своего рода гнев, обращенный вовнутрь. Этот гнев с желваками на скулах мы и пытаемся скрыть. Краска стыда, как утверждал Ф. Бэкон, – ливрея добродетели.

И действительно, люди, обличенные большим доверием и властью, призванные обеспечивать безопасность государства и его граждан, – и вдруг предатели, изменившие своей родине и нарушившие слова присяги. О них не только не вспоминали из понятного чувства забвения о злодеях, а больше из-за нежелания показать испачканный мундир своего ведомства.

Правда, в последнее время появилось несколько десятков книг о работке советских разведчиков в 1920-1940-е годы. Одним из ярких примеров объективного показа динамики «тайного фронта» явилась шеститомная серия «Очерки истории российской внешней разведки», выпущенная Службой внешней разведки (СВР) под редакцией академика Примакова.

Предательство, по оценке «Словаря по этике» под редакцией И.С. Кона, – нарушение верности общему делу, требований солидарности, измена классовым или национальным интересам, переход на сторону врага, выдача ему соратников или партийной, государственной, военной тайны, умышленное совершение действий, враждебных общему делу и выгодных его противникам. Предательство всегда расценивалось моральным сознанием как злодеяние…

При этом предательство и измена преследуют человека во всех областях жизни: от семьи до государственных институтов. Религиозные распри, национальные конфликты, мировые войны всегда порождали измену, ложь, неожиданные прозрения и отречения от прежних взглядов. Примеров тому несть числа.

Иуда Искариот предал Иисуса, а апостол Петр трижды за одну ночь отрекался от него. Предатель провел войска царя персов Ксеркса в тыл ополчения греков, защищавших Фермопилы. Воевода Курбский бежал из России к королю Сигизмунду. А украинский гетман Мазепа изменил Петру Великому и России и переметнулся к шведскому оккупанту – Карлу XII. Имена Азефа и Малиновского стали синонимами провокаторов в революционном движении.

Как в политике, так и на войне очень часто противники-чужеземцы вдруг становились союзниками.

Так, князь Александр Невский, вступив в нужный союз с монголами, отбил нападение на Русь со стороны Тевтонского ордена, а приближенный герцога Бургундского Филипп де Коммин перешел к французскому королю Людовику XI и стал его доверенным дипломатом.

Большевики во главе с В.И. Лениным, говорят, брали деньги у генерального штаба кайзеровской Германии. Троцкий – у американских банкиров для торжества революции в России и поражения Русской армии на фронтах Первой мировой войны. А лидеры Белого движения во время Гражданской войны получали военную и экономическую помощь от иностранных государств – интервентов из Антанты.

Сегодня события прошлого оцениваются совсем по-иному, не так, как это вдалбливалось нам со страниц учебников истории и средствами массовой информации. Удивительные происходят метаморфозы: герои вдруг становятся антигероями, а антигерои – героями. Так было, так есть и так будет, но изменники всегда были ненавистны обществу.

Предателей изгоняли из родных мест, оставляли одних в пустынях и прериях, отдавали на съедение диким зверям, забивали палками и камнями. Их вешали и расстреливали, топили и сжигали, разрывали упругими деревьями на части и волокли посуху привязанными к конским хвостам…

Однако никакие пестициды противоборства с этим сорняком человеческой морали и нравственности не могли и, к великому сожалению, до сих пор не могут убить его духовные корни, как правило, питающиеся соками корысти. Тихие пауки нить за нитью вили и будут вить свою паутину предательства. Как писал поэт: «У времени всегда есть обстоятельства и связная логическая нить, чтоб можно было низкое предательство высоким словом объяснить».

Предатели из разведки Огородник, Толкачев, Морозов, Гордиевский, Резун, Бохан, Филатов, Васильев, Сметанин, Иванов и другие пытались свои преступления тоже «высоким словом объяснить».

Прежде чем говорить о преступной деятельности генерал-майора Полякова Дмитрия Федоровича, который являлся «кротом» ЦРУ США под кличками «Топ-Хэт», «Дональд», «Спектр» и «Бурбон» на протяжении почти двадцати пяти лет работы в подразделениях стратегической разведки Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР, необходимо остановиться на понятии стратегической
Страница 2 из 18

разведки.

Стратегическая разведка – это прежде всего вид стратегического обеспечения, организуемый и осуществляемый для добывания, сбора, изучения и оценки данных о военнополитической, военно-стратегической и военно-экономической обстановке в государстве – вероятном противнике на театрах войны (ТВ) и театрах военных действий (ТВД).

Кроме того, в ее задачу входят оценки:

– политики противника, взглядов на характер и способы ведения войны;

– состояния и перспектив развития военной техники и вооружений;

– состава, расположения группировок войск;

– состояния и возможностей вооруженных сил в целом;

– вероятных намерений и планов ведения войны и стратегических операций;

– а также оборудования театра военных действий в плане военно-экономического и мобилизационного потенциалов.

Стратегическая разведка планируется и организуется Генеральным штабом Вооруженных сил (ВС) и главными штабами родов войск ВС. Она ведется в мирное и военное время силами стратегической агентуры, соединениями и частями радиотехнической, радиолокационной и оптической разведок центрального подчинения. В последние десятилетия заметный вклад в добывание необходимой информации вносит космическая разведка.

Но какая бы совершенная техника ни работала на разведку, без живого фактора – агента – она слепа и глуха, так как сейфовая информация – «материалы глубокого залегания» – добываются в основном агентурным путем.

Если провести армейскую аналогию, то территория противника не будет захвачена до тех пор, пока на нее не ступит башмак или сапог солдата.

Итак, «крот» был внедрен американскими спецслужбами в святые святых советской военной разведки – в ее стратегическое подразделение, и на протяжении вышеуказанного периода этот оборотень в погонах сделал для американцев столько, что шеф ЦРУ даже назвал его «драгоценным камнем в короне американской разведки».

И действительно, американец в определенной мере был справедлив в оценке своего агента. Ему трудно было бы назвать этого предателя по-другому. Это он в результате предательства выдал 19 нелегалов, более 150 агентов и раскрыл принадлежность к советской военной и внешней разведке около 1300 офицеров. В стане противника он вполне заслужил такое сравнение. Действовал агент крайне осторожно, активно работая в основном в заграничных условиях, куда его посылало командование в долгосрочные командировки. Только поэтому ему и удавалось длительное время быть удачливым продавцом краденого – секретнейшего товара из анналов советской военной разведки.

Давайте вспомним тот непростой период в нашей истории – начало шестидесятых. Это было время больших и частых предательств со стороны офицеров советских спецслужб, что, с одной стороны, было на руку разведкам вероятного противника, а с другой – их серьезно настораживало, особенно американские контрразведку и разведку, – они боялись массовости и подозрительно относились к инициативникам.

Эру массового недоверия в ЦРУ к советским перебежчикам открыл попросивший политического убежища в США в 1961 году майор Голицын – сотрудник местной Хельсинской (Финляндия) резидентуры (легальной разведки) Первого главного управления (ПГУ) КГБ СССР.

На опросах и допросах у американцев, желая показать свою полезность, этот инициативник твердил один и тот же миф: существует «чудовищный заговор советского генерального плана по глубокой дезинформации США». Поэтому-де не стоит доверять советским перебежчикам: они – это прежде всего засланцы коварного КГБ, пытающегося таким способом отвлечь внимание контрразведки от настоящих советских «кротов», работающих в штаб-квартире ЦРУ.

Эти бредовые идеи Голицына неожиданно вдруг поддержал Джеймс Хесус Энглтон – шеф внутренней контрразведки в системе ЦРУ. Он вплоть до 1974 года, года своего увольнения со службы, одержимый страстью обнаружить среди перебежчиков агентов Кремля в самом ЦРУ, практически сковал весь советский отдел, находившийся на острие холодной войны против Советского Союза.

Обладая широкими полномочиями, Энглтон заставлял подчиненных денно и нощно «искать русских «кротов» в стенах ЦРУ. Под подозрения шефа контрразведки попадали наиболее профессионально подготовленные сотрудники, имеющие на связи недавно завербованных советских граждан, от которых цээрушникам нередко поступала ценная информация. Энглтон вполне убежденно считал этих агентов элементарными подставами КГБ, а потому не верил ни своим сотрудникам, ни их агентуре, особенно из числа изменников советской Родины.

В предисловии к книге Тома Мэнголда, корреспондента Британской радиовещательной корпорации, – «Цепной пес «холодной войны» говорится:

«Ущерб, нанесенный неуемным рвением и какой-то патологической верой Джеймса Энглтона в глобальное советское агентурное проникновение, трудно переоценить.

На долгие годы деятельность всего разведывательного сообщества Запада по советской линии была парализована. В этом контексте такая охота на «кротов» должна заслуживать самых высоких оценок со стороны Советского Союза, а председатель КГБ мог бы на полном основании наградить Энглтона знаком «Почетный чекист», заодно реабилитировав и его идейного вдохновителя Голицына.

По иронии судьбы Джеймс Хесус Энглтон так и не разоблачил за свою карьеру ни одного советского «крота». Он был уволен в отставку директором ЦРУ Уильямом Колби 20 декабря 1974 года, именно в тот день, когда сотрудники органов госбезопасности СССР отмечали свой профессиональный праздник.

Кстати, ветераны и нынешние офицеры российских спецслужб (Федеральной службы безопасности, Службы внешней разведки) продолжают отмечать 20 декабря как День чекистов. Не правда ли, символично?»

Конечно, символично!

Ни государственный переворот 1991 года с развалом Великой Страны и ее главного чекистского штаба – Комитета государственной безопасности; ни кровавое побоище 1993 года, устроенное Ельциным и его приближенными шептунами в центре Москвы; ни желчные плевки некоторых политиканов-пасквилянтов из крыла правых либералов, временно прилипших к государеву корыту; ни гнусные потоки лжи, проистекающие из уст представителей четвертой власти, не смогли вычеркнуть из памяти контрразведчиков и разведчиков Советского Союза и Российской Федерации эту знаменательную дату.

Она олицетворяет героику мужественных сынов Родины, героику прошлого и настоящего времени. Бойцы невидимого фронта боролись и борются специфическим оружием против враждебных акций не мнимого, а реального тайного противника.

В один из дней глубоких раздумий над пережитым у автора родились строчки, которые хоть как-то дают ответ пасквилянтам:

Пусть говорят, что мы из тех,

Кто дирижером был репрессий…

Я на себя не взял их грех

И на коллег бы не повесил.

Мы были Родине верны,

Народу – только не генсекам,

И нету в том нашей вины,

Что власть гуляла по сусекам.

Проклятых «троек» не прожив,

И тех «особых совещаний»,

Мы охраняли нашу жизнь

От всякой мерзости и дряни.

Мы были воинами дней

Своей истерзанной эпохи

И проживали вместе с ней

Победы, пораженья, вздохи…

Промчат экспрессами года,

И только зрелые потомки

Ответят, кто мы
Страница 3 из 18

были там,

В стране предательства и ломки.

Потомки обязательно ответят, как о сотрудниках КГБ правдиво сказал на одном из съездов народный депутат СССР, трижды Герой Социалистического Труда, отец водородной бомбы академик Андрей Дмитриевич Сахаров, которого никак не заподозришь в симпатиях к авторитарной власти.

Так вот он с высокой трибуны бросил депутатам в лицо, в том числе и своим единомышленникам из «межрегиональной депутатской группы»: «Комитет госбезопасности – это единственная некоррумпированная организация в Советском Союзе».

Комментарии, как говорится, излишни.

Основной продукт в деятельности органов государственной безопасности против иностранных разведок, в частности контрразведки, – это конкретный результат – разоблаченная вражеская агентура.

Автору, участвовавшему в разработке вместе со своими коллегами – высокими профессионалами своего дела – этого предателя, оборотня в генеральских погонах, осевшего в подразделениях ГРУ «крота», и хочется поделиться своими впечатлениями в настоящей книге.

А что касается корпоративного торжества – мы будем праздновать дату – 20 декабря, пока будем жить! Я думаю, не откажутся от этого праздника и наши потомки.

Бороться же с местными оборотнями сегодня и должны будут сражаться на полях невидимого фронта новые поколения высокопрофессиональных сотрудников российских органов государственной безопасности, в частности офицеров департамента военной контрразведки, потому что это дело – государственное и вечное, как сама жизнь.

Априори, пока существуют государства и границы, их разделяющие, будут работать и иностранные разведки!

Анатолий Терещенко

Глава 1

В окопах холодной войны

Холодная война – глобальная геополитическая, военная, экономическая и идеологическая конфронтация между СССР и его союзниками – с одной стороны, и США и их союзниками – с другой.

    В.В. Лопатин. Орфографический словарь

Конец горячей войны 1941–1945 годов для Советской России ознаменовался новой холодной войной, навязанной нам Западом, барабанщиками которой были и остаются до сих пор англосаксы, мстящие нам за Победу над Германией. Итак, проявилась у них месть за Победу – новая холодная война.

После зажигательных и провокационных речей Трумэна и Черчилля против Советского Союза к началу пятидесятых годов произошла новая расстановка сил в Европе и мире.

В сферу влияния СССР вошли страны всех континентов, объединенные общим желанием к справедливому устройству общества. Многие люди за рубежом на пике авторитета страны-победительницы искренне хотели помочь СССР уберечь свою безопасность. С распадом колониальной системы и появлением новых независимых государств возможности для советских разведок расширились.

В результате почти 15 лет Западу не удавалось добиться изоляции советских представительств и сковать деятельность нашей разведки за рубежом. Однако с начала 60-х, особенно после Берлинского и Карибского кризисов, этот процесс постепенно стал набирать силу. Острие идеологических диверсий и вербовочных акций теперь новый противник, появившийся из вчерашних «союзников», направлял в первую очередь против внешнеполитических ведомств: сотрудников наших посольств – МИД, резидентур ПГУ КГБ и ГРУ ГШ и советских внешнеторговых организаций по линии МВТ.

Практически наши зарубежные представительства находились в осаде. Вокруг советских посольств за рубежом складывалась обстановка отчуждения. В каждом советском человеке начали подозревать шпиона.

Вербовочная база для отечественных добывающих органов, в том числе и военной разведки, теперь «шагренево» сужалась – стало труднее работать. Но, несмотря на это, офицерами ГРУ ГШ был проведен ряд блестящих вербовок в среде вероятного противника – тогда их партнерами, как это делается сегодня, не называли.

Есть смысл перечислить некоторых: подполковник Уильям Генри Валлен, Герберт Бекенхаупт, Джорджо Ринальди, Армандо Жирардо, генерал Жан-Луи Жанмэр, Эрнесто Торраго, Дэвид Бингем, Дитер Герхард, С. Фабиев, М. Лефевр и другие.

Некоторых из этой категории наших помощников сдал американцам предатель генерал-майор ГРУ Поляков. О его личности и личине в разведке, перерожденчестве и преступной деятельности читатель прочитает в настоящей книге.

Теперь против наших дипломатов англосаксы и их новые союзники стали применять грубые подставы, демонстративную слежку, грязную психологическую обработку, высылку в СССР с объявлением персонами нон грата, вербовку, физическое насилие и даже ликвидацию.

На себе испытали это многие высокие профессионалы того периода: В. Черетун, А. Соловов, Ю. Павленко, Б. Петров, Н. Ранов, В. Чернышев, О. Скорый, М. Бадин, А. Лебедев, В. Денисенко, А. Мачехин и другие.

Так, для того чтобы сковать деятельность нашего военного разведчика полковника Владимира Николаевича Чернышева, активно работавшего в Нью-Йорке под «крышей» заместителя представителя Вооруженных сил СССР в Военно-штабном комитете Совета Безопасности ООН, спецслужбы США постоянно устраивали провокации.

Такая наступательная деятельность Чернышева сильно раздражала руководство и работавших по нему сотрудников ФБР. Выбрав удобный момент, когда он возвращался с работы, фэбээровцы из наружной разведки напали на нашего офицера и нанесли ему тяжкие телесные повреждения. Травмы были такой степени тяжести, что офицера срочно самолетом отправили в Москву и поместили на лечение в военный госпиталь им. Бурденко.

Как бы там ни было, несмотря на всеохватный прессинг, военная разведка СССР в поединке с США сумела добиться значительных успехов.

* * *

В своем антисоветском и антироссийском угаре бойцы холодной войны упражнялись, как могли, иногда доходя до мерзких небылиц. Так «отец» мировой криптозоологии бельгиец Бернард Эйвельманс, ссылаясь на успешные опыты русского профессора Ильи Ивановича Иванова по скрещиванию разных животных, писал, что одна дама, пожелавшая сохранить в тайне свое имя, сообщила ему довольно странную историю.

В 1952–1953 годах она встретила у друзей русского доктора, сбежавшего из сибирских лагерей и ожидавшего во Франции получения американского паспорта. Этот русский якобы рассказал, что был арестован за невыполнение распоряжения: требовалось произвести искусственное оплодотворение гориллы.

Русские якобы получили, таким образом, расу обезьянолюдей: они имеют рост в среднем 1,8 м, покрыты шерстью и соответствуют описанию известного экземпляра, вмороженного в лед гоминоида – человекообразной обезьяны.

Со слов русского беглеца эти обезьянолюди работают в соляных копях, обладая геркулесовой силой, и трудятся почти без отдыха. При этом растут быстрее, чем люди, поэтому рано становятся пригодными к работе. Единственный их недостаток – неспособность к воспроизводству. Но исследователи работают в этом направлении. Все это держится в большой тайне. Они никогда не выходят наружу, а чтобы избежать разоблачения, их отнимали у матерей сразу после рождения.

Делался вывод, что удержать этих типов долго под землей не удастся и они начнут плодиться, а может, уже начали – на воле.

В этом повествовании с душком антисоветской пропаганды проглядывалось
Страница 4 из 18

предостережение – за «железным занавесом» творятся дикие явления. Советская Россия в скором времени может выставить целую армию из этих человекоподобных типов.

Вот до каких нелепых баек доходил Запад, чтобы унизить своих собратьев по разуму, почему-то, как и при нацизме, считающихся недочеловеками, готовыми в скором времени переродиться в обезьянолюдей.

Холодная война перечеркнула итоги Второй мировой войны, и США, Франция и Великобритания из союзников превратились в непримиримых врагов России. Им было все равно, кто властвует в ней: большевики, социалисты, либералы или демократы. Для них врагом всегда была Российская империя – царская или красная, раскинувшаяся на территории 1/6 части земного шара, что подтверждается современностью с новым витком холодной войны.

* * *

В Советском Союзе было наложено табу на разговоры о конкретных военных разведчиках и их агентуре за рубежом. Обычному исследователю лучше было не касаться этой щекотливой темы. Правда, издавались книги о нашей разведке, вышедшие за рубежом, почему-то только одним издательством – «Прогресс». Они давались или продавались исключительно избранным. Понятно, о ком идет речь.

Потом стали писать приближенные к руководителям ПГУ и ГРУ. Сами работники практически не писали. И только в последние годы об этих проблемах заговорили смелее.

В первую очередь хотелось отметить шеститомную серию «Очерков истории российской внешней разведки» (СВР) под редакцией академика Е.М. Примакова, «Энциклопедия секретных служб России», «Энциклопедия военной разведки России», «ГРУ. Уникальная энциклопедия», «Ликвидаторы КГБ», двухтомник «Империя ГРУ», созданные писателем и составителем, знатоком отечественных спецслужб А.И. Кол-пакиди и его сподвижниками.

В серии «Секретные материалы» вышли интересные книги Д.П. Прохорова «Сколько стоит продать Родину», И.А. Дамаскина «100 великих разведчиков», а также книга Н.Н. Непомнящего «Из секретных архивов разведок мира».

Обеспечивая государственную безопасность для плодотворной работы военных разведчиков, сотрудники военной контрразведки в 70-80-х годах вытащили не одну «занозу» из здорового в целом организма ГРУ.

Стараниями наследников Смерша – оперативными работниками центрального аппарата 3-го Главного управления КГБ СССР – в вышеупомянутые годы были обезврежены такие агенты ЦРУ США, как майор Филатов, подполковник Сметанин с супругой, старший лейтенант Иванов, полковник Васильев, служащий Чернов, генерал-майор Поляков, полковник Баранов и др. Именно разоблачение вышеперечисленной вражеской агентуры позволило военным разведчикам в дальнейшем более спокойно трудиться.

Кроме того, автору хотелось бы напомнить и о судьбах некоторых военных разведчиков и их агентуре, в работе с которой снят гриф секретности, и они, выйдя из тени оберегаемой тайны, обрели зримость.

Поэтому подходя к «главному предательству» в системе военной разведки, осуществленному бывшим генерал-майором Д.Ф. Поляковым, хочется показать степень опасности измены Родине в разведке через ее последствия.

Надо сразу заметить, что в оказании помощи при проведении многих операций против вышеупомянутых антигероев прямо или косвенно участвовали сотрудники военной контрразведки, других подразделений КГБ СССР и наши некоторые коллеги из военной разведки Генерального штаба

СССР во главе с начальником ГРУ генералом армии Петром Ивановичем Ивашутиным.

* * *

Разведка – особый мир.

О том, какова в ней роль женщины, большинство наших граждан судили по сериалу «17 мгновений весны» с его радисткой Кэт с очаровательной внешностью и в своем знаменитом берете. Но в действительности роль женщины в разведке чаще всего совершенно иная, и женские чары шли в дело значительно чаще, чем умение выстукивать точки и тире на радиопередатчике или корпеть над написанием тайнописных текстов между строк обыкновенных писем.

Об одной «медовой ловушке» в Лондонском тумане повествует книга Е. Иванова и Г. Соколова – «Голый шпион». Речь идет в завязке: офицер ГРУ Евгений Иванов – Кристина Киллер – военный министр Великобритании Джон Профьюмо.

Это история тайной операции, исполнителем которой стал офицер ГРУ Е.М. Иванов в знаменитом «скандале века» и загадочном «русском следе».

Автор настоящей книги был знаком с героем повествования, часто общался с ним как после его возвращения из Англии – при работе на Командном пункте ГРУ и в направлении, так и после увольнения, на гражданке. Говорили о многом, но больше всего о долбаном быте, российском менталитете и военной косточке, из которой и вырос Евгений. Запомнился он автору: высокий, плечистый, стремительный, с копной вьющихся поседевших волос моряк в форме капитана 1-го ранга и умеющий заговорить любого. Он обладал редким качеством – располагать к себе людей, но для разведчика оно не такое и редкое, скорее профессиональное.

Евгений Михайлович Иванов родился в 1926 году в Пскове. Его отец был командиром в Красной армии, а мать – дворянкой из рода Голенищевых-Кутузовых. Евгений Иванов, как и его отец, связал свою жизнь с армией. После окончания в 1953 году Военно-дипломатической академии был направлен для работы в Норвегию и за 5 лет успел завербовать двух норвежских офицеров ВМФ. Они передавали ему ценную информацию по НАТО. Но прославился он не этими норвежскими вербовками, а так называемым «скандалом Профьюмо» в Англии, разразившимся в 1963 году. Впрочем, и в Норвегии у него складывались забавные ситуации, о чем он не без юмора поведал в своей вышедшей в 1992 году в Лондоне книге «Шпион в голом виде».

Вот небольшой отрывок из нее:

«– Евгений Михайлович, а зачем вы ходите на курсы игры в бридж? Ну я понимаю, когда нужно выучить язык или освоить вождение автомобиля. А в карты-то вам зачем учиться играть, да еще на государственные деньги?

Я никогда не забуду этот напрямик поставленный мне полунаивный вопрос молоденького стажера в советском посольстве в Норвегии, которого мне было поручено опекать. Парнишка был явно озадачен тем, как я усердно заучивал правила игры в бридж, готовясь к практическим занятиям на курсах.

У бухгалтера посольства дотошный стажер узнал, сколько стоят эти занятия. Услышав сумму, превышающую его двухнедельный скромный оклад, стажер пришел в еще большее смятение. Юный Пинкертон усмотрел в этом моем расточительстве нечто вредительское, антигосударственное и хотел во что бы то ни стало вывести меня на чистую воду.

Тем бдительным и наивным по молодости лет пареньком был Володя Грушко, в середине 50-х гг. – стажер в советском посольстве в Норвегии, а три десятилетия спустя – первый заместитель председателя КГБ».

В начале 1960 года в Лондон руководство ГРУ направило нового военно-морского атташе капитана 1-го ранга К.Н. Сухоручкина. Помощниками у него стали И. Сакулькин и Е. Иванов, положительно зарекомендовавшие себя по работе соответственно в США и Норвегии. Они вместе под видом изучения страны, как туристы, приступили к визуальному сбору разведывательной информации.

Разведчики быстро установили местонахождение и состояние американских военных объектов в Лондондерри в Ирландии, а в Холли-Лох – в Шотландии, где провели наблюдение за строительством базы
Страница 5 из 18

американских подводных лодок. Посетили они и английские военно-морские базы в Плимуте, Госпорте, Портсмуте, Портленде.

Как разведчики активная «двойка» занималась и установлением личных контактов. Больше в этом деле повезло Евгению Иванову. В Лондоне он познакомился с доктором Стивеном Уордом, пользовавшимся известным авторитетом в английских политических и общественных кругах. Он был не только хорошим врачом, но и неплохим живописцем. Хорошо разбирался в политике. Как врач и художник обладал широкими связями среди лондонского истеблишмента.

Через него Иванов вышел на лорда Астора и Джона Профьюмо – военного министра в правительстве Г. Макмиллана, и он (Профьюмо) даже рассматривался на пост премьер-министра. Однако у него, как темпераментного выходца из солнечной Италии, была одна слабость – женщины. Он их обожал, лелеял, заботился о них.

На одной из вечеринок министр познакомился с юной жрицей любви – 18-летней красавицей Кристиной Киллер. В лондонской резидентуре ГРУ знали, что она является любовницей доктора Уорда, так как он не раз появлялся с ней на представительских приемах в советском посольстве. Позднее военные разведчики установили и факт ее близких отношений с Профьюмо. Однажды один из отвергнутых ухажеров, наркоман, выходец из Америки, ночью открыл огонь из пистолета по окнам квартиры Киллер. Полиция задержала незадачливого влюбленного. В ходе разбирательства на поверхность всплыли имена Уорда, Профьюмо и, как ни странно, Иванова.

Во избежание скандала руководство ГРУ срочно приняло решение об отзыве Иванова в Москву. Но было уже поздно – стараниями журналистов заурядная любовная интрижка военного министра была раздута в шпионскую историю века – «скандал столетия» с «загадочным русским следом». В прессе сообщалось, что Киллер являлась любовницей не только Уорда и Профьюмо, но и Иванова и что последнему она рассказывала государственные секреты, которые узнавала в постели у военного министра, которого пресса окрестила «голым министром». Более того, в СМИ появились утверждения, что во время одного из любовных свиданий Иванов якобы просил Киллер выведать у Профьюмо информацию о намерениях Англии поставлять ядерное оружие ФРГ.

Расследованием дела Профьюмо занималась специальная парламентская комиссия во главе с лордом Деннингом. Завершила она работу выводом – скомпрометировавшая военного министра связь не нанесла ни малейшего ущерба национальным интересам и безопасности Великобритании.

Но Профьюмо пришлось все-таки уйти в отставку. Беда не обошла стороной и Уорда. Его обвинили в содержании борделя с девицами типа Киллер, которых он за определенную плату поставлял богатым клиентам. В июле 1963 года против него начался судебный процесс. Не вынеся развернувшейся травли, Уорд покончил жизнь самоубийством.

* * *

Для журналистов время – деньги и ткань, из которой кроится их жизнь. И вот уже эта история стала обрастать всякими «подробностями». Говорилось, что Иванов специально свел Профьюмо с Киллер для компрометации и последующей вербовки министра для сотрудничества с ГРУ. Но это была очередная глупость тех, кто слова оценивает деньгами.

25 июня 1963 года Евгений Михайлович Иванов в объяснительной записке на имя начальника ГРУ Петра Ивановича Ивашутина откровенно написал:

«…Знакомство с Уордом было установлено и поддерживалось до моего отъезда из Англии… с целью получения военно-политической информации и выхода на интересующих нас лиц.

Кроме того, он организовал ряд встреч с осведомленными лицами из МИДа, парламента, руководства консервативной партии и делового мира. С Киллер я познакомился на даче Уорда в присутствии П. Манна и ряда гостей. Однажды Уорд пригласил нас купаться в бассейн на территории поместья лорда Астора. Вскоре туда пришел Астор, президент Пакистана со своим верховным комиссаром в Лондоне и послом в Бонне, военный министр Профьюмо и еще три-четыре человека, среди которых была и Киллер. Обратили на себя внимание открытое ухаживание, возня в бассейне и фотографирование Профьюмо Киллер (жены Профьюмо там не было, что не соответствует его заявлению в парламенте).

Я наблюдал за всем со стороны и ждал возможности поговорить с Профьюмо, что удалось сделать после купания. На следующий день я доложил капитану 1-го ранга тов. Сухоручкину о беседе с Профьюмо…

Несколько позже я встретил Киллер у Уорда. Судя по ее туалету (что-то вроде ночной рубашки), они недавно встали с постели. До меня там уже был один партнер, и 5-10 минутами позже пришел политический корреспондент «Таймс» Линдсей. Мы играли в бридж. Киллер по просьбе Уорда приготовила нам кофе, а часам к десяти ушла.

Недели через две я опять встретил Киллер у Уорда, имея задание руководства организовать через него встречу с Кутом, Николсоном или кем-нибудь еще из числа осведомленных лиц для получения запрошенной Центром информации. Уорд предложил пойти в бар. В беседе он спросил, не организовать ли встречу с Ллойдом или Кутом за бриджем против меня с ним, перебрал еще несколько имен и добавил, что мог бы устроить встречу с Профьюмо, который находится сейчас у него дома с Киллер. Было десять часов. Я заметил себе это, но не стал ничего уточнять и продолжил прежнюю беседу. Не помню, в этот вечер или позже, Уорд высказал замечание, что у Профьюмо симпатичная жена, а он не прочь развлечься с другими.

На следующий день я доложил тов. Сухоручкину о перспективах организации нужных встреч и рассказал о Профьюмо – Киллер в следующей форме:

Мы могли бы шантажировать военного министра, нам точно известны любовница, место и время их встреч. На всякий случай подготовить бы мой отъезд и явиться к Профьюмо с предложением дать те или иные данные, пригрозив еще наличием фотографий.

Кроме того, я высказал мнение, что, может быть, следует сообщить о похождениях Профьюмо КГБ, который, возможно, собирает подобные данные на руководящих лиц…

Позже я встречал Киллер несколько раз в компании Уорда в его доме и на даче… В тех случаях, когда я присутствовал в одной с ней компании, бесед между нами не было. Обмен фразами, общие замечания, и не более. Был случай на даче, когда у нас с Уордом зашел разговор на военную тему. К нам подошла Киллер и, услышав беседу, заявила: «Я могу спросить об этом Профьюмо, хотите?»

Долю секунды я подумал, что иметь около него толковую женщину-агента было бы недурно. По отношению к Киллер у меня никогда такой мысли не возникало. Личного общения у меня с ней не было. Я даже не знал, в какой части города она живет. Угощений, выходов в рестораны или клубы в ее присутствии не было.

Обстановка в доме Уорда и на его даче в моем присутствии была достаточно здоровой. Там бывали молодые и пожилые пары. Одни из частых посетителей даже позже поженились. Даже такие, как Киллер, вели себя пристойно. Может быть, так подобает любовницам их класса. Этого же мнения придерживается и моя жена, посещавшая дачу и встречавшая Уорда и его знакомых в городе. На ночь у Уорда я никогда ни с женой, ни без нее не оставался».

* * *

Что же в остатке?

В итоге от очередного «скандала века» остался только тот факт, что любовными похождениями министра-консер-ватора воспользовались определенные политические круги
Страница 6 из 18

Англии.

Для высокого профессионала, прекрасно знавшего английский язык с несколькими его диалектами, настоящего патриота Советской России Евгения Михайловича он обернулся полным крушением карьеры. После возвращения в СССР он стал «невыездным». В 1981 году вышел в отставку и до 1989 года работал в АП «Новости», после чего ушел на пенсию. Умер в 1994 году.

Намного больше его пережил Профьюмо. Новостные ленты Лондона в марте 2006 года напомнили, что в ночь на 10 марта в Великобритании в возрасте 91 года от сердечного приступа скончался Джон Профьюмо – бывший военный министр королевства и главный герой печально известного «дела века».

По-человечески было жалко смелого и профессионально подготовленного военного разведчика Евгения Михайловича Иванова. Вот уж действительно – два величайших тирана на земле: случай и время!

Что касается судеб наших героев.

Юная соблазнительница военного министра Джона Профьюмо и знакомая капитана 1-го ранга Евгения Иванова 58-летняя госпожа Кристина Киллер приезжала в Москву и встречалась с «большим русским медведем». Так она неоднократно называла Иванова в своих мемуарах, хотя откровенничать с газетчиками не любила и тем более давать интервью.

И все же в одном из интервью корреспонденту «КП» Михаилу Озерову призналась, что в 1993 году она оказалась в Москве. Встречалась с Ивановым на Красной площади. Расцеловались. Он в свои 67 лет потолстел. Как выяснила Кристина, жена Евгения после скандала ушла от него. Больше он никогда не женился. Разведчик оставался несчастным одиноким человеком, жившим в квартире, которую постыдился показывать англичанке.

Когда она спросила его почему, он ответил:

– Я слишком беден…

«Мир, ради которого он шпионил, – написал Озеров, – канул в Лету, как и сам этот красивый советский агент в форме военно-морского офицера…»

Конечно же, тут журналист допустил неточность – он не был агентом, он являлся военным разведчиком Великой страны!

* * *

Военная разведка СССР на протяжении всей своей недолгой истории большое внимание уделяла Франции. В мае 1945 года после безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии окончилась Вторая мировая война в Европе. Если среди рядовых солдат и офицеров стран-победительниц преобладали чувства доверия и благодарности друг к другу, то руководители государств «Большой тройки» – США, Франции и Великобритании – подобных чувств не испытывали. Более того, спецслужбы этих стран по их науськиванию стали постепенно, с каждым месяцем и годом, прессинговать наши Вооруженные силы, стоящие гарнизонами в Европе.

Нашим разведкам: политической (ПГУ КГБ СССР) и военной (ГРУ ГШ ВС СССР) пришлось отвечать «взаимностью». Активность ГРУ особенно возросла с началом холодной войны. Об одной операции и пойдет речь в этом повествовании.

В поле зрения наших военных разведчиков попался гражданин Франции некий Дмитрий Волохов, родившийся в семье русских эмигрантов. Это был образованный молодой человек, закончивший парижскую Школу восточных языков и французский Институт ядерных исследований (ИЯИ). Широкий общекультурный кругозор, знание языков и докторская степень привлекли внимание наших оперативников. Докторскую диссертацию он защитил в ИЯИ.

После призыва в армию его направили в инженерный полк. Так как он знал русский язык, его привлекли к написанию обзора статей в советской прессе, посвященных выполнению пятилетних планов. Именно с этой целью командование направило его в Париж, где он обратился за помощью в подыскании необходимых материалов в советское информационное бюро при посольстве СССР во Франции.

Руководил этим своеобразным пресс-бюро А. Стриганов – сотрудник парижской резидентуры советской военной разведки. Для него эта должность была своеобразной «крышей». После на первый взгляд ненавязчивых вопросов сотрудник ГРУ уже мог записать в свой информационный кондуит такие ответы на вопросы: о цели визита Волохова, его происхождении, семейном положении, родственниках, местах учебы и службы и многом другом. Затем Стриганов предложил французу поработать переводчиком.

– А если я вам предложу дополнительный заработок? Работа для вас не обременительная, – улыбнулся советский дипломат.

– Какая?

– Переводчик с французского языка на русский.

– А что за материалы?

– Пресса – статьи из газет и журналов, – успокоил его Стриганов.

– Согласен, но так, чтобы без всякой рекламности, – утвердительно закивал Дмитрий.

Недавно женившись, Волохов с радостью принял это предложение, и продолжительное время выполнял для Стриганова переводы, получая за это приличные гонорары. Он справедливо считал, разделяя взгляд на них со своим земляком Оноре де Бальзаком, что деньги нужны даже для того, чтобы без них обходиться. Он верил, что именно русские корни принесли ему счастье подработок, что для семейного бюджета что-то стоит.

«Что ж, «прикорм» проходит нормально, – рассуждал Стриганов, – он не догадывается, что они его усыпляют. Он верит, что зарабатывает честно своим трудом. Это же не бешеные деньги, которые не кусают, а душат. Посмотрим, что будет дальше».

А дальше? – Дальше Волохова перевели из инженерных частей в лабораторию радиационных измерений, что подтолкнуло Стриганова ускорить его вербовку, потому что процесс изучения и так уже затянулся. Хотелось отметиться галочкой перед резидентом и Центром – приобрел агента!

Однако, как только военный разведчик стал ему задавать вопросы о его новой службе, тот испугался и немедленно прервал все контакты с ним…

* * *

В 1960 году Волохов демобилизовался из армии и устроился на работу инженером-атомщиком в фирму, занимающуюся строительством завода по разделению изотопов в Пьерллате. Сотрудникам ГРУ жалко было терять такого кандидата, и они снова вышли на его след.

Играя на религиозных и земляческих чувствах, другому сотруднику военной разведки Поройнякову удалось все же привлечь Волохова к негласному сотрудничеству. Результат был ошеломляющим. Только за четыре года работы в строительной фирме он передал советскому разведчику большое количество совершенно секретных документов, в том числе полный план завода в Пьерллате и так называемый предварительный проект «60».

Он позволил советским специалистам-ядерщикам определить еще до установки оборудования количество обогащенного урана, которое предполагалось получать на заводе, а значит, и количество атомных бомб, которыми могли бы располагать французы.

Кроме того, с помощью полученного от своего оперативника специального фотоаппарата «Контакс Д» Дмитрий переснимал технические карточки из библиотеки Скале и Комиссариата по ядерной энергии. Полученные материалы он передавал сотрудникам ГРУ при помощи тайников, расположенных в разных местах Парижа и его пригородах. В таком режиме он работал на ГРУ 12 лет.

Но случилось то, что случилось…

В одной из бесед со своим оператором – помощником военного атташе посольства СССР во Франции, полковником ГРУ Юрием Рылевым Дмитрий Волохов признался, что его тесть Жан П. работает во французском посольстве в Белграде шифровальщиком. У разведчика созрел авантюрный план: а не попытаться ли завербовать француза-секретоносителя?

Он просит написать
Страница 7 из 18

своего агента рекомендательное письмо родственнику, что Дмитрий и сделал, не предвидя тех тяжелых последствий, к каким привела эта грубейшая ошибка Рылеева.

30 августа 1971 года Юрий Рылев появляется у дома Жана П. После передачи ему рекомендательного письма от зятя – Дмитрия Волохова, который просил принять своего друга, француз доверчиво впустил его в дом. После нескольких банальных фраз о кончающемся лете Рылев неожиданно приступил к делу.

– Я приехал в Белград не как турист, меня больше интересуют коды, использующиеся посольством Франции с МИДом, – заговорщески проговорил советский офицер.

Наступила небольшая пауза.

– Ах ты, гнида, ты считаешь, что меня можно купить? Вон отсюда, вон из моего дома! – орал в ярости хозяин.

Несолоно хлебавши Рылеев возвратился в Париж, молясь всем святым, чтобы дело на этом закончилось.

На следующий день Жан проинформировал МИД своей страны. Провокация ему показалась столь чудовищной, что он подумал об очередной его проверке на безопасность. Поэтому он рассказал все, в том числе и о рекомендательном письме своего зятя. Служба безопасности МИДа сразу же поставила в известность контрразведку страны. 8 сентября 1971 года 39-летнего инженера-атомщика Дмитрия Волохова задерживают.

3 мая 1973 года Суд государственной безопасности Франции вынес вердикт. За измену родине в форме шпионажа на СССР подсудимого приговорили к 10 годам лишения свободы.

Спешка и глупость офицера-разведчика привела к таким трагическим последствиям. Подвели агента его русские корни.

Вот уж – нарочно не придумаешь!

* * *

Великобритания и ее доминионы были одними из главных объектов внимания ГРУ в начале шестидесятых. Наиболее ценным агентурным приобретением советской военной разведки можно считать коммадора – капитана 1-го ранга ВМФ ЮАР Дитера Герхарда. Он родился в 1936 году в семье небогатого немецкого архитектора, эмигрировавшего из Германии в ЮАР в годы Великой депрессии. Но, несмотря на эмиграцию, отец не скрывал своих профашистских симпатий.

Органы безопасности следили за людьми такой политической ориентации. Как только началась война, а ЮАР выступила на стороне антигитлеровской коалиции, его интернировали.

Его сын Дитер, самолюбивый и тщеславный юноша, в пику на демарш местных властей против родителя выразил свой протест своеобразным образом: взял и украл автомобиль. Полиция сразу же завела на него уголовное дело. Но отец через свои связи сумел добиться, чтобы чадо не попало в тюрьму, а было призвано на военную службу. Дитер попал в престижный род войск – военно-морские силы страны.

Личная жизнь у него сложилась тоже удачно. Он женился на богатой англичанке Джанет Коггин, получив в качестве свадебного подарка 5 тысяч фунтов и три легковые автомашины марки «роллс-ройс» в полное распоряжение.

Но внутренне он не мог забыть унижений молодости, когда его как сына эмигранта не приняли в сословное общество. Как говорил Дрюон, когда проходит время любовных утех, только удовлетворенное тщеславие способно дать человеку радость или по крайней мере развлечь его. Просто безбедное существование не удовлетворяло его самолюбие.

Расовые предрассудки постоянно впрыскивали адреналин в кровь. И вот возникло желание «показать этим бурам, на что он способен». А затем ненависть к системе апартеида подтолкнула Герхарда установить связь с советской разведкой, лишь бы хоть как-то насолить южноафриканцам.

Свой первый шаг в этом направлении он сделал в 1962 году. Находясь в командировке в Лондоне, он явился в советское посольство и попросил связать его с военным атташе…

Именно с этого времени в списках ГРУ появился новый агент под псевдонимом «Феликс». Вербовка считалась удачной, так как Герхард был не только молодым перспективным флотским офицером ВМФ, но и вращался в самых высоких военных и правительственных кругах ЮАР. Так, среди его друзей числились будущий премьер-министр Питер Бота и командующий ВМФ Бирманн. Поэтому профессиональной подготовке своего негласного помощника в ГРУ уделяли самое серьезное внимание. За все время работы на советскую военную разведку он пять раз приезжал в Москву, где проходил курсы переподготовки, а связь с ним, как с ценным агентом, поддерживалась только путем непосредственных контактов в нейтральных странах.

Диапазон собираемой им информации был достаточно широк и глубок. Агентурные материалы касались объектов НАТО, планирования учений и перевооружения блока, британских морских вооружений, включая ракетные. Он собрал все тактико-технические характеристики французской ракетной системы «Экзосет» и многое другое.

Но неожиданно в семейной жизни Герхарда произошел крутой поворот. Во время рождественских каникул 1968 года Дитер познакомился в Швейцарии с 27-летней Рут Йор, работавшей секретаршей известного швейцарского адвоката.

* * *

Как говорится, змея меняет кожу, природа – вид, мужчина – убеждения и любовниц, женщины – туалеты и любовников, но каждый в конце концов остается самим собой.

Через год она стала его второй женой, а еще через год он… признался:

– Рут, я давно хотел тебе сказать, что у меня есть вторая работа.

– Какая? – естественно, поинтересовалась супруга.

– Я помогаю советской разведке. Работаю на нее.

– ???

– Что ты на это скажешь?

– Что я могу сказать, – нравится такая работа, продолжай, а я-то при чем?

Итак, Рут восприняла его признание совершенно спокойно и не стала задаваться вопросами о правильности его выбора. Но со временем она стала выполнять роль связной, передавая собранные мужем материалы его руководителю из числа сотрудников советского посольства в Швейцарии. Она часто ездила на родину навестить мать, поэтому все было естественно и объяснимо. Как и Герхард, Рут Йор дважды приезжала в советскую столицу, где специалисты ГРУ обучали ее необходимым навыкам приема и дешифровки сообщений из Центра. Она тоже была завербована и проходила в ГРУ под кличкой «Лиина».

Шло время – ценность «Феликса» для ГРУ чрезвычайно возросла после того, как Дитер Герхард получил звание коммадора и был назначен заместителем начальника военно-морской базы Саймонстаун по материально-техническому обеспечению. У него в подчинении теперь находилось около трех тысяч человек – рядовых матросов, офицеров и вольнонаемных. Он также по нарезанным ему служебным обязанностям отвечал за строительство и боеспособность всего военно-морского флота ЮАР.

Благодаря этой высокой должности «Феликс» получил неограниченный доступ ко всем секретам этой самой большой базы электронного слежения в Южном полушарии. Расположенная на стыке пригородов Кейптауна, Констанции и Муизенберга, она была оснащена самым современным западным оборудованием, в основном американским и японским. Аппаратура электронного слежения позволяла наблюдать за кораблями и самолетами во всей Южной Атлантике, улавливать и расшифровывать сигналы с советских кораблей, находящихся в районе Владивостока.

«Феликс» и «Лиина», – как рассказал Петр Иванович Ивашутил накануне своего 90-летия писателю Владимиру Лота, – скорее всего, никогда бы не попали в поле зрения контрразведки. Связь с «Лииной» поддерживал разведчик-нелегал ГРУ полковник Виталий
Страница 8 из 18

Васильевич Шлыков. Опытный разведчик, он хорошо знал свое дело. Но разведка – это балансирование на острие ножа. Неудача может произойти в любое время.

Но в разведке самое опасное оружие – предательство. Предательство, может, кому и нравится, предатели же ненавистны всем. Здесь это оружие тоже сработало. Так случилось и с Дитером Герхардом. Американская контрразведка установила, что он является советским агентом.

Сначала в январе 1983 года арестовали Герхарда, а затем и его жену Рут – «Лиину» – по обвинению в шпионаже в пользу СССР.

В ГРУ такого провала не ожидали.

Обстановка еще более обострилась и усугубилась, когда стало известно, что в Швейцарии арестован разведчик-нелегал полковник Виталий Шлыков. ГРУ предприняло меры, чтобы добиться освобождения своего офицера. Тем не менее около двадцати месяцев Шлыкову пришлось провести в швейцарской тюрьме. После освобождения он вылетел в Прагу, где его встретили коллеги по специальной службе.

Шлыков прибыл в Москву. В центральном аппарате ГРУ к нему отнеслись доброжелательно. Его никто ни в чем не обвинял. Все, кто был в курсе дела, понимали, что провал произошел не по его вине. Однажды Виталия Васильевича Шлыкова пригласили в кабинет начальника ГРУ. Генерал армии Ивашутин вручил разведчику заслуженный им орден, поблагодарил за многолетнюю и успешную работу в Главном управлении. Предложил новую должность…

Причиной их провала стало предательство высокопоставленного сотрудника управления научно-технической разведки ПГУ КГБ В. Ветрова, который по своему служебному положению имел доступ к информации, получаемой от агента ГРУ «Феликса».

Суд над Герхардом и его женой состоялся в августе 1983 года и продолжался четыре с половиной месяца. 31 декабря 1983 года был вынесен приговор – Дитера Герхарда приговорили к пожизненному тюремному заключению, а Рут Герхард – к 10 годам.

Как поведал автор нескольких статей Борис Пиляцкин – «Феликс и Лиина» в газете «Известия» за 18, 20, 21 и 22 января 1992 года, в 1990 году Рут Герхард досрочно освободили. Она поселилась у матери в Швейцарии. За Герхарда неожиданно похлопотал Борис Ельцин, после прочтения вышеупомянутых статей. Он обратился к де Клерку с просьбой о досрочном его освобождении. 27 августа 1992 года Дитер Герхард вышел на свободу.

Так была провалена ценная агентурная пара ГРУ совсем не по вине военных разведчиков.

* * *

Известным агентом ГРУ в семидесятые годы был швед Стиг Берглинг. Родился он в 1937 году и по характеру был авантюристом и безрассудным искателем приключений. Сначала он служил начальником криминальной полиции, потом с 1968 по 1979 год – офицером ООН на Ближнем Востоке, а затем, несмотря на возражения со стороны коллег, его приняли на службу в шведскую полицию безопасности – СЕПО. На этой должности он выполнял функции офицера связи со штабом обороны.

В 1976 году, когда Берглинг еще находился на Ближнем Востоке, его завербовали сотрудники советской военной разведки. Вербовку провели с учетом его определенных черт характера, граничащих с безрассудством: тщеславием, постоянно испытываемой жажды приключений и любви к шикарной жизни. Как говорится, можно человека излечить от безрассудства, но нельзя исправить кривой ум. Именно он толкает человека туда, где глупость – образец, там разум – безумие.

С тех пор как Стиг почувствовал, что у него появятся большие деньги и можно будет наслаждаться жизнью, он начал охотно делиться с советскими товарищами информацией. А ему было что рассказать, поскольку и в СЕПО, и в штабе обороны Берглинг имел доступ к совершенно секретным, особой важности документам.

Например, в 1977 году он сообщил, что советский военный атташе Г. Федосов собирается попросить на Западе политическое убежище. В результате Федосова отозвали в Москву, но наказания, как ни странно, он не понес. Вероятно, руководство ГРУ посчитало, что Берглинг несколько преувеличивает, желая обезопасить себя лично от возможного провала.

Но с Берглингом судьба обошлась так же, как он поступил с Федосовым. Как говорится в народе – ябедника на том свете за язык вешают, или делай не ложью – все выйдет по божью. Не вышло по-божьи – шведского агента ГРУ выдал сотрудник ПГУ КГБ О. Гордиевский, ставший предателем и бежавший в Англию. В 1977 году Гордиевскому стало известно, что ГРУ удалось завербовать агента в СЕПО, о чем он незамедлительно поставил в известность своих хозяев из СИС.

Англичане немедленно проинформировали об этом Государственное управление полиции Швеции, и его начальник К. Персон сразу же вылетел в Лондон, чтобы лично допросить советского информатора. Гордиевский рассказал Персону все, что знал по поводу этой вербовки. В результате шведская контрразведка вышла на Берглинга и взяла его в активную оперативную разработку. И уже в марте 1979 года, когда были собраны все необходимые доказательства его причастности к агентуре советской разведки, Берглинга арестовали.

В декабре 1979 года состоялся суд, признавший его виновным в работе на СССР и по статье о шпионаже приговорил его к пожизненному тюремному заключению.

Как государственного преступника первоначально его держали в строгой изоляции от других заключенных. За примерное поведение и строгое выполнение обязанностей заключенного со временем его режим пребывания в тюрьме был ослаблен.

Ему даже разрешили заключить брак со шведской гражданкой Элизабет Сандберг и взять ее фамилию и новое имя – Эжен. Дважды – в 1985 и 1987 годах – Берглинг подавал прошения о помиловании, но всякий раз они отклонялись под давлением СЕПО.

По всей вероятности, именно тогда у него созрел дерзкий план побега. Он посчитал эту идею осуществимой и философски подкрепил себя размышлением, что идея – единственный поток мыслей, который движет человеком и миром.

Почему бы с не воспользоваться этим потоком?!

* * *

В ночь на 6 октября 1987 года во время встречи с Элизабет в ее загородном доме в местечке Ринкебю под Стокгольмом Берглинг обманул охрану и вместе с женой бежал. На двух автомобилях они прибыли в порт Грисслеханн, а оттуда на пароме отправились в Финляндию, в Турку, где вступили в контакт с сотрудниками ГРУ, работавшими под «крышей» советского генерального консульства. Беглецов немедленно переправили в посольство СССР в Хельсинки. Там они находились до 10 октября, пока шла подготовка к их нелегальной переброске в Москву. Через советско-финскую границу их перевезли в район Выборга, причем сам Берглинг ехал в багажнике автомобиля. И опять появилась мистика – Гор-диевского англичане также вывезли из СССР в багажнике автомобиля.

А в это время в Швеции местные контрразведка и полиция стояли, как говорится, на ушах. Розыск был объявлен по всем странам Скандинавии. Арендованный Элизабет автомобиль был вскоре обнаружен в окрестностях финской столицы.

В Москве Берглинг прошел подготовку для выполнения новых заданий для военной разведки. В качестве тренировки он совершил поездку в Венгрию. Посетил ее столицу – Будапешт, откуда вернулся в 1989 году.

В 1990 году он и его жена с паспортами на имя английских поданных Рональда Чарльза Абая и Сильвии Тин Абай были переброшены в Ливан, где выполняли задание ГРУ.

Однако неожиданно для всех в августе 1994 года Берглинг
Страница 9 из 18

добровольно вернулся в Швецию и был вновь помещен в камеру тюрьмы «Халл» для отбывания пожизненного заключения. Причины, толкнувшие его на этот шаг, до сих пор не известны. Его жена Элизабет тоже вернулась вместе с ним. В отношении нее сразу после побега начали предварительное следствие за содействие побегу. За это ей грозило наказание в виде двух лет лишения свободы. Но срок давности такого состава преступления в Швеции – 5 лет, и поэтому дело против Элизабет Сандберг прекратили 1 октября 1992 года. Впрочем, в это время она уже была тяжело больна и в 1994 году умерла от рака.

Оказавшись в тюрьме, Берглинг снова начал подавать прошения о помиловании, мотивируя их, в частности, тем, что государства, в пользу которого он шпионил, уже нет на картах мира. Кроме того, у него начала развиваться болезнь Паркинсона. А летом 1996 года его сосед по госпитальной камере молодой 22-летний заключенный нанес ему два удара в голову острым концом вилки. В связи с этим в июле 1996 года правительство Швеции решило заменить Берглингу пожизненное заключение 23 годами тюрьмы.

В декабре 1996 года Совет по освобождению уголовных заключенных принял решение о досрочном освобождении Берглинга, которое состоялось 17 июля 1997 года.

* * *

Как известно, вчерашние союзники по антигитлеровской коалиции сразу же после победы во Второй мировой войне объявили теперь Советскому Союзу холодную войну. Цель – политически дискредитировать страну, втянуть ее в гонку вооружений, ставя путем всяких эмбарго на приобретение новых технологий с дальним прицелом ликвидации любыми путями государства как такового.

Одним из иностранцев, заинтересовавших советских военных разведчиков, был Манфред Раммингер – житель ФРГ. Этот немец родился в 1930 году в аристократической семье. Получив архитектурное образование, он работал на руководящих и ответственных должностях в крупных строительных компаниях.

В 1960 году, используя скопившийся капитал и обширные связи в деловых кругах западноевропейских стран, он основал собственную инженерно-строительную фирму «Манфред Раммингер и К

». Но в середине шестидесятых у его фирмы резко сократилось число заказов. Но Реммингер считал, что уныние, хандра, меланхолия – это нравственная смерть. Больше того, такое состояние – это грех для нормального человека, это все равно что выпустить вожжи от лошади, которая несет тебя под гору, а ты еще хлещешь ее кнутом. Он хотел держать вожжи своего дела. Кроме того, была и ментальная причина – Раммингер, отпрыск древнего аристократического рода, привыкший жить на широкую ногу, решил поправить свои дела, предложив неофициальные услуги советским внешнеторговым организациям.

В конце августа он вызвал к себе в кабинет подчиненного, одного из инженеров фирмы Йозефа Линовски, которому доверял.

– Йозеф, ты знаешь наше положение, надо искать выход из тупика, – с горящими азартом глазами проговорил шеф. – Советы сегодня на голодном пайке, что если мы обратимся к ним?

– Что ж, это выход! – услужливо заметил Линовски.

– Да, но выходить на них здесь опасно. Ты ведь сам знаешь, какие глаза наблюдают за советскими представительствами у нас в Германии.

– Конечно, надо искать контакты на стороне. Подальше от этих всевидящих глаз, – осклабился Йозеф.

– Правильно рассуждаешь. Вот и бери ноги в руки…

– ???

– Сейчас поймешь: надо смотаться в Рим и переговорить с советскими специалистами. О чем, я думаю, ты в курсе дела.

26 августа 1966 года Йозеф Линовски был уже в Италии. Он тут же посетил советское посольство в Риме. Принимавший его сотрудник ГРУ, работавший под дипломатической «крышей», заявил, что фирма Реммингера, обладая обширными и прочными связями в деловых кругах западных стран, может гарантировать поставку в СССР образцов любых промышленных изделий и новейших технологий, включая и те, что подпадают под запрет КОКОМ.

На что Линовски получил ответ, что посольство такими делами не занимается, но его предложения будут направлены в Москву.

В Центре, получив из Рима сообщение о Реммингере, немедленно организовали установочные и проверочные мероприятия. В результате было решено установить с Ремминге-ром личный контакт, пригласив его для этой цели в Москву. В римскую резидентуру ГРУ, как писал А. Жемчугов в очерке «Ракетоносец» – «Совершенно секретно» в № 11 – 1998 год, отправили телеграмму, где, в частности, говорилось:

«Ряд внешнеторговых объединений МВТ (Министерства внешней торговли. – Авт.)… хотели бы в спокойной обстановке обсудить с владельцем фирмы все детали по практической реализации предложений…

Исходя из этого, руководство МВТ приглашает Манфреда Раммингера в Москву на деловые переговоры. В качестве легального предлога… может быть использован Международный аукцион породистых верховых лошадей, проведение которого запланировано на 1–3 апреля с.г. Помните, что… Линовски не должен получить ни малейшего намека на то, что имеет дело с представителями советской разведки».

Реммингер в конце марта прилетел в Москву, где с ним встретились сотрудники ГРУ. А после того как он предложил доставить в Москву американскую ракету, стоявшую на вооружении в бундесвере, было решено проверить его в деле. Как говорится – доверяй, но проверяй!

Реммингер вернулся в ФРГ, а через некоторое время от него пришло сообщение, что он собирается приобрести новейшую сверхсекретную американскую ракету «Сайдуиндер». На приглашение приехать в Москву для «консультации со специалистами» он не ответил, а 11 ноября прилетел в Москву, имея в багаже два ящика, где находилась… разобранная ракета. Удивило то, как ему без таможенного досмотра удалось погрузить эти ящики на самолет.

Как оказалось, ракету он и Линовски при помощи летчика ВВС ФРГ Вольфа-Дитриха Кноппе просто украли со склада военно-воздушной базы в Нейбурге. Для того чтобы иметь представление о том, как произошла эта кража, есть смысл прочитать отчет Раммингера, отрывок из которого приводится ниже:

«Поздно вечером 23 октября в густом тумане подкатили гидравлический подъемник почти вплотную к забору аэродрома. С его помощью я перенес на территорию аэродрома Линовски и Кноппе, потом переправил тележку на резиновом ходу. Ну а там Линовски пустил в ход свои инструменты. Проделав дыру в заборе, они проникли в запретную зону. Кноппе сумел отключить систему сигнализации, Линовски открыл дверь склада. Вынесли ракету на руках за пределы зоны и вернулись, чтобы закрыть двери склада и включить сигнализацию. Потом, погрузив ракету на тележку, подкатили ее к забору, за которым я дожидался их. В два приема – сначала тележка с ракетой, за ней Кноппе с Линовски – все было сделано. Кноппе и Линовски отогнали подъемник с тележкой на пустующую строительную площадку, примерно в километре от аэродрома. Там погрузили ракету в заранее арендованный грузовик. Кноппе отправился в свое офицерское общежитие. Линовски на грузовике, я на своей машине взяли курс на Крефельд».

* * *

«Авантюризм и хитрость ? образ мыслей очень ограниченных людей, ? говорил Кант, ? и очень отличаются от ума, на который по внешности походят».

В Москве Реммингера похвалили и в то же время попытались убедить в необходимости отказаться от подобной самоуверенности,
Страница 10 из 18

граничащей с авантюризмом. Сотрудник ГРУ ему сказал, что можно быть хитрее другого, но нельзя быть хитрее всех. С критикой в свой адрес он согласился и, получив вознаграждение ? 92 тысячи марок и 8500 долларов, вернулся в ФРГ. Но следовать советам кураторов из ГРУ о том, что жадность и неосмотрительность ? корень всех зол, ? он явно не собирался.

В марте 1968 года Реммингер прислал в Москву подробное техническое описание новейшей модели аэронавигационной платформы, разработанной западногерманской фирмой «Флюггерстверк» и американской «Телдикс». А 8 мая в газете «Дер Тагесшпигель» появилась сенсационная статья под заголовком ? «Украденные приборы», в которой говорилось:

«Спустя несколько часов после официального окончания Седьмой немецкой аэронавигационной выставки в Ганновере-Лангенхагене неизвестные воры похитили из выставочного зала два навигационных прибора новейшей конструкции стоимостью 60 тысяч марок… инерционную платформу «ТНП-601» размером в пишущую машинку и приводной индикатор с комплектующими деталями».

В Москву Раммингер прилетел 13 июля, привезя в личном багаже похищенную платформу. Ему вновь порекомендовали не пускаться в авантюры, выплатили вознаграждение и договорились о встрече в сентябре 1968 года. Однако встреча не состоялась, так как Раммингера, Линовски и Кноппе арестовали по подозрению в краже ракеты «Сайдуиндер».

Суд, состоявшийся в сентябре 1970 года, признал обвиняемых виновными в государственной измене, шпионаже и краже и приговорил Реммингера и Линовски к четырем годам, а Кноппе – к трем годам и трем месяцам тюремного заключения.

Выйдя на свободу, Реммингер в августе 1976 года вновь попытался установить контакты с ГРУ, предложив достать 10 блоков памяти бортового компьютера истребителя «МРСА», но ему ответили, что советская сторона может иметь с ним лишь официальные отношения. Он вынужден был согласиться и высказал пожелание продолжить официальное коммерческое сотрудничество.

Однако в июне 1977 года он был убит неизвестными в бельгийском городе Антверпене. Следствие пришло к выводу, что он приобщился к наркобизнесу и пал жертвой наркомафии.

Понятно, что люди, считающие деньги способными все сделать, сами способны все сделать за деньги. Корыстолюбие отнимает у людей самые заветные чувства – любовь к отечеству, любовь к семье, любовь к добродетели и чистоте.

Но в любой разведке и такие типы используются – такова жизнь за шторой открытого бытия…

* * *

В 1962 году военный атташе при посольстве СССР в Швейцарии полковник В.К. Денисенко отметился довольно ценным оперативным приобретением. Он завербовал. командующего войсками ПВО бригадного генерала швейцарской армии Жана-Луи Жанмера, который числился в ГРУ под псевдонимом «Мур». Он длительное время передавал ценную информацию, относящуюся к оборонной политике

Швейцарии, планам проведения мобилизационных мероприятий, системе раннего оповещения ПВО под кодовым названием «Флорида».

О переданных советской военной разведке секретных сведениях по системе ПВО узнали американцы из-за предательства бывшего сотрудника ГРУ – агента американской разведки Николая Чернова.

Работая в фотолаборатории ГРУ, он педантично переснимал все попадающие к нему документы, на которых значились выходные данные и номера. Используя эти сведения, контрразведка могла просто вычислить передававшего их агента. Результаты многолетней работы Чернова попали к его новым хозяевам в 1972 году, и таким образом американцы узнали о существовании советского агента в Швейцарии, передающего Москве данные о «Флориде».

Разразился скандал – на одном из заседаний комитета по международной торговле и коммерции США предложили квалифицировать Швейцарию как страну Восточного блока и прекратить ей передачу новейших технологий. Получив эту политическую пощечину, швейцарская контрразведка тут же начала активный поиск советского «крота», внедрившегося в вооруженные силы.

В 1975 году бригадный генерал Жанмер был арестован. В ходе проведения обыска в сейфе генерала нашли дорогие подарки, врученные ему советским офицером: золотой браслет для жены Мари-Луиз, запонки из золота, а также другие доказательства его работы на советскую военную разведку.

Следствие по этому делу велось почти два года. Наконец военный трибунал в Лозанне в 1977 году вынес вердикт – Жан-Луи Жанмер виновен в выдаче государственной тайны и приговорил его к 18 годам тюремного заключения.

Эти рассекреченные примеры работы агентуры и работы с агентурой военных разведчиков автор привел не случайно. Он показал их «неприлизанными», чтобы читатель видел всю сложность и динамичность обстановки, в которой варились военные разведчики и контрразведчики на невидимом фронте борьбы с противником.

Именно с противником – жестким и жестоким, а не партнерами, какими хочется видеть их некоторым чиновникам, вросшим в современный русский капитализм на поле братания с бизнесом.

* * *

Ценным агентом ГРУ во Франции был некий сотрудник военного министерства, предложивший в марте 1961 года свои услуги советской военной разведке. По своей инициативе он посетил советское посольство в Париже и представился секретарю военного атташе В.Г Ильину генералом французской армии.

– Что вы предлагаете? – поинтересовался сразу же Вадим Георгиевич.

– Секретные документы…

– Характер их?

– О ядерной войне с вами!

– ???

И вдруг он развернул документ. В нем говорилось, что в случае начала войны Франция нанесет по шестидесяти городам СССР массированный ядерный удар. Кроме того, в документе перечислялись меры по организации устойчивой связи с ядерными объектами на случай боевых действий.

Ильин доложил об этой встрече резиденту ГРУ И.Н. Че-редееву. Тот заосторожничал и высказал опасение, что передача может быть элементарной провокацией.

– Иван Николаевич, а если это правда? Представляете последствия, – заявил довольно смело подчиненный. – Я считаю, надо продолжить контакты с ним.

– Ну тогда занимайся. Но смотри не попадись как кур в ощип, – еще раз предупредил начальник. – Осторожность и еще раз осторожность.

Подчиненный оказался прав.

Француза завербовали. В течение года агент передал Ильину большое количество секретных документов, в том числе по оперативным планам НАТО в период берлинского кризиса. О ценности передаваемой французом информации говорит тот факт, что Ильину передали из Москвы «привет от Ивана Александровича – начальника ГРУ Серова, что являлось особого рода благодарностью, а по возвращении в СССР наградили именными часами.

Но самое главное, от агента в августе 1961 года поступили сведения о предателе в ГРУ, а в конце сентября, во время очередной встречи с Ильиным, он назвал его имя – Олег Пеньковский.

Эту информацию Ильин немедленно сообщил Чередееву, но тот посчитал ее недостоверной и приказал не упоминать о ней в отчете. Однако, когда агент Ильина узнал от него, что Пеньковский находится в Париже, то отказался от продолжения сотрудничества.

И после отъезда Ильина весной 1962 года в СССР все попытки восстановить с ним контакты закончились ничем…

* * *

Интересная работа была проведена сотрудниками ГРУ в период холодной войны в Японии. В конце
Страница 11 из 18

семидесятых годов теперь уже прошлого столетия военными разведчиками был приобретен очень ценный агент – Киити Миенага.

Генерал-майор Киити Миенага являлся одним из руководителей японской разведки. Он специализировался в работе по Китаю, был в то же время подпольным членом компартии Японии, входил в ее фракцию «Сига», которая в противовес другой группировке – «Миямото», поддерживаемой советскими коммунистами, считалась предательницей интересов японского рабочего класса.

Но все это не помешало Миенаге сотрудничать с советской политической разведкой. Дело в том, что вербовку японского генерала провел сотрудник линии «Х» (научно-техническая разведка) токийской резидентуры ПГУ КГБ в 1975 году.

Но по указанию ЦК КПСС через некоторое время Миенага был передан на связь японской резидентуре ГРУ. Его оператором стал полковник Ю. Козлов, официально числившийся сотрудником ВАТ СССР в Японии.

За время работы на ГРУ Миенага передал в Москву большое количество секретных материалов как по самой Японии, так и по Китаю.

Более того, как писал А. Хинштейн в статье «Последний поход самурая» (газета МК от 25 мая 1995 г.), будучи своего рода «сэмпаем» (учителем), он привлек к сбору интересующей ГРУ информации своих учеников («кохай»).

Однако в 1979 году Миенага был арестован японской контрразведкой, а полковник Козлов объявлен персоной нон грата. Причиной провала явилось, скорее всего, предательство майора С. Левченко из токийской резидентуры КГБ, в октябре 1979 года бежавшего в США.

Миенага предстал перед судом, но, так как в Японии не существует закона о шпионаже, его судили за служебные нарушения и приговорили к одному году тюрьмы.

Полковника Козлова выслали из страны.

В годы холодной войны с территории Японии активно велась работа по вооруженным силам США, благо в Стране восходящего солнца находилось и находится большое количество американских военных баз.

Правда, и здесь не обходилось без провалов.

Помнится, тогда автора – еще молодого оперативника – поразила информация об аресте японской контрразведкой сотрудника ГРУ майора А. Мачехина, аккредитованного в Японии корреспондентом АП «Новости» и не имевшего дипломатического статуса или прикрытия. Он был задержан при передаче секретных материалов от мичмана ВМФ США.

Коллеги возмущались как же так, на такие операции можно отправлять «голого» оперативника?

При задержании он успел избавиться от переданной ему микропленки, но был вынужден вступить в драку с полицией, в результате чего ему грозило тюремное заключение. Однако благодаря дипломатическому нажиму СССР и организованной ПГУ КГБ шумной пропагандистской кампании в японской прессе Мачехина освободили, и он скоро без всяких последствий покинул Японию, а полицейские долго ходили с примочками – кулаки у майора оказались пудовыми.

Глава 2

Охота за тридцатью сребрениками в США

«Предатели предают прежде всего себя самих».

    Плутарх

Американцы его величали «агентом века», мы называли – «предателем столетия». Стаж работы этого оборотня на спецслужбы США говорит сам за себя. В том, что его вычислял коллектив того подразделения, в котором служил в то время и автор этого повествования, приятно вдвойне, потому что частичка и его труда вложена в дело оперативной разработки по обезвреживанию матерого шпиона.

Это была глубокая заноза, вонзенная в здоровое тело советской военной разведки и пребывающая там почти четверть века…

Но давайте познакомимся с героем и антигероем, кому как он приглянулся по многочисленным газетным публикациям в конце 80-х и начале 90-х годов прошлого столетия. К сожалению, сотрудником советской специальной службы – офицером военной разведки. Он умел долго скрывать свою предательскую деятельность за внешней добродетелью верного служаки, адепта «руководящей и направляющей» роли партии, хорошего семьянина, отличного охотника, удачливого рыбака и действительно мастерового на все руки человека.

Дмитрий Федорович Поляков родился 6 июля 1921 года в небольшом восточно-украинском городке Старобельске, расположенном в самом центре русскоговорящей Луганской области, где сегодня идут страшные боестолкновения местного ополчения с многочисленными военными формированиями прозападной киевской хунты, совершившей контрреволюционный переворот на Украине.

Отец его работал бухгалтером на местном предприятии. Так что по происхождению он был из семьи служащих – простых и неприметных тружеников письменного стола и счетов.

В 1939 году Поляков окончил среднюю школу и в сентябре того же года, сдав успешно вступительные экзамены, поступил в Киевское командное артиллерийское училище.

Великую Отечественную войну встретил в офицерском звании в должности командира артиллерийского взвода. Принимал непосредственное участие в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Воевал в частях и подразделениях Западного и Карельского фронтов, где в полной мере хлебнул горечи неудач при отступлении в первые же месяцы войны.

На поле брани с неприятелем-оккупантом вел себя достойно, поэтому отмечался его фронтовой рост: был командиром гаубичной батареи, а в 1943 году назначен офицером артиллерийской разведки полка. За мужество и стойкость, проявленные в сражениях с немецко-фашистскими захватчиками, Поляков был награжден двумя боевыми орденами – Отечественной войны и Красной Звезды, а также многими медалями.

В конце сороковых он закончил разведывательный факультет военной Академии им. Фрунзе, а затем курсы при Генеральном штабе ВС СССР, после чего Главное управление кадров (ГУК) МО СССР его определило на работу в Главное разведывательное управление Генерального штаба СССР.

* * *

В 1951 году руководство советской военной разведки приняло решение о направлении майора Полякова Дмитрия Федоровича на работу в Нью-Йорк под прикрытие должности сотрудника советской миссии при Военно-штабном комитете ООН. Подобную практику для расширения возможностей своих разведок использовали, используют и будут использовать все государства мира.

Ему ставилась конкретная оперативная задача – негласное обеспечение нашей нелегальной агентуры (нелегалов), работавшей на территории США. Это было уже время не только зарождения, но и активного проникновения в нашу сторону невидимых полков противника, участвующих в холодной войне, при помощи идеологических диверсий, активной вербовочной работы и начала военного соперничества между США и СССР.

Прослужил он в должности «крышевика» – так на оперативном сленге называли оперативные работники подобные прикрытия – почти пять лет. Покинул Поляков Соединенные Штаты в 1956 году.

Работой трудолюбивого офицера руководство ГРУ осталось в принципе довольно. В аттестации за этот период заграничной командировки не было никаких замечаний, а тем более явных проколов. Аттестация была написана нейтральным, а скорее казенным языком, каким пишут о середняках, – и оперативных успехов не достиг, и серьезных ошибок не наделал.

Как уже подчеркивалось, это было время активизации идеологического прессинга, начавшегося после произнесенной 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в городе Фултоне (штат Миссури, США) программной речи Уинстона
Страница 12 из 18

Черчилля с агрессивным поползновением идей, о которых когда-то американский художник Уильям МакГрегор Пэкстон (1869–1941)сказал:

«Идеи гремят на весь мир громче пушек. Мысли могущественнее армий. Принципы одержали больше побед, чем конница и колесницы».

Речь Черчилля была своего рода провокацией, уничтожающей возможность равноправного политического взаимодействия СССР со странами Запада в послевоенный период.

Бывший глава британского правительства считал, что продвижение идей социализма на Запад могли остановить только Соединенные Штаты. Именно они обладали в то время монополией на ядерное оружие.

Поляков, как книгочей – много и часто читающий человек, хорошо помнил слова, сказанные великим французским писателем Анатолем Франсом. Через пять лет после рождения советской власти француз назвал Россию «…носительницей нового духа, грозящего всем правительствам несправедливости и угнетения, которые делят между собой землю. Старый мир не ошибся в своих опасениях. Его вожаки сразу угадали в ней своего врага.

Они двинули против Советской республики клевету, богатство, силу. Они хотели ее задушить; они посылали против нее шайки разбойников. Советская республика сомкнула ряды красных бойцов, и разбойники были разбиты.

Рожденная в лишениях, возросшая среди голода и войн, советская власть еще не довершила своего громадного замысла, не осуществила еще царства справедливости. Но она по крайней мере заложила его основы».

Однако для прожженного русофоба, каким являлся Черчилль, слова известного француза были неприемлемы – англичанин являлся его классовым врагом, ненавидящим все славянское, все православное, все советское, которое на территории одной шестой земного шара решило построить другое общество, не капиталистического свойства.

Магнетизм идей социализма в разных странах мира и аура основных победителей, свернувших шею одной из самых мощных армий мира того времени – вермахту, не давали покоя в первую очередь англоговорящим союзникам альянса – Великобритании и Соединенным Штатам Америки.

Зиму 1945–1946 годов Черчилль болел и по совету врачей находился в США. Приехал он в Америку как частное лицо. Ведь прошло чуть более семи месяцев, как британские избиратели дисквалифицировали политику консерваторов и отправили Уинстона Черчилля в отставку.

А дело было так.

В конце сорок пятого года он принял приглашение колледжа в Фултоне прочесть лекцию о международном положении, сложившемся сразу после войны. Надо отметить, что Фултон – это родина президента Гарри Трумэна, а поэтому Черчилль дал согласие прочесть эту лекцию при одном условии, что на ней будет присутствовать сам глава Соединенных Штатов.

Трумэн сразу же согласился, понимая, что лекция подготовлена неординарная и на злобу дня. Пятого марта они специальным поездом прибыли в Фултон. Но, прежде чем публично выступать, Черчиль дал прочесть свой 50-страничный опус на листках небольшого формата американскому лидеру. Тот полностью одобрил текст с отчетливо провокационной направленностью под первоначальным названием «Всемирный мир», что также можно было обыграть и как «Мировая война».

Основные постулаты этого беззастенчивого и наглого выступления вне пределов этого исследования, но главные мысли британца необходимо выделить:

– Черчилль приглашал Советскую Россию – СССР занять место среди ведущих наций мира, ничего конкретного не предлагая для осуществления данного проекта. Но даже сегодня, когда Советский Союз и его идеология почили в бозе, Российскую Федерацию ни в Евросоюз, ни в НАТО не приглашали и не приглашают.

– Советская Россия, по его оценке, насоздавала «пятых колонн» в других странах. Как будто этим не занимались и не занимаются те же США и Великобритания – советы, фонды, «неправительственные» организации, отбор кандидатов и приглашение их на «учебу» и т. д.

– Гитлер начал развязывание войны с провозглашения расовой теории, считая только людей, говорящих на немецком языке, полноценной нацией – ариями. Других он отнес к другому разряду – недочеловеков, унтерменшей, отбросов. Одним словом – быдлоты. Но ведь и Черчилль изрекал практически то же самое, призывая, что только нации, говорящие на английском языке, призваны вершить судьбы всего мира.

– Он говорил, что Германия могла быть спасена от ужасной судьбы. А как же рассматривать Мюнхен? Об этом позорном цинизме Черчилль ни словом не обмолвился, как и об обещанной военной помощи Польше в случае нападения гитлеровцев и игнорирование союза между СССР, Францией и Великобританией накануне войны.

– И последнее недоумение, почему все-таки такие ядовитые слова руководители США дали озвучить отставному политическому деятелю? Ответ очень простой – дело в том, что в англосаксонском сообществе трудно было найти другого деятеля, который бы столь полно воплощал собой идеи непримиримости ко всему советскому и русофобии…

Виктор Гюго когда-то сказал:

«Англичане! Вы великий народ, скажу больше – вы великая чернь. Удары ваших кулаков красивее удара ваших благ.

У вас есть аппетит. Вы – нация, пожирающая другие».

Это так, для рассуждения.

После закружило, замело на земном шаре. Метели словесные летели и летели в сторону скорейшего создания однополярного мира с идеями уничтожения Советского Союза через подрыв страны изнутри.

Америка понимала, что в горячей войне она могла превратиться в пустыню. Замаячили контуры холодной войны с прицелами через агентуру влияния на местный коллаборационизм партийного чиновничества, идеологическое разоружение, предательство элиты и гонку вооружений.

Потом появились человеконенавистные планы США:

– доктрина Алена Даллеса и неизвестные в то время директива Совета национальной безопасности США № 20/1 от 18 августа 1948 года,

– план «Дропшот» № 17 от 19.12.1949 года (план войны с СССР в 1957 году), закон Конгресса США PL 86–90 от 17 октября 1959 года и другие.

В плане «Дропшот», например, подробно описывался вариант стратегического наступления США с воздуха путем запланированных ударов по 20 крупнейшим городам Советского Союза. Предполагалось сбросить 180 атомных и 12 600 обычных бомб. Планировалось вывести из строя до 70 % электростанций, до 90 % мощностей нефтяной промышленности, до 85 % – сталелитейной и т. п.

Но в случае реализации этого плана над США образовалось бы от 20 до 60 «Чернобылей». Практически территория США была бы непригодна для проживания в течение 100 лет. Это была бы пустыня, о которой говорилось выше.

Данное объективное заключение специалистов не на шутку напугало американских ястребов.

Кровожадный Трумэн потирал руки. Это определение не случайно. Когда один из главных создателей американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер, узнав о страшных разрушительных последствиях после сброса атомных фугасов над японскими городами Хиросима и Нагасаки, вскричал стоящему рядом Гарри Трумэну:

– Кровь Хиросимы и Нагасаки и на моих руках.

Трумэн посмотрел на него пренебрежительно и цинично заметил:

– Роберт, ничего – она смывается водой…

* * *

Именно в таком военно-политическом сценарии начиналась служба Полякова в США. А еще она проходила на фоне заморской, а скорее, заокеанской дальности от
Страница 13 из 18

Европы, Родины и архитектурной и идеологической новизны.

Исторически Соединенные Штаты воевали практически со всеми западноевропейскими странами. И подъем Америки произошел во многом потому, что Атлантический океан оберегал молодую американскую республику с ее хваленой демократией от постоянно и периодически ссорящихся между собой европейских держав, нередко схватывающихся в клинче кровопролитных сшибок.

Поначалу свою захватническую и агрессивную суть Америка вымещала на аборигенах, уничтожая или загоняя индейцев в резервации и гетто. Потом по мере накачки мускулов география защиты «национальных интересов» существенно расширилась и практически стала общемировой.

Нужно сказать, что это было время, когда Белый дом считал вполне реальной возможностью, что война с Советским Союзом на пороге. В умах работников управления специальных операций ЦРУ на этот счет не было никаких сомнений. Многие сотрудники разведки воспринимали априори – Советская Россия – враг благополучной и демократической Америки, рассматривая себя такими же участниками американского крестового похода против Сталина, как еще недавно и против Гитлера.

Реализации этой идеи способствовал и Закон о национальной безопасности, который в разделе функций ЦРУ включал пункт, взятый из меморандума Алена Даллеса:

«Осуществлять другие связанные с разведывательной деятельностью функции и обязанности, которые затрагивают национальную безопасность и которые Совет национальной безопасности может поручить ЦРУ».

* * *

Нью-Йорк поразил молодого советского офицера своей внушительностью: грандиозностью мостов и скромных католических и протестантских храмов. Он был в восторге от высотных зданий – небоскребов, которые лицезрел впервые, и богатых музеев, осмысленных памятников и магазинов с широким ассортиментом товаров, идеальных автострад и огромного количества автомашин разных марок и невероятных цветов…

Для него все здесь было удивительно и ново. Ничего подобного он не встречал на родине – в далеком холодном и голодном послевоенном Советском Союзе и на своей малой родине – Украине.

Универсальной «столицей мира» сразу же назвал Поляков этот могучий город из-за разного и пестрого населения не только Нью-Йорка, но и других городов многоэтажной Америки. Здесь у граждан многих национальностей он увидел свои представления о жизни, свои праздники, свой оригинальный юмор, свой критический настрой. Для него это были люди совершенно другой формации. Свою ментальность, которая была и стала олицетворением однообразия, какой ему казалась жизнь в России, он стал постепенно разрушать. Так последовательно душа влюбленного стала перемещаться в чужое тело. Это его сначала забавляло, а потом стало пугать. Он почувствовал, что стал так быстро перерождаться, а потому поначалу даже несколько стушевался.

От природы скупой на живое слово, он во время первого отпуска при встречах с родственниками и друзьями называл Нью-Йорк «настоящей Меккой для творческих личностей».

– Так случилось, – говорил он одному из коллег, – что покорителями Америки были сильные, мужественные, здоровые европейцы. Плыли за океан с одной-единственной целью – найти богатые земли и разбогатеть на золоте! В основном испанские и португальские конквистадоры – люди алчные, агрессивные, думающие только о себе. Хотя основной костяк нации сегодня там составляют англосаксы.

Завоеватели Центральной и Южной Америки, эти «трудяги-пуритане», мечом и огнем не только порабощали, но и уничтожали коренное население. Они поделили плодородные территории между собой именно из-за богатства земель, лесов, водных ресурсов и благоприятных климатических условий. В лучшем случае они загоняли аборигенов в гетто и там спаивали пленников из-за боязни якобы людоедства и других агрессивных шагов с их стороны.

Это были люди поступка. Они и дали в дальнейшей американской земле здоровое и мужественное потомство, умеющее постоять за себя и своих близких и друзей, за свою новую родину – Новый Свет. Главное – генофонд их был здоровый. И все же разбогатела Америка, отгороженная от военных вулканов Европы огромной водной преградой – Атлантическим океаном, за счет двух мировых войн и дешевой рабочей силой африканских рабов, которых, как зверей, как товар, везли в закрытых трюмах…

* * *

Не мог Поляков не заметить и социальных противоречий – между частью богатой и сытой прослойки и нищей и голодной другой половиной населения, умело прячущейся где-то на задворках огромного мегаполиса. Именно эти полюса его поразили, задев за живое.

«Умеют же они показывать свой фасад сытой и богатой жизни, – часто сокрушался Дмитрий Федорович, – а вот задворки Нового Света спрятаны, прикрыты от посторонних глаз. У нас же все на виду – уравниловка, а потому нет этой жуткой несправедливости, этих заметных социальных перекосов, которые в России привели в семнадцатом году к революции, а в дальнейшем – и к кровопролитной Гражданской войне. А здесь власть социальных «ножниц» не боится, делая все, чтобы притупить одно лезвие под названием «безработица» достойными для проживания денежными пособиями».

И в то же самое время он стал понимать, что в каждом янки живет махровый собственник, кузнец личного счастья, делающий то, что задумал, запланировал, начертал, без ожидания, что кто-то поможет в момент реализации конкретного жизненного плана. Любой американец не надеется ни на государство, ни на соседей, ни на родственников – только на себя. Он исповедует истину – веди себя так, будто ты уже счастлив, и ты действительно станешь счастливым. В стране обитает индивидуализм в лучшем его проявлении. И еще Поляков понял в Америке одну правду, что свобода – это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Свобода добывается тяжелым трудом умными и сильными личностями. Именно таковыми были большинство американцев. Поэтому только свободный американец является кузнецом собственного счастья. Он кует и клепает плуг опять-таки для своей жизненной нивы.

Однажды он с женой Ниной, которую очень любил, побывал на фешенебельном пляже в Лонг-Айленде, куда добирались довольно долго из-за километровых пробок на городских авеню и пригородных автострадах. Его поразило большое количество «разнокалиберного» легкового автотранспорта на дорогах Америки. А еще вновь прибывшего советского офицера удивило то, как полицейские совместно с водителями довольно-таки согласованно рассасывают автомобильные тромбы. Он был действительно удивлен тем обстоятельством, что на автомагистралях высочайшего качества владельцы автотранспорта и представители дорожной полиции помогали друг другу в поиске истины. Все делалось спокойно – без крика, ругани и матерщины. Они словно действовали по советам Карнеги: единственный способ победить в споре – не ввязываться в него.

Поляков часто задумывался над причинами экономической мощи Америки. «Говорят, истина лежит между двумя противоположными мнениями. Неверно! Между ними лежит проблема. И янки быстро сообща решают ее. Вот бы так было в России! – подумал он. – У нас обязательно с матерщиной, а иногда и с мордобоем решается даже малая головоломка».

* * *

Поляков, как
Страница 14 из 18

страстный любитель охоты, рыбной ловли и столярно-слесарного инструмента, нередко бродил по лавочкам и магазинчикам, любуясь широким ассортиментом товара, которого в Советском Союзе в то нелегкое послевоенное время просто не существовало – недавнее военное лихолетье давало о себе знать. Стране было не до этого. Однако, как заметил Поляков, к сожалению, «военное лихолетье перерастало в послевоенное», то есть имело тенденцию к продолжению. Он соглашался – стране было не до инструментов широкого спроса.

Наша промышленность работала с надрывом под лозунгами – сначала реальным, сталинским – быстрое восстановление порушенной войной экономики в недавно оккупированных областях, а затем мнимым хрущевским призывом – догнать и перегнать Америку по основным политико-экономическим показателям. Завершить единоборство с самым амбициозно-прожектерским проектом. Суть его заключалась в главном: впрыгнуть в 80-е годы в новую общественно-политическую формацию – коммунизм.

Эти прожекты «мудрого» правления очередного «вождя» как внутри страны, так и на международной арене были нередко смешны, наивны и уродливы.

Это выражалось в непродуманных указаниях:

– по уничтожению собственного скота на крестьянских подворьях;

– по ликвидации приусадебных участков в колхозах и совхозах;

– по перемещению полутора миллионов жителей Центральной России для освоения целинных земель в Казахстане;

– о повороте северных рек;

– внезапная, маломотивированная передача Украине Крыма с Севастополем – городом русских моряков;

– подарок КНР города Дальний и вторая сдача военно-морской базы Порт-Артура с выводом оттуда всех советских войск;

– Карибский кризис с его опасностью возникновения Третьей, теперь уже горячей мировой войны, говорили о генераторе многих проблем, которые создавал Кремлевский сиделец, не думая о последствиях: социальных – внутри страны и внешнеполитических – за ее пределами.

Все эти «закидоны» Хрущева понимали трезвомыслящие люди, но молчали, почти что генетически привыкшие к покорности и послушанию своим царям и вождям. Пассивное принятие существующих порядков, господствующих мнений, отсутствие собственных позиций, беспринципное соглашательство были характерной чертой чиновничества разных рангов. Конформизм экстраполировался и на народные массы, вырабатывая своеобразную ментальность послушания и веры в праведность и правильность шагов власти.

И все же некоторые военные деятели видели в экспериментах бездумного сокращения боевой техники и вооружений, а также личного состава – особенно молодых офицеров, очередную глупость Хрущева, все делающего, чтобы только было в пику нетленно лежавшему в Мавзолее Сталину.

Кроме того, многие считали, что таким образом он еще и пытается залатать бреши в госбюджете, возникшие в ходе непродуманных его личных решений, затем перетекших в законодательное русло. Отечественной экономике был нанесен колоссальный ущерб. Но за глупости с царей и вождей в России никогда народ не спрашивал – они для него были непогрешимыми и недоставаемы. Власть жила сама по себе, а ее подданные тоже жили сами по себе – выживали кто как мог.

Точную характеристику «первому перестройщику и погромщику» Советского Союза дал Дмитрий Федорович Устинов, длительное время проработавший с ним еще в сталинском партийно-государственном аппарате. Незадолго до своей смерти на одном из заседаний Политбюро, когда речь зашла о роли Хрущева в «развитии СССР», министр обороны СССР, маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов заметил:

«Ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также в отношении Сталина».

Автору этих строк довелось в начале чекистской службы работать во Львове под руководством легендарной личности – генерал-майора Николая Кирилловича Мозгова, начальника Особого отдела КГБ СССР по Прикарпатскому военному округу. Ходил слух, что его, моряка из Балтийского флота (БФ), в сухопутчики загнало высокое, в том числе и партийное, руководство. В военной контрразведке БФ он прослужил более двадцати лет. Принимал активное участие в сложных оперативных операциях по разоблачению немецкой агентуры на Ханко, в Риге, Вильнюсе, Таллине и Ленинграде. В бытность Н.К. Мозгова начальником военной контрразведки БФ произошел один инцидент.

Так, по указке Кремля министр обороны СССР Р.Я. Малиновский вместе главкомом ВМФ С.Г. Горшковым спустили команду руководству БФ вырезать большую часть, в том числе и новых самолетов морской авиации, субмарин и надводных кораблей.

Многие морские офицеры возмущались вандализмом властей и писали рапорта на увольнение по принуждению сверху, уходя на «пенсию без пенсии», – не хватало выслуги. Проанализировав обстановку, Мозгов доложил своему непосредственному начальству, что при таком решении вопроса будет нанесен серьезный ущерб боеготовности этого водного форпоста, стоящего на западных рубежах страны.

Когда его столичный начальник отмахнулся, он решил действовать через голову – подготовил справку на председателя КГБ А.Н. Шелепина. Мозгов не убоялся ни непосредственного начальника с Лубянки, ни руководителей Министерства обороны СССР, ни самого Хрущева.

Его пригласил на высокое заседание член Политбюро ЦК КПСС, практически в то время второе лицо в государстве – Ф.Р. Козлов. Там «особист» прямо сказал в глаза начальству, к каким негативным последствиям могли привести затеянные «оргмероприятия». Несмотря на оскорбительные выпады в его адрес со стороны Малиновского и Горшкова, чекиста поддержали Козлов, Шелепин и другие члены партийного ареопага. Он добился отмены приказов из Москвы.

А потом, а потом… генерала «казнили», таская по перифериям. Его долго не замечали, а если правильнее, не хотели замечать сильного и умного, смелого и честного те, кто шел на руководящие посты не из профессионалов снизу, а прыгал с партийно-политических трамплинов Старой площади на должностные пьедесталы Лубянки. И все же он никогда не бросал дрожжей в помойку прошлой вакханалии. А еще он умел в службе требовать, но не унижать, а тем более не применять казни на эшафотах служебных гильотин.

Памяти жизни и службе смелого генерала автором была подготовлена и опубликована большая статья под названием «Слово о первом начальнике» в историко-публицистическом альманахе «Лубянка» – выпуск 5 стр. 78–94.

И автору подумалось, такие люди как Мозгов – «штучный товар». И если бы он или подобные ему были у руководства органами госбезопасности или военной контрразведки в тот трагический для страны август 1991 года, он бы не струсил, как сделали это его отдельные высокопоставленные коллеги, смотревшие в рот болезненно амбициозным политиканам. Они держали нос по ветру, а потому и росли, а страну загубили.

Подобные ситуации в армии этого периода не могли быть незамечены Поляковым – молодым фронтовиком, который тоже опасался быть уволенным.

* * *

С узурпаторским приходом к власти Хрущева в геополитической сфере начался ряд перемен: были уничтожены советские базы в Финляндии, Порт-Артуре, выведены войска из Румынии. Кроме «отступления» с завоеванных стратегических
Страница 15 из 18

позиций армия и флот подверглись и другой «атаке сверху» – безоглядному разоружению. Пилили и переплавляли мощные боевые корабли ВМФ и тяжелые самолеты бомбардировочной авиации стратегического звена ВВС, которые могли еще летать десятки лет, как это существовало в других совсем не бедных странах. Так, американские и советские бомбардировщики соответственно В-52 и Ту-95 находятся на вооружении своих армий уже более полувека и летают до сих пор.

Закрывались ценнейшие оборонные НИИ и полигоны. Массово увольнялись узкие специалисты. Это было чистейшим разоружением перед лицом США, старавшимися мощью оружия подавить нашу самостоятельность.

Отсутствие достойного отпора на действия Хрущева по огульному очернению сталинского прошлого, которому верой и правдой служил и сей нахрапистый партийный чиновник, привело к принятию пресловутого Постановления ЦК КПСС. Называлось оно – «О преодолении культа личности и его последствий» и датировано было 30 июня 1956 года. Культ личности был осужден так, что грязные брызги, в том числе и всяческих инсинуаций и откровенной лжи, испачкали фасад страны, ударив по ее авторитету. Своими действиями он фактически подыгрывал американцам.

ЦРУ смогло накануне быстро добыть копию текста доклада и опубликовать его именно в июне 1956 году с четким и понятным комментарием – «Русские сами признаются в своих жестокостях», и тут же в подтверждение этому как раз появляется хрущевское постановление…

«Не было ли это первой согласованной акцией ЦК КПСС и западных спецслужб? – часто задавал сам себе вопрос Поляков. – Очень похоже, а может, это дело «крота» глубокого залегания? Все может быть!»

Хрущеву нельзя было доверять никаких важных секретов, особенно полученных нашими разведчиками. Известно, что в 1950-х годах ЦРУ и ФБР искали источник утечки информации из Белого дома. На эту мысль сотрудников американских спецслужб навели очередные неосторожные, а посему глупые разглагольствования Хрущева и его приспешников, которые буквально засвечивали свежие материалы, получаемые, как потом выяснилось, от ценнейшего нашего источника в Великобритании и США Кима Филби.

Как считали специалисты по истории разведок, именно эти опасные действия нового вождя – одна из главных причин свертывания важной работы на Западе из-за опасности ареста Кима Филби и его коллег.

Контрразведывательные органы – ФБР США и МИ-5 Великобритании шли буквально по пятам выдающегося советского разведчика, согласившегося помогать нашей Родине не из корыстных, а из идейных соображений, поверившего в правильность выбранных внутреннего и внешнеполитического курсов Советским Союзом.

Хрущев часто хвастался гостям-иностранцам, в том числе и американцам: «Американский Президент еще только думает, а у меня уже лежит информация об этом».

Думаю, неслучайно руководство Комитета госбезопасности СССР, личный состав которого он предлагал «разлам-пасить и распогонить», что неминуемо привело бы к снижению служебной дисциплины, заполонению центрального аппарата КГБ СССР случайными лицами со стороны, как это и произошло позднее, самым активнейшим образом поддержало идею заговора по смещению 14 октября 1964 года распоясавшегося Первого секретаря ЦК КПСС с поста руководителя нашего государства.

По заявлению председателя КГБ В.Е. Семичастного, Хрущев также намеревался разделить Комитет на две части по принципу экономического районирования – промышленную и сельскохозяйственную.

Только таким образом можно было положить конец утечкам секретной информации и убрать с дороги человека, способного создавать «политико-экономические ляпы» в государстве. Народ находился на пределе сдерживания «спокойствия». Бойтесь, как говорил Николай Рерих, когда спокойствие придет в движение. Когда посеянные ветры обратятся в бурю…

Еще бы чуть-чуть повременить, и буря забастовок и неповиновений властям, подобно новороссийской, прошумела бы над страной.

Армия была на грани взрыва – произошло скоротечное и необдуманное сокращение численности Вооруженных сил в 1956–1960 годах на 3 980 000 человек. Увольняли даже таких офицеров, которым до пенсии оставалось несколько месяцев. И они, большей частью фронтовики, незаслуженно лишались положенных пенсий, обретенных ценою крови и здоровья на полях сражений с врагом, а не в хорошо отапливаемых и защищенных блиндажах. Только внезапное снятие этого самодура спасло страну от армейского бунта.

Один мудрец как-то сказал, что ничто так не нуждается в нравственности, как политика, и никто так ненавидит политику, как нравственные люди.

Интересная деталь – в конце ноября 1964 года в английском парламенте на чествовании 90-летнего юбиляра Уинстона Черчилля за его здоровье и долголетие был поднят тост как за самого давнего, ярого и последовательного врага России. Черчилль ухмыльнулся и вполне серьезно заявил:

«К сожалению, сейчас имеется человек, который нанес вреда Стране Советов в тысячу раз больше, чем я. Это Никита Хрущев, так похлопаем ему!»

Британский русофоб знал что говорил. Поляков тоже знал об этой оценке деятельности Хрущева английским премьером, но, как осторожный человек, прятал свое отношение перед коллегами. И только однажды, уже после снятия Хрущева, он разразился перед сослуживцами тирадой гневной филиппики по поводу «ошибок и преступлений» битого вождя.

Со временем руководитель разведки ГДР Маркус Вольф, хорошо знавший Кремлевский двор периода Хрущева, в книге «Игра на чужом поле» несколько смягчит оценку деятельности нового советского вождя:

«Конечно, у Хрущева не было общего образования и чувства реальности. Он склонялся к стихийному принятию важных решений, и в волюнтаризме его упрекали не без оснований. Этот политик был не всегда удачлив при выборе советников.

Он был прочно укоренен в прошлом и столь же прочно встроен в систему, которая тормозила и в конце концов срывала реализацию многих его разумных идей. Но это был полнокровный политик, веривший в свои идеалы.

Он был убедителен не только на массовых митингах, но и входе доверительных переговоров с политиками другой стороны».

* * *

Но вернемся к герою нашего повествования.

Любознательный по натуре, Поляков не прочь был изучить местную этнографию, обычаи и традиции американцев, поэтому частенько бывал на празднествах, устраиваемых в честь каких-то исторических событий и личностей.

Однажды, это было 17 марта 1952 года, он оказался свидетелем ирландского национального праздника – Дня святого Патрика – покровителя Ирландии, принесшего в эту некогда языческую страну христианство.

Праздник по традиции продолжался несколько часов. Нужно отметить, что святой Патрик стал настолько популярен в США, где ирландское население весьма велико, что день смерти этого святого отмечается в общенародном масштабе. Если в день святого Валентина все краснеет, то в день святого Патрика все зеленеет: зеленые костюмы, головные уборы, изображение трилистника как символа Отца, Сына и Святого Духа. Самые большие празднования дней святого Патрика проходили да и сейчас проводятся в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии, Чикаго и Атланте, где проживает больше всего граждан ирландского происхождения.

Участники
Страница 16 из 18

праздника святого Патрика после прохождения в колонах, как правило, идут в бары пить пиво за здравие святого. А с утра многие граждане Нью-Йорка посещают праздничную мессу в Соборе Святого Патрика, представляющую собой традиционную католическую службу.

Самый большой уличный парад проходил в Нью-Йорке. Россиянин стоял и по-детски радовался многокрасочности проплывающих мимо него людских колонн. Шел грандиозный парад, начавшийся с 44-й улицы. Он двигался на север города, в сторону 86-й улицы, чтобы влиться в Третью авеню. Празднично одетые люди все шли и шли – ряженые и улыбающиеся. Гремели сотни оркестров, приехавших со всех графств Ирландии и из всех штатов Америки…

Как выходец из Украины, которую считал своей малой родиной, Поляков постоянно навещал в третью неделю мая по субботам и воскресеньям Украинский национальный фестиваль, устраиваемый на Ист-7-й улице, между Второй и Третьей авеню. Это было грандиозное торжество с выступлением чтецов, певцов, акробатов и обилием цветов. Красочные национальные костюмы воскрешали в нем сцены давно минувших дней, когда он мог лицезреть нечто подобное на родине. Звучала живая украинская речь, транслировались стихи Тараса Шевченко, Леси Украинки, Ивана Франко и других представителей украинской культуры. Широкой рекой лилась мелодия «Ревэ та стогнэ Днипр широкый…..».

Эту народную песню он любил и даже нередко напевал. Вот и сейчас, стоя в толпе, его губы пытались подпевать хору украинцев. Он так увлекся пением, что на него стали обращать внимание местные жители.

«Ну я совсем очумел, – подумал Поляков. – Вот завели меня земляки. Надо быть посдержаннее».

* * *

По службе каждый год 4 июля Поляков присутствовал на местном празднике – Дне независимости Соединенных Штатов. Праздник напоминал о том, что 4 июля 1776 года была подписана Декларация независимости. В то время жители тринадцати британских колоний, которые располагались вдоль восточного побережья Соединенных Штатов, вели войну с английским королем и парламентом, поскольку считали, что те обращаются с ними несправедливо.

Война началась в 1775 году. В ходе военных действий колонисты поняли, что сражаются не просто за лучшее обращение, а за свободу от английского владычества. Это было четко сформулировано в Декларации независимости, которую подписали руководители колоний. Именно с тех пор в официальном документе колонии стали именоваться Соединенными Штатами Америки.

Особенно ему нравилось созерцать фейерверки на Ист-Ривере. Таких световых эффектов он больше нигде и никогда не видел. Огненные разноцветные брызги в вечернем небе, лучи лазерных установок, прожектора, музыка, карнавалы…

В одной из бесед с сослуживцем Поляков смело заметил:

«Ну почему наше государство навешало на себя столько функций – контролирует все и вся. Даже всякие там искусства вдохновляет и направляет. Здесь же культура существует без всякой поддержки, за счет того, что крупные бизнесмены – меценаты – поддерживают материально артистов, художников, режиссеров и прочее. За это государство просто освобождает спонсоров от налогов. Это обоюдно выгодно. У нас же эту функцию могли взять шефы – красные директора, и получилось бы то же самое».

Как уже говорилось, главной оперативной задачей, поставленной перед молодым майором кроме чисто чиновничьих функций в ООН, было агентурное обеспечение, т. е. прикрытие операций наших разведчиков, работавших в США с нелегальных позиций.

Поляков понимал, что «нелегал» в чужой стране не монах, не турист и не творческая личность, он тут преступник, обязанный лгать, изворачиваться, подстраиваться, не проговариваться и не доверять никому. Только так он может выжить и выполнить поставленные Центром задачи.

Прямо надо сказать, что эта работа была совсем не простой, но офицер успешно справлялся с ней. Никаких проколов в его поведении и оперативных действиях не отмечалось. Вел себя безукоризненно – военный опыт и еще не разрушенный предательством долг способствовали нормальной работе.

Местное начальство его иногда подхваливало на совещаниях. Он был доволен собой. Слова, как говорится, – самый сильный наркотик из всех, которые изобрело человечество. После таких «разборов» он выходил удовлетворенным и, зная себе цену, повторял про себя:

«Значит, я умею и могу работать! Значит, есть и будут перспективы для служебного роста».

Америка ему все больше и больше нравилась своими мощью, динамизмом, смелостью при принятии решений. Он пришел к выводу, что Соединенные Штаты должны постоянно двигаться, чтобы не стоять на месте. США для него были демиургом – создателем мировых событий. На своей родине он видел обратную картину, связанную с застойными явлениями и чинопочитанием, пьянством и воровством. Он часто задумывался над вопросом, так в чем же наша сила? Одолели ведь и Карла Двенадцатого, и Наполеона Первого, и почти Вильгельма Второго с его планом Шлиффена, если бы не предательство, и бесноватого Адольфа Гитлера.

Ответы находил в трех вещах – русском трезубце: консолидации российского духа в периоды возникновения опасности для Родины, в великих просторах страны и бездорожья в период осенней распутицы и снежных зимних заносах с трескучими морозами…

Это незаметное оружие никогда не подводило россиян – враг выдыхался на его необозримых просторах, а потом погибал на страшных «дорогах».

* * *

Разведчику, работающему под «крышей», надо было быстро изучить огромный американский мегаполис с его разветвленной системой улиц, маршруты движения наземного автотранспорта и метро. Для этого требовались масса времени и соответствующая литература, а также конспирация, чтобы не раскрыться, особенно в периоды боевой работы, перед контрразведкой страны пребывания.

В первые месяцы нахождения в Нью-Йорке его прямо-таки шокировали некоторые местные обычаи в кафе и ресторанчиках, куда редко, но приходилось заходить с коллегами, в том числе и для изучения оперативной обстановки. Советские граждане отмечали там юбилеи, знакомства, приезды-отъезды и другие знаменательные в их жизни даты.

А откуда мог знать эти местные обычаи уроженец украинской периферии, недавний фронтовик, ставший за короткое время разведчиком и отправленный за границу, да еще в страну, называемую в различных служебных документах «вероятным противником», под личиной дипломата в ООН?

Конечно, он должен был знать некоторые нюансы жизни большого города – но ведь всего не вдолбишь на инструктажах и курсах при штаб-квартире ГРУ в Москве. Практика отличается от теории только тем, что первая быстрее помогает самостоятельно не только встать на ноги, но и идти на них. Такой подход важен в любой работе, но в разведке он важен вдвойне.

На помощь пришла коллега – «секретарша» советской миссии в ООН, бывшая выпускница одного из столичных педагогических институтов. Это была женщина средних лет. На ней идеально сидело синее шелковое в белый горошек платье. Оно было украшено большим в голубых кружевных узорах воротником. Ее красивые темные волосы, разделенные на прямой пробор, покоились собранными в модный в те времена пучок на затылке, что придавало ей дополнительный оттенок спокойствия и деловитости.

Она получила задание от
Страница 17 из 18

своего начальника немного адаптировать новоприбывшего в среду сытого и незнакомого ему Нью-Йорка.

Лариса Павловна, так звали эту симпатичную женщину, вот уже второй час обрисовывала обычаи и привычки жителей Нью-Йорка:

«…В ресторанчике или кафе лучше всего по телефону заказать столик. Не следует бросаться занимать места за свободным столиком, даже если ресторан совершенно пуст. Надо задержаться у таблички Wait to be Seated – «Подождите» и выждать, пока официант не подойдет к вам и не проведет к столику.

Плата за обслуживание не входит, как правило, в стоимость обеда или ужина, а официанты не имеют твердой ставки. При хорошем обслуживании чаевые в размере пятнадцати процентов от суммы счета считаются нормой. Это и есть заработок официанта, только получает он его непосредственно от клиента.

Не принято округлять общую сумму. Нужно сначала оплатить счет, а затем оставить на столе чаевые. В ресторанах и кафе, не имеющих лицензии на торговлю алкогольными напитками, можно принести с собой бутылку, допустим, вина, предварительно предупредив официанта. Если вы не притронулись к какому-либо блюду или его не доели, вам обязательно запакуют остатки в аккуратную пластмассовую коробку – тут так принято.

В китайских ресторанах Чайна-тауна заказывать заранее столик не практикуется.

Носильщику принято платить доллар за каждое место багажа, а швейцару – за то, что он остановил для вас такси. Горничной надо оставить чаевые из расчета 2 доллара в сутки.

Такси вызывать по телефону нельзя – не практикуется. Надо просто поднять руку. При расчете выдается квитанция согласно показаниям счетчика. Обычные чаевые – от десяти до пятнадцати процентов от суммы, указанной в квитанции.

Опасны джипси-такси, у них нет ни лицензии, ни счетчика, ни страховки… Можно нарваться на неприятности – угодить к бандитам…»

Таких уроков Лариса Павловна провела с Поляковым несколько, пока он не усвоил то, что преподавала его учительница-наставница. Он ей был благодарен и часто повторял фразу одного мудреца: учитель – это человек, который выращивает две мысли там, где раньше росла одна.

Лариса Павловна в свою очередь бросала ему своеобразный ответ: «Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя. Я думаю, со временем у вас получится познать Америку лучше меня».

После такого комплимента он выпрямлялся и ходил гоголем.

* * *

Первые два года он часто, когда появлялась «свободная минута», ходил по прямым, как струны, улицам Нью-Йорка, изучая город для «потребности души и службы». В одну из таких приятных прогулок – ему они нравились – Поляков заметил за собой приклеившийся «хвост» – двух молодцеватых парней-филеров, по внешности и поведению они, по его мнению, были явно из спецслужбы – теория, вплавленная в опыт, вместе подсказали ему – осторожно!

«Секут янки, явно секут, ну-ну, топайте, топайте, я сегодня свободен – без каблуков вас оставлю, до ягодиц сотрете ноги, – издевался советский офицер над демонстративно приставленными двумя чернокожими истуканами. – А что будет, если у меня появится необходимость боевой ходьбы? Попробую оторваться!» И оторвался, используя весь арсенал знаний, данных ему в инструктажах и на практических занятиях в Москве.

Войдя под арку большого дома и выйдя через другую, он оказался вне поля наблюдения «хвоста». Остановившись на небольшой возвышенности среди кустарников, он созерцал комическую сцену. Два «топальщика» из наружной разведки, чуть ли не сбивая друг друга с ног, искали того, кого потеряли, активно вертя черноволосыми головами, крепко впрессованными в мощные, казалось, неповорачивающиеся шеи с шарпеевскими складками на них. Головы несчастных крутились, как волчки, – искали и не находили своего объекта.

«Оттянет вас начальство за меня, ох, и оттянет», – со злорадностью он «пожалел» нерасторопных «следопытов». – Но кто они: из ФБР или ЦРУ? Какая разница!»

Об этом подозрительном случае Поляков почему-то не доложил непосредственному по основной службе начальнику, хотя понимал, что его «пасут» жестко, прессуют почти «внаглую», демонстративно сопровождая по маршрутам движения в городе. И о таких вещах он просто должен был, нет, обязан был поставить в известность оперативное руководство.

По всей видимости, смалодушничал, побоялся, как говорится, «наводить тень на плетень». Это была жалость к самому себе – самый презренный вид малодушия. Быстро надутый «опыт», а вернее его отсутствие, сковал его правильный ход взаимоотношений с начальством, вылившийся в дальнейшем в непредсказуемые и тяжелые последствия.

Истина отличается от реальности. Реальность зависит от того, кто ее воспринимает, в то время как истина – это какова реальность на самом деле. Реальность воспринимается, истина распознается. Поляков же все перепутал, считая, что истину он быстро воспринимает, а реальность легко распознает. А отсюда разведчик сделал ошибочный вывод, что можно безболезненно лгать начальству, а в конечном итоге – с пользой для себя. Но ложь перед собой, – как говорил Леонид Андреев, – это наиболее распространенная и самая низкая форма порабощения человека жизнью. Особенно опасно привыкание к ней в разведке, где верхоглядство дорого стоит, иногда самой головы.

Во второй и третий выходы в город повторилось то же самое. Его брали под наблюдение знакомые уже парни при выходе из офиса и вели по «уличным клеткам» Нью-Йорка. Он улыбался янки, так как был спокоен: вышел в город по бытовым делам, а поэтому ни за свою судьбу, ни за судьбу подопечного соплеменника-коллеги он может не беспокоиться. Он вольная птица – идет изучать понравившийся товар в магазинах и сам город. Его поражали качество и ассортимент инструментов, фотоаппаратуры, рыболовных снастей и, конечно же, охотничьего оружия.

Оба последних случая теперь он не утаил, а со всеми мельчайшими подробностями доложил руководству.

– Что скажу, ничего хорошего в этом нет, но, думаю, янки выполняют требования некоего общего плана. Походят за тобой и отстанут, переключившись на другого сотрудника. У них такая «музыка» практикуется, хотя надо быть осторожным при проведении боевых операций. Они знают хорошо свое дело и теперь знают тебя, – заметил коллега-руководитель.

Однако сопровождение советского офицера – ооновского сотрудника наружным наблюдением не прекратилось ни в 1952, ни в 1953 годах. Только теперь он фиксировал несколько видоизмененные движения и действия оперативного «хвоста». Работали сотрудники наружной разведки с дальних дистанций, действовали более конспиративно, чем первые, и явно профессионально.

В их состав, в отличие от прежних бригад наружного наблюдения, входили исключительно «белые» – сотрудники с европейской внешностью, ничем особенным не выделяющиеся. Ходили грамотно и настойчиво, беря его мощно словно в невидимые клещи. Он чувствовал на себе их сверлящие взгляды, даже не оглядываясь…

* * *

В кабинете шефа советского отдела ФБР сидел вальяжно развалившийся в кресле его хозяин. Попыхивая толстенной кубинской сигарой, исторгавшей изо рта клубы едкого сизого дыма, он слушал доклад руководителя службы наружного наблюдения, который отчитывался перед начальником о проделанной работе его подчиненными
Страница 18 из 18

за месяц.

Доклад был построен на результатах внешнего наблюдения за поведением и действиями советских представителей, работавших в посольстве СССР и ООН. Надо отметить, что в то время маккартистской «охоты на ведьм» и такой же борьбы с «красной чумой» активно брались под наружное наблюдение почти все советские граждане. Особенно плотная слежка проходила за сотрудниками советских учреждений, подозреваемыми в принадлежности к специальным службам – КГБ и ГРУ – представителями политической и военной разведок СССР.

Докладывавший подчиненный перечислял фамилии, должности советских «оперативных объектов» и их подозрительные моменты в поведении, последние маршруты движения по городу, встречи и беседы с установленными и «потерянными» соотечественниками и прочее. Дальше он конкретизировал содержание наблюдения:

– Недавно прибывший в Нью-Йорк советский представитель на должность сотрудника советской миссии при Военно-штабном комитете ООН некий Поляков Дмитрий Федорович – весьма загадочная личность. Его часто видят праздно шатающимся в городе, чувствуется, что он профессионально изучает городские объекты. Субъект любит посещать магазины со слесарно-столярными инструментами, радиоаппаратурой, охотничьим и рыболовным снаряжением. Нередко простаивает у прилавков с ювелирными изделиями…

– Видно, эти предметы его интересуют, и только, – вставил шеф. – Да, не балуют сегодня советских граждан магазины широким ассортиментом товаров, даже в Москве. Конечно, Советы пережили такую войну, но негусто было в магазинах и перед войной. Я бывал в советской столице в 1940 году. Всю картину видел. Да, нескоро им оправиться. К тому же много денег Кремлем тратится на помощь собратьям по социалистическому лагерю – африканцам и на исследования в области ядерного оружия и его производство. Они в этой области нас догоняют, но не перегонят Америку. ха-ха-ха, – заржал хозяин кабинета, обнажив кривые желтые зубы, свидетельствующие о курильщике с большим стажем. – Мы сверхдержава есть и ею будем, если не вечно, то еще очень долго. Хотя надо признать правоту русских по Бисмарку – русские долго запрягают, но быстро едут. Нам надо помешать их быстрой езде. Нагнать страху показом реальности наших достижений. Бесспорно, страх – это иллюзия, но природа этой иллюзии такова, что чем больше мы в нее верим, тем сильнее она становится. В работе по Полякову надо сделать так, чтобы он эту иллюзию чувствовал постоянно.

– Да, сэр, вы правы. Видно, россияне голодные на красоту, которую исковеркали минувшая война и их дурацкая распределительно-плановая система. Мы их направили по «правильному» пути – гонке вооружений. Поэтому не до игрушек сегодня краснопузым. не до жиру, быть бы живу, как говорит их пословица, – заискивающе прощебетал докладчик, не отрывая глаз от начальника, которому в целом явно понравилась реакция подчиненного, но все-таки он его несколько подправил.

– Не стоит так категорично говорить о системе распределения в СССР. Я думаю, для такой огромной страны, вышедшей из страшнейшей сечи, она наиболее адекватна времени.

Продолжайте о Полякове, – перебил подобострастные разглагольствования подчиненного хозяин кабинета.

– Да, сэр! Итак, исходя из анализа сводок демонстративного наблюдения за Поляковым, можно сделать вывод, что он не случайно «гуляет» по улицам нашего города. Чувствуется, что объект слежки осведомлен о нашей работе, а я бы сказал, очень хорошо знает приемы и методы подразделений внешней разведки – наружного наблюдения. Он лихо уходил из-под опеки моих парней уже несколько раз. Явно – не простую птичку прислала к нам Москва.

– Что ж, плохо, очень плохо, когда совершенно нового в нашей стране иностранца, человека такого ранга мы теряем в нашем городе, не зная, что он делал в неконтролируемых паузах или зонах. Не обязательно учиться на боли, но боль может быть очень эффективным обучающим устройством, – несколько раздраженно, с оттенком угрозы, заметил шеф. – Постарайтесь работать с дистанции и более конспиративно. Терять таких объектов нам не к лицу. Вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду?

– Да, сэр!

– Кстати, мы получили дополнительные данные, свидетельствующие о прямой принадлежности господина Полякова к военной разведке Советов, – заострил внимание докладчика его начальник. – Отсюда работайте осторожно, но цепко, как это вы умеете делать. Спешите медленно… Храброму и вдумчивому вся земля – родина!

– Понял, сэр!

* * *

Находясь на службе в Нью-Йорке, майор Поляков ощутил на своем семейном бюджете, что получает несравненно больше. И в какой валюте – в долларах! Конечно, если сравнивать с теми деньгами, которые выплачивались ему на родине при работе в центральном аппарате ГРУ. Но, с другой стороны, и цены здесь «кусались», а потому товары злили многих советских граждан своей недоступностью на фоне диких соблазнов. Со временем он узнал, что его коллеги-иностранцы располагают иной зарплатой – намного выше той, что получают россияне. Выяснилось, что родное государство примерно 80 % заработанных «зеленых» просто отторгает и кладет в свой загашник. Это очень не нравилось многим, но майор затаил даже обиду, как он говорил позже, на «вороватые действия властей».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/anatoliy-tereschenko/rokovaya-tochka-burbona/?lfrom=279785000) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.